Ольга Володарская

Подумай об этом завтра

Подумай об этом завтра

Глава 1

– Шу-у-у-рка! У тебя телефон разрыва-а-а-ется! – услышала Саша громовой глас своей соседки бабы Кати и, подняв голову к ее балкону, где дубело на морозе стираное белье, спросила:

– Точно у меня?

Старуха демонстративно поджала губы, красноречиво намекая на то, как она относится к неверию молодежи в адекватность стариков, но через пару секунд ответила:

– Точно! – И ушла с балкона, бурча себе под нос что-то нелицеприятное как о Саше конкретно, так и обо всех, кому меньше семидесяти.

Покаянно улыбнувшись ей вслед, Александра вскочила с лавочки, на которой сидела, наслаждаясь прелестью солнечного декабрьского дня, и заспешила к дверям подъезда, чтобы успеть попасть в квартиру до того, как некто прекратит названивать по ее номеру.

Пока Саша прыгала по ступенькам, поднимаясь на свой второй этаж, она недоумевала, кто ей может звонить. В эту съемную квартиру она переехала всего три дня назад и еще не успела дать номер никому из близких. «Либо ошиблись, – думала она на ходу, – либо с хозяйкой хотят поговорить, не зная, что она уехала, а жилплощадь сдала…» Саша могла бы предположить, что это звонит, к примеру, кто-то из коммунальщиков, если б тот, кто желал поговорить с обитателем квартиры под номером сорок, не был так настойчив. Телефонная трель была слышна в подъезде, и она не смолкала!

«Точно хозяйке названивают! – пришла к окончательному выводу Саша. – Скорее всего, друзья. Она женщина общительная и не без странностей, у таких всегда куча приятелей».

Александра виделась с хозяйкой квартиры всего дважды: первый раз, когда пришла посмотреть, что за жилплощадь, второй, когда въехала. Женщину звали Свеклой. Да-да, именно так она и представилась Саше.

– Привет, я Свекла, – сказала она, открыв Александре дверь. – А ты, как я понимаю, по объявлению?

Саша не сразу кивнула. А все потому, что внешний вид Свеклы ее заворожил. Маленькая и худая, похожая на сушеного кузнечика, но не привычного, серо-зеленого, невзрачного, а экзотического. Свекла была разнаряжена в тряпки умопомрачительных цветов. На ее тонких ручонках болтались десятки браслетов. На щиколотках позвякивали колокольчики. В красных волосах пестрели шнурочки, а в хвост на макушке были вплетены многоцветные ленты. Но это еще не все! В носу Свеклы Саша насчитала пять сережек – в одной ноздре три, в другой две, и с каждого колечка свисало по бусинке.

– Алле, гараж! – хмыкнула Свекла и щелкнула пальцами в перстнях у глаз Александры. – Че застыла?

– Простите… Да, я по объявлению.

– Заходи, смотри хату, но учти, на размышление тебе даю только сегодняшний вечер. Не надумаешь, сдам другому человеку.

– А что за спешка?

– Офигенское предложение поступило – замуж за итальяшку выйти. Виза у меня есть, могу лететь хоть завтра. Поэтому квартиру и сдаю так спешно и недорого.

– О, поздравляю! Замуж, это здорово! – Саша в свои двадцать шесть не только не имела мужа или хотя бы жениха, но даже постоянного друга. И брак ей казался чем-то радостным и недосягаемым. – И где вы познакомились, если не секрет?

– Алле, гараж! Ты что, не знаешь, где сейчас все знакомятся? – Свекла водила Сашу по квартире, на удивление хорошей, и болтала. – В Интернете, конечно. На сайте знакомств. Я по ошибке зарегистрировалась не по Москве, а по Милану… Ну меня сразу же итальяшки и одолели. Я всех отшила, а с одним, самым некрасивым и старым, его Петро зовут, решила поболтать… Думала, дай узнаю, как там в Италии люди живут, а он не только рассказал, но и показать обещал…

– И вы к нему поехали?

– Да, съездила, познакомилась. Классный старикан оказался. Добрый такой, веселый… Теперь замуж зовет.

– Вы полюбили его, да? – мечтательно выдохнула Саша. Она была очень романтичной девушкой.

– Алле, гараж, ты где этого набралась? Говорю ж, старый, страшный, кто в таких влюбляется?

– Многие.

– Ну не знаю… Я люблю молодых, красивых. А с такими, как Петро, просто интересно и спокойно. Да и в Италии пожить хочется, я ж как побывала там, сразу поняла – в прошлой жизни я была именно макаронницей. А знаешь, как меня звали?

– Нет.

– Джульеттой. Стопудово это про меня Шекспир трагедию написал! – Она кивнула своей пестрой головой. – Алле, гараж, будешь квартиру снимать?

– Можно я немного подумаю?

– Ладно уж… Но учти, в течение трех часов не решишь, то есть до десяти вечера не позвонишь, то…

– Вы сдадите ее другому.

– Точно!

Саша думала не три часа, а минут сорок. Квартира была хорошей, с мебелью, в доме рядом с метро, и Свекла запросила за нее очень умеренную плату. Чего долго думать-то? Да, конечно, может так статься, что Свекле в Италии не понравится и она вернется (хозяйка сразу сказала – никаких договоров я заключать не буду, все на честном слове, и я тебе обещаю, ты вселяешься минимум на полгода), но Александра решила рискнуть.

В свое новое жилище она переехала уже через день. Привезла с собой два чемодана: один с одеждой, второй с бельем и полотенцами, коробку с любимой посудой и DVD-проигрыватель, благодаря которому она могла ежедневно погружаться в мир классических мелодрам. Все остальное в ее новом жилище имелось! И Свекла разрешила пользоваться каждой вещицей.

– Не стесняйся, бери, что хочешь, – сказала она, помогая Саше втащить чемоданы. Сама она тоже собралась, и ее баулы стояли в прихожей. – А вот выбрасывать ничего не надо. У меня лишних вещей нет. Ясно тебе?

Саша кивнула. После чего отдала Свекле деньги за три месяца (остальные надлежало перечислять на банковский счет), обнялась с ней и распрощалась.

– Алле, гараж! – окликнула Свекла Сашу, перед тем как закрыть за собой дверь. – Ты, главное, держись подальше от соседки тети Кати. Навязчивая старушенция, сил нет! Дашь слабину, она тебе и в душу залезет в грязных валенках, и на шею взгромоздится. Так что ты ее сразу посылай, поняла?

Александра пообещала Свекле держаться от старухи подальше, но слова своего не сдержала. Когда бабка пришла к ней для знакомства, она не смогла ее послать. Как так можно с пожилым человеком? И дверь перед носом захлопнуть тоже не вышло: тетя Катя придержала ее ногой в том самом грязном валенке и попросилась войти. Саша впустила старушку. А потом сама не заметила, как напоила ту чаем, дала вывести себя на разговор о политике, а в довершение еще и квартиру к Новому году пообещала помочь нарядить.

– Шурка, ну что ты как каракатица? – услышала Саша раздраженный голос бабы Кати. Та грозно смотрела на новую соседку через щель в двери. – У меня сейчас от трезвона голова лопнет!

– Бегу, бегу, уже несусь!

– И она называет это бегом… – забубнила старуха. – Вот мы в молодости да, носились. Нормы ГТО сдавали! А сейчас что за молодежь? Только пить да курить может…

Саша подлетела к двери, из-за которой продолжала нестись телефонная трель, всунула ключ в скважину и яростно его повернула. Слышать зудение бабки Кати не было больше сил.

– А если не пьют, не курят, так дрянь какую-то глотают или в вены себе вгоняют. Твоя Алле-гараж точно наркоманка, а иначе разве б ходила таким пугалом? Раньше нормальная девка была, а в последнее время с катушек съехала. То так нарядится, то эдак! Я уж ее узнавать перестала. Как-то сплю я и слышу…

Что слышала баба Катя, Саша так и не узнала, потому что влетела в квартиру и захлопнула за собой дверь. Телефон к тому времени замолк. Что порадовало! Так хотелось побыть в тишине…

Но не успела Александра стянуть с ног ботинки, как телефон ожил вновь.

– Алле, гараж! – выпалила Саша, подняв трубку. Почему она ляпнула именно эту дурацкую фразу, сама не знала. Как-то само собой получилось.

– Улица Суворова, дом три «А», квартира двадцать семь, – услышала она механический мужской голос. – Код замка «361». Объект будет дома с семи до одиннадцати.

– Ой, вы, наверное, не туда попали… – начала Саша, но вынуждена была замолчать, потому что человек с бесстрастным голосом продолжил:

– Заказ должен быть выполнен сегодня.

– Да кто вы, черт возьми? И кого вам надо?

В ухо Саше ударили частые гудки отбоя, и она бросила трубку на рычаг.

– Черт знает что! – выругалась она. – Впрочем, как всегда!

Тут Александра против истины не погрешила. Вся ее жизнь представляла собой череду недоразумений и невезений.

И началось это безобразие с самого рождения! А дело было в том, что появилась она на свет на пятнадцать минут позже своей сестры-близняшки, и той досталось все самое лучшее: красота, везение и… имя! Девочку назвали Софией! Не Софьей, а именно Софией. Папа мечтал иметь дочку с таким именем, и оно, имя это, досталось первой появившейся на свет. А вот Саша несколько дней прожила, как Александрия. Так ее назвала мама. Но папа решил, что одна дочь с именем, созвучным с названием города, еще куда ни шло, но две – это уже странность. И когда пошел регистрировать детей, записал младшую как Александру.

Не стоит и говорить, что Софию все так и называли, а Александру кто Сашкой, а кто Шуркой. Обидно!

Когда девочкам исполнилось по шесть лет, родители развелись. Детей разделили. Софию взял папа, Сашу – мама. Последняя тоже хотела остаться с отцом, но… Ее не спросили! Успокаивало Александру только то, что она осталась в Москве, а София уехала вместе с папой в провинциальный Горький.

Как потом оказалось, и это было невезением. Потому что Горький (ныне Нижний Новгород) вдруг из закрытого захолустья превратился в крупный торгово-промышленный центр, и отец стал в нем не последним человеком. Мама же осталась прежней чудаковатой библиотекаршей, пусть с московской пропиской и жильем.

В гости к отцу и сестре Саша в детстве и ранней юности ездила довольно часто, благо недалеко, но София в девятнадцать вышла замуж за англичанина и уехала к нему. Отец тоже устроил свою жизнь: женился и родил сына. В общем, Саша подрастеряла связи с родственниками, и единственная, с кем общалась часто, так это с мамой…

Мама Люся (Люся, и никак иначе). Саша ее, конечно, очень любила, но не могла не признавать тот факт, что она не от мира сего. Если в молодости мама была просто эксцентричной особой, то в зрелости ее странности стали более заметными и раздражали окружающих. Когда тебе тридцать с небольшим и ты решила выйти на балкон в прозрачной рубахе, чтобы впитать в себя солнечную энергию, это еще ничего. Но матушка продолжала это делать в пятьдесят, да еще заменив свой балахон, пусть и тонкий, но хотя бы длинный, на лоскут, закрывающий лишь соски и причинное место. Саша готова была сгореть со стыда! Она представляла, как лет через десять мама вывалится на балкон абсолютно голой, и леденела от ужаса. В том, что сие произойдет, она не сомневалась. С возрастом Люся стала утрачивать здравый смысл и стыд. Она считала наготу естественной и по дому ходила только обнаженной. Саша в принципе к нудистам относилась спокойно, но конкретно к голой маме не очень. Ее смущала Люсина нагота. Да и кому понравится, когда ты завтракаешь, а в кухню заваливает немолодая тетенька в костюме Евы и садится на диванчик в позе лотоса. А диванчик стоит как раз напротив стола, за которым ты кушаешь! Да у любого после такого зрелища аппетит пропадет!

На этом мамины странности не заканчивались. Люсе так не нравилось быть простым обывателем, что ее вечно тянуло во всякие сомнительные сообщества. Особенно экзотическо-религиозные. Она и к кришнаитам примыкала, и к «Аум-сенрике», и к «Белому братству», и чуть было к скопцам не подалась, но очень вовремя увлеклась далеким от религии скалолазанием и умотала на Кавказ.

Вернулась матушка со сломанной ногой, ободранными руками и убеждением, что альпинизм – это не ее. А что ее, она пока не знала, поэтому стала себя искать с удвоенной энергией. Но от хождения по дому голой не отказалась. Это совершенно точно было ее, как и йога, и поглощение солнечной энергии на балконе. Саша считала, что этих увлечений вполне достаточно для того, чтобы не считать себя простым обывателем, но Люся ее мнения не разделяла. Поэтому то вливалась в ряды хаос-модернистов (те творили из того, что подбирали на помойках), то сыроедов, то поклонников Витаса. И Саша вынуждена была мириться либо с вонючими банками и тряпками, разбросанными по дому, либо отвоевывать свое право на полноценное питание, либо ночами слушать завывания голосистого певца.

Александра терпела Люсины выкрутасы долго – до двадцати шести лет, но и она, отличающаяся характером если не ангельским, то крайне покладистым, не выдержала. В тот день, когда Люся притащила в дом аквариум с червяками, сказав, что это ее домашние питомцы, Саша начала искать себе жилье.

Квартира Свеклы была не первой, которую она посмотрела. Но все те халупы, что ей оказались по карману, произвели на Сашу угнетающее впечатление, и она предпочла оставаться в компании матушки и ее червяков.

Да, Александра очень мало получала, а все потому, что в семнадцать ей в очередной раз не повезло. Тогда она почти поступила на бюджетное отделение лингвистического факультета педагогического института. Она весьма неплохо сдала экзамены и уже считала себя зачисленной, как вдруг кому-то понадобилось пристроить своего сына и проходной балл подняли на ноль целых пять десятых. Саше как раз этой половины балла и не хватило! Но с ее оценками брали на «воспитателя дошкольных учреждений», и Александре ничего не оставалось, как пойти туда…

Окончив институт, девушка устроилась на работу в детский садик. Там до сих пор и трудилась, получая жалкие гроши. Хорошо еще, что Саша умела вязать и могла не только для себя вещи изготавливать, но и на заказ. Благодаря «гонорарам» за свитера и шапки она на аренду квартиры и наскребла.

И вот теперь счастливая Александра живет отдельно от мамы! Да еще и в отличной квартирке с симпатичной (пусть и устаревшей) мебелью и даже телефоном…

Телефоном, на который Саша смотрела сейчас в полном недоумении.

Что мужчина с механическим голосом звонил не ей, это было ясно. Значит, Свекле? Скорее всего. Но что за странный текст он произнес? Вернее, странным был не столько сам текст, сколько манера его передачи. У Саши сложилось впечатление, что она слушала не живого человека, а запись на автоответчике.

«Да, пожалуй, это была на самом деле запись, – мысленно согласилась с собой Александра. – Иначе звонивший хотя бы делал паузы после моих вопросов. Он же будто их не слышал…»

Саша зачем-то подняла трубку и послушала гудки. Естественно, они оказались привычными и уже через несколько секунд начали резать ухо. Вернув трубку на место, Александра посмотрела на часы. Шесть вечера. То есть «клиент» еще не добрался до дома. На работе, наверное. Это она сегодня отпросилась, а так не раньше семи приходит. «Интересно, а кого клиент вызвал на дом? – подумала Саша. – Деда Мороза со Снегурочкой для детей? Или просто хотел получить какое-нибудь экзотическое блюдо с доставкой? А может, железнодорожный билет (авиационные вроде бы все электронные) или туристическую путевку. Как вариант – товар из интернет-магазина. Или диковинное лекарство. Сейчас ведь все можно заказать на дом! И человек, проживающий на улице Суворова в доме под номером три «А», так и сделал. А вечером будет ждать своего заказа… И не дождется, потому что диспетчер что-то напутал».

Саша занервничала. Она была девушкой сердобольной и обязательной, поэтому ей стало не по себе при мысли о том, что по ее вине кто-то пострадает. А что? Именно пострадает! Может быть, клиент должен ночью ехать к умирающей матери? Или отправиться в романтическое путешествие с девушкой своей мечты? Или принять редкое лекарство? Будет человек ждать доставки билета, тура, заветного тюбика, а ему – фига с маслом…

Ведь было ясно сказано – заказ должен быть выполнен сегодня! То есть дело отлагательств не терпит, а коль так, Саша обязана предупредить клиента, что его ожидания напрасны.

Подвинув к себе телефон, Александра набрала номер справочной. Назвав оператору адрес, она стала ждать, когда ей сообщат номер. Но, увы! В базе его не оказалось. А Саша так надеялась узнать телефон, чтобы позвонить, предупредить…

«Я сделала что смогла! – сказала себе Александра. – Другой на моем месте и не почесался бы! В конце концов, это не мои проблемы…»

И, решительно сбросив с ног ботинки, направилась в кухню. Не ехать же ей теперь на улицу Суворова, правильно? Она, конечно, сердобольная, но не до такой же степени…

Глава 2

Ругая себя последними словами, Саша шла к дому три «А» на улице Суворова. Код замка она помнила, номер квартиры тоже. Так что беспрепятственно вошла в подъезд и отыскала нужную дверь. Та оказалась самой добротной из всех. Из чего можно было сделать вывод, что «клиент» хорошо обеспечен.

Саша позвонила и стала ждать, когда откроют.

Ждать пришлось долго. Секунд тридцать из-за двери не раздавалось ни звука, и Саша уже хотела ретироваться, но для очистки совести надумала надавить на звонок еще раз. После повторного сигнала по квартире кто-то заходил, а уже через несколько мгновений дверь отворилась.

– Здра-а-асте, – сдавленно протянула Саша, увидев хозяина квартиры.

– Привет, – буркнул он. – Тебе чего?

Ответить сразу не получилось. Во-первых, Александра не знала толком, как объяснить, что ее привело сюда, а во-вторых… Она банально потеряла дар речи при виде стоявшего на пороге красавца.

Вообще-то, Саша была не из тех барышень, что впадают в ступор, едва в поле зрения попадается привлекательный мужчина. Она вообще считала себя равнодушной к мужской красоте. Ее больше привлекали умные и веселые (последний кавалер был как раз из таких, а что страшненький, это даже хорошо – на его фоне она смотрелась просто писаной красавицей), а вот эффектных самцов она всерьез не воспринимала. Сразу ясно, что избалованы и влюблены в себя до безобразия, так стоит ли тратить на таких свое драгоценное внимание?

Тот самец, что сейчас стоял перед ней, был как раз из этой категории. Высоченный, мускулистый, с мощными длинными ногами, он нисколько не уступал мачо, что украшали рекламные плакаты. Все достоинства его фигуры Саша могла оценить при первом брошенном на него взгляде, так как «клиент» был в одних трусах. Атласных, между прочим!

– Эй, ты что, онемела? – усмехнулся мужчина, от которого наверняка не укрылось, с какой жадностью Саша пожирает глазами его рельефную мускулистую грудь. – Чего, спрашиваю, тебе?

И снова Александра промолчала. А все из-за того, что глаза пришлось мгновенно поднять до уровня рта «клиента», и он ее заворожил не меньше тела. Полная, с ямочкой, нижняя губа, чувственная верхняя, между ними поблескивают белоснежные зубы, кажущиеся еще белее на фоне черной щетины.

– Ну, раз вы ничего не хотите… Адье!

И красавец приготовился захлопнуть перед Сашиным носом дверь, но она поступила так, как ее соседка, тетя Катя – придержала створку ногой. На брутальной физиономии «клиента» отразилось раздражение. А зеленые глаза стали холодными.

– Так, мадам, если вы будете хулиганить, я вам напорю попу!

– Кто б вам это позволил, – буркнула Саша.

– Ага, заговорила. Это хорошо. Так чего вам, барышня, от меня нужно?

– Мне ничего. А вот вам, судя по всему, чего-то нужно, раз вас назвали клиентом и послали меня… То есть не меня…

Александра запуталась. А все потому, что красавец сверлил ее пронзительным взглядом, не давая сосредоточиться.

– Ах, вот в чем дело! – рассмеялся он. – То есть вы по вызову?

– Да.

Красавец распахнул дверь пошире, прислонился плечом к косяку и принялся рассматривать Александру с еще большей придирчивостью. Причем на сей раз его больше интересовало не ее лицо, а тело. На Саше были утепленные джинсы, свитер и длинный пуховик с капюшоном, в этом во всем ей стало жарко, и она расстегнула «молнию», так что фигуру ее красавец мог оценить. А лучше сказать – забраковать. То, чем Саша могла гордиться, скрывалось под пуховиком, тогда как главный свой недостаток она выставила на обозрение. Иначе говоря, ее прекрасную попу «оценщик» видеть не мог, а вот грудь первого размера – да. И она, судя по кислой физиономии, произвела на него именно то впечатление, какого ожидала Александра.

– А там у вас получше никого не нашлось? – спросил красавец, вернув на лицо ухмылку. – Или мои друзья-приколисты заказали именно такую девушку: псевдоневинную серую мышку?

– Чего-чего?

– Ну, какой заказ был, спрашиваю?

– Не знаю. Мне позвонили, назвали ваш адрес…

– Подожди, подожди! – Он вдруг схватил ее за пуховик и рывком стащил его с Саши. Она начала было протестовать, но красавец развернул ее, после чего шлепнул по попе со словами: – А пятая точка ничего! Знают черти мою слабость…

– Да как вы смеете? – вскипела Саша.

– А, игры в недотрогу, понял. Отсюда и имидж.

– Какие еще игры? – зашипела она. – Учтите, тронете меня еще раз, я милицию вызову! – Саша вырвала из его рук пуховик и натянула на себя. – Вы кого на сегодня вызывали?

– Я? Никого. Это, наверное, мои друзья решили мне сюрприз ко дню рождения сделать. Он у меня завтра. Вернее, сегодня в полночь. Я родился в одну минуту первого.

– Поздравляю, – все еще сердито буркнула Саша. – И кого они вам заказали?

– Как кого? Вас, по всей видимости.

– С чего это меня? Я не знаю ни вас, ни ваших друзей.

– А вы только знакомых обслуживаете? – Его глаза округлились. – Невелик у вас заработок тогда…

– Да, зарплата у меня маленькая, но я не понимаю, какое это имеет отношение к нашему разговору. Раз вы никого не вызывали, я пойду.

– Как это пойду? А отработать гонорар?

– Мне никакого гонорара не платили.

– Вот жмоты. Ладно, я сам заплачу. Мне уже интересно, на что вы способны. Сколько берете?

– За что?

– За работу свою.

– Оклад у меня восемь тысяч плюс премия.

– Вы еще и на окладе?

– Конечно.

– И сколько человек за восемь тысяч вы обслуживаете?

– Двадцать. – Именно столько деток было у нее в группе.

– В день?

– Да.

– Ни фига себе! И как же ваша, сударыня, контора называется?

– Детский садик номер сто два.

– Не понял.

– Чего тут непонятного?

– У нас что, уже при детских садах бордели открывают?

– Какие еще бордели?

И вот тут до Саши дошло, о чем идет речь. В принципе она могла бы и раньше догадаться, за кого ее приняли, если бы на месте красавчика был самый обычный мужчинка. Но когда перед тобой гора мускулов в атласных трусах, мысли разбегаются в разные стороны.

– Вы что же решили?.. – задохнулась от возмущения Саша. – Что я?.. Проститутка?

– Ну да… А что, нет?

– Да как вы!.. Да я вас!.. Да я на вас в суд подам!

– Не советую. Я адвокат и…

– Козел ты, а не адвокат! – рявкнула Саша. Ругаться она не умела совершенно, поэтому получилось как-то неубедительно. – Озабоченный к тому же!

Александра развернулась и стремительно зашагала к лестнице.

– Извините, если обидел, – крикнул ей вслед красавец.

– Да пошел ты, – выпалила Саша и запрыгала по ступенькам вниз.

Глава 3

Все еще кипя от негодования, Александра выскочила из подъезда. Нет, ну каков наглец! Принял ее, честную девушку, за проститутку! За второсортную проститутку, раз спросил: «А получше у вас никого не нашлось?»…

– Гад! – прорычала Саша. – Самовлюбленный павлин… В атласных трусах!

После этого Саше стало немного полегче. Она даже улыбнулась, представив павлина в «боксерах» из синего атласа.

За то время, что она находилась в подъезде, погода несколько изменилась. Еще десять минут назад с неба медленно падал мелкий снежок, теперь же сыпались хлопья. Это, бесспорно, было очень красиво и по-новогоднему, но идти под таким снегопадом до метро удовольствие сомнительное. Тем более что ледок, коим кое-где был покрыт тротуар, засыпало, и запросто можно было грохнуться. Саша за зиму падала обычно раз десять. Другие как-то умудрялись удерживаться на ногах, а она неизменно приземлялась на пятую точку. «Уж не от этого ли она стала столь привлекательной для мужского глаза? – усмехнулась про себя Саша. – Вон и павлину в атласных трусах понравилась».

Александра решительно тряхнула головой, отгоняя воспоминания о красавце-имениннике. А то еще приснится ночью, и что тогда делать? Саше иной раз снились сны о любви, и всякий раз ее избранником оказывался то какой-нибудь прекрасный принц, то голливудский актер, то манекенщик из рекламного ролика, и наутро после этого она ходила сама не своя. Хотелось реального воплощения! И пусть не с таким блестящим мужчиной, как Хью Джекман, но чтоб непременно с накалом эмоций. Как во сне! Или как в мелодраме! А не как в жизни, когда себя больше на отношения уговариваешь, нежели бросаешься в них, как в омут…

Александра поежилась. Она стала замерзать. Что неудивительно, ведь стояла она с непокрытой головой и в пуховике нараспашку. Застегнувшись и натянув капюшон, Саша вышла из-под козырька. Но не успела сделать и пяти шагов, как почувствовала, что теряет равновесие. А все из-за дурацкой лужицы, замаскированной свежим снежком. Нога попала на лед и поехала. И Саша начала неумолимо падать. На пятую точку, как водится…

Вдруг рядом с Сашиным ухом (капюшон с головы слетел) что-то просвистело. Девушка испуганно вздрогнула и отшатнулась. От резкого движения она потеряла равновесие окончательно и брякнулась на лед. Да не на попу, как обычно, а на бок. Очень больно!

– Бли-ин, – плаксиво протянула Саша и попыталась встать.

Но не тут-то было! Нога снова поехала, и Александра опять оказалась на земле. А мимо уха во второй раз что-то пролетело. Со странным свистящим звуком! А потом вдруг как бабахнет! Это разбилось подвальное стекло…

Но от чего?

Ответ пришел тут же! Когда сугроб, к которому Саша отползла, пробила… пуля!

Самая настоящая! Саша даже запах пороха уловила.

Едва не потеряв сознание от ужаса, она вскочила и бросилась бежать. Наверное, это было неумно. Ведь, поднявшись на ноги, она стала идеальной мишенью. Лучше ей было спрятаться за припаркованный поодаль джип и вызвать милицию. Но Александра не могла рассуждать здраво. Инстинкт подсказал – беги! И она побежала. Вслед ей была пущена еще одна пуля: Саша слышала, как она чпокнула, врезавшись в шину того самого джипа, но после этого обстрел прекратился. То ли патроны у стрелявшего кончились, то ли Саша выпала из зоны видимости, то ли киллер побоялся задеть еще кого-то – девушка выбежала на людное место и бросилась к первой проезжавшей мимо машине.

– Стой! – заорала она, вцепившись в зеркало. Как ей это удалось, Саша сама не поняла – машина ехала не так уж и медленно.

– Ты чего делаешь? – зло выкрикнул водила, опустив стекло. – А ну отцепись!

– Довезите меня, а? Пожалуйста! Хотя бы до метро… Потом я сама.

– А может, лучше сразу в психушку?

– Туда мне не надо, спасибо. Мне б домой.

– Ну ладно уж, садись.

Саша запрыгнула в салон и на всякий случай легла. А то вдруг киллер перезарядил свое оружие и сейчас начнет по ней палить. Стекла-то не тонированные…

Водитель, увидев, как пассажирка растягивается на заднем сиденье, удивленно заморгал. Но ничего не сказал. Видимо, уверился в Сашиной неадекватности и решил с психами не связываться.

До метро он довез свою пассажирку быстро. И денег за услуги не взял. Отмахнувшись от предложенной купюры, он сорвался с места, едва Саша вылезла из машины.

Остальной путь до дома обошелся без приключений. Оказавшись наконец в квартире, Саша прошла к холодильнику, схватила с полки палку колбасы и принялась ее жадно грызть. Справиться со стрессом ей помогала только еда. Саша столько раз благодарила бога за свой обмен веществ. Если б не он, она давно бы весила килограммов сто.

Слопав полпалки, Саша более-менее успокоилась. Раздевшись, она плюхнулась на кровать и задумалась. Сегодня ее дважды с кем-то перепутали. Сначала отправили на улицу Суворова вместо проститутки, потом чуть не убили. Как это странно! Жила себе спокойно, без приключений, а вдруг за каких-то несколько часов столько всего произошло…

Саша протянула руку к тумбочке и взяла журнал. На последней его странице был напечатан гороскоп на каждый день, и девушка решила посмотреть прогноз на сегодня. Она свято верила астрологам!

– Крайне неудачный день для Весов, – прочитала она и тяжко вздохнула. – Во избежание неприятностей представителям этого знака лучше не пользоваться газом, не садиться за руль, не есть незнакомых блюд. И самое главное – не вступать в контакт с новыми людьми. Те, с кем сведет вас судьба в день невезения, могут испортить вашу жизнь. Однако не стоит сильно расстраиваться. Если Весы избегут в этот день неприятностей, то удача будет преследовать их всю оставшуюся жизнь.

Саша швырнула журнал на пол. Подсластили пилюлю, называется! А что делать тем, кто не смог избежать неприятностей? Почему про них ничего? Получается, им теперь удача вообще не светит!

Поерзав на кровати, Александра приняла комфортное положение и продолжила свои горькие размышления. Итак, сегодня она вляпалась в неприятности из-за неправильного расположения звезд. Это хоть как-то объясняет случившееся, но не ясно, как ей быть. «В милицию позвонить надо, вот что, – решила Саша. – Пусть узнают, с кем меня перепутали, и примут меры. А то вдруг тот киллер захочет довершить начатое? Ведь он мог меня выследить…»

Эта мысль заставила Сашу подскочить на кровати. И как она раньше об этом не подумала? Что, если убийца заметил, в какую машину она села, и проследовал за ней? Потом в метро и до дома! Сейчас устраивается на чердаке соседнего здания с винтовкой…

Александра скатилась с кровати и припала всем телом к полу.

– В милицию. Надо срочно звонить в милицию, – зашептала Саша, вертя головой в разные стороны – она искала наикратчайший путь в прихожую, где стоял телефон. – Вперед! – скомандовала себе Саша и поползла.

Ощущая себя солдатом-новобранцем в окопе, Александра все же преодолела расстояние, отделяющее ее от заветного аппарата. Сняла трубку, нажала на нужные кнопки.

Ответили ей не сразу. Сначала раздался какой-то треск, потом длинные гудки, наконец она услышала:

– Дежурный.

– Это милиция, да?

– Да, говорите.

– Здравствуйте, я не знаю, к кому обратиться, может, вы мне подскажете? – зачастила Саша.

– Говорите, – устало повторил милиционер.

– В меня сегодня стреляли.

– Кто? – без всякого интереса спросил дежурный.

– Я не знаю кто. Я выходила из подъезда, и тут вдруг мимо уха что-то пролетело. А потом еще… Это пули были.

– Вы уверены?

– Конечно. Я еле ноги унесла. Но я не уверена, что убийца меня не выследил, вот и звоню.

– Вам надо было прийти к нам и написать заявление.

– Я не догадалась. Пришлите ко мне кого-нибудь, а? Я боюсь!

– Сейчас свободных людей нет. Но как только кто-то освободится, к вам приедут. Говорите адрес.

Саша торопливо его продиктовала и положила трубку. После разговора с дежурным ей не стало спокойнее. Она-то думала, что к ней сейчас бригаду ОМОН вышлют да самого толкового следователя, а что оказалось? Александре даже будто бы не поверили… Обидно!

Вдруг в дверь позвонили. Саша вздрогнула и инстинктивно забилась в угол.

– Шурка! – услышала она из-за двери и облегченно выдохнула. Это не киллер, а баба Катя. – Шурка, спишь, что ли?

– Нет, я сейчас, – откликнулась Саша и бросилась открывать. – Добрый вечер, – поприветствовала она старуху.

– Здорово, коль не шутишь. – Баба Катя бесцеремонно отодвинула Сашу в сторону и прошла в квартиру. – У тебя почему бардак такой? – сурово спросила она, ткнув морщинистым пальцем в валяющийся на полу пуховик. – Дом надо в порядке содержать, а то разведешь тут тараканов, а они потом ко мне переползут…

– Я держу… – Саша подняла пуховик и водрузила его на вешалку.

– Ты почему ко мне сегодня не пришла?

– А что, надо было?

– Вот молодежь! – Тетя Катя неодобрительно поджала бескровные губы. – А еще говорят, склероз – старческая болезнь! Не помнишь разве, что обещала мне комнату к Новому году нарядить?

– Помню, конечно, и обязательно наряжу…

– Так пошли.

В другой бы раз Саша старухе отказала. До праздника оставалось еще четыре дня, а сейчас уже поздно, и нарядить елку и увешать гирляндами комнату можно завтра утром – благо у нее выходной. Но так как Александра боялась находиться в своей квартире, то предложение старухи встретила даже с радостью:

– Конечно, пойдемте. Раз обещала, надо украсить. – Про себя же добавила: «Пока буду возиться с твоей дурацкой елкой, глядишь, милиция подъедет».

Старуха, скорее всего не ожидавшая от соседки такой покладистости, просияла.

– Хорошая ты девка, Шурка, – похвалила ее баба Катя. – И почему тебя никто замуж не берет?

В квартире бабы Кати Саша застряла на два часа. Оказалось, что в понятие «помочь нарядить квартиру к празднику» они вкладывали разный смысл. Александра думала, что ей нужно будет помочь соседке в том, что самой старухе сделать тяжело. Залезть на табуретку, к примеру, чтобы протянуть гирлянду по гардине. Но тетя Катя считала иначе! По ее разумению, Саша обязана была сделать ВСЮ работу, но только под ее чутким руководством. Ведь самое ответственное дело – командовать. А исполнять указания любой дурак сможет.

За два часа Саша так устала, что едва на ногах держалась. И неудивительно! Ведь она за это время не только собрала и нарядила елку и украсила комнату. Она еще помыла люстру (не вешать же шары на грязную), почистила ручки (а то на фоне мишуры они тусклые) и пропылесосила ковер (после себя надо убраться). Когда все дела были переделаны, старуха объявила:

– А теперь по стопочке и на боковую. Устала я, сил нет…

Саша от стопочки отказалась, так как не любила алкоголя, но со старухой спорить было бесполезно. Пришлось опрокинуть в себя какую-то сладкую бурду, закусить ее икрой, сваренной из манки и рыбьих голов, и прослушать рассказ о том, как в пятьдесят первом году сам товарищ Сталин письмом поздравил тетю Катю с Новым годом – ее тогда признали лучшей ткачихой завода.

После этого Саше удалось вырваться и вернуться в свою квартиру. Она так устала, что даже перестала бояться. И что милиция так и не при-ехала (Саша постоянно смотрела в «глазок», едва с лестничной клетки доносились шаги), ее совсем не огорчило. Ведь явись они, ей пришлось бы ехать на улицу Суворова, там показывать место, где ее чуть не настигли пули, и так далее, и так далее…

А Саше хотелось одного – лечь и уснуть!

Время – одна минута первого, в столь поздний час она обычно уже видела десятый сон!

«Одна минута первого, – повторила Саша. – День рождения у того красавчика с улицы Суворова! Сейчас, наверное, отмечает его в каком-нибудь пафосном клубе со своими приколистами-друзьями и умопомрачительно грудастыми подругами».

Саше стало грустно, и, чтобы не разнюниться, она взбодрила себя мыслью о том, что день невезения уже закончился. А раз так – все беды позади. В принципе, можно сказать: она избежала неприятностей, раз вышла из передряг без потерь, а коль так – в будущем ее ждет удача во всем!

С этими радостными мыслями Саша погрузилась в сон.

Глава 4

Проснулась она от странного скрежета. Открыв глаза, Александра огляделась, не понимая, откуда он доносится. С улицы? Или из соседней квартиры? А может, на балконе какая-то крупная птица клюет что-то?

Скрежет повторился. И теперь Саша поняла, что раздается он из ЕЕ прихожей. Это скрежетал замок, который открывали с обратной стороны…

– Мамочки, – прошептала Саша и вскочила с кровати. Надо было срочно бежать к телефону и вызывать всех: и милицию, и «Скорую», и пожарных. Хоть кто-нибудь да приедет, чтобы ее спасти!

Она успела сделать только два шага, как дверь открылась. Тихо и осторожно. И в ее квартиру просочился посторонний. Лица его Саша не рассмотрела. Ей было не до того, да и темнота мешала. Закусив губу, чтобы не закричать, Александра на цыпочках попятилась. Куда бежать, она не знала. Как и что предпринять, чтобы защититься? Первой мыслью было выскочить на балкон и спрыгнуть с него вниз, но пока она повернет шесть ручек, раскроет две дверки, ее двадцать раз пристрелят. Да и со второго этажа сигать ей еще не приходилось!

И тут Александре в голову пришла гениальная, как ей показалось, мысль. Она решила спрятаться! А что? Преступник подумает, что ее нет, и уйдет.

Мышкой Саша шмыгнула под кровать.

И вовремя! Потому что через пару секунд злоумышленник вошел в комнату – Саша увидела его ботинки. Некоторое время преступник стоял на месте, по всей видимости осматривался, а потом начал ходить. Первым делом подошел к шкафу и распахнул дверцу. Из этого Саша сделала вывод, что злодей уверен: она в квартире, и будет ее искать.

Трясущейся рукой она стала шарить вокруг себя. Когда она жила с мамой, то под кроватью хранила гантельки. И не мешаются, и доставать их несложно, когда захочешь позаниматься. Что, если у Свеклы они тоже имеются? Когда преступник наклонится, она попытается его вырубить ударом по лбу.

Но гантелей под кроватью не оказалось. Единственное, что Саша смогла нащупать, это обувную коробку. «Пусть там хотя бы туфли окажутся! – пронеслась в голове паническая мысль. – Каблук – тоже оружие! Им можно в глаз ткнуть…»

Хотя Саша не представляла себе, как это взять и ткнуть человека в глаз, все же крышку с коробки сняла. Злодей как раз отошел от шкафа и направился к кровати. Александра засунула руку в коробку и схватила то, что там лежало. Сначала она решила, что сжимает в пальцах каблук, но когда поднесла предмет к лицу, чуть не вскрикнула. В руке она держала дуло пистолета!

Не до конца отдавая себе отчет в том, что делает, Саша схватила оружие за рукоятку и направила дуло вперед.

Кровать скрипнула. Это преступник облокотился на нее рукой, готовясь заглянуть под нее.

Александра обхватила рукоятку пистолета обеими руками, случайно нажала на какую-то кнопку (если бы ей сказали, что тем самым Саша сняла пистолет с предохранителя, она бы сильно удивилась), кнопка щелкнула, да так громко, что не услышать этого взломщик не мог. Кровать скрипнула сильнее, а перед Сашиным взором предстали не только ботинки, но и рука с пистолетом…

Александра зажмурилась. А потом нажала на спусковой ключок.

Бабахнул выстрел. У Саши заложило уши. А пистолет из-за отдачи выпал из рук.

Она на какое-то время утратила способность воспринимать действительность. Ничего не слышала, не понимала и даже не видела. На глаза будто пелена упала.

Когда Саша пришла в себя, оказалось, что в квартире стоит тишина, а тот, кто вломился в нее, лежит на полу без движения….

«Убила! – пронеслась в голове ужасающая мысль. – Я стала убийцей, гореть мне теперь в аду! И сидеть в тюрьме, о, ужас!»

Выбравшись из-под кровати, Александра подползла к покойнику и заглянула в его лицо. По нему струилась кровь (из раны на лбу – получается, она выстрелила как раз тогда, когда он наклонился), и рассмотреть его черты не удалось. Просто стало ясно: киллер мужчина, и совсем молодой. Из-за этого Саше стало еще горше. Мало того что человека убила, так еще и не старого, у кого вся жизнь была впереди. А что? Вдруг он в тюрьме бы перевоспитался? И стал добропорядочным гражданином? Или ребенка зачал, который в будущем спас бы землю от каких-нибудь пришельцев?

Вдруг труп… пошевелился. Сашу едва инфаркт не хватил, когда она увидела, как покойник ногой дернул. Но, справившись с первым приступом страха, она протянула руку и коснулась пальцем шеи киллера…

Пульс был! Причем нормальный, только слегка замедленный.

Саша присмотрелась к ране на голове. Она оказалась неглубокой. Пуля только кожу содрала со лба, отсюда и крови так много. Но почему преступник лежит без сознания, Александра сказать затруднялась. От шока, что ли, вырубился? Или крови испугался? Но это тогда не киллер, а барышня какая-то кисейная…

Размышления на эту тему оборвал пронзительный звонок в дверь. От такого звука вздрогнула не только Саша, но и поверженный ею злоумышленник. Недолго думая она долбанула его пистолетом по голове, и он снова затих. А Александра пошла открывать, заранее зная, кто явился к ней среди ночи.

– Шурка, это у тебя, что ли, громыхнуло? – накинулась на Сашу баба Катя, едва та распахнула перед ней дверь.

– Ага.

– Ты чего тут творишь? – Старуха свирепо сощурилась.

– Это не я… Это у меня банка взорвалась. С огурцами.

– Банка? – недоверчиво переспросила соседка. – С огурцами?

– Да. Большая. Пятилитровая. Вы извините, тетя Катя, но мне все убрать надо…

И захлопнула перед старухой дверь.

Та, потоптавшись некоторое время на площадке, ретировалась (Саша следила за соседкой в «глазок»). Потом Александра вернулась в комнату и растерянно посмотрела на поверженного врага. «И что мне теперь с ним делать? – подумала она. – Наверное, надо его связать, а затем вызвать милицию! – Но тут Саша вспомнила о своем недавнем звонке в дежурную часть и передумала: – Нет, никакой милиции. Там точно есть кто-то, кто заодно с бандитами. А как иначе объяснить тот факт, что вместо наряда ко мне киллер явился?»

Саша покосилась на пистолеты, сначала на свой, потом на злодейский, и ей стало еще хуже. «Но даже если ко мне приедут обычные менты, – продолжила пугать себя она, – как я объясню, откуда у меня оружие? Скажу – нашла под кроватью, оно не мое, так не поверят. А то и нераскрытое преступления на меня повесят. Сколько раз я по телевизору видела, что невинных людей сажают за то, чего они не совершали».

Так что же все-таки делать?

Решение пришло неожиданно. Когда Александра наткнулась взглядом на свой чемодан.

Бежать! Нужно просто бежать отсюда! О том, какая у нее фамилия и где она прописана, никто не знает. Данные ее паспорта видела только Свекла, а она в Италии. И как здорово, что они договора не заключали! И как замечательно, что Саша наврала бабе Кате, будто работает в туристическом агентстве! Если ее начнут искать и расспрашивать о ней соседку, то получат ложные сведения…

– Ура! – радостно прошептала Саша и принялась за сборы.

Глава 5

Спустя каких-то пять минут Александра покинула квартиру. В ней пришлось оставить постельные принадлежности, полотенца и любимые чашки. И также кое-что из вещей – почему-то в чемоданы влезло не все!

За то время, что Саша собиралась, киллер ни разу не пошевелился. Но он совершенно точно был жив – она регулярно щупала его пульс, к тому же в тот момент, когда она покидала квартиру, он начал сучить ногами и что-то бормотать. Уже потом, когда она ехала в метро, до нее дошло, что нужно было посмотреть документы преступника. Конечно, их вполне могло не оказаться, но проверить-то надо! А она так лопухнулась…

Ладно, хоть оба пистолета догадалась из дома забрать! Саша сложила их в пакет и выкинула его в мусорный бак возле метро.

До дома, где она прожила всю жизнь, ехала долго. Это был совершенно другой район, и Сашу не мог сей факт не радовать. Теперь ее найти будет ох как трудно!

Выйдя из метро, Саша пошла пешком. Время было раннее, и маршрутки ходили редко. Легче пройтись, пусть и с тяжелой ношей.

Отчий дом встретил ее тишиной. Это означало одно – Люся на дежурстве. С тех пор как зарплаты библиотекаря перестало хватать на самые необходимые нужды (не говоря уже о всяких «излишествах», типа взносов в пользу очередного братства), матушка подрабатывала. То распространителем косметики, то диспетчером на домашнем телефоне, то рекламным цыпленком у входа в ближайший «Панчикен». Но год назад ей несказанно повезло: бессменный ночной сторож их библиотеки ушел на пенсию, и Люся смогла занять его место.

Изнемогая от усталости, Саша плюхнулась на кровать и уснула.

Разбудил ее страшный грохот. Александра, которой все это время снились кошмары, вскочила и приготовилась встретиться со смертью лицом к лицу, но оказалось, что страшный шум создал не вездесущий убийца, а Люся.

– Мама?

– Саня?

Обе женщины удивленно уставились друг на друга. Люся не ожидала увидеть дочь в квартире, а Александра – матушку в том виде, в коем та предстала перед ее взором.

То, что Люся держала в руках большой деревянный крест (из-за него она с таким шумом появилась), было полбеды. Главное – Люся выглядела совершенно не так, как обычно. Всю свою жизнь она одевалась эксцентрично и ярко. Носила пестрые балахоны, чудаковатые головные уборы с цветами или перьями и обувь на огромных каблуках. Но Люся, которую Саша наблюдала сейчас, была прямой противоположностью той, к какой она привыкла…

На ней было старое пальто, от которого они отпороли каракуль лет пятнадцать назад, чтобы сделать из воротника подстилку для кота. Под пальто – темная ряса. На голове платок, завязанный по-старушечьи. На ногах… Валенки с калошами!

– Мама, что с тобой? – спросила Саша испуганно. Такую резкую метаморфозу (они не виделись меньше недели) она никак не могла объяснить, вот и занервничала. – Почему ты так одета?

– Здравствуй, дочка.

– Привет.

– А ты чего это тут? – Люся аккуратно прислонила крест к стене и стала разуваться. – Неужели тебя обманули, как я и предполагала?

Матушке почему-то сразу не понравился вариант жилья, выбранный Сашей. Ей казалась страшно подозрительной сама Свекла (дочь описала ее, и Люся решила, что такой странной барышне доверять нельзя, хотя та в некотором роде была очень на нее похожа), а уж то, что она сдает хорошую квартиру за копейки, – тем более. И ладно бы еще договор заключили, другое дело, а то на честном слове…

– Нет, мама, не обманули, – возразила Саша. – Просто я там двери покрасила… Пахнет.

Зачем она соврала? Наверное, чтоб уберечь маму…

– Понятно, – быстро поверила в ее вранье Люся. – Кушать будешь?

– А сколько времени?

– Десятый час.

– Так много? А почему ты не в библиотеке?

– На полдня отгул взяла, с обеда выйду. Так есть будешь?

– Нет, только кофе выпью. – Саша встала, накинула на себя Люсин халат, валяющийся на столе – матушка не отличалась аккуратностью. – Ты не ответила, почему так странно выглядишь?

– Почему же странно? Нормально для православной христианки…

Саша аж замерла, услышав это.

– Во-первых, даже для православной христианки не совсем нормально ходить в рясе, – выдавила она. – Это все же монашеская одежда. А во-вторых, ты никогда не вспоминала о том, в какую веру тебя обратили сразу после рождения.

– Глупая была. Заблуждающаяся. И несчастная. И вот наконец я прозрела и обрела гармонию. Кстати, я хочу постричься в монахини.

Любой, кто не знал Люсю так хорошо, как Саша, стал бы ее уговаривать этого не делать, но дочь, привыкшая к «закидонам» маменьки, только кивнула. Через неделю это пройдет! И ряса с платком будут засунуты на антресоли. Вот только что Люся будет делать с деревянным крестом? Наверх он не уберется, а кладовки в их квартире нет!

– Сейчас к нам батюшка придет, – сообщила Люся, включив чайник.

– Зачем?

– Квартиру освящать. – Она выглянула в окно и добавила: – О, а вон и он!

Саша тоже выглянула на улицу. К подъезду подкатила старенькая «Волга», и из нее с трудом выбрался толстый поп. Он был так тучен, что едва передвигался. Александра смотрела на него и удивлялась. Как же нужно питаться, чтобы до таких размеров разъесться? А сейчас пост… Любой бы сдулся, сидя на одних овощах и… Что там еще можно кушать в пост? Саша не знала, поскольку без колбасы не представляла своей жизни и ни разу не пробовала себя ограничивать в еде из благих побуждений.

Через пару минут батюшка ввалился в их тесную прихожую. С его появлением она стала казаться не просто маленькой, а микроскопической.

– Устал я, – первое, что сказал батюшка. – Испить бы чего, хозяйка.

– Компотику? Кваску? Водички? – засуетилась матушка.

– А водочки нет?

– Нет.

Поп разочарованно вздохнул. На Сашу пахнуло перегаром и луком.

– Но есть настойка медовая. Я ее держу на случай простуды.

– Неси.

Люся метнулась на кухню и достала из холодильника свою фирменную медовуху. У непьющих женщин, матери и дочери, она стояла месяцами.

– Закусить принеси, – повелел батюшка, приняв из рук Люси бутылку. А от стопки отказался. Велел дать стакан.

– Что изволите, батюшка? Колбаски? Сырку?

– Окстись, хозяйка, какая колбаса? Пост!

Люся потупилась. Видимо, совсем про это забыла. А еще будущая монашка называется!

– Заготовки какие есть? – спросил поп. – Лечо или баклажанчики?

– Есть.

– Тащи.

Люся так и сделала.

Получив желаемое, батюшка уселся прямо в прихожей, опорожнил стакан, затем банку с икрой из зеленых помидоров. После этого с чувством исполненного долга начал доставать свои «орудия труда»: молитвенник, крест, свечи, святую воду.

– Книги бесовские есть? – спросил он, закончив приготовления.

– Нет, – испуганно ответила Люся.

– А там что? – Батюшка ткнул пальцем в стеллаж, где классиков литературы потеснили новые религиозные мессии. У Люси, как истинного библиотекаря, рука не поднималась выкинуть КНИГУ.

– Да там безобидное все… Литература по йоге, пособия по самостоятельной чистке кармы…

– Все от лукавого. Немедленно собери и выкинь. Как и это! – Он указал на «ловца снов», свисающего с люстры.

Пришлось Люсе опустошить стеллаж и поснимать со стен все, кроме пейзажей и икон, появившихся в доме в Сашино отсутствие.

«Бесовского» набралось три мешка. Их поручили отнести к мусоропроводу Александре. Пока она таскала «бесовское», батюшка освящал квартиру. Закончил он почти одновременно с Сашей. А потом потребовал еще стаканчик. Люся поднесла. Выпив, батюшка засобирался, а на прощание сказал:

– Ты, дочь моя, рясу-то сними. Не положена тебе она. Ходи в мирской одежде. Поняла?

Люся расстроенно кивнула. Снова становиться такой, как все, ей не хотелось.

Когда поп уехал, маман спустилась к мусоропроводу, подобрала мешки и втащила их в дом. Сказала: «Нечего добро выкидывать. Вдруг еще пригодится? Не мне, так другим». После этого Люся быстро перекусила, напоила дочь чаем и убежала на работу.

Оставшись одна, Александра послонялась по освященной квартире, сгрызла пакет сушек, посмотрела телевизор. Все эти действия она совершала в задумчивости. И вдруг вскочила с криком: «И как я раньше не догадалась!»

Выдав эту фразу, Александра вырубила телевизор, натянула на себя рясу, голову обвязала платком, ноги сунула в валенки и покинула квартиру, не забыв накинуть на себя мамино пальто.

Глава 6

К дому три «А» по улице Суворова Саша подходила с опаской. Но днем, когда светло и много народу кругом, было не так страшно, как вчера вечером, поэтому она быстро справилась с собой и прошла к подъезду твердой походкой.

Поднявшись на нужный этаж, она надавила на кнопку звонка. Раздалась знакомая трель, а через несколько секунд из-за двери послышался хриплый голос:

– Кого еще черти принесли?

– Простите, но мне надо с вами поговорить, – откликнулась Саша.

– А попозже нельзя было?..

Дверь распахнулась, явив взору Александры божественное тело и атласные трусы. На сей раз изумрудно-зеленые, в черную полосочку!

– Вообще-то, уже два часа, – сглотнув слюну, выдавила Саша.

– Да? Ни фига себе… – Красавец потер заспанные глаза. – А я думал, только прилег… – И, коротко хохотнув, добавил: – Мда… Погуляли мы вчера…

– Извините, вас как зовут?

– Максим, а что?

– Очень приятно. Меня Саша. Могу я войти?

Максим оторвал руки от глаз и вопросительно посмотрел на Александру.

– Матушка, вы меня ни с кем не перепутали?

– Нет.

– Если что, я атеист и на строительство церкви денег не дам.

– Не надо мне никаких денег, не волнуйтесь.

Максим, помявшись секунд десять, все же Сашу впустил.

Квартира у него оказалась просторной и очень современной. Пока Максим умывался и накидывал на себя халат, Саша успела рассмотреть детали обстановки и прийти к выводу, что попала в холостяцкое логово. Почему-то факт, что Макс живет один, ее порадовал.

– Кофе будете? – крикнул он уже из кухни.

– Не откажусь.

– Тогда топайте сюда.

Саша притопала. На ходу она стянула с себя платок и пригладила волосы. Без него она гораздо симпатичнее.

Услышав ее шаги, Максим обернулся и… едва не выронил из рук чашку.

– Это опять вы? Какого черта? Что вам от меня надо?

– Поговорить.

– А что за маскарад? – Он отставил чайник и скрестил руки на груди.

– Это маскировка.

– Ага… А от кого, извиняюсь, вы прячетесь?

– От наемного убийцы.

Макс беспокойно заерзал и покосился на телефон. Саша не знала, куда он хочет позвонить: в «Скорую помощь» или милицию, но больше медлить не стала и начала вываливать факты.

Сначала Максим все порывался Александру прервать, но когда понял, что она не издевается над ним, а говорит серьезно, начал слушать внимательно. Естественно, недоверие не исчезло, но его стало меньше. Стоило же девушке упомянуть о том, что последняя пуля пробила шину джипа, как Макс безоговорочно ей поверил.

– Это мой внедорожник, – сказал он хмуро. – Его колесо действительно было прострелено.

– Вот видите, я вас не обманываю. А теперь слушайте дальше…

И она продолжила рассказ. Закончив, посмотрела на Макса и спросила:

– Что вы обо всем этом думаете?

– Думаю, что нам с вами крупно не повезло.

– Что мне не повезло, я уже поняла, но вы-то тут при чем?

– Неужели вы еще ничего не поняли?

– Кое-что, – неуверенно протянула Саша.

– Вы получили чужой заказ.

– Это я как раз поняла! Ваши друзья заказали для вас… проститутку.

– Нет, друзья ни при чем. Я вчера спрашивал у них, и меня уверили, что не готовили мне никаких сюрпризов… Тем более таких. – Макс расстроенно покачал головой. – Меня кто-то решил убить. Для этого наняли киллера, которого после выполнения заказа должны были убрать. Двойной контроль, это нормально.

– Вот теперь я ничего не понимаю…

– Вы сняли квартиру у какой-то странной барышни по имени Брюква?

– Свекла. И скорее всего, это не имя, а прозвище. Может, ее Фекла зовут?

– Неважно. Ваша Свекла, как я думаю, была диспетчером. То есть принимала заказы на услуги. Помните «Место встречи изменить нельзя»? «Покеда, бабанька, покеда?» Там старуха на телефоне сидела?

– Да, помню. Она передавала информацию бандитам.

– Вот тут что-то вроде того же. Ей позвонили, оставили заказ, дальше она должна была передать сведения куда надо… Но вместо нее трубку взяли вы! Кстати! Что вы сказали звонившему? Ведь должен же быть какой-то пароль…

– Алле, гараж!

– Чего?

– Пароль наверняка был «Алле, гараж!». Свекла постоянно пересыпала свою речь этим выражением. Я тоже его ляпнула.

– На свою голову.

Саша с тяжким вздохом кивнула.

– Но вам все же легче, – успокоил ее Макс. – Вы реально можете избежать смерти. И даже скорее всего останетесь живы. А вот меня прихлопнут совершенно точно. Если я, конечно, не узнаю, кто меня заказал… И не убью его первым.

– Вы серьезно? – испугалась Саша.

– Это я так неудачно шучу, – хмуро пробубнил Макс. – Но выяснить, кому я мешаю, надо обязательно.

– А вы как думаете, кому?

– Вообще без понятия.

– Но вы же адвокат, а раз так, врагов у вас много… Бандиты, которых вы не смогли от тюрьмы отмазать…

– Я адвокат по гражданским делам. Таких, как мы, не убивают.

Макс отшвырнул от себя банку с кофе, дотянулся до холодильника и вытащил из него литровую бутылку водки.

– Будете? – спросил он у Саши.

– Нет, я не пью.

– Совсем?

– Нет, ну почему же? Могу выпить бокал-другой шампанского на Новый год и Восьмое марта.

– Тогда дуйте кофе, но делайте его сами. Мне сейчас не до того! И еще предлагаю перейти на «ты».

Он налил себе водки и залпом выпил. Шумно выдохнув, Макс собрался повторить, но тут в дверь позвонили.

– Нет мне покоя сегодня! – простонал он, вставая со стула.

– Максим, вы… то есть ты осторожнее! – крикнула Саша ему вдогонку. – Вдруг там киллер?

– Это совершенно точно не он.

– Откуда ты знаешь?

– Я только что вспомнил, что мы с дружбанами договорились продолжить сегодня то, что начали вчера.

Макс подошел к двери и открыл ее. Даже не глянув в «глазок»! Что за беспечность.

– Здоро€во, архаровцы! – поприветствовал он пришедших. – Заходите.

В прихожую шумно ввалились трое мужчин. Все они были примерно одного возраста, но совершенно разной комплекции. Один – тучный. Другой – худой. А третий – перекачанный. На фоне идеально сложенного хозяина парни смотрелись одинаково плохо. Но все же лучше всех выглядел первый. Да, толстоват, но лицо приятное, веселое. Как у Карлсона. И волосы такие же рыжие!

Худой был сумрачен и бледен. Саша про себя обозвала его Кентервильским привидением.

А вот качку кличку не придумала. Да и зачем? Качок, он и есть качок. Груда мышц и маленькая голова. Хотя взгляд умный, цепкий. Видно, что не дурак.

– Не, ну вы видели? – вскричал Карлсон. – Он уверял нас, что проспит до обеда, а сам уже бухает в обществе барышни! Ай да Максик, ай да сукин сын!

– Барышни? – заинтересовался Качок. Он не видел Сашу, потому что наклонился, чтобы развязать шнурки на утепленных кроссовках. – Уж не той ли, что вчера оставила ему свой телефон?

– Нет, не той, – покачал головой бледный. И посмотрел на Сашу с такой миной, что она сразу поняла – той, которая оставила Максиму свой телефон, она проигрывает по всем статьям.

– Вот шалун!

– Да, он у нас такой!

– А ведь уже тридцать второй год пошел, пора бы и о душе подумать…

– Заткнитесь, зубоскалы, – улыбнулся друзьям Макс. – И вспомните, что мы ровесники!

– Да, но нам всем еще по тридцатнику, старичок.

Ребята прошли в кухню. Теперь Сашу они могли рассмотреть целиком, а не только голову (она сидела спиной к прихожей на стуле с высокой спинкой). И как только друзья Макса увидели ее рясу, так сразу с их лиц сползли улыбки.

– Ой, вы извините, – первым пришел в себя Карлсон. – Мы не знали, что тут монахиня…

– Серый, сядь, я сейчас все объясню. – Макс посмотрел на остальных. – И вы падайте, сейчас под водочку мы с Сашей вам кое-что расскажем…

– А может, не надо? – спросила Саша.

– У меня от друзей секретов нет. Мы с семи лет дружим. Кстати, познакомься. Сережа, Паша, а это Саша – легко запомнить. Особенно последнего. Тезка как-никак.

Пашей оказался бледный, Сашей накачанный.

Когда все друг другу были представлены, мужчины выпили, и Макс вкратце изложил суть дела. Друзья слушали его внимательно, а когда он закончил, Саша-качок сказал:

– Я переезжаю к тебе.

– Это еще зачем?

– Буду тебя охранять.

– Саня – профессиональный телохранитель, – разъяснил Александре Макс. – Но от его услуг я откажусь.

– Почему? – спросил тот.

– Не хочу подвергать тебя опасности.

– Это моя работа! – воскликнул Саша.

– Вот именно – работа. А ради друзей ты своей шкурой не обязан рисковать.

– Дурак ты! Именно ради друзей и стоит!

– Сань, если меня решили убрать, ты не поможешь.

– А я? – спросил Паша-бледный.

– Тоже хочешь меня от пуль закрывать? – хмыкнул Макс. – Только учти, ты своим телом загородишь лишь половину моего…

– Если ты не забыл, я работаю в милиции.

– Программистом!

– И что? Если надо, я найду людей, что тебе помогут.

– Давай лучше подумаем, кому я мог так насолить, что он (а может, и она) решил меня убить?

Мужчины призадумались. Первым подал голос Карлсон:

– Может, кто-то из твоих женщин? Ты ж не со всеми порядочно поступал…

– Разве? По-моему, я очень корректно со всеми расставался.

– А как же Наташа?

– Ты вспомнил! Когда это было?

– Кто такая Наташа? – не сдержала любопытства Саша.

– Это его бывшая девушка, – пояснил Паша. – Она Макса из армии ждала, но… Не дождалась.

– Нет, не так! – перебил его Сережа-Карлсон. – На нее Максу наговорили. Кто-то увидел ее с другим парнем и придумал историю о том, что Наташа жениху изменяет. История дошла до Макса, и он свою девушку бросил.

– Бросают ради другой, я же предложил ей расстаться, – заметил тот.

– Девушка была необыкновенная. А Макс так ее обидел…

– Она даже с собой чуть не покончила, – добавил Паша. – Хорошо, что спасли.

– Да она все это инсценировала, чтобы меня разжалобить, – поморщился Макс. – Не тот Наталья человек, чтобы себя жизни лишать.

– Сейчас, насколько я знаю, она за очень богатым человеком замужем, – бросил реплику Саша-качок. – Я ее видел месяца три назад – королева. Но уже не столь милая, какой была. Такая может и заказать…

– Не нравится мне этот вариант, – покачал головой Макс. – С тех пор прошло десять лет, зачем Наташе мстить сейчас? У нее другая жизнь…

– Ну не скажи, – не согласился с ним Паша. – Такие обиды не забываются!

– В этом случае Серега тоже мне не должен прощать! Ведь Наташу я у него отбил! И он ужасно это переживал…

Карлсон сконфузился. Уголки его пухлых губ опустились, а на толстых щеках вспыхнул румянец.

– Не напоминай ему, – предостерег Макса Паша-бледный. – Он всегда расстраивается, когда про это речь заходит…

– Но на тебя зла не держит, – подключился Качок. – Мы, твои друзья, всегда отдавали себе отчет в том, что ты девушкам нравишься больше, чем мы все, вместе взятые…

– Да ладно вам!

– Не спорь с очевидным. Мы еще с начальной школы это заметили, а в старших классах укрепились в своем мнении. Даже хотели перестать с тобой водиться.

– Но потом решили, что дружба важнее, – бросил реплику Сергей. – Да и стоит ли девочка, падкая лишь на красоту, искренней любви?

– Почему же только на красоту? – зачем-то вступилась за Максима Саша. – Он еще и умный!

– О, Максик, у тебя появилась еще одна защитница! – захохотал Качок. – Впрочем, как всегда… – И уже Александре: – Сейчас да, Макс у нас просто эталон. Красивый, успешный. А в школе был – шалопай! Учился отвратительно, ни к чему не стремился. Да еще курил как паровоз. Оторви и брось, короче. Но бабы все равно от него млели. В том числе и Наташа.

– Кстати, она сейчас разводится с мужем, – добавил Карлсон. – Не сложилось у нее с олигархом…

– Ты все еще ходишь в ее вассалах?

– Я в ее друзьях.

– Зачем тебе это, Серый?

– У нее никого, кроме меня, нет. Я ее поддерживаю. Наташе тяжело сейчас. Разводится, сами понимаете…

– И в этом она может винить именно Макса! – заметил Саша.

– А я при чем? – ошалел тот.

– Да при всем! Первый любовный опыт (тем более неудачный) накладывает отпечаток на всю жизнь.

– Точно, – согласился с другом Паша. – Моя юношеская любовь была рыжей. Столько крови мне попортила, что я с тех пор ненавижу рыжих баб!

– А я не могу довериться женщине, – грустно заметил Сергей, – потому что та, в кого я впервые влюбился, меня предала. Ведь я Наташе верил, как себе… Мы с ней в девятом классе пожениться клялись…

– Озадачили вы меня, – только и смог сказать Макс. – И давайте уже выпьем, а?

– Давайте. Только закусить дай.

– Да, – подхватил Паша. – Почему стол не накрыт? Мы же вчера договаривались продолжить праздник, а ты нас одной водкой угощаешь.

– Не успел в магазин сбегать – только встал…

– Это не оправдание! Я, как ты знаешь, очень покушать люблю. А особенно – закусить, – сказал Паша.

– Да уж… Вы, дистрофики, очень прожорливые! Помню, как в прошлую нашу пьянку ты умял целого поросенка! Я думал, в тебя не влезет… Ан нет! – засмеялся Макс.

– Просто было очень много водки. Вот я и ел. Чтобы не окосеть. А чем ты мне предложишь закусывать теперь?

– Иди сам посмотри, что есть в холодильнике. Но, по-моему, там ни фига нет…

– Можно пиццу заказать. Или суши, – предложил Карлсон. – Только подождать придется…

– А может, нам лучше Александра поляну накроет? – подал идею Сергей.

– А я при чем? – смутилась Саша. – Я тут в гостях…

– Но ты женщина. А женщины, как известно, могут из ничего приготовить салат. – Сергей ткнул пальцем в холодильник. – Так дерзай!

И Саша дерзнула!

Подошла к холодильнику, открыла дверцу, заглянула внутрь. Оказалось, что все не так уж плохо. И вместо «ни фига» Александра обнаружила целый продуктовый набор. Она нашла четыре яйца, маленький кочан капусты, картошку, майонез, четвертину курицы гриль, три маринованных огурца, плавающих на дне банки, кусок колбасы, затвердевший сыр и виноград. Причем винограда оказалось очень много! Но плохого. Еще побитая груша обнаружилась. И упаковка соленой рыбы. Только ее пришлось выкинуть, ибо срок ее годности закончился три месяца назад.

Помыв картошку, Саша сложила ее в кастрюльку и поставила варить. Из яиц, колбасы и сыра быстренько сварганила яичницу. Из капусты, курицы, огурчиков и груши сделала салат. Рецепт его она вычитала в какой-то газете и решила, что он гадкий. Как это – груша с соленым огурцом? Не сочетается же. Но все же отважилась попробовать приготовить. Как было написано, нашинковала капусту, подсолила ее, помяла, выложила в салатник. Сверху – курицу кубиками. Промазала майонезом. Следующий слой – тертый огурец. На него груша. Саша, сварганив это безобразие, убрала его в холодильник, думая что, попробовав, его выбросит. Но оказалось, что салат получился не просто съедобным, а реально вкусным. Конечно, ему надо было постоять, пропитаться, но сегодня, когда четыре мужика желали закусить, Александра, едва уложив ингредиенты, поставила салатницу на стол.

– О! – восхитился Макс. – Салатик! Самое время, мы как раз с яичницей разделались!

– Кстати, отменная была, – встрял Карлсон. – Умеет девушка готовить, хвалю.

– И задница у нее ничего, – ляпнул Паша. Он, как самый худой (а может, и не поэтому), захмелел быстрее всех, и его язык слегка заплетался.

– Не обращай на него внимания, тезка, – бросил Саша. – Он у нас малость странноватый. Как и все программисты.

Александра фыркнула и продолжила готовку. На самом деле комплимент, пусть и сомнительный, пришелся кстати. Да и тот факт, что ее кулинарные способности оценили, Сашу порадовал.

– Картошку вам придется пустую есть, – сказала она. – Я, конечно, постараюсь приготовить ее повкуснее, но чудес не бывает…

Мужчины заверили ее, что съедят и пустую, и продолжили обсуждение животрепещущей темы.

– Я считаю, что ты ошибся в самом главном, – сказал Саша, выпив стопку.

– В смысле?

– Девушки по имени Редис…

– Свекла.

– Один фиг! Так вот, Свекла не диспетчер, а киллер. Раз Саша нашла под ее диваном пистолет.

– А ведь точно! – Макс хлопнул себя по лбу. – Только что нам это дает?

– Кое-что дает. – Александр перевел взгляд на Сашу. – Кстати, что за пушка была? Опиши ее…

– Ну она такая… Черная… Тяжелая.

– А особые приметы у нее имелись? – хмыкнул тот.

– Кнопочка.

– На каком месте?

– На рукоятке.

– Ага, предохранитель. А дуло вытянутое? Или короткое и тупое?

– Короткое вроде… Хотя нет. Чуть вытянутое… А вообще я не помню.

– С тобой каши не сваришь, – покачал головой тезка.

Саша кивнула. Конечно, не сваришь! Теперь-то она понимала, что должна была взять с собой оба пистолета, но умная мысля, как всегда, пришла опосля, и теперь с этим уже ничего нельзя было поделать…

– Тезка, с картошкой как дела? – спросил Саня, с тоской заглянув в опустевший салатник.

– Сварилась, – ответила девушка, ткнув в картофелину вилкой. – Сейчас очищу и поджарю с чесночком.

– Класс! Под картошечку бы еще солененького…

– Нету ничего.

– А может, ту рыбу, что ты выкинула, достать? Промоем ее и съедим.

– С ума сошел?

– О, я ж забыл! – воскликнул Макс. – Мне матушка присылала банку собственноручно закатанных маринованных помидоров! Она где-то должна быть.

– Тетя Надя делает заготовки? – удивился Паша. – Насколько я помню, она раньше даже макароны варить не умела.

– Макароны она и сейчас не умеет. А вот заготовка овощей на зиму превратилась в ее страсть. Она как в деревню жить переехала, так сразу стала огородницей заядлой. А куда овощи девать? Только консервировать.

Говоря это, он открывал и закрывал кухонные ящики. Искал банку. Но перед тем как на нее наткнуться, обнаружил на одной из полок пакет с орехами. Увидев их, Саша обрадовалась. Если фундук размять и соединить с виноградом, выйдет отличный десерт!

– О! Нашел! – обрадовал друзей Макс. И достал из шкафа трехлитровую банку помидоров. Рассол в ней был немного мутноват, но все же содержимое выглядело съедобным.

– Открывай! – поторопил его Саня.

Макс открыл банку, понюхал:

– Пахнет вроде нормально. Чесночком.

– Ну-ка, дай попробую. – Качок залез пальцами в банку и вытащил помидорину. – Ничего, есть можно, – сказал он, прокусив кожицу зубами. – Но вообще кулинария не тети-Надин конек. Я помню торт, что она испекла тебе на день рождения. В нем съедобным был только шоколад, которым она его украсила…

Мужчины, посмеявшись, выпили. Чуть больше часа прошло, а у них ушел почти литр. Саша, прожившая всю жизнь с малопьющей мамой, была удивлена: куда в них столько водки лезет.

– Ладно, поржали, а теперь к делу, – стал серьезным Саня. – Вы двое должны уехать из города как минимум на неделю. А мы втроем займемся вашим делом.

– Как это – уехать? – всполошилась Саша. – Мне на работу послезавтра.

– Возьмешь отпуск.

– Я уже отгуляла летом.

– Значит, за свой счет.

– А я вот не могу взять отпуск, – произнес Макс.

– Почему?

– Мне его не дадут.

– Так ты ж сам на себя работаешь.

– Вот именно! И я себе отпуск не дам, потому что в понедельник у меня процесс.

– Тебе жить надоело?

– Не надоело. Но репутацией своей я не могу рисковать. Вдруг выживу?

– А мне интересно, как вы хотите заняться нашим делом? – полюбопытствовала Александра.

– Для начала надо твою квартиру осмотреть. Давай ключи. – Саша послушно достала из кармана связку. – Завтра с утра наведаюсь. Сегодня можно бы, но я нетрезв. К тому же у меня при себе аппаратуры нет, – сказал ее тезка.

– Какой?

– Жучок надо на телефон поставить. Отпечатки снять. Вдруг пальчики твоей Свеклы есть в базах. И тут нам, кстати, пригодится Паша, который имеет к ним доступ.

– А что буду делать я? – спросил Карлсон.

– А тебе мы поручим Наташу. Мне мысль о том, что именно она заказала Макса, кажется самой здравой. А коль ты, Серега, ее близкий друг, то тебе мы и доверим разведку боем. Нас же с Пашкой даже за ворота ее особняка не пустят – Наташка нас с юности недолюбливает. И считает, что кто-то из нас ее оклеветал.

– Вообще-то Наташа живет в своей старой квартире. Она от мужа ушла с одним чемоданом.

– Батюшки! С чего это вдруг? Решила стать бедной и гордой?

– Да нет. Просто муж ей ничего не дал забрать. Сказал, что оставит ее с голым задом. Потому что она неблагодарная сволота. Это дословно.

– Точно Наташка Макса заказала, – крякнул Пашка, но тут увидел, как Саша выкладывает на разогретую сковороду чищеный картофель, и забыл о предмете обсуждения. Он ужасно хотел есть!

– В общем, я вот что предлагаю, – проговорил Саня. – Сейчас выпиваем еще поллитровочку, если, конечно, у нас она есть…

– У нас есть, – заверил его Макс.

– Хорошо. Итак, поллитровочку выпиваем под картошечку, расходимся, а завтра я заезжаю за вами ранним утром, увожу вас за город (можно пока к тетя Наде, потом сами разберетесь), и вы сидите там до моего звонка.

– То есть на ночь я должна тут остаться? – захлопала глазами Саша.

– Тут. А что тебя не устраивает?

– Но у него однокомнатная!

– Вообще-то раньше это была двушка, – поправил ее Макс. – Но я ее перепланировал.

– Да хоть трешка! Где я здесь спать буду?

– Макс, как джентльмен, уступит тебе свою кровать. А сам уляжется либо на диване в комнате, либо на кухне.

– И можешь не переживать, что он приставать будет, – хихикнул Паша. – К нему бабы обычно сами пристают. – И, хлопнув ладонью о ладонь, азартно проговорил: – Ну что, по водочке? И я смотрю, девушка нам десерт готовит? Давайте выпьем за успех нашего предприятия и просто пожрем… Я как-то не наелся!

Глава 7

Когда за друзьями Макса закрылась дверь, Саша спросила:

– Так мне остаться?

– Конечно.

– И ты уступишь мне кровать?

– Нет.

– Как это? – растерялась Саша.

– Просто мы с тобой спать заваливаться не собираемся.

– А что мы будем делать?

– Искать ответы на вопросы, – торжественно проговорил Макс, и Саша поняла, что он изрядно пьян. И как она раньше этого не заметила?

– О чем речь?

– Не хочу я ждать до завтра. И уезжать из Москвы не хочу. Саньку я, естественно, доверяю и не сомневаюсь, что он все сделает в лучшем виде, но зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? Тем более самому!

– Из вышесказанного какой я должна сделать вывод?

– Мы все сделаем сами! Сегодня же!

– А что – все?

– Сейчас мы едем к тебе в квартиру, а потом к Наташе. Пробуем во всем сами разобраться.

– Стоп! Как это – едем? А если за твоим подъездом следят?

– Замаскируемся.

– Как?

– Это я беру на себя.

– Ладно, хорошо. А как мы попадем в квартиру, если я ключ отдала Сане?

– У меня есть отмычка.

– Ты что, по выходным подрабатываешь квартирными кражами?

– Сразу после института я работал в суде бесплатным защитником. С кем только не довелось сотрудничать! Среди моих клиентов был взломщик. Его орудие труда сейчас у меня. Подарил на память, перед тем как сесть.

Макс прошел в кухню и, открыв холодильник, стал исследовать его содержимое.

– Ты отмычку там хранишь? – обалдела Саша.

– Конечно, нет. Я просто ищу, чего бы выпить.

– А тебе мало?

– Нормально. Но еще от одной стопочки я бы не отказался… О! – Макс обрадовался. – Что я вижу! Коньяк!

– Разве? Я вроде бы содержимое твоего холодильника изучила досконально, и могу тебя заверить…

– Вот он, коньяк! – Макс вытащил бутылочку с соевым соусом. Только он был каким-то светловатым… – Я перелил остатки «Хеннесси» сюда. Чтоб бутылка места не занимала. Так будешь пить или нет?

– Черт с тобой, давай.

Макс довольно улыбнулся и разлил коньяк. Его в бутылочке оказалось как раз на две стопки. Закусывать было нечем – друзья подъели все подчистую, но «Хеннесси», наверное, можно было и так выпить. Саша как-то видела этот коньяк в магазине и пришла в ужас от его цены! И еще подумала: неужели находятся люди, готовые отдать такие деньжищи за бутылку? Оказывается – да. И один из таких сейчас сидит перед ней…

– Ну, давай, Саня, за успех! – сказал Макс и поднял свою стопку.

– Давай! – Саша чокнулась с ним и залпом выпила.

Коньяк оказался не таким противным, как ей думалось, но и не настолько вкусным, чтобы за него отдавать половину оклада.

– Отличная вещь, – крякнул Макс, выпив. – Жаль, редко мне «Хеннесси» дарят. На этот день рождения всего бутылку подарили, и ту пришлось в конторе оставить…

– То есть себе ты такой коньяк не покупаешь?

– Конечно, нет. Зачем тратить на бухло несколько тысяч, если за пятьсот рублей можно купить хорошей водки? А еще лучше сока. Я ведь редко пью. Некогда. Работа, потом тренажерный зал…

Убрав стопки в раковину, Макс вышел из кухни.

– Ты куда?

– Переоденусь, а потом к соседям схожу на минуточку.

– Зачем?

– За маскировкой.

Переодевался он долго. Будто на званый ужин собирался, а не к соседям. Из комнаты вышел в джинсах и свитере. Джинсы синие, свитер голубой. Саша не удивилась бы, узнав, что зеленые трусы он также заменил на какие-нибудь лазурные.

– Я скоро, – бросил Макс, покидая квартиру.

Оставшись одна, Саша несколько секунд посидела, раздумывая над тем, помыть ли посуду или оставить ее хозяину. Решила, что и так сегодня много на себя взяла, и отправилась в комнату, чтобы посмотреть, как там все устроено.

Что комната переделана из двух, стало ясно сразу: уж очень большой она оказалась. Зоны в ней было три: спальное место, рабочий кабинет и гостевая с барной стойкой, угловым диваном и стереосистемой. Все очень грамотно распланировано. Дизайнер постарался.

Саша подошла к письменному столу и посмотрела на стоявшее на нем фото в рамке. На снимке был запечатлен Макс в обнимку с красивой женщиной. Оба улыбались и выглядели очень счастливыми…

Александра неожиданно ощутила укол ревности!

Но не успела она себя отругать, как сообразила, что на фото не девушка Макса, а его мама. Они были очень похожи! Но тетя Надя так хорошо выглядела, что ей больше тридцати пяти было трудно дать.

Решительно развернувшись, Саша пошла в кухню. Лучше посуду помыть, чем комнату Макса исследовать. А то еще на забытые любовницей трусики наткнешься. Или на тюбик помады. Незачем себе нервы трепать по пустякам, лучше делом заняться!

Она успела вымыть сковороду и две тарелки, когда вернулся хозяин квартиры с большущим мешком. Увидев Сашу за ее занятием, он удивленно спросил:

– Зачем ты это делаешь?

– Не оставлять же до завтра.

– Это понятно, но есть же посудомоечная машина. – Он подошел к одному из ящиков, открыл дверцу и показал Саше: – Вот она.

– Да мне и руками нетрудно, – пожала плечами Александра. Хотя она и не подумала о том, что в доме может быть посудомойка. В их с мамой квартире стиральная-то машина появилась год назад. И ту в кредит брали.

– Бросай свое занятие, – скомандовал Макс. – Будем одеваться к выходу!

– Во что? – заинтересовалась Саша.

– Вот в это! – И он вынул из мешка два костюма: Деда Мороза и Снегурочки.

– Где ты их взял?

– У соседей. Они муж с женой, артисты ТЮЗа. Сейчас подрабатывают на утренниках. Вот одолжили до завтра.

Саша взяла из рук Макса костюм Снегурочки, рассмотрела. Пальтишко с оторочкой, шапочка с косой и рукавицы. Все красивенькое, чистенькое, Саше понравилось.

Пока она рассматривала костюм, Макс нарядился в свой. Надел и подпоясал халат, нацепил бороду с красным носом и шапку.

– Чего-то не хватает, – заметила Саша.

– Живота.

– Да. И еще чего-то… – Она внимательно присмотрелась к Максу. – Волос седых, во! У Деда Мороза они должны из-под шапки торчать.

– Должны. Но мой сосед сам патлатый, ему они без надобности.

– Без них ты смотришься неубедительно.

– Ничего… Запах перегара добавит убедительности. А еще я могу себе пузо приделать.

– Давай.

Макс пошел привязывать к животу подушку-думку. А Саша стала одеваться в костюм Снегурочки.

– Я готов! – сообщил Макс спустя пару минут.

Саша придирчиво его осмотрела и вынуждена была признать, что с пузом он чуть больше на Деда Мороза похож.

– Тебе бы еще валенки!

– Ишь чего придумала! Я даже в детстве их не носил. – Он взял Саша под руку и подвел к зеркалу. – Нормально смотримся, – констатировал он, рассмотрев отражение. – Как самые обычные калымщики! К тому же сами на себя не похожи… – Он хлопнул по пузу. – Особенно я.

– Да и я никогда с белой косой не ходила.

– А тебе, кстати, идет блонд. Смело перекрашивайся.

– А ты отращивай живот. Тебе он тоже идет.

– Не выдумывай, – отмахнулся он. – А теперь потопали обуваться. И мне еще надо ботинки почистить. Терпеть не могу грязную обувь… И валенки!

Глава 8

Макс и Саша вошли в подъезд.

– Ну, наконец-то! – выдохнул Максим, опуская свою белую бороду под подбородок. – Еще минута, и я бы сдох под этой синтетикой! У меня кожа от нее зудит.

– Какие мы нежные, – пробормотала Саша, закатив глаза.

До Макса ей с метросексуалами общаться не приходилось, и она не уставала удивляться, какими мужчины могут быть неженками. На мороз без защитного крема нельзя, а то кожа обветрится. Если ноготь сломался – необходимо сразу его подпилить, иначе будет царапаться. Синтетику на тело ни в коем случае, от нее зуд.

Да он, перед тем как из дома выйти, столько действий произвел, что Саша устала его ждать.

А что с Максом в метро творилось! Он морщился, вздыхал, страдальчески возводил глаза к потолку и даже зажимал нос. Как же, как же! Там такая толкотня и антисанитария. Подержавшись за перила эскалатора, он не притронулся к своему носу, хотя тот ужасно чесался. А когда Максу наступили на ногу, он чуть в драку не полез! Он, видите ли, ботинки перед выходом из дома начистил, а тут кто-то в грязных ботах…

Когда они наконец-то вышли из метро, с облегчением вздохнул не только Макс, но и Саша. Она, конечно, понимала, что человек, ездивший на дорогом джипе, привык к комфорту передвижения, но все же метро – не самое страшное место. А главное – то расстояние, которое они преодолели за полчаса, на авто они покрыли бы часа за два.

– Какой этаж? – спросил Макс, заломив шапку на затылок. Судя по всему, от нее у него тоже кожа зудела.

– Второй.

– Хорошо. А то ваш лифт мне не внушает доверия.

– Это почему же? Его недавно ремонтировали.

– А когда последний раз мыли?

И тут Саша не выдержала:

– Ты ведешь себя так, будто вырос в фамильном особняке и только сейчас в трущобы попал! Между прочим, это район не хуже того, в котором ты живешь.

– Да я ничего против него не имею, – пошел на попятную Макс.

– Тогда перестань кривить физиономию и топай!

Максу это не понравилось. Он сощурил свои зеленые глаза и… схватил Сашу в охапку, шлепнул ладонью ей по попе. А потом еще раз и еще…

– Я предупреждал! – выпалил он, отпуская ее. – Не нервируйте меня, барышня!

– Да как ты?.. Да… – Саша задохнулась от возмущения. А потом, пыхтя, огрела Макса по спине. – Гад!

И он, как ни странно, рассмеялся.

– Обалдеть! Сутки знакомы, а уже деремся.

– Не сутки, больше.

– На целых два часа?

– Ладно, пошли.

– Пошли, – мирно согласился он. – Кстати, я тиран и деспот. Предупреждаю сразу.

– Да мне-то что?

– Вдруг нам предстоит вместе скрываться?

– И то правда… А вообще, Козероги все такие.

– Веришь в гороскопы?

– Конечно. А ты нет?

– Не-а. – Он ткнул пальцем в дверь квартиры бабы Кати. – Это твоя?

– Нет, соседняя.

Макс подошел к ее двери, толкнул. Оказалось заперто, что естественно.

– Ну что… Достаю свою отмычку.

– Может, не надо? Давай я к бабе Кате зайду, вдруг Свекла ей ключ оставила? На всякий случай…

– Не надо. Я быстро. – И он сунул свою отмычку в замок.

Оказалось, и правда быстро. Минуты не прошло, как Макс отпер дверь.

– Обалдеть, – только и смогла сказать Саша. – Выходит, попасть в наши квартиры – дело плевое!

– Не совсем. Тут замок простой. Но для профессионала, как ты понимаешь, и сложный не проблема.

Они вошли в прихожую. Свет не горел. Саша первой заглянула в комнату, осмотрелась. Все в ней осталось так, как она помнила. За исключением тела. Оно, естественно, исчезло. Саша потянулась к выключателю, чтобы зажечь свет.

– Не надо! – остановил ее Макс. – Вдруг за окнами следят?

– Но мы так ничего не увидим…

– Не волнуйся, увидим. У меня фонарик есть карманный. Ты только шторы задерни.

Саша сделала, как велели. А Макс, включив фонарик, стал исследовать квартиру. Ходил аккуратно, а вещи брал, не снимая перчаток. Чтобы ему не мешать, Александра села в креслице и, подсвечивая себе телефоном, стала читать гороскоп.

– У тебя сегодня сумасшедший день, – сообщила она Максу. – Но удачный. А у меня тихий и спокойный. Астролог советует именно в такой день женщине почистить перышки. Понежиться в ванне, сделать педикюр.

– И после этого ты веришь в гороскопы? – хмыкнул Максим.

– А что? Насчет тебя-то не ошиблись.

– У меня каждый день суматошный. А по поводу сегодняшней удачи я бы поспорил…

– Тебе лишь бы со мной поспорить, – буркнула Саша.

– В данном конкретном случае не с тобой, а с астрологией, – бросил он насмешливо. – О! Я кое-что нашел!

– Что? – встрепенулась Александра.

– Сейчас посмотрим… – Макс вытащил из недр шкафа, в который квартиросъемщица еще не успела залезть, большой матерчатый пакет. Вытряхнув его содержимое на пол, он констатировал: – Хозяйка квартиры совершенно точно киллер.

– Такой вывод ты сделал, обнаружив в ее шкафу баул со старым тряпьем?

– Тут не просто тряпье! – Макс поднял с пола два парика. Один белокурый, второй черный. Последний был ультракоротким. А блондинистый длинным. – Видишь? Парики.

– И что? У меня матушка тоже их носит, но она даже тараканов не морит.

– Все, что лежит в этом мешке, для маскировки. Смотри, здесь куча барахла, и все оно в разных стилях. А есть и мужское! Тут, кстати, еще коробка с гримом. И вот! – Он протянул Саше наручники. – Теперь убедилась?

– Пожалуй.

– Кстати, ты заметила, что на полу остались кровавые пятна? – Саша кивнула. – Какое упущение со стороны киллера.

– Почему?

– Сейчас же можно по крови анализ ДНК сделать. – Макс собрал вещи в мешок и засунул его обратно. Потом его внимание привлекло что-то на полке шкафа. – А это у нас что? – И он вытащил из-под стопки хозяйского белья фото. – Это Свекла? – спросил он у Саши.

Та, посмотрев на снимок, удивленно заморгала. На нем была изображена красивая черноволосая женщина с гладко зачесанными волосами. Это совершенно точно была Свекла!

– Вроде бы… Но она совсем иначе выглядит на этом фото.

– Мастер маскировки, – уважительно протянул Макс. – Для киллера это большое достоинство. – Он еще раз посмотрел на фото. – А она ничего! С изюминкой. И дерзкая, по глазам видно. Мне такие нравятся, – подытожил Макс, возвращая снимок на место.

Саше от его слов стало немного не по себе. В ней ни изюма, ни дерзости не было. А раз так, она не во вкусе Макса. «Хотя о чем я? – мысленно вздохнула Саша. – Конечно же, героиня не его романа. И ладно! Он тоже совсем не мой типаж. Слишком красив, успешен, самоуверен… Если не сказать – самовлюблен! Да еще и неженка… – И со стоном подумала: – Ну почему тогда он мне так нравится?»

– Саш, подержи фонарик, – обратился к ней не подозревающий о душевных терзаниях Александры Макс. – Я под кровать залезу, а ты мне светить будешь.

Она послушно взяла фонарик и направила свет от него под кровать. Макс, пыхтя, полез туда, но не смог протиснуться. Пришлось отвязывать пузо.

– Ну что там? – спросила Саша, когда Макс скрылся, а из-под кровати торчали одни ботинки.

– Коробка обувная.

– Та самая, где лежал пистолет.

– Это я уже понял.

Через несколько секунд Макс вылез. В руках он держал коробку и вид имел озадаченный.

– Знаешь, что там? – обратился он к Саше.

– Что?

– Патроны.

– И?

– И они какие-то странные. – Макс вытащил один и стал крутить его в пальцах. – Я, конечно, не большой знаток оружия, но в армии служил, так что немного в этом деле разбираюсь… А ну-ка, принеси нож.

Саша принесла. Взяв его, Макс принялся ковырять патрон.

– А не бабахнет? – испугалась Александра.

– Нет. Тем более что внутри не порох, а краска.

– Что?

– Красная краска.

– Выходит, я ранила охотящегося на меня киллера патроном… с краской?

– В пистолете мог быть и боевой. Но вообще-то, и таким можно поранить. Если с близкого расстояния стрелять. Ты же сама говорила, что рана была неглубокая.

– Да. Но крови натекло, просто жуть.

– Это краска разлилась по лицу.

– Тогда почему киллер вырубился?

– Сам не понимаю.

Макс задвинул коробку обратно под кровать и пошел мыть руки. А Саша собрала вещи, которые не взяла вчера, и засунула их в мешок Деда Мороза.

– Ладно, пошли отсюда, – сказал Макс, выходя из ванной.

– Пошли.

Первым квартиру покинул Макс. Саша немного замешкалась. Она обнаружила на столике в прихожей свою заколку для волос и решила ее забрать. Но не успела коснуться «краба», как из подъезда донесся вскрик. Причем, судя по голосу, издал его не кто иной, как Макс!

Саша ринулась к двери и выглянула…

– Ах ты, ворюга проклятый! – шипела тетя Катя, мертвой хваткой вцепившаяся в уши Макса. Не в воротник шубы, не в накладную бороду, не в волосы, выбивающиеся из-под шапки. Старуха знала, за что надо хватать, чтобы жертва не вырвалась. – Все, прощайся со свободой, я вызвала милицию!

– Отпустите его! – выкрикнула Саша, бросаясь на помощь Максу.

– Ага, да у вас тут целая шайка! А наворовали-то сколько! Целый мешок набили!

– Тетя Катя, да это же я!

– Знать тебя не знаю, бандитка!

– Саша я!

– Какая еще Саша?

– Ну, Шурка, Шурка! Я вам комнату наряжала к Новому году…

Старуха замерла. Уши Макса из рук не выпустила, но хватку ослабила.

– А ну-ка, сними шапку и волосья, – скомандовала бабка.

Саша послушно стянула головной убор, к которому была приделана коса.

– И правда Шурка! – растянула беззубый рот в улыбке баба Катя. Протезы она вечером снимала. – А ты чего это?.. В маскарадном костюме? Да еще с Дедом Морозом?

– А что, нельзя?

– Можно, конечно, – покладисто согласилась бабка, выпуская уши Макса из своих цепких лап. – А это кто?

– Он мой друг.

– Вместе на детских утренниках выступаете?

– Типа того…

Баба Катя стянула с головы Макса шапку и придирчиво всмотрелась в его лицо.

– А хлопец гарный, – резюмировала она. – Артист поди…

– Ага, – выдавил из себя Макс, потирая уши. – Разговорного жанра.

– Только не пойму я, почему вы дверь отмычкой открывали?

– А вы откуда знаете? – опешила Саша.

– У меня и уши и глаза есть! Между прочим, «глазок» у меня панорамный…

– Я ключи потеряла, а в дом как-то надо было попасть… – Саша заметила, что Макс посылает ей сигналы, означающие: им пора. – Ладно, тетя Катя, мы пойдем… До свидания!

И она, взяв Макса за руку, двинулась к лестнице. Но соседка не дала им так просто уйти:

– А вчера от тебя другой мужик выходил, – сказала она, ехидно ухмыльнувшись. Обиделась на Сашу, что та с ней не поговорила по-человечески, вот и решила отомстить. – Не такой справный. Да еще и пьяный!

– Пьяный?

– Ну раз шатался… И все к лицу руки подносил, будто не понимал – сон или явь. Кто это был, Шурка? Рождественский зайчик?

– Не понимаю, о ком вы.

– Да уж конечно! Кстати, он больше к тебе не приедет!

– Откуда вы знаете?

– Сам так сказал.

– Вам?

– С какой стати мне? Сам с собой разговаривал, когда по подъезду шел.

– И как это прозвучало?

– Ну, как? Говорил, что ты – сумасшедшая, и он знать тебя больше не хочет. – Старуха задумчиво пожевала нижнюю губу. – Я со вчерашнего дня кумекаю, что он имел в виду…

И посмотрела на Сашу с таким жгучим любопытством, что той захотелось поскорее со старухой распрощаться.

– До свидания, тетя Катя! – выпалила Саша и, схватив Макса за руку, потащила к лестнице.

– Покедова, – бросила ей вслед старуха, а себе под нос пробормотала: – Да, малость сумасшедшая… И что этот красавец в ней нашел, не пойму…

Когда за бабой Катей захлопнулась дверь, Саша остановилась и вытерла вспотевший лоб рукавом.

– Ты что-нибудь понял? – обратилась она к Максу.

– Похоже, ты чуть не убила не киллера, а кавалера твоей квартирной хозяйки.

– Но у него был пистолет!

– Ты уверена?

– Да! И он им в меня целился!

– А может, он хотел убрать его в ту коробку?

Саша не нашла возражений и промолчала.

– Ладно, подумаем об этом после. А теперь едем к Наташе. Я помню, где она живет.

Глава 9

Макс не просто помнил, где живет его бывшая невеста, он даже код замка не забыл.

– Надо же, не изменился, – хмыкнул он, надавив на кнопки.

Войдя в подъезд, Макс стянул с себя бороду и шапку. А «пузо» убрал в мешок. В общем, прихорошился. Саша, глядя на него, тоже косу с шапочкой сняла. Может, блонд ей и идет, но со своими волосами как-то привычнее.

– Вот тут Наташа живет, – сообщил Макс, указав на дверь квартиры под номером пятьдесят. – Надеюсь, она дома. – И позвонил.

Дверь открыли сразу.

– Привет! – поздоровался с хозяйкой Макс.

Наташа кивнула. Вид у нее был не очень удивленный. Она как будто ждала Максима.

– Можно войти?

Она посторонилась.

Первым в квартиру вошел Макс, Саша следом за ним. Максим на Наташу не смотрел, а Александра с нее не сводила глаз. Бывшая невеста Макса была не просто привлекательна, она была прекрасна! Высокая, стройная брюнетка с аппетитной грудью и красивыми бедрами, она олицетворяла собой женский идеал. Вместе с Максимом они смотрелись грандиозно. Оба безупречно сложены, черноволосые и светлоглазые – у него очи зеленые, у нее голубые. Просто идеальная пара!

– Это кто с тобой? – спросила Наташа, кивнув на Александру.

– Подруга, – ответил Макс.

– Не узнаю тебя…

– В смысле?

– Ты всегда предпочитал породистых, а тут… – Она смерила Сашу уничижительным взглядом: – Дворняжка! Да еще и облезлая!

Саша понимала, что Наталья говорит так не потому, что хочет ее обидеть, а желая задеть Макса, но ей все равно стало неприятно. Да, конечно, на фоне Наташи она смотрится дурнушкой, но если объективно, то Саша вполне приятная девушка. И не облезлая вовсе – ее каштановые волосы от природы вились, и на голове у нее всегда был полный порядок.

«Зачем она так жестоко? – пронеслось в голове у Саши. – Ведь я ей ничего плохого не сделала…»

– Ты, Наташа, как всегда, заблуждаешься, – сказал Макс.

«Что ж, понятно, – с горечью подумала Александра, – открещиваться сейчас будет… От дворняжки».

– О чем ты, Максик? – пропела Наталья, скривив свой безупречный ротик. Почему-то сейчас она не казалась красивой.

– Моя Сашенька – потомственная княжна. Она самой что ни на есть благородной крови. О чем свидетельствуют ее тонкие щиколотки и запястья. Саша, покажи! – Та послушно выставила вперед руки. Запястья у нее на самом деле были тонкими. – Видишь, Наташа? Вот так выглядят руки настоящих леди. И, кстати, бабушка Сашеньки, на которую она как две капли воды похожа, была признана первой русской красавицей. Проводились такие конкурсы среди белоэмигрантов…

– Ты зачем приперся? – зло спросила Наташа. – Да еще эту свою притащил…

– Я хотел поговорить с тобой.

– О чем, Максик? После стольких лет? Или прощения надумал просить?

– Да нет…

– То есть виноватым себя ты так и не считаешь?

– А в чем я виноват?

– В том, что разбил мне сердце!

– Признай, что ты начала первой.

– Я не изменяла тебе. Я любила тебя. Ждала. А ты поверил наговору и бросил меня!

– Наташ, может, уже хватит, а? Мы оба прекрасно знаем, что наговора не было. Ты встречалась с другим, и не ври ни мне, ни себе… А то я смотрю, ты убедила себя в том, что безгрешна.

– Я была тебе верна, – упрямо повторила Наташа.

– Ты с Серегой спала, когда я служил.

– Что-о?

– Неужели вы думали, что никто об этом не узнает? Да, все считали его твоим преданным вассалом, надежным другом, безответно влюбленным, и ваше тесное общение не вызвало подозрений, но ведь вы особо не таились. Днем – да, вели себя как друзья, но поздним вечером… Вас видели в парке. Вы целовались. И далеко не по-дружески!

– Это вранье! Да, возможно, кто-то увидел, что Сережа чмокнул меня, но…

– Нет, он целовал тебя взасос. А ты ему отвечала. Потом вы, обнявшись, удалились в заросли. Те самые, в которых мы с тобой любовью занимались, когда у обоих дома родители были.

– Кто тебе это рассказал? Наверняка кто-то из моих завистников. Я знаю, таких было много! Или дружки твои наплели!

– Нет, Наташа. Тебя видела моя мама, когда гуляла с собакой. И она тебя обожала.

Наталья не нашла, что ответить. А Макс продолжал:

– Ты наверняка понимаешь, как нелегко ей было решить: сообщать мне о твоих «неуставных» отношениях с моим другом или нет. В итоге она пришла к тому, что я должен узнать правду. Когда я получил ТО письмо, я чуть не дезертировал из армии. Я хотел бежать, прихватив автомат, чтобы убить вас. Но, к счастью, смог с собой совладать. Теперь я несказанно рад не только этому, но и тому, что мама решила сказать мне правду. Все, что ни делается, – к лучшему!

– Хм… Странно, – протянула Наташа. – Меня, значит, ты отшил, а Серегу нет. Он как был, так и остался твоим другом. Почему такая несправедливость? Ведь мы оба виноваты, если на то пошло…

– Серега любит тебя с пеленок. И я всегда знал, что ты для него – свет в окне. Поэтому его я простил, а тебя нет. Ведь ты уверяла меня в том, что любишь.

– Я любила!

– Тогда почему изменяла?

– Ты был далеко, а он – рядом. Любящий, преданный, готовый бежать ко мне по первому зову! И верный! Ты-то наверняка в увольнительные не в казарме сидел!

– Нет. Бегал в город за печеньем. Кормили, знаешь ли, не очень. Но если ты на девушек намекаешь, то разочарую тебя – не было у меня никого.

– Я не верю тебе. Потому что знаю, какой ты.

– Как хочешь, – пожал плечами Макс. – Но раз я такой потаскун, радуйся, что вовремя от меня избавилась. Знаешь, что мне не понятно? Почему ты не вышла за Серегу? Я искренне верил в то, что вы поженитесь.

– Я? С Сережей? Ты что, смеешься?

– Не врубаюсь, что тут смешного. Он тебя боготворил, ты ему симпатизировала…

– Связать судьбу с этим жирным неудачником? Никогда! Да я бы со стыда сгорела, представляя его подругам. Толстый, рыжий и… электрик! А если дети? Вдруг в папочку пошли бы?

Наташа хотела сказать что-то еще, но тут в дверь позвонили.

– Кто там? – нервно проговорила хозяйка и пошла открывать.

Едва она повернула ручку, как дверь распахнулась и в прихожую влетел Сергей.

– Натусик, я должен тебе кое в чем признаться! – выпалил он, но, увидев Макса с Сашей, замолк. Да так резко, будто подавился.

– И в чем же, Серый? – спросил его Макс.

– О, ты тут… Не ожидал… – Карлсон так смутился, что не знал, куда деть глаза. – А я вот забежал… По дружбе…

– Да хватит тебе! – прикрикнула на него Наташа. – Максу по барабану, встречаемся мы или нет. И, кстати, он ВСЕ знает про нас. Ему мать настучала.

– Да? – растерянно протянул Сергей. – То есть тетя Надя видела нас и рассказала все Максу?

– Да не тупи ты! Я тебе только что об этом сказала!

– И он меня простил?

Наташа закатила глаза. Сергей раздражал ее. И особенно сейчас, когда он стоял рядом с Максом. Таким красивым, уверенным, сексуальным. Идеальным мужчиной, который мог бы быть ее. Но не стал из-за толстопузого неудачника!

– Макс, она говорит правду? – обратился к другу Сергей.

– Да.

– И ты не сказал мне? Что знаешь?..

– Ты сам говорил мне недавно, что дружба – это святое. А женщина, которая променяла тебя на другого, не стоит искренней любви.

– Да, но…

– Если б на твоем месте оказался Пашка или Саня, это был бы конец нашей дружбы. Но ты – другое. Ты по-настоящему любил Наташу. И я (честно, не вру!) радовался бы вашему счастью.

– А я был бы рад вашему, но я в него не верил…

– Меня тошнит от вас! – брезгливо сморщилась Наталья. – Два агнца небесных! Одна я среди вас – тварь бездушная, да?

– Нет, что ты! – воскликнул Сергей.

– А я все же склоняюсь к этому, – заметил Макс. – Ведь это ты меня заказала, признайся?

– Нет, не она! – выпалил Карлсон.

– Да, это я, – поцедила Наташа.

– Молчи, – простонал Сергей. – Тебе так хочется в тюрьму?

– В тюрьму? – переспросила та. – Не знала, что за это сажают…

– Наташа, ты с ума сошла? За убийства не просто сажают, а упекают надолго.

– Я никого убивать не собиралась!

– Ты – нет. Но заказчик несет ту же ответственность, что и исполнитель.

– Ничего не понимаю, – нахмурилась Наталья. – Да, я заказывала Макса, но…

– Молчи, глупая!

– Но я хотела, чтобы его напугали, только и всего! – Наталья плюхнулась на диван, сцепила руки на груди и добавила: – Чтобы по-новому на свою жизнь посмотрел!

– То есть ты наняла киллера, чтоб он только меня попугал? – уточнил Макс.

– Какого еще киллера?

– Как какого? Который ходит с пушкой и стреляет в людей.

– Нет, ты что-то путаешь, я заказывала тебя совсем не ему.

– А кому?

– Сейчас стало очень модным организовывать похищения, покушения и так далее.

– Слышал про такое. Одного моего клиента затолкали в машину, когда он пошел вечером за пивом, увезли за город, бросили в подвал и держали там несколько часов. Когда он уже начал с ума сходить, выпустили. Да еще цветы подарили! И коньяк. Оказалось, что это так его любимая жена осчастливила. Решила, что ему не хватает острых ощущений.

– И как, оценил твой клиент сюрприз? – полюбопытствовала Саша.

– Видимо, нет, раз разводится, – ответил Макс и тут же повернулся к Наталье: – Так ты, выходит, решила устроить мне подобный сюрприз?

– Не в качестве сюрприза это задумывалось. Я хотела, чтобы ты так испугался, что пересмотрел свою жизнь… Ведь у многих… После сильного стресса происходит переоценка ценностей.

– Что я, по твоему мнению, должен был переоценить?

– Наверное, понять, что самым лучшим в твоей жизни была она, – ответила за Наташу Александра.

– Ах вот как! – Макс замялся. – Не хотел бы тебя, Наташа, расстраивать, но я давно о тебе не вспоминаю. Раньше я себе это запрещал, а в последние годы уже как-то само собой происходит. Ты была моим юношеским увлечением и первой женщиной. Но с тех пор столько воды утекло! Я встречался со многими. Влюблялся во многих. И даже один раз чуть не женился.

– Почему же не женился?

– Она уехала работать за границу, и я перегорел. Но это к делу не относится. Главное – мы с тобой уже никогда не будем вместе. И я посоветовал бы тебе не забивать голову ерундой, а обратить внимание на того, кто ради тебя готов на все! – И он многозначительно посмотрел на Карлсона.

– Я в твоих советах не нуждаюсь! – процедила Наташа. – Ясно тебе?

– Предельно. Мне вообще все ясно.

– А мне вот нет, – встряла Саша. – Кто же в меня стрелял? И почему?

– Это уж не ко мне, – ледяным тоном проговорила Наталья.

– А к кому тогда?

– Наверное, к Сереге, – после небольшой паузы сказал Макс.

– А при чем тут он?

Максим вопросительно посмотрел на Карлсона. Тот опустил голову и пробормотал:

– Это я нанял киллера.

– Что? – в один голос вскричали женщины.

– Когда Наташа делала свой заказ, я был у нее. И слышал разговор по телефону. Как теперь выясняется, я неправильно понял его суть. И решил, что Наташа заказывает Макса по-настоящему. Я так испугался за нее, что решил подстраховаться.

– Испугался за нее? – переспросила Саша. – А почему за нее?

– Но если бы что-то пошло не так, на нее могли выйти. И тогда я решил, что должен позаботиться о том, чтобы киллера убрали.

– И где же ты нашел этого… хм… антикиллера? – поинтересовался Макс.

– По объявлению в Интернете.

– Ну ты и лошара, – закатила глаза Наташа. Сленг у нее был как у плохо воспитанного подростка. – Да там один развод…

– Мне некогда было выбирать. Взял то, что есть. Заплатил аванс, сказал, где надлежит подстеречь «жертву».

– Как он должен был определить ее?

– В вашем подъезде у каждой квартиры свой код, так?

– Да. У нас какой-то супер-пупер замок. Вернее, обслуживающая его фирма. Придумали вот такую ерунду.

– Тот, кого я нанял, следил в бинокль за всеми, кто заходил в подъезд, ожидая человека, который наберет именно твой код. Я сказал ему, что к тебе в это время никто не должен прийти. Наташа также узнала об этом от меня. Я сообщил ей, что мы в одиннадцать двинем в клуб, и до этого времени (с семи, как вернешься с работы) ты будешь дома один. Собираться. Я-то знаю, сколько тебе надо на это времени…

– А… Ну ясно.

– Киллер, как вы уже поняли, был малоопытный, поэтому заказ выполнить не смог. Чему я несказанно рад!

– Ты снял заказ?

– Конечно. Как только узнал, что ты жив и здоров.

– А в квартиру Саши не он вломился?

– Нет. Да и откуда ему было знать, где она живет? Он упустил ее у твоего дома.

Саша слушала их беседу и диву давалась. Разговаривают таким тоном, будто обсуждают погоду. Наконец она не выдержала и закричала на Сергея:

– Как ты мог? Друг называется! За Наташу свою испугался, видите ли… А о Максе ты подумал? – Она шагнула к Карлсону и ткнула его в мягкий живот. – Тебе не антикиллера надо было нанимать, а товарища спасать! – Она повернулась к Максу и сурово спросила: – Ты его и за это простишь? И будешь дальше с ним дружить?

– Дальше не смогу.

– Слава богу!

Макс грустно посмотрел на Сергея, затем на Наташу и сказал:

– Но я желаю вам счастья. Надеюсь, теперь вы поженитесь. Только прошу, не приглашайте меня на свадьбу.

И он, вяло махнув рукой, покинул квартиру. Саша следом.

Они молча спустились по лестнице, вышли из подъезда. Саша хотела что-нибудь сказать, чтобы прервать затянувшуюся паузу, но не знала что.

– Ты куда сейчас? – первым заговорил Макс.

– Домой. К маме. Переночую там, а завтра куплю новый замок и вернусь в квартиру Свеклы.

– А я к Саньке поеду и напьюсь. – Он подошел к проезжей части и поднял руку. – Поймать тебе такси?

– Нет, спасибо, я на метро.

– Я оплачу машину.

– Я на метро больше люблю.

– Упрямая… – И улыбнулся. – Как Козерог.

Тут возле него затормозила старенькая иномарка.

– Ладно, упрямая Саня, как хочешь, поеду я.

– Давай! – Тут Саша вспомнила про то, что она еще в образе Снегурочки. – А костюм-то!

– Оставь себе на память. Соседям я новые куплю. – Он сунул Саше мешок с ее вещами и забрался в салон. – Пока! И с наступающим! – бросил он, перед тем как захлопнуть дверцу.

– И тебя! – ответила Саша, но Макс ее не услышал, потому что машина уже тронулась.

Эпилог

До Нового года оставалось полтора часа.

Саша сидела за накрытым столом и с тоской смотрела на бутылку шампанского. Купить-то она ее купила… И охладила. И даже обернула красивой белой салфеткой с золотым кантиком. А вот как открывать, не знала. Не умела она шампанское открывать! А все потому, что эту заботу на себя обычно брала мама. И проделывала это мастерски: пробка вылетела из горлышка с легким хлопком, но ни одной капли игристого не пропадало даром «Я всю жизнь в бабском коллективе проработала, – комментировала процесс Люся. – Вот и насобачилась. Иначе пришлось бы на все праздники чай пить с тортами, а от сладкого легко растолстеть. Особенно если работа сидячая. Уж лучше холодненького брюта выпить, и для фигуры, и для настроения пользительнее».

Саша тоже варилась в котле бабского коллектива, но они с коллегами не выпивали даже по праздникам. Что понятно – детский сад. А Новый год и 8 Марта Саша всегда справляла с мамой. И вот впервые она осталась на свой самый любимый праздник в гордом одиночестве. А все потому, что Люся умотала в Саратов. К мужчине, с которым познакомилась на сайте. Ее так вдохновил рассказ дочери о Свекле и ее Петро, что Люся сварганила анкету и разместила ее в Интернете в надежде на то, что и ей выпадет счастье выйти замуж за иностранца. Однако ей иноземцы не писали (если не считать работающих в столице турков), а вот русские – да. Преимущественно провинциалы. Все напрашивались в гости. И только один позвал ее к себе. Люся тут же купила билет и поехала. О том, что еще три дня назад собиралась в монастырь, она даже не вспомнила!

Саша решительно взяла в руки бутылку шампанского и содрала с нее фольгу. Надо попробовать открыть, иначе Новый год ей придется встречать минералкой, нарушая традиции. Александра стала откручивать металлическую сеточку и…

Сломала ее!

Застонав, Саша отставила бутылку. Придется воду пить. Ладно хоть она газированная, и пузырики в ней почти как в шампанском.

Тут раздался звонок телефона. Наверняка это звонила Люся, чтобы поздравить дочь. Радостная Саша побежала в прихожую и сняла трубку.

– Алле, гараж! – услышала она.

– Это кто? – испуганно спросила Саша.

– Это Свекла! Привет из Италии.

– Привет.

– Решила тебя поздравить с праздником!

– Спасибо большое…

– Ну как ты там? Обжилась? – И, не слушая Сашиного ответа, затараторила: – А я замуж выхожу. Только не за Петро, а за его сына. Такой улетный чел, скажу тебе! Вот сидим сейчас всей семьей за столом, водку пьем. Я их научила ее пить, прикинь? А ты там с кем? Гостей, наверное, навела полон дом. Учти, будете сильно шуметь, бабка Катя прибежит, типа ругаться. Но на деле ей в гости охота. Так что дверь ей не открывай. А то просочится, и фиг потом выгонишь. Ей же одной скучно…

Саша, обведя тоскливым взором пустую комнату, бросила короткое:

– Ага.

– И вот еще что. Мне звонить могут. С работы. Я ж свалила неожиданно, никого не предупредив. Да еще заказик один обещала выполнить. Ты, если что, не удивляйся, когда позвонят и молчать будут. Это по мою душу. Клади трубку, и все.

– А почему молчать?

– Запись заказа включается только после того, как прозвучит пароль. Но ты себе голову не забивай… Да еще! Ты не находила в квартире пушку? Она как настоящая, даже с предохранителем, только пульками с краской стреляет.

– Нет, – поспешно соврала Саша.

– Значит, Колька ее забрал. А то его с перебоями работала.

– А кто такой Колька?

– Мой бывший. Мы с ним работали в паре и перепихивались иногда. Его я, кстати, тоже не предупредила о том, что уезжаю. И ключ от квартиры не забрала! Дала как-то, чтобы за реквизитом забежал, да забыла. Так что, если пушки нет, Колька в твое отсутствие приходил. Если еще раз явится, но уже когда ты будешь дома, скажи ему, что я замуж выхожу, а то я его номер посеяла. Да и неудобно о таких вещах по телефону…

«А через чужого человека, значит, удобно?» – подумала Саша, а вслух ничего не сказала, потому что Свекла по-прежнему стрекотала без пауз:

– Короче, когда придет, скажи, чтоб себе новую напарницу и любовницу искал, а ключ отбери.

– Я уже замок поменяла, – вставила реплику Александра.

– Вот и славно. – Тут из трубки, помимо голоса Свеклы, раздался мужской бас. Он выдал что-то на итальянском. – Алле, гараж, это мой жених тебя поздравляет с Новым годом, – перевела Свекла. – А меня зовет водку допивать, так что чао!

И разъединилась.

Саша вернула трубку на рычаг и поплелась в комнату. После разговора со Свеклой настроение стало еще паршивее. Люди веселятся, водку пьют, а она… Одна за праздничным столом. И без шампанского!

Она включила телевизор и подвинула к себе салатик, тот самый, с грушей. Что еще ей остается? Только есть да смотреть юмористический концерт.

Тут в дверь позвонили.

– Баба Катя, – с усмешкой проговорила Саша. – Не дождалась громкой музыки…

И пошла открывать. Уж лучше со старушкой встретить праздник, чем в гордом одиночестве. К тому же боевая бабка наверняка умеет открывать шампанское!

Не глянув в «глазок», Саша распахнула дверь.

На пороге стоял Дед Мороз. С белой бородищей, седыми кудрями, красным носом, толстым пузом, но без запаха перегара.

– С Новым годом! – пробасил он. – С новым счастьем!

– Спасибо. И вас.

– Я вам подарочек принес! Вот! – И он вытащил из мешка роскошную корзину, в которой лежали фрукты, конфеты и вино. А еще в качестве дополнительного украшения маленькие розочки и веточки можжевельника. Подобные корзины Саша видела только в кино.

– От кого это? – восхищенно выдохнула она.

– От кого, от кого? От меня!

Дед Мороз стащил с себя бороду и парик, и Саша увидела перед собой черноволосого, гладко выбритого Макса. От радости Александра потеряла дар речи, а когда обрела его, выпалила:

– Как здорово, что ты пришел, а то шампанское открыть некому.

Ошибка Деда Мороза

Майор Станислав Головин много лет мечтал встретить Новый год по-человечески. То есть, как все нормальные люди, прийти домой с работы часа в четыре, елочку нарядить, помочь жене потереть свеклу для «селедки под шубой», вечерком подремать на диванчике, в одиннадцать сесть за стол, чтобы проводить старый год, в полночь встретить новый, до двух посмотреть телевизор и с чувством исполненного долга лечь спать в начале третьего. Казалось бы, ничего запредельного в этой мечте не было, но Головину никак не удавалось ее осуществить. Из года в год повторялось одно и то же: он прибегал домой за час до боя курантов, когда елка была уже наряжена, а свекла не только потерта (причем не крупно, как любил Головин, а меленько), но и выложена горой на селедку, падал на стул, выпивал фужер шампанского за все хорошее, что было, но прошло, и засыпал, сморенный усталостью, на речи президента. И так на протяжении семи лет…

В канун очередного Нового года Головин, чтобы не травить душу, уже ни о чем не мечтал, а готовился встретить праздник привычно, но свершилось чудо – начальник следственного отдела в качестве поощрения за раскрытое по горячим следам преступление позволил ему уйти с работы сразу после того, как майор закончит годовой отчет. Головин возликовал! Отчет у него был почти готов, поэтому можно не сомневаться в том, что домой он поспеет в заветный час.

И Станислав не ошибся в своих прогнозах! Ровно в четыре часа он переступил порог квартиры и, уловив чутким носом запах вареной свеклы, потопал в кухню.

– С наступающим! – гаркнул он и отсалютовал хлопочущей у плиты супруге бутылкой шампанского.

– Славка? – ахнула она радостно. – Ты уже дома? – И чмокнула его в колючие усы. – Вот здорово! Свеклу потрешь?

– Всенепременно, – благодушно молвил он и, помыв руки, уселся за кухонный стол.

Когда «шуба» для селедки была готова, Головин направился в «зал», чтобы нарядить их небольшую искусственную елочку. Сделав это, он вытянулся на диване, прикрыл глаза и приготовился ко сну, но тут в комнату ворвалась жена Ольга и стала Станислава тормошить.

– Ну что еще? – недовольно буркнул он, приоткрыв один глаз.

– Сейчас позвонили Потаповы и пригласили нас в гости! – объявила супруга таким тоном, будто сама королева английская назначила ей аудиенцию.

– Надеюсь, ты отказалась?

– Еще чего, – фыркнула Ольга. – Я сто лет не встречала Новый год в компании! Так что поднимайся с дивана и отправляйся в душ – мы идем к Потаповым…

– Никуда не пойду! – отрезал Головин, даже не потрудившись вспомнить, кто такие эти Потаповы.

– Пойдешь как миленький, – строго сказала Ольга. – Хватит с меня скучных праздников у телевизора. Ты опять уснешь, а я сиди, в ящик пялься… Надоело!

– Сегодня я не усну, клянусь, – попытался уговорить ее Станислав, но Ольга была непреклонна.

– Разговор окончен, – сурово молвила жена и швырнула на колени Головина выисканный в недрах шифоньера парадный галстук. – Одевайся, нас ждут к десяти.

И Головину ничего не осталось, как подчиниться – супруга все равно бы добилась своего (истерикой, шантажом, угрозами – она всегда говорила, что на войне все средства хороши), а тратить нервные клетки, которых и так осталось мало по причине того, что они не восстанавливаются, было жаль. Но зато он отвоевал право идти в гости без галстука. Ольга милостиво позволила ему это…

Чувствуя себя победителем, Стас отправился в ванную.

Кто такие Потаповы, Станислав вспомнил только после того, как их увидел. Когда-то давно они жили на одной лестничной клетке, и Ольга дружила с женой Потапова. Кажется, ее звали Леной. Была она приветлива, улыбчива, приятна, но чересчур шумна, поэтому сам Станислав избегал ее общества. Да и главу этого семейства старался обходить стороной, а все потому, что Сергей Потапов был из породы шутников и балагуров, тогда как Головин терпеть не мог анекдоты, шутки, прибаутки, поскольку чувство юмора у него напрочь отсутствовало.

За годы, что Головин не видел бывшего соседа, тот мало изменился. По крайней мере в главном! Был все тем же весельчаком – встречал гостей в прихожей, наряженный в костюм Деда Мороза, напяливал каждому на голову конусообразную шляпку на резиночке, загонял на табурет и заставлял рассказывать стишок. Головин, естественно, от декламации наотрез отказался. А вот его супруга с явным удовольствием прочла пару четверостиший, за что получила шоколадку и свистульку, после чего втащила хмурого мужа в комнату, где был накрыт стол.

Гостей у Потаповых собралось довольно много – восемь человек. Кроме Головиных, присутствовали еще две супружеские пары и двое одиночек: пышнотелая блондинка приятной наружности и сутулый очкарик в дорогом, но ужасно сидящем на его узкоплечей фигуре костюме. Как выяснилось впоследствии, блондинка была лучшей подругой Лены Катериной, а очкарик другом и коллегой ее супруга, этих двоих хозяева вознамерились «свести». Однако, по наблюдению Головина, «невеста» больше интересовалась другим представителем сильного пола, а именно – мужем второй Лениной подруги, Марты Кольцовой. Он был хорош собой: высок, статен, белокур, голубоглаз – и у маленького, худого, чернявого Головина вызвал чувство жгучей зависти. А вот супруга его красотой не отличалась. Была чересчур толста, жидковолоса, конопата, зато занимала высокий пост в администрации города и приносила в дом львиную долю семейного дохода. У второй супружеской пары – Серухиных – дело обстояло совсем наоборот. Муж, Константин, краснолицый и пузатый, зарабатывал деньги, а его жена, красавица Светочка, их тратила. Константин, приятель и бывший начальник Потапова, был хозяином крупного торгового центра, а Света отставной моделью.

Познакомившись со всеми, Головин уселся за стол и стал с нетерпением ждать, когда остальные последуют его примеру и приступят наконец к трапезе – есть ему хотелось ужасно. Но ждать пришлось довольно долго! Ведомые хозяином дома гости минут десять бродили по квартире, осматривая новую обстановку и восхищаясь какими-то невероятными обоями (Головин подозревал, что гостей созвали именно для того, чтобы похвалиться перед ними ремонтом), потом женщины что-то доделывали на кухне, а мужчины курили на лоджии и перемывали кости какому-то Багрицкому. По общему мнению, тот был мужиком башковитым и, в сущности, неплохим, но уж больно необязательным. Сегодня, например, он должен был встречать Новый год у Потапова, но в последний момент без объяснения причин отказался. Правда, он пообещал в начале второго заехать и поздравить партнера и его гостей с праздником, хотя, по мнению куривших, обещания своего не сдержит, ибо слову его – грош цена…

– Кто такой Багрицкий? – полюбопытствовал Головин, адресуя свой вопрос прибежавшей в комнату с тарелкой хлеба супруге.

– Партнер Потапова по бизнесу, – ответила та.

– А Сергей разве бизнесмен? – удивился Станислав. – Насколько я помню, он был заведующим лабораторией в каком-то НИИ…

– Ну да, был. Но когда институт выкупили иностранцы, он вынужден был уйти. Вместе с коллегой, Багрицким (тот занимал в НИИ должность начальника цеха, и его тоже выперли), Сергей организовал небольшое частное предприятие по производству бытовой химии. Дело у них пошло, и теперь, как ты сам видишь, – Ольга красноречиво обвела взглядом отремонтированную комнату, – живут Потаповы хорошо… – И с тяжким вздохом добавила: – Не то что мы! Десять лет ремонта не делали…

Головин насупился. Он сам знал, что квартира их давно нуждается в ремонте, но у него не было времени, чтобы делать его самому, а нанимать мастеров в фирме не позволяли доходы. Вот и жили, как выражалась Ольга, в «сарае», что Головина не особо трогало, а супруга ужасно от этого страдала, посему регулярно пилила его, а один раз даже скандал закатила. После него Головин сбегал в магазин, купил обои, клей, краску и клятвенно заверил Ольгу в том, что приступит к ремонту прямо завтра…

С тех пор прошло около года, а закупленные стройматериалы до сих пор лежат нераспакованные в кладовке!

– Ну что, приступим? – услышал Головин зычный голос хозяина дома и возрадовался. Во-первых, тому, что опасная тема ремонта закрылась сама собой, а во-вторых, главному – пришло время трапезы.

– Милости прошу за стол! – громогласно объявила Елена, водружая в центр стола две запотевшие бутылки шампанского. – Пришло время проводить старый год и встретить новый!

Гости расселись первыми. Вслед за ними на стулья опустились хозяева (Потапов при этом так и остался в своем костюме Деда Мороза, только накладную бороду снял), и по команде Сергея «налетай» все стали раскладывать угощение по тарелкам.

На часах была половина первого, когда начались танцы. Проходили они в другой комнате, что было только на руку не принимающему в них участия Головину. Оставшись один за столом, он наложил себе целую тарелку салата и, уткнувшись в телевизор, стал его поедать. Отвлекся от трапезы он всего пару раз: первый, когда Потапов в костюме Деда Мороза ввалился в комнату и сообщил Станиславу, что отправляется поздравлять соседей, и звал его с собой, а второй, когда тот спустя минут десять вернулся. Головин как раз накладывал в опустевшую тарелку отбивных. Судя по всему, у соседей Сергей успел порядком нагрузиться, поскольку на Головина воззрился с таким удивлением, будто никак не ожидал его здесь увидеть, а потом издал идиотский возглас «Е-хо-хо!» и стал пятиться. Станислав отсалютовал ему фужером и вежливо поинтересовался, как Сергей сходил к соседям, хотя его это мало волновало. Потапов ничего вразумительного не ответил. Разразившись повторным «Е-хо-хо!», он удалился, прикрыв за собой дверь. Что, собственно, Стаса порадовало! Теперь ему ничто не мешало наслаждаться праздником: до этого громкая музыка заглушала телевизор, а теперь воцарились покой и относительная тишина. А тут еще по ящику начали показывать фрагменты старых «Огоньков», к которым Стас питал особую слабость, а отбивные на блюде все не кончались…

Отправив в рот очередной кусок сочнейшей свинины, Головин довольно зажмурился. «А может, и не такой уж ужасный Новый год получился, – пронеслось в его голове. – Вполне сносно гуляем…»

Стоило ему так подумать, как по квартире разнесся истошный женский крик. Станислав, подавившись мясом, выскочил из-за стола.

– Что случилось? – крикнул он.

– Стас, сюда! – откликнулась на его вопль супруга.

Головин, проглотив недожеванную свинину и наскоро утерев рот салфеткой, бросился к двери. Толкнув ее, он выбежал в прихожую и стал оглядываться. Квартира Потаповых была очень странно спроектирована. Головин не знал, изначально ли так было или это более поздняя перепланировка, но факт оставался фактом – таких запутанных жилищ ему прежде видеть не приходилось. Из прихожей можно было сразу попасть только в «зал», а вот чтобы оказаться в кухне, необходимо было преодолеть длинный коридор с аркой. При этом туалет с ванной находился в совершенно противоположном направлении и, можно сказать, в другом крыле. То есть из прихожей выходил еще один коридор, который поворачивал налево и заканчивался мини-холлом. Попав в него, можно было двигаться дальше – еще через одну арку к туалету с ванной, а затем к спальне и гостиной. В гостиной как раз народ и танцевал. А вот в спальне, где была еще одна лоджия, все курили…

– Стас! – послышался возглас супруги. – Ну, где же ты?

Крик раздавался со стороны кухни, и Головин бросился туда. Преодолев коридор и арку, он увидел сгрудившихся на пороге кухни гостей. Не видно было только хозяев. Однако Лена находилась где-то поблизости, ибо Головин слышал ее надрывный плач.

– А ну-ка разойдитесь, – скомандовал Станислав, растолкав не подчиняющихся его приказам людей, и ввалился в кухню. – Что тут у нас?

Никто Головину не ответил, да этого уже и не требовалось. Майор сам увидел, «что тут у нас» – на полу кухни, разметав руки, лежал Дед Мороз. Шапка его сползла на картонный нос, борода сбилась, отороченный белым мехом красный халат распахнулся на груди, явив взору Головина окровавленную рану, из которой торчал кухонный нож.

– Его убили, да? – услышал он за своей спиной сиплый голос Кольцова.

– А ты как думаешь? – судорожно выдохнула его супруга. – Сам он, что ли, себя?..

– Сереженька-аа! – услышал Головин женский вопль и подумал сначала, что это кричит Лена, сидящая на корточках в углу кухни, но оказалось – причитает ее лучшая подруга. – Милы-ый… – захлебнулась плачем Катя и собралась кинуться покойнику на грудь, но Головин ее остановил.

– К трупу не подходить, – строго сказал он, оттеснив женщину на прежнее место. – И никому не расходиться до приезда опергруппы!

С этими словами майор шагнул к стоящему на холодильнике телефону и стал набирать номер дежурного. Пока он тыкал в кнопки, супруга покойного поднялась с корточек и, схватив со стола полотенце, хлестнула им подругу по щеке.

– Гадина! – выплюнула она в лицо Кате. – Я думала, к кому же это мой ходит? А вон что оказывается – к подружке моей наилучшей, которую я как родную дома привечаю…

– Да пошла ты, – зло выдохнула Катя. – Тоже мне святоша. Сама вон с Кольцовым путаешься, думаешь, я не знаю?

– Что-о-о? – трубно протянула Марта, на вопрос которой никто не обратил внимания, кроме мужа – тот зажмурился и начал лепетать что-то в свое оправдание.

– Вот ты ему и начала глазки строить, да? – хищно прищурилась Лена. – Тебе ж у меня мужика отбить – счастье! Ты всегда мне завидовала! И шалавой была всегда! Ей холостого жениха привели, а она…

– Сдалась мне ваша невеста, – фыркнул «жених», которого звали Женей. – Мне порядочная женщина нужна. Скромная. И я, между прочим, тебе, Лена, об этом говорил… – Он насупился. – И ты уверяла меня, что твоя подруга Катя именно такая, а она, оказывается, шалава…

– Заткнись, коз-зел, – процедила Катя.

– Развратница, – не остался в долгу Евгений.

– А ну цыц! – рявкнул Головин, шарахнув трубку на рычаг. – Нашли время…

– Нет, пусть говорят! – взвизгнула Марта. – Авось еще что-нибудь новое узнаем…

– А мы уже все узнали, – важно изрек Константин. – Я имею в виду, кто убил Сережу и почему…

– Да? – хлопнула накладными ресницами Светочка. – И кто же его убил?

– Детка, все же очевидно – Сережку зарезала Лена… – Костя многозначительно покосился на Катю. – Из ревности.

Светочка открыла свой прекрасный ротик и растерянно посмотрела на хозяйку дома. Но тут Константин разродился еще одной идеей:

– Либо Потапова убил Кольцов.

– Тоже из ревности? – дрожащим от волнения голосом спросила Светочка и воззрилась на Кольцова с нескрываемым восхищением.

– Нет, у этого другой мотив. Ленка после смерти Сергея станет небедной вдовой, а Кольцов сможет на ней жениться – Ленка помоложе и покрасивее Марты будет…

– Да как ты смеешь, – протрубил Кольцов, – бездоказательно обвинять людей!

– А это он, чтобы от себя подозрения отвести, – воскликнула Лена и ткнула пальцем в важно выпятившего губу Константина. – Я-то знаю, как он мужа ненавидел. За то, что Сережа кандидатскую защитил, а Константин Павлович Серухин нет. После этого моего мужа на его должность назначили, и ему… – Она нацелила на Серухина уже два пальца. – Ему пришлось уйти, чтобы лица не потерять!

– Да я за это твоему мужу «спасибо» должен сказать, – огрызнулся Константин. – Останься я на своей должности, не успел бы вовремя заняться частным бизнесом и сейчас бы в такой халупе, как вы, жил и грошовыми обоями хвалился…

Головин все то время, пока длилась перепалка, ошарашенно молчал. Он и представить не мог, что люди, мило щебетавшие друг с другом еще пару часов назад, могут так остервенело ругаться и обвинять друг друга во всех смертных грехах. Похоже, единственным добродушным существом в этой компании была глупышка Светочка, но и тут Головин просчитался.

– Сережу еще Марта могла убить, – вдруг ляпнула она. – Я слышала, как она говорила мужу, что Потапов ее «кинул». Всегда взятки через нее передавал, а тут другого посредника нашел, Марта-то с этого процент имела…

– А ты докажи! – процедила Марта. – И, кстати говоря, женишок ваш, думается мне, тоже не без греха… – Она ткнула мужа в бок. – Помнишь, как Сергей жаловался нам, что со счетов фирмы утекают деньги? – Кольцов, судя по лицу, ничего такого не вспомнил, но энергично закивал – он был не в том положении, чтобы не соглашаться с супругой. – И кому же их воровать, как не бухгалтеру? – И она с ехидной улыбкой уставилась на раскрасневшегося Евгения. – Ты ведь бухгалтер, правильно?

– Да, но… – начал было оправдываться Женя, но Марта не дала ему договорить:

– Наверняка Сергей тебя тоже подозревал, и пока он тебя не вычислил, ты решил его убить…

– Сергей был моим другом! – вскричал Евгений. От возмущения он стал малиновым. – Я никогда бы…

– В милиции расскажешь!

Головин с отвращением отвернулся от них и повторно набрал номер дежурного. Трубку снял Саныч.

– С праздником, Саныч, – буркнул Головин. – Пришли бригаду по адресу…

– Некого пока присылать, товарищ майор, – ответил дежурный. – Все на выездах… – И, помолчав, добавил: – Так что вы там пока сами…

– Какой «сами», Саныч? Я ж свидетелем по этому делу пойду. Я не имею права…

Но дежурный уже отсоединился.

Головин, стиснув зубы, положил трубку. Ужасно хотелось выругаться, но при дамах он от брани воздержался.

– Ну что, Стас? – робко спросила жена. – Когда приедут?

Майор тряхнул головой и не ответил. Он молча присел на корточки и стал осматривать труп.

– Нож ваш? – спросил он у Потаповой, отметив, что, судя по ране, нож пытались из нее вытащить, но он так глубоко ушел, что убийца сделать этого не смог.

– Да, из набора, – ответила она и показала на лежащую на кухонном столе коробку, где по ячейками были разложены столовые приборы.

– А это? – Майор указал на зажатый в руке покойника золотой браслет.

– Ее, ее, – выдвинулась вперед Светочка. – Он сегодня на ней был…

– Совершенно верно, – поддакнул Константин. – И это явно свидетельствует о том, что Лена – убийца. Как я и предполагал… – Он самодовольно улыбнулся. – Сережка сорвал браслет с ее руки перед тем, как умереть…

Головин вопросительно глянул на смертельно побледневшую Лену.

– Я сняла его с запястья час назад, – выдавила из себя Потапова. – Перед тем как подавать горячее… Чтобы не порвать о углы противня… – Она махнула дрожащей рукой в сторону холодильника. – И положила его вот сюда…

– Во заливает! – усмехнулась Марта.

– Катя, подтверди! – взмолилась Лена. Заклятая подружка только плечами пожала. Но тут на помощь Потаповой нежданно-негаданно пришел несостоявшийся жених Катерины – Женя.

– А я верю Лене, – громко сказал он. – А знаете почему? – Все заинтересованно посмотрели на Лениного заступника. – Потому что браслет не порван, а расстегнут, посмотрите на «замочек».

Головин уважительно хмыкнул. Он давно уже обратил на это внимание и тоже решил, что в руки убитого браслет попал до того, как на Сергея напали с ножом. Видимо, он взял украшение с холодильника, чтобы убрать в другое место или отдать жене, но тут в кухню вошел убийца, Потапов, услышав шаги, обернулся и получил удар в грудь…

– Постойте-ка, – раздался удивленный возглас Лены. – А что это у него в мешке?

Станислав перевел взгляд с руки покойного на валяющийся рядом атласный мешок, тот самый, из которого Потапов доставал конфетки и свистульки. Насколько Головин помнил, к соседям Сергей отправлялся тоже с ним, только тогда он был полупустой, а теперь оказался битком набитым какими-то громоздкими предметами. Приподняв край мешка, Станислав заглянул внутрь…

– Ну что там? – поинтересовалась Лена.

– Блендер, настольные часы, норковый берет, приемник, шкатулка какая-то, – стал перечислять Головин.

Потапова подалась вперед и, рассмотрев эти предметы, пробормотала растерянно:

– Господи, на черта он запихнул все это в мешок?

– Может, игру какую затеял? – предположила Марта. – В фанты, например… Берет-то мой…

– Но все остальное мое, – не согласилась с ней хозяйка. – Вернее, наше…

Она хотела еще что-то сказать, но вдруг замолчала и замерла, открыв рот. Стояла она в этот момент лицом к арочному проему, возле которого сгрудились гости, и смотрела поверх их голов в коридор. Взгляд ее при этом выражал такой испуг, будто она увидела призрака…

– Привидение, – сдавленно прошептала Лена и зажмурилась.

– Где? – послышался зычный глас… Потапова.

Все испуганно заохали и обернулись. За спинами гостей стоял Сергей Потапов, живой и здоровый. В костюме Деда Мороза и с пустым мешком за плечами.

– Сереженька! – взвизгнула Катя и кинулась любовнику на шею. – Живой!

Потапов, побледнев, бросил взгляд на жену. Но та все еще стояла с закрытыми глазами и ничего не видела. Торопливо отстранив Катерину, Сергей спросил у ближе всех стоявшего к нему Жени:

– Я что-то пропустил?

Евгений сделал шаг в сторону, открыв Сергею обзор.

Потапов, близоруко сощурившись, посмотрел на лежащего на полу мертвеца и медленно произнес:

– Красный… нос!

– Что? – нахмурился Головин.

– Дед Мороз – красный нос! – так же тупо пробормотал Потапов.

– Мы думали, это ты! – вскричала Катерина, заломив руки.

– Да, – поддакнул Кольцов. – На нем в точности такой же костюм, как у тебя. – Тут он нахмурил брови и недоуменно спросил: – Позвольте, если это не Сергей, тогда кто?

Головин уже имел на этот счет свои соображения, но озвучить их решил чуть позже. Он взялся за картонный нос Деда Мороза и приподнял его вместе с белой бородой над лицом покойника.

– Узнаете этого человека? – спросил он у присутствующих.

Кто-то сразу отрицательно качнул головой, кто-то сделал это после долгого и придирчивого изучения лица убитого, но все сошлись в одном: мертвец был незнакомцем.

– Так я и думал, – кивнул головой майор.

– А не поделитесь ли своими мыслями с нами, товарищ милиционер? – не столько попросил, сколько потребовал Константин.

– Перед нами квартирный вор, – удовлетворил любопытство бизнесмена «товарищ милиционер». – В новогоднюю ночь многие уходят из своих домов в гости, оставляют квартиры без присмотра. Вор, облачившись в костюм Деда Мороза (отличная маскировка и не вызывает подозрений), проникает в подъезд и взламывает те двери, за которыми стоит тишина…

– Тогда почему он вломился к нам? – недоуменно проговорила Лена. – У нас же…

– А у вас дверь была не заперта, – перебил ее Головин и обратился к Сергею: – Я прав?

Тот медленно кивнул.

– Я хотел забежать к соседям только на минутку, – пояснил он. – Поздравить и назад. Поэтому дверь не только не захлопнул, а даже не прикрыл до конца…

– И вор этим воспользовался, – подхватил эстафету разговора Константин, которому не терпелось вновь попасть в центр внимания. – Вошел, увидел, что в прихожей и кухне никого нет, и стал хватать все, что подворачивалось под руку: берет, часы, шкатулку…

– И не боялся, что его застукают? – кудахтнула Светочка.

– Как говорится, кто не рискует… – глубокомысленно заметил ее муж. – К тому же он всегда мог притвориться смертельно пьяным, а у нас благодаря Рязанову, – он ткнул пальцем в работающий телевизор, по которому в тысячу первый раз показывали «Иронию судьбы», – к нетрезвым незваным гостям в новогоднюю ночь принято относиться с симпатией и пониманием…

– Я бы так не сказал, – мрачно усмехнулся Евгений. – Если судить по нашему незваному гостю…

– Кто же его, а? – тихо спросила Катерина. – А главное, за что? Не из-за блендера же?

– Сдается мне, убили его по ошибке, – уверенно молвил всезнающий Константин. – Со спины он точная копия Потапова. Рост, комплекция, халат, шапка, мешок. Злоумышленник увидел Деда Мороза, решил, что это Сергей, схватил нож, бросился на него и… Убил! – Он испытующе посмотрел на Головина. – Я прав, товарищ милиционер?

Стас пожал плечами. В принципе его личное мнение совпадало с мнением Серухина, но нельзя было исключать и другие варианты (например, вора мог убрать его подельник), поэтому он решил пока воздержаться от категоричных высказываний, а задать вопрос Потапову:

– Как ты считаешь, у тебя есть враги?

Сергей, секунду подумав, помотал головой.

– То есть, по твоему мнению, никто не мог желать тебе смерти?

Потапов покрутил головой еще раз.

– И тем не менее, – вновь влез в разговор Константин, – всего двадцать минут назад некто пытался тебя убить. Благодари бога за то, что у соседей задержался, иначе с ножом в сердце сейчас лежал бы ты…

– Сережа! – вскричала Лена визгливо. – Кто-то из твоих друзей хотел тебя убить, представляешь?

– Скорее, это была твоя жена, – процедила Марта Кольцова, воспылавшая к Лене жгучей ненавистью после того, как узнала, что та спит с ее мужем. – Ведь именно она труп обнаружила!

– И что? – с вызовом спросил Кольцов, считая, что тем самым защищает любовницу от нападок Марты.

– А то, что она могла его сначала ножом пырнуть, а потом уже шум поднять.

– Его и ты пырнуть могла, – с ненавистью прошипела Лена. – Я помню, как ты из комнаты выбежала якобы подкраситься, а вернулась без помады на губах…

– Из комнаты многие выходили, – всполошилась Кольцова. – Кто покурить, кто в туалет, и что, всех обвинять будешь?

– Всех, у кого нет алиби!

– Его ни у кого нет, в том числе и у меня, – сказал Головин. – Я сидел один в комнате, и единственный человек, кто мог бы это подтвердить, сейчас лежит перед нами. – Он в двух словах рассказал, как перепутал вора с Потаповым, а затем вернулся к главному: – Только у меня нет мотива для убийства, как и у моей жены, поэтому отсутствие у нас алиби еще не повод вносить нас в список подозреваемых…

– А может, ты маньяк? – подал голос Женя. – Или твоя жена? Мы вас не знаем и понятия не имеем, что вы собой представляете, так что исключать вас из этого списка тоже не стоит.

Головин хотел было сказать, что это не ему решать, но тут впавший в ступор Потапов вдруг ожил.

– А у меня есть алиби! – воскликнул он, хлопнув себя по боку рукавицами, которые держал в руках. – Его подтвердят наши соседи Смирновы. Я был у них все это время! Мы играли в «Холодно-горячо»… Ну, знаете, наверное, такую игру? Когда один из комнаты выходит, остальные прячут предмет, и тот, кто выходил, вернувшись, должен его найти, – скороговоркой выпалил он. Затем глубоко вздохнул, переводя дух, и с облегчением добавил: – Так что у меня алиби!

– Тебе-то оно зачем? – хмыкнул Константин. – Ты же никак не мог убить сам себя, правильно?

– Да никто из нас не мог, – всполошилась Марта. – Кроме Ленки, конечно…

– Это почему же?

– Убийство произошло во сколько? – спросила она у Головина.

– Давайте вместе прикинем, – откликнулся он. – Вор ввалился в комнату, где я сидел, в час ноль шесть (я видел время на экране телевизора), а крик Лены раздался через двенадцать минут. То есть в час восемнадцать. В этот промежуток времени его и убили…

– Ну вот! А в это время мы все находились в комнате, танцевали. – Марта покосилась на Лену. – Подкрашиваться я выходила гораздо раньше. Еще до часу…

– Вовсе нет! – запальчиво возразила Потапова. – Ты пошла в ванную во время медленного танца. Пригласить-то тебя на него некому было, муж твой на балконе курил, а больше дураков нет…

– И что?

– А то, что сразу после медляка я пошла в кухню, чтобы взять в холодильнике сок, и… – Лена поежилась. – И обнаружила труп!

– О-о-о, – довольно протянул Константин. – Выходит, нашего воришку и Мартин муж мог пришить. А может, они вообще действовали сообща?

– А до медленного танца ты сам из комнаты выкатывался. Чтобы в холле на стульчике отдышаться, – хмуро заметил Кольцов. – И если учесть, что композиция звучит где-то три-четыре минуты, то и ты…

– И твоя жена! – подхватила эстафету голословных обвинений Марта. – Которая убегала в туалет чулочек подтянуть…

– Послушайте! – вскричал вдруг Женя. – А давайте проведем что-то типа следственного эксперимента?

– Это как? – заинтересовался Серухин.

– Как в детективах. Вспомните, что делают герои, например, Хмелевской, чтобы вычислить убийцу?

– Я не читаю детективов, – пренебрежительно скривился Константин. – А уж бабских и подавно! Галиматья одна…

Головин мысленно Серухину поаплодировал. Он тоже был весьма невысокого мнения о криминальных романах, написанных женщинами (пролистал как-то ради интереса парочку и долго потом смеялся). Однако идея Евгения ему не показалась такой уж бредовой. Убийцу вычислить они, конечно, не смогут, но хотя бы ситуацию прояснят…

– Надо вернуться в комнату, – продолжил свою мысль Женя, – где мы танцевали, и детально восстановить события, произошедшие в период между уходом Сереги и обнаружением трупа.

– Хорошо, пойдемте, – согласился Константин. И первым двинулся по коридору в сторону прихожей.

Все остальные гуськом потопали за ним.

– Ты не там стояла, а вот тут! – верещала на Катю Светулька.

– Нет, не тут, – из последних сил перекрикивала отставную модель Потапова. – Я лучше знаю…

– Девочки, успокойтесь, – пытался утихомирить двух фурий Константин.

– Тебя вообще в комнате в то время не было, – не обращая на него внимания, продолжала кричать Лена. – Ты свои чулки подтягивала в туалете! Да так долго, будто они у тебя совсем сползли… Хотя в этом ничего удивительного нет, на таких тощих ножонках ни одни чулки не удержатся!

– Зато у меня ноги прямые! В отличие от твоих, – уела Светочка Лену, у которой ноги действительно не отличались модельной ровностью. – И муж твой, между прочим, с моих ног сегодня глаз не сводил!

– Еще бы! Ты ж сегодня без юбки пришла!

– А это что? – дернула себя за подол Светочка.

– О! А я думала, это широкий пояс, – притворно удивилась Лена и тут же визгливо припечатала: – А в комнате тебя, что ни говори, в тот момент не было!

– А ты тут не стояла!

– Девочки, прекратите! – начал кипятиться Серухин. – Все это не имеет отношения к делу! Ну, какая разница, кто где стоял?

– Как это? – всплеснула руками Светочка. – Мы же восстанавливаем хронологию…

– Константин, подари своей жене толковый словарь, – съязвила Марта. – Они не знает значения элементарных слов…

– Почему же? Знаю! Значение слова «ожирение»! – не осталась в долгу Серухина.

Головин застонал и заткнул уши. Слушать непрекращающуюся ругань у него не было сил. С того момента, как они вошли в гостиную, прошло уже десять минут, а все только и делали, что орали друг на друга. Более бестолкового следственного эксперимента и представить было нельзя! Но несмотря на это, Головин уяснил совершенно четко, что любой из гостей мог совершить убийство, так как за тот период, который он обозначил как ориентировочное время совершения преступления, из комнаты выходил каждый. Сначала Светочка подтягивать чулочки, потом ее муж проветриваться, затем Катя причесываться, вслед за ней Кольцов курить, а Марта краситься. Ольга Головина и та покидала гостиную! Заглядывала в спальню, чтобы обои рассмотреть и запомнить, как наклеены бордюры. Предпоследним из комнаты выходил Женя, а последней – Лена Потапова, которая труп и обнаружила…

Головин выдохнул через рот – ему это помогало успокоиться – и оторвал руки от ушей. В них тут же ворвался охрипший от беспрерывного ора голос Катерины:

– Каждый из нас отсутствовал в комнате две минуты! Каждый, а не я одна!

– Позвольте, – запротестовал Женя. – Я всего на пару секунд вышел! Вернее, я собирался идти в прихожую, но меня перехватила Лена и втащила в комнату, чтобы я вот эту дамочку, – он дернул подбородком в Катину сторону, – на танец пригласил…

– Она тебя специально увела, чтоб ты не помешал ее кровавым планам, – с непоколебимой уверенностью сказал Константин.

– Кстати, – встрепенулась Светочка. – А зачем Жене нужно было в прихожую? И кто ему звонил перед этим? – Она в упор посмотрела на пунцового бухгалтера. – Я видела, как ты по телефону разговаривал! С сообщником, наверное…

– С Сережей я разговаривал, – взревел Женя. – С Потаповым! Он хотел, чтобы я помог ему сюрприз для вас приготовить…

– Какой сюрприз? – засверкала глазами Светочка. В один миг она переключилась с негатива на позитив.

– Да какая теперь разница! – в сердцах воскликнул Потапов. – Вы мне вон что устроили…

– Почему «мы»? – оскорбился Константин. И, сев на своего любимого конька, принялся сыпать обвинениями в адрес Лены. Та не осталась в долгу и ответила тем же. А так как остальные не хотели довольствоваться ролью сторонних наблюдателей, то тоже начали орать. И вдруг…

– Что за шум, а драки нет? – раздался из холла бодрый мужской глас.

Все разом перестали галдеть и как по команде обернулись. Головин не стал исключением. Он развернулся всем корпусом и чуть было не налетел на… Деда Мороза! Белобородого, румяного, облаченного в отороченный белым мехом алый халат и шапочку с помпоном. В его руках был мешок с подарками!

– Еще один, – только и смог сказать Стас.

А Дед Мороз тем временем опустил свой мешок на пол, вытащил из него огромную бутылку шампанского и вручил ее Потапову со словами:

– Извини, что опоздал! Водила попался законопослушный, ехали со скоростью сорок километров… – Он хлопнул хозяина по плечу. – А вы чего дверь не запираете? Не при коммунизме живем…

– Вы, как я понимаю, Багрицкий? – спросил у гостя Головин.

– Я самый! – Гость вытащил из мешка хлопушку и сунул ее Стасу в руки, а затем одарил и стоящих рядом Кольцовых. – Вы чего кислые такие? – возмутился он, заметив, что его подарки приняты без энтузиазма. – Новый год же! Праздник! Веселиться надо!

– Нам не до веселья, – с тяжким вздохом проговорила Лена и собралась просветить гостя на эту тему, но Стас, которому в голову пришла одна догадка, жестом остановил ее и обратился к Багрицкому с вопросом:

– Что вы делали между часом и половиной второго?

– Сначала тачку ловил, потом сюда ехал, – недоуменно ответил Багрицкий. – А что?

– Кто-то может это подтвердить?

– Конечно. Таксист. Он в машине сидит, я велел ему меня подождать… – Тут он сдвинул шапку на затылок и, утерев пот с нахмуренного лба, недовольно проворчал: – Что за допрос, не понимаю?

– Кто-то хотел убить Сергея, – некстати влез в разговор Константин. – Правда, по ошибке убил квартирного вора, на нем был такой же костюм, как на вас обоих…

– И где только набрали таких одинаковых, – хихикнула Светочка.

– В прокате взяли, – пожал плечами Багрицкий. – А там только такие… – Он задумчиво оттянул бороду и почесал подбородок. – Только я так ничего и не понял… Сережу чуть не убили, это ясно. Не врубаюсь, при чем тут я?

– А товарищ милиционер… – Серухин указал на Головина толстым пальцем и пояснил: – Он следователь… Так вот он не исключает, что Сергея хотел убить именно ты!

– Я? – округлил глаза Багрицкий. – Почему я? Меня тут и не было…

– Почему – понятно, – объяснил Серухин. – Тебе от его смерти самая большая выгода! Вы ведь партнеры, и, насколько мне известно, в случае смерти одного второй получает возможность выкупить долю компаньона по льготной цене. Я прав?

– Да, но…

– А что касается твоего последнего заявления, так это тоже ничего не значит. Ты мог при-ехать гораздо раньше, войти в квартиру, убить Сергея, выйти и, просидев двадцать минут, скажем, на чердаке, вернуться сюда как ни в чем не бывало, сделав вид, будто только что приехал…

– Но я действительно только приехал! – возмутился Багрицкий. – А если не верите, идите у таксиста спросите, я с ним последние полчаса провел.

– Спросим, не сомневайтесь, – заверил его Головин.

Тут в его кармане ожил мобильный телефон. Станислав достал его из кармана и, увидев на экране имя старшего оперуполномоченного Старкова, облегченно выдохнул.

– Ну что там у тебя, Стасевич? – услышал Головин уставший голос коллеги.

– Мертвый Дед Мороз.

– Без Снегурочки, надеюсь? – мрачно усмехнулся Старков, но больше не стал ничего спрашивать, кроме адреса. Когда Головин его продиктовал, старший опер буркнул: – Скоро будем. – И отключился.

Первым в квартиру вошел Старков. Высокий, плечистый, очень видный мужчина – любимец всей женской половины их отдела. За ним семенил младший опер Санек. От усталости он едва волочил ноги, а его конопатая физиономия выражала нечеловеческое страдание. Но едва Санек увидел перед собой Потапова в костюме Деда Мороза, как лицо его просияло.

– Ух ты! – воскликнул он радостно. – Дед Мороз! – А заметив еще и Багрицкого, впал в эйфорию и восхитился: – Даже два!

– Три, – поправил Санька Головин и, проведя коллег в кухню, указал на мертвого вора: – Вот еще один!

– И где они столько одинаковых костюмов набрали? – проворчал Старков, склоняясь к покойнику. – Все трое, как близнецы…

Стас хотел ответить ему словами Багрицкого («в прокате только такие были…»), но тут в разговор вмешался Санек.

– А вот и нет! – перебил он старшего опера, чего раньше себе не позволял. – Есть между ними одно отличие!

– Это какое же?

– Как – какое? – удивился тот, но вместо вразумительного ответа выдал расхожую фразу: – Дед Мороз – красный нос…

– Ага, борода из ваты, – закончил за него Старков и вдруг встрепенулся: – Стоп! Я понял, что ты имеешь в виду… – Он щелкнул покойника по накладному носу. – У двух других Дедов Морозов носа нет! Только бороды с усами!

Едва он это сказал, как в мозгу Головина затрубили фанфары. Под их оглушительное звучание майор и раскрыл преступление: он понял, кто убийца, разгадал его мотив и представил себе, как было совершено преступление. Теперь оставалось только найти своим догадкам подтверждение, а главное – вывести преступника на чистую воду…

– Ребята, я к соседям! – торопливо сказал Головин и бросился вон из кухни.

Старков с Саньком проводили его удивленными взглядами, потом синхронно пожали плечами и склонились над трупом.

А Головин тем временем заявился к соседям Сидоровым. Еле отделавшись от двух пьяных мужиков, возжелавших с ним выпить, он нашел более-менее трезвых гостей и поговорил с ними. Выяснив все, что хотел, он вернулся в квартиру Потаповых, отвел в сторону Женю и пошептался с ним. Затем он поговорил с Багрицким, а в завершение подошел к Сергею и тихо ему сказал:

– Я знаю, кто хотел тебя убить.

– Да? – громко ахнул тот.

– Тш-ш, – шикнул на него Стас. – Не кричи, а то убийцу спугнем… – Он осмотрелся по сторонам и, поманив Потапова в направлении пустующей столовой, бросил: – Потопали туда, расскажу.

Они вошли и сели на диван. Головин заговорщицким шепотом сообщил Сергею:

– Это Женя, твой бухгалтер. Вместе с Багрицким они воровали со счетов деньги. Когда ты узнал об утечке средств, Женя решил тебя убить, а вину свалить на Багрицкого. Он даже ножик из раны пытался вытащить, чтоб потом его тебе подбросить, да сил не хватило…

– Я так и думал, – сдавленно прошептал Сергей. – Я именно его и подозревал… Но никак не предполагал, что Женя пойдет на такое…

– Только у нас доказательств нет. И алиби у него вполне сносное. Говорит, что из комнаты только на две секунды выходил, а опровергнуть это некому… Вот если бы нашелся свидетель… Тогда…

– Я могу свидетельствовать, – встрепенулся Сергей.

– Как так?

– Я не говорил, но… – Потапов помялся. – Я ж в квартиру-то возвращался… Когда мы у Сидоровых играли, настала моя очередь угадывать, куда предмет спрятан. Я им говорю, прячьте лучше, не торопитесь, чтоб искать подольше, это ж интереснее, и вышел из комнаты. А пока они копошились, к себе забежал. Хотел сюрприз приготовить (я еще Жене позвонил, чтоб он мне помог), а бухгалтер мой в это время из кухни выруливает. И торопливо так в другой коридор ныряет. Даже меня не заметил… – Он горестно вздохнул. – Выходит, он в кухню наведывался, чтобы сообщника убрать…

Головин закивал и придирчиво переспросил:

– Значит, ты в квартиру возвращался, так?

– Да.

– Подтверждаешь это?

– Ну да…

– Что и требовалось доказать, – торжественно произнес Стас, выключив диктофон на мобильнике.

– В каком смысле? – испуганно спросил Потапов.

– Меня, Сережа, твоя первая реакция на труп очень удивила. Думаю, чего это он про красный нос бормочет? Но я тогда не придал этому значения, а вот когда мой коллега заметил, что ваши с Багрицким бороды без накладных носов были – понял! Ты, Сережа, хотел убить компаньона, но по ошибке зарезал воришку. Со спины-то он от Багрицкого ничем не отличался, а когда вор обернулся на шум твоих шагов, тебе не до того было, чтоб детали его костюма рассматривать. Во-первых, ты торопился (из-за этого и нож не успел вытащить), а во-вторых, не в себе был – как-никак впервые на преступление пошел. А вот когда ты вернулся второй раз, то сразу увидел отличие. Увидел и… впал в ступор!

Потапов слушал Головина, не перебивая. Вид у него был потерянный и очень несчастный. Он то и дело моргал и иногда тряс головой. Казалось, он не верит, что все это происходит с ним наяву, и хочет проснуться…

– Багрицкий позвонил тебе около часа и сказал, что скоро приедет (он думал домчаться до твоего дома минут за пятнадцать, не предполагая, что водитель будет тащиться со скоростью сорок километров в час), – продолжал Головин. – Ты взял из коробки нож и, спрятав его в кармане, отправился к Сидоровым. Еще и меня с собой позвал, зная, что я откажусь. Ты пробыл там какое-то время. Вы играли. И тут ты видишь в окошко, как к подъезду подходит Дед Мороз. Ты знал, что Багрицкий будет в таком костюме, вы ведь вместе брали их в прокате, и решил, что это он. Дед Мороз вошел (видимо, код он вычислил раньше) в подъезд, увидел, что ваша дверь не заперта, и ввалился к вам. Тем временем ты изъявил желание стать «водящим» и вышел из квартиры соседей. Затем ты позвонил Жене и велел ему через пять минут явиться в прихожую якобы для того, чтобы помочь тебе подготовить сюрприз. На самом деле ты собирался лишить его алиби и незаметно подбросить ему орудие убийства. Сам ты был в рукавицах, и твоих отпечатков на рукоятке не осталось. Жениных, естественно, тоже, но коль окровавленный нож лежит в его кармане, бухгалтер автоматически становится первым подозреваемым…

Головин замолчал, чтобы перевести дух. И тут заговорил Потапов:

– Я так устал от него… От своего компаньона. Он необязательный, легкомысленный, забывчивый – ненадежный, одним словом. Мы столько контрактов упустили из-за его безалаберности. А тут еще он деньги воровать начал. Думаю, не без Жениной помощи…

– Без Жениной, – возразил Головин. – Женя, напротив, хотел тебе помочь. Узнав, что пропадают деньги, он провел собственное расследование и выяснил, что их берет Багрицкий. Правда, тот не считал это воровством. По его словам, он просто заимствовал их, намереваясь вернуться все до копейки…

– Вот в этом весь Багрицкий, – болезненно поморщился Потапов. – И как с таким работать? Я ведь сколько раз просил его продать мне свою долю, а он ни в какую… Конечно, зачем это ему? Я вкалываю за двоих, а он только денежки тратит…

– Поэтому ты решил от него избавиться, – закончил за него Головин. Затем вздохнул и спросил устало: – Чистосердечное будешь подписывать?

Тот ответил не сразу. Долго сидел, хмуря брови и беззвучно шевеля губами. Наконец, Сергей принял решение.

– Ничего я подписывать не буду, – сказал Потапов твердо. – Докажете, что я убил, отвечу, да только вряд ли это у вас получится – улик-то против меня нет…

– Докажем, Сереж, – перебил его Головин. – И улики найдем, и свидетелей…

– Ну, валяйте, – упрямо буркнул он. – Ведь это ваша работа.

– Да, это наша работа, – согласился с ним Стас и бросил взгляд на табло электронных часов. Они показывали четверть четвертого.

«В это время я должен был смотреть десятый сон, – с грустью подумал Головин. – Я ж мечтал в новогоднюю ночь лечь в начале третьего…»

– Стасевич! – донесся до майора голос старшего опера Старкова. – В управление поедешь? Машина пришла…

– Поеду, куда ж я денусь, – ворчливо ответил Головин, а про себя подумал: «Ну, ничего… Следующий Новый год я точно встречу по-человечески! Отпуск возьму, чтоб уж наверняка… И из Москвы уеду. В тайгу. Есть у меня в Сибири один приятель, егерем работает… А до этого ремонт дома сделаю, чтобы Ольга мне в последний момент планы не порушила…»

И, представив, как будет справлять следующий Новый год в деревянном домике среди заснеженного леса, Головин с улыбкой достал из кармана наручники.

Муж к Новому году

До Нового года оставалось каких-то два дня! Леся не могла в это поверить. Вот вроде бы только осень была: желтели деревья, жухла трава, после дождичка пахло грибами, в скверах сжигали опавшие листья. И вот уже все в снегу и мишуре, а по улицам расхаживают Деды Морозы, зазывая горожан на предпраздничные распродажи.

«Вот время летит!» – не без тоски подумала Леся, заворачивая в свой двор. Предпоследний рабочий день вымотал ее до предела, и сейчас хотелось только одного: оказаться в родных стенах и расслабиться. Конечно, зарядиться предпраздничным настроением не мешало бы, да только от кого? Леся уже полгода жила одна, и заряд новых эмоций ей давал только телевизор, но несколько дней назад она его отвезла в ремонт, а забрать надеялась завтра, чтобы Новый год встретить в привычной компании президента, российских поп-звезд и юмористов.

Леся зашла в подъезд, который кто-то из соседей украсил вырезанными из цветной бумаги снежинками и старыми елочными шарами, поднялась на свой второй этаж, шагнула к двери – и не поверила глазам!

Она оказалась приоткрыта, хотя Леся точно помнила, что запирала ее перед тем, как уйти на работу. С тех пор как из-за рассеянности она чуть не сожгла свой дом (забыла выдернуть из розетки утюг, у которого был сломан переключатель, и он загорелся), она тщательно проверяла, обесточены ли электроприборы, перекрыт ли газ и захлопнута ли дверь.

Опасливо помявшись у порога, Леся вошла в квартиру. В прихожей никого не было. В просматриваемой из нее комнате тоже. Это внушало оптимизм. Но еще больше его внушало отсутствие беспорядка – все вещи находились на своих местах. Даже норковая шубка, Лесина гордость, висела на вешалке, радуя глаз. Если б в квартире побывал вор, он бы точно ее украл. Значит, забыла запереть дверь! Всегдашняя рассеянность все же дала о себе знать.

Скинув сапоги и пуховик, Леся прошла в комнату. На журнальном столике, весело сверкая мишурой, стояла небольшая, зато живая новогодняя елочка. Леся щелкнула по выключателю развешанной на ней гирлянды, и по зеленым веткам побежали разноцветные огоньки. С ними сразу стало уютнее и как будто радостнее. Леся выключила верхний свет, села в кресло и задумалась. Что лучше: сначала поужинать или принять ванну, а уж потом сесть за стол? В принципе, это было непринципиально, но по средам (а сегодня была именно она) Леся позволяла себе бутылочку хорошего красного вина (народная мудрость гласила, что среда – это маленькая пятница), и она прикидывала, где будет приятнее ее опустошать: за обеденным столом или в пенных водах.

Решив начать в ванной, а продолжить за ужином, Леся подошла к отделению стенного шкафа, где у нее был бар. Когда она жила с мужем, завязавшим алкоголиком, то опасалась иметь в доме спиртное. Но как только супруг ушел от нее к другой женщине, первое, что сделала Олеся, – накупила всевозможных вин и выставила батареей в стенке. Правда, половину запасов очень быстро изничтожила, поскольку придумать, как еще снимать стресс, не могла…

Леся открыла дверку и заглянула в бар. От недавнего изобилия остались какие-то жалкие три бутылки. Потянувшись за одной из них, Леся задела шкатулку, в которой хранились лекарства, и она упала набок. Крышка открылась, содержимое шкатулки высыпалось. Пузырьки с пилюлями, баночки с мазями, склянки с йодом и зеленкой, упаковки таблеток – все это брызнуло в разные стороны, но Леся даже не пыталась подхватить хотя бы что-то! А все потому, что из «аптечки» не выпало самое главное: конвертик с перетянутой резиночкой пачкой долларов, вырученных за продажу садового участка, и две сережки с брильянтами – бабушкино наследство. В сумме деньги и ценности тянули на небольшую квартирку на окраине Москвы. Именно ее Леся хотела подарить сыну в ближайшее время, а именно весной, когда еще немного подкопится. Ее мальчик уехал учиться в столицу и ютился там в общежитии, тогда как в детстве даже оздоровительные лагеря наводили на него ужас…

Не веря глазам, она расшвыряла оставшиеся в шкатулке таблетки, вывалила бинты и пластыри, но конверта так и не обнаружила.

– Украли, – обреченно прошептала Леся. – Украли, черт возьми! – И выкрикнула после недолгой паузы: – Гады-ыыы!

Рев, вырвавшийся из Лесиной груди, заглушил даже бой настенных часов. Ни разу за сознательную жизнь ей не приходилось испытывать такого. Лесю никогда не грабили! Ни разочку. Сама, бывало, теряла кошельки, ключи или зонтики, но чтоб кто-то ей в сумку забрался, или того хуже – в квартиру…

Леся метнулась в прихожую и присмотрелась к замку – не сломан. И на гладкой поверхности ни одной царапины. Похоже, дверь открыли родным ключом.

И тут Лесю осенило! Пять дней назад у нее пропали ключи. Просто-таки испарились из сумки. Она решила, что посеяла их, и не сильно переживала, просто стала пользоваться запасными. И вот спустя несколько дней оказалось, что зря она так наплевательски отнеслась к пропаже ключей. Их выкрали! Причем с явным намерением экспроприировать заначку, ведь шубу и бытовую технику оставили на местах! Да и остальные вещи, например, сервиз из Гжели и несколько картин маслом, купленные давным-давно на Арбате, чего-то стоили…

Не переставая всхлипывать, Леся вернулась в комнату, схватила с полки бутылку и отправилась на кухню – открывать. Сделав это, она нацедила вина в не мытую с утра чашку и залпом выпила.

«Итак, будем размышлять! – сказала себе Леся, проглотив «Каберне». – Ключи у меня всегда лежали в сумке, в потайном кармашке. Знать об этом могли только те люди, которые видели, как я их достаю. Выходит…»

Леся надолго задумалась, налив себе еще вина. Видеть, как она достает из сумки ключи, могли только три человека. Нет, их, естественно, гораздо больше, если вспоминать давних друзей, сына и бывшего мужа, но этих людей она в расчет не брала, как и коллег по работе. Те хотя и бывали у Леси в гостях, но давно – на юбилей к ней приходили, и тогда она им изнутри дверь открывала.

Выходит, трое. Недавние знакомые. Мужчины, которых она принимала у себя. Каждого по разу, но всем трем Леся как дура о своем намерении купить сыну квартиру поведала. И вот получила! Теперь ни чаду жилплощади, ни ей спокойствия! И среденедельный релакс накрылся медным тазом. Не до купаний нынче и не до ужинов, милицию надо вызвать…

«А что толку от милиции? – вдруг подумалось Лесе. – Завтра Новый год. У них подведение годовых итогов и, как у всех, праздники. Не будут они искать воров! По крайней мере по горячим следам. Не до меня им сейчас…»

Ее размышления прервал стук в дверь, и Леся пошла открывать. В столь неурочный час явилась соседка, Катюша Одинокова. Она не только жила с Лесей на одной лестничной клетке, но и работала в одной фирме – обе женщины устроились туда по объявлению, напечатанному в бесплатной газете, разносимой по домам.

– Привет, Леся, – прочирикала Катя, помахав еловой веточкой. На сегодня она брала отгул, поэтому коллегу и соседку на работе не видела. – С наступающим!

Леся только кивнула. Настроения обмениваться поздравлениями у нее не было, наоборот, хотелось остаться одной.

– Смотри, что я купила! – воскликнула Одинокова. – Веточки! Прямо на углу нашего дома продают. Тебе не надо?

– Нет, у меня елка есть, – ответила Леся.

– Ой, а я и забыла… – Катюша втянула носом еловый запах и счастливо выдохнула: – Тогда пока!

И, дробно цокая каблучками, унеслась к себе.

Катя всегда ходила на шпильках – даже в самый страшный гололед. Так же неизменно она красила волосы в белый цвет, а губы в алый, носила колготки в сеточку, платья с декольте и короткие шубки либо леопардовой, либо «вырви глаз» расцветки. Одинокова еще в юности выбрала для себя стиль куклы Барби и строго ему следовала на протяжении полутора десятилетий.

Леся проводила ее до квартиры не очень добрым взглядом. Одинокова ей всегда была симпатична (при том что остальные представительницы слабого пола считали ее излишне вульгарной и чересчур заносчивой), но Леся в своей сегодняшней беде винила не только анонимного вора и себя, растяпу, но еще и ее…

Но обо всем по порядку!

Лесе этой осенью исполнилось тридцать шесть лет. В ноябре, то есть она была Скорпионом. Сама она в гороскопы не очень верила, но остальные, узнав о ее знаке, почему-то многозначительно хмыкали – типа, понятно, откуда такой характер мерзкий. Но Леся себя дурным человеком не считала, как, впрочем, и проблемным. Она видела себя женщиной приятной во всех отношениях, покладистой и доброй, – и не верила, что пятнадцать лет педагогического стажа необратимо повлияли на ее личность. Да, когда она работала в школе, то была нервной и чересчур требовательной, но теперь все изменилось. Работа офисным менеджером сделала ее другим человеком. А тот, кто с этим не согласен, глубоко заблуждается. Да она даже свои привычные костюмы с юбкой годе сменила на брючные! И волосы стала укладывать по-иному! А еще отрастила ногти – в школьные годы чудесные они из-за мела ломались под самый корень.

За год до того, как сменить работу, Леся развелась. С мужем Алексеем они прожили пятнадцать лет, сочетавшись узами брака в восемнадцать, когда оба учились в институте. Причиной столь раннему узакониванию отношений стал зачатый в зимнюю сессию сын Мишка. После свадьбы молодого супруга забрали в армию (годовые экзамены он в отличие от беременной жены не сдал), а Леся продолжала учение.

Отслужив, муж и уже отец восстанавливаться в институте не пожелал и пошел работать на стройку. Руки у парня были золотые, поэтому Леся надеялась на безбедное существование, да вот беда – супруг, как оказалось, любил выпить. Нет, для нее, конечно, не было секретом, что студентом он не чурался алкоголя, но она наивно надеялась, что, став главой семьи, благоверный кардинально изменится. Однако зря! Ее Алексей не считал водку помехой семейным отношениям и работе, поэтому принимал на грудь часто и помногу. Из-за этого он то и дело не являлся на работу, за что его в конечном итоге попросили со стройки. Леша не отчаялся и вскоре нашел себе новое место.

Так продолжалось довольно долго. Алексей менял рабочие места как перчатки, тогда как Леся трудилась в одной и той же школе. Периодически она его выгоняла к маме, но неизменно принимала обратно, потому что не чужой и без жены пропадет. А Мишка рос, поражая всех любовью к знаниям и способностями к языкам. К девятому классу стало ясно, что ребенок почти гений и его надо готовить к поступлению в МГИМО. Для этого, естественно, нужны были средства – огромные, по меркам Леси, и фантастические, по мнению ее супруга. Пришлось ставить Алексею условие: или он кодируется и начинает нормально зарабатывать, или развод. Алексей, любивший сына и ценивший уют семейного гнездышка, согласился на «завязку».

С того дня у Леси началась новая жизнь. Алексей, злой и молчаливый, стал носить домой столько денег, что хватало буквально на все. Она даже начала откладывать, а он смог взять себе в кредит новую иномарку. Конечно, Лесе не очень нравилось то, что супруг стал угрюмым и поправился на пятнадцать кило, но пусть лучше так, думала она, чем разбитной, подтянутый, но вечно хмельной и безденежный. В общем, Леся была довольна своей новой жизнью, но тут в их дом пришла беда в лице сотрудницы банка, через который Алексей брал кредит на машину. Звали ее Эльвирой, и ей было двадцать пять. Что молодая и вполне привлекательная женщина нашла в вечно угрюмом, вспыльчивом и не шибко красивом Леше, можно было только гадать. Но не это главное. Важнее оказалось то, что Лесин супруг, отвыкший за долгие годы своего пьяно-безработного существования от внимания представительниц слабого пола («синеглазки» не в счет), так быстро отреагировал на заигрывания Эльвиры, что ушел из семьи через месяц после знакомства с ней. Но ладно бы ушел, объяснив жене причину, – так нет! Придирался к мелочам, высасывал из пальца проблемы, кричал, что его не понимают, а перед тем, как стащить в свою новую машину чемоданы, бросил Лесе: «Давай немного поживем отдельно!» Леся, решив, что у Леши кризис среднего возраста – рановато, конечно, но ведь все люди разные, – смирилась с мужниным решением и стала ждать, когда же он образумится.

Шли недели. Одна, две, три… Вот и месяц с того момента, как Леша выехал, миновал. Леся начала терять терпение. Сколько можно жить отдельно? Отдохнули друг от друга, и хватит…

Мишка все это время виделся с отцом, но не очень часто – раз в неделю вместе в тренажерный зал ходили, только и всего. Леся попросила сына узнать у папы, когда он вернется. И тут Мишку прорвало: он рассказал матери, что у Леши есть другая женщина, с которой он все это время живет. Леся, воспринимавшая мужа, как мультяшный Матроскин пса Шарика («Мы его, понимаешь, на помойке нашли, отмыли, отчистили…»), сначала не поверила своим ушам. Как это Лешка живет с другой? Да быть такого не может! Кому он нужен?..

Но оказалось, что нужен. И не только в качестве сожителя, но и законного супруга. Леша первым подал на развод, и Леся, естественно, не стала возражать. Когда брак был расторгнут, бывшие супруги начали новую жизнь. Леша женился на своей Эльвире и зачал ей ребенка, а Леся…

Леся осталась в гордом одиночестве. Романов на стороне она себе за годы брака не позволяла, поэтому даже для души у нее никого не было. Про тело вообще речи не шло – кроме Леши, у нее мужчин не было, поэтому начинать с кем-то было страшно. Да и не с кем, если уж начистоту!

И уж коль в личной жизни ничего нового не ожидалось, Леся решила сменить хотя бы поле деятельности. Школа давно ей опротивела (особенно директриса), и новая работа была бы как нельзя кстати. Тем более сын поступил-таки в МГИМО и по осени собирался переезжать в столицу.

Работу Леся искала долго. Все лето моталась по собеседованиям, пока не наткнулась на то самое объявление в газете. Вернее, первой его обнаружила не она, а Катенька. Леся столкнулась с ней у почтовых ящиков, и Одинокова сунула соседке под нос объявление, сообщив, что сейчас же пойдет и позвонит по указанному телефону, потому что давно ищет новую работу. Леся решила последовать ее примеру. И в результате им обеим назначили встречу, а впоследствии приняли в штат.

В общем, новое место Леся нашла с подачи Одиноковой. Но это еще не все! К решительным действиям по устройству личной жизни ее подтолкнула та же Катерина.

Когда сын уехал, Леся почувствовала себя очень одинокой. Не спасало даже то, что работа отнимала почти все время и скучать особо было некогда. Но ведь это в будни! А что делать одинокой женщине в выходные, в праздники? На носу Новый год. Сын останется в столице, сестра уедет за границу на все рождественские каникулы – с кем же Лесе его отмечать? С замужними подружками, в кругу их семей? Или с незамужними, сбившимися в стайку? Не вдохновляло ни то, ни другое. Хотелось вдвоем с мужчиной. Как в «Иронии судьбы», только без появления в доме пьяного незнакомца. Она бы приготовила заливную рыбу (да не в пример Наде – замечательную), а приглашенный кавалер (внешне он может быть похож на Ипполита – ей нравились высокие интеллигентные брюнеты) подарил бы французские духи. Хотя лучше что-нибудь менее тривиальное, например, красивую фетровую шляпку…

В общем, Лесе ужасно захотелось обзавестись кавалером. И она решила действовать – по примеру Кати разместить на одном из сайтов знакомств анкету с самой удачной своей фотографией. Одинокова ухажеров именно там находила. Правда, все они оказывались женатыми, но для той самым важным критерием было не отсутствие супруги, а наличие хорошей машины, но тут, как говорится, каждому свое. Лесе, например, было без разницы, на чем мужчина приедет на свидание: на «Жигулях» или «Лексусе». Да хоть бы и пешком пришел, лишь бы человек хороший. И холостой! С женатиками она твердо решила не связываться, еще когда ее супруга увела из семьи та самая Эльвира.

В общем, Леся разместила анкету. В цели знакомства указала «любовь, отношения, брак, создание семьи», а к кандидату предъявила следующие требования: «Возраст от 35 до 50, не обремененный семейными узами, если пьющий, то в меру, умный, воспитанный, твердо стоящий на ногах». То есть ничего запредельного! Ни виллы на Канарах, ни «Майбаха», ни ученой степени, ни директорского кресла, ни мускулатуры Шварценеггера или лица Джорджа Клуни она от соискателя не ждала! Но, даже несмотря на вполне скромные требования к кавалерам, откликнулись на ее призыв немногие.

Первым, кто написал Лесе, стал гастарбайтер с трудно запоминающимся именем, ищущий женщину с квартирой, в которой он мог бы поселиться. Вторым – турок Ахмед, приглашающий на отдых в Анталию. Третьим – юноша, мечтающий расстаться с невинностью. Пятым, шестым и десятым оказались женатые мужчины, ищущие идеальных любовниц, а именно: одиноких, страстных, все понимающих женщин, согласных на редкие свидания в удобное время, с квартирой или хотя бы местом для встреч. Леся на эту роль плохо подходила, хоть и жила одна, поэтому всем сразу отвечала отказом.

Когда первая волна страждущих схлынула, начали одолевать «мозгоклюи» – виртуальщики, которым нечего делать в рабочее время. Их Леся тоже отмела, поскольку жалела время на пустую болтовню.

Так в бесцельном поиске прошло две недели. Леся уже отчаялась найти на сайте хоть кого-то, заслуживающего внимания, когда ей написали сразу трое интересных мужчин. Пообщавшись с ними в Сети, Леся решилась на встречу в реале.

Первое свидание состоялось с самим Джеймсом Бондом. Мужчина, имеющий сей ник, судя по анкете, был холост, хорошо обеспечен, спортивен и лишен вредных привычек. «Но в обществе такой прекрасной женщины, как вы, я могу выпить бокал мартини с кубиком льда и двумя оливками», – писал он Лесе, и она млела от его галантности и грамотного построения фраз. Вот только отсутствие в анкете Бонда реального фото ее напрягало. Лицо Шона Коннери она и так прекрасно знала, а вот физиономию своего интернет-знакомца увидеть бы не отказалась. Но Бонд категорически отказался прислать фотографию на электронный адрес, зато очень хорошо себя описал: «Двухметровый брюнет с голубыми глазами и мужественной ямкой на подбородке». К ямкам Леся относилась равнодушно, а вот высокие темноволосые мужчины ее всегда привлекали. Поэтому она решилась на свидание!

В назначенный час она стояла на главной площади города возле памятника Пушкину (не думала она, что возле него до сих пор назначают свидания), замерзая в легких сапожках и кожаном плащике, – привычный пуховик и замшевые ботинки были отвергнуты по причине их полной асексуальности, а норковую шубу было жалко мочить под мокрым снегом. Именно он, этот мерзкий жидкопад, напрягал Лесю больше, чем холод. Из-за него ее тщательно нанесенный макияж расплывался, а легкомысленные кудряшки сбивались в пук, который мама-покойница называла «вшивым домиком». Леся пряталась за постамент и все смотрела на тормозящие неподалеку машины, в надежде, что из одной из них наконец появится Бонд.

– Здравствуйте, сударыня! – услышала Леся за своей спиной и обернулась. – Простите, что опоздал, я не рассчитал время.

– Вы кто? – удивленно спросила Леся, смерив незнакомца взглядом.

– Бонд. Джеймс Бонд, – ответил он и чуть склонил голову, точно так же, как Шон Конери в известных фильмах об агенте 007. Жест получился похожим, да вот только во всем остальном мужчина был прямой противоположностью Джеймсу Бонду в любом, даже самом неудачном исполнении. И причиной тому послужило не то, что брюнетом новый знакомец был только над ушами и чуть выше шеи (Леся подумала, что уместнее было бы сбрить эти жалкие остатки растительности и наречь себя Вином Дизелем), и не субтильная, далеко не спортивная фигура… Дело в том, что перед ней стоял совершенно невзрачный, зажатый, аккуратно, но очень скучно одетый мужчинка, единственным достоинством которого был его высокий рост.

– Но если желаете, можете называть меня Васей, – сказал «Бонд», заполнив своей репликой затянувшуюся паузу. – Это мое реальное имя. А каково ваше? Не Леся ведь?

– Леся, – ответила она. – В смысле, Олеся.

– Очень приятно, Олесенька, – прожурчал Вася. – А теперь, когда мы познакомились, а главное – произвели друг на друга приятное впечатление, предлагаю прогуляться.

– Прогуляться? – переспросила Леся, решив, что ослышалась.

– Совершенно верно. Побродить по старым улочкам, поговорить.

– В такую погоду? – ужаснулась Леся, продрогшая до такой степени, что уши стало ломить. – Может, лучше посидим в каком-нибудь кафе?

– Лесенька, о чем вы, какое кафе? Там вас отравят! Я никогда не хожу в такие заведения. Опасаюсь за свое пищеварение.

– Ну, хорошо, тогда давайте просто посидим в вашей машине.

– У меня нет машины. Я пришел сюда пешком.

Леся припомнила анкету Бонда. Кажется, в графе «Автомобиль» она видела «Мустанг».

– Издалека? – полюбопытствовала Леся.

– Да нет, я рядом живу, всего в трех кварталах.

«Ничего себе рядом! – присвистнула она мысленно. – Да он топал не меньше сорока пяти минут!»

– А почему вы не поехали на автобусе? – задала резонный вопрос Леся.

– Я стараюсь не пользоваться общественным транспортом без острой необходимости.

– Что, это тоже вредно?

– Это неэкономно, – назидательно проговорил он, а Леся окончательно уверилась в том, что относительно «хорошо зарабатываю, обеспечен» ее жестоко обманули.

Но гулять с Бондом она все же пошла. Неудобно было отказывать.

Василий оказался довольно приятным собеседником. Несколько занудным, но интересным. Было ясно, что он очень много читает, поэтому может поддержать разговор практически на любую тему. Единственное, в чем он оказался абсолютно несведущим, так это в отношениях полов. Иначе говоря, то, что другие знали о женщинах из личного опыта, он почерпнул только из литературы.

В свои неполные сорок Вася имел за плечами лишь один неудачный роман. До армии он встречался с девушкой, намеревался на ней жениться, но та, пока он служил, переехала жить в другой город – и отношения прервались. Конечно, Вася мог бы отправиться за избранницей, и она призывала его сделать это, но «Бонд» не решился. То ли не сильно любил, то ли сильно трусил.

Сразу после армии Вася устроился на работу и поступил на заочное отделение политехнического института. С тех пор прошло почти двадцать лет, и все эти годы Васю занимала только работа и учеба. Окончив институт, он сразу поступил в другой и стал получать второе высшее, успевая при этом посещать курсы повышения квалификации и всевозможные кружки. Леся тянущихся к знаниям людей уважала, но не очень понимала, зачем Васе два диплома, если он как работал, так и работает электриком. Даже от бригадирства отказался, побоявшись ответственности.

Не женился Вася, как Лесе думалось, по той же причине. Сам считал, что просто не встретил свою половинку:

– Я, Лесенька, все годы ждал, когда она, моя вторая половинка, войдет в мою жизнь, – делился с ней Вася, легко перешагивая через лужи и не забывая помочь Олесе их обойти. Галантности «Бонду» было не занимать! – И только недавно понял, что эдак могу до конца своих дней ждать и так холостяком и умереть. Судьбу свою искать надо!

«Поздновато понял, – не без ехидства подумала Леся, но тут же себя одернула: – Хотя кто бы язвил… Сама-то тоже хороша! Если бы в молодости по залету замуж не вышла, может, так же, как Бонд, одна бы век коротала. За годы супружества ведь ни разочку ничего похожего на роман, пусть и платонический, не пережила. Тогда как другие и поклонников имели, и любовников! Одна я монашествовала… Дура!»

Так Леся себя часто ругала, да только толку от этого не было никакого, поэтому в последнее время она запретила себе самобичевание и начала по примеру героини фильма «Самая обаятельная и привлекательная» заниматься аутотренингом. Правда, он пока тоже не помогал, но Леся не сдавалась.

– И вот разместил я анкету на сайте, – продолжал Вася, усадив даму на лавочку автобусной остановки, чтобы она передохнула. – Написал в ней все по-честному. Фото свое выложил. И что ты думаешь? Кому ни напишу, все либо хамят, либо не отвечают даже на приветствие. Только одна женщина откликнулась, но мы с ней друг другу не подошли.

– Почему? – заинтересованно спросила Леся.

– По гороскопу. В анкете она неправильную дату рождения указала, и получилось, что она Скорпион. Скорпионы мне очень подходят. Я ищу именно Скорпиона. Ну или хотя бы Близнецов. А она Овном оказалась.

Тут Лесе стало ясно, чем она Васю привлекла. Но он, точно прочитав ее мысли, тут же опроверг их:

– Ты не думай, что ты мне только этим понравилась. Я как твою фотографию увидел, сразу понял – порядочная, умная, интересная женщина. А не какая-то там профурсетка! Ты не представляешь, какие нынче барышни! Всех только деньги интересуют. Приглашаешь на свидание, а они сразу – в какой ресторан пойдем? Да они вообще представляют, сколько там стоит ужин? Четверть моей зарплаты!

– А может, не стоило писать в анкете «хорошо зарабатываю, обеспечен»? – осторожно спросила Леся. – И про «Мустанг» врать…

– Но это же просто шутка. Разве мужчина с такими данными искал бы себе женщину на сайте?

В его словах был резон, поэтому Леся закрыла эту тему и завела разговор о литературе. Вася живо откликнулся на ее предложение рассказать о своей любимой книге, и последующие полчаса (ровно столько было до ее дома) они обсуждали достоинства романа Маркеса «Сто лет одиночества», о котором оба были самого высокого мнения.

За беседой время пролетело быстро, и расстояние, казавшееся Лесе огромным, было преодолено без особых проблем. Естественно, сапоги были сплошь заляпаны грязью, макияж поплыл, а волосы напоминали уже даже не вшивый домик, а копну подгнившего сена, но это Олесю мало заботило. Она понимала, что Вася совсем не тот мужчина, с которым она хотела бы связать свою судьбу, а коль так, какая разница, нравится она ему внешне или нет? Больше все равно не увидятся! Вася ведь наверняка испытывает к Лесе те же чувства, что и она к нему: поболтать приятно, но не более…

Однако оказалось, что Олеся ошиблась!

– Спасибо за прекрасный вечер, – сказал Вася, подводя даму к подъездной двери. – Я давно так здорово не проводил время. Ты удивительная женщина, и я очень хочу увидеться с тобой вновь.

– Опять гулять будем? – хмыкнула Леся.

– Если есть желание, то да. Но я предлагаю сходить в краеведческий. Всю следующую неделю у них бесплатный вход.

Леся сначала хотела ответить отказом, но потом подумала, что поход с Васей в музей гораздо лучше одиноких посиделок перед телевизором, и дала согласие на второе свидание.

Следующим, с кем Леся пересеклась в реале, был мужчина с ником Клим.

У этого про «хорошо зарабатываю, обеспечен» в анкете не было ни слова. Там вообще оказалось очень мало информации: рост, возраст и семейное положение – холост. Когда Леся спросила, почему Клим так скрытен и как его на самом деле зовут, он ответил: «Обо всем при встрече, а имя настоящее». Леся против встречи ничего не имела, но хотела для начала увидеть фото потенциального кавалера. В своем требовании Леся была тверда, как скала, и Клим, хотя и долго сопротивлялся, все же кинул его на электронный адрес. На снимке оказался очень приятный мужчина примерно ее возраста, запечатленный на морском берегу. Фигура Клима Лесе понравилась. Не толстый, не худой, а, как Карлсон, в меру упитанный – небольшой животик его не портил, а придавал уютности образу.

Встречу Леся назначила неподалеку от своего офиса. Клим хотел подкатить на своем джипе прямо к крыльцу, но она решила не рисковать. Вдруг окажется, что у кавалера не джип, а «Запорожец», и как она в этом случае будет выглядеть? За Катей на шикарных иномарках приезжают, а за Лесей на чуде советского автопрома? Нет уж! Если в такое и садиться, то подальше от глаз сослуживцев!

Когда Леся подошла к назначенному месту, то несказанно удивилась, что там стоял джип. Черный «Лендкрузер» сверкал своими литыми дисками и помигивал лампочками на огромных зеркалах. Леся осторожно подошла к машине и приблизила лицо к непроницаемо черному стеклу. Что, если внутри не Клим? Вдруг машина принадлежит другому человеку, а она уж размечталась?

– Привет, красавица! – услышала Леся приятный мужской голос за спиной и сразу его узнала. С Климом она дважды разговаривала по телефону, и это был он. – А я в ларек бегал за сигаретами…

Леся обернулась и увидела перед собой незнакомца. Он был низок, толст, небрит, а на мятых брюках красовались разномастные пятна.

– Простите, – пролепетала Леся. – Мы разве знакомы?

– Здрасте, приехали, – с усмешкой проговорил незнакомец голосом Клима. – Мы ж с тобой полчаса назад по телефону разговаривали и договорились встретиться на этом самом месте.

– Вы Клим?

– Ну да!

Леся с сомнением посмотрела на кавалера. Не может быть, что это Клим! Тот был в меру упитанный, а этот… Да и возраст у стоящего перед ней мужчины зашкаливал за полтинник, а Леся ожидала увидеть сорокалетнего парня. Выходит, не он? Но черты лица вроде похожи…

– Фотка старая, – открыл ей глаза на странные метаморфозы Клим. – Вот ты меня и не узнаешь…

– И как давно она сделана? Лет десять назад?

– Примерно, – улыбнулся он, сверкнув золотыми коронками. – Мне на ней лет тридцать.

– А сейчас?

– Сорок, – пожал плечами он. – Я ж в анкете возраст указал, чего ты спрашиваешь?

– В анкете ты и рост указал – сто семьдесят пять сантиметров, – не сдержалась Леся. – Но ты… Ты ниже меня!

– И что? Мы ж с тобой по улицам не ходить, а ездить будем, а машина у меня большая. – Он открыл дверку своего «танка» и скомандовал: – Запрыгивай!

Леся, помявшись немного, забралась в салон. Клим, кряхтя, взгромоздился на водительское сиденье и спросил:

– В какой ресторан двинем?

Вспомнив слова Васи, Леся запротестовала:

– Зачем же сразу в ресторан? Там же ужин стоит, как… Как четверть зарплаты электрика.

– Ну, я-то, слава богу, не электрик, – хмыкнул Клим. – Поэтому предлагаю завалиться в «Патио».

Леся знала этот ресторан, он был самым пафосным в городе. Катю ее кавалеры туда пару раз водили, и Одинокова рассказывала, какой там фейсконтроль на входе.

– А нас туда пустят? – робко спросила Леся у своего потрепанного, помятого, неряшливо одетого кавалера.

– Почему нет?

– Да там, я слышала, предусмотрен дресс-код… – Она еле сдержалась, чтобы не покоситься на его отвратительного вида штаны.

– Не парься, ты нормально выглядишь, – заявил Клим и завел мотор.

До ресторана они доехали минут за пять. Клим гнал так, что машина чуть ли не взлетала. При этом он вел джип одной рукой, а во второй у него была зажата сигарета, да еще и сотовый телефон: он одновременно курил и писал кому-то сообщение.

Из машины Леся выбралась, покачиваясь, но к дверям ресторана двигать не торопилась. Все равно ведь не пустят! Поэтому она осталась у джипа, делая вид, что поправляет прическу, глядя в зеркальное стекло авто. Каково же было ее удивление, когда швейцар распахнул перед Климом дверь и учтиво поклонился, впуская его внутрь. Но, как впоследствии выяснилось, в этом не было ничего странного. Клим являлся постоянным клиентом «Патио», и его там знали все: от администратора до официантов.

Ужин прошел довольно мило. Кормили в ресторане отменно, а Клим на цены не смотрел, заказывал все самое лучшее. Так что удовольствие от еды Леся получила огромное. От беседы тоже получила, но меньшее – она велась на темы, далекие от ее интересов: курсы валют, процентные ставки по кредитам и цены на лес – у Клима было несколько лесопилок и деревообрабатывающее производство. А вот манеры кавалера привели Лесю в ужас: Клим чавкал, ронял куски пищи себе на брюки (и к старым пятнам прибавилась парочка новых), громко сморкался, а руки вытирал скатертью. Аппетит у Клима был зверским. Он слопал такое количество еды, что ею можно было накормить семью из пяти человек. Сметая с тарелок пищу и подбирая подливку хлебушком, он приговаривал: «Хорошо, что нам, мужикам, не обязательно себя ограничивать. Это вам, женщинам, надо фигуру блюсти, чтоб товарный вид не терять, а мы в любом виде хороши…»

Леся была с ним категорически не согласна, но в спор не вступала. Тем более ей стало ясно, почему у Клима закрепилось такое мнение. Пока они сидели за столом, две очень юные официантки строили Лесиному спутнику глазки. Понятно, что их привлекла не внешность Клима и не его безупречные манеры, а платежеспособность, но ему, похоже, было все равно, чем вызван интерес барышень к его персоне. Обращают внимание, и хорошо!

– С женщинами у меня никогда проблем не было, – делился с Лесей Клим. – С тех пор, как три года назад развелся, один не оставался. И всегда девушки сами проявляли инициативу. И знакомились со мной первыми, и вещи в мою квартиру перевозили до того, как я им это предлагал. Девчонки все как на подбор. Молоденькие, стройные, хорошенькие… Да только дуры! Уставал я от них быстро. Вот и решил с женщиной постарше отношения построить. Из-за этого на сайт и вышел.

– И со сколькими уже успел познакомиться?

– Со многими, но ты больше остальных понравилась. – И он потрепал по руке.

У Леси тут же сердце ушло в пятки. «Сначала ручку погладит, потом коленку, а там, чего доброго, под юбку полезет!» – запаниковала она. Но Клим успокоил:

– Ты не думай, что я тебя сразу в постель потащу. Я не из тех, кто требует расплаты за ужин. Вот узнаем друг друга получше, и тогда…

Леся за это готова была расцеловать Клима в небритые щеки. Он вообще стал ей гораздо больше нравиться после слов «узнаем друг друга получше» и двух фужеров вина. Хороший же мужчина. Не жлоб. И в интеллекте не откажешь. А что толстый и ростом не вышел, так ерунда это. Тем более вес можно согнать. А уж одежду в божеский вид привести и того проще. Другое плохо: не тянуло Лесю к Климу. Совсем не тянуло. Но она решила для себя так: пока с сексом не торопят, будем общаться, глядишь, за это время хоть что-то шевельнется.

После ресторана Клим отвез Лесю домой. Из машины выбраться не помог, но ручку на прощание чмокнул. Поднимаясь на свой этаж, Олеся размышляла о том, кто из двух кавалеров ей больше по душе. Вася был интереснее, опрятнее, культурнее и выше, но с большими странностями. Клим потрепан, толст и мал ростом, зато щедр и семейный опыт имеет. Ни один из мужчин Лесю не зацепил, но ведь надо кого-то выбирать, коль наметила встречать Новый год в мужской компании, а не в гордом одиночестве.

«Ладно, вот завтра еще с одним встречусь, тогда и решу!» – подвела итог своим размышлениям Леся.

Третьего, и последнего, из приглянувшихся ей мужчин звали, как бывшего мужа, – Алексеем. Он был младше Леси на пять лет, и это ее несколько смущало, тогда как Алексея совсем нет. Он уверял Олесю в том, что такая ничтожная разница в возрасте не может помешать отношениям. «Тем более, – писал он, – выгляжу я старше своих лет». В подтверждение этому Леша прислал фотографию, на которой был изображен очень приятный мужчина с вьющимися светлыми волосами и голубыми глазами, чем-то похожий на Есенина. Выглядел он как раз на тридцать, и никак не старше, но Леся уже фотографиям не верила. Поэтому на следующий день она подошла к белой «семерке», в которой сидел кавалер, с некоторой опаской, а в салон заглядывала настроенная на разочарование.

В машине сидел приятный молодой мужчина, лицо которого она сразу узнала. Это был Алексей. Тот самый Алексей, с которым она переписывалась. Не постаревший, не потолстевший, а именно такой, как на фото, похожий на Есенина. Облегченно выдохнув, Леся открыла дверку и уселась на пассажирское сиденье.

– Привет, – поздоровался с ней Леша, вжимая педаль газа в пол. – Отлично выглядишь.

– Ты тоже, – откликнулась Леся. Ей на самом деле понравился ее новый знакомый. Конечно, не так чтобы очень, но уже тот факт, что фотография соответствовала действительности, ее порадовал. – Куда едем?

– Покатаемся?

Что ж, Леся была не против автомобильной прогулки!

– Прислушайся к звуку, – сказал он, выруливая на шоссе. – Чувствуешь, как мотор работает?

Леся кивнула. Двигатель на самом деле работал тихо. Но кого этим удивишь?

– Просто музыка, – поцокал языком Леша. – Знаешь, как я эту машину покупал? Сейчас расскажу…

Последующие двадцать минут Леся слушала совершенно не интересную историю о том, как Леша отыскал на авторынке неприметный с виду «жигуленок», оказавшийся впоследствии такой замечательной машиной, что никакие «Мерседесы» да «Ауди» не годились ей в подметки, вернее, покрышки. Насилу дослушав, Леся стала расспрашивать нового знакомого о личном: где работает, с кем живет, был ли женат. Но Леша, хоть и отвечал совершенно искренне (старший мастер на заводе, с родителями, был, развелся пять лет назад), быстро перевел разговор на свою любимую автомобильную тему.

Через час стало совершенно ясно, что она не просто любимая, а единственная. Имея отличное образование, Леша оказался невежественнейшим человеком. То есть он хорошо разбирался в технике и электронике, но в литературе, живописи, политике и даже спорте не ориентировался совсем. Его это не интересовало, и Леша не считал нужным читать художественную литературу или ходить в театры и кино. На вопрос: «У тебя есть настольная книга?» – Леша без иронии ответил: «А как же! «Инструкция к «ВАЗ 2107». Все свободное от работы время он проводил в гараже, чиня то свою «семерку», то автомобили знакомых. Жена из-за этого от него и ушла. Но, как думалось Лесе, Леша не только не расстроился, но и не сразу это заметил.

Но в целом он был мужчиной очень неплохим – был спокойным, доброжелательным и не наглым, не имел вредных привычек. В принципе он Лесе понравился, и, когда Леша спросил: «Еще встретимся?» – она утвердительно кивнула.

Следующую неделю все три «жениха» исправно звонили и звали на свидания. Леся каждому давала надежду, но ничего конкретного не обещала. Она так и не решила, кого из троих выбрать, а одновременно встречаться с несколькими мужчинами считала некрасивым, если не сказать – аморальным. «Дура ты, Леся! – поставила ей диагноз Катя, когда узнала о терзаниях коллеги. – Аморально спать сразу с тремя мужчинами. А встречаться – нормально. Тут главное, чтоб они не столкнулись, а то все трое тебя бросят, и придется начинать поиски заново!»

Но Леся, хоть и считала Одинокову большим специалистом по амурным делам, к ее мнению не прислушалась. Второе свидание предполагает уже более тесное общение, то есть короткие объятия и поцелуй на прощание, так что ж ей теперь, со всеми тремя обниматься и целоваться? Нет уж, увольте!

Ждать, когда барышня созреет, мужчины устали и решили взять ее «штурмом». Первым ринулся в бой Клим. Подкатил к зданию ее фирмы и, когда Леся вышла, посигналил. Одинокова, выходившая на улицу вместе с коллегой, завистливо присвистнула, увидев машину Клима. В Лесе тут же проснулась спавшая доселе гордыня. «Получи, фашист, гранату!» – воскликнула она мысленно и, небрежно помахав Одиноковой, зашагала к джипу.

Клим был, как и в прошлый раз, небрит, и на штанах (уже других) красовались привычные жирные пятна. Он встретил Лесю фразой:

– Привет игрокам общества «Динамо»!

Не поняв юмора, она спросила:

– С чего ты взял, что я занимаюсь спортом?

Клим засмеялся, но объяснил:

– Женщин, которые мужчину кормят обещаниями скорой встречи, а сами и не думают об этом, динамистками называют!

Леся смутилась и залепетала что-то оправдательное, но Клим ее перебил:

– Ты уже спланировала, как будешь отмечать Новый год?

– Пока нет.

– Поехали со мной в загородный клуб? Заезд 31-го. Катание на лошадях, санках, сноубордах. Ночью в ресторане встретим Новый год. Потом салют. Утром банька, бассейн. Потом лыжи… Короче, будет весело!

Звучало заманчиво! Да вот только между салютом и банькой что? Ночь в двухместном номере! И это было уже совсем не так заманчиво.

– Можно я подумаю? – жалостливо проговорила Леся. – До завтра? А лучше до двадцать девятого? А то у меня сейчас на работе аврал, голова другим занята…

– Можно, – милостиво ответил Клим. – Но сегодня с тебя чай! Смотри, какой я торт купил. – Он кивнул на заднее сиденье, где красовался огромный бисквит в пластиковой коробке.

Отказать Климу Леся не смогла, пригласила в гости. Пока они пили чай с тортом, Леся рассказывала кавалеру о своих планах относительно покупки квартиры для сына. Клим ее в этом поддержал и пообещал найти хорошего риелтора. Покушав, он попрощался и ушел. А когда за ним закрылась дверь, затренькал Лесин сотовый. Звонил, как ни странно, другой кавалер – Алексей.

– Привет, – поздоровался он. – А ты сейчас где?

– Дома.

– Как хорошо, я как раз у твоего подъезда, в гости не пригласишь?

– Зачем это?

– Хочу предложить тебе кое-то…

– Кое-что? – опасливо переспросила Леся.

Катя так часто рассказывала ей, что мужчины начинают к ней приставать уже на первом свидании и еще до того, как она успевает доесть салат, что Леся постоянно ждала подвоха.

– Да это насчет Нового года. Меня друзья пригласили к себе, а одному идти не хочется. Пошли со мной?

– Давай за чаем это обсудим? У меня и торт есть.

Леша вскоре поднялся в квартиру, вручил Лесе шоколадку и принялся разуваться. Левый ботинок он снял без проблем, а вот со вторым пришлось помучиться: молния разошлась и не расстегивалась. Это было неудивительно – башмаки поражали ветхостью и немодным дизайном. Леся уже не думала, что в таких ходят мужчины младше шестидесяти.

– Можно я обутый пройду? – попросил Леша. – А с молнией потом дома разберусь.

– А не лучше ли сейчас молнию выпороть, а ботинки дома выкинуть? – предложила Леся.

– Ты что! – запротестовал Алексей. – Они еще хорошие, я их всего четыре года ношу.

– Всего?

– Ну да. Я обычно одежду и обувь лет по пять-семь ношу. Пока не придет в негодность. Я за модой не гонюсь, и на барахло мне денег жалко. Уж лучше новые чехлы для своей ласточки куплю. Или глушак новый. Гоночный… Знаешь, какой у него звук? – Он тщательно вытер подошву ботинка и зашагал в комнату, слегка прихрамывая из-за небольшого каблучка. – А молнию я сделаю – у меня все ж таки высшее техническое образование…

Потом они пили чай и разговаривали. Леся опять не удержалась – рассказала Леше о своих планах. А вот когда разговор зашел о праздновании Нового года, она перестала быть столь разговорчивой. И все потому, что не знала, чье предложение принять, и хотела все взвесить, оставшись наедине с собой. Выпроводив «Есенина», она приготовилась предаться раздумьям, как вновь затрезвонил сотовый. «Бонд», – подумала Леся и не ошиблась.

Вася так же, как и двое других, пришлепал к ней с предложением совместно встретить праздник. Только в отличие от остальных явился на своих двоих (поэтому и припозднился) и с пустыми руками. Зато программу предложил замечательную: филармонический концерт 31-го днем, затем посещение катка – для Леси он достал из сарая свои школьные коньки, – после приготовление шашлыков за его домом, там как раз лесопосадка, и встреча Нового года в дружной компании его соседей.

Васе Леся ответила тем же, что и остальным, – попросила позвонить двадцать девятого.

Когда за последним гостем закрылась дверь, Олеся села думать думу, но ее прервали. Это была не кто иная, как Катерина.

– Какая ты скрытная, Леся, – налетела она на соседку, едва переступив порог. – Завела себе крутого перца и молчок! А ну рассказывай…

И Леся рассказала. Обо всем. Выслушав ее, Катя фыркнула:

– И нечего тут думать, езжай с Климом!

– Но он меня не привлекает физически…

– А кто тебя привлекает?

– Если выбирать из этих троих, то Леша… Но Вася… С ним было бы интереснее… И на сексе он точно настаивать не будет.

Катя только покачала головой.

– А ты с кем отмечаешь? – спросила у нее Леся.

– Одна, – ответила Катя. – Дома буду телик смотреть.

– Как одна? Почему одна? У тебя же столько поклонников…

– Поклонников полно, да все женатые! – Она погрустнела, и Леся решила предложить ей чаю с тортом, чтобы поднять настроение.

Девичьи посиделки закончились за полночь, и Леся, перемыв чашки, сразу улеглась спать.

Утром вскочила как ошпаренная и помчалась на работу. А так как на автобус она опаздывала, то кошелек доставала из сумки на бегу. Вот тогда-то, как Леся решила, ключи и потеряла. Ибо, вернувшись с работы, уже их не обнаружила…

И вот теперь оказалось, что связка не была утеряна – ее украли. Либо Клим, либо Леша, либо Вася, больше некому! Пока она чаек для одного из них заваривала, он в сумке рылся. Позарился на квартирные денежки. «Только откуда узнал, где я их храню? – подумала Леся, но тут же самой себе ответила: – Да я сама глазами и показала! Когда начала рассказывать о своих планах, неосознанно бросила взгляд на бар. Я так в школе врунов вычисляла. Спросишь: где дневник? А ученик – не знаю, но сам зырк на сумку со сменной обувью…»

Леся горько вздохнула и поплелась к телефону. Все равно надо в милицию звонить, другого выхода-то нет…

Вдруг затренькал мобильный, и Леся, вздрогнув, поднесла его к уху.

– Привет! – услышала она бодрый голос Клима. – Как поживаешь?

– Нормально, – машинально ответила Леся.

– Насчет Нового года решила?

Леся молчала. Она думала о том, что вором мог быть именно он – Клим. Хотя как раз его представить «домушником» было сложно. Человек при деньгах, зачем ему?

«А если деньги именно оттуда? – осенило вдруг Лесю. – Что, если он не предприниматель, а вор? – И тут же возразила себе: – Но в этом случае он бы не звонил мне сейчас! Или наоборот – ему это для алиби нужно?»

Вконец запутавшись, Леся брякнула:

– А приезжай ко мне в гости! Все и обсудим…

– Хорошо, жди через двадцать минут, я неподалеку.

Приехал Клим ровно в назначенное время. Леся встретила его приветливо, пригласила за стол, напоила чаем (он вновь привез торт, в этот раз медовый), но вдруг схватилась за сердце и прошептала:

– Колет что-то…

Клим всполошился, вскочил и спросил озабоченно:

– Что надо делать?

– Таблетку дай, я ее под язык положу, и все пройдет!

Кавалер заметался по комнате, вопрошая:

– Где аптечка?

Но так ее и не найдя, он сунул Лесе остывший чай, и ей полегчало.

– Все, – сказала она облегченно. – Прошло. А теперь я хочу отдохнуть… Ты не обидишься, если я попрошу тебя уйти?

Клим помог Лесе улечься и покинул ее дом. Едва за ним захлопнулась дверь, как она вскочила и схватилась за телефон. Спектакль с приступом был разыгран намеренно. Она надеялась поймать Клима! Коль вор именно он, то где находится аптечка, должен знать.

Но он не знал. Или очень правдоподобно играл! В актерские способности Клима Лесе не очень верилось, поэтому она позвонила Васе. Договорившись с ним о встрече, она тут же набрала номер Алексея. Пока «Бонд» доберется до нее на своем воображаемом «Мустанге», она успеет принять «Есенина».

Когда Алексей прибыл, Леся разыграла тот же сценарий. И вновь кавалер повел себя не так, как ей думалось, – ничем не выдал своей осведомленности относительного того, где в ее доме хранится аптечка. Выходит, вор не Леша? Но на эту роль он подходил больше остальных: на те деньги, что пропали из бара, можно было купить тысячу чехлов, сотню глушаков и две очень хорошие машины.

«Что же получается? – размышляла Леся. – А получается, что вор Вася. Да только куда ему столько денег? Ему же для полного довольства жизнью достаточно тысяч десяти. И не долларов, рублей. Шиковать он все равно не привык… Большие деньги сведут его с ума! А коль так – будем спасать!»

Разыграв третий акт своей трагедии, Леся впала в уныние. Вася, как и остальные, повел себя так, будто о местонахождении аптечки знать не знает. Леся, пребывая в уверенности, что вор именно он, в судорогах забилась, а затем потеряла сознание. Но даже будучи убежденным, что хозяйка квартиры в отключке, Вася не полез в бар, а продолжал носиться по квартире, вываливая содержимое ящиков и плаксиво причитая.

Пришлось Лесе над ним сжалиться и изобразить чудесное исцеление. Потом она пообещала встречать Новый год с Васей, но тот почему-то не обрадовался.

– А знаешь… – промямлил он, торопливо обуваясь. – Я, наверное, уеду. Так что все отменяется. Меня бабушка к себе зовет. Она, как и ты, сердечница. И я, пожалуй, лучше к ней… Дешевле будет! Да и спокойнее – бабуля знает, где у нее таблетки…

И вылетел за дверь.

Оставшись в квартире одна, Леся устало села в кресло и с тоской посмотрела на играющую огнями елочку. Послезавтра Новый год, а никакой радости. Деньги пропали, и ни один мужчина ей не приглянулся. Поэтому лучше никого не обманывать и своим настроением другим праздник не портить, а справлять одной…

В дверь позвонили. Леся пошла открывать.

– Привет еще раз! – чирикнула Одинокова. – К тебе можно?

– Заходи…

На Кате был ультракороткий атласный халатик. Повиливая бедрами, она прошествовала в комнату и уселась на диван.

– Ну что решила с Новым годом? – спросила она.

– А ничего… Дома буду, как и ты.

– Тогда, может, вместе?

– Хорошая идея, давай…

И тут вдруг так кольнуло в груди! Леся даже зажмурилась от боли и осела на диван.

– Леся, Лесь! Ты чего? Что с тобой? – услышала она голос Кати. – Голова закружилась, да?

– С сердцем что-то, – прохрипела Леся.

– Ты ляг, ляг… А я тебе сейчас таблеточку… Потерпи… – И бросилась к тому самому ящику, где лежала аптечка.

У Леси боль сразу прошла, и она стала лихорадочно соображать, доставала ли когда-нибудь при Одиноковой лекарства. Выходило, что нет. Те таблетки, которыми она пользовалась обычно, лежали у нее в сумке. А вот о деньгах на квартиру не раз упоминала в беседе за чашкой чая.

– Так это ты, – прошептала она пораженно. – Ты украла мои деньги!

Одинокова, уже готовая открыть ящик, опустила руки.

– Как ты могла, Катя? Я для сына копила, а ты… Зачем?

– Операцию хотела сделать, – всхлипнула та. – Вернее, несколько операций.

– Каких еще операций? Ты что, больна?

– Пластических! Мне уже тридцать семь, у меня морщины и грудь отвисла. А я все не замужем!

– Мне казалось, тебя все устраивает…

– Вот именно – казалось! – зло крикнула Катя. – Я из кожи вон лезу, чтоб вы все так думали! Потому что не хочу, чтоб надо мной за глаза насмехались! Или того хуже – жалели! Мне всегда хотелось, чтоб мне завидовали, понимаешь?

– Нет.

– Да не ври уж! Сама мне про своих кавалеров почему рассказывала? Только не говори, что совета хотела спросить! Уесть меня мечтала! Ткнуть носом в неудачи…

– Нет, ты ошибаешься, – запротестовала Леся, но Одинокова ее словно не слышала:

– Да если б ты повела себя по-другому… Если б не укатила на джипе и не хвалилась передо мной, я бы никогда у тебя ключ не украла… Но ты… Ты меня взбесила. И мне так нужны были деньги, что я не устояла…

– Надеюсь, ты не успела их потратить?

– Не волнуйся, верну… Весь день сама не своя хожу. Совесть мучает… – Она уже не агрессивно, а грустно посмотрела на Лесю и достала из кармана своего халатика конвертик. – Думаешь, я чего пришла-то? Деньги незаметно вернуть. Думала, ты еще пропажу не обнаружила…

Она протянула Лесе конверт и, тяжко вздохнув, побрела к выходу.

– Если тебе так нужны деньги, я одолжу, – крикнула ей вслед Леся.

Но Катя ничего не ответила.

Эпилог

Новый год Леся решила отмечать одна. Запекла утку, сделала традиционный оливье, купила шампанского. Выпив первый фужер за старый год и приняв поздравления с праздником от близких (все звонили заранее, пока сеть не перегружена), Леся заскучала. Когда часы показали одиннадцать пятнадцать, она включила компьютер и зашла на сайт – просто так, от нечего делать – и почти сразу получила сообщение от пользователя под ником Романтик. «Скучаешь? – писал он. – Если да, предлагаю встретить Новый год со мной! Буду ждать тебя у входа в парк культуры с 23.50 до 00.00. Найдешь меня у снеговика, узнаешь по шампанскому в одной руке, мандаринам в другой и маске тигра. Это не шутка. Приходи, я буду ждать именно тебя…»

Прочитав это сообщение, Леся рассмеялась. Нашел дурака за четыре сольдо! Ага, ее он ждет, врун! Как пить дать разослал это сообщение всем женщинам, находящимся в это время на сайте. Чтоб поиздеваться!

«Не пойду я ни в какой парк, – сердито подумала Леся. – И пусть до него ходьбы всего десять минут!»

Выключив компьютер, она вернулась за стол и принялась кромсать утку. Но кусок в горло не лез и на месте не сиделось. Кинув взгляд на часы и отметив, что до Нового года осталось ровно полчаса, Леся спрыгнула с дивана и понеслась в прихожую. Натянув шубу и сапоги, цапнув ключи и сумку, она шагнула к двери, но бегом вернулась в комнату, схватила со стола утку, завернула ее в фольгу, зачерпнула горсть конфет, три яблока, затем метнулась к бару, достала из него последнюю бутылку, все это засунула в пакет и вылетела из квартиры.

К парку вела узкая улочка, и Леся припустила по тротуару, только снег из-под каблуков летел. Она торопилась, чтоб успеть вернуться до боя курантов. Ведь ясно, что никто у снеговика ее не ждет, поэтому надо спешить…

Мужчину в маске тигра Леся завидела издали. На нем был серебристый пуховик, отливающий в свете фонарей, высокие ботинки на шнуровке и огромные пуховые варежки. У Леси были точно такие же в детстве. Мужчина держал в одной «меховой» руке бутылку шампанского, в другой пакет мандаринов.

– Ну наконец-то! – прокричал он. – А я уж думал, ты не придешь!

– А я утку принесла! – невпопад сказала Леся. – Без яблок, правда…

– Это ничего, – хмыкнул он и стянул маску.

Увидев его лицо, открытое, курносое, с ямочками, Леся счастливо рассмеялась. Перед ней стоял именно тот мужчина, с которым ей хотелось бы встретить не только Новый год, но и старость…

К гадалке не ходи

Антонина поднесла ко рту фужер с шампанским и приготовилась сделать глоток, но тут по квартире разнесся такой громкий крик, что она поставила бокал на столик и выбежала в прихожую, чтобы узнать, кто кричал и почему.

Как и следовало ожидать, голосила маменька. Из трех присутствующих в помещении женщин только она могла издавать столь пронзительные звуки. Две остальные были слишком интеллигентны, чтобы орать в гостях. К тому же у одной из них был ларингит, и она могла только шептать. Тогда как маменька орала. И орала так, что остальные женщины зажимали уши ладонями, а находящиеся в некотором отдалении мужчины страдальчески морщились.

– Мама, прекрати! – попыталась урезонить ее Антонина. Но та голосить не перестала, зато сменила репертуар: если до этого она просто кричала «а-а-а», то теперь стала выдавать вразумительные слова:

– Укра-ал! Украл, гад!

– Что? – полюбопытствовали гостьи хором.

– Кто? – спросили мужчины и тоже в унисон.

– Бриллиант! – ответила маменька на первый вопрос, причем весьма пространно: – Фамильный бриллиант! Старинный. Чистейшей воды. Редкого цвета. Ценой в миллион долларов!

На самом деле она, как всегда, преувеличила. Бриллиант был изготовлен из алмаза, добытого на якутских приисках двадцать лет назад. В их же семье он появился и того позже: в конце девяностых. Купил его ныне покойный Тонин отец на «черном» рынке в подарок жене на золотую свадьбу. Стоил тот сравнительно недорого, поскольку был не очень чист: мало того, что сам был мутноват, так еще и попал на прилавок после какой-то темной истории. Но Тониного папу не смутило ни первое обстоятельство, ни второе, и он приобрел бриллиант, затем вставил его в золотую оправу и преподнес перстень любимой женушке. Та, естественно, пришла от подарка в неописуемый восторг, но носить не стала. Спрятала! От греха подальше. Но при этом стоило в их доме появиться новому гостю, как матушка доставала сокровище и хвасталась им, с каждым годом прибавляя к его стоимости десятки тысяч долларов.

И вот теперь он достиг цены в миллион!

– Мама, что ты несешь? – одернула ее Тоня. – Ему красная цена – тысяч сто пятьдесят, и не долларов, а рублей!

– А по-твоему, сто пятьдесят тысяч уже не деньги! – возмутилась та. – Не знала, что библиотекари у нас сейчас столько зарабатывают, что им сам Абрамович позавидует.

– Я получаю восемь тысяч рублей, и ты это знаешь, – парировала Тоня. – Но справедливости ради должна сказать, что миллион – это совсем не та сумма…

Договорить ей не удалось – матушка прервала. Она всегда это делала, поскольку считала дочкины рассуждения слишком занудными, чтобы выслушивать их до конца.

– Бриллиант, может, миллиона и не стоит, но твоему голодранцу и тысяча рублей – деньги! – громыхнула она и из прихожей ткнула перстом в сидящего в кухне Емельяна. – И как не стыдно ему грабить честных людей в светлый праздник Рождества Христова!

– Мама! – возмущенно вскричала Тоня. – Не смей обвинять Емельяна!

– А кого еще, как не его?

– Нас тут, между прочим, восемь человек.

– Ха! Нас, может, и восемь, но голодранец только один, твой кавалер!

– Я бы предпочел, – подал голос Емельян, – чтоб вы назвали меня бессребреником.

– Бессребреник, – передразнила его матушка. – Да ты уж безмедянник тогда! В твоих карманах нет ни копья!

Матушка нисколько не преувеличила. Емельян действительно был нищим. Иначе говоря, бомжом. Познакомилась с ним Антонина две недели назад, когда возвращалась домой с работы…

Трудилась она в одном не слишком преуспевающем НИИ библиотекарем. Приходила на службу к восьми, уходила в пять. Самой последней, так как была очень ответственным человеком и не могла покинуть свой «боевой пост», как большинство служащих, за полчаса до окончания рабочего дня.

Вдруг кому-то срочно понадобится книжка, а библиотека на замке?

И вот как-то вечером Тонечка шла по утоптанной тропке меж голых лип на автобусную остановку, чтобы вернуться домой. Шла не спеша, потому что торопиться ей было не к кому – у Тонечки не было ни мужа, ни ребенка, ни даже собаки. Раньше она жила с мамой, но легкомысленная Люся (так звали мать) выскочила замуж накануне шестидесятилетия. Вернее, собрав свои вещички, переехала жить к избраннику, заявив, что законный брак нынче не в моде и все продвинутые люди, к коим она себя относила, предпочитают гражданский. И, главное, так скоро на него решилась, что Тоня не успела ничего с этим поделать. Вроде матушка только своего кавалера ей представила, сказав, что познакомилась с ним вчера в трамвае, а уже через пару дней переехала к нему жить.

После ее отбытия в квартире долго витал запах душно-сладких духов и какого-то отвязного авантюризма, и этот симбиоз рождал в Тониной душе неведомую доселе жажду. Хотелось сделать что-то со своей жизнью, дабы избавиться от каждодневной монотонности. Но Тонечка, естественно, свои душевные порывы притушила и продолжила привычное существование: дом, работа, работа, дом, книги, телевизор, вышивание крестом и посещение отчетных концертов хора ветеранов, где маменька солировала.

Тоня была уже в том возрасте, который обозначается абстрактным определением «за тридцать». У нее было высшее образование, любимая работа и одна, но верная, а главное, такая же одинокая подруга Соня. Семьи, правда, не было, и это очень Антонину печалило.

О муже и детях Тоня мечтала с юности. Уже тогда она нарисовала себе идиллическую картину традиционного семейного ужина, должную олицетворять всю ее жизнь целиком: круглый стол под абажуром с кистями, на нем пузатый самовар, хохломские чашки, за столом – она, ее муж, почему-то с бородой и в полосатом халате, и детишки, количество которых варьировалось от двух до пяти в зависимости от настроения. Все радостные, краснощекие, с аппетитом уминающие Тонину стряпню, весело друг друга подкалывающие, позитивные и дружные. Она даже круглый стол купила и абажур (такие только на блошином рынке можно было найти, и она нашла). А также записалась на курсы вязания, чтоб носки супругу теплые вязать, а детям шарфики. В общем, подготовилась к замужеству, еще будучи студенткой, но годы шли, а свет заветного абажура лился только в ее воображении…

Дорожка сделала поворот. Тонечка повернула и увидела, что навстречу ей с ободранным бидоном без крышки идет какой-то человек в длиннополом пальто и кроличьей шапке. Ростом он был невелик, а пальто было пошито на мужчину рослого, поэтому его края чуть ли не волочились по снегу. Тонечка была близорука, поэтому не рассмотрела лица незнакомца. А вот куда он свернул – заметила. Мужчина в ушанке сошел с тропы и побрел по неглубоким пока сугробам к теплотрассе.

Тут Тоня все поняла! Ее единственная подружка, а по совместительству напарница Сонечка рассказывала, что неподалеку от их учреждения в траншее теплотрассы живет бомж. Причем живет неплохо, поскольку идущий от труб пар не дает ему замерзнуть. К тому же промышленная свалка, Мекка всех окрестных бездомных, находилась неподалеку.

Антонина прибавила шагу. Хотя Сонечка и говорила, что бомж-абориген существо мирное, лучше судьбу не искушать. Мало ли что взбредет в его немытую голову? Тоня почти миновала опасную тропку, как заметила, что у самого ее начала на подтаявшем снегу валяется что-то, отдаленно напоминающее кошелек. Да нет, точно кошелек! Это стало ясно, когда Антонина подобрала находку и рассмотрела. Черный кармашек с клепочкой, внутри которого хранили деньги деревенские бабушки брежневского периода. Когда Тоня потрясла его, оказалось, что в нем что-то звякает.

– Товарищ бомж! – крикнула Антонина и помахала в воздухе своей находкой. – Вернитесь, вы тут кое-что обронили!

Она подождала немного, ожидая ответа или хотя бы звука шагов, но тишину ничто не нарушило.

– Господин бомж! – сменила обращение Тоня, подумав, что тот мог обидеться на «товарища», нынче, как известно, все господа. – Вы кошелек потеряли!

На ее вопль откликнулась только сидящая на ветке ворона. Возмущенная тем, что ее покой бесцеремонно потревожен, она негодующе закаркала.

Тоня шикнула на нее и хотела уже бросить кошелек обратно в снег, но замерла в нерешительности. Совесть подсказывала ей, что нужно вернуть имущество владельцу – вдруг в кармашке с клепочкой его последние деньги, – но осторожность не давала сделать шага в сторону теплотрассы. Об особенностях сексуальной жизни бомжей Тоня даже не догадывалась, но почему-то считала, что каждый второй из них – маньяк, а коль так, то тот, кого она сейчас хочет облагодетельствовать, может напасть на нее, невинную, и…

«Нет, лучше об этом не думать! – одернула себя Тоня. – К тому же если на мою девичью честь за столько лет никто не покушался, то с какой стати это произойдет сегодня?»

И, успокоив себя этой мыслью, Антонина шагнула на тропу.

Преодолев несколько десятков метров, она увидела обмотанные серебристой изоляцией трубы. От них шел неприятно пахнущий пар, а откуда-то сбоку тянуло мясом и пряностями.

– Господин бомж, вы обронили портмоне! – зычно крикнула Тоня, остановившись возле картонного домика, выстроенного в траншее под трубой.

Дверь жилища (она же крышка от коробки из-под телевизора) отъехала в сторону, и на улицу, покряхтывая, вылез уже знакомый мужчина в пальто и ушанке.

– Возьмите, – сказала Тоня и протянула кошелек владельцу.

Бомж взял его, заглянул внутрь, после чего отшвырнул.

– Но там же деньги! – возмутилась Антонина. – Зачем вы?..

– Копейки, – ответил бомж на удивление приятным голосом. – К тому же советские, давно вышедшие из употребления.

– Ну так сам кошелек бы пожалели. Куда теперь будете деньги складывать?

– У меня еще есть. – И улыбнулся, да так мило, что Тоня залюбовалась.

«А ведь он интересный мужчина, – подумала она. – И не старый еще – лет сорок пять, сорок семь. И на алкаша не похож! Такого бы отмыть, отчистить… – Но Тоня не дала развернуться фантазии, устыдившись своих мыслей, она одернула себя: – Докатилась, Антонина Сергеевна! На бомжей начала заглядываться! Вот стыдоба…»

А новый знакомец тем временем отошел в сторонку, очищая проход в свои картонные хоромы.

– Заходите, будьте гостьей.

Тоня хотела уйти, но почему-то не сделала этого, а благодарно склонила голову и шагнула в неизвестность.

Но ничего страшного не произошло. Тоня оказалась в жилище с земляным полом, предметы мебели в котором заменяли кирпичи и куски пенопласта.

– Присаживайтесь, – любезно предложил хозяин, указывая на один из четырех кирпичей. Два из них были составлены вместе, а два стояли отдельно. Тоня решила, что это стол и два табурета.

Она осторожно опустилась на кирпич. По ее габаритам больше подошел бы «стол», но плюхаться на него было просто неприлично.

Мужчина же, разворошив лежащую в углу кучу мусора, вытащил из нее полиэтиленовый пакет, в котором аккуратной стопочкой были собраны всевозможные кошельки.

– Видите, сколько их у меня!

– Вы что, карманник? – ужаснулась Тоня. Одно дело у бомжа гостевать, и совсем другое – у вора.

– Обижаете, я честный гражданин. Кошельки в урнах нахожу. Люди того рода занятий, к числу которых вы меня только что причислили, выбрасывают их, предварительно опорожнив. Кстати, какой вам больше нравится?

– Я даже не знаю… Пожалуй вот этот, желтенький.

– Тогда примите его от меня в знак глубокой благодарности и безграничного восхищения.

– Нет, спасибо, не нужно, – отнекивалась Тоня, отпихивая от себя презент, чтобы не задохнуться – смердел он ужасно.

– Он попахивает, знаю, но это пройдет.

Антонина, устав сопротивляться, приняла подарок, решив выкинуть его у первой урны. Пусть другой романтик теплотрасс и подвалов порадуется!

– Я сейчас угощу вас чудным ужином! – сообщил новый знакомец. – Надеюсь, вы любите чахохбили?

– Да, очень.

– Я тоже. И когда отдыхал в Сочи, узнал у повара грузинского ресторана фирменный рецепт. С тех пор готовлю.

– Вы бывали в Сочи?

– И не раз. Подождите минутку, я схожу за кастрюлей, она стоит на огне.

– А может, лучше поужинаем на воздухе? – предложила Тоня, которой было не очень комфортно сидеть на кирпиче, да и запашок в «доме» стоял преотвратный. – Там не холодно…

– Как пожелаете… У меня за домом что-то вроде веранды. Вам там понравится!

То, что бомж назвал верандой, оказалось уставленным деревянными ящиками пятачком, над которым была натянута полиэтиленовая пленка. Пока Тоня усаживалась, бомж сбегал к костру и вернулся с закопченной кастрюлей в руках. Запах от нее исходил удивительный!

– Себе я наложу в миску, а вам дам одноразовую тарелку. У меня есть несколько штук.

– Надеюсь, вы нашли их не в урне?

– Нет… – Тоня облегченно выдохнула. – На свалке. – И, заметив, как вытянулось ее лицо, с улыбкой добавил: – Но вы не волнуйтесь, они в упаковке были. Некондиция.

Он разложил чахохбили по тарелкам. Выглядела курица очень аппетитно, а Тоня ужасно хотела есть, поэтому взяла небольшой кусочек и отправила его в рот.

– Ну как? – поинтересовался шеф-повар.

– Очень вкусно. Никогда не ела такую нежную курицу…

– А это и не курица.

– А что? Индейка?

– Голубь.

Тоня поперхнулась. А чтобы гостеприимный хозяин не увидел, как она выплевывает до конца не прожеванное мясо, она отвлекла его вопросом:

– По вашей речи я поняла, что вы не по жизни бродяга, ведь так?

– Так, – благодушно подтвердил он.

– У вас и работа, наверное, была?

– А как же! У всех была работа.

– И где вы работали?

– Да вот здесь.

– Где?

– В том учреждении, где вы сейчас служите.

– В нашем НИИ?

– Совершенно верно. Я был старшим научным сотрудником лаборатории полимеров.

– Так у вас что, и степень имеется?

– Я кандидат химических наук, – с достоинством ответил он.

– Поразительно! – Тоня и впрямь была удивлена. Вот ведь, что жизнь-злодейка с людьми проделывает! – А как вас зовут?

– Емельян, – представился бомж.

– А меня Антонина.

– Тонюшка, очень рад! – Он взял ее маленькую, лишенную маникюра ладонь в свою не очень чистую лапищу и поцеловал. – Как вы относитесь к поэзии?

– Прекрасно.

– И кто ваш любимый автор?

– Ахматова.

– «И в тайную дружбу с высоким, как юный орел, темноглазым…» – начал декламировать Емельян.

– «Я, словно в цветник предосенний, походкою легкой вошла», – подхватила Тоня.

– «Там были последние розы…»

– «И месяц прозрачный качался на серых, густых облаках…»

Как только прозвучало последнее слово стихотворения, оба восхищенно выдохнули. С этого выдоха и началась их дружба.

* * *

Антонина заглядывала к своему новому другу каждый вечер. Когда шла на остановку, непременно сворачивала с тропы, чтобы хотя бы полчаса провести в приятном обществе Емельяна. Правда, не всегда ей это удавалось, а все из-за двух его приятелей-бомжей, обитавших в соседних траншеях, – Плевка и Хрыча. Эти мужики были не в пример Емельяну противными, тупыми, вечно пьяными, да и посматривали на Антонину уж очень глумливо.

Тридцать первого декабря она пришла в гости не с пустыми руками, а с подарком: томиком Ахматовой и килограммом марокканских мандаринов. Емельян тоже вручил ей презент: очередной кошелек и сомнительного вида коробку конфет. Обменявшись подарками, они выпили за Новый год (по стаканчику фанты), пожелали друг другу всего наилучшего и разошлись, договорившись встретиться десятого числа, когда Тоня выйдет на работу после рождественских каникул.

Новый год она справляла в компании Сонечки и ее кастрированного кота. К этому Тоне было не привыкать, поскольку даже тогда, когда она жила с матушкой, та все праздники отмечала в компаниях и Антонине ничего не оставалось, как либо звать к себе подружку, либо самой отправляться к ней. Но в любом случае барышни не задерживались за столом дольше чем до часу ночи. Тогда как маменька с ее подружками из хора ветеранов гуляли до утра, а потом все первое число отлеживались, ибо перебирали шампанского.

Шестого января Тоню разбудил телефонный звонок. Звонила матушка, чтоб пригласить дочь на торжественный рождественский ужин.

– В кои веки нормально поешь, – сказала она. – А то поди на бутербродах живешь…

– Нет, почему же? – насупилась Тоня. – Я макароны варю. И гречку. – Про гречку она врала – не варила, а вот макароны – да. Но чаще, конечно, питалась всухомятку. – А еще я в столовой обедаю. Так что супы ем.

– Да бог с ней, с едой, – перебила ее нетерпеливая матушка. – Главное, что на ужине ты познакомишься с братьями Иннокентия, Львом и Эдуардом. Лев уже четырежды был женат, а Эдуард…

– Ни разу, – закончила за нее Тоня. – Ты, мама, про них уже рассказывала. Надеюсь, ты не прочишь одного из них мне в мужья?

– Ни один из них мне в зятья не годится! – успокоила дочь Люся. – Кстати говоря, если у тебя кто появился (хотя вряд ли!), можешь взять его с собой, а то все одна да одна…

И отсоединилась. А Тоня быстро оделась и поехала в промзону, где в траншее теплотрассы жил единственный мужчина, который мог составить ей компанию.

* * *

Перед тем как отправиться в гости к матушке, Тоня провела с Емельяном работу. Во-первых, отправила в баню (в ванной, по ее мнению, отмыть его было невозможно), вывела ему вшей, сделала маникюр и прическу, привела в порядок бороду, а также сводила в комиссионку. В магазине, торгующем подержанными вещами, они смогли приобрести практически за копейки отличный костюм, рубаху и ботинки, а пальто ему отцовское подошло: двубортное с каракулевым воротником. Облачась в эти вещи, пусть не модные, зато почти новые и чистые, Емельян стал выглядеть очень презентабельно. А как ему шла эспаньолка! И зачесанные назад волосы! Тоня аж залюбовалась Емельяном, когда он из примерочной вышел. И плевать, что на него потрачена вся заначка, главное – она наконец-то отправится в гости под руку с кавалером. А то всегда одна да одна…

Когда процесс преображения бомжа в приличного мужчину был завершен, Тоня вызвала такси – шиковать так шиковать! – и они с Емельяном отправились к матушке.

Гостей было приглашено немного: кроме самих хозяев и Тони со спутником, всего четверо. Одной из них была подружка Антонины Сонечка (матушка из вежливости позвала ее, а та не отказалась), второй – приятельница самой Люси, Марианна Борисовна, руководительница хора ветеранов, и два младших брата хозяина, близнецы Лев и Эдуард. Они в свои пятьдесят два были холостяками, только Лев, как известно, ходил в загс четырежды, а Эдик ни разу.

– Доченька! – кудахтнула Люся, открыв перед Тоней дверь. – Как я рада! Ну, проходи, проходи… Ждем только тебя!

– Я не одна, мама, – немного смущенно, но не без гордости сказала Антонина.

– А с кем? Сонечка-то уже тут!

– С кавалером. – И посторонилась, давая матери рассмотреть стоящего за ее спиной Емельяна.

Люся, удивленно округлив глаза, уставилась на дочкиного спутника. В одно мгновение оценив его внешность, она осталась ею вполне довольна. Даже тот факт, что Емельян оказался ниже Тони чуть ли не на полголовы, ее не смутил – ей всегда нравились «компактные» мужчины, она считала их более темпераментными.

– Добрый вечер, молодой человек, – улыбнулась Емельяну матушка. – Милости прошу… – Но сначала протянула ему руку для поцелуя и только потом посторонилась. – Как вас величать, любезный?

– Емельяном. А вас, сударыня?

– Людмилой, – кокетливо протянула матушка. – И, умоляю, не спрашивайте, какое у меня отчество! Для всех я просто Люся!

– Неужели вы мама Тонечки?

– Совершенно верно…

– Подумать только! Вы выглядите как ее сестра!

– Мне все так говорят, – прожурчала Люся. – Но дело в том, что я родила Тонечку довольно рано…

На самом деле Люся произвела дочь на свет в обычном для деторождения возрасте – в двадцать четыре. Однако всем заявляла, что родила чуть ли не после школы, и от Тониного возраста обычно отнимала пяток лет. В итоге получалось, что ей нет еще и пятидесяти.

– Позвольте, Емельян, я познакомлю вас с остальными, – продолжала стрекотать Люся, взяв Тониного кавалера под руку и вводя в комнату, где был накрыт праздничный стол. – Мой супруг, Иннокентий, – начала представлять присутствующих матушка.

А пока она делала это, Тонечка, знакомая со всеми, стояла у зеркала, приводя себя в порядок. Висело оно напротив стола, и это позволяло следить за происходящим. А то вдруг Емельян допустит какую-нибудь оплошность, и придется спешить к нему на помощь. Но, оказалось, Тоня волновалась зря. Кавалер вел себя безупречно. Перед мужчинами вежливо склонял голову, а дамам целовал ручки. Его галантность была по достоинству оценена. Особенно Марианной. Когда Емельян припал губами к ее руке, она жеманно захихикала и подставила для поцелуя вторую. А вот Сонечка свою пятерню поспешно отдернула и вспыхнула как маков цвет.

Соня была старше Антонины – ей уже перевалило за сорок – и жила одна. Что никого не удивляло, в том числе саму Сонечку. С детства она считала себя дурнушкой и так глубоко погрязла в своих комплексах, что даже нечастые комплименты воспринимала как насмешку. Тоня сколько раз пыталась вытащить подругу на вечер «кому за тридцать», но та ни в какую не соглашалась. Из-за нее и Антонине приходилось в субботние вечера дома сидеть. Не идти же одной!

Тем временем матушка представила Емельяна близнецам, похожим друг на друга, как небо и земля (Лев был полным и кудрявым, Эдуард тощим, сутулым, с прической а-ля Лукашенко), и усадила по левую руку от себя. По правую восседал гражданский супруг Люси Иннокентий, отличающийся от обоих своих братьев. Он был худощав, но с животиком, с волосами редкими, но покрывающими весь череп, и если Лев с Эдуардом выглядели простачками, то Иннокентий – франтом. Брюки со стрелками, рубашка накрахмалена, в кармане пиджака платок в горошек, на шее – бабочка. А уж душился как! Такое ощущение, что за раз он вылил на себя полфлакона одеколона. Тоня, только приближаясь к нему, начала чихать. И это при том, что ее обоняние было закалено маменькиным убойным парфюмом!

– Итак, гости дорогие, милости прошу, угощайтесь! – церемонно промолвила матушка, широким жестом указывая на стол.

Гости дорогие незамедлительно схватили ложки и принялись накладывать себе в тарелки фирменные Люсины салаты.

Тоня могла сколько угодно критиковать свою мать, но вынуждена была признать, что готовила она превосходно. Не самая лучшая хозяйка, у которой на стульях грудами лежали вещи, а грязные чашки могли днями стоять возле кровати (Люся обожала пить чай в постели), умудрялась из простейших продуктов сотворить кулинарный шедевр. Этим, по всей видимости, она и зацепила Тониного отца, так как, сколько Тоня себя помнила, он всю жизнь ругал жену за беспорядок, но на другую женщину менять ее не собирался. А вот Антонина пошла не в мать. Она была аккуратисткой и отвратительной кулинаркой. Рис у нее всегда слипался, жареная картошка подгорала, капуста превращалась в месиво, а единственный салат, который ей удавался, был помидорно-огуречный.

Пока гости накладывали оливье, хозяин дома Иннокентий разливал по фужерам и стопкам спиртное. Дамам – шампанское. Мужчинам – водочку. Когда очередь дошла до Емельяна, тот накрыл свою стопку ладонью и сказал:

– Я воздержусь.

– Нет, друг мой, так не пойдет. За Рождество надо выпить!

– Я не пью.

– Совсем? – полюбопытствовал Иннокентий.

– Совсем.

– Закодированный, что ли?

– Ну почему же? Просто не вижу прелести в состоянии алкогольного опьянения. Предпочитаю мыслить здраво!

– От стопки не окосеешь!

– Возможно, но даже она лишит меня определенного количества клеток головного мозга. Вы знаете, что они отмирают, когда вы употребляете алкоголь? А потом выходят с мочой?

Иннокентий, а больше его брат Лев, который, судя по лицу, любил к стопочке приложиться, открыли рты, чтобы опровергнуть эту теорию, но Люся не дала спору разгореться:

– Ах, какой вы, Емелюшка, молодец! – прочирикала она, покровительственно похлопав дочкиного кавалера по плечу. – Правильно делаете, что не употребляете. Это нам, девушкам, можно немного выпить, вы ж нас не за ум любите, а за красоту. А мужчина должен иметь высокий интеллектуальный уровень… – И очень к месту ввернула «разведывательный» вопрос: – Вот у вас какое образование?

– Высшее. Я кандидат химических наук.

Матушка от радости чуть не свалилась со стула. А Тоня, боясь, что та продолжит расспросы, вскричала:

– Так что же мы ждем? Давайте выпьем! С Рождеством!

Все радостно подхватили: «С Рождеством!» – и принялись чокаться.

* * *

Прошло два с половиной часа. За это время гости и хозяева успели изрядно нагрузиться (за исключением, естественно, Емельяна). А также съесть все холодные закуски и просмотреть «Иронию судьбы», которую по разным каналам показывали в течение всех новогодних праздников. Перед тем как подать горячее, Люся решила развлечь гостей. И если другие затевали игру в фанты или включали караоке, то маменька вытаскивала из тайника, коим именовалась жестяная коробка из-под чая, свое сокровище и демонстрировала его присутствующим. И не беда, что половина из них его уже не раз видела, старалась она не для них и даже не для тех, кто еще не видел. Люся радовала саму себя. Ей так нравилось хвалиться своим бриллиантом и рассказывать его выдуманную историю (с годами увеличивалась не только его стоимость, но также росло количество легенд, связанных с ним), что матушка не могла отказать себе в удовольствии.

– Видите, как играет? – восхищалась она, подставляя камень под лампу. – А какой оттенок… Удивительный, правда? Ну просто как мои глаза…

Тут Люся не врала. Бриллиант был действительно такого же цвета, как радужка ее глаз, – бледно-бледно-голубой. Насколько Тоня знала, это самый распространенный оттенок алмазов. Но разве с Люсей поспоришь?

– Стоит миллион, представляете?

– Миллион рублей? – ахнула Сонечка. Она и до этого видела бриллиант, но тогда матушка называла другую цифру, в несколько раз меньше озвученной.

– Долларов, милая, долларов!

– Да ты, Кеша, богатую невесту отхватил! – гоготнул Лев. А его брат-близнец рассудительно проговорил:

– Вы бы дома такую дорогую вещь не хранили, а то мало ли что…

– Ах, Эдик, перестань, – отмахнулась маменька. – Здесь же все свои! – Тут Люсе взбрела в голову новая идея, и она воскликнула: – А давайте гадать! Сейчас же самое время для этого! Пока мясо в духовке доходит, мы узнаем свою судьбу…

Против гадания возражать не стал никто, кроме Тони. Когда-то она увлекалась этим делом, кидала через плечо валенок, чтоб он указал направление, в котором живет будущий избранник, поутру спрашивала у первого прохожего имя, а перед тем как заснуть, приговаривала «суженый, ряженый, приди ко мне наряженный». Но так как, несмотря на положительные результаты гаданий, суженый так и не появился, то Антонина разочаровалась в этой девичьей забаве и зареклась больше дурью не маяться.

Но разве можно противостоять Люсе?

– Итак, ребятки, – начала она, притащив в комнату таз с водой и несколько свечей, – сейчас мы будем гадать на будущее. Что каждого из нас ждет в новом году. Поджигайте свои свечки, а когда воск растопится, капайте в воду.

Все дружно стали поджигать свечи. Антонине тоже пришлось.

– Чур, я первая! – вскричала Люся и перевернула свечу. – Ну, кто что видит?

Тоня – овальную каплю расплавленного воска, покачивающуюся на воде. И больше ничего!

– Мама, это обычный овал, – констатировала факт Тоня. – Или, если хочешь, эллипс!

– Включи воображение, детка. На что может быть похож эллипс?

– На мяч, – подал голос Иннокентий. – Для регби.

– И что это значит?

– Замуж за спортсмена выйдешь, – прошептала Марианна и хихикнула, прикрыв рот сухонькой лапкой в сетчатой перчатке.

Иннокентий, услышав это предположение, сурово нахмурился, а Люся захлопала в ладоши.

Ей всегда нравились спортсмены. Когда-то по молодости к одному такому, футболисту, она даже чуть не ушла от Тониного папы. Ничего, кроме его имени Слава и рода занятий, она о нем не знала, но разве это имело значение?

– Кеша, давай теперь ты!

Люсин супруг вылил воск своей свечи в воду. Следом за ним то же самое проделали его братья. У всех троих вышло что-то невразумительное. Обладающая самой безудержной фантазией Сонечка увидела в трех одинаковых пятнах колесо, обручальное кольцо и глобус. Что означало: Иннокентий купит машину, Лев вновь женится, а Эдуард отправится в кругосветное путешествие. Все трое несказанно обрадовались Сониным предсказаниям, а Кеша особенно.

– Наконец-то сбудется моя мечта! – вскричал он. – Душенька, а вы, случайно, не видите, какой марки будет моя машина?

Сонечка присмотрелась к кусочку воска, в центре которого была круглая дырочка, и предположила:

– «Ауди». Похоже, это одно из четырех колец его эмблемы.

– Эх, жаль, – досадливо протянул Иннокентий. – Я так хотел «Бентли»…

– «Ауди» тоже неплохо, – успокоил его Лев. – Я б лично не возражал против «Q 7».

– А мне «А 6» нравится, – встрял Эдик. – Благородная классика.

– Мальчики, может, закроем автомобильную тему? – перебила братьев Люся. – Кроме вас, она никому не интересна. – И объявила торжественно: – А теперь пришла очередь Емельяна!

– Я пропущу вперед дам…

– Нет, пусть у девочек больше воска скопится… – И Люся постучала алым ногтем по краю тазика. – Выливай, Емеля, выливай!

Емельян послушно перевернул свечу.

– Ого! – восхитилась Люся, увидев, какую форму приобрел растопленный воск. – У Емельяна, кажется, тоже кольцо! Как и у Льва, только гораздо более отчетливое.

– Да, похоже, – согласилась с ней Тоня.

– Обручальное!

– Да нет, скорее перстень…

– Точно тебе говорю, обручальное! – И матушка незаметно ткнула дочь локтем в бок. – Сейчас же и с камушками допускаются…

– Совершенно верно, – поддакнула Марианна. Она подрабатывала в загсе старушкой-веселушкой и считалась экспертом в брачных церемониях и во всем, что с ними связано. – А теперь моя очередь!

И она проворно выплеснула воск.

– Я вижу рог, – хмыкнула Марианна. – А вы?

– То же самое, – прозвучало единогласное мнение всех присутствующих.

– Но мне рога наставлять некому – я вдова!

– А если это рог изобилия? – предположила Соня.

– Тогда он был бы искривленным, а этот прямой, как у молодой козочки. Вернее, у его макушки утолщение, но это все детали, на тот рог изобилия, который обычно рисуют, мой не похож совсем…

– Какая же ты придира, – возмутилась Люся. – Радовалась бы, что тебе такое выпало…

– Порадуюсь я тогда, когда мне от Андрюши Малахова письмо придет, – просипела Марианна. Из-за ларингита говорить ей было трудно, но смолчать она не могла. – Я уже давно ему написала, попросила к себе в передачу пригласить, а он пока молчит…

– Надоела со своим Малаховым, – поджала губы Люся. Ей больше Иван Ургант нравился. – Пусть теперь Тоня капнет. Дочка, давай.

Антонина «дала»!

Люся, сощурившись, уставилась на образовавшееся восковое пятно. Тоне было ясно, что матушка хочет увидеть в нем тоже обручальное кольцо, но у нее ничего не выходит! У пятна не было правильной формы, больше всего оно напоминало обычную чернильную кляксу.

– Отдаленно на мужской профиль похоже, – сказала Сонечка.

– Да? – с сомнением протянула Люся. – А я что-то не вижу этого…

– Да вы приглядитесь! Вот нос!

– Какой огромный, – ужаснулась матушка.

– Кавказец, наверное, – хохотнул Иннокентий.

– Точно кавказец! – всплеснула руками Соня. – Вон у него и кепка-аэродром!

– Ты чего болтаешь? – накинулась на нее Люся. – Чтоб моя дочка с рыночным торговцем… Да никогда! И вообще… – Она ткнула пальцем в «кавказца», развернув его на сто восемьдесят градусов. – Это не кепка, а борода! – И так красноречиво посмотрела на Емельяна, что Тоня залилась румянцем. – А теперь давайте горячее поедим!

– Постойте, а как же я? – вскричала Сонечка. – Мне-то еще не погадали!

– Ах да, про тебя-то мы забыли… – проворчала Люся, которая на самом деле ничего не забыла, просто «отомстила» за кавказца в кепке-аэродроме. – Ну, давай, капай уже, а то всем кушать хочется!

Сонечка аккуратно вылила воск в воду.

– Ерунда какая-то получилась, – пробормотала она после того, как воск принял грушевидную форму.

– На кучу дерьма похоже, – радостно возвестила Люся.

– Мама, как тебе не стыдно? – упрекнула ее Тоня. – Что ты такое говоришь?

– Что вижу, то и говорю, – насупилась та. – Соньке, значит, можно про носатых торгашей, а мне про дерьмо нельзя?

– Да это же денежный мешок! – воскликнул Иннокентий. – Посмотрите сами!

– На мешок похоже, – откликнулась его супруга. – Но с чего ты взял, что в нем деньги? Может, там картошка?

– Люсенька, это же гадание на будущее. Какая картошка? – И, похлопав Соню по спинке, муж сказал: – Поздравляю, душенька! Похоже, вы скоро разбогатеете! Так что советую вам начать играть в «Русское лото».

На этой оптимистической ноте гадание было закончено. Все расселись по местам в ожидании Люсиного мяса.

* * *

Поев, гости разбрелись по квартире. За столом остались только мама с дочкой. Антонина хотела присоединиться к остальным, но Люся усадила ее на место и принялась чирикать:

– Емельян такой душка! Я в полном восторге от него. И умница, и галантный, и внешне очень даже…

– Да, он симпатичный, – согласилась с ней Тоня.

– А где вы познакомились?

– Около института.

– Он работает в твоем НИИ? – немного напряглась мать. Она знала, что научные сотрудники этого учреждения получали очень и очень скромную зарплату.

– Работал когда-то.

– А сейчас где?

– На вольных хлебах, – нисколько не погрешила против истины Тоня. А так как тема разговора была больно щекотливой, она решила ее сменить: – Мама, а чем ты мясо приправляла? У него был такой пикантный вкус…

– Ты мне зубы не заговаривай, – не дала увести разговор в сторону Люся. – Про мясо я тебе все расскажу, когда замуж выйдешь. Надо же будет Емельяна чем-то кормить…

– Мама, перестань!

– И не подумаю, – отрезала та. – Он тебе еще не сделал предложения?

– Нет.

– Почему?

– Но между нами ничего нет… Мы просто приятели.

– Только моя непутевая дочь может приятельствовать с приятным мужчиной в полном расцвете сил! Я бы на твоем месте давно его в постель затащила.

Антонина порывисто встала, чтобы уйти, но Люся рванула ее за руку:

– А ну, сядь! – приказала она. – Что за привычка убегать, когда мать с тобой разговаривает?

– Да ты не разговариваешь, а болтаешь глупости! И пошлости…

– В занятиях любовью никакой пошлости нет и быть не может!

– Хорошо, мама, как скажешь! – Тоня посчитала за лучшее согласиться. – А теперь можно я пойду? Руки помыть хочется…

Люся пропустила ее просьбу мимо ушей.

– А замуж не хочешь? – спросила она веско.

– Ты же знаешь, что я мечтаю о семье.

– Тогда иди не в ванную, а к Емельяну, бери его под руку и тащи…

– Сразу под венец? – усмехнулась Тоня.

– Сначала в постель, а то под венец он может сразу не согласиться.

– Мам, Емельян совсем не тот, кто мне нужен.

– Вот еще глупости! Это совершенно точно твой мужчина! С бородой, как и было предсказано. А не какой-то там рыночный торговец!

– Да уж лучше торговец, чем бомж.

– А бомжи-то тут при чем?

– Емельян – бомж. Он живет в траншее теплотрассы возле нашего НИИ, – выпалила Тоня и тут же пожалела об этом.

– Ты привела ко мне в дом бомжа? – вскипела Люся. – Да как ты посмела? А что, если у него чесотка или лишай?

– Нет у него ни того, ни другого.

– А вши?

– И вшей нет… Уже нет.

– Какой кошмар! Как тебе в голову взбрело с ним связаться?

– Он хороший человек. И очень интересный. Между прочим, он действительно кандидат наук.

– Да хоть доктор! Он бомж, отброс общества!

– Мама, нельзя быть такой категоричной. Мало ли какие обстоятельства привели его к подобной жизни. Сейчас такое время, что любой из нас может оказаться на обочине…

– Только не я.

– Хорошо, ты исключение, – согласилась Тоня. Она действительно не представляла себе, что может сломить Люсю. – Но не все такие сильные и, уж извини за откровенность, ушлые, как ты. Некоторых обманом выселяют из квартир. И что остается этим людям? Только бродяжничать…

– Это он тебе про квартиру напел?

– Нет, он ничего не говорил о том, что привело его к той жизни, которую он сейчас ведет. Наверное, ему неприятно об этом вспоминать…

Антонина замолчала. Но не потому, что ей нечего было добавить, просто мать перестала ее слушать. Она сидела с задумчивым видом и беззвучно шевелила губами. Наконец ее диалог с самой собой был закончен, и Тоня услышала:

– Знаешь, что я подумала, доча? А может, иметь мужа-торговца не так уж плохо?

И, похлопав Антонину по плечу, покинула комнату.

Когда матушка скрылась, плотно прикрыв за собой дверь, Тоня схватила бутылку шампанского, нацедила себе в фужер граммов двести и залпом их выпила. Это был неслыханный поступок, поскольку она практически никогда не пила. По праздникам только, да и то все торжество сидела с одним фужером, а тут, как заправский алкаш, хлопнула убойную для нее дозу. И мало того, хлопнула, так и еще налила и приготовилась отправить вслед за первым, но тут по квартире разнесся громкий крик, и Тоне пришлось отставить хрустальный бокал и выбежать в прихожую, чтобы узнать, кто кричал…

* * *

События, предшествующие тому моменту, как обнаружилась пропажа перстня, пронеслись в голове Антонины за считаные секунды. А мать за это время успела обозвать Емельяна «безмедянником» и бросить обличительное: «В твоих карманах нет ни копья!»

– Возможно, я нищ, – с достоинством парировал он. – Но у меня осталось главное – человеческое достоинство, и перстня вашего я не брал.

– Как же, не брал ты! И ведь как быстро сбылось гадание. Только час назад воск твоей свечи приобрел форму перстня, и вот он уже у тебя!

– Ваши обвинения крайне оскорбительны для меня, поэтому я вынужден покинуть ваш дом… – И решительно направился к выходу. Но уйти ему не удалось.

– Кеша! – гаркнула Люся сразу после того, как услышала заявление Емельяна. – Не пускай его!

Иннокентий прогалопировал к двери и закрыл ее своим пусть и не мощным, но довольно крепким телом. А тут к нему еще и братья присоединились.

– Да как вы смеете? – возмутился Емельян. – Выпустите меня немедленно!

– Решил сбежать с моим бриллиантом? Не выйдет!

Емельян вывернул карманы пиджака. Но Люся только хмыкнула:

– Меня на это не купишь! Может, ты его в трусы спрятал? Или вообще – проглотил. А завтра слабительного напьешься и – вуаля – бриллиантик вышел! Был Емельян бомжом, стал миллионером.

– То есть, пока бриллиант не найдется, вы меня не выпустите? – уточнил тот.

– Естественно.

– А может, милицию вызвать? – предложила Тоня.

– Сами разберемся, – отрезала Люся.

– Да, сами, – неожиданно согласился с ней Емельян. В следующую секунду Тоня поняла почему: – Я как личность, не имеющая документов, не хотел бы попадаться на глаза представителям правоохранительных органов.

– Ну и что вы предлагаете? Всех обыскивать и сделать промывание желудка?

Люся сначала задумалась, а потом энергично кивнула:

– Да, это мысль. Только не всем, как ты сказала, а Емельяну, Соне, Марианне, Льву и Эдуарду. Члены моей семьи вне подозрения.

– Но мы тоже… – взволновался Эдик. – Тоже члены… В смысле, братья.

– Я вас сегодня второй раз в жизни увидела. Мне вы – никто!

– Ты, курица, нам тоже никто, – вышел из себя Лев. – Так что не надейся, что мы тебе позволим… – Он развернулся к старшему брату и грозно молвил: – Кеша, уйми свою бабу, иначе…

– Не смей называть ее бабой, – вступился за супругу Иннокентий. – И курицей тоже не смей! – И, отстояв честь своей дамы, он обратился к ней лично: – А ты, Люся, не перегибай палку! Никого мы обыскивать не будем (про промывание я вообще молчу), вместо этого разбредемся по квартире и начнем искать твой перстень.

– Кеша, не тупи, перстень не потерян, его украли!

– Люсенька, по-моему, ты ошибаешься.

– Я? Да никогда! – отрезала непоколебимая в своей правоте Люся.

– А может, ты его просто машинально положила не в коробочку, а в другое место… Ты ж побежала за тазом и свечами… И…

– Я положила его вот сюда, – отчеканила Люся, ткнув в банку из-под чая, стоявшую в шкафчике в прихожей. – А вот убирать, как обычно, в ящик не стала. Оставила банку прямо тут, потому что торопилась принести все прибамбасы для гадания. Конечно, разве я могла предположить, что среди нас есть вор?

– Людмила Геннадьевна, – подала голос Соня, но не была услышана.

– И этот вор, – продолжила матушка, – решил, что я хвачусь бриллианта только завтра или послезавтра, а то и через неделю, и тогда ищи его, свищи. Он на те полтора миллиона долларов, которые выручит от его продажи, на Бали улетит!

– В таком случае это не Емельян, – не преминула заметить Тоня. – Ведь у него даже российского паспорта нет, не то что заграничного.

– Заграничного и у меня нет, – выпалила Соня. – А еще я хотела сказать, что вор поспешил бы покинуть квартиру, чтоб поскорее вынести камень, но мы все тут, и это значит…

– Ничего не значит! Злоумышленник просто не успел скрыться, я хватилась перстня слишком рано.

– И все-таки я думаю так же, как Иннокентий. Никто перстень не крал, вы его просто не туда сунули да забыли. В вашем возрасте такое случается…

Вот этого Соне говорить не стоило! Люся при любом замечании, касаемом ее реального возраста (уже даже и не бальзаковского), приходила в ярость:

– Это чаще случается с подобными тебе старыми девами! – процедила она.

– Уж лучше оставаться девой, чем, как вы, пускаться во все тяжкие в том возрасте, когда уже о душе пора подумать…

Чем бы закончилась их перепалка, можно было только гадать, но разругаться вдрызг дамам не дал Емельян.

– А не вернуться ли к нашим баранам? – громко спросил он.

– Да, действительно, – поспешила согласиться с ним Соня. Она знала, что в любой баталии, пусть и словесной, победу одержит неукротимая пенсионерка.

– Предложение Иннокентия мне лично кажется разумным. Давайте действительно поищем перстень, авось он найдется?

Все, за исключением Люси, Емельяна поддержали. Матушка же уселась возле двери, чтоб в случае чего не дать вору уйти.

– Тонечка, пойдемте вот в эту комнату, – шепнул Емельян на ухо Антонине и повел ее туда, где был накрыт стол.

– Но здесь перстня точно нет, – так же тихо ответила та, но все же пошла за Емельяном. – Я все время находилась тут, и в комнату никто не заходил…

– Вы совершенно правы, перстня здесь нет, я просто хотел доесть свой кусок. Мясо вкуснейшее! Как ваша матушка при таком отвратительном характере умудряется столь прекрасно готовить? Я всегда считал, что кулинария – удел благодушных…

– Емельян, – оборвала его рассуждения Тоня, – а вам не кажется это некрасивым: есть тогда, когда остальные заняты делом? Я предлагаю присоединиться к ним и поискать перстень.

– Ни к чему. Его скоро найдут.

– Вы знаете, где он лежит?

– Нет, но я догадываюсь, что на видном месте. Возможно, в ванной на полочке. Или на кухонном ящике, где хранятся спички.

– То есть вы считаете, что мама действительно не прятала его в коробку? Машинально положила на полку, когда набирала воду? Или на шкафчик, доставая спички?

– Нет, ваша матушка совершенно точно вернула перстень на место – она не произвела на меня впечатления рассеянного человека. Но его оттуда кто-то взял (я догадываюсь – кто, но пока не скажу, хочу проверить), а когда факт исчезновения вскрылся, вор испугался и решил вернуть драгоценность владелице. А так как признаться в своем проступке он не может, то просто положит перстень на видное место и…

– Нашелся! – раздался радостный вопль. – Вот же он, лежит на тумбочке!

– Как на тумбочке? – ахнула Люся.

– В ней свечи хранятся. Ты, наверное, перед тем, как за ними полезть, положила на нее перстень, а потом забыла о нем…

– Это на меня не похоже, – с сомнением протянула Люся. – Я, может, и не девочка уже, но склерозом пока не страдаю…

– Люсик, ты у меня как девочка, – промурлыкал Иннокентий. – И память у тебя соответствующая… Девичья.

Люся сразу растаяла и довольно прожурчала:

– Как хорошо, что камень нашелся, а то так было неприятно подозревать близких людей… Хотя, честно говоря, на вас, мои дорогие, я даже не думала…

– Мама, а ты не желаешь извиниться перед Емельяном? – строго спросила Тоня, взяв своего кавалера под руку (сначала его пришлось оторвать от тарелки) и выводя его в прихожую. – Ты огульно обвинила человека…

– Вот еще! Перед бомжами я не извиняюсь!

– Мама, Емельян пришел со мной, и, оскорбляя его, ты тем самым оскорбляешь и меня, свою дочь.

– Будешь знать, как связываться…

– Мама, еще одно слово…

– Ну, хорошо! – Люся насупилась и не столько проговорила, сколько прошипела: – Проссстите.

– Извинения приняты, – с достоинством молвил Емельян. – А теперь позвольте откланяться.

– Да, мы пойдем, – сказала Тоня.

– А ты, доченька, куда? Останься! Нас еще десерт ждет – пирожные, я сама испекла…

– Нет, мама, мы пойдем. Все было очень вкусно, спасибо и до свидания.

– Да, еда была выше всяких похвал, – заметил Емельян. – Прощайте.

Они вышли за дверь. Ступили на лестницу. Сделав шагов пять, Тоня не выдержала – остановилась и выпалила:

– Так что же? Кто стащил кольцо?

– А вы разве сами не поняли?

– Соня?

– Почему Соня?

– Ну, во-первых, из-за гадания…

– Тонечка, – с укором протянул Емельян, – и вы туда же? Неужели вы, такая образованная и прогрессивная девушка, верите в подобную ерунду?

– Я нет, а вот Соня… Возможно, расплывшийся в форме мешка воск натолкнул ее на мысль о краже. К тому же именно она настаивала на том, что перстень не украден, а всего лишь утерян…

– Нет, она только поддержала эту мысль. А высказал ее?..

– Иннокентий, – припомнила Тоня.

– Он и является вором.

– Не может быть!

– Почему же, душа моя?

– Но он же… Любит маму!

– По-моему, он так любит себя и деньги, что на вашу маму ему, как бы это помягче выразиться…

– Я поняла, – заверила его Тоня. – И, знаете, мне сразу показалось, что в нем много фальши. Да и вообще… Уж очень скоропалительным был их так называемый брак. Сегодня познакомились, назавтра она его в гости пригласила, а послезавтра они уже начали вместе жить.

– Я помню, вы рассказывали мне об этом. Я еще тогда удивился (зрелым людям такое поведение несвойственно), а сегодня, когда ваша матушка принялась хвалиться своим бриллиантом перед незнакомыми и мало знакомыми людьми, я понял, почему Иннокентий сделал ей предложение. Очевидно, когда он впервые пришел к вам в дом, Людмила вот так же, как сегодня, вытащила свое сокровище и не только продемонстрировала, но и обозначила его цену (как я подозреваю, сильно завышенную). Иннокентий, всю жизнь мечтавший о безбедной старости, а пуще – о классной машине, понял, что Люся с ее бриллиантом – это его шанс. Думается, он не собирался ее грабить, надеялся уговорить продать бриллиант, а на вырученные деньги купить себе автомобиль. Но Люся с камнем расставаться не пожелала, и Кеше ничего не осталось…

– Но почему вы ничего не рассказали ей?

– У меня нет доказательств. А голословно обвинять кого-либо не в моих правилах.

– Тогда это сделаю я! – И Антонина метнулась вверх по лестнице, но Емельян остановил ее:

– Не стоит, Тонечка.

– Но ее просто необходимо предостеречь! А то ведь он может повторить попытку…

– Лучше уговорите матушку выбрать для хранения бриллианта другое место. Банковская ячейка была бы кстати, но пусть хотя бы отдаст его вам. А вы уж спрячете его там, куда не доберется Иннокентий.

– Возможно, таким образом мы сохраним камень, но как же мама? Она так и будет жить с этим пройдохой?

– Сдается мне, что, как только Иннокентий поймет, что за счет Люси ему не удастся поживиться, он найдет повод с ней расстаться.

– А если нет?

– А если нет, то Люся ему не так безразлична, как я думаю (а что на бриллиант он позарился, так его бес попутал – с каждым случиться может), и в этом случае вам останется только порадоваться за матушку.

– Что ж, вы меня уговорили…

– Вот и хорошо, – по-доброму улыбнулся он. – А теперь пойдемте. Мне еще переодеться надо, а потом к себе ехать. Ко мне сегодня гости придут – Хрыч и Плевок, – я их чахохбили угостить обещал. Рождество ведь, праздник!

* * *

Тоня шла по уже знакомой тропке, ужасно волнуясь и робко радуясь одновременно. Вот и сверкающие трубы показались, и картонный домик с отставленной в сторонку «дверью». В стороне от него потрескивал костерок и весело пулялся искрами. А на пригорке, уперев руки в бока, стоял Емельян. Лицо его было серьезно, фигура, несмотря на малый рост, внушительна. В одной руке он держал уже знакомый бидон, во второй – перетянутый веревкой мешок.

Завидев Тоню, Емельян зычно прокричал:

– Приветствую вас, о, фея! Какие добрые духи заманили вас сюда?

– Я пришла, чтобы… – Тоня запнулась. – А вы куда-то собрались?

– Да, я покидаю этот дивный край. Дальние страны зовут меня, и как ни хорошо мне тут было, я вынужден уйти…

Тоня зажмурилась. Эта привычка, когда страшно, закрывать глаза осталась у нее с детства. «Боже, какой кошмар! – ужаснулась она мысленно. – Его гонят отсюда! Либо милиция, либо собратья по свободе, иначе говоря, бомжи! Тот же Хрыч! Ведь по его роже видно, что бандит…»

– Емельян! – вскричала Тоня. – Вам не надо никуда уезжать!

– Почему? – несказанно удивился он.

– Потому что я помогу тебе. Предоставлю кров, найду работу, одолжу денег на первое время… – От волнения Тоня не заметила, как перешла на «ты». – Я за этим и пришла сегодня! Чтоб предложить тебе свою помощь!

– Радость моя, – умильно прошептал Емельян и обнял Антонину. Ей в его объятиях стало так хорошо, что даже вонь, от которой слезились глаза, не омрачила радости момента.

– Бедный, бедный Емельян, как ты, наверное, настрадался! Тебя обманом выписали из квартиры, да?

– Нет, Тонечка.

– Твой дом сгорел вместе с документами, да?

– Нет, Тоня. Я просто однажды проснулся и понял, что ненавижу свой дом, свою работу, свою жизнь. Я встал, умылся, собрал сумку и ушел.

– Куда?

– Куда глаза глядят, а глядели они тогда в южном направлении. Деньги у меня были, паспорт тогда еще тоже был (это потом у меня его украли), я купил билет до Сочи, сел в поезд и поехал навстречу новой жизни. И вот она, во всей красе!

В его голосе не было горечи, но Тоня решила, что Емельян просто ее сдерживает.

– Вот я и предлагаю тебе другую жизнь! – воскликнула она. – Ты больше не будешь спать на пенопласте, есть на кирпичах, носить обноски. Удобная кровать, круглый стол под абажуром с кистями, полосатый халат и шерстяные носки… Я сама свяжу их тебе. Я уже начала, но, перед тем как закрыть петли, надо примерить…

Лицо Емельяна сморщилось, как будто он съел лимон.

– Я бежал именно от этого! У меня была заботливая жена, чем-то похожая на тебя. Уютная квартирка, мягкая постель… И халат у меня был, только клетчатый, и носки… И все это я не-на-ви-дел! Как только наш сын вырос и уехал жить в другой город, я посчитал, что больше никому ничего не должен и теперь могу жить так, как хочу… И я живу, Тонюшка, по-настоящему живу!

Он взвалил на плечо мешок, поправил вислоухую шапку и улыбнулся на прощанье.

– И тебе нравится ЭТО? – вскричала Тоня. – Этот картонный домик, кирпич вместо стула и как ты пахнешь?

Он уткнул нос в рукав, глубоко вдохнул.

– По-моему, ничем особым не пахнет, – пожал он плечами. – А теперь позволь откланяться. А все, о чем ты говорила, ерунда. Главное, я свободен. Меня ждут новые места, новые люди, может, даже такие замечательные, как ты. Мир полон чудес, и я должен увидеть хотя бы часть их…

Он спустился с пригорка, позвякивая бидоном, и зашагал туда, где багряное солнце тонуло в небесном океане. Его лицо, на котором играли отблески заката, излучало непонятный свет. Полы его пальто развевались и очень напоминали крылья. Тоня смотрела вслед Емельяну до тех пор, пока его фигура не превратилась в точку. А когда и точка слилась с горизонтом, она шмыгнула носом и заспешила домой, где ее ждали круглый стол, абажур с кистями и пузатый самовар, все те вещи, которые она по примеру итальянцев решила выкинуть, а сразу после этого начать новую жизнь.

Эпилог

Люся с Иннокентием разошлись спустя три дня после Рождества. И Тоне для этого не пришлось прилагать никаких усилий. Дело в том, что Люся в трамвае случайно встретила своего давнего знакомца, того самого футболиста, к которому она чуть не ушла от супруга (фамилия его, кстати сказать, была Овалов), и поняла – вот она, ее судьба.

Сонечка с того рождественского ужина ушла не одна, а со Львом. Он вызвался проводить даму до дома, а спустя два месяца – к алтарю. Соня дала согласие. На свадьбу «молодым» подарили десяток лотерейных билетов, один из которых оказался выигрышным. На полученные деньги новоиспеченные супруги купили большую квартиру и отправили Эдуарда в кругосветное путешествие – ведь счастливый билет был куплен именно им.

Иннокентий нашел себе новую даму сердца, которую почти тут же привел в дом. У женщины имелась дорогостоящая коллекция марок, доставшаяся ей от покойного супруга. Кеша уговорил ее продать наследство. Но так как на вожделенный «Бентли» вырученной суммы не хватило, то ему пришлось поменять квартиру на меньшую. Однако, когда деньги были собраны, а от покупки машины-мечты Иннокентия отделял лишь один день, его пассия сгинула, прихватив с собой все имеющиеся в доме наличные. В общем, вместо «Бентли» Кеша получил дырку от бублика.

Марианна попала-таки в «Останкино». Ее пригласили в передачу Андрея Малахова. Поучаствовав в ней, женщина прониклась духом телевидения и стала гостем многих программ. Правда, участвовать в них в качестве героя ее больше не звали, но в зрительный зал Марианна попадает часто. Именно она громче всех хлопает на передачах «Модный приговор» и «Давай поженимся».

Антонина решилась-таки одна пойти на вечер «Кому за тридцать». Там она познакомилась с интересным мужчиной кавказской национальности. «Вы торгуете на рынке?» – спросила Тоня сразу же, как узнала его имя – Карэн. «Нет, с чего вы взяли? Я милиционер!» – ответил он и пригласил Антонину на медленный танец. А после вечера они долго гуляли. Карен не читал ей стихов, зато рассказывал милицейские байки, а перед тем, как проститься, попросил о втором свидании. Тоня дала на него согласие. Впоследствии согласилась и на ночь любви. После нее Карен больше Тоне не звонил. Она поначалу очень расстраивалась, но когда поняла, что беременна, перестала и начала готовиться к скорому материнству.

А вот как сложилась дальнейшая жизнь Емельяна, так и осталось тайной. Его с тех пор никто и не видел.

Весенний экстрим

Таня любила весну. Не ту, позднюю, когда все цветет и зеленеет, а раннюю, с ручьями, серым, неаппетитным снегом, проплешинами влажной земли, птичьим гомоном, запахом прелой прошлогодней травы…

Любила. Но этой весной у Татьяны не получалось насладиться всем тем, что так радовало многие годы. Причина была проста и понятна – ее бросили. Нет, не так! Она сама прогнала своего парня. Прожили они два года, и вроде бы все ладно было, но в один далеко не прекрасный день Тане вдруг взбрело в голову залезть в его телефон. Из обычного бабского любопытства она туда сунулась, пока Гоша (так звали ее парня) был в душе, и нашла кучу смс-сообщений от абонента под именем «Александр». Таня сразу заподозрила неладное. Мужчины ведь друг с другом предпочитают перезваниваться, жалея время на писанину. Гоша сам не раз говорил: «Легче номер набрать, чем по клавишам жмакать!» Вот Таня и решила проверить, что за Александр такой пишет ее избраннику…

«Котик, как тебе спалось?» – вот каким было первое сообщение. Заподозрить Гошу в нездоровой любви к лицам мужского пола Таня не могла, она уверилась в своих подозрениях относительно того, кто скрывается под именем «Александр», и продолжила чтение.

«Мне так скучно… Позвони. Хочу услышать твой бархатный голос!»

Вообще-то, у Гоши был раскатистый бас, но ворковать он умел. А барышня не отставала: «Почему ты молчишь? Пожелай мне спокойной ночи, милый!» Посмотрев, когда пришло сообщение, Таня поняла, почему «милый» молчал – спал уже, так как ложился не позже десяти, а смс было отправлено в двенадцатом.

Дальше – больше!

«Мой самый нежный, ты лучше всех!» Или: «Для меня ты как оазис в пустыне!» Читая эти несусветные глупости, Таня, хоть ей и было тошно, не могла не отметить, что «Александр» явно перечитал любовных романов. И умом не блещет! Иначе разве стал бы писать такие банальности?

Когда Гоша вышел из душа, Таня с суровым лицом заявила: «Между нами все кончено! Уходи!» Тот, естественно, не понял, что вдруг произошло с его гражданской женой, и решил, что у нее просто-напросто ПМС и она покапризничает и перестанет. «Ты мне изменяешь. Зная об этом, я не могу с тобой жить!» – заявила Таня, швырнув к голым Гошиным ногам чемодан. Тут он понял, что дело не в ПМС, а в чем-то другом, и стал допытываться, что случилось. Она быстро «раскололась», предъявив доказательства Гошиной вины, и вновь потребовала, чтоб он убирался.

Но Гоша убираться не хотел. Он с пеной у рта доказывал, что девушку, посылавшую ему сообщения, ни разу не видел. Наткнулся на ее номер в телевизионном видеочате и написал ей. Она ответила. Между ними завязалась переписка, вот и все.

«Не делай из меня дуру!» – воскликнула Таня и указала Гоше на дверь.

Парню ничего не оставалось, как уйти.

Первые сутки после того, как Гоша ушел, Таня хорохорилась. Стимулируя себя обидой, она держалась молодцом и даже не плакала. На следующий день, чтобы не плакать, пришлось напиться с подружкой, а затем забыться тревожным сном. На третьи сутки на алкоголь смотреть было тошно, а от подруг Таня пряталась, чтобы не слушать их дурацких советов и подбадриваний. Она стала ждать, когда же Гоша явится с повинной и скажет, что без нее ему не жить. Прошло еще два дня, но этого так и не произошло, тогда Таня написала ему смс. Позвать назад не могла из гордости, просто спросила, как дела. Гоша ответил: «Нормально» – и замолчал. Как будто не страдал все эти дни и не хотел вернуться. Но ведь такого быть не может! Если Таня мучается, то и он тоже должен… Хоть немножечко…

Через неделю Таня ему позвонила. Гоша долго не брал трубку, а когда ответил, оказалось, что он находится в боулинге с друзьями (и подругами – ей очень хорошо был слышен женский смех), и его настроение можно назвать скорее радужным, чем упадническим. В общем, Таня оскорбилась окончательно и бесповоротно и ушла в депрессию.

Длилась она долго. Неделю! И как назло, на эти дни выпала оттепель. Весна пришла ровно в срок – первого марта. Природа стала преображаться: побежали ручьи, оголилась земля, веточки начали наливаться силой…

А на душе было тоскливо, хоть вешайся. Но ничего такого делать Таня не собиралась, она очень хотела поскорее избавиться от депрессии и начать новую жизнь. В этом ей взялась помочь подруга Светлана.

– Таня, ты дура! – сказала она при встрече. – Радовалась бы, что избавилась от него!

– Да чему тут радоваться? Теперь я одна… А хочется замуж!

– Сколько вы прожили?

– Два года.

– Тогда расслабься. Твой Гоша все равно бы тебя в загс не позвал.

– Почему это? – насупилась Таня. В принципе она сама была того же мнения, но возмутилась, чтобы узнать, почему его разделяет еще и подруга.

– Ты «Космополитен» читаешь?

– Ну… Иногда.

– Там давным-давно написано было, что если мужчина в первые полгода замуж не позовет, то можно уже об этом и не мечтать!

– Ну он звал… Когда-то…

– Падал на колено и вручал колечко?

– Нет. Говорил, что видит своей женой только меня.

– А… – многозначительно протянула Света. – Короче, подруга, отвлечься тебе надо… Сменить обстановку.

– Надо, – согласилась Таня. – Я собираюсь в Международный женский день съездить к бабушке в деревню. Будет три выходных, так что…

– Таня, ты дура, – повторилась подруга. – Я тебе не о бабушкиной деревне говорю. Езжай на море. Отдохнешь, развеешься…

– Да что там сейчас делать? Холодно же.

– Ну ты темная, мать! Кроме Черного и Азовского, существует еще множество морей. Я предлагаю тебе Красное. Была когда-нибудь в Египте?

Таня, хоть и имела загранпаспорт, за пределы бывшего СНГ ни разу не выезжала. Поэтому отрицательно мотнула головой.

– Еще лучше! Когда туда впервые едешь, все нравится! Хочешь, помогу тебе путевку недорого купить? У меня сестра в турбюро работает!

– Нет, спасибо, не нужно… Я лучше к бабушке!

– И это ты называешь сменить обстановку? Да ты в деревне еще больше скуксишься. Что тебе там делать? Грязь в резиновых сапогах месить да на местную пьянь смотреть? Тебе, кроме всего прочего, новый роман закрутить не мешает…

– Как будто это так просто!

– На курорте как два пальца, туда много одиноких мужчин приезжает. Я сколько раз моталась и ни разу без кавалера не оставалась.

– Так они все женатые были! – припомнила Таня рассказы подруги.

– И что? Женатый – не мертвый! На курорте это значения не имеет.

– Нет, я так не могу. Некрасиво как-то…

– А если это любовь с первого взгляда? У меня со всеми было именно так. Увидели друг друга и бац – любовь!

– Я в такую не верю… Вот с Гошей…

– Да забудь ты про своего Гошу, – оборвала ее Света. – Ну что, будем путевку брать?

Таня, конечно же, ответила отказом, но Светлане противостоять было трудно. По всей видимости, подруга имела свой процент с продажи путевок клиентам, приведенным ею, поэтому с таких жаром уговаривала ее отправиться в путешествие. Таня еще долго отнекивалась, но потом вспомнила, что на носу 8 Марта, а цветочков ждать не от кого, и согласилась.

Сборы много времени не заняли. Запихнув в чемодан шорты, три футболки и два платья (одно простое, а второе нарядное и, что называется, секси), нижнее белье, предметы гигиены, шлепки и босоножки на каблучке, тушь и помаду, Таня посчитала, что этого достаточно. Ни о защитном креме, ни о таблетках она почему-то не вспомнила, но в аэропорт отправилась в полной уверенности, что ничего не забыла.

В зале аэропорта Таня заметила, что всех, кроме нее, провожают. Кого кавалеры, кого родители, кого друзья. И только она одна. Гоша самоустранился, мама живет в другом городе, а приятельницы на работе – день был будний. Короче, было от чего загрустить. Особенно при взгляде на тех счастливиц, возле которых ворковали мужчины и у кого в руках были цветы. Кто бы знал, как Тане хотелось, чтобы ее провожали вот так, с цветами.

Задушив в себе приступ жгучей зависти, Таня уселась в кресло и стала ждать, когда объявят регистрацию на рейс. Она открыла купленный по дороге журнал, но читать не могла – нервничала перед полетом. Тут очень кстати к ней подсел худощавый длинноволосый парень и завел беседу. Звали его Егором. Он летел тем же рейсом, и Таня благодарила за это судьбу. Когда есть компания, это же здорово! Тем более что она первый раз за границу отправлялась… Да и просто летела первый раз в жизни и понятия не имела, где багаж сдавать, где потом его получать. А вот Егор был бывалым путешественником и обещал все ей показать и помочь с чемоданом. Он даже его транспортировку на себя взял. Тащил Танин баул на плече (у всех нормальных людей были сумки на колесиках, а у нее мамина, с застойных времен).

В самолете они сидели вместе и весь перелет болтали ни о чем. Егор был в Египте уже пять раз и рассказывал Тане о стране. Было интересно! Особенно ей понравилось слушать о семейном укладе. Оказалось, что жен египетским мужикам выбирали матери. Обычно мать шла в дом потенциальной невесты и тестировала ее на «профпригодность». То есть заставляла грызть орехи зубами, чтобы проверить, здорова ли она (о здоровье было принято судить по зубам, почти как при покупке лошадей), заваривать кофе и обниматься. Последнее делалось для того, чтобы определить, что у невесты все натуральное. А то вдруг она себе в лифчик ваты наложила? И как после этого на ней жениться?

В общем, четыре с лишним часа пролетели незаметно. А когда пассажиры лайнера наконец оказались в аэропорту Шарм-Эль-Шейха и получили багаж, Таня с Егором сердечно распрощались и договорились как-нибудь встретиться.

До отеля Таня ехала недолго, минут десять. Кроме нее, в автобусе не было туристов, которые отправлялись бы туда же. Так что вышла она одна. И на ресепшен оказалась одна. Явилась она в районе восьми часов утра, и менеджер огорошил ее известием о том, что вселят ее не раньше полудня, а скорее – в два, так как номер еще убрать надо.

Таня приуныла. Она-то думала, что ее отдых начнется уже через полчаса, оказалось…

Таня угнездилась на кожаном диване, одном из многих стоящих в холле, и стала ждать. Но время, как назло, тянулось медленно. Чтобы убить его, Таня погуляла по территории, отметила, что здесь очень красиво: кругом цветы, пальмы, водопады, обвитые вьюнами беседки, и еще больше захотела поскорее оказаться полноправным членом отельного сообщества. Но вселять ее не собирались. Она несколько раз спрашивала, а менеджер все одно твердил – ждите до двух.

А тут еще пьяный толстяк (и это в начале одиннадцатого!) с обгоревшим до свекольного цвета пузом брякнулся рядом и стал приставать с разговорами. Рассказывал, как ему не нравится в этом отеле, хвалил те, где отдыхал раньше, и хуже того – лез к Тане обниматься. Когда она вежливо попросила его не трогать ее, Гриша Мерешко из Кременчуга (так отрекомендовался толстяк) сделал вид, что не слышит, но стоило ей рявкнуть: «Грабли убери!» – руки свои распускать перестал. А едва Таня вслух заметила, что в сумке, стоящей на крыльце рядом с чемоданом, у нее лежат сланцы, в которые ей очень хочется переобуться, как Гриша вскочил и побежал за ними. Принес не совсем скоро, но все же принес. Сменив кроссовки на резиновые шлепки, Таня почувствовала себе намного лучше, но ненадолго. Хотелось принять душ, натянуть купальник и бежать на море. Она еще несколько раз подходила к стойке ресепшен, но получала один и тот же ответ: «Заселение в два», и возвращалась на свой диванчик. А до двух оставалось еще очень много времени…

У Тани, видимо, был очень несчастный вид, так как проходящая мимо женщина вдруг остановилась и спросила, все ли у нее в порядке. Вешать на постороннего свои проблемы было некрасиво, но Таня не сдержалась. Выслушав ее сбивчивые жалобы, Вера (так звали новую знакомую) хмыкнула:

– Дай им двадцатку – и все дела.

Таня так и сделала и уже спустя пятнадцать минут заселилась в номер. А еще через десять к ней в гости явилась Вера. С коньяком и сливами. Таня коньяк не любила, да и пила очень мало, но отказать не могла. Во-первых, была благодарна Вере, во-вторых, та не приняла бы ее отказа. Вера явно относилась к категории людей, которые считают, что всегда и во всем правы, а на тех, кто думает иначе, смертельно обижаются. Выглядела она соответственно. Воинственный хохол на макушке, острый нос, упрямый подбородок, поджарая фигура закаленного в вечных боях за свою правоту воина.

Когда Вера ушла, Таня, вместо того чтобы пойти на пляж, прилегла и не заметила, как уснула. Разбудил ее стук в дверь. Таня вскочила и побежала открывать.

Ожидая увидеть уборщика, она очень удивилась, когда обнаружила перед своей дверью мужчину славянской наружности в шортах и майке.

– Хай, – сказал он и лучезарно улыбнулся.

– Здравствуйте, – откликнулась на приветствие Таня.

– О, русская! – обрадовался он. – Это хорошо, а то я по-английски плохо говорю. Войти можно?

Таня молча посторонилась. Мужчина вошел. Походка у него была уверенная. А фигура красивая: мускулистая, но не перекачанная, короче, то, что нужно. «Не то что у Гоши», – подумалось вдруг Тане. Лицо незваного гостя тоже впечатлило, но не по-журнальному. То есть он имел сломанный нос, заметные морщинки у глаз и золотую коронку на коренном зубе, но все равно выглядел потрясающе. Эталонных красавцев Таня никогда не любила, поэтому мужчина ей очень понравился.

– Меня Сережей зовут, – представился гость. – А вас?

– Меня Таней.

– Очень приятно. Тань, есть что попить?

– Минералка подойдет?

Сережа кивнул, и Таня отправилась к холодильнику.

– Только приехали? – спросил Сергей, кивнув на нераспакованный чемодан.

– Да. Утром.

– А я уже неделю тут киплю, до чертиков надоело.

Таня достала воду и, перед тем как подать ее, глянула на себя в зеркало. То, что она увидела, ее ужаснуло. Помятая физиономия, всклокоченные волосы, а к подбородку прилип кусок сливовой кожуры. Таня быстренько вытерлась и кое-как пригладила вихры. После этого можно было и к Сереже повернуться. Хотя, конечно, эти полумеры ее не сильно украсили, но хотя бы на бомжа она перестала походить.

– Спасибочки, – поблагодарил Таню гость, взяв бутылку и прикладываясь к горлышку.

– А мне сказали, что тут все включено. В том числе и вода, – заметила Таня.

– Совершенно верно, – сказал Сережа и, изменив вежливости, «тыкнул»: – Я к тебе не за этим…

– А зачем?

– Можно я с твоего балкона на соседний влезу?

Таня нахмурилась.

– Да ты не бойся, я не вор… Соседний номер мой. Но ключ электронный остался в нем – забыл я его, и теперь попасть не могу.

– А… – растерянно протянула Таня. – А вы что, балконную дверь не запираете?

– Не-а, – беспечно мотнул он головой. – Все ценное в сейфе отеля, а мои запасные шорты вряд ли кому-нибудь понадобятся.

Таня не нашла, что на это сказать, молча кивнула и провела Сергея на балкон. А затем пронаблюдала за тем, как он перемахнул на свой. Сделал он это играючи, нисколько не испугавшись высоты (они находились на третьем этаже) и особо не напрягаясь. Его фигура, казалось, была создана для того, чтобы преодолевать препятствия. Когда он оперся на поручень, мышцы на руке вздулись, а кубики на животе стали выпуклыми (он как будто специально снял майку перед тем, как полез на балкон). Таня залюбовалась им, хотя раньше не замечала за собой тяги к мускулистым парням. Иначе не обратила бы внимание на Гошу, у которого что плечи, что талия, что бедра – все на одном уровне, а вместо кубиков на животе небольшая, но заметная прослойка жира.

– Спасибо тебе, Таня, – сказал Сережа на прощание. И скрылся за балконной дверью.

«Мог бы и на ужин позвать! – подумала она. – А лучше на дискотеку! – И с разочарованием решила: – Не понравилась я ему! Поэтому и не пригласил…»

От этой мысли стало очень тоскливо, но потом вдруг в Татьяне проснулся азарт. Не понравилась, значит? А вот я сейчас оденусь в свое лучшее платье, волосы распущу, макияж на помятую мордашку нанесу… Такой красоткой стану, что ты в меня влюбишься!

И решительно направилась к чемодану, чтобы достать из него то самое платье…

Когда вещи были вытряхнуты, Таня испуганно ойкнула. Но не потому, что с ее барахлишком произошел какой-то конфуз, просто в потайном кармане она обнаружила неопознанный предмет. Вернее, это совершенно точно был тюбик шампуня с логотипом известной немецкой фирмы, но Таня его туда положить не могла. Во-первых, она пользовалась средствами других компаний, а во-вторых, вообще ничего для мытья головы не взяла – Светка сказала, что это ей будут даром давать.

Таня открутила крышку пузырька и заглянула внутрь. Там вместо перламутровой жидкости обнаружила белый порошок, похожий на крахмал. И как он появился в ее чемодане, можно было только гадать. Да и что это за порошок, Таня не поняла. Не крахмал же!

Таня поднесла тюбик к носу, понюхала. Ничем не пахло.

«Наркотики! – осенило ее. И стало так страшно, хоть кричи. – Ну точно они, а что же еще? – И с еще большим ужасом подумала: – В моем чемодане лежит героин, тянущий, судя по количеству, на астрономическую сумму!»

Когда первый приступ паники прошел, Таня стала лихорадочно соображать, что делать. Первой мыслью было немедленно отправиться к представителю туроператора и все ему рассказать. Но, представив, во что после этого превратится ее отдых, передумала. Она приехала купаться, загорать, нырять и отрываться, а не таскаться по полицейским участкам. Вот в последний день можно было бы и проявить свою гражданскую сознательность, но теперь, когда отдых только начался…

«Спрячу-ка я этот пузырек где-нибудь, – приняла она решение, но тут же его изменила: – А вдруг его кто-то найдет и присвоит? Что мне тогда делать? Ведь тот, кто это мне подложил, обязательно явится, чтобы забрать тюбик».

Тут Танины мысли направились по несколько другому руслу: «Кто мне это подсунул? Неужели Сережа? Больше-то некому».

«Как это некому? – самой себе возразила Таня. – А Вера? Приперлась с коньяком средь бела дня! Явно неспроста! Да и сливы свои дурацкие положила в большущий пакет, где, возможно, еще что-то лежало… И подкинуть тюбик у нее была возможность. Я то в туалет выходила, то к телефону подбегала».

«Но и Сережа мог, – тут же вступила в полемику с самой собой Таня. – Пока я ему воду доставала и пыталась себя в порядок привести… Сумки при нем не было, но в кармане в шортах мог поместиться не то что тюбик – трехлитровая банка!»

Тут ей вспомнился хмельной украинский турист. Он крутился у чемодана довольно долго, делая вид, что ищет в пакете рядом ее сланцы, и очень даже мог сунуть в него тюбик.

«Да кто угодно мог! – вдруг осенило Таню. – Ведь чемодан стоял возле отеля два часа».

В общем, Таня совсем запуталась. Наверное, именно поэтому не нашла ничего лучше, чем вернуть тюбик на место. «Когда тот, кто его подложил, – подумала она, – явится ко мне, чтобы его забрать, я сделаю вид, что ничего не знаю, и все будет прекрасно». Да, конечно, Таня отрицательно относилась к наркоторговле, но считала, что с ней должны бороться профессионалы, а не слабая, трусливая, а главное – брошенная и несчастная женщина.

В общем, Таня вернула «шампунь» на место и пошла на ужин. Кусок в горло не лез (было страшно – вдруг обыск, а у нее в чемодане наркотик), но она втолкнула в себя порцию рыбы и два фужера вина – чтобы расслабиться.

Египетское полусладкое подействовало магически. То ли было крепче отечественного, то ли попало на старые дрожжи, но результат превзошел все ожидания, и Таня отвлеклась. Так что после приема пищи сиделось на веранде очень даже весело. Интересно было наблюдать за другими отдыхающими, особенно за русскими. Алкоголь они поглощали в количествах немереных, но при этом самыми шумными были итальянцы, а самыми пьяными оказались немцы. За благопристойной с виду бюргершей, упавшей в бассейн, Тане понаблюдать не дали. К ней за столик подсела Вера.

– Привет, Танюха! Ну как успехи?

– Нормально, – ответила та.

– Что, уже присмотрела себе мужичка?

Таня смущенно потупилась. Вера говорила, что приехала в Египет для того, чтобы заняться сексом с каким-нибудь симпатичным арабом, и настоятельно рекомендовала Тане последовать ее примеру. По мнению Веры, ничто так быстро не избавляет от страданий, как необременительный секс с горячим парнем. Таня была категорически с ней не согласна, но не спорила, знала – это без толку.

Теперь, когда всплыли новые обстоятельства, и как следствие – подозрения, Таня стала сомневаться в правдивости Вериных речей. Небось усыпляла ее бдительность, старалась казаться легкомысленнее, чем есть на самом деле, как, впрочем, и сосед…

– Привет, соседка, – услышала Таня и вздрогнула от неожиданности. Не ожидала встретить тут Сергея – возле бассейна сидели одни женщины и пенсионеры, мужчины же тусовались в спортбаре.

– Добрый вечер, – откликнулась Таня. – Поужинали уже?

– Ага. Теперь думаю, чем бы заняться…

Вера, услышав это, многозначительно хмыкнула и сказала:

– Не буду вам мешать, голубки…

Она встала из-за стола, но, перед тем как уйти, незаметно указала на Сережу и скорчила кислую мину. Типа и что ты в нем нашла? Молодые арабы гораздо интереснее… А этому уж и лет около сорока, и нос кривой, и глаза усталые, к тому же волосы торчат в разные стороны, будто он никогда не расчесывается…

Тут Таня могла бы поспорить. На ее взгляд, среди местных было немного интересных парней, и даже самые эффектные (почему-то это были массажисты) не шли ни в какое сравнение с Серегой. Да, у арабов были удивительной красоты глаза и чувственные губы, но у этого такое мужественное лицо и атлетическая фигура, что Таня просто таяла.

«Только он, скорее всего, женат», – грустно подумала она и тяжело вздохнула. От своих принципов ей не хотелось отказываться.

– Не откажешься позаниматься со мной завтра кайтингом? – спросил Сережа.

– Надеюсь, это что-то пристойное?

– Смотря что понимать под непристойностью…

– Нет, не хочу, – поспешно выпалила Таня.

– Женщины… – фыркнул он. – Только и думают что о сексе. Кайтинг – тот же серфинг, только с воздушным змеем.

– Это как?

– Ты вообще почему именно этот отель выбрала?

– Ну так… Просто.

– Сюда, вообще-то, больше серферы ездят. Тут хорошие условия для занятий.

– То есть ты серфингист?

– Я кайтсерфер. А еще сноубордист и дельтапланерист. Словом, экстремал.

«А еще наркокурьер, – добавила про себя Таня. – Что неудивительно! Вам, экстремалам, вечно не хватает острых ощущений и денег».

– Так что? – вновь обратился к Тане Сергей. – Хочешь завтра попробовать?

– Хочу, – вдруг сказала она. И, вспомнив о тюбике в своем чемодане, предложила: – Не заглянешь ко мне сегодня?

Сергей хоть и понял это приглашение превратно, но, надо отдать ему должное, ответил нейтрально:

– Если пригласишь.

Секунду подумав, Таня выпалила:

– Приглашаю. – И трусливо добавила: – Чаю попьем. А то одной скучно.

– Ну тогда пошли.

– Сейчас?

– Ну да. А то я в девять лечь хочу, чтобы выспаться…

На лице Тани, по всей видимости, отразилось легкое недовольство. Немедленно идти желания не было. Хотелось попозже. И чтобы Сергей был не причастен к наркотикам, а просто стремился побыть с ней… Она и платье свое сексуальное надела, губы и ресницы накрасила. В общем, выглядела если не на все сто, то на девяносто пять точно.

– Не хочешь уходить? – прочитал по ее лицу Сережа. – Тогда чаю в другой раз попьем, а сегодня мне рано лечь надо. Вчера в Нааму на дискотеку ездил, не выспался, а завтра надо в форме быть… – Он подмигнул Тане. – Пока, что ли?

– Пока! – попрощалась она с соседом. А про себя подумала, что балконную дверь не закрыла специально для него, и если он захочет, то сможет влезть в ее номер, чтобы забрать героин.

Сережа кивнул и удалился. Не успела Таня проводить его взглядом, как к ней за столик подсел хохол Гриша. Он был привычно пьян, но не так, как утром, а в меру.

– Салют! Ты как?

– В порядке, – вежливо ответила Таня. – А ты?

– И я, – гоготнул он. – Я вечером всегда в норме, а вот с утра… Почему тут все бары с десяти работать начинают, а? По мне, так уже в восемь пора открываться… – Он опрокинул в рот Танин стакан, в котором был слабо разбавленный джин-тоник, и скривился. – Как ты это пьешь?

– Я не пью, – честно призналась Таня. Она взяла джин с тоником только для того, чтобы не сидеть за пустым столиком.

– И правильно! Надо употреблять чистый!

С этими словами он встал и направился к бару.

– Ты сегодня не собираешься ко мне в гости? – крикнула ему вслед Таня.

– Сегодня нет, – ответил он с совершенно идиотской улыбкой. – Я бухой по бабам не хожу… Но если хочешь, то завтра…

Таня пожала плечами, типа, как вам будет угодно, после чего встала из-за стола и пошла к танцплощадке, откуда как раз раздались зазывающие крики аниматоров.

В номер Таня вернулась около полуночи. Спать хотелось ужасно, но, перед тем как лечь, она проверила чемодан. Тюбик был на месте!

Пробудилась Таня от громкого стука. Казалось, что стучат по ее голове, но она решила, что ей это снится. Однако, когда Таня открыла глаза, оказалось, что звуки имеют место быть. Она вскочила с кровати и побежала открывать.

Распахнув дверь, она увидела Сережу. Он был немного заспан, но бодр, а в руке держал алую кепку и солнцезащитные очки со специальными креплениями, не позволяющими слететь при резких движениях.

– Пошли, что ли? – спросил он и только после этого поздоровался.

– Доброе утро… – Таня спряталась за дверь, вспомнив, что не одета. – А завтрак?

– Уж очень хороший сейчас ветер, – заметил Сережа. – Грех этим не воспользоваться… Перекусим на пляже. В одиннадцать будут пиццу давать, тогда и покушаем.

Таня есть не очень хотела, поэтому согласно кивнула. Да если бы и хотела, все равно кивнула бы, потому что Сергей ей чрезвычайно нравился. Да и немного похудеть не мешало! Гоша все два года твердил о том, что у Тани на боках слишком много лишнего.

– Подожди минутку, я оденусь, – сказала она, впуская Сережу.

– Давай быстрее…

– Две минуты! – Таня на самом деле могла собраться за это время. В отличие от большинства женщин она не тратила на макияж и гардероб по два часа.

Она ушла в ванную комнату, давая Сергею возможность взять то, что ему нужно (если, конечно, ему что-то было нужно, а то ведь вполне возможно, что она на его счет ошибается).

Таня быстро умылась. Так же споро сменила майку с трусами на купальник и шорты. Когда она вышла, Сережа сидел на кресле и увлеченно смотрел документальный фильм по российскому каналу, где рассказывалось о наркоторговле.

«Передачка в тему», – решила Таня и спросила:

– А в Египет наркотики возят?

– Не думаю, – ответил Сергей. – Тут наркоманов мало. Траву курят, конечно, но она здесь растет, а тяжелые мало кто употребляет.

– А туристы?

– Торчки сюда не поедут. Зачем им зря деньги тратить? Но, вообще-то, бедуины, говорят, занимаются черным бизнесом. То есть перевозят наркотики и оружие. Их местные власти не трогают – боятся связываться.

– Откуда ты все это знаешь?

– Так гид рассказывал. – Он встал. – Потопали, ладно?

Таня была не против. Топать так топать. Но перед тем как покинуть номер, она заглянула в свой чемодан и обнаружила, что тюбик на месте.

На пляже народу было немного. Что неудивительно – в начале девятого все либо спали, либо были на завтраке. Исключение составляли всего пятеро: Таня с Сережей, старикан-бегун и все тот же вечно пьяный хохол Гриша. Последний маялся на лежаке, всем своим видом выражая нетерпение. Тане сразу стало ясно, что Гриша ждет не дождется, когда откроется бар и можно будет опохмелиться.

– Мне сюда, – сказал Сережа, указав на домик, возле которого в ряд стояли серф-доски. – Возьму все прибамбасы, и пойдем в море.

Он двинулся к кайт-станции, а Таня угнездилась на лежаке, чтобы подождать его возвращения. Через десять минут он уже спешил к ней, облаченный в гидрокостюм и какой-то невероятный пояс с крючком на животе. Выглядел он в своем обмундировании очень эффектно. Тане пришлось постараться, чтобы не выказать восторга. А то стоит продемонстрировать мужчине свою симпатию, как он сразу, одолеваемый гордыней, меняется в худшую сторону.

– Пошли, что ли? – сказал Сергей в своей привычной манере «чтолить» и кивнул на участок моря, который был отгорожен канатами. – Это кайт-спот. Оттуда мы выходим. Ты посмотри за мной, и, если не испугаешься, я поучу и тебя.

Таня кивнула. Поучиться новому, а еще важнее – экстремальному очень хотелось. В своей жизни она ни разу не занималась ничем подобным. Даже велосипед у нее был не спортивный, а прогулочный. Коньки фигурные, подростковые. А на лыжах, не говоря уже о сноуборде, она никогда не стояла.

Надув свой кайт (для этого имелось специальное устройство), Сергей прицепил его стропы к тому самому крюку на животе и вошел в море. Ветер он ловил недолго. Уже через минуту Сережа забрался на доску и помчался по волнам.

Зрелище было эффектным. Высокий мускулистый мужчина, затянутый в гидрокостюм, походил на бога морей. Но не на того седого бородача с трезубцем, которого принято изображать на картинках в детских книжках, а на пышущего энергией и молодостью повелителя волн и ветров.

Пока Таня любовалась Сергеем, на пляж прибежала Вера. Как обычно, очень энергичная и излишне суетливая, она плюхнулась рядом, едва не проломив лежак.

– Салют! – поприветствовала она Таню. – Ты чего так рано?

– Кайтингом заниматься буду, – гордо молвила та. – А ты?

– А я своего мачо пасу. Он массажист. – Она закатила глаза и гордо добавила: – Он самый красивый из местных. Его зовут Али. Вчера у меня был предпоследний сеанс массажа, и сегодня он станет моим. Надеюсь, еще до сеанса… Массаж бы стал хорошим десертом. А как твой извращенец?

– Кто? – испугалась Таня.

– Ну, тот мужик, что вчера подходил к тебе. Склонял тебя к какому-то кайтингу, я краем уха слышала… Это явно что-то непристойное.

– А вот тут ты ошибаешься. Кайтинг – это… – Тут Таня увидела, как Сергея повело на вираже и он свалился в воду. – Ой! – вскричала она. – Прости, я на минуту…

– Куда?

– Да вон там… Сережа! – И хоть поняла, что с ним ничего не случилось, обеспокоенно проговорила: – Мой извращенец упал! Надо спросить, как дела…

Вера расхохоталась и заявила:

– Дура ты, Таня! Нашла кого выбрать. Сразу ж видно – опасный тип!

– В каком смысле?

– В прямом! – И добавила безапелляционно: – Бандит какой-то… Да и вид у него потрепанный. Мой массажист в сто раз лучше!

– На вкус и цвет…

– Кстати, я хочу зайти к тебе перед обедом!

– Зачем?

– Да выпить не с кем. Завтра я уезжаю, а у меня бутылка коньяка осталась… Не везти же обратно!

Таня в ответ улыбнулась. Никакого коньяка она не хотела, но дать согласие на посещение ее номера Таня была обязана. Если именно Вера подсунула ей наркотики, то прийти она намеревается именно за тем, чтобы их забрать. Так к чему ей мешать? И вообще… Гораздо спокойнее думать, что именно она преступница, а не Сережа. Может, он и подозрительный тип, но все же очень приятный. И как мужчина, и как человек. Оказалось, что он химик, кандидат наук. Работает заведующим лабораторией и преподает в университете. И кто бы подумал? На вид так чистый бандюган!

– Таня! – прокричал он издали. – Притащи мне, пожалуйста, кепку… Голову напекло!

Таня кивнула, но потом на всякий случай уточнила:

– Ты не ушибся?

– С чего бы? – удивился он. – В нашем деле валиться с доски – это нормально.

Таня быстренько сбегала за бейсболкой и принесла Сереже. Тот, нахлобучив ее, спросил:

– Ты к Международному женскому дню как относишься?

– Нормально, – растерянно ответила Таня. – А что?

– В смысле, что требуешь от мужчины в этот день?

– А с чего такие вопросы?

– Да он вроде сегодня… Вот думаю, как тебя поздравить.

– Я люблю цветы.

– Все женщины их любят.

– Возможно. Но другие требуют в дополнение к ним что-нибудь более долговечное. Например, золото, а мне цветов достаточно.

– Болтаешь.

– Нет, правда. Только беда в том, что мне никогда не дарили цветов.

– Как это?

– А вот так… Нет, понятно, что на работе мужчины вручали нам по гвоздичке, но это все не то… Я ждала цветов от своего парня, но он…

– Что – он?

– Он всегда считал, что это лишняя трата денег и лучше преподнести что-нибудь более полезное и менее банальное. Например, чайник.

– Чайник? Какой еще?..

– Электрический. Я все говорила, что на газу греть воду долго и хорошо бы иметь что-нибудь более удобное… Ну вот он и подарил мне его на прошлое 8 Марта.

– Грустно, – почему-то сказал Сергей. – Ладно, я прокачусь еще… А ты? Будешь пробовать?

– Пожалуй, нет, – ответила она, вспомнив, как Сережа свалился с доски. Если бы ее подбросило, она запросто могла бы долбануть его по голове.

– Почему?

– Страшно.

– И правильно, – одобрил ее решение Сережа. – Вот если бы ты хотя бы на сноуборде умела стоять, тогда легче… А так… Лучше поберечься!

И помчался на своем кайт-серфе в сторону горизонта. Кроме него, море рассекали еще несколько человек, а в голубом небе реяли разноцветные воздушные змеи, похожие то ли на бабочек, то ли на рыб, чудом попавших из морской сини в синь небесную.

Оставшись одна, Таня выкупалась. Когда Сережа вернулся, они отправились на завтрак. Потом Таня вернулась на пляж, а ее сосед пошел в номер, чтобы, как он выразился, помять репу, то есть поспать. По всей видимости, утомила его борьба со стихией.

Она валялась на лежаке, купалась, пила вкусное местное пиво, пока ее не сморил сон. Во сне Таня видела сначала Гошу, который выходил из ванной комнаты в набедренной повязке, затем Серегу, выбирающегося из воды без ничего, вместо привычного глазу фигового листочка на его причинном месте красовался огромный розовый бутон (Таня обожала розы). Проснулась она оттого, что кто-то ее щекотал. Таня вскочила и уставилась на того, кто ее разбудил. Им оказался не Сережа, хотя она очень на это надеялась.

– Привет! – с улыбкой проговорил Егор, ее недавний попутчик.

– Привет, – растерянно ответила Таня. – А что ты тут делаешь?

– В гости к тебе пришел!

– Здорово! – обрадовалась она. Человек, помогший в трудную минуту, всегда кстати.

– Искупаемся? – предложил он.

– Может, просто погуляем по берегу?

– Давай, – покладисто согласился Егор. – Только мне в туалет хочется… Покажешь, где это?

– Да вот он! – Таня указала в нужном направлении.

Егор благодарно улыбнулся и заспешил к домику.

Вернулся он буквально через пару минут.

– Там грязно, – заявил он. – Египетские пять звезд всегда равнялись трем. Я не могу там нужду справлять… Может, к тебе сбегаем? Ты наверняка живешь неподалеку.

– С чего ты взял?

– Ну поскольку мы с тобой прилетели в семь утра, то резонно предположить, что тебе сразу номер не дали. Коли так, ты заплатила, чтобы тебя вселили, а за двадцать баксов обычно вселяют в хорошие корпуса, находящиеся на самом берегу.

Тане ничего не осталось, как кивнуть и проводить его в свой номер.

Пока Егор был в туалете, Таня сидела на балконе и все заглядывала за перегородку в надежде увидеть Сергея. Но тот, похоже, спал. Поняв, что лицезреть соседа «онлайн» не получится, она перевела взгляд на оконное стекло своего номера и тут заметила Егора. Он крался из туалета в направлении Таниного чемодана. Их разделяла пара метров.

Таня сделала вид, что не заметила маневров гостя, а на самом деле следила за ним очень внимательно. Вот Егор подошел, вот забрался рукой под крышку, пошарил…

«Значит, это он, – подумалось Тане. – Надо же, а я его совсем в расчет не принимала… Выходит, он познакомился со мной в аэропорту именно затем, чтобы подложить в мой чемодан наркотики. Наверное, сам он уже был на примете у органов».

– Таня, – послышалось из комнаты.

– Что?

– Можно тебя на минутку?

Таня встала со стула и шагнула с балкона в комнату.

– Ты когда чемодан разбирала, ничего лишнего не обнаружила? – спросил Егор. И лицо его при этом было очень серьезным, если не сказать напряженным.

– Нет, – ответила Таня. – А что?

– В кармашке, например?

– В каком?

– В этом! – Он продемонстрировал ей тот самый карман, в котором лежали наркотики.

– Ничего. Я туда даже не лазила…

– Врешь! – вдруг заорал он. – Куда ты ЭТО дела?

Что под «этим» подразумевает Егор, Таня поняла, а вот почему он тюбик не нашел, даже представить не могла. Тюбик там, совершенно точно, так с какой стати?..

– Убью! – взревел Егор и кинулся на Таню. Среагировать она не успела и уже в следующую секунду лежала на полу, а ее горло обхватывали сильные пальцы.

Объяснить, что она не верблюд, Таня не смогла бы при всем желании. Егор так сдавил ее горло, что не то что говорить – дышать мочи не было. Егор, похоже, впал в неадекватное состояние и, видя, что его жертва закатывает глаза, не ослабил хватки. Таня уже прощалась с жизнью, как вдруг…

Дверь отлетела, грохнувшись ручкой о стену. В комнату ворвался вихрь, затем Таня увидела, как исказилось лицо Егора, после чего он разжал пальцы и отлетел в сторону балкона. Поверить в то, что он ни с того ни с сего обрел дар левитации, Таня не могла и вскинула глаза, чтобы увидеть того, кто так экстремально передислоцировал Егора. Им оказался Сережа. Но что самое забавное, в его руках Таня не обнаружила биты или другого тяжелого предмета. А вот цветы были. Розы! Явно сорванные на территории отеля.

– С праздником! – проорал он – С Международным женским днем! – И протянул букет Тане. Потом Сергей сделал два шага в сторону Егора, трясущего головой в углу комнаты, взял его за шкирку и поднял.

– Что ты с ним хочешь сделать?

– Сдам детективу отеля, а тот уж пусть вызывает местную полицию, чтобы разобраться с этим типом.

– Он, между прочим, мне наркотики в сумку подбросил. Только сейчас я не знаю, где они.

– Они у меня, – сказал Сережа.

– Как? Так получается, что ты… Ты действительно… опасный тип!

– Тип я совершенно безопасный, – заверил ее Сергей. – А наркоту я изъял, чтобы тебя обезопасить.

– В смысле?

– Я заметил, как ты нервничала, когда смотрела на свой чемодан. Мне стало любопытно, почему, вот я в него и заглянул. Сначала ничего подозрительного не обнаружил, но когда сунул нос в потайной кармашек и нашел там пузырек с порошком, то сразу все просек. А тут ты еще у меня про наркоту спрашиваешь, вот и понял я, что тебе ее кто-то в чемодан подсунул.

– То есть меня ты не заподозрил? Вдруг это я ее транспортировала?

– Таня, не смеши, – хмыкнул он. – Да какой из тебя наркокурьер? – Тут Егор затрепыхался, окончательно придя в себя, но Сергей так его тряхнул, что парень вновь обвис. – В общем, я решил тюбик из твоего чемодана изъять и оставить до поры у себя…

– Но когда ты умудрился это сделать? Я же смотрела, как ты…

– Да сразу после того, как с пляжа ушел. Тебя в номере не было, я перелез на твой балкон – ты по моему примеру тоже его не закрыла.

– И что ты собирался делать с наркотиками?

– Подержать у себя, пока курьер не объявится. Я присматривал за тобой постоянно, вот только все равно опоздал прийти на помощь вовремя… А все из-за этих цветов дурацких.

– Почему дурацких? Очень даже красивые розы.

– Возможно, однако хотелось подарить что-то особенное, но за букетом пришлось бы ехать на Наама-Бей, а я боялся тебя здесь без присмотра оставить…

– Ты такой сердобольный?

– Просто ты мне очень нравишься, – сказал он, сверкнув фиксой.

– Но ты, скорее своего, женат, – зачем-то озвучила свои мысли Таня. – Так что все равно ничего не выйдет… Я не связываюсь с женатыми даже на курортах.

– Я в разводе уже восемь лет, – признался Сергей. – А теперь ставь цветы в вазу и пойдем к детективу отеля, вечером у нас ужин в рыбном ресторане на берегу моря…

После того как Егор был доставлен в полицейский участок и Таня с Сережей дали показания (это было не так долго и страшно, как ей думалось), можно было возвращаться в отель. Что они и сделали. А вечером отправились в рыбный ресторан, где ели тунца под белым соусом и пили белое вино. На столе стояли свечи, приглушенно звучала арабская музыка. Обстановка была очень романтичная. Никогда в жизни Таня так здорово не отмечала 8 Марта.

– Смотри, твоя знакомая! – воскликнул Сергей.

Таня обернулась и увидела Веру. Она шла по берегу под ручку с красивым молодым арабом, и на ее лице читалось выражение полного довольства судьбой. Оно же прослеживалось на физиономии Григория, возлежавшего на лежаке чуть поодаль. В его руках было по стакану чистого виски, и он подносил то один, то другой ко рту, отхлебывал, смакуя, затем отодвигал руку и рассматривал янтарную жидкость на лунный свет.

– Ты, случайно, не замужем? – спросил вдруг Сергей. – А то у меня спросила про семейное положение, а о своем скромно промолчала.

– Случайно нет, – ответила Таня, смутившись. В тридцать лет уже пора было «окольцеваться» и даже развестись.

– Хорошо, – улыбнулся Сережа. – Значит, наш экстремальный роман сегодня не закончится.

– Почему именно сегодня? – спросила Таня.

– Потому что завтра я улетаю. – Он взял ее за руку. – Когда ты вернешься, встретимся?

Таня, просияв, кивнула. Похоже, не зря она послушала Свету и поехала в Египет… Да и в телефон Гоши залезла не зря. Если бы не это, она никогда бы не познакомилась с Сергеем и не узнала, что такое любовь с первого взгляда.

Удача по наследству

Сомов, пьяно шатаясь, подошел к реке. Скинув кроссовки и сорвав носки, он сунул босую ногу в воду.

– Обалденно теплая! – восхитился он вслух, хотя поблизости никого не было, повторил: – Обалденно! – И тут же, отставив в сторону бутылку джина, которую зачем-то таскал с собой, стал раздеваться.

– Со-мов! – донесся издали нетрезвый голос Анжелки. – Иди поцелую!

Сомов обернулся на далекий окрик, но тут же отмахнулся. В другой раз он непременно ринулся бы к Анжелке за поцелуем, но теперь ему хотелось только одного – нырнуть с головой в обалденно теплую окскую воду и поплавать в ней под звездами. Ради этого он покинул корпоративную вечеринку и пошлепал по белому песочку в ту часть острова, где был отличный спуск к реке и замечательно чистый берег. Он приметил его, еще когда они подплывали сюда на катере, и подумал, что хорошо бы поплескаться тут ночью. Непременно голышом! Как в детстве и институтской юности. Но трезвым он бы ни за что не решился, не зная, как отреагирует на его выходку босс, а сейчас ему было плевать. Сомов хочет купаться, и Сомов искупается…

Голышом!

Стащив с себя олимпийку, футболку, спортивные штаны, Сомов решительно сорвал с себя трусы и повесил барахло на ветку ивы (шелковые боксеры тут же свалились с нее, но он этого не заметил).

– Со-мов! – скандировал хор пьяных голосов оттуда, где под полосатыми тентами ломились столы, за которыми пировали сотрудники фирмы «Трейд-ойл», отмечающие сегодня день рождения босса. – Сомов, подлый трус, выходи!

Но Сомов не собирался к ним выходить. Он устал от компании, музыки, тостов, от еды, вина, косяков с легкой дурью, привезенных с собой его приятелем, программистом Чащиным. От Анжелкиных приставаний, честно говоря, тоже, поскольку в своем теперешнем состоянии был ни на что не способен, а пьяные девушки, как известно, очень хотят любви. Но больше всего он устал от своего босса, который даже на корпоративной пьянке не мог забыть о предстоящем слиянии с концерном «Стар корпорейтед» и не давал это сделать своему заму по коммерции Сомову. Но Сомов не желал в такую ночь думать о работе, он хотел купаться голышом под звездами, а еще лучше – под всполохами салюта, заказанного коллективом в качестве подарка своему боссу.

Кажется, салют назначен на полночь, а теперь…

Сомов вскинул руку с дорогущим «Вашероном», глянул на светящийся в темноте циферблат и с радостью констатировал, что сейчас как раз двенадцать. Точнее, без десяти секунд!

– Один, два, три, четыре… – услышал он дружный отсчет и стал считать с остальными: – Восемь, девять…

Сомов приготовился крикнуть «десять» и нырнуть в воду, чтобы, вынырнув, увидеть разноцветные цветы салюта в небе, но заветное слово так и не сорвалось с его губ. Вместо него зам по коммерции фирмы «Трейд-ойл» издал громкий стон, утонувший в грохоте первого залпа. Когда же в небе расцвел переливающийся цветок салюта, Сомов, держась за затылок, раздираемый нестерпимой болью, сделал попытку повернуться, чтобы посмотреть, кто ударил его по голове, но не смог – рухнул в воду. Течение подхватило его и понесло вниз по реке…

А салют все грохотал. Небо расцвечивалось разноцветными всполохами салюта, и каждый сопровождался радостным воплем пьяной толпы.

* * *

Что рыбалка сегодня не задалась, Санек понял, когда после двадцатой поклевки вытащил пустой крючок. Ни рыбы, ни мотыля! Наглые окские щурята молниеносно обкусывали наживку и уходили в росший прямо в воде ивняк, куда Санек не решался забросить удочку, поскольку крючок мог зацепиться за ветки и остаться там навсегда.

Решив сделать последнюю попытку, Санек насадил червяка на крючок, поплевал на него (черт знает откуда эта традиция взялась, но все рыбаки неукоснительно ее соблюдали) и закинул удочку в воду. Дожидаясь поклевки, он смотрел на берег расположенного метрах в сорока от него островка, где пировала какая-то компания. Вообще-то ясно какая – буржуйская, иначе не сверкал бы островок огнями гирлянд и светомузыки, не доносился бы с него живой голос какого-то шансонье, а на его пологом берегу не стоял бы катер на воздушной подушке. Санек рыбачил уже три часа, и все это время буржуи веселились так, что над Окой не смолкали музыка, писк и визг, а белый песок не переставал клубиться тучами, вздыбленный многочисленными ударами танцующих ног. Теперь же, к ночи, богатеи вообще распоясались – до Сашка то и дело доносились недвусмысленные фразы типа:

– Сомов, иди поцелую!

Кто бы знал, как Саньку хотелось оказаться на месте этого Сомова! Да и любого другого из присутствующих там. Но хотя его и буржуев формально разделяла лишь сорокаметровая водная гладь, он понимал, что на самом деле между ними – вселенная. Те, кто веселился сейчас на островке, зарабатывали не меньше тысячи евро в месяц, ездили на иномарках, ходили в смокингах и с легкостью рассуждали о финансовых реформах. Санек же получал пятьсот рублей на бирже труда, гонял на старом велике, носил вьетнамский костюм «Абубас», а единственная тема, на которую он мог поддержать разговор, – какая рыба водится в Оке и как ее ловить. К тому же жил он в бараке, да не один, а с мамой, и даже в их скромном поселке считался лузером.

В очередной раз осознав это, Санек горько вздохнул. Он уже сам устал от собственной никчемности, но как-то изменить свою жизнь не мог, так как не знал – как. Сашку было тридцать два, он окончил восемь классов и училище, отслужил в армии, женился и развелся, поработал на нескольких предприятиях, но так и не понял, как устраиваться в этой жизни. Бывшая супруга пыталась просвещать его на этот счет, но, вняв ее единственному совету: все воруют, и ты воруй! – Санек при первой попытке стащить с завода два кило алюминия вляпался, за что был с позором изгнан с предприятия. От безработного Сашка€ жена тут же ушла, прихватив с собой единственную нажитую в браке ценную вещь – жидко-кристаллический телевизор, и этому факту брошенный муж огорчился больше, чем уходу супруги.

С тех пор прошло полгода, и ничего за это время в жизни Сашка не изменилось. Он по-прежнему ходил безработный и холостой. Мать пилила его за это денно и нощно, и Санек, чтобы отдохнуть от ее ворчания, сбегал на рыбалку, где и нервы приводил в порядок, и пропитание добывал, и спокойно предавался своей второй после рыбалки страсти – винопитию. Да, Санек любил выпить. Но с другой стороны, кто не любит? В их поселке все водку жрать горазды, и Санек не был исключением. На водку ему, правда, денег не хватало, приходилось покупать самогон за пятьдесят рублей. Когда же налички в кармане не имелось, а в долг отпускать отказывались, он обменивал на выпивку свой улов и пил после рыбалки (этот вариант Сашка не очень устраивал, поскольку в этом случае домой он возвращался пьяным, за что мать пилила его с удвоенной силой). Но сегодня был не тот день! Сегодня у Санька была с собой поллитровка замечательного самогона, к которой он прикладывался после каждой неудачной поклевки. Но так как таких поклевок было штук двадцать, то спиртного в бутылке оставалось на донышке, что, бесспорно, не радовало.

– Со-мов! – услышал Санек очередной вопль пьяной буржуйской компании. – Сомов, подлый трус, выходи!

Но загадочный и такой популярный Сомов выходить отказывался, и компания продолжала вызывать его недружными криками. От них у Санька аж башка разболелась, а досада на пьяных буржуев возросла. И особенно досадно было то, что у них там вина – залейся, а у него паршивые тридцать грамм…

Поохав и покряхтев, Санек выплеснул остатки своего пойла в стакан, залпом выпил и только поднес ко рту бутерброд с плавленым сырком, как над рекой разнесся такой грохот, что Санек подавился. Решив, что это взорвалась одна из гигантских колонок, он стал всматриваться вдаль, ожидая увидеть пожар, но никакого пожара не было. Зато над рекой взметнулась яркая звездочка и, долетев почти до луны, рассыпалась на десятки мелких искрящихся брызг.

– Салют! – с детским восторгом прошептал Санек и громко заулюлюкал, присоединяясь к радостному ору пьяной толпы на том берегу.

Грохот повторился, и небо вновь осветилось тысячей огоньков. Буржуи, повскакав со стульев, ринулись в ту часть острова, где не было полосатых тентов, мешающих обзору. Ломящиеся выпивкой и закуской столы остались без присмотра. Санек, заметив это, подумал, что запросто мог бы добраться до острова вплавь и стащить что-нибудь из спиртного. Возьмет он литровку водки, никто и не заметит! Бутылок на столах так много, что исчезновение одной (а хоть бы и двух!) в глаза не бросится.

И Санек решился! Быстро скинув с себя одежду, он нырнул в воду и торопливо поплыл к острову. По его подсчетам, добраться до него он должен был за минуту, еще столько же потребовалось бы на то, чтобы преодолеть расстояние от пляжа, где он планировал выбраться на берег, до крайнего стола и вернуться обратно. Итого две минуты! Ерунда, конечно, но если салют закончится раньше, Санек может не успеть, и тогда прощай халявная выпивка…

Эта мысль заставила Санька перейти на мощный брасс. Сделав несколько поистине олимпийских гребков, он добрался до берега. Отжав трусы, он поспешил к ивняку, за зарослями которого были расставлены столы. Достигнув первого куста, Санек вынужден был остановиться – а все потому, что увидел висящий на ветках спортивный костюм, да не паршивенький «Абубас», как у него, а настоящий фирменный «Адидас». Кроме того, под ивой валялись кроссовки той же марки и носки, а чуть поодаль – большущая и невероятно красивая бутылка с темной жидкостью: то ли виски, то ли коньяк, то ли джин.

О такой удаче Санек не мог и мечтать! Схватив бутылку за фигуристый стан, он открутил крышку и, приложившись губами к горлышку, сделал жадный глоток. Когда крепкая, отдающая можжевельником жидкость обожгла желудок, Санек ощутил такой прилив счастья, какого не испытывал со времен покупки жидкокристаллического телевизора. Конечно, он сейчас не отказался бы от какой-нибудь изысканной закуски, коей ломились буржуйские столы, но Санек решил ради нее не рисковать, а отправиться в обратный путь. Перед тем как забраться в воду, он припал к бутылке еще раз и сделал три неспешных, смакующих глотка, после чего приладил крышку на место и приготовился завинчивать, как вдруг услышал за спиной хриплый мужской голос:

– Ты куда собрался?

* * *

Нет ничего хуже, чем быть племянником большого босса. Хорошо быть его сыном, братом, даже любовником, а вот племянником – нет. Босс тебя, конечно, возьмет на работу в свою фирму, но лишь для того, дабы никто не смог обвинить его в черствости и зазнайстве, а чтоб помочь – об этом речи нет. Пробивайся сам! И Леша Басов был не против того, чтобы пробиваться, но другим-то не докажешь, что успехи, которых ты добился, результат твоих трудов, а не дядюшкиной протекции. Однако хуже всего не это, а то, что если большому боссу нужен мальчик на побегушках, его обязанности он непременно свалит на племянника. Конечно, за всех дядюшек Леша поручиться не мог, но его родственник поступал именно так. Не далее как минуту назад, например, он послал Басова разыскивать своего любимчика Сомова. Тот еще до салюта куда-то запропастился, а дядюшка без него просто-таки жить не мог.

Проклиная всех начальников в массе, а своего – в отдельности, Леша потопал к ивняку. Он был уверен, что найдет Сомова на пляже, ибо больше ему деться было некуда. Разве что в палатку забрался, но в этом случае он прихватил бы с собой Анжелку, секретаршу большого босса, а Басов видел ее минуту назад на танцполе. Выходит, дядюшкин зам решил искупаться – он был страстным водолюбом (в бассейн ходил четыре раза в неделю), к тому же кандидатом в мастера спорта по плаванию.

Продравшись сквозь ивняк, Басов оказался на пляже. Ожидая увидеть Сомова в воде, он стал всматриваться в речную гладь, но тут услышал бульканье и обернулся. Как и следовало ожидать, это оказался мужчина, вливающий в себя порцию спиртного прямо из горлышка. Леша, который алкоголь не употреблял совсем, при виде такого безобразия брезгливо поморщился. Вот тебе и зам по коммерции, мысленно скривился он, лакает джин из горла, без закуски, как распоследний алкаш!

В том, что перед ним именно Сомов, не возникло никаких сомнений. Хотя тот и стоял к Леше спиной, спутать его с кем-то другим было очень трудно, а все из-за фигуры. Почти все «трейдовцы», включая Басова, не могли похвастаться отличными фигурами. У многих пивной животик имелся, а у некоторых, как у Леши, наблюдалось полное отсутствие мускулатуры. И только Сомов мог похвастаться атлетическим сложением. На нем идеально смотрелась любая одежда, будь то деловой костюм, джинсы со свитером, спортивные штаны с майкой и даже безобразные, если не сказать – омерзительные семейные трусы, в коих он предстал сейчас перед Басовым. Леша, когда рассмотрел это сатиновое безобразие, аж глазам не поверил. Он-то думал, что пижон Сомов носит обтягивающие идеальные ягодицы плавки или какие-нибудь атласные боксеры, а тут нате вам – семейные трусы в цветочек… Как только не стыдно в таких перед красоткой Анжелкой раздеваться? Хотя… Надо признать, сомовскую фигуру не портят даже омерзительные «семейники». Хорош, чертяка, необыкновенно. Уж коли Басов не мог не восхищаться идеальными пропорциями дядюшкиного зама, то что говорить о женщинах? Да они просто слюни пускали при взгляде на него! И это при том, что Сомов уже начал лысеть, а физиономия у него самая что ни на есть посредственная: скошенный подбородок, небольшие глаза, толстый вздернутый нос, веснушки. Басов на его фоне просто Ален Делон (Леше всегда казалось, что он очень на него похож, но другие почему-то этого замечать не желали), но «трейдовские» барышни почему-то его игнорируют, а на Сомове виснут, как на шведской стенке…

Обидно!

А Сомов тем временем оторвал бутылочное горлышко от своего рта и, приладив крышку на место, сделал шаг в сторону реки. Не иначе опять решил искупаться!

– Ты куда собрался?

Сомов вздрогнул всем своим мощным телом и медленно обернулся. Вид у него при этом был какой-то затравленный: словно у школьника, застигнутого директором у замочной скважины женской раздевалки.

– Куда собрался, говорю? – повторил Леша.

Сомов вытянул дрожащую от холода руку и указал на реку. Вторую – ту, в которой была бутылка, – он спрятал за спину.

– Даже не думай! – строго сказал Леша. Конечно, Сомов КМС по плаванию, но сейчас настолько пьян, что сам на себя не похож. Разве можно в таком виде в реку лезть? – Лучше оденься и ступай в палатку. Приляг.

Однако Сомов дельного совета не послушал и, швырнув бутылку в Басова, поскакал к речке. К счастью, «снаряд» упал, не долетев до цели около метра, и Алексей, отделавшись легким испугом, бросился вслед за Сомовым.

– А ну стой! – крикнул он. – Стой, говорю!

Сомов и не подумал останавливаться. Он скакал по воде, стремясь вперед, чтобы уйти с мелководья и наконец нырнуть. На Леше были светлые брюки, да не тренировочные, а льняные. Дело в том, что хорошего спортивного костюма у него не было (в нем не имелось надобности), а в тех шароварах, которые он носил дома, предстать перед коллективом, а главное – красавицей Анжелой, он стыдился. Вот и напялил Леша на пикник единственные «неофициальные» штаны, в которых лез теперь в реку, рискуя испортить.

– Сомов, гад, стой! – уже рычал Басов, догоняя дядиного любимчика и хватая его за руку. – Куда ты, чудило? Утонешь ведь!

Сомов ожесточенно вырывался. Поскольку физически он был гораздо сильнее Басова, то освободиться от хватки ему удалось уже с третьей попытки. Леша, поняв, что не удержит пьяного зама, сначала решил плюнуть на все и предоставить того самому себе, но потом решил идти до конца. Нельзя человека в таком состоянии бросать на произвол судьбы! Ведь ясно, что совсем ничего не соображает, коль Басова не узнает…

– Коля! – закричал Басов, увидев, что из кустов вываливается главный бухгалтер Гуревич. Он был, как и все, навеселе, но держался молодцом, а все из-за своего обжорства. Закусывал главбух всегда так обильно, что в радиусе метра от его тарелки все салатники были пустыми. – Коля, на помощь!

Гуревич, сосредоточенно завязывавший шнурок на поясе своих штанов (не иначе в кустах справлял малую нужду, хотя с собой был привезен биотуалет), встрепенулся и посмотрел на Басова с недоумением – так обычно смотрят нетрезвые люди на тех, кто обращается к ним с какой-нибудь просьбой.

– Да иди же сюда! – рассердился Леша. – Не видишь, человек не в себе?

– Топиться собрался? – заинтересованно спросил Гуревич.

– Намерений таких не имеет, но утонуть может запросто. Видишь, в каком состоянии? Даже нас с тобой не узнает…

Коля сокрушенно покачал головой и заторопился на помощь Басову. Вдвоем им удалось вытащить упирающегося Сомова из воды и кое-как одеть.

– Смотри-ка, Коля! – воскликнул Леша. – Сомов часы посеял!

Гуревич опустил взгляд на левую руку директорского зама по коммерции и, сфокусировав рассеянный взгляд на запястье, хмыкнул:

– А ведь правда, часов нет. Так над ними трясся и все же потерял! – И добавил язвительно: – И поделом…

– Жаль, такие дорогие, – искренне огорчился за Сомова Алексей.

В отличие от Гуревича и многих «трейдовцев» он завидовал не вещам директорского зама, а его успехам. Да и то несильно! И если другие недобро поглядывали на Сомова, когда он лихо подкатывал к офису на своем пижонском «мерсе» с откидывающимся верхом или демонстративно поигрывал неприлично дорогим телефоном, то Басова душила жаба, только если дядин любимчик удостаивался похвалы босса или томного взгляда Анжелы.

Тем временем Сомов перестал сопротивляться. Он обмяк в руках своих «конвоиров» и дал довести себя сначала до кустов, где висел спортивный костюм, а затем до того места, где стояли столы. Завидев тарелку с остывшим шашлыком, Сомов ринулся к ней и стал жадно поглощать мясо. Он хватал куски руками и запихивал в рот, будто сейчас их у него отнимут. Тут уж Басов ему не мешал! Глядишь, поест, протрезвеет. А то большой босс, узрев любимчика, уже в его сторону направился. И Анжелка перестала взбивать песок своими гладкими пяточками, нацелив взор на Сомова. Но не успели два влюбленных в него человека (каждый по-своему, но тем не менее) сделать и десятка шагов, как тот хватанул со стола бутылку виски и припал к ее горлышку жирными после шашлыка губами.

Алексей бросился к нему, чтобы отобрать выпивку, но его опередила сомовская секретарша Лариса. Она подлетела к начальнику и, журча: «Андрей Юрьевич, не желаете сока?» – подсунула ему вместо виски «Рич». Тот, хоть и воззрился на сок с явным недоумением, все же бутылку отставил. А вот на бюст Ларисы пялился уже без всякого недоумения – с восхищением и плотоядностью. Видно, не зря в фирме судачат, что Сомов еще и со своей секретаршей шуры-муры крутит, хотя та в женихах имеет старшего инженера по кадрам Староверова, который сейчас как раз отирается поблизости…

– Сомов! – громыхнул большой босс издали. – Иди сюда, поговорить надо!

Но Сомов и не думал откликаться на окрик. Хватанув Лариску за грудь (Староверов, бедняга, аж подпрыгнул), он развернулся и потрусил к ивняку, не иначе решив возобновить водные процедуры. Да только не дали ему! Зам зама по коммерции, иначе говоря Самуил Бродский, главный экономист фирмы, умнейший и жутчайшего характера человек, подхватил своего босса под руку и потащил к палатке. При этом он сюсюкал с Сомовым, как с расшалившимся ребенком. Басов терпеть не мог эту его манеру, впрочем, как и его самого. Ему претило, что такой башковитый мужчина ведет себя столь непотребно. Нет, понятно, что пресмыкаться и лебезить перед начальством всегда выгодно, но когда у тебя семь пядей во лбу и ты и без всего этого можешь отличиться, то уж веди себя нормально. А то смотреть противно, как Бродский под Сомова (не говоря уж о большом боссе) прогибается.

– Андрюша, дорогой, ну что ты, в самом деле, как маленький? – приговаривал Бродский, подводя упирающегося начальника к палатке и вталкивая его туда. – Поспать тебе надо, слышишь? Поспать, отдохнуть… Устал ты!

Сомов попытался из палатки выбраться, но Басов кинулся к ней, застегнул молнию на «дверке» и строго сказал:

– Все, отбой!

И Сомов затих.

* * *

Санек не мог спать! Он ничего не понимал и ужасно трусил. Конечно, до него дошло, что его приняли за какого-то Сомова, но никак не мог взять в толк почему. Он, Санек, кто? Лузер в костюме «Абубас», а тот, вместо кого он сейчас занимает отличнейшую немецкую палатку, предел мечтаний всех сельских рыбаков, большой человек. Шишка! Иначе бы белокурая красавица с умопомрачительным бюстом не обращалась к нему (в смысле Саньку, которого за Сомова приняла) «Андрей Юрьевич». И какой-то хмырь с козлиной бородкой не хватал бы услужливо под локоток и не вел, сюсюкая, к палатке.

– Дюся! – услышал Санек жаркий шепот и вжиканье расстегиваемой молнии на «дверке» палатки.

Приоткрыв один глаз, Санек глянул на потревожившего его покой человека. Это была та самая красотка, с которой он уже сталкивался, – не рыжая, а черноволосая. Кажется, ее звали Анжелой. Это имя, на взгляд Санька, девушке не очень годилось. Ей бы что-нибудь более экзотичное подошло. Лейла, например. Или Ариадна.

– Дюсь, не спишь? – вновь подала голос Анжела и подергала Санька за ногу.

Тот молчал и не двигался, не понимая, к кому она обращается. К Сомову? Но тот же шишка, Андрей Юрьевич, а тут Дюсю какого-то спрашивают.

– Притворюша! – захихикала Анжела и игриво пощекотала Санькину пятку. – Вижу же, что не спишь!

Она забралась в палатку, плюхнулась рядом с Саньком и… О, мамма миа, Санта Мария, жарко поцеловала в шею! Санек, которого женщина (жена Светка) последний раз целовала год назад, и то в лоб, аж подпрыгнул, когда мягкие девичьи губы коснулись его кожи.

– Щекотно? – спросила Анжела, отстраняясь. – Ты извини, я забыла, что ты щекотки боишься…

Санек в самом деле до жути ее боялся. А все из-за того, что в детстве соседка по парте его так на перемене защекотала, что он описался. При всех!

– Дюся! – капризно протянула Анжела. – Ну что ты как неродной? – Она потерлась бархатной щечкой о его нос. – Мы же не на фирме, где надо держать дистанцию, а на отдыхе… Тем более ни для кого не секрет, что мы с тобой встречаемся!

Сомов вытянул губы трубочкой и неумело чмокнул красавицу в губы.

– Фу, как от тебя воняет! – передернулась она. – Ты чего сегодня такое ел, что от тебя тухлятиной прет?

– Сыр, – выдавил Санек, вспомнив, что плавленый сырок, которым он закусывал, был просрочен и попахивал плесенью.

– Как всегда, дор-блю? Не понимаю я твоей к нему любви… – Она вытащила фотоаппарат, включила его и поднесла экранчик к лицу Санька. – Смотри, что покажу! Правда, здорово вышло?

Он посмотрел на экран и не сдержал удивленного возгласа. На фото была изображена Анжела в обнимку с ним, с Саньком!

Нет, понятное дело, что это никак не мог быть он, но мужчина, обнимающий на снимке черноокую красотку, как две капли воды походил на Санька. Тот же рост, фигура, те же залысины и выдающиеся надбровные дуги. Глаза, судя по всему, тоже были, как у Санька, небольшими, зеленовато-карими. Вот только мужик с фотографии излучал уверенность в себе, силу и нагловатость. Санек же, первый сельский лузер, и на фотографиях смотрел дурачком-простачком.

И тут до него наконец дошло! Его, Санька, приняли за Сомова из-за их удивительного внешнего сходства. А что Андрей Юрьевич вел себя не совсем привычно, списали на сильное алкогольное опьянение. Вот и Анжела, хоть и не понимает, почему любовник «как неродной», никак не может взять в толк, что это не он…

«Нет, ладно мужики меня с Сомовым перепутали! Это я еще могу понять, – размышлял Санек. – Я, помнится, кореша своего, Федьку, с другим корешом, Пашкой, перепутал, когда они шапками на рыбалке поменялись. Морды у обоих красные, обветренные, фигуры примерно одинаковые, обмундирование тоже. Я их и различал только по шапкам: у Федьки была красная, у Пашки синяя. А вот мамаша моя, когда мы втроем ко мне зашли, сразу просекла, кто из них кто. Так что баб в этом смысле провести трудно!»

– Что-то ты на себя не похож сегодня, – пробормотала Анжела, будто прочитав его мысли. – Дюся, тебя не подменили?

У Санька сразу сердце упало. «Все! – подумал он обреченно. – Раскусили. Сейчас бить будут!»

Но пронесло! Анжелу позвал кто-то из коллег, и она, чмокнув Санька и бросив: «Ладно уж, спи, коль надрался так!» – выпорхнула из палатки. Не успел лже-Сомов порадоваться, как в нее тут же заполз какой-то пьяный субъект.

– Андрюха, ты? – спросил он, пуча мутные глаза. И, не дождавшись подтверждения, плюхнулся рядом со словами: – Я полежу тут с тобой, ладно? Одну секундочку…

И захрапел!

Саня облегченно выдохнул и закрыл глаза. «Дождусь, когда угомоняться, и свалю!» – сказал он себе. Но спустя пять минут не заметил, как уснул.

* * *

Басову не спалось! Другие «трейдовцы» почивали, а он вскочил, вылез из палатки и стал прогуливаться по бережку, ожидая, когда наступит полноценное утро. Бродить было скучно, и Леша решил поплавать на надувной лодке (ее привезли, но ни разу не спустили на воду) по речке.

Басов отгреб от островка. Сначала хотел плыть против течения, но силенок не хватило. Пришлось развернуться и дать реке увлечь лодку вниз. Когда Леша проплывал мимо крутого откоса, то заметил, что на высоком берегу припаркован милицейский «УАЗ», а на песчаной отмели стоят четверо мужчин: двое в голубой форменной одежде, двое в камуфляжной рыбацкой. Последние указывали на сеть, в которой запутался обнаженный человек…

И он был мертв!

Леша, не лишенный любопытства, повернул лодку к берегу.

– Я его знаю, – сказал один из рыбаков, и его слова донеслись до Басова. – Он из нашего поселка.

– Ага, – согласился с товарищем второй. – Это Санек Трушкин. Он почти каждый день на рыбалку ходит. Вчера тоже отправился, я видел.

– Голышом? – поинтересовался один из милиционеров.

– Почему же? Как положено, в одежде.

– То есть, получается, его ограбили, перед тем как убить, – сделал вывод страж порядка. – Раздели, разули, долбанули по тыкве и столкнули в воду.

– Саньку? Ограбили? – рыбак расхохотался. – Да у него взять нечего! Он безработный.

– А голый он ясно почему, – вклинился второй. – Разделся, чтобы сплавать к нашей сетке и рыбу украсть.

– К какой нашей? – зашипел на него товарищ. – Мы не браконьеры, только на удочки ловим, а кто тут сеть поставил, знать не знаем…

– На удочки, говорите? – хмыкнул мент. – Тогда не пойму, где они у вас?

Рыбаки опустили очи долу.

– Да ладно, не тушуйтесь, я ж не рыбнадзор, – успокоил он их. – А вот что односельчанина вашего не ограбили, это точно. На руке часы остались. Не бог весть, конечно, сразу видно, дешевка, но все же…

И указал на обхватывающий запястье покойника кожаный ремешок с приметной застежкой в виде креста. Басов, когда его увидел, едва весло в воду не уронил. Часы «Вашерон Константин»! Именно эта фирма «метила» свои изделия мальтийским крестом. Даже на браслетах он имелся и на кожаных ремешках. У Сомова такие были, с ремешком…

Точно как у утопленника!

«Знал бы ты, чудик, сколько они стоят! – мысленно обратился к менту Басов. – Словом «дешевка» поперхнулся бы…»

– Да и не убивал его никто, – продолжил размышлять тот. – Наверняка сам, когда нырял, долбанулся башкой о корягу… – И вопросительно посмотрел на мужиков: – Сливу ваш Санек любил залить?

– Еще как любил! Если деньги были, завсегда с собой на рыбалку пузырь брал.

– Ну все тогда понятно, – облегченно выдохнул милиционер, но тут он заметил причаливающую к берегу лодку Басова и грозно рыкнул: – Эй, ты чего тут высматриваешь? А ну греби отсюда!

И Басов погреб. Да так споро, что добрался до острова за пять минут, притом что плыл против течения!

* * *

Санек, подвинув храпящего соседа, выполз из палатки и огляделся. Как он и думал – никого, если не считать ворон и чаек, воровавших со столов еду. Но птиц ему опасаться было нечего, а вот людей… Протрезвев, все поймут, что он «засланный казачок», и точно побьют. Или того хуже – заставят платить за алкоголь, что он выпил вчера. Но народ, слава богу, спал – из палаток доносился разнотональный храп, – и у Санька появилась возможность не только смыться, но и опохмелиться.

Воровато оглядываясь, он подошел к ближайшему столику. Съестное на нем было накрыто полиэтиленом (вороны, правда, догадались откинуть его с одного края), а вот бутылки батареей стояли поверху. Санек схватил самую красивую, открутил крышку и сделал добрый глоток. Спиртное оказалось таким противным, что пришлось его выплюнуть. Естественно, будь в наличии только оно, проглотил бы не задумываясь, но перед ним стояло еще с десяток бутылок, и среди них полюбившийся вчера джин. «С собой надо прихватить!» – решил Санек и нежно обхватил бутылочное горлышко пальцами, но тут в его руку кто-то вцепился, а в следующий миг он услышал яростный шепот:

– Попался, гад!

Санек повернул голову и увидел перед собой того самого паренька, который вчера ему покоя не давал. Про себя он назвал его Липучкой.

– Признавайся, ты Сомова убил, чтобы его место занять? – зашипел он.

Санек, услышав слово «убийство», сразу понял – надо бежать. И, высвободив руку, рванул к кустам. Пока несся, он пытался вникнуть в суть фразы «Признавайся, ты Сомова убил, чтобы его место занять?», но безрезультатно. Он всегда медленно соображал, с бодуна – вообще туго, а уж если за ним гнались, то мыслительный процесс останавливался совсем. Ну не мог Санек одновременно шевелить и ногами, и мозгами!

– Нет, от меня не убежишь! – пыхтел преследователь. – Я когда-то легкой атлетикой занимался. В секции! Спринтером был, так что нагоню…

И нагнал! Запрыгнул сзади на Санька и повалил на землю.

– Ну, будешь признаваться? – прорычал он. Нормально говорить не получалось из-за напряжения – держать пленника, который тяжелее тебя килограммов на двадцать, было трудно.

– Никого я не убивал! – выпалил Санек. – А тем более Сомова вашего! Я его в жизни не видел.

И, то и дело сбиваясь, ввинчивая в повествование матерные слова, от которых Липучка страдальчески морщился, Санек поведал свою историю.

* * *

Басов был в шоке! Как он мог спутать деревенского алкаша с кандидатом экономических наук? Ну как? Да, внешне похожи, тут не поспоришь, но и поведение, и лексикон, и манеры – все разное. Да Сомов даже вдрызг пьяный не стал бы прилюдно ковырять в ухе и шмыгать носом, а Санек делает это беспрестанно. И вечно почесывает затылок пятерней, как будто у него вши. Так почему ж вчера Басова это не насторожило? «А потому, – ответил он себе, – что настолько похожими могут быть только однояйцевые близнецы, а у Сомова, насколько я знаю, братьев нет… Или есть?»

– Александр, – обратился к Саньку Басов. – А скажи мне, есть ли у тебя братья?

– Нет.

– Даже двоюродных? – Леша подумал, что между кузенами тоже бывает сходство.

– Никаких нет. Маманя у меня не местная. Приехала с Крыма. От мужика своего сбежала беременной – он жениться на ней обещал, да слова своего не сдержал. Родила тут. – Таким был сначала ответ Санька (если, конечно, удалить из него весь мат), но после паузы он его дополнил: – Двойню. Мальчика и… мальчика.

– Ты же сказал, что у тебя нет брата?

– Нет. Он умер. На третий день.

– Точно умер?

– Ну, не знаю уж… – Санек привычно поковырял в ухе и вытер палец о штаны. – Мать мне так сказала.

– А что, если она второго мальчика решила не брать? – осенило вдруг Басова. – Ведь трудно одной поднимать двух пацанов!

И тут Санька удивил.

– Точно! – выпалил он. – Оставила!

– С чего такие выводы?

– Она постоянно, когда на меня ругается, добавляет себе под нос: «Не того оставила, не того!»

– Значит, все сходится! – Леша хлопнул в ладони. – Сомов ведь говорил, что детдомовский, да мы не верили. Ну не может человек, взращенный государством, так высоко подняться! А вот поди ж ты…

– А его правда убили?

– Правда, – ответил Басов, но, не желая даже чуточку грешить против истины, вынужден был добавить: – Милиция считает, что он сам мог удариться о корягу, когда нырял, но я-то знаю, что это никак невозможно.

– Почему?

– Ты же видел берег, с которого Сомов заходил в воду. Там песок.

– А… Ну это да… Там коряг нет, все чисто.

– Поэтому я считаю, что Сомова убили. Стукнули по голове чем-то тяжелым в тот момент, когда он готовился войти в воду, и сбросили тело в реку. Оно проплыло по течению пару сотен метров и запуталось в сети. А когда рыбаки ее вытащили, то обнаружили в ней труп… И, кстати, они его опознали!

– Наши мужики знают вашего Сомова? – спросил деревенский тугодум, почесав затылок.

– Нет, Александр, они знают тебя! И они решили, что мертвец в их сетке именно ты, – разжевал Басов.

Санек осмысливал информацию не менее пятнадцати секунд.

– То есть все считают, что это я умер? – все же решил уточнить он.

– Да!

– Тогда мне плыть надо скорее. Сказать всем, что живой!

– Подожди, – придержал его Басов. – Успеешь.

– Как подожди? Там, может, меня уже оплакивать начали?

– И все же надо задержаться.

– Зачем?

– Мы должны выяснить, кто убил Сомова.

– Мне по фигу!

– Не должно быть по фигу, Александр. Ведь ты автоматически становишься первым подозреваемым.

– Почему это?

– По логике!

Санек посмотрел на Басова с таким недоумением, будто знать не знал значения этого слова.

– Решат: ты Сомова убил, чтоб его место занять, – понятно объяснил Басов. – Сомов же богатей, а ты голодранец. Все ясно!

– Так я ж не хотел… занимать! Это ты ко мне прилип, а мне ничего не оставалось…

– Следователю расскажешь, – сурово прервал его Басов.

Санек сразу сник.

– Но если найдем убийцу, ты в безопасности! – успокоил его Леша, а про себя закончил фразу: «А я – на коне!»

Он сразу представил, как его все зауважают, когда узнают, что он вычислил убийцу директорского зама по коммерции. Особенно дядюшка. А красавица Анжела наконец поймет, что он настоящий мужчина. И как только перестанет скорбеть по Сомову, полюбит его, Лешу…

«Вот я размечтался! – укорил себя Басов и отмотал мысли назад: – Кстати! Что, интересно, убийца подумал, когда увидел Сомова-Санька живым и здоровым? Ясно, что сначала глазам не поверил, но потом? Я бы на его месте решил, что недостаточно сильно ударил и Сомов только на несколько секунд потерял сознание, а когда пришел в себя, выбрался из воды и по причине своего невменяемого состояния даже не вспомнил, что получил по кумполу! Тем более у Санька постоянно рука на затылке, и со стороны может показаться, что у него там болит…»

– А за что Сомова вашего убить-то могли? – услышал Леша голос Санька и стряхнул с себя задумчивость. – Он что, такой поганый мужик был?

– Да нет, обычный… А убить Сомова могли из-за денег.

Тут Санек зачем-то полез в карманы олимпийки и, пошарив в них, сказал:

– Точно из-за денег! В карманах только бумажка какая-то… А бабок нет. Украли.

– Александр, – с укором протянул Леша. – Ну кто будет на пикнике при себе деньги носить? Их там и не было.

– А где были?

– На счетах, в банковской ячейке, в сейфе, наконец. Дело в том, Александр, что наша фирма недавно потерпела большие убытки. С подачи Сомова мы заключили один контракт, который не только не принес прибыли, но и чуть нас не разорил. Все решили, что наш гений в кои-то веки просчитался, а я сразу понял – все было очень хорошо продумано. Сомов наверняка вошел в сговор с представителями предприятия, с которым был подписан договор, а скорее – это предприятие было «мыльным пузырем», созданным самим же Сомовым…

Басов вынужден был прерваться, так как Санек его не слушал – ему явно было неинтересно. Вместо того чтобы внимать Алексею, он складывал вынутый из кармана лист в виде птички. Делал он это старательно, аж язык высунул. А когда закончил, вдруг сказанул такое, от чего Леша выпал в осадок:

– На фирме вашей у него тоже, как пить дать, сообщник был. В одиночку такие дела не проворачивают.

– Наверняка, – выдавил Басов, с раскаянием подумав, что недооценил сообразительность Санька.

– Вот он и убийца!

Леша задумался. Сообщник должен быть полезен в деле, а значит, на его роль годились двое: заместитель Сомова, Самуил Бродский, и главный бухгалтер Гуревич. Эти и прикроют, и подскажут, и тесное общение с ними не подозрительно: по работе постоянно приходится пересекаться. «А программист Чащин? – осенило вдруг Басова. – Этот тоже вполне подходит! Сляпать подложные счета, документы, архивы, базы, наконец, для него раз плюнуть! И дружили они вроде с Сомовым…»

– Как будем его вычислять? – прервал размышления Басова Санек.

– Я что-нибудь придумаю.

– Тогда пока ты думаешь, я похмелюсь, ладно? Башка трещит, сил нет! – И он приложился к бутылке, которую, пока бежал, не выпускал из рук, а потом бережно удерживал на коленях.

* * *

Саньку стало хорошо сразу, как только крепкая, отдающая травами жидкость попала в желудок. А что его зажгло немного, так это ничего, даже приятно. Мешало другое, а именно Липучка. Сначала он просто махал худенькими ручонками, а потом начал цепляться за локоть Санька, пытаясь оторвать горлышко бутылки от его рта. Силушки, естественно, не хватило! Санек отлепил губы, лишь когда почувствовал насыщение.

– Александр, как не стыдно? – заблеял Липучка. – Ты должен сохранять трезвость мышления…

– Зачем? – задал резонный вопрос Санек, после чего с удовлетворением констатировал, что трезвости как не бывало, а процесс мышления еще продолжается.

– Ну как же? Мы договорились с тобой…

– Помню, – оборвал его речь Санек. По его мнению, Липучка слишком много болтал. – Только за успех дела в народе завсегда принято выпивать.

– Выпивать – возможно. Но не нажираться же! Ты выдул граммов триста!

– Сейчас еще двести выпью, и пойдем.

– Александр, не смей!

– Да ты пойми, это для дела.

– Но за это ты уже выпил! Или в народе принято определенное количество «успешного» алкоголя в себя вливать? Поллитровку, не меньше?

– Не, все равно сколько… Но чем больше, тем лучше! Только я не для этого сейчас пить буду. Я когда первый глоток сделал, меня прямо осенило… – Санек с любовью посмотрел на бутыль. – Я с пол-литра стану пьяным. Ты меня приведешь туда, где у вас поляна накрыта. Убийца решит, что Сомов опять надрался, и снова попытается его, то есть меня, убить. Так мы его и вычислим.

– На живца?.. Что ж, это мысль. Только ты мог бы просто притвориться, что пьян…

– Не, артист из меня фиговый, – мотнул головой Санек и приложился к бутылке. Выпив ровно двести граммов (судя по глоткам), он остановился. – Все, теперь нормально. Ща пойдем на поляну, я там еще приму. А потом пойду в самый дальний конец острова за камышами. Ты потихоньку смоешься и тоже туда двинешь. Засядешь в кустах и будешь ждать, когда кто-нибудь из ваших появится…

На том и порешили.

* * *

Когда Басов с Саньком вышли к «поляне», за столиками уже сидели люди – нахохлившиеся, заспанные, хмурые. Пробудились не все, но те, кто был нужен для «охоты», бодрствовали. За директорским столом (там осталось больше всего закусок) сидел главбух Гуревич. Держа в одной руке куриную ножку, в другой – багет, он откусывал сначала от окорока, затем от батона, быстро это пережевывал, втягивал через трубочку сок, и так без остановок. Рядом с ним примостилась закутанная в плед Анжела. Непричесанная, без макияжа, она выглядела еще красивее.

А вот сомовская секретарша Лариса, сидевшая за соседним столом вместе с женихом, напротив, показалась Басову невзрачной. В офисе она блистала: накладные ресницы, перламутровые губы, взбитые кудри. Теперь же, с хвостиком и без боевого раскраса, была похожа на серую мышку. Спасал только бюст шестого размера! Как раз на него сейчас и пялился ее жених. Староверов, похоже, был влюблен прежде всего в него, а уже после в хозяйку этого самого бюста. Старший инженер по кадрам млел от грудастых женщин, о чем свидетельствовало то обстоятельство, что и на рабочем столе компьютера, и на телефонной заставке, и на ручке, и на чашке у Димы Староверова были барышни а-ля Памела Андерсон. Фото самой бывшей спасательницы Малибу украшало дверь его кабинета. Причем бедняге Староверову приходилось постоянно обновлять «иконостас», поскольку обитавший в соседнем кабинете Сомов не мог спокойно пройти мимо него и пририсовывал Памеле то усы, то павлиний хвост, а то монашескую рясу.

Чащин сидел в стороне ото всех, сверкая очками и глянцевой поверхностью ноутбука. Этот с похмелья не страдал, поскольку не пил, а только курил, и вид имел бодрый.

– Салют, Сом! – поприветствовал он Санька. – Где тебя носило?

Санек не ответил: то ли побоялся, что выдаст себя голосом, то ли просто не посчитал нужным. Чащин, мелкий, тощий, прыщавый, выглядел лет на семнадцать (тогда как ему было тридцать), и его мало кто из незнакомых людей воспринимал всерьез. А вот коллеги его очень уважали! Даже большой босс.

– Опять, что ли, надрался, чудило? – хмыкнул Чащин.

– Пшел ты, – бросил ему Санек, проследовав к столу, за которым восседал заместитель Сомова Бродский. Естественно, влекло его туда желание не побеседовать, а выпить джину. На остальных столиках его уже не осталось.

– Андрей Юрьевич, доброе утро, – расплылся в улыбке Самуил, а его жидкая бороденка заколыхалась, как ивняк на ветру. – Как самочувствие?

– Не видишь разве, что фиговое, – ответила за Санька Басов. – Плохо человеку. Голова сильно болит. Так сильно, что ни говорить, ни громких звуков слышать не может.

– Мигрень, – закивал Бродский.

– Похмелье! – хохотнул Чащин, не отрывая близоруких глаз от экрана.

– Да он головой вчера обо что-то стукнулся, – выпалил Леша, заметив, как рука Санька привычно опустилась на затылок. – Так сильно, что болит нестерпимо и память будто отшибло… Да, Сомов?

«Сомов» согласно кивнул.

Староверов вдруг вскочил со стульчика и ринулся к Саньку с воплем:

– Я все понимаю, Андрей, но ты должен извиниться!

Тот недоуменно уставился сначала на Басова, затем на Староверова.

– За что извиниться? – решил уточнить Леша.

– За то, что вчера схватил Ларису за грудь! Это недопустимо!

Глаза Санька затуманились – видимо, вспомнился этот приятный момент. Басов ткнул его в спину:

– Сомов, извинись!

Санек опустил голову и прошептал:

– Прошу прощения.

Староверов не ожидал такой быстрой победы – Сомов никогда так покладисто себя не вел, а особенно с ним, Староверовым, которого считал дурачком. Он, как и Басов, был принят на работу благодаря родственным связям. И если Леша хотя бы имел специальное образование, то Староверов окончил музыкальное училище по классу домры, и без протекции ему удалось бы получить в их фирме разве что место курьера.

– А не выпить ли нам? – подал голос Бродский. – Всем вместе!

– За мир, дружбу, жвачку? – подал реплику Гуревич, дожевавший ножку, но еще не осиливший багет.

– И за здоровье нашего дорого шефа!

Ничего другого от лизоблюда Бродского ожидать не приходилось, но все согласились с ним выпить за здоровье шефа, тем более что шеф показался из недр палатки и, потягиваясь, поднимался на ноги.

– Топай давай отсюда, – зашептал на ухо Саньку Басов. – Если босс сейчас к тебе подсядет и начнет дела обсуждать, тебе конец! Раскроют в два счета.

Санек, хватанув бутылку с джином, поднялся из-за стола и нетвердой походкой зашагал прочь.

– Куда это он? – полюбопытствовал Коля Гуревич.

– Да, ты куда? – спросил у Санька Чащин. – Опять в реченьке плескаться? Тогда поаккуратнее, а то вчера, говорят, еле тебя выловили…

– За камышами он, – встрял Басов.

– На фига тебе, Сомов, камыши? – обалдел программист.

Только Басов хотел что-нибудь придумать, как Чащину ответил сам Санек:

– Не мне. Ей! – И указал на Анжелку.

– А ей на фига?

– Вместо цветов. А то кувшинки долго не простоят, а камыши сколько хошь.

И ушел. «Трейдовцы» удивленно смотрели ему вслед, и особенно ошарашенно Анжела, ведь Сомов никогда за время их романа не дарил ей ни цветов, ни сувениров. На праздники давал крупную купюру и говорил: «Купи себе что-нибудь!» – а ей, может быть, хотелось, чтобы он сам… Пусть недорогое, зато от души… «Как эти камыши!» – в рифму закончила свою мысль Анжела и довольно улыбнулась.

* * *

Санек сидел на бережку и смотрел на реку. Бутылка джина, из которой он, естественно, отхлебнул, лежала у кустов, рядом с кроссовками, а собранные камыши возле его босых ног. Прошло уже минут десять, как он выбрался из воды, и Санек начал скучать. От нечего делать от достал из кармана бумажную птичку, развернул ее и хотел сложить что-нибудь другое, например цветочек. Но тут его внимание привлек текст, распечатанный на листке (если бы Санек хоть раз заглядывал в Интернет, то понял бы, что это страничка какого-то сайта), вернее, не сам текст, а сопровождающая его фотография. На ней был изображен он, Санек! Или Сомов! В общем, мужчина, похожий на них обоих, разве что постарше и поплотнее, и этот мужчина, судя по крупной надписи над портретом, звался Никифоровым Анатолием Алексеевичем. Проживал он в Ялте, был богат и одинок. Ему некому было оставить свои миллионы. Поэтому Никифоров разыскивал какую-то свою давнюю любовницу, которая забеременела от него, но потом исчезла из его жизни. Крымский богатей очень надеялся, что она родила ребенка и он по прошествии стольких лет сможет не только прижать его к груди, но и озолотить…

Санек так увлекся чтением, что потерял бдительность. А тем временем за его спиной уже стоял человек с занесенной для удара бутылкой джина.

– Руки вверх! – услышал Санек дикий крик и вскинул ладони к небесам.

– Да не ты, Александр! – последовало далее. Санек, узнав голос Басова, обернулся.

Позади него, всего в какой-то паре шагов, стоял ревнивый Отелло, что заставил Санька извиняться, с поднятыми руками, в одной из которых была зажата его бутылка. Басова он заметил позже, когда заглянул Староверову за спину. Липучка держал в руке телефон с включенной камерой.

– Я все заснял! – прокричал он Саньку, хотя можно было говорить и шепотом – их разделяло всего метра два. – И у нас есть доказательства его вины!

Санек поднялся на ноги, подошел к Староверову, встал напротив и спросил:

– За что?

Тот некоторое время молчал, хмуря брови, но вдруг его прорвало:

– Да за все! Ненавижу тебя, любимчик фортуны! Все, все ему, это надо?.. И должность, и деньги, и уважение, а бабы… Первая красавица фирмы у его ног, а ему все мало… Мою Ларису тоже соблазнил… Думаешь, не знаю?

– Сучка не захочет, кобель не вскочит, – мудро изрек Санек.

– Да как же им тебя не хотеть, если ты мускулами играешь да деньгами трясешь? Что ты человек поганый, они ведь не замечают! А я сразу понял, когда ты над Памелой издеваться начал.

– Над кем? – переспросил Санек, но Староверов яростно отмахнулся и продолжил:

– Знал бы ты, как я ждал, что тебя выпрут с работы после того, как ты облажался, так нет же! Босс тебе все простил! Ну ладно, думаю, пусть, но есть же высшая справедливость… Ан нет, просчитался! Мало тебе милостей было, так еще одна привалила… Наследство!

– Ты о чем? – заинтересовался Басов.

– Да вот же, вот! – Староверов ткнул пальцем в листок, который Санек держал в руках. – Чащин на каком-то сайте отыскал послание богатого старика, ищущего наследника, и обратил внимание на его поразительное сходство с Сомовым! Естественно, он тут же рассказал ему об этом, а я подслушал… – Староверов резко захлопнул рот, и Басов услышал, как клацнули его зубы: – А вообще почему я тебе это рассказываю? У Сомова спроси!

– Рад бы, да ты его убил.

– Да? – скептически хмыкнул он. – Тогда кто передо мной?

– Это нам еще предстоит выяснить, но скорее всего, его брат-близнец.

– Такой же счастливый сукин сын?

– Теперь – да! – улыбнулся Басов и подмигнул Саньку. – Ему удача досталась в наследство…

Тот не совсем понял, о чем речь, но подмигнул в ответ. Его радовало уже то, что все закончилось!

Эпилог

Никифоров Анатолий Алексеевич оказался именно тем мужчиной, от которого забеременела Санина матушка. Она сразу узнала его по фотографии и, плача, призналась сыну в том, что у него был брат-близнец. Но так как одной тянуть двоих детей сложно, она еще в роддоме отдала второго сына соседке по палате, у которой свой новорожденный умер. Что было дальше с мальчиком, женщина не знала, но, как выяснилось из личного дела Сомова, в приемной семье он прожил до десяти лет. Его родители погибли, и Андрея отдали в детдом.

Санек с матерью позвонили Никифорову по указанному телефону. Старик сразу узнал свою давнюю любовницу по голосу и пригласил их с сыном в гости. Те поехали, а вернулись уже затем, чтобы собрать свои нехитрые пожитки и перевезти их в Ялту. Анатолий Алексеевич настаивал на том, чтоб они все оставили или раздали бедным, но матушка ни в какую не захотела расставаться со своим скарбом, а Санек с рыбацкими снастями. Когда Трушкины уезжали, их провожали всем селом. Не явилась на вокзал только бывшая жена Санька. А все потому, что когда Светка, прознав о свалившемся на Трушкина богатстве, явилась к нему мириться, он выгнал ее за порог.

Матушка в Крыму сразу прижилась – родина все ж таки, – а вот Санек не смог. Он маялся там, скучая по среднерусской природе, по Оке, наглым щурятам, которых поймать – целое дело, не то что карпов, плавающих в водах отцовского пруда. Не выдержав и полугода, Санек запросился обратно. Анатолий Алексеевич, надо отдать ему должное, сына отпустил. Но чтоб «мальчик» там от безделья не спился (в Ялте Санек пил редко и только выдержанные массандровские вина), он купил для него дышащую на ладан фирму «Трейд-ойл», так и не слившуюся с крупным концерном. Сказал: «Владей и управляй». Владеть Санек был не против, а вот управлять не хотел. Да и не умел! Поэтому возложил эти обязанности на Лешу Басова (большого босса он сразу уволил), а сам все дни пропадал на Оке. Теперь средства позволяли ему иметь лучшие снасти, лодку, обмундирование и даже снегоход. А когда его фирма благодаря Басову начала приносить прибыль, Санек открыл на Оке рыбацкую базу и зажил в свое полное удовольствие. С удачей, будто и вправду доставшейся ему в наследство от брата!

Content

Ольга Володарская
Подумай об этом завтра

Подумай об этом завтра

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог

Ошибка Деда Мороза

Муж к Новому году

Эпилог

К гадалке не ходи

Эпилог

Весенний экстрим

Удача по наследству

Эпилог