Антон Леонтьев

Лига охотников за вампирами

Vampires are alive

The legends have to survive

We’ll never come undone

And we will be forever young

Вампиры среди нас живут!

Легенды старые не лгут.

Мы никогда не умрем,

Ибо вечно молодыми мы живем!

DJ Bobo Vampires are alive

«...потому что душа тела в крови...»

Левит. 17, 11

Лера Грушина

– Вампиров не существует! – заявила с дрожью в голосе Катька и попятилась.

Ее собеседник, молодой человек необычной наружности – иссиня-черные волосы, могильно-бледное лицо, пунцово-красные губы, – вкрадчиво заметил:

– Милая барышня, вы так уверены?

Стоявшая рядом Лера дернула подругу за локоток и подтолкнула ее к выходу. Черт их дернул отправиться на эту вечеринку!

– Уверена! – ответила Катька, выпячивая вперед подбородок. Наверняка хотела показать странному типу, что может постоять за себя.

Молодой человек облизнул губы, и Лера в ужасе заметила, что язык у него раздвоенный. Прямо как у рептилии. А вместо зубов настоящие клыки – длинные, ослепительно-белые и наверняка чрезвычайно острые. Как у волка. Или как у вампира.

– Милая барышня... – приблизился вплотную к Катьке тип, которого, кажется, звали Андрей. А может быть, Антон. Или Андрон.

Субъект дотронулся до запястья Кати, и девушка вздрогнула – пальцы этого самого то ли Андрея, то ли Андрона были ледяные. И что ужаснее всего, увенчаны длиннющими ногтями, больше походившими на звериные когти.

– Разрешите мне убедить вас в обратном, – промурлыкал навязчивый кавалер. – Приглашаю вас на настоящую вечеринку. На вечеринку, где прольется кровь и вы сможете убедиться, что вампиры существуют. Ведь сегодняшней ночью открываются врата между двумя мирами – миром людей и миром теней...

Молодой человек неожиданно клацнул клыками прямо перед носом Кати, и та взвизгнула. Не удержалась от судорожного вздоха и Лера.

– Сэр Эндрю, заканчивай ты это дело! Оставь в покое прелестных барышень! – раздался рядом приятный мужской голос.

Приставучий тип моментально исчез – видимо, как и полагается настоящему вампиру. Лера, кстати, отметила, что и облачен он был весьма нестандартно: в некое подобие старинного камзола, поверх которого наброшен черный кожаный плащ с воротником-стойкой. На ногах у посланца тьмы были мушкетерские сапоги с настоящими шпорами.

Хозяин загородного коттеджа, в котором сейчас дым стоял коромыслом – гремела музыка, слышались хохот и визг, – был одет не менее изысканно: белая с кровавым подбоем тога, заколотая на плече затейливой камеей, а на белокурых волосах – стилизованный лавровый венец. Причем, судя по всему, из настоящего золота!

– Катя, Лера, приношу извинения за пару неприятных минут в обществе сэра Эндрю. – Хозяин вечеринки, изображавший то ли Цезаря, то ли Нерона, протянул девушкам по бокалу с коктейлем. Его звали Егор.

– А этот сэр Эндрю... неужели он в самом деле... вампир? – поинтересовалась Катя, словно в шутку, однако Лера, хорошо знавшая подругу, поняла, что та все еще не успокоилась.

Собеседник, сын высокопоставленного работника МИДа, улыбнулся:

– В такой же степени, как ты – ведьма. Или как вот он – Франкенштейн, а его подруга – наяда. – Егор указал на прошмыгнувшую мимо них парочку: монстра с характерной прической и квадратным лицом, обнимавшего девицу в блестящей чешуе и с рыбьим хвостом, который она, подобно мантии, перекинула через руку.

– Егорчик, тут оборотень решил выяснять отношения с Кощеем Бессмертным! Требуется твой дипломатический дар! – провозгласила дама, похожая на Снежную королеву, которую тотчас заграбастал, судя по длиннющей черной бороде и хлысту, Карабас-Барабас.

Егор, подмигнув девушкам, произнес со вздохом:

– Ну вот видите, нечисть снова разбушевалась... Еще бы, ведь сегодня единственная ночь в году, когда посланцы преисподней могут свободно передвигаться в нашем измерении! Отдыхайте, расслабляйтесь, в общем, чувствуйте себя как дома!

Римский император отошел, и Катя одним махом опрокинула в себя почти весь бокал с коктейлем. Лера подумала, что ни за что не может почувствовать себя как дома в этом заполненном нежитью коттедже.

Нежить была, разумеется, ненастоящая, бутафорская, костюмированная: календарь показывал дату 31 октября, и Егор, один из самых крутых тусовщиков Питера, отмечал в своей загородной берлоге Хэллоуин.

Когда-то у Кати был роман с Егором, а молодой человек хоть и отличался ветреным нравом, не забывал своих пассий, хотя бы и бывших. Попасть на вечеринку к Егору было весьма сложно, но всех своих экс-подруг, с которыми он оставался в отличных отношениях, молодой человек всегда приглашал на «семейные сабантуи».

Нынешний «семейный сабантуй» предполагал присутствие на даче примерно сотни молодых (и не очень) людей обоего полу, которые могли упиваться до упаду и развлекаться до судорог в мышцах, и все это от заката до рассвета. Помимо личного приглашения со стороны Егора, непременным условием, дабы попасть в число избранных и оказаться на вечеринке, приуроченной к Хэллоуину, был костюм. Причем не абы какой, а соответствующей тематике: что-то потустороннее, жуткое или, на худой конец, сказочное.

Катя Бойко, всего неделю назад окончательно расставшаяся со своим очередным другом (конечно же, он был не чета красавцу Егору!), получив приглашение на вечеринку, решила позвать свою лучшую подругу Леру Грушину. Девушки различались и по темпераменту (Катя – холеричная особа, Лера – задумчивая и робкая), и по внешности (Катя – невысокая брюнетка, Лера – изящно сложенная медноволосая красавица), и даже с точки зрения астрологии (Катя по знаку Зодиака – Стрелец, Лера – Дева). Однако это не мешало им быть закадычными подругами, не иметь друг от друга секретов и быть с детского сада, что называется, не разлей вода.

Узнав, что подруга собирается поступать на филологический факультет Санкт-Петербургского университета, Катя увязалась за Лерой. Только Лера была «немкой», а Катя «англичанкой».

Коттедж и примыкающий к нему сад были полны гостей. В основном уже не особенно трезвых. Лера крайне редко бывала на подобных вечеринках, потому что предпочитала проводить время дома, уютно свернувшись калачиком на тахте, с книжкой в руках, а вот Катя едва ли не каждый вечер отправлялась «прожигать жизнь», мечтая, что вот-вот найдет своего принца. Принцев у Кати было уже много, только в рекордно короткие сроки все они почему-то превращались в лягушат. Лера знала, что подруга все еще вздыхает по Егору, однако в этом плане ей «ничего не светит», как уныло пояснила сама Катя: новая приятельница молодого человека была моделью, причем весьма известной.

Послышались хлопки и взрывы – кто-то начал зажигать в саду петарды.

Лера, облаченная в костюм Золушки, украдкой вытащила из сумочки мобильный телефон и посмотрела на дисплей – начало первого ночи... На дачу к Егору девушки добрались на электричке (где на них пялились пассажиры: еще бы, ведь не каждый день встретишь в вагоне Золушку или ведьмочку). Последний поезд ушел. Значит, придется оставаться на вечеринке до утра.

Лера чувствовала себя не в своей тарелке. А вот Катя, оправившись от шока, вызванного разговором с «вампиром», уже вовсю флиртовала с великовозрастным Гарри Поттером, делавшим пошлые намеки относительно незаурядной величины своей волшебной палочки.

Чувствуя нарастающую головную боль, Лера вышла на свежий воздух. Бархатное черное небо было расчерчено разноцветными всполохами. Девушка ощутила легкое головокружение. Внезапно около нее возникли два черта, словно выпрыгнувшие из табакерки. У одного были красные рожки и нелепая бородка, у другого – посыпанный золотой пудрой хвост и копытца. Утробно хохоча, они потянули Леру обратно в дом. Девушка пыталась оказать сопротивление, однако ее тело было словно парализовано. Ее толкнули в комнату, большую часть которой занимала огромная кровать. Лера оказалась на покрывале, один из чертей откровенно пытался стянуть с нее блузку.

В этот момент дверь спальни распахнулась, на пороге возникла ведьмочка Катя в объятиях Гарри Поттера. Лера из последних сил оттолкнула от себя настырного беса и... потеряла сознание.

Придя в себя, девушка обнаружила, что все еще находится в спальне, на кровати. Однако вместо несостоявшихся соблазнителей рядом с ней сидела Катя. Лера сбросила со лба мокрое полотенце и попыталась встать.

– Я не хочу здесь больше оставаться! – заявила она. – В коктейль было что-то подмешано! И угостил меня им, Катя, твой экс-приятель Егор!

– Лерочка, этого не может быть! – возразила Катя. – Ты же плохо переносишь водку, а в коктейле она – одно из составляющих!

– Нет, что-то другое, какая-то психотропная гадость... – начала Лера, но Катя только рассмеялась:

– Егорка ничем таким не балуется, мне ли не знать! Он очень внимательно относится к своему здоровью. Да и зачем ему подмешивать какую-то мерзость в коктейли гостям?

– Я не хочу здесь оставаться! – упрямо повторила Лера.

– Последняя электричка уже давно ушла, – откликнулась Катя, – а гости пока разъезжаться не собираются. Ну хорошо, хорошо, я узнаю!

Лера знала, что Кате наверняка хотелось пробыть на вечеринке до утра, однако она также знала, что Катя никогда не бросит подругу в беде.

Оказавшись в спальне одна, Лера вдруг почувствовала себя неуютно. В углу горел торшер, и девушке казалось, что по комнате мечутся тени. Она не могла отделаться от ощущения, что в помещении есть кто-то еще.

Внезапно раздался легкий стук, и большое окно распахнулось. Потянуло холодом, белые занавески надулись парусами. Лера подошла окну и закрыла его. Наваждение исчезло. Конечно же, в комнате никого не было. Девушка задернула занавески. И вдруг в стекло что-то ударило! Лера снова отбросила занавеску и увидела нечто серое, метнувшееся от окна. Все же дом находится в лесу, а там водятся совы или даже летучие мыши...

– Я договорилась! – заявила, влетая в комнату, Катя. – Один из знакомых Егорки отвезет нас обратно в Питер. Ну, ты еще не передумала, Золушка?

Лера с облегчением попрощалась с хозяином и покинула вечеринку. Она видела, что Катя с большим сожалением уходит в столь неурочное время, однако не оставаться же в доме, где к тебе приставали наглые гости!

* * *

Отвезти девушек в город любезно вызвался Фредди Крюгер. Но когда водитель снял резиновую маску, Лера увидела перед собой симпатичного молодого человека. В «БМВ» Виктора она быстро задремала, но вдруг пришла в себя от того, что ее тормошила Катя – подруга была очень бледна.

Лера попросила Виктора остановиться (они все еще находились на лесной дороге, значит, ее сон длился всего пару минут). Катя с перекошенным лицом исчезла в кустах. И пусть потом Катя не говорит, что Лера плохо переносит водку! Подруга, похоже, смешала все напитки, какие только можно, и вот, оказавшись в салоне автомобиля, поняла: делать этого не следовало.

Лера снова закрыла глаза, но кто-то опять потряс ее за плечо. Стряхивая с себя дрему, девушка увидела встревоженное лицо Виктора.

– Твоя подруга... Она исчезла! Может, ей помощь требуется? – поинтересовался он.

Лера покинула теплый салон и шагнула в темноту.

– Катя, все в порядке? – спросила она, направляясь к кустам, в которых, по ее расчетам, скрылась подруга.

Ответа не последовало.

Лера обошла кусты и вышла снова на дорогу. Ну и дела!

– Уууу! – вдруг раздалось у нее под ухом.

Лера от неожиданности подскочила, сердце билось как бешеное. В свете фар она лицезрела подругу – живую и невредимую, с торжествующей улыбкой до ушей.

– Что, жутко стало? – спросила Катя. – Ловко я тебя напугала?

– Дурочка, так ведь и инфаркт можно заработать! – ответила Лера, переводя дух. – Ну что, мы можем уже ехать?

– Можем! – кивнула Катя, и девушки вернулись к автомобилю.

Однако их ожидал неприятный сюрприз – в салоне играла музыка, фары были включены, передняя и задняя дверцы приоткрыты. Однако водителя Виктора нигде не было видно.

– Видимо, тоже зов природы... – сказала со вздохом Катя. И воскликнула громко: – Эй, Фредди, куда ты делся? Заставлять дам ждать неприлично!

Внимание Леры привлекли странные темные монеты на светлом кожаном сиденье водителя. Девушка открыла дверцу шире и склонилась над сиденьем. Это были не монеты, а капли крови! Причем, судя по тому, что кровь не успела еще свернуться, свежие!

– Ну, Фредди, это становится скучно! – оповестила кусты Катя. – Поиграли и хватит!

Лера схватила подругу за руку и зашептала ей на ухо:

– Молчи!

– Чего ради? – возмутилась Катя. – Не буду я молчать! Эй, Фредди, выходи! Выходи, подлый трус!

Из-за кустов в самом деле кто-то показался. Лера облегченно перевела дух. Наверное, у Виктора просто пошла носом кровь или он случайно обо что-то ударился...

Но тот, кто появился из-за кустов, был вовсе не Виктор. Лера увидела фигуру в неком подобии монашеской рясы с черным клобуком. Некто размашистым шагом направлялся прямиком к ним.

– Классный прикид! – похвалила Катя. – Ты тоже с вечеринки Егорки? Только что-то не припомню я тебя...

И тут Лера с ужасом узрела, как этот тип на ходу вынул из кармана своего зловещего одеяния нечто полукруглое, блестящее в свете фар. Стальной серп! Вернее, какое-то странное оружие, напоминавшее серп...

Девушка оттолкнула Катю, потому что секундой позже тип в рясе взмахнул серпом. И он наверняка рассек бы несчастной горло, если бы не спасительное движение Леры. Субъект повернул голову в сторону Леры, и девушке показалось, что под клобуком ничего нет – ни лица, ни головы!

Она вскрикнула и, таща за собой Катю, рванулась в обратную сторону. Но – о ужас! – с другой стороны на них наступал еще один тип. В точно такой же рясе и с точно таким же странным серпом в руке.

– Психопаты! Маньяки! Извращенцы! – завопила Катя, бросаясь к кустам.

Лера поспешила за ней. Одна-единственная мысль билась у нее в голове: как можно быстрее оказаться снова на даче Егора! Внезапно девушка споткнулась и упала на землю. Катя помогла ей подняться, и только тогда подруги увидели, что привело к падению Леры: тело Виктора, лежавшее на жухлой траве.

Лера тронула его плечо и ощутила что-то мокрое и скользкое. Поднесла пальцы к лицу и похолодела – они были в крови. Катя заорала благим матом:

– Люди добренькие, помогите! Они убить нас хотят!

В том, что монахи в черных рясах и с серпами в руках не желают им добра, не сомневалась и Лера. Однако она не считала нужным кричать во все горло, тем самым выдавая место своего нахождения.

Лера притянула Катю к земле и зашептала на ухо:

– Катечка, миленькая, не кричи! Молчи! Только так у нас есть шанс остаться в живых!

Девушки осторожно двинулись прочь. Катя заметила еще одного типа в рясе, возникшего около «БМВ». Внезапно фары погасли, и все вокруг погрузилось в темноту.

– Они не могли далеко уйти! – донеслось до девушек, и Катя до боли сжала ладонь Леры. – Нельзя позволить им скрыться. Брат, позаботься о теле водителя и об автомобиле. Их не должны обнаружить...

Катя прошелестела Лере в ухо:

– Моя сумочка с мобильником осталась в машине... Черт, черт, черт...

Девушки не знали, куда идти. Вокруг них был лес. Наверняка не очень далеко отсюда расположены дачи, но большинство из них в это время года стоят пустые. За деревьями слышались взрывы петард и радостные крики. Над лесом взмыл каскад разноцветных огней.

– Нам туда! – уверенно заявила Лера. Она была готова вернуться на дачу Егора и оказаться в компании нетрезвых приставучих типов, лишь бы как можно дальше от ужасных убийц в рясах.

Девушки двинулись в направлении огней и скоро наткнулись на высоченный забор. Они находились перед чьим-то загородным домом. Где-то рядом хрустнула ветка.

– Ой, мамочки! – выдавила из себя Катя. – И что нам делать?

– Идти вдоль забора, – ответила шепотом Лера. – Рано или поздно мы выйдем на дорогу и попадем на дачу к Егору.

Ее идея была верной, и через несколько минут, которые показались Кате и Лере вечностью, подруги вышли на лесную дорогу. Девушки бросились со всех ног вперед. Внезапно перед ними сверкнули фары. Наверняка еще кто-то решил покинуть вечеринку!

Катя и Лера замахали руками и закричали, призывая водителя притормозить. Темный джип замер, тонированное стекло опустилось, девушки увидели улыбчивое лицо.

– Спасите нас! – закричали Катя и Лера в один голос.

Спустя несколько секунд они уже находились в салоне на заднем сиденье.

– Там какие-то типы... вооруженные... они убили Виктора... и нас хотели... – затараторили подружки.

– Не так быстро, пожалуйста. Кто кого хочет убить? – спросил водитель.

Катя, отдышавшись, начала рассказывать более связно. А Лера уставилась на блестящий предмет, лежавший на сиденье рядом с водительским. Это был изящный небольшой серп с удобной рельефной рукояткой.

– Спасибо, мы пройдемся пешком... – залепетала девушка.

Она рванула дверцу, но та не поддалась. Они попали в ловушку! С легким жужжанием перед лицами девушек возникла черная перегородка, которая отделила их от шофера.

Лера и Катя стали стучать по стеклам, но это не возымело никакого успеха. Внезапно в салоне запахло чем-то резким, медицинским.

– Задержи дыхание! Они хотят нас отравить! – крикнула Лера.

Но было поздно. Катя закашлялась, схватилась за горло и прошептала:

– У меня все плывет перед глазами... я...

Она поверяла сознание, а вслед за ней та же участь постигла и Леру.

* * *

В себя Лера пришла от холода. Она дрожала всем телом. Руки и ноги у нее были связаны. Девушка не могла повернуться или пошевелиться. В лицо бил нестерпимо яркий свет.

Со всех сторон на нее надвигалась странная, внушающая трепет музыка – что-то среднее между древними церковными песнопениями и современным роком. Когда глаза привыкли к яркому свету, Лера смогла увидеть перед собой Катю, привязанную к столбу. Девушка была абсолютно нага.

Внезапно музыка прекратилась, и помещение – Лера была отчего-то уверена, что они находятся не под открытым небом, а в каком-то помещении, возможно, в подвале или бункере – вдруг заполнилось фигурами в рясах. Но рясы были не монашеские, а иного покроя, более походившие на ниспадающие жреческие одеяния. Лица вошедших закрывали низко надвинутые капюшоны.

– Этого должно хватить на всех нас! – раздался глухой властный голос. – Ибо в их жилах течет самое драгоценное, что только есть на Земле, – кровь! Приступим!

Снова раздалась музыка. Около дрожавшей от холода и ужаса Кати возникли несколько фигур. Находясь словно в трансе, Лера видела, как одна из фигур припала к шее девушки. Еще одна впилась ей в грудь, кто-то в плечо и бедро. До слуха Леры доносились слабые стоны подруги.

«Они пьют ее кровь!» – догадалась Лера, понимая, что та же участь ожидает и ее. Но ведь вампиры существуют только в старинных романах и фильмах ужасов! И, возможно, еще в молодежных сериалах про нечисть, с которой ведет борьбу пара неустрашимых посвященных...

Стоны Кати становились все слабее и слабее. Наконец и вовсе стихли. Негодяи в рясах окружили тело девушки – так воронье нападает на беззащитное раненое животное.

– Не будьте столь алчны! До восхода еще много времени, и у нас имеется вторая жертва! – произнес все тот же властный голос.

Из глаз Леры покатились слезы. Вторая жертва – это она сама! Они убьют ее точно так же, как только что расправились с Катей. С Катей, ее лучшей подругой, которую она знала с детского сада...

Около девушки возникла фигура в рясе. Девушка почувствовала прикосновение острых зубов к своей шее. Но ведь вампиров не существует! Это все выдумки, сказки, мифы! Но мифы не убивают людей, мифы не высасывают из них кровь...

Внезапно свет потух, послышались крики и стоны. Лера, зажмурившись, ждала неминуемого. Но тот, кто был готов впиться ей в горло, вдруг исчез. Порыв ветра ударил девушке в лицо. Затем она ощутила прикосновение клыков к своем горлу и поняла, что зверский ритуал продолжился. Клыки пронзили ее кожу, и девушка провалилась во тьму...

* * *

Вид с террасы виллы открывался волшебный: лазурное море в паре сотен метров, белоснежные красавицы-яхты на рейде, изумрудная зелень на берегу, постепенно уступающая место импозантным виллам и бетонным небоскребам... Монако. Рай на Земле.

Гость не притронулся к чашке кофе, поставленной несколько минут назад перед ним вышколенным дворецким, размышляя о том, как ему следует вести разговор с хозяином виллы. Вилла была построена в начале двадцатого века и являлась далеко не самой большой на Лазурном Берегу, однако самой элегантной. Обстановка в стиле ар-деко придавала ей шарм прошедшей, давно канувшей в Лету золотой эпохи. Когда-то здесь останавливались и египетский король, и персидский шах, и даже легенда киноэкрана Грета Гарбо.

До недавнего времени хозяином виллы, одной из самых дорогостоящих в Монако и окрестностях, был итальянский миллиардер, обладатель сказочного состояния, не брезговавший, однако, сдавать ее таким же состоятельным, как и он сам, людям: у моря владелец проводил от силы три-четыре недели в году. Около года назад вилла поменяла хозяина и теперь принадлежала другому человеку. Тому русскому, от которого во многом зависела судьба и даже жизнь гостя. И не только его собственная судьба, но и будущее Ордена, что было намного, намного важнее!

Гость знал, что не порадует нового хозяина виллы хорошими новостями. Операция была подготовлена весьма тщательно, были проведены все необходимые мероприятия, давшие более чем поразительные результаты. Вне всяких сомнений – это она. Да, она! Об этом свидетельствуют все проведенные анализы. А наука никогда не лжет.

Им оставалось только протянуть руку и схватить девчонку, и тогда бы давнишняя мечта Ордена и самого гостя наконец-то осуществилась. Однако теперь девчонка исчезла. И никто не знает, где она находится. Конечно, никуда она не денется, рано или поздно Орден найдет ее. Но вот хозяин виллы ждать не хочет. Вернее, не может. А значит, все грозит пойти наперекосяк...

– Искренне надеюсь, что вы порадуете меня хорошими новостями! – раздался тихий голос за спиной гостя.

Тот вздрогнул, поднялся из кресла и протянул руку появившемуся из недр виллы новому хозяину. Русский владелец проигнорировал жест и опустился в стоявшее напротив кресло. Ему было чуть за пятьдесят: поджарый, с седыми волосами и стального цвета безжалостными глазами. Раньше он работал в КГБ и вроде бы даже кого-то убивал за границей. Ну да, врагов своей родины! Теперь же он – владелец крупных химических предприятий, банков, верфей. Один из тех, кого титулуют олигархами. Мультимиллиардер. Плейбой. Ценитель современного искусства.

Однако деньги – и гость знал это лучше, чем кто бы то ни было другой, – всего лишь деньги. Почти всегда они могут улучшить уровень жизни, зачастую делают счастливым (или создают видимость счастья), во многих случаях позволяют удовлетворить самые безрассудные и извращенные мечты и желания.

Но есть ситуации, повлиять на развитие которых деньги способны лишь отчасти. А бывают и такие моменты, когда деньги, даже самые большие, оказываются бессильны. Смерти деньги не нужны. Она заберет любого: и самого богатого человека на свете, и самого титулованного. Подкупить смерть нельзя. Но ее можно обмануть. Цель Ордена в том и заключалась – заполучить данный метод. Метод обмануть смерть.

– Итак, к делу! – продолжил хозяин виллы на очень неплохом английском.

Все же бывший шпион, работал в советском посольстве в Лондоне...

– Вы нашли ее? – спросил он и пронзил гостя взглядом стальных глаз.

Гость замялся с ответом.

– Что ж, отсутствие ответа зачастую и есть ответ, – сказал, поднимаясь, владелец виллы. – То, что вам нужно, находится у меня. Но вы получите это только тогда, когда найдете ее.

– Девчонка была почти у нас в руках, а потом... – промолвил гость, понимая, что его слова походят на оправдание. – Нас опередили! Вы же знаете, господин Желдыбин, что у нас имеются конкуренты. У нас – и у вас!

Русский олигарх (потрепанные, выцветшие джинсы, туфли ручной работы из кожи анаконды, легкий кашемировый свитер и фантастической стоимости часы на запястье) ответил:

– Мой отдел безопасности устранит всех, кто находится на вашем пути. И на моем.

– Господин Желдыбин, если бы результат зависел от силы, то все давно было бы решено в нашу пользу. И в вашу, к слову сказать, тоже! – заметил гость с ядом. – Но сферы, в которых мы вращаемся, настолько тонки, что любое сотрясение может вызвать сход лавины. Лавины, которая погребет под собой всех нас. И вас в том числе!

– Кто именно? – поморщился олигарх, не любивший эзопов язык. – Они, то есть...

– Господин Желдыбин! – перебил его, повысив голос гость.

Дворецкий, замерший у входа на террасу и ожидавший приказаний хозяина, вздрогнул. Чтобы кто-то позволил себе повысить голос на хозяина виллы? Невероятно!

– Первым правилом, как вам отлично известно, является то, что это слово не произносится вслух! – напомнил гость.

Желдыбин снисходительно усмехнулся (но за его снисходительностью скрывался страх) и ответил:

– Хорошо, будем, как в любимых романах моей дочери, вести речь о «Том-Чье-Имя-Нельзя-Называть». Это они?

– Не исключаю такой возможности, – ответил гость уклончиво. – Потому что у них, как вы прекрасно понимаете, свой интерес. Потому что только она может решить их проблемы!

– Или это наш «поборник справедливости»? – зло продолжил Желдыбин. – Он опять сует свой аристократический нос в дела, которые его не касаются?

– Да, без него, увы, не обошлось и на сей раз, – вздохнул гость. – Но, уверяю вас, Орден разберется. Потому что за нами тысячелетняя история.

– История провалов, поражений и разочарований! – хмыкнул олигарх. – Учтите, время идет. Мое и ваше. И... и моей дочери, – замолчав, добавил он иным, поразительно мягким тоном.

Гость тоже помолчал для приличия несколько секунд, а затем задал важный для себя вопрос:

– Могу ли я просить вас продемонстрировать мне артефакт, находящийся в вашем распоряжении?

– Не доверяете? – усмехнулся олигарх. – Думаете, я блефую?

– Как можно... – начал гость, но Желдыбин, махнув рукой, остановил его, заметив:

– Только откуда мне знать, что это не попытка разнюхать о системе охраны на вилле? И с чего вы вообще взяли, что я храню артефакт здесь, а не в банковском сейфе, к примеру?

Гость безмолвствовал. Олигарх сделал повелительный жест, и к нему приблизился дворецкий с серебряным подносом, на котором находился ноутбук. Раскрыв его, Желдыбин повернул ноутбук дисплеем к гостю и сказал:

– Взгляните на фотографии. Надеюсь, они удовлетворят ваше любопытство.

Гость в течение пары минут рассматривал изображение, и на его лице играла загадочная улыбка.

– Да, это артефакт, в том нет никаких сомнений! Не подделка, а подлинник! И он у вас, господин Желдыбин! – Голос гостя от волнения сорвался.

Олигарх небрежно захлопнул ноутбук.

– Если вам известно имя девчонки, то сообщите его мне. Мои ребята найдут ее в десять раз быстрее вашего Ордена...

– Не сомневаюсь, господин Желдыбин. Но тогда вам не потребуется менять девушку на артефакт, и мы останемся ни с чем. Поэтому давайте действовать так, как договорились.

Русский, вставая, заявил:

– Учтите, я не могу ждать. Ведь на артефакт найдутся и другие покупатели. Охотники, к примеру. В конце концов, ваши дружки...

– Они не мои дружки! – вспылил гость. – И не упоминайте их лишний раз! Если вы продадите им артефакт, то, боюсь, ни вам, ни вашей дочери не придется насладиться спокойной жизнью. Ибо тогда насупит новая эра – их эра. И ваши миллиарды и служба безопасности вас уже не спасут. Только мы можем использовать артефакт во благо!

– Ну, или этот ваш «поборник справедливости»... – поддел олигарх.

– Что он может предложить вам? – воскликнул гость. – Он – одинокий рыцарь, сражающийся с ветряными мельницами! Только наш Орден даст то, что столь нужно вам и вашей дочери. Только наш Орден, запомните! Так что забудьте о двойной игре, господин Желдыбин!

Лицо олигарха исказила гримаса, и он обронил:

– У вас есть две недели. Потом я поступаю с артефактом по своему усмотрению.

Не прощаясь, хозяин виллы стремительным шагом вышел с террасы и скрылся в доме. Дворецкий отконвоировал гостя к выходу и, пожелав ему доброго дня, захлопнул тяжеленную дверь.

* * *

Борис Борисович Желдыбин никогда и ничего в своей жизни не боялся. На него было совершено шесть покушений, в результате одного из которых у него был поврежден позвоночник. Врачи тогда заявили, что остаток жизни ему придется провести в инвалидном кресле.

Борис Борисович не доверял врачам. Меньше чем через полтора года он снова смог предаться своему любимому занятию по утрам – игре в теннис. На ноги его поставило не только колоссальное богатство и возможность использовать перспективные медикаменты, находящиеся в стадии разработки, а в первую очередь несгибаемая воля.

Желдыбин всегда получал то, что хотел.

Так было и в далекой юности, когда он дал себе зарок, что конопатый жирный Толик из соседнего двора больше никогда не будет избивать его. Борис начал заниматься дзюдо, что было в те времена редкостью. А несколько лет спустя Толика, ставшего законченным алкоголиком, нашли в подворотне – кто-то вогнал ему в сердце нож. Расследование зашло в тупик, дело осталось «висяком», потому что не было обнаружено ни следов, ни улик. А родители Толика, которых тот нещадно гонял, впав в пьяный раж, вздохнули с облегчением. Никто не дознался, что убил Толика тот самый щуплый мальчишка (правда, превратившийся уже в коренастого молодого человека), жертва его постоянных издевательств...

Так было и позднее, на первых курсах института, куда Борис поступил вопреки советам родственников, уверявших, что ему нечего соваться в «белые воротнички», ведь все равно ничего хорошего не выйдет, а лучше парню, как отец и старшие братья, на заводе вкалывать. С первого дня студент Желдыбин понял, что не является «одним из»: у него не было высокопоставленных родичей, одевался он бедно и во все советское, а вместо собственной «Волги» у него имелся дребезжащий велик, на котором Борис ездил при любой погоде (и денег на транспорт тратить не приходилось, и себя поддерживал в форме).

Он знал, что над ним смеялись, что его считали чудаком, что ни в одну из компаний его не примут. А он и не хотел. Борис был сам по себе, потому что у него имелась мечта. И он знал, что рано или поздно она осуществится. А к чему стремятся эти трутни, его сокурсники? У них же и так все есть! Родители после окончания вуза пристроят своих чад на теплое местечко в то или иное министерство или на то или иное предприятие.

Борис Желдыбин хотел быть лучше, чем они. Хотел, чтобы папенькины сыночки подчинялись ему, завидовали. Чтобы его боялись. Но дабы достичь этого, даже при социализме требовались деньги и связи. Однако деньги и связи были только средством для достижения гораздо более важного – власти...

Так было и к концу обучения в институте, когда самая красивая и желанная девушка на курсе, Даша, стала сначала его подругой, а потом и законной женой. Причем несмотря на то, что ее внимания добивались молодые люди, одетые во все заграничное, разъезжавшие на собственном авто и даже бывавшие в настоящей – капиталистической, а не социалистической – загранице!

Дашу он любил безумно, но никогда не показывал ей своих чувств. Боялся, что когда-нибудь его слабость будет использована против него. А у него, Бориса Желдыбина, не имеется слабостей по определению!

Невзирая на красный диплом, у молодого человека не было особых перспектив. В начальники ему никогда не выбиться, потому что начальниками, как давно уже смекнул Борис, становились не самые умные или талантливые, а наиболее приспосабливающиеся. Он же не желал приспосабливаться. Но и выпадать из строя было опасно.

Поэтому Желдыбин и подал заявление в организацию, аббревиатура которой заставляла многих трепетать: КГБ. Он не верил в идеалы Октября, на «холодную войну» ему было наплевать, однако Борис знал, что только так он сможет обрести то, что ему так нужно: власть...

Так было и после развала Советского Союза, когда началось его стремительное возвышение. Он покинул организацию и ушел на вольные хлеба, обладая уже тем, что необходимо для обретения богатства и власти: связями. К концу девяностых Желдыбин стал миллиардером.

У него имелось два сына, Борис и Леонид: один занимался химическими предприятиями, входившими в империю отца, другой – банками и страховыми агентствами. К сыновьям Борис Борисович относился строго, очень редко снисходя до похвалы. Он видел, что молодые люди стараются подражать ему и вести дела у них получается неплохо. Однако все равно они на порядок хуже, чем отец.

Тогда-то, переживая кризис среднего возраста, Борис Борисович и задумался над тем, что, собственно, дают ему богатство, связи и власть. Он был в великолепной физической форме – каждый день, невзирая на распорядок дня, как минимум час проводил в тренажерном зале и еще сорок минут – в бассейне. Врачи, которым Желдыбин так и не научился доверять, уверяли, что у него сердце двадцатипятилетнего и сосуды тридцатилетнего.

Но рано или поздно – и Борис Борисович понимал это – ему придется передать бразды правления сыновьям. Потому что никто не вечен. И он, несмотря на свои миллиарды, не станет исключением из правил. Ну и какой тогда смысл стремиться к чему-то, что-то строить, если твои потомки разрушат возведенный тобой дворец или, что еще хуже, превратят его в свинарник?

А затем наступило время потерь. Вначале то покушение, в результате которого он на долгие месяцы оказался прикованным к кровати и к инвалидном креслу. Но если бы только это...

Даша, его любимая, обожаемая Даша, погибла. Она получила слишком тяжелые ранения и фактически спасла ему жизнь: если бы из бронированного автомобиля первым вышел он, а не жена, то именно Борис отправился бы на тот свет.

Умерла Даша не сразу, почти три недели находилась в коме, и врачи, которым Желдыбин не доверял, старались спасти ее. Возможно, если бы он был рядом, если бы держал ее за руку, если бы покрывал ее пальчики поцелуями, жена бы и выжила. Возможно... Он бы что-то придумал, он бы не мог смотреть на то, как жизнь медленно вытекает из его любимой Даши.

Но Борис сам был при смерти, сам был в коме. И ничего не мог сделать. А когда наконец пришел более-менее в себя, Даша была уже мертва.

Исполнителей покушения нашли через год – и всех уничтожили. Сложнее оказалось с заказчиком, потому что врагов у Желдыбина имелось много, и не так-то легко было установить, кто же именно его заказал. Но он и с этим справился. Надо же, Иудой оказался его старинный приятель!

Борис Борисович отправил подлеца на тот свет самолично. А его люди довершили начатое и прикончили семью врага – и молодую беременную жену, и трех детей-подростков. Око за око, зуб за зуб. А вкоре Желдыбин оправился и начал, как всегда по утрам, играть в теннис.

Только без Даши был так пусто и зыбко в этом мире. Он не мог представить себе, что какая-либо женщина займет ее место. Однако даже в мире миллиардеров имеются свои правила, хотя бы и неписаные. Чтобы не стать жертвой глупых сплетен, жалостливых взглядов и смешков за спиной («Желдыбин-то, человек из кремня, все еще тоскует по своей ненаглядной!»), которые непременно отразились бы на его репутации и в итоге на бизнесе, Борис Борисович стал плейбоем.

Любовницы – все моложе, все известнее – менялись с калейдоскопической быстротой. С одной из них, темнокожей топ-моделью, которой уже подпирало к сорока и которая понимала, что колокол мира моды уже давно звонит по ней, Желдыбин даже обручился – по предложению своего пиар-отдела. Конечно, жениться на особе, для которой все измерялось только в трех ипостасях – долларах, евро и фунтах стерлингов, – он не намеревался, да и «невеста» понимала, что ей не суждено сделаться мадам миллиардершей. Это была сделка, одна из тех, что бизнесмен заключал практически каждый день. Женщина получила щедрые отступные и кофр с подаренными «женихом» во время их романа драгоценностями, Желдыбин – известность и признание в гламурных кругах за рубежом.

В жизни Бориса Борисовича было очень много денег, отличного секса и – странного, щемящего чувства неизвестности. Однако даже после смерти Даши у него имелась моральная опора. Ее тоже звали Дашей, в честь матери, и она была единственной дочерью Желдыбина, поздним незапланированным ребенком.

Ради дочери Борис Борисович был готов на все. Он любил младшую Дашу так же сильно, как и Дашу старшую. Нет, вероятнее, даже еще сильнее. Дочка напоминала ему во многом самого себя (или он это лишь вообразил?), и когда ей было четыре года, Желдыбин точно знал: если кто и станет во главе его империи, так только Дашенька! Сыновья, выпускники элитных зарубежных университетов, получат по паре сотен миллионов, им с лихвой хватит, а корона перейдет от него к Дашеньке.

Желдыбин знал, что за все в жизни надо платить. Однако, раздумывая над этой старой истиной в редкие часы досуга (например, во время трансатлантических перелетов или на очередной гламурной вечеринке), он пришел к выводу, что уже понес наказание. Он потерял любимую жену!

И все же когда врачи сказали, что у его дочери рак, Борис Борисович не мог отделаться от ощущения, что подспудно ожидал чего-то подобного. Судьба, старая седая стерва с коровьим задом и выеденными червями глазами, наносит мастерские удары!

Диагноз – медуллобластома задней черепной ямки. Самое распространенное онкологическое заболевание головного мозга у детей. Желдыбин дал себе зарок, что на сей раз не позволит смерти одержать верх. И, чтобы сдержать обещание, был готов прибегнуть к любым средствам. К любым...

С момента установления неутешительного диагноза миновало два с половиной года. Дашенька перенесла две операции, которые прошли успешно. Однако врачи, те самые врачи, которым Борис Борисович так не доверял и которые когда-то не смогли спасти его жену, открыли ему жестокую правду.

– Герр Желдыбин, вы должны знать, что прогноз у вашей милой дочери... э-э-э... положительный, – сказал ему лучший в мире специалист по онкологическим заболеваниям головного мозга у детей, когда они находились в гамбургской клинике. И тут же добавил: – Насколько в подобном случае вообще можно вести речь о чем-то положительном. Пятилетняя выживаемость составляет порядка семидесяти процентов...

– Тридцать не выживают! – холодно подвел итог олигарх.

Профессор развел руками:

– Именно так. Но вы сами хотели узнать истинное положение вещей. До взрослого возраста доживает не более половины пациентов. Что же касается старости... Увы, ничем не могу вас порадовать. Мне очень жаль, герр Желдыбин. Все же врачи не боги...

Эту фразу ему впоследствии приходилось слышать не единожды. Немец только подтвердил то, что раньше Борис Борисович услышал в Москве, а перед тем – в Нью-Йорке.

Одним словом, положение дел таково: его деньги, связи и поистине неограниченные ресурсы позволяют Дашеньке вести комфортную жизнь в течение нескольких, возможно, и многих лет. Однако она никогда не станет взрослой. Ей не суждено состариться. Она не выйдет замуж и не сделает его дедом. И уж точно не встанет у штурвала его империи. Потому что рано или поздно болезнь одержит верх. У его дочери и у него самого было в запасе несколько лет, в лучшем случае, при самом благоприятном раскладе, лет десять-двенадцать. И то если фантастически повезет. Но Желдыбину везло в жизни слишком часто, и рассчитывать на везение в случае с Дашенькой он не мог.

Врачи не боги. Да, это так. Значит, ему нужен некто, обладающий силой бога. Той силой, которая бы избавила его Дашеньку от болезни. И Борис Борисович отдал соответствующее распоряжение. Поиском занялись сотрудники суперсекретного отдела, являвшегося частью его отдела безопасности. Они отслеживали любой след, не отвергали ни старинных легенд, ни статей в желтой прессе, ни интернет-сообщений с закрытых форумов.

Им потребовался почти год, чтобы наткнуться на первое упоминание. Когда Борис Борисович прочел короткое резюме, он только хмыкнул. Но чем черт не шутит! Вот именно, черт...

Его ребята начали осторожно копать. Потому что в тех областях, в которые они вторглись, любое неосторожное движение могло привести к трагическим событиям. Там не любили шумиху, там сторонились известности, там все было подернуто завесой тайны.

Но у Бориса Борисовича имелся весомый аргумент – деньги. Они требовались всем и всегда. Даже тем, кто жил в тени и предпочитал солнцу луну. Так Желдыбин вышел на Орден. И смог узнать чрезвычайно много занятного и интересного. Того, что, как сразу понял Борис Борисович, спасет его Дашеньку.

Орден был очень старинный, основанный якобы еще в Древнем Вавилоне. Хотя, скорее всего, враки: реально история Ордена прослеживалась с начала пятнадцатого века. Пару раз Желдыбин встречался с гроссмейстером Ордена в тихой замшелой Женеве, но в основном общался с его «правой рукой», который претендовал на место гроссмейстера в случае, если кресло главы организации в ближайшее время освободится.

– Не понимаю я вас, – сказал как-то олигарх «правой руке». – Гроссмейстер исполняет свои функции пожизненно. А значит, его кресло может освободиться только в случае кончины вашего шефа. Но ведь у вас имеются такие возможности!

«Правая рука» только слабо улыбнулся:

– Тогда бы, господин Желдыбин, кресло никогда не освобождалось, что, вне всяких сомнений, привело бы к самоликвидации нашего Ордена.

Потребовалось время (то самое время, которого ни у Бориса Борисовича, ни у Дашеньки не было!), чтобы узнать: Орден не использует свои возможности не по каким-то этическим причинам, а из-за того, что этими возможностями в реальности-то не располагает! Потому что члены Ордена очень хотели задействовать древний секрет, хранителями которого являлись, но им были прекрасно известны связанные с его применением недостатки и неудобства.

Имелись еще и они. «Те-Чье-Имя-Называть-Нельзя». Да и имен у них было великое множество: каждый народ называл их по-своему. Но суть – одна. Правда, с ними очень сложно договориться. Конечно, за деньги, а также за некоторые иные материи они готовы приобщить страждущего к своей вековечной тайне, сделать его членом своего древнего полуночного братства.

Но Борис Борисович не хотел, чтобы его дочка становилась членом их братства. Потому что существование «Тех-Чье-Имя-Называть-Нельзя» строго регламентировано, подчинено незыблемым правилам и, что хуже всего, не менее опасно, чем жизнь больного медуллобластомой задней черепной ямки. Однако Желдыбин понимал: если не найдется другой вариант, он будет вынужден использовать эту возможность.

Правда, в таком случае Дашенька перестанет быть Дашенькой. Она превратится в... Во что она превратится, Борис Борисович предпочитал не думать. Ведь такое существование ничуть не лучше смерти!

Хотя имелась и третья возможность. Воплотить ее в жизнь – или в смерть, как вернее сказать? – и стремились члены Ордена. Есть старинное предание, основывающееся на древней легенде. Но даже в сумрачных кругах мало кто верил в правдивость мифа.

А Борис Борисович тотчас понял, что именно это спасет Дашеньку. Это не просто избавит ее раз и навсегда от ужасной болезни и от всех других болезней в будущем заодно, но и позволит Дашеньке оставаться Дашенькой. В конце концов, Желдыбин подумывал и о том, чтобы и самому подвергнуться ритуалу. Тогда он будет со своей дочкой всегда. Вечно! И отнюдь не в переносном смысле!

Однако существовали определенные трудности.

Во-первых, некоторые из «Тех-Чье-Имя-Называть-Нельзя», кто верит в легенду, стремились заполучить артефакт. Ибо без него ритуал не может иметь места.

Во-вторых, «рубиновое звено», и именно оно – самая большая проблема. Потому что без «рубинового звена» артефакт всего лишь ненужный, хоть и очень дорогой предмет, не более того. Так же, как и без артефакта «рубиновое звено» – обыкновенный человечишка. Да, «рубиновое звено» было живым существом. И чтобы могла жить Дашенька, кто-то должен умереть.

Однако для Бориса Борисовича это как раз не являлось проблемой. Что ж, все люди смертны. Во всяком случае, те, кто не подвергся ритуалу. Даже «Те-Чье-Имя-Называть-Нельзя» смертны, хотя средняя продолжительность их жизни (если по отношению к ним можно вообще вести речь о жизни!) намного больше средней продолжительности жизни современных долгожителей – японцев или шведов. И все потому, что они уже давно перестали быть только монстрами (пусть многие из них до сих пор и предпочитали добывать себе пищу по старинке), но и перешли в разряд добычи. Поэтому, стань Дашенька одной из «Тех-Чье-Имя-Называть-Нельзя», она подверглась бы опасности через какое-то время стать жертвой. Какой смысл, сбежав от Сциллы, оказаться во власти Харибды? Бизнес-баланс такой сделки явно отрицательный.

Значит, требовалось найти «рубиновое звено». А оно, как знал Борис Борисович, существовало. Плохо только, что интерес Желдыбина к данной тематике, а также его встречи с членами Ордена и с некоторыми из «Тех-Чье-Имя-Называть-Нельзя» получили ненужную огласку. Теперь не только он один хотел заполучить артефакт и «рубиновое звено», но и все, кто знал их наверняка, стремились первыми прийти к финишу и заграбастать главный приз. А главный приз – это бессмертие.

Желдыбин знал, что конкуренты чрезвычайно опасны, причем никто из них не остановится перед самым мерзким преступлением, дабы подвергнуться ритуалу. Однако опасность только подстегивала Бориса Борисовича. И он был твердо уверен, что выиграет. Потому что речь шла не о нем, а о Дашеньке. Даже если ему придется заплатить своей жизнью – Дашенька выздоровеет. И не только...

В-третьих, имелся этот странный некий, «поборник справедливости». Борис Борисович в шутку именовал его «перебежчиком», эдаким подлунным Олегом Гордиевским, решившимся на предательство по отношению к собственной касте. До добра его положение не доведет, «поборник справедливости» уже давно вне закона, однако умудряется до сих пор существовать. Собственно, пусть идет к черту, главное, чтобы не путался под ногами, стараясь заполучить артефакт и «рубиновое звено». Однако сей субъект был наименьшей проблемой Бориса Борисовича.

В-четвертых, имелись еще охотники. Но этих клоунов, вечно размахивающих мечами, Борис Борисович всерьез не воспринимал...

Завершив разговор с гостем, олигарх поднялся на третий этаж виллы. Около золоченых дверей дежурили два охранника. Желдыбин прошел в апартаменты дочери. Медсестра, тихо поздоровавшись, сообщила, что все показатели в норме, и вышла, оставив его с дочерью наедине.

Борис Борисович оказался в спальне Дашеньки. Его дочка – в розовой пижаме, с книжкой в руках – лежала на кровати.

– Привет, пап! – произнесла она, не отрываясь от страниц.

Борис Борисович поцеловал девочку и погладил ее по темным волнистым кудрям, под которыми скрывалась центральная проблема – опухоль. Где-то там, в черепной коробке девочки, прятались раковые клетки, которые делились, подпитывая опухоль, не давая болезни исчезнуть.

– Пап, ты обещал, что позволишь мне самой управлять яхтой! Ты обещал, пап! – воскликнула Дашенька.

– А раз обещал, значит, так и будет, – кивнул олигарх и посмотрел на часы. – А теперь время для...

– Знаю, пап.

Дашенька, отложила книгу в сторону, закатала рукав и откинулась на подушки.

– Пап, а где Мистер Квак? – спросила она с беспокойством, и отец протянул ей сидевшего на стуле в углу комнаты большого плюшевого лягушонка по прозвищу Мистер Квак.

Мистер Квак в смешном фраке и с крошечным цилиндром на приплюснутой зеленой голове был любимой игрушкой Дашеньки. Вообще-то девочка не признавала игрушек, а если раньше и играла, то в машинки, а не в куклы. Мистер Квак, которого она увидела в небольшом антикварном магазинчике в Париже, стал для нее другом, товарищем, членом семьи. Дашенька ложилась спать, прижимая его к себе, и подкладывала под голову, когда наставало время очередной инъекции. Желдыбин знал, что Мистер Квак помогает Дашеньке держаться. Ведь девочке было известно, что она больна и что ее ожидает.

Дашенька прижала к себе Мистера Квака, а Борис Борисович отвернулся, увидев покрытую точками следов от инъекций худую ручку дочери. Вернулась приветливая медсестра. Борис Борисович поцеловал дочку и вышел из спальни. Он не мог смотреть на то, как в руку Дашеньки впивается игла.

Скоро, совсем скоро это закончится. Болезнь навсегда отступит – и весь мир окажется у ног Дашеньки! Он сделает все, что от него зависит, а если будет нужно, спустится даже в преисподнюю и заключит договор с дьяволом. Впрочем, как знал Борис Борисович, дьявол – всего лишь глупая выдумка людей.

Федор Крылов

– Смерть достопочтеннейшего Петра Спиридоновича для всех нас – невосполнимая утрата, небывалая трагедия! – произнес белобрысый молодой человек в больших роговых очках дрожащим тоном. Извинился, вытащил из кармана пиджака огромный клетчатый платок и шумно высморкался.

Сидевшая напротив него за круглым дубовым столом, покрытым накрахмаленной скатертью, дама тоже не сдержалась и всхлипнула. Все же Петр Спиридонович был настоящим ученым, раз его студенты и аспиранты так живо реагируют на его кончину!

Молодой человек, представившийся Нине Аркадьевне, экономке покойного профессора Петра Спиридоновича Хымбальца, аспирантом оного (имя и фамилию Нина Аркадьевна не запомнила, вернее, не разобрала, потому что молодой человек произнес их скороговоркой и чрезвычайно скомканно), продолжая шумно сморкаться, вертел головой по сторонам, осматривая квартиру покойного историка, ставшего в середине прошлого месяца жертвой разбойного нападения и убийства.

– К великому сожалению, я был на научной стажировке в... в Южной Америке, вернулся только вчера, поэтому не мог проводить в последний путь нашего дорогого ученого и моего горячо любимого научного руководителя! – заявил безымянный аспирант. Незаметно для Нины Аркадьевны он ловко извлек из кармана пиджака цифровой фотоаппарат и, держа его так, чтобы экономка не могла видеть, сделал несколько снимков квартиры профессора Хымбальца. – Так что не могли бы вы, уважаемая Нина Аркадьевна, рассказать мне, как именно мы потеряли нашего дорогого профессора? У меня разрывается сердце, но я чувствую, что должен узнать детали, ибо иначе не найду душевного покоя!

Нина Аркадьевна, предложив столь хорошо воспитанному и милому аспиранту профессора чай с бубликами, пустилась в воспоминания, прерываемые всхлипами и лирическими отступлениями. Она не подозревала, что ее исповедь записывается на цифровой диктофон, который находился у молодого человека в другом кармане пиджака.

– Я обнаружила Петра Спиридоновича в кабинете! На ковре! С проломленной головой!

Аспирант, естественно, изъявил желание лицезреть место трагедии и был препровожден экономкой в кабинет. Ковер с кровавым пятном исчез, что было не так уж плохо. «Его всегда можно подрисовать в фотошопе, – решил молодой человек. – Побольше и поярче, читатели такое любят».

– И сразу поняла, что грабители желали заполучить коллекцию Петра Спиридоновича! – продолжала экономка. – Еще бы, ведь к нему и из-за границы приезжали, дабы попытаться перекупить тот или иной экспонат! Вот дня за два до ужасного инцидента был господин, кажется, из Франции. Или из Бельгии. Предлагал Петру Спиридоновичу, как профессор мне потом не без гордости сообщил, целых восемьсот тысяч евро! Но Петр Спиридонович отказал ему.

– И что же хотел приобрести тот француз или бельгиец? – возжелал узнать аспирант, на что экономка развела руками:

– Жемчужину коллекции Петра Спиридоновича! Она, кстати, тоже исчезла во время ограбления. Профессор хранил ее в большой шкатулке, причем всегда в сейфе. Я всего несколько раз ее видела. Однажды убиралась у него в кабинете, а шкатулка стояла на столе... – Нина Аркадьевна снова всхлипнула. – Пыльная она была такая, что я тряпкой по ней провела. Ну и, случайно так получилось, шкатулка открылась...

Молодой человек не стал заострять внимание дамы на том, что ни одна шкатулка не откроется, причем случайно, оттого, что по ней слегка проведут тряпкой. Наверняка старуху раздирало любопытство и она хотела узнать, что же профессор прячет, вот и «поколдовала» над замочком.

– И что же там было? – спросил гость с интересом.

Но Нина Аркадьевна горестно ответила:

– Не знаю, потому что в шкатулке была еще одна! Такая диковинная, явно старинная, с эмблемой на крышке – змея, кусающая себя за хвост. Я решила ее тоже протереть...

– То есть открыть, – промурлыкал себе под нос молодой человек.

– Но появился Петр Спиридонович и сказал, что к шкатулке прикасаться запрещено. И вообще, он был очень недоволен. Честно скажу: весьма груб! Раньше он никогда себе такого не позволял, а тут даже накричал на меня и обозвал... обозвал «глупой курицей». Однако потом пришел с извинениями. Шкатулка, оказывается, очень ценная. И изображена на ней... Как же он назвал? Я потом слово это записала, больно оно диковинное... Амфисбена! Раньше шкатулка принадлежала какому-то Ордену или что-то в таком роде...

Мысль молодого прохвоста, который, конечно же, был не аспирантом профессора Хымбальца, а Федором Крыловым, ведущим пером желтой-прежелтой столичной газетенки «Бульвар-экспресс», уже вовсю работала: таинственная шкатулка, похищенная в числе прочих реликвий, так и не найдена в отличие от других вещиц. Странно, странно...

Зазвонил телефон, Нина Аркадьевна извинилась и оставила гостя в кабинете одного, что позволило Федору сделать несколько снимков кабинета покойного, обшарить его письменный стол и засунуть нос в большую тетрадь.

Делать здесь было больше нечего, и «аспирант», сославшись на то, что ему нужно обратно в университет, на заседание кафедры, простился с Ниной Аркадьевной.

– Однако заседание кафедры всегда в последний четверг месяца, – произнесла та, начиная прозревать, но Федор Крылов, сбегая по лестнице, крикнул:

– Перенесли, перенесли! Всего хорошего!

Покинув жилище покойного профессора на Гоголевском бульваре, молодой человек уселся в свой «Фольксваген» и порулил в редакцию «Бульвар-экспресса», что располагалась на Ленинградском проспекте. По пути он заглянул в чебуречную, где наскоро перекусил, написал три эсэмэски, четыре раза позвонил, сам принял два звонка, а еще один пропустил. Наконец он вошел в подъезд обшарпанной высотки.

– Федяка, привет! – приветствовала его на пороге редакции полная дама с пламенно-рыжими волосами, в очках в сиреневой оправе и с тремя килограммами серебряных цепочек, кулонов и талисманов на рубенсовской груди. – Где пропадаешь? А то твои пассии телефоны обрывают, работать не дают...

– Сконцентрироваться на выдумывании душераздирающих сенсаций не позволяют! – поддакнул выехавший в кресле на колесиках из открытого кабинета бородач в замызганном свитере. – Здорово, Федор! Как у тебя обстоят дела с маньяком-извращенцем в Митино? Резонанс есть, читатели звонят, факты дают. Уже объявилось восемь жертв, чудом сумевших уцелеть. И это с учетом того, что маньяк выдуманный! Так когда продолжение будет?

– Пусть пока без меня маньячат, – ответил Крылов, направляясь в свой закуток. – Я на золотую жилу напал! Причем, не поверите, ничего выдумывать не надо. Разве что приукрасить.

– Как ничего выдумывать не надо? – встрепенулась маленькая энергичная дама со странной стрижкой (левая сторона головы короткая и белая, правая – длинная и черная) и с большим кольцом в носу. – Теодор, ты роняешь репутацию нашего «Бульвар-экспресса» ниже плинтуса! Кому нужна сермяжная правда? Пипл буквально требует, чтобы его обманывали!

Федор ничего не ответил, так как уже сидел перед компьютером и что-то строчил. Да, история получится знатная! Поисковик выплюнул результаты. Ага: амфисбена – мифическая обоюдоглавая змея, питается трупами... Брр! По сообщению Светония, ядовита. Глаза во тьме горят, подобно фонарям. Пока одна голова спит, другая бодрствует. Для врагов неуязвима. В случае опасности образует колесо и просто-напросто со страшной скоростью укатывает прочь. Используется в геральдике, но редко. Считается символом двух начал – жизни и смерти. Олицетворяет злую силу, коварство и отчего-то вечность. Гм, занятно...

Именно эта тварь была изображена на шкатулке, в которой хранилось самое главное сокровище покойного профессора Петра Спиридоновича Хымбальца. Старик был не просто историком и известным коллекционером, а чокнутым историком и сумасшедшим коллекционером. Он специализировался на магических и оккультных предметах, причем его коллекция, по мнению экспертов, была лучшей в России.

А потом еще неразбериха с преступниками... Она-то и привлекла внимание светила «Бульвар-экспресса»: на сенсации, дутые или подлинные, у Федора Крылова был нюх. Так вот, из квартиры профессора Хымбальца был похищен ряд чрезвычайно ценных и редких экспонатов. Имелся и точный список украденного – благо что покойный коллекционер вел строгий учет. Общая стоимость наживы переваливала за полтора миллиона евро. Федор аж крякнул – будь у него такие бабки, он бы ни за что не стал тратить их на всякую псевдомистическую ерунду!

И надо же, спустя три дня после убийства профессора в милицию поступил сигнал от одного из столичных барыг, перекупщиков краденого: кое-кто пытается сбыть с рук экспонаты коллекции убитого Петра Спиридоновича. Не то чтобы совесть у представителя криминального мира заговорила, просто покупать вещицы все равно не имело смысла, так как потом продать их не имелось ни единого шанса.

Были арестованы два неработающих жителя столицы, двадцати шести и тридцати одного года от роду. Причем и тот другой субъекты уже успели отличиться и оттрубить по нескольку лет в местах не столь отдаленных – один за разбойное нападение и кражу, другой за групповое изнасилование и мошенничество. Убивать эти типы раньше никого не убивали, но никто не верил их заверениям в том, что они невиновны. Потому что версия их звучала бредово: якобы, слоняясь ночью по городским закоулкам, около раскрытого канализационного люка они увидели джип, из которого вышли два человека, тащивших тяжелый ящик. Джип через минуту скрылся в неизвестном направлении, а ребятки решили проверить, что же находится в ящике, который пассажиры джипа швырнули в люк. Ящик был деревянный и, на счастье, еще не утонул. И не было предела их радости, когда они увидели разнообразные, по большей части старинные, предметы – фигурки, амулеты, гравюры, книги. Великовозрастные бездельники с большим трудом вытащили ящик из канализации, правильно предположив, что предметы сии чего-то стоят, и оттащили его к знакомому барыге.

Милиция и прокуратура хохотала над показаниями задержанных. Ясно, что субчики не хотели колоться и признаваться в содеянном, но чтобы изобрести такую нелепую историю! Кто, похитив экспонаты частной коллекции на полтора миллиона евро, решил бы просто выбросить их в канализацию?

Однако задержанные клялись и божились, что все было именно так. Была произведена проверка – и надо же, на указанной улице в Южном Бутове в самом деле был обнаружен открытый канализационный люк: там проводились сантехнические работы, о чем свидетельствовали ограждение и предупреждающие знаки. А на дне колодца нашлись несколько вещей из коллекции профессора Хымбальца. Видимо, «джентльмены удачи», вытаскивая в темноте вещицы, в спешке просто их уронили. Там же плавали и части разломанного деревянного ящика.

Показания задержанных совпадали с показаниями соседей профессора, которые видели припаркованный около здания черный джип и нескольких приземистых молодых людей в темных куртках, с короткими стрижками и незапоминающимися лицами, которые в большой спешке выносили из подъезда деревянный ящик. Номер джипа был заляпан грязью.

В итоге несостоявшихся графов Монте-Кристо отпустили под подписку о невыезде, и подозрение в участии в ограблении и убийстве профессора Петра Спиридоновича Хымбальца было с них снято. Во всяком случае, временно. Однако через несколько дней бедолаг снова загребли, и они по сей день находились в КПЗ. Их снова обвиняли в убийстве коллекционера и разбойном нападении.

Федор Крылов, который имел приятелей, друзей и осведомителей (а также бывших и настоящих пассий) в разнообразных государственных структурах и ведомствах, сразу же заинтересовался этой историей, едва узнав обо всех занимательных подробностях.

Журналист «Бульвар-экспресса» провел собственное расследование, побеседовал с родителями и женами арестованных, сумел краем глаза взглянуть на протоколы допроса и пришел к выводу, что дело нечисто. Кто-то упорно старался свалить вину за убийство и ограбление Хымбальца на двух, быть может, далеко не самых честных и примерных, однако в данной конкретной ситуации абсолютно невиновных граждан.

Да и один важный милицейский начальник, большой любитель французского коньяка, финской сауны и девочек по вызову (причем и того, и другого, и третьего за чужой счет!), пребывая в отличнейшем расположении духа, последовавшем за утехами тела (все тем же французским коньяком, финской сауной и девочками по вызову за чужой счет), просветил Федора по поводу того, что кто-то сверху давит, требуя не заниматься идиотизмом и не искать черную кошку в темной комнате.

– Так и было сказано: подозреваемые, мол, задержаны, улики налицо, так чего мудрствовать лукаво? А виноваты они или нет, дело десятое. К тому же оба срок мотали, причем неоднократно. А если в самом деле клад в канализации нашли, так надо было нести в милицию!

Кстати, Федор тогда, слушая откровения милицейского начальника, подумал, что, найди лично он в канализации клад, ни за что бы не потащил его в милицию, ибо там сидят люди, подобные собеседнику. Кто именно оказывал сверху давление и почему заурядное, собственно, дело об убийстве и ограблении вдруг заинтересовало кого-то из «шишек», милицейский начальник не знал.

– Вот что, Федяка, скажу я тебе: будешь меньше знать дольше будешь жить! Я в такие дела не лезу и тебе не советую. Попали ребята – плохо, но что поделать. Сами виноваты!

Федор Крылов его мнения не разделял. Не то чтобы он был великим борцом с судебным произволом (хотя мысль о том, что два человека окажутся на долгие годы за решеткой за преступление, которого они не совершали, душу ему не грела), но журналисту «Бульвар-экспресса» хотелось напасть на настоящее, серьезное и, что самое важное, сенсационное дело. На историю, которая бы сделала его знаменитым. И которая помогла бы ему забраться на самый верх «желтого» Олимпа. А то ему двадцать девять, а он все еще корреспондент далеко не самой известной и отнюдь не самой популярной бульварной газетенки.

Вот почему Крылов и вцепился в эту историю. Да еще если во всей катавасии замешан кто-то из сильных мира сего... Но, разумеется, действовать следовало крайне осторожно. И Федор чуял – история может получиться знатная!

Самое интересное, что были найдены все похищенные предметы, за исключением некоего мраморного фаллоса, использовавшегося для черт знает каких эротических церемоний в одной секте дьяволопоклонников в средневековой Франции. Из сего следовало, что именно данный мраморный фаллос и находился в шкатулке со змеей-амфисбеной, которую профессор хранил в сейфе.

Но многое не сходилось: конечно, этот самый фаллос был редкостью, но если бы кто-то предложил профессору за него целых восемьсот тысяч евро, то вряд ли тот имел основания ответить отказом. За такие деньги можно купить целую дюжину, если не две, подобных фаллосов, они то и дело выставляются на разнообразных зарубежных аукционах. Раритетом мраморная штукенция, предназначенная для дефлорации и пенетрации поклонниц (или даже поклонников!) Князя Тьмы во время черных месс, вовсе не является, как подтвердил Крылову один из его информаторов.

И самое важное: фаллос был в длину около полуметра, точнее – сорок восемь с половиной сантиметров, и в шкатулку, которую видел Крылов, поместиться ну никак не мог.

К тому же рабочие, проводившие ремонтные работы, выловили в канализационном колодце покрытые бурым налетом куски мрамора, сложив которые можно было лицезреть тот самый злосчастный фаллос – без некоторых пикантных деталей, видимо, навсегда оставшихся в недрах московской клоаки.

Таким образом, выходило, что грабители вообще ничего не взяли, а выбросили всю свою добычу в канализацию! Можно, конечно, предположить, что целью было именно физическое устранение профессора, и его смерть, дабы скрыть истинную причину, инсценировали как результат разбойного нападения. Но в это Федор не верил – если профессор, предположим, что-то знал (хотя какая такая смертельная тайна могла быть ему известна?) или, скажем, не хотел поставить «зачет» дочке олигарха или сыну миллиардера (впрочем, детишки таковых на историческом факультете Московского государственного гуманитарного университета, где профессора Хымбальц возглавлял одну из кафедр, попросту не учились), то его могли устранить иным, гораздо более прозаическим и не столь хлопотным способом. А просто прибить в подъезде. Или переехать автомобилем. Или, в конце концов, пристрелить из-за угла.

И Федор, гордившийся своими аналитическими способностями, был страшно рад, сделав следующий вывод: похищено содержимое шкатулки из сейфа, а остальное добро убийцы прихватили для отвода глаз, дабы никто не понял, за чем они на самом деле охотились. Но что же было в шкатулке с амфисбеной? В описи коллекции профессора нет упоминания ни о шкатулке, ни о чем-то невероятно ценном и абсолютно уникальном. И это все больше и больше занимало Федора Крылова. В воздухе явно запахло сенсацией.

Предположим, рассуждал далее репортер, некий чрезвычайно богатый коллекционер возжелал получить экспонат, принадлежащий профессору Хымбальцу, и послал к нему парламентера, предложившего ученому восемьсот тысяч евро. Но тот ответил отказом. И спустя несколько дней профессора прихыкнули, а шкатулка бесследно исчезла...

Фантазия поставщика сплетен «Бульвар-экспресса» заработала вовсю. Что могло находиться в шкатулке такого, что коллекционер не пожелал продать за восемьсот тысяч евро? Гигантский бриллиант, наподобие «Орлова» или «Шаха»? Вряд ли. Ведь обладай профессор подобным сокровищем, он бы давно переехал в собственный замок на Луаре. Карта, указывающая путь к затонувшему галеону, груженному золотом ацтеков? Потерянный шедевр Леонардо? Нет, скорее всего, предмет был каким-то образом связан с мистической и оккультной тематикой. Во всяком случае, он – нечто очень ценное, стоящее гораздо больше восьмисот тысяч евро. А эта цифра Федору очень даже нравилась и грела ему душу.

Да, такое читатель обожает! И ведь самое главное – история не выдуманная, а самая что ни на есть реальная! А если не только найти убийц и заказчика, но и отыскать содержимое шкатулки... Как и в случае с кладом в канализации, Федор в милицию его точно не понес бы.

Просматривая ссылку, найденную поисковиком, Федор заметил знакомое название: клуб «Амфисбена». И рядом – изображение двуглавой змеи в виде кольца. Гм, кольцо, знак возрождения и бесконечности...

Федор, завсегдатай различных увеселительных заведений, никогда не слышал о клубе «Амфисбена». Он попытался открыть страницу, однако появилось сообщение, что страница недоступна или удалена.

Кому пришло в голову дать клубу такое название? И почему ссылка не открывается, если любое злачное заведение живет за счет рекламы и постоянного упоминания в СМИ и в Интернете? А о клубе «Амфисбена» нельзя было найти ничего!

Может, его уже не существует? И вообще, с чего он взял, что этот клуб каким-то образом связан со смертью профессора и содержимым таинственной шкатулки? Федор, как обычно, полагался на свое чутье. Оно его еще ни разу не подводило! И что-то подсказывало репортеру, что следует наведаться в этот самый клуб, эмблемой которого был символ вечной жизни...

Как всегда, помог один из информантов. И через два часа Федор Крылов знал, что клуб «Амфисбена» находится недалеко от станции метро «Щелковская». Странно, отчего на самой окраине столицы? Как будто владельцы клуба (а кому он принадлежал, Федор так и не сумел разузнать: в документах значился некий Александр Николаевич Иванов – как будто кто-то специально заметал следы и выбрал, надо сказать, не самую редкую комбинацию имени, отчества и фамилии) намеренно желали, чтобы их заведение оставалось в тени и не привлекало внимания. Желание для хозяев ночного клуба более чем удивительное...

Поэтому Федор принял решение заглянуть в клуб «Амфисбена». Если окажется, что это подпольный бордель или свингер-клуб, или место встречи поклонников зоофилии или копрофагии, придется дать задний ход.

Федор, привыкший регулярно развлекаться в увеселительных заведениях до утра, подрулил на своем «Фольксвагене» к указанному дому в начале двенадцатого ночи. На улице располагались высотки, типичные для спального района. Похоже, местные жители по большей части уже почивали.

Корреспондент «Бульвар-экспресса» заглушил мотор, оказавшись в самом конце улицы, на порядочном отдалении от последнего панельного дома. Федор искал неоновую вывеску, сверкающие огни, на худой конец, стоянку и очередь перед клубом. Но ничего такого ему обнаружить не удалось. Здание с искомым номером больше походило на неработающий супермаркет или склад. Поблизости не было ни единого фонаря, все тонуло во тьме.

Наконец, приглядевшись, Федор заметил, что «склад» окружен оградой. Вдруг в темном здании появился прямоугольник мертвенно-синего цвета, и Крылов увидел нескольких человек, вошедших в здание. Донеслась до него и странная музыка, похожая на смесь старинных католических песнопений и тяжелый рок.

Значит, все же ночной клуб. Следовательно, он получил верную наводку. Припарковав «Фольксваген» на обочине, Федор направился к воротам. Глаза уже привыкли к темноте, и он заметил фигуры, приближавшиеся к клубу с разных сторон.

Фигуры, подходя к воротам, производили какие-то манипуляции, видимо, прикладывали к электронному замку карточку членов клуба или еще что-то. Федор направился к входу – и вдруг кто-то задел его. Крылов мог поклясться, что за секунду до этого перед ним никого не было, и вдруг он узрел высоченного типа, наверное, два метра двадцать, облаченного во все кожаное и черное, с длиннющей бородой и длинными седыми волосами.

– Брат, ты новенький? Кто произвел процедуру превращения? – произнес он странным свистящим голосом.

Затем, как опять же показалось Федору, тип с шумом втянул воздух, и – корреспондент «Бульвар-экспресса» трезвый, аки стеклышко, мог поклясться на Библии, что было именно так! – его глаза на мгновение вспыхнули во тьме изумрудно-зеленым светом, как у кошки.

– Мужик, что ты здесь делаешь? – спросил бородач уже совершенно иным, наглым и развязным, тоном. И тембр голоса тоже разительно изменился. – Топай, пока еще можешь! Ну, вали отсюда!

Федор со страхом заметил, что всего за пару секунд его окружили не меньше десятка личностей в черном. Они возникли как из-под земли!

– Да я, собственно, хотел бы в клуб, в «Амфисбену»... – произнес Крылов, кляня себя за то, что не носит в кармане баллончика с едкой смесью или складного ножа.

– Клуб только для постоянных членов. Ты к ним не относишься! Так что вали!

Внезапно Федора охватил животный ужас, и он опрометью бросился к своему автомобилю, дрожа, прыгнул за руль и рванул с места. Ему понадобилось около получаса, чтобы успокоиться.

И отчего он повел себя как истеричная дамочка? Конечно, неприятно, когда оказываешься взятым в кольцо странными типами, похоже, к тому же не совсем психически нормальными. Но почему он так перепугался?

* * *

На следующий день, позвонив в редакцию «Бульвар-экспресса» и наврав, что заболел, Федор Крылов снова отправился к клубу «Амфисбена». Сейчас светило неяркое ноябрьское солнце, и на душе было как-то спокойнее.

При свете дня здание, в котором располагался клуб, выглядело запущенным и заброшенным. Репортер разглядел дверь, через которую вчера входили в клуб клиенты и откуда вырывались блики мертвенно-синего света и странная музыка. Оглянувшись по сторонам, Федор не без труда перелез через забор (который был увенчан колючей проволокой!) и оказался на территории, примыкавшей к клубу.

Вывески он так и не сумел обнаружить – ее просто не было! «Склад» выглядел необитаемым. Конечно, Крылов знал клубы, которые делают ставку именно на стиль «трэш», но здесь была не имитация мусорки, а подлинная мусорка!

Удивило Федора и то, что подле здания не было ни одной урны, и тем не менее нигде не валялось ни единой пустой бутылки или алюминиевой банки из-под пива. Что это за клуб, если в нем не подают спиртного? А на то, что территория хоть иногда убиралась, не походило и вовсе.

Крылов приблизился к большой металлической двери, которая вела внутрь, и заметил, что на ней несмываемой белой краской нарисована амфисбена: двуглавая змея, свившаяся в кольцо.

Ручки с внешней стороны не было, и дверь, конечно же, была заперта. Федор принял решение обойти клуб по периметру. Ни единого окна, хотя бы самого крошечного! А те, что когда-то имелись в стенах, были или заложены кирпичом, или наглухо закрыты приваренными металлическими пластинами.

С обратной стороны здания Федор обнаружил еще одну дверь, также с эмблемой амфисбены. Похоже, в клуб вели только два этих входа. Один для гостей, другой, видимо, для поставщиков.

Узрев валявшийся ящик, Федор подтащил его к стене, взгромоздился на него и попытался заглянуть в щель, имевшуюся между неплотно пригнанной металлической пластиной и окном.

– Не советую вам заглядывать сюда ночью! – услышал Федор позади себя насмешливый голос, попытался обернуться и полетел вниз, так как ящик под ним попросту развалился.

Корреспондент «Бульвар-экспресса» повалился на спину и увидел, что над ним стоит писаная красавица, чем-то отдаленно похожая на голливудскую звезду Кэтрин Зет-Джонс: треугольное лицо, карие глаза в обрамлении пышных ресниц, темные волосы, ниспадающие на воротник длинного стильного кожаного плаща, который облегал фигуру незнакомки, как перчатка, и выгодно подчеркивал ее высокую грудь.

Красавица протянула Федору руку, затянутую в черную же перчатку. Федор смущенно пробормотал:

– Извините, что случайно оказался на территории вашего клуба...

Молодая женщина, которой на вид было лет двадцать шесть—двадцать семь, вдруг схватила Федора за локоть и с небывалой для дамы силой буквально поставила его на ноги. И это при том, что журналист был далеко не астенического телосложения и гордился своими пропорционально распределенными восемьюдесятью килограммами.

– Клуб не мой, я тоже, как и вы, нахожусь здесь без разрешения хозяев, так что нечего извиняться, – ответила дама. – Что вы здесь делаете?

Федор, обретя прежний апломб, перешел в нападение:

– Непременно сообщу вам, если вы поведаете мне, что здесь делаете вы!

Красотка в черной коже, делавшей ее похожей на Жанну д’Арк в постмодернистской пьесе, отчетливо произнесла, глядя Крылову в глаза:

– Вижу, вы один из профанов. Повторяю только один раз – забудьте сюда дорогу! Ведь это вы пытались прорваться в «Амфисбену» прошлой ночью? Я вас видела. Нечего вам здесь делать!

– Почему, разрешите полюбопытствовать? – ехидно вопросил Федор. – И вообще, что это за клуб такой? Никто о нем ничего не знает! А если я хочу стать его членом?

– Не советую, – усмехнулась красотка – вернее, странная гримаса исказила ее лицо. – Став однажды его членом, вы останетесь им до... до того момента, как встретитесь со мной.

– Ну, мы же с вами уже встретились! И не произошло ничего ужасного! – схохмил Крылов.

Но дама, сильно тряхнув его, сказала:

– Итак, для особо тупых повторяю: убирайтесь прочь и забудьте о клубе «Амфисбена»!

– Почему? – спросил Федор, уже давно сообразивший, что красотка в курсе того, что ему так хотелось узнать. – Что здесь происходит? Сборища сексуальных извращенцев? Подпольные боксерские бои? Кровавый тотализатор? Торговля наркотиками?

Дама, надев стильные солнцезащитные очки, процедила:

– Думайте что хотите. А теперь – кыш! Из-за вас я потеряла уйму времени. Не люблю ноябрь – солнце заходит слишком рано, а встает слишком поздно.

Федор не торопился уходить. Красотка, вздохнув, произнесла:

– Вы что, искатель правды? Знаете, что с такими, как вы, происходит? Их в лучшем случае вылавливают с пулей в черепе из реки. Или находят в расчлененном виде в лесополосе.

– В лучшем? – спросил Федор саркастически. – А что же в худшем?

– В худшем они попадают сюда. – Красотка хлопнула ладонью по стене здания. – Ночью. В качестве бутылки.

– В качестве... чего? – переспросил Крылов. Но ответа он не получил, потому что с торца здания донеслись голоса. Его знакомая (вернее, все еще ему не знакомая) рванула Федора за собой и, вжав в стену, прошептала на ухо:

– Молчите!

От красотки тонко пахло духами. Крылов облизнулся, уставившись на упругую грудь дамочки. Не женщина, а мечта! Не чета всем его подружкам, бывшим, настоящим и будущим.

Последовав примеру дамы, он осторожно выглянул из-за угла и увидел, как через открытую дверь входят и выходят люди – молодые мужчины в черном. Тут же стоял черный «Мерседес» с тонированными стеклами, из салона которого в клуб тащили какие-то свертки и пакеты.

– Объясните мне, что здесь происходит... – начал Федор.

И вдруг красотка легонько стукнула его костяшками пальцев в грудь – корреспондент согнулся от неимоверной боли. Ему не хватало воздуха, горло парализовало, а в глазах потемнело. Несколько минут, показавшихся ему вечностью, Крылов боролся с крайне неприятными ощущениями.

– Уехали! – сказала дама, повернувшись к Федору. Затем ткнула в его грудь пальцем, и болевой синдром как рукой сняло. – Извините, но надо было как-то заткнуть вам рот.

– Как это у вас получается? – спросил удивленный корреспондент. – Тайная восточная техника?

Красотка отрезала:

– Слишком много вопросов. Из-за вашего присутствия я упустила крайне удобный момент – дверь была открыта, они не ожидали нападения. Хозяева спят, слуги работают. Слуги, на теле каждого из которых имеется татуировка в виде амфисбены. Так сказать, их фирменный знак.

– Нет, вы мне должны сказать, в чем тут дело! – упрямо повторил Федор, выглядывая из-за угла. – Это преступная группировка, ведь так? Мафия? Религиозная секта? Секта сексуальных извращенцев, мерзких педофилов или каннибалов? Вау, такая шикарная тема!

– Проехали, – ответила дама. – Еще вопросы есть?

– Да, – честно признался Федор. – Не скажете ли, как вас зовут? И еще бы хорошо ваш телефончик...

Ответом был только шелест. Когда через пару секунд Федор повернулся, его собеседницы и след простыл. Репортер осторожно осмотрелся – и как это незнакомка за несколько мгновений сумела перемахнуть через забор и скрыться? Вау, она что, олимпийская чемпионка?

Федор удалился прочь, приняв решение, что обязательно наведается в клуб грядущей ночью. Похоже, его члены проявляют особую активность именно в темное время суток.

Даже если клуб «Амфисбена» и не связан с убийством профессора Хымбальца и кражей таинственной шкатулки, то, значит, он, Федор, наткнулся на новую, еще более многообещающую, тему. Тут явно место сборищ членов какой-то тайной организации, и какой именно, Федор желал выяснить во что бы то ни стало.

Конечно, мафиози или каннибалы не терпят вмешательства в свои кровавые делишки, свидетелей устраняют без всяческих сантиментов, красотка была права. Только что она имела в виду, говоря, что лучше быть убитым, чем оказаться ночью в клубе? Только одно – там творится нечто неописуемое, нечто мерзкое и до мозга костей криминальное!

Репортер тут уже представил себе, как министр внутренних дел вручает ему правительственную награду за то, что именно он, Федор Крылов, корреспондент «Бульвар-экспресса», вывел правоохранительные органы на след глубоко законспирированной преступной группировки или кровавой секты...

* * *

Возвращаться к клубу «Амфисбена» ночью было страшновато, однако желание прославиться и заработать много денег пересилило инстинкт самосохранения. На сей раз Федор припарковал свой «Фольксваген» во дворе одной из высоток и подобрался к клубу с обратной стороны. Затем он перелез через забор и, как заправский шпион, оказался около второй двери.

Прислушался – в здании гремела все та же странная музыка. Из-за угла он видел, как главная дверь то и дело открывалась, пропуская внутрь все новых и новых гостей. Федор сделал несколько снимков – специально для этого прихватил с собой свою лучшую камеру.

Внезапно послышался легкий скрежет, и молодой человек едва успел отскочить в сторону, потому что вторая дверь, которая была до сих пор заперта, вдруг распахнулась. Федор буквально врос в стену, не забыв, однако, прижать камеру к животу так, чтобы можно было сделать пару снимков.

Из залитого призрачным синим светом нутра здания вывалилось несколько типов. В одном из них Федор узнал того самого бородача, который накануне толкнул его и произнес свистящим голосом странные слова. Другой был ниже ростом, но все равно высокий, плечистый, абсолютно лысый, со странной татуировкой на части лысины и шее – кажется, дракона.

Двое мужчин с обоих сторон поддерживали за руки или, вернее, тащили молодую девушку. Федор едва сдержал вздох изумления – девушка, симпатичная платиновая блондинка, была абсолютно нагой! И что самое ужасное, ее тело было залито кровью и покрыто не то порезами, не то укусами.

– Квинт, стой! Бутылка еще жива! – произнес тот, что с татуировкой, обращаясь к бородачу.

Федор негнущимся пальцем нажал на кнопку, надеясь, что камера захватит нужный ракурс. Блеснула вспышка. Корреспондент «Бульвар-экспресса» замер от ужаса, но типы этого не заметили. Дверь за их спинами со скрежетом захлопнулась.

– Думаешь, я не чувствую, Арек? – откликнулся бородач. – Но кто сказал, что мы должны выбрасывать бутылку в таком состоянии? Тебе что-нибудь досталось?

– Нет, Квинт! – ответил субъект с татуировкой и причмокнул губами. – Наши лорды, как обычно, стояли в первых рядах. А мы только на то и годны, чтобы мусор выносить да от бутылок избавляться!

– Знаешь, что я думаю, Арик? – сказал Квинт. – Перед тем, как исполним приказание, немного выпьем. А то меня уже давно в животе урчит.

Они оттащили девушку, которая была если не мертва, то находилась в бессознательном состоянии, за угол. Федору показалось, что типы склонились над ней. Что они с ней делают? Хотят изнасиловать несчастную? И что должен делать он сам – вступиться, помочь, рискуя собой? Федор вдруг вспомнил, что говорила ему прелестная незнакомка – лучше умереть, чем оказаться ночью в клубе «Амфисбена»...

От волнения палец корреспондента соскользнул, попал на кнопку – и мощная вспышка прорезала на мгновение темноту. За эту секунду Федор сумел увидеть, что Квинт и Арик на карачках замерли перед несчастной, припав губами к ее телу. Они, по всей видимости, занимались не чем иным, как пили ее кровь!

– Посторонний! – раздался бас бородача Квинта.

Федор похолодел, понимая, что его засекли. Ничего хорошего тон бородача не предвещал. Через мгновение репортер ощутил у себя на шее стальные пальцы и почувствовал, как неведомая сила отрывает его от земли. Не хватало воздуха, перед глазами возникли разноцветные круги.

– Это тот самый парень, что вчера пытался проникнуть сюда. Все же проник... Арек, зови охрану!

– Квинт, зачем? Сам подумай – молодой здоровый мужик. Самый смак! А если отдадим его охране, нам ни капельки не достанется!

Федор с трудом соображал, о чем эти двое ведут речь. Они что, хотят его... обесчестить? Вот ведь чертовы извращенцы! Пусть только попробуют! Будут собирать потом свои причиндалы по всей галактике! «Амфисбена» – притон содомитов? Но почему тогда жертвой стала девушка?

– Ты прав, Арек! А с бабой чего?

– Ее на закуску. Ну что, приступим?

Вдруг послышался шелест, а вслед за тем последовал приглушенный крик, оборвавшийся так же внезапно, как и начался. Железная хватка бородача по прозвищу Квинт ослабла. И снова шелест.

– Вам же было сказано не соваться сюда больше! – раздался знакомый голос, и Федор Крылов, еще не пришедший окончательно в себя, понял, что во дворе появилась прелестная незнакомка, с которой он общался днем.

Дверь клуба распахнулась, репортер увидел нескольких типов, один из которых гнусаво произнес:

– Эй, Квинт, Арек, вы где там?

В призрачном свете, сочившемся из клуба, журналист заметил Квинта и Арека, лежавших на земле. Неужели дамочка, пусть и не самого хрупкого телосложения, за пару секунд справилась с двумя мужиками?

Однако что это? Чего-то обеим фигурам недоставало... И Федору потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, чего именно. Квинт и Арек были обезглавлены, а их головы валялись тут же, неподалеку.

Крылов от ужаса выпустил камеру из рук, та шмякнулась оземь. Федор зажал себе рот обеими руками, стараясь сдержать крик, который рвался из его горла.

– Ладно, Уриан, оставь! – произнес кто-то из завсегдатаев клуба «Амфисбена». – Припрутся, куда денутся. Нам же больше достанется. Потому что с минуты на минуту подадут новую бутылку!

Дверь захлопнулась, а Федор сполз по стенке вниз – ноги репортера «Бульвар-экспресса» больше не держали. Тыкая пальцем в направлении двух обезглавленных тел, Крылов простонал:

– Они... Их кто-то убил... Отрезал им головы...

– Не кто-то, а я! – ответила незнакомка и элегантным движением загнала в ножны, висевшие у нее за спиной, длинный кривой меч, чем-то похожий на турецкий ятаган.

– Вы? – выдохнул Федор, чувствуя, что сейчас хлопнется в обморок. Он старался не смотреть в сторону мертвецов. Вот до чего довело его любопытство! Он оказался во власти сумасшедшей маньячки, которая только что хладнокровно обезглавила двух человек. И пусть эти типы были далеко не самыми приятными собеседниками, но кто дал право какой-то доморощенной амазонке махать мечом и сносить людям головы?

– Вы... меня... тоже убьете? – простонал Федор.

– Если вы один из них, то непременно! – ответила лихая незнакомка. Затем подала ему руку и поставила дрожащего репортера на ноги. – Но вам повезло, они вас еще не обнаружили. И одним из них вы не стали. Хотя в любом случае вы бы закончили бутылкой.

– Кем? – промямлил Федор, желая, чтобы все оказалось дурным сном и чтобы он сейчас же проснулся на своей продавленной кушетке.

– Бутылкой. То есть их стандартной жертвой. У них такой жаргон, а вообще-то калька с английского. Штатовские свои жертвы титулуют bottle, – ответила красотка, подходя к голой искусанной девушке. Проверив ее рефлексы, она произнесла: – Мертва. Хорошо потрудились, ничего не скажешь!

– Кто такие – они? – выпалил Федор, который вдруг осознал, что эта жуткая история, в которую попал, может стать ключом к журналистской славе и признанию.

В тот момент произошло нечто совершенно из ряда вон выходящее: тела Квинта и Арека вдруг вспыхнули странным зеленовато-оранжевым пламенем. Федор отшатнулся и прошептал:

– Господи, что же это такое? Самовозгорание человеческого тела? Я о таком слышал...

Он замолк, потому что фразу следовало бы закончить так: «...но считал выдумкой журналистов желтой прессы». И ведь не только слышал, но и сам сочинял подобное – в прошлом году вешал читателям лапшу на уши, утверждая, что пенсионерка Зоя Варфоломеевна С. в один прекрасный июньский день вспыхнула у себя на даче и сгорела дотла – остался только левый тапочек...

Дама, с тонкой улыбкой следившая за небывалым действом, удовлетворенно заметила:

– Да, самовозгорание. Но отнюдь не человеческого тела. Это единственно верный способ убить их – отделить голову от туловища, что приводит к высвобождению энергии и, как следствие, к самоуничтожению. Как кошки инстинктивно скребут лапой после того, как сходят в туалет, так они заметают следы – то есть сгорают, словно бенгальские огоньки.

Федор, чувствуя, что, несмотря на холодную погоду, с него ручьями течет пот, воскликнул:

– Да что вы говорите загадками! Кто они? И почему горят? Это противоречит всем законам природы!

– Нет, это и есть как раз подтверждение законов природы, – ответствовала одинокая мстительница. – Только тех законов, с которыми знакомы далеко не все. Итак, вы второй раз сорвали мой план. Я намеревалась уничтожить сегодня ночью гораздо больше. Если бы повезло, одного из лордов. Или члена совета. А придется ограничиться двумя «шестерками», вынуждена опять с вами мыкаться. Пора уходить. Потому что тела, вернее, то, что от них останется, скоро обнаружат. А они, что вполне понятно, очень не любят, когда их кто-нибудь уничтожает.

– Да кто эти таинственные они? – взмолился Федор.

Дама подняла с земли камеру, вручила ее Федору и, легонько толкнув его, сказала будничным тоном:

– Вижу, мне от вас не отделаться. И не отрубать же вам голову! Я людей не трогаю, только всякую падаль...

Красавица кивнула в сторону пылавших мистическим огнем тел Квинта и Арека.

– Вы хотите знать, с кем мы имеем дело? И кто такие они? Все очень просто. Вампиры!

* * *

Если бы еще день или два назад кто-то заявил Федору Крылову, золотому перу «Бульвар-экспресса», что вампиры – не выдумка, а самая что ни на есть трагическая реальность, он бы сначала рассмеялся тому человеку в лицо, затем позвонил бы в Кащенко и вызвал бригаду, чтобы забрали выдумщика, у которого не все дома, а под конец сляпал бы отличную, жуткую-прежуткую, лживую от первого до последнего слова статейку с душераздирающим заголовком «Мой дедушка – вампир, и он высосал кровь из всей моей семьи!».

Разговор, который радикальным образом изменил течение жизни Федора, состоялся в небольшой харчевне, обставленной в аляповатом псевдоитальянском стиле. После того как они с незнакомкой покинули территорию клуба «Амфисбена», Крылов, сразу же и безоговорочно поверивший ее словам, взмолился, прося раскрыть ему глаза на кровавую истину.

Даму звали Дианой. Было ли это ее подлинное имя или, так сказать, рабочий псевдоним, спросить Федор не решился, однако пошутил, пока брели к авто его спасительницы:

– В честь принцессы?

Автомобиль оказался навороченным внедорожником. Небрежным жестом бросив на заднее сиденье меч, при помощи которого она пару минут назад отрубила головы Квинту и Ареку, красотка ответствовала:

– В честь римской богини охоты. Потому что я тоже охочусь. На них.

На вампиров, понял Федор. Стиль вождения Дианы мало чем отличался от стиля ее работы: резкий, бескомпромиссный. Вжавшись в сиденье, Крылов молил бога (существование которого он всегда отрицал, но в которого вдруг истово уверовал: ведь если есть вампиры, то есть и господь!), чтобы они не попали в аварию и не слетели в кювет.

Диана включила магнитолу, и из динамиков полился «Реквием» Моцарта.

– После трудового дня, вернее, трудовой ночи, люблю послушать Моцарта. Кстати, знали ли вы, Федя, что вампиры преследовали и бедного Вольфганга Амадея? Тот самый черный человек, который явился ему под конец жизни, был не кто иной, как известный венский вольный каменщик барон Сигизмунд фон Штейниц, по совместительству руководитель венской ложи вампиров и сам, конечно же, тоже вампир. Кровосос уже начал обряд превращения, чем и объясняется резкое ухудшения здоровья Моцарта в то время. То есть барон попросту сосал из него по ночам кровь. Вампиры, которые, как и простые смертные, были пленены музыкой маэстро, решили, что настало время сделать его одним из своих, дабы такой талант жил вечно. Один из моих предков положил кровавой вакханалии конец и отрубил барону голову. Но силы Моцарта были настолько подорваны постоянным кровопусканием, что композитор скончался. Так как велика была вероятность того, что он после смерти все же превратится в вампира, мой предок, заплатив кладбищенскому сторожу, отрубил Моцарту голову, а тело сжег. Кстати, череп великого композитора – до сих пор наша семейная реликвия...

Федор поежился и спросил:

– А вы, значит, их преследуете?

– Да, – кивнула Диана. – Кому-то же надо уничтожать этих тварей! Итак, у вас масса вопросов. Понимаю, что делаю большую ошибку, но иначе от вас не отделаться, Федя...

Его имя она произносила с едва уловимой иронией.

– Обычно я стараюсь действовать без свидетелей. Тем более что вампиры предпочитают укромные, безлюдные места. Я согласна ответить на пару ваших вопросов, а потом мы расстанемся, и на этот раз навсегда. Я вернусь к своей жизни, вы – к своей, Федя. Пора перекусить. Потому что не только вампиры испытывают голод, но и мы, простые смертные...

Федор пытался пригласить Диану к себе, но она с презрительной улыбкой отмела его предложение. А вопрос о том, где живет в Москве сама, и вовсе проигнорировала.

– Я нигде не живу, потому что работы много, – смилостивилась она наконец, подруливая к ресторанчику на Щелковском шоссе. – До закрытия еще около часа, успею поужинать и кое-что рассказать вам, Федя.

Крылов, нервно перелистывая меню и в двадцатый раз читая одно и то же, никак не мог начать разговор. Ну как можно в какой-то забегаловке вести речь о таких сенсационных, необычайных, ставящих с головы на ноги всю теорию эволюции вещах?

Мимо сновали официанты, приходили и уходили посетители, слышались смех, громкие голоса. Сделав наконец заказ, Федор нагнулся к Диане и прошептал:

– А здесь их нет?

Диана, отпив апельсинового сока из бокала, поставленного перед ней официанткой, покачала головой:

– Нет. Места, где собираются люди, они не любят. Тем более ресторан, Федя. Сами посудите, они предпочитают иную, жидкую, пищу. С большим количеством эритроцитов и плазмы. Такую здесь не подают.

Ожидая, пока будет готова пицца, Федор продолжил:

– Неужели они существуют? Они, вампиры?

Диана чуть двинула бровью.

– Не произносите это слово вслух! Оно действует на них как магнит. Первое правило – никогда не произносить их имя вслух. Лучше говорить – «они».

– А сколько их в Москве? – спросил Федор, с тревогой поглядывая на посетителей ресторана. Кто гарантирует, что один из них – не вампир?

– Примерно пятьсот особей, – ответила Диана. – Для такого мегаполиса, конечно, на первый взгляд немного. Однако, Федя, уверяю вас: дай им волю – пятьсот кровососов способны превратить Москву в кладбище меньше чем за две недели.

– А, понимаю, – кивнул Федор. – Вам... то есть кровосос кусает кого-то, тот сам становится жертвой, и так далее – число тварей нарастает в геометрической прогрессии!

Подали дымящуюся пиццу. Федор с дрожью уставился на пурпурные ломтики помидора. И стал пытать официантку, входит ли в ингредиенты пиццы чеснок.

– Чеснок не помогает, это все бабушкины сказки, вернее, мифы, которые они сами распространили, – усмехнулась Диана, когда официантка ушла. – Крест их тоже не берет. Святая вода и подавно. Иконы, молитвы, заклинания на латыни – ерунда. И осиновый кол в сердце неэффективен. Как и было сказано: лучше отделять голову от туловища.

Федор поежился: что за разговоры за едой! Однако, как ни странно, аппетита ему столь неаппетитная тема не испортила. Диане и подавно.

– Но почему их ничего не берет? – спросил он, прожевав кусок пиццы. – Они такие сильные?

– А почему это должно их взять? – парировала Диана. – Религия в течение тысячелетий рассматривала кровососов как мистических существ, подчиненных воле правителя ада. Понятия не имею, существует ли ад и черти. Не уверена и насчет бога. Они – не потусторонние существа. Они – результат эволюции. Своего рода человеческие мутанты. На них распространяются законы животного мира, однако имеются и правила, которые действуют только для них.

– Они – результат эволюции? – едва не подавился Федор. – Такие монстры – наши, так сказать, сородичи?

Диана чуть склонила голову:

– Тираннозавры или саблезубые тигры – тоже результат эволюции. И тоже наши отдаленные предки. Кровососы – побочная ветвь гомо сапиенс, как, к примеру, неандерталец или питекантроп.

– Но ведь они живут вечно, да? – спросил Федор, на что уничтожительница вампиров ответила:

– Теоретически да. Кстати, это опять основывается на биологических законах. Ведь бессмертие в природе существует! Некоторые простейшие могут жить практически вечно – тысячи, миллионы, а то и миллиарды лет. Смерть – всего лишь генетическая программа, и кровососы научились ее отключать. Но для того чтобы это функционировало, им требуется особое питание – кровь!

Федор быстро отпил из своего бокала и осторожно заметил:

– Значит, если регулярно пить кровь, то можно прожить вечно...

Диана хохотнула.

– Если вы, Федя, будете регулярно есть овес, то все равно не заржете и не выиграете скачки в Аскоте. А если начнете по утрам грызть морковку и кочерыжки, у вас не вырастет куцый хвост и заячьи уши. Кровь делает бессмертным лишь того, кто изначально является кровососом. Или стал таковым. Венгерская графиня Элизабет Батори на рубеже шестнадцатого и семнадцатого веков тоже пыталась повернуть время вспять и вернуть утраченную молодость, поэтому купалась в крови девственниц и даже пила их кровь. Но так как вампиром она не была, то ни к чему, кроме расстройства желудка, ее питье не привело. А ведь в то время Венгрия кишела кровососами! Графиня могла воспользоваться их услугами, но, видимо, никто из них не хотел сделать своей сестрой психованную садистку-климактеричку...

– А как стать одним из них? – задал Федор якобы невинный вопрос.

– К делу это отношения не имеет! – заявила Диана. – И не старайтесь отыскать их и склонить к тому, чтобы они сделали вас одним из «своих». Они используют вас как бутылку, то есть в качестве примитивной жертвы – высосут подчистую, вот и все. За численностью кровососов следит Генеральный совет, которому подчиняются региональные советы в каждой отдельно взятой стране. Количество новых кровососов, продуцируемых из простых смертных посредством процедуры перерождения, строго регламентировано и определяется каждый год на их съезде, своего рода шабаше кровососов. И число новообращенных зависит оттого, сколько кровососов потеряли за прошедший год свои головы – благодаря мне и моим коллегам-охотникам!

– А кто вы, охотники? – поинтересовался Федор.

На что Диана, вытирая губы салфеткой, ответила:

– Этого, Федя, я вам не скажу. Потому что кровососы охотятся, в свою очередь, на нас, на тех, кто охотится на них.

Федор с самого начала импровизированного интервью понял: имей он возможность его опубликовать, ему на все времена обеспечено звание самого гениального и талантливого журналиста в мире. И сколько бы денег оно принесло! Вся загвоздка вот в чем – если главный редактор и пропустит интервью, то все будут считать статью Крылова о вампирах полным бредом!

– А это... как бы сказать поточнее... состояние... Это что – болезнь? Вирус? Проклятие?

– Федя, никакой мистики, все имеет сугубо физиологическое объяснение. Проклятие, чистилище, не принимающее души грешников, падшие ангелы здесь абсолютно ни при чем. Вампиризм, как предполагает большинство ученых, которые посвящены в тайну, является генетической программой. Однако она имеет что-то общее с вирусом, потому что посредством контакта «зубы в шею» вампиризм передается жертвам. Но чтобы стать полноценным вампиром, требуется пройти особую процедуру. Кровососы превратили ее в нечто опереточное, квазимистическое, а на самом деле это своего рода хирургическая операция.

От невероятной информации голова у Федора Крылова шла кругом. Вот твой шанс, забей бабок – вопила его жадная душонка. Забудь обо всем и подайся в Сибирь, к отшельникам, живущим в тайге, внушал ему холодный разум. Но ведь и там наверняка есть они – вампиры!

– Федя, по вашим округлившимся глазкам вижу, что вы боретесь с собой, решая, что же предпринять, – произнесла, бросая на стол несколько купюр, Диана. – Если вы обнародуете то, что узнали от меня, вам элементарно никто не поверит. Они приложили колоссальные усилия, чтобы их считали мифом. Это позволяет им существовать в подполье многие тысячи лет. А если станете вопить на всех перекрестках, то вас очень скоро прихлопнут. Несчастный случай, передозировка наркотиков, ограбление на улице с летальным исходом... Организовать что-нибудь подобное не так уж сложно.

Увидев, что Диана поднимается, желая уйти, Федор взмолился:

– Но у меня осталось очень много вопросов! Диана, давайте встретимся еще раз! Я ничего не буду публиковать, все равно материал не пропустят, сочтя меня полным психом, тут вы правы. Но я хочу знать правду – для себя!

Охотница за вампирами, откинув длинные черные локоны, сказала:

– Нет у меня времени на беседы с профанами, то есть с непосвященными. Хотя сейчас вы уже не профан, а скорее – полупрофан. Работы много. Я и еще двадцать шесть человек отвечаем за Россию, Украину, Беларусь и страны Балтии.

– Но ведь вы все равно их всех не истребите! – заявил, горячась, Федор.

– Не истребим, – согласилась Диана. – Однако я хочу добраться до того кровососа, который отправил на тот свет моих родителей и старшего брата.

– Последний вопрос! – умолял Федор. – К чему они стремятся? К мировому господству? Если кучка вам... то есть кровососов так легко может уничтожить мегаполис, отчего... отчего мы, люди, все еще живы? Нас больше шести миллиардов, а их по всему миру... Наверное, всего несколько десятков тысяч, да?

Натягивая кожаные перчатки, Диана нехотя пояснила:

– Какой смысл владельцу свинофермы убивать своих хрюш? Ведь он тогда и сам разорится! И есть будет нечего. И хорошей жизни не будет. И начнется война между своими же. Нет, владелец свинофермы, наоборот, холит и лелеет животных, которые приносят ему прибыль. А время от времени забивает ту или иную особь. Они паразиты. И в прямом, и в переносном смысле. Создать что-либо сами они не в состоянии, поэтому им нужен, как и любому глисту, хозяин, из которого он может тянуть соки. Зачем низвергать мир в хаос и возвращать общество в каменный век? Ведь тогда они же потеряют все созданные человеческим прогрессом блага! А они любят роскошь, сладкую жизнь, достижения цивилизации. Поэтому ограничивают сами себя, понимая, что слишком большая их популяция ставит под угрозу существование человечества. То есть поголовье свиней. А что же касается мирового господства... Они давно искусно манипулируют ходом истории и политическими событиями. Ведь им нужна не только кровь, но и власть, а также деньги. Паразиты – они и есть паразиты...

Не прощаясь, Диана направилась к выходу. Федор начал быстро отсчитывать купюры и совать их официантке – его спутница заплатила только за себя.

Холодный ноябрьский ветер ударил Федору в лицо. Многомиллионный город жил, пульсировал и поздней ночью, не подозревая, что управляют им тайные, предпочитающие сумрак, кровь и тайну властители.

– Ну подождите же, Диана! – вскричал Крылов, направляясь к внедорожнику черноволосой охотницы.

– На ваш последний вопрос, Федя, я ответила более чем исчерпывающе! – заявила Диана, находившаяся уже за рулем. – Советую вам забрать ваше авто от клуба утром, после восхода солнца. Потому что кровососы наверняка уже обнаружили обугленные останки своих соплеменников и ищут того, кто отправил их на тот свет. То есть меня.

– Как мне вас найти? Дайте мне ваш номер! Или электронный адрес!

– Если потребуется, Федя, я сама вас найду, – ответствовала Диана. – Пока светит солнце, вы в полной безопасности. Потому что кровососы все, как один, чрезвычайно чувствительны к солнечному свету, вернее, к ультрафиолету. Он их в течение нескольких минут превращает в головешки. Издержки вечной жизни, так сказать. Сами понимаете, что завсегдатаем солярия никто из тварей не является. Необычный искусственный свет негативного воздействия на них не оказывает. Однако они в основном предпочитают рубиновый или оранжевый искусственный свет. Никто в летучих мышей или волков не обращается, это все выдумки писателей романов ужасов. И лучом лунного света в щели они тоже не просачиваются. Отрубленные конечности у них, как у ящериц, не вырастают, но раны, даже для простого человека смертельные, очень быстро зарастают. Если что – выводите их из строя, например, воткните в глаз вилку или отрубите топором руку. А пока кровосос собирается с силами и приходит в себя, рубите сплеча. Удачи!

Тонированное стекло с легким зуммом поднялось вверх, и внедорожник рванул с места. Федор несколько секунд смотрел вслед, пока автомобиль Дианы не скрылся из виду.

– Мужик, огонька не найдется? – услышал он рядом сиплый голос и подскочил от ужаса.

Перед ним стоял бомжеватого вида дедок с седой растрепанной бородой, в шапке-ушанке набекрень. Что-то в этом дедке – то ли его взгляд, то ли слишком длинные желтые клыки – Федору Крылову определенно не понравилось. И Крылов, не удостоив страждущего ответом, бросился прочь. Метро еще работало, а «тормозить» частника Федор не решился. Кто знает, что за водитель ему попадется? Может быть, тот, что любит кровь пассажиров!

* * *

Оказавшись на своей съемной квартире недалеко от ВВЦ, Федор первым делом забаррикадировал входную дверь тумбочкой и трельяжем. Затем затянул на всех окнах шторы, извлек из-под газовой плиты молоток и небольшой топорик и, куря, уселся в кресло перед телевизором.

– Знаешь, кто я? Нет, ты не знаешь, кто я! Я – вампир! – провозгласил белозубый тип на экране, одетый по моде конца восьмидесятых. И в тот же момент его лицо стало превращаться в морду монстра. Его партнерша, конечно же, с силиконовым бюстом, с которой вампир только что, судя по смятым простыням, занимался изнурительным сексом, дико завизжала и стала отбиваться подушкой. Вампир – уже во всей красе, с отчего-то смахивающей на волчью мордой, с длинными клыками, с которых капала слюна, – с урчанием бросился на несчастную дамочку. Пошла реклама.

Федор нервно хихикнул, затем резко обернулся, уверенный, что за спиной у него стоит точно такой же, как и в фильме, вампирооборотень, и принялся напряженно думать.

Видимо, ментальный процесс так его утомил, что Федор заснул прямо в кресле. Пробудился он от резкого телефонного звонка. Затирая ногой подпалину на паласе (туда упала сигарета, которую он держал в руке) и щурясь на солнечный свет, пробивавшийся сквозь шторы, Федор схватил трубку ярко-красного телефона. И тотчас вернулись воспоминания о ночных приключениях. Об отрубленных головах и самовозгорающихся трупах. И отчего-то о помидорных дольках на пицце.

– Федяка, ты не помер там еще? – произнесла конспиративным шепотом его редакционная подруга Маруся. – Признайся, ведь ты не болел вчера, а с девками куролесил. Я права? Когда матерьялец про маньяка сдашь? Сегодня – крайний срок! Начальство рвет и мечет, грозится отправить тебя к кое-какой матери.

– Через час буду! – рявкнул Федор и повесил трубку. Понятно, что через час в редакцию «Бульвар-экспресса» он при всем желании не попадет. В лучшем случае через два. Дался им выдуманный им же самим маньяк в Митино! Зачем он ему теперь, когда Крылов владеет такой сенсационной информацией? Информацией, которую любой и каждый, даже самый доверчивый и лоховатый, читатель немедленно отнесет в разряд баек. И попеняет еще дураку-журналисту, решившему кормить честных людей сказочками про вампиров.

Федор отправился в ванную, встал под душ и подумал о Диане. Если надо, она сама объявится... А если не надо? Упустил, упустил он женщину своей жизни! Вот было бы хорошо забыть обо всем – о вечно недовольном начальстве, о завистливых коллегах, о не самой большой зарплате – да и отправиться вместе с Дианой избавлять мир от вампиров! Конечно, в первую встречу с ними коленки у него дрожали. Но потом он научился бы отрубать головы кровососам, так что все бы диву давались. И был бы вместе с Дианой...

Мысль о Диане и о том, как она вознаградила бы его за избавление мира от последнего вампира, наполнила организм Федора Крылова счастьем, а также гормонами, что привело к неминуемой физиологической реакции. Тупо глядя на свое мужское сокровище, корреспондент «Бульвар-экспресса» вдруг вспомнил, чем вызван этот процесс: кровь прилила к определенным частям его тела. Кровь... вампиры...

Возбуждение прошло так же быстро, как и накатило. Федор вылез из ванны, встал на коврик перед запотевшим зеркалом, протер его и начал бриться. А вампиры вообще могут заниматься сексом? И размножаться естественным путем? Не успел он Диану спросить. Скорее всего, нет. У них что, все атрофируется? Фу, тогда быть вампиром – сущее наказание! Жить целую вечность без секса... Федор так бы не смог.

Он снова подумал о Диане и, замечтавшись, порезался. Алая кровь тотчас окрасила остатки пены для бритья, делавшей молодого человека похожим на Деда Мороза. Кровь... вампиры...

Федор долго прижимал к порезу ватный тампон, пропитанный пахучим лосьоном. И во что он только ввязался! Диане-то хорошо. Не исключено, что охотница уже покинула Москву. У нее имеется меч, а помимо него наверняка еще куча других инструментов, при помощи которых она может лишить кровососов жизни. А если вампиры, которые учинят расследование гибели двух своих товарищей, Квинта и Арека, выйдут в итоге на него, несчастного Федю Крылова, двадцати девяти лет, писаку «Бульвар-экспресса»? Они же его в отбивную превратят! Вернее сказать, в коктейль «Кровавая Мери». И высосут его, бутылку, полностью...

Пройдя на кухню, чтобы на скорую руку сварить кофе, который заменял ему завтрак, Федор заметил на гудящем холодильнике цифровую камеру. Ага, он же сделал ряд весьма интересных кадров. О, снимки ему очень пригодятся! Если вампиры заявятся по его душу, вернее, по его тело, он скажет кровососам, что изобличающие их существование фотографии находятся в надежном месте. И если с ним, Федором, что-то случится, фотографии тотчас уйдут в газеты, спецслужбы и будут опубликованы в Интернете. Кровососам ничего иного не останется, как отпустить его с миром и еще пылинки с него сдувать!

Поражаясь своей гениальности, Федор взял с холодильника фотоаппарат и включил его, чтобы просмотреть сделанные фото. Но с ужасом обнаружил, что гнездо, в котором должна была находиться видеокарточка, открыто. И карточки с фотографиями не было!

Уверяя себя, что она вывалилась где-то в квартире, Федор принялся судорожно искать карточный квадратик. Такой матерьялец потерял! Хорошо, пусть потерял, но ведь кровососы об этом не знают, можно и так морочить им головы – те самые, которые так лихо отрубает Диана...

Диана. Отрубленные головы. Горящие тела. Федор вспомнил: он выронил фотоаппарат там, на территории клуба «Амфисбена». А что, если карточка так и осталась лежать около стены, не замеченная во тьме ни им, ни Дианой?

Вампиры, производя дознание по факту гибели двух своих товарищей, наверняка осмотрят место происшествия. Однако ночью все равно такую маленькую вещицу не увидят, а сейчас, днем, они спят в своих гробах или где там еще. О том, где и как почивают вампиры, Федор Диану тоже и не спросил.

Но ведь у них имеются слуги! И репортер уже видел их – молодых людей бандитской наружности, которые средь бела дня что-то доставляли в клуб. И солнце не оказывало на них губительного воздействия. Они простые смертные, которые прислуживают вампирам. Наверняка бароны пообещали им за хорошую службу через несколько лет сделать их самих вампирами и подарить вечную жизнь. И эти слуги могут самым тщательным образом прочесать территорию, примыкающую к клубу, причем при свете солнца. Найти при таком раскладе видеокарточку проще простого!

Найдут, и что с того? Не по отпечаткам же пальцев, оставленным на поверхности карточки, его отыщут – они все равно нигде не зарегистрированы! А карточка новая, там только фото, которые он сделал около клуба. По ним его не вычислить. Кровососы сели в галошу!

Федор бросил ватный тампон, пропитанный кровью, в унитаз, быстро добрился, оделся и отправился забирать «Фольксваген». Нет, через автомобиль вампиры на него тоже не выйдут. Машина находилась за несколько кварталов от клуба, а разных транспортных средств около панельных высоток пруд пруди. Почему вампиры должны обратить особое внимание именно на его тачку?

В редакции «Бульвар-экспресса» Федор появился к начале первого дня. Маруся, та самая кустодиевских размеров рыжеволосая дама, сегодня в очках странной формы и окраса зебры (сей аксессуар Маруся меняла ежедневно, ибо дома у нее была целая коллекция разных видов и форм очков), с пудом неизменных серебряных цепочек на груди, воздела к потолку руки с кровавым маникюром и пробасила:

– Федяка, где тебя только черти носят! Вернее, чертовки. Иди, отчитывайся по маньяку!

Четверть часа спустя Федор уже колотил с пулеметной скоростью по клавиатуре, завершая новую статью с кошмарными, умопомрачительными, только что выдуманными им подробностями о деяниях маньяка и бездействии правоохранительных органов, приправляя текст патологоанатомическими деталями и доводя до сведения читателей, что, по информации из чрезвычайно компетентного источника, маньяком может быть работник медучреждения, к примеру, медбрат, имеющий доступ в морг. Вдруг репортер, напряженно думавший во время сочинения сей несусветной белиберды о вампирах, вздрогнул от громового голоса Маруси:

– Федяка, для тебя презент! Распишись!

Федор получил из рук курьера объемный пакет, на котором значились его имя с фамилией, и стал сдирать обертку. Вроде бы все, что он заказывал по Интернету, шло ему на квартиру. Не хватало еще, чтобы секс-игрушки попали в редакцию...

Секс-приспособления! Федора как током ударило: вспоминалась знойная брюнетка, с которой он встречался на прошлой неделе и которая вела себя в постели как тигрица. И еще ее якобы кузина, которая смогла удивить Федора новыми вывертами. Они развлекались втроем и... по пьяной лавочке делали фотографии в разных весьма любопытных и более чем изобретательных ракурсах. И те фотографии находились на карточке, которую он черт знает где потерял!

Как он мог упустить это из виду? Помимо пышных форм его пассий, камера запечатлела и его самого, его физиономию, а также... то, что расположено несколько ниже. И ничего бы страшного, если бы одна из девиц не вывела помадой на животе у него со стрелкой, указывающей в пах: «Это Федя из газеты». И приписала номер его мобильного.

Похолодев, Федор извлек из упаковки картонную коробку. Сколько времени потребуется вампирам, чтобы вычислить, на кого зарегистрирован мобильник и что за Федя такой, работающий в какой-то газете?

Крылов открыл коробку и увидел разноцветные перевитые проводки, а посередине – плоскую штуковину, на которой была изображена амфисбена.

– Черт! – закричал Федор, понимая, что вампиры уже нашли его.

Сколько же у него времени, пока эта штуковина не бабахнет? Сколько же у него времени...

Ослепительная белая вспышка не заставила себя ждать.

Лера Грушина

– Валерия Евгеньевна, я понимаю, что вы перенесли шок – стали жертвой преступления, потеряли свою лучшую подругу, но все же, все же... – бубнил пожилой следователь в плохо сидящем сером костюме и нелепом, слишком коротком, пестром галстуке. Весь вид работника прокуратуры говорил, что ему как можно быстрее хочется покинуть Ленинградскую областную клиническую больницу, где лежала Лера.

Девушка посмотрела на пустую кровать напротив – соседка, кажется, отправилась во двор курить – и упрямо повторила:

– Вы же сами просили меня рассказать вам, что со мной произошло! Я говорю чистую правду!

Следователь вздохнул, сдвинул на кончик носа старомодные очки и, глядя в папку, прочитал:

– «Осмотрели места, где потерпевшая и гражданка Бойко Е.В. подверглись нападению неопознанных преступников, являющихся, по заявлению потерпевшей, вампирами». Вы что, хотите, чтобы я с вот с такими показателями работал? Чтобы я их начальству передал? Чтобы это в статистку вошло? Нет, своей работой я рисковать не собираюсь!

Лера плохо помнила, что произошло с ней тогда, в ночь с Хэллоуина на День Всех Святых, когда Катька и она сама оказались во власти одетых в рясы личностей со стальными серпами. Единственное, что врезалось в память, так это то, как их похитители, словно стая голодных крыс, набросились на Катьку. А потом...

О том, что произошло дальше, Лера знала со слов следователя и медицинского персонала больницы, где она пребывала уже три дня. Ее, обнаженную, завернутую в рваное одеяло, обнаружили ранним утром первого ноября спешившие на электричку жители области. Лера была без сознания, ее тело было усеяно кровоподтеками. Кроме того, как выяснилось позже, у нее была вывихнута правая лопатка и в придачу ко всему имелось сотрясение мозга.

Ее доставили в Петербург, поместили в клинику. Придя в себя, Лера немедленно захотела написать заявление в милицию. Наконец-то ее навестил этот старательный, но явно не самый талантливый следователь.

– Поэтому расскажите, как все было на самом деле! – потребовал он. – Валерия Евгеньевна, вы же понимаете, что имеется статья за дачу ложных показаний и за препятствие осуществлению правосудия. Вы были на вечеринке у Егора Ермакова...

Это имя следователь произнес с почтением – отца Егора, его дядю, а также двух старших братьев и сестру в Питере очень хорошо знали. Они были очень и очень влиятельными людьми.

– И господин Ермаков ваше присутствие там подтверждает. Примерно в ноль часов сорок минут первого ноября вы вместе с вашей подругой, гражданкой Бойко Екатериной Владимировной, в сопровождении гражданина Сизых Виктора Александровича отправились в Петербург, но туда так и не прибыли. А вот дальше... Так что было дальше, Валерия Евгеньевна?

– Я же вам только что это рассказала! – воскликнула Лера. – Эти люди... или не люди... в рясах... точнее, в одеяниях, похожих на рясы... с блестящими серпами в руках...

– Члены близлежащего колхоза? – произнес без тени улыбки следователь. – Фермеры? Хотя время сбора урожая давно прошло...

Лера понимала, что следователь ей не верит. А поверила бы она на его месте молодой девице, уверяющей, что на нее напали вампиры?

– Валерия Евгеньевна, скажу вам, основываясь на своем опыте: в этой жизни есть много удивительного. Но вампиров не существует! Во всяком случае, вампиров из романов Стивена Кинга или фильмов ужасов. Однако не исключаю, что где-то на просторах нашей необъятной родины имеются сумасшедшие сектанты, нападающие на людей и пьющие их кровь. Как имеются и людоеды, и маньяки всех сортов, и так далее, и тому подобное. Поэтому вы и ваша подруга могли стать жертвами именно подобных то ли сектантов, то ли сатанистов. Но!

Мужчина сделал паузу, поднял вверх узловатый указательный палец и продолжил:

– Но! Нет ни малейшей улики, подтверждающей вашу версию. Имею в виду версию о нападении так называемых вампиров. Кто нападал – неважно, важен сам факт нападения. Так вот, он как раз и не подтверждается!

В палату заглянула Лерина соседка, но, узрев следователя, ретировалась в коридор.

– Далее, Валерия Евгеньевна! Вы утверждаете, что стали жертвой нападения. Никаких следов в районе дачного поселка, в котором располагается дом господина Ермакова, обнаружено не было! Никакого автомобиля марки «БМВ» с залитым кровью сиденьем и никакого трупа, в частности, трупа гражданина Сизых. Труп вашей подруги, гражданки Бойко, также до сих пор не обнаружен!

– Они избавились от трупов! – со слезами на глазах выкрикнула девушка. И почему следователь говорит с ней как с преступницей?

Работник прокуратуры кашлянул, послюнявил палец и начал копошиться в своей папке.

– Прошу, ознакомьтесь! Вот копия турпутевки, оформленной первого ноября. Гражданин Сизых и гражданка Бойко, которые, согласно вашим утверждениям, Валерия Евгеньевна, стали жертвой... э-э-э... вампиров, в день покупки вышеозначенной турпутевки совместно вылетели в Турцию. Что же, понимаю, кому охота сидеть в самую унылую пору года в Питере? Так что если есть деньжата и нечего делать...

Лера, чувствуя легкое головокружение, тупо смотрела на плохую копию турпутевки.

– Понимаю, что это стало для вас открытием, Валерия Евгеньевна, не мне судить, каким именно – приятным или не очень. Ведь ваша подруга, гражданка Бойко, сейчас находится в отпуске, а постоянного друга у нее, как я выяснил, нет. Господин Сизых – сам себе режиссер, то есть он предприниматель и может принять спонтанное решение улететь с новой пассией на две недели в Турцию.

– Не верю! – воскликнула Лера. – Вы должны позвонить в Турцию, в отель...

– Уже сделали и переговорили и с вашей подругой, которая, кстати, передает вам привет, и с господином Сизых, – заметил следователь, забирая у Леры документ. – И поверьте мне: в пятизвездочном отеле они чувствуют себя совсем даже неплохо. Извиняются, что доставили столько неприятностей, ибо и подумать не могли, что их отъезд вызовет подобный переполох.

Лера молчала, не понимая, что происходит. Конечно, Катька – безалаберная и импульсивная, но не до такой же степени, чтобы улететь на две недели в Турцию с мужчиной, которого она абсолютно не знает!

– В любом случае это не объясняет того, что произошло со мной! – заявила девушка.

Следователь прищурился, снял очки, сунул их в нагрудный карман пиджачка и сказал:

– В случае, если с вами, уважаемая Валерия Евгеньевна, в самом деле что-то произошло. Ибо ничто не указывает на то, что вы подверглись нападению неких сумасшедших сатанистов или, тем более гм... оборотней. Пардон, вампиров. Ага вот еще один документик...

Он порылся в папке и помахал перед носом девушки листком бумаги с сиреневыми печатями и размашистыми подписями.

– Результаты токсикологической экспертизы, которой подвергли вас, Валерия Евгеньевна, пока вы находились без сознания – уж слишком долго вы были в отключке! Знаете, что обнаружили в вашем организме? Ряд наркотических субстанций, которые вы даже по врачебному рецепту не получите! В том числе, например, препарат «экстази», вызывающий, помимо всего прочего, галлюцинации...

Следователь взглянул на Леру печально, опять помолчал и негромко заметил:

– Валерия Евгеньевна... Можно просто Лера? У меня дочка на год тебя младше! Так что мне все понятно. Ну, решила ты повеселиться, душу отвести, была на вечеринке этого самого Ермакова. А на таких вечеринках черт знает что потребляется, не только алкоголь. Ну, глотнула ты что-то и нюхнула... Я же вижу, глаз у меня наметанный, ты не из разряда уличных девок. Может, и сама не заметила, как тебе кто-нибудь чего-то сыпанул, чтобы тебя... Ну, ты сама понимаешь! Однако, согласно врачебной экспертизе, тревожиться тебе нечего – никаких следов сексуального насилия нет!

Окаменев, Лера слушала этого человека, который, как она понимала, хотел ей только добра.

– Я ведь справки навел, про тебя кое-что выяснил, Лера. Ты уж извини, что на «ты», но то, что я тебе сейчас говорю, к моей работе не имеет отношения. Я же стараюсь тебя из-под удара вывести! Мама твоя умерла девять лет назад, когда тебе было шестнадцать. Не прошло и полугода после ее смерти – отец твой женился, причем на дамочке моложе себя почти на двадцать лет. Они занялись бизнесом, потом ударились в религию и переехали из Питера в Старую Руссу. Ты поступила в университет. Жила с бабушкой, матерью твоей мамы. Старушка умерла около двух лет назад. После окончания университета, став переводчицей, ты устроилась в фирму, которая вскоре разорилась. Нашла другое место, но вместо тебя взяли какую-то родственницу шефа. А из третьей тебя уволили – якобы по сокращению штатов, в связи с кризисом, а на самом деле потому, что к тебе подкатывало начальство, желало в постель затащить, но ты, молодец, отказала. И не только отказала, еще и по морде ему, козлу, дала. И теперь ты перебиваешься случайными заработками и репетиторством.

Следователь успел узнать о ней весьма много. И раскопал даже неприятную историю с Эдуардом Галактионовичем, начальником отдела переводчиков на последней фирме. Именно он упорно приглашал Леру к себе на дачу, на выходные: его супруга как раз ложилась на подтяжку.

– Понимаю, судьба к тебе не особенно благосклонна, Лера, – продолжил следователь, – вот тебя и потянуло на приключения. Ну, или ты решила найти себе состоятельного мужа, что тоже не запрещено. А в итоге накачалась наркотиками, попала в передрягу, возможно, сбежала от насильников. Ведь как еще объяснить то, что ты была завернута в одно только одеяло? А чтобы хоть как-то выкрутиться и не прослыть девицей легкого поведения, ты и сочинила историю о нападении и о... вампирах.

– Нет же, вы должны мне поверить! – взмолилась Лера. – Да, в коктейле, который мне дал Егор на вечеринке, что-то было, меня там в самом деле пытались затащить в постель... Поэтому я и решила уехать оттуда. Но то, что со мной случилось, не было галлюцинацией! Эти люди... Или кто они на самом деле... убили Виктора, который нас подвозил, я видела его тело в лесу. И Катька... Они бросились на нее... пили ее кровь!

Следователь покачал седой головой, сложил все бумаги в папку, застегнул ее и произнес осуждающе:

– Валерия Евгеньевна... Теперь я снова говорю с вами как официальное лицо. У вас есть последняя возможность забрать свое заявление. И я, так и быть, сделаю, чтобы наказания за дачу ложных показаний вы не понесли. Мы просто обо всем забудем. Об этой истории никто не узнает. Зачем вам огласка? Ведь если станет известно, что вы – та самая девица с лошадиной дозой наркотиков в крови, которую в голом виде нашли где-то в лесу, никто не захочет взять вас на работу! Кому нужна такая, пардон, переводчица? Разве что Эдуарду Галактионовичу...

Мужчина поднялся. Затем сказал напоследок:

– Я вас завтра еще навещу, Валерия Евгеньевна, перед выпиской. Советую внять моим рекомендациям – забыть обо всем и больше никогда не возвращаться к нелепой истории о вампирах. Ведь от этого зависит ваша карьера. И ваша жизнь!

Оставив Леру, следователь вышел в коридор. Через пару минут он уже садился в свой «Жигуленок». Оказавшись за рулем, он первым делом извлек из кармана мобильный, набрал номер и, услышав знакомый голос, произнес:

– Это я, Меровинг. Девчонку я обработал. Уверен, что заявление она заберет. А даже если не заберет, я ему все равно хода не дам и позабочусь, чтобы никто ее историей не заинтересовался. Девицу и так все считают наркоманкой. У нас в запасе около двух недель – ведь дуреха считает, что ее подружка расслабляется в Турции. Тревогу она начнет бить, когда ее Катька не вернется. Так что Грушину придется ликвидировать. Но не сейчас, а чуть позже, чтобы не привлекать внимания. Думаю, в конце следующей недели. Так что тогда случилось во время мессы? Понимаю, не телефонный разговор. Буду у вас сегодня вечером и доложу обо всем в деталях...

* * *

Лера Грушина захлопнула за собой дверь, включила в коридоре свет и опустилась на табуретку около телефона. Вот она и дома. Последний раз она была здесь вечером 31 октября, а потом отправилась вместе в Катькой на костюмированную вечеринку к Егору.

Катька... Мамаша Катьки была замужем за норвежцем, вернее, за негром с норвежским паспортом, уже больше десяти лет жила в Тронхейме и старшей дочкой (от своего норвежского супруга африканских кровей она родила трех детишек – двух мальчиков и девочку) не особенно интересовалась. Катька тоже не питала к мамочке нежных чувств, и то, что возраст уже не позволял ей переехать в Норвегию для воссоединения с родительницей, укреплению семейных уз не способствовало. Отец Катьки давно спился, и с ним Екатерина отношений не поддерживала. Жила Катька на съемной квартире.

И вот теперь, как уверяет следователь, Катька в Турции вместе с Виктором Сизых. Лера несколько раз просила следователя если не телефонный номер дать, так хотя бы сказать название отеля, в котором Виктор и Катька отдыхают в Турции, но тот, сославшись на служебную тайну, отказался. Однако Лера потребовала показать ей еще раз ксерокопию туристической путевки. И запомнила название фирмы и ее адрес, а также название отеля.

Нет, не доверяла она следователю. Уж слишком старательно дядька корчил из себя заботливого отца, которому она, Лера, якобы напоминала дочку-ровесницу. Правда, заявление девушка все же забрала. Ничего-ничего, сначала она все разузнает, а потом, если что, снова пойдет в милицию. Или прямиком в прокуратуру.

Лера приняла душ, смыв с себя запах больницы, затем наскоро перекусила и принялась действовать. Чувствовала себя девушка сносно, только голова время от времени кружилась. Но времени на то, чтобы соблюдать постельный режим, не было. Она должна выяснить, что же приключилось с Катькой!

Первым делом Лера позвонила одной из многочисленных подружек Катьки, Светлане, которая все и обо всех знала. И надо же, та презентовала ей историю о том, что Катька укатила с новым кавалером, богатым-пребогатым бизнесменом, в Турцию. Удалось Лере также узнать, что информацию эту Светлана получила от приятного пожилого следователя, с которым накануне беседовала.

– А что стряслось-то? Почему милиция и прокуратура подключились? – засыпала ее вопросами Светлана.

– Ах, мы с Катькой стали свидетелями ограбления... Точнее, мы ничего толком и не видели, но все равно пришлось со следователем говорить... – соврала Лера.

Светлана, конечно же, захотела услышать подробности, так что пришлось на ходу выдумывать всякую ерунду: банк, инкассаторская машина, они с Катькой, проходящие мимо, люди в черных масках... В обмен на эту историю Лера получила от Светланы телефонный номер Егора Ермакова.

Он-то и требовался Лере. Егор знает Виктора Сизых, может сказать, где он живет и работает. Неужели предприниматель, к тому же солидный бизнесмен, может позволить себе просто взять и улететь на две недели на отдых с новой подружкой, бросив на произвол судьбы свою фирму?

Набирая номер Егора, Лера вспомнила о сэре Эндрю, странном типе со змеиным языком и клыками, который приставал на вечеринке к Катьке. Тот ведь утверждал, что является вампиром! О нем она следователю не сказала, однако это можно исправить. Хотя лучше всего беседовать с другим следователем. Дядька, приходивший к ней в больницу, какой-то подозрительный. Для чего ему было навещать Светлану? И как он вообще на нее вышел? Зачем в подробностях рассказывать ей о том, куда и с кем якобы укатила Катька? Ведь это же служебная тайна, а он болтает! Или болтал, потому что знал: Светлана за два часа разнесет сплетню по всем общим знакомым?

– Слушаю! – раздался в трубке приятный голос Егора.

– Егор, это Лера Грушина, подруга Кати Бойко. Мы были на твоей вечеринке...

Короткая пауза. Осторожный вопрос:

– Все в порядке?

Разве что-то должно быть не в порядке? Лера попросила телефонный номер и адрес Виктора Сизых.

– Так ведь он с Катей сейчас на море! Вот счастливцы, расслабляются в раю, в то время как мы мокнем здесь, в Питере... – ответил Егор.

Значит, запущенная следователем байка уже достигла и его ушей.

– Мне Катина мама звонила, – снова соврала Лера. – Там какие-то семейные дела, поэтому мне надо срочно переговорить с ней. Скажи мне координаты Виктора.

Получив от Егора телефоны, в том числе номер фирмы Сизых, Лера не удержалась:

– А твой приятель, сэр Эндрю... Он какой-то странный...

– Не более странный, чем любой из нас! – торопливо вставил Егор. – Или ты хочешь и его номер? Должен тебя разочаровать, Лера: сие дитя тьмы не признает достижений современной техники – у него нет мобильного. Представляешь, в наши-то дни!

Время было уже позднее, на фирме никто не брал трубку, только автоответчик включался. Лера отыскала в Интернете турецкий отель, название которого фигурировало в копии туристической путевки, и позвонила туда. Говоривший с ней турок вполне сносно владел немецким, и Лера сообщила ему, что хотела бы связаться с гостями: герром Виктором Сизых и фрау Екатериной Бойко.

Турок, как тотчас выяснилось, говорил и по-русски. Последовала короткая пауза, а потом он сообщил:

– Сожалею, но таких постояльцев в нашем отеле нет!

После этого Лера долго сидела на диване, прижав к уху пищавшую короткими гудками телефонную трубку. Таких гостей нет! И с похожими фамилиями – тоже нет! Одно из двух: или она неверно запомнила название отеля, или Виктор с Катей никогда в том отеле не останавливались.

Пришлось перезванивать и спрашивать (уже у турчанки, русским почти не владевшей), не останавливались ли Виктор и Катя в отеле в начале ноября. Вдруг им там не понравилось и они переехали в другой? Но как тогда следователь мог до них дозвониться?

Нет, не останавливались. Лера, ахнув, стала набирать номер мобильного Катьки, но абонент был «временно недоступен». Девушка отправила подруге сразу три эсэмэс-сообщения с просьбой тотчас ответить.

Мобильный Виктора тоже не отвечал. Все это не предвещало ничего хорошего.

Лера легла спать далеко за полночь. Сон не шел. Отчего-то вдруг сделалось беспричинно страшно, и девушка, никогда раньше темноты не боявшаяся, включила торшер. Так-то лучше.

Сквозь легкую дрему Лера услышала осторожные шаги. Девушка тотчас оторвала голову от подушки, чувствуя, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Пролежав так несколько томительных минут и вслушиваясь в ночь, Лера убедилась, что шаги затихли. И вообще, может, ей почудилось?

Она заставила себя подняться и шагнуть в темный коридор. До выключателя было далеко. Лера двигалась на ощупь и вдруг в ужасе вскрикнула – что-то впилось ей в ногу. Свет, заливший коридор, расставил все по своим местам: она наткнулась на табуретку, которая стояла около телефона, и в кожу ей впилась крошечная заноза.

Девушка долго возилась, вытаскивая занозу из коленки. Пришлось расковырять ранку до крови, чтобы извлечь остатки деревяшки. Это на какое-то время заставило забыть о шагах. Лера проверила входную дверь: снаружи никто вломиться не может, дверь, помимо всего прочего, закрыта небольшим засовом. Отпереть его с лестничной клетки невозможно.

Квартира Леры была большая, с высоченными потолками, украшенными лепниной, с тремя гигантскими комнатами и балконом. Досталась она ей от бабушки, супруги контр-адмирала, Лериного деда, который умер за много лет до ее рождения, в далеком 1962 году, не дожив всего несколько недель до своего пятидесятилетия. Повезло, что отец в квартире бабушки прописан не был, поэтому не мог претендовать на часть жилплощади. Впрочем, он был вполне счастлив со своей мадам и их религиозной сектой в Старой Руссе...

Лера обошла зал, проверила окна и балконную дверь. Все заперто. На кухне тоже. А вот в кабинете деда (который стал позднее кабинетом бабушки, работавшей в Ленинградском отделении издательства «Советский писатель», а теперь являлся кабинетом Леры) хлопала на ветру распахнутая форточка. Лера закрыла ее, уверенная, что форточку не открывала. Во всяком случае, сейчас, после возвращения из больницы. Неужели форточка была открыта все эти дни?

Но в кабинете не было холодно, а ведь если бы форточка стояла распахнутой несколько дней подряд... Лера на всякий случай затянула шторы и пошлепала обратно в спальню.

И почему она так зациклилась на себе и своих воображаемых проблемах, вернее, даже проблемках? Если бы все дело было только в хлопающей форточке! На самом деле Катька бесследно исчезла, и правоохранительные органы ни за что не желали заниматься ее поиском!

Выключить торшер Лера так и не решилась. Глупо, конечно, по-детски спать с включенным светом, но девушка не смогла пересилить себя и протянуть руку к выключателю. Внезапно перед глазами предстали страшные сцены: фигуры в рясах с серпами в руках... Труп Виктора, который якобы отдыхал сейчас с Катькой на турецкой Ривьере... Катька, окруженная... окруженная вампирами!

Или прав следователь, и все это – последствия наркотиков, которыми ее напичкали друзья Егора, желая затащить в постель? Лере очень хотелось, чтобы было именно так. Чтобы Катька вернулась в Питер через две недели – посвежевшая, загоревшая и радостная. И, самое главное, живая и невредимая!

* * *

Удивительный сон привиделся Лере. Причем был он таким четким и ясным, как будто и не сон это был вовсе, а самая что ни на есть явь. Девушка находилась в большой бальной зале и видела себя в огромном венецианском зеркале. Одета она была по старинной моде, вокруг шеи – небывалое ожерелье, в волосах – черепаховый гребень. И вдруг появляется он. И чувство возникло такое, как будто этого человека Лера уже давно знает. Но если бы она встречалась когда-нибудь с таким красавцем, то не забыла бы уж точно! Высокий, стройный, в черном с серебром камзоле. Лицо бледное, волосы – черные как смоль, длинные, непокорно спадающие на высокий лоб и плечи. И глаза... о, его глаза невозможно забыть – узкие, мерцающие, как два изумруда. Он приближается к ней – и вдруг тьма. Только глаза и горят... А потом Лера почувствовала поцелуй. И страстные крепкие объятия. Как же ей стало хорошо! Так не хотелось, чтобы все это заканчивалось! И вдруг он поцеловал ее почему-то в коленку...

На том Лера проснулась. Хмурый чухонский рассвет, воспетый Пушкиным, валил в окна. Лера протянула руку и выключила торшер. Часы показывали начало восьмого. Девушка ощутила ломоту в костях, как будто и на самом деле всю ночь протанцевала или всю ночь предавалась любви с красавцем с изумрудными глазами.

Спать больше не хотелось. Лера отправилась на кухню варить кофе. Но кофе в банке не оказалось. Ну, конечно, последний она допила утром 31 октября и еще даже записала в хозяйственную тетрадь (такие записи ее приучила делать бабушка), что надо купить пачку нового. Но до этого руки не дошли: вечеринка, нападение, больница...

Пришлось довольствоваться чаем с гибискусом. Затем Лера отправилась в ванную и обнаружила на стеклянной полочке незакрытый пузырек с бесцветным йодом. Закрутив его, девушка вспомнила о ранке на коленке.

Присмотрелась: ранки не было! Ни на одной коленке, ни на другой! Что за чудо? Ведь не во сне же ей приснилось, что она наткнулась на табуретку! Пузырек с йодом лишь подтверждал то, что заноза была!

Но еще большее чудо ожидало ее, когда, приняв душ, Лера вытиралась перед зеркалом. Многочисленные раны, порезы и синяки, покрывавшие ее тело, исчезли – хотя еще вчера вечером «украшали» кожу. Лера долго вертелась перед зеркалом, стараясь отыскать хотя бы один порез или синяк. Безрезультатно!

Это что, задействовались целительные силы организма? Или волшебные последствия чрезвычайно приятного сновидения? Раньше Лера за собой такого не замечала: раны и синяки никогда в рекордно короткий срок не исчезали. Ни у нее, ни у бабушки. Может, если спать с включенным торшером, все заживает намного быстрее? Если да, то на такой идее она может заработать миллиарды!

Однако, пожурив себя за то, что уделяет пустякам повышенное внимание, Лера стала снова названивать Катьке и Виктору. Оба абонента «временно недоступны». Находясь на отдыхе, тем более за границей, многие выключают мобильные телефоны. Но не солидный бизнесмен! И подтверждения того, что эсэмэски Катьке были доставлены, Лере так и не пришло.

Не выдержав, без четверти девять она позвонила на фирму Виктора. Трубку взяла секретарша. Представившись давней знакомой господина Сизых, Лера пожелала переговорить с ним.

– Виктор Александрович в отпуске, – сообщила та, – перезвоните недельки через две.

– Но как же так? – залепетала Лера, изображая растерявшуюся особу. – Мы ведь с ним договорились встретиться сегодня. Я прилетела из Штатов всего на несколько дней! Мы так давно с Витей не виделись!

Секретарша недовольным тоном ответила, намеренно подчеркнув имя и отчество шефа (видимо, эта особа в отличие от самой Леры не придерживалась мнения, что сексуальному натиску начальства надо противостоять):

– Для нас всех отъезд Виктора Александровича тоже большой-пребольшой сюрприз! Виктор Александрович прислал своему заму эсэмэску, что улетает в Турцию и вернется через две недели. С тех пор – тишина!

Очень интересно. Значит, телефон Виктора Сизых работал, раз с него была послана эсэмэска его заму, сделала вывод Лера. А затем мобильный таинственным образом оказался выключенным.

Леру ждала работа – надо было выполнить несколько заказов, однако переводы могли потерпеть несколько дней. Судьба ее подруги Катьки и незнакомого Виктора была намного важнее. Девушка чувствовала нарастающую тревогу: с ними что-то случилось! Вернее, она знает, что€ именно с ними случилось, – их убили! Но никто, в особенности тот седовласый следователь в старомодных очках, не хотел и слышать об этом. Кто-то пытался создать иллюзию, что Катька и Виктор укатили в Турцию. А на самом деле они мертвы!

Но ведь нельзя же обманывать всех и все время. Рано или поздно, вернее, через две недели, теперь уже даже меньше, работники фирмы Виктора Сизых забьют тревогу: их шеф не вернулся из спонтанно организованного отпуска и вообще как в воду канул. И милиции, и прокуратуре придется, хотят они того или нет, заниматься поиском Виктора и Катьки. О, тогда и вспомнят о показаниях некой Леры Грушиной...

* * *

Эти мысли и десятки им подобных вертелись в голове Леры, пока она направлялась в туристическое агентство «Измир-тур». Девушка была уверена, что правильно запомнила номер дома – 59.

Здание украшало несколько разноцветных вывесок, но «Измир-тура» среди них не было. Лера зашла в фойе и поинтересовалась у вахтера, как ей найти турфирму «Измир-тур». Тот ничего толком ответить не мог, сославшись на то, что всего вторую неделю здесь работает.

Лера поднялась на второй этаж и заглянула в фирму, торговавшую мобильными телефонами. Ни продавщица, ни подоспевший менеджер о туристической фирме ничего не слышали. Не слышали об «Измир-туре» и в других фирмах и магазинчиках. Лера прошлась по всем этажам и заглянула во все двери.

– Вы ищете турфирму «Измир-тур»? – услышала Лера женский голос и обернулась.

Перед ней стояла невысокая женщина во всем черном и в черном в белый горошек платке. Эту даму она видела в лавочке, торгующей церковной утварью и религиозной литературой.

– Да. Мне обязательно надо переговорить с кем-то из этой фирмы! – встрепенулась Лера. – А вы знаете, где их найти?

Дама поманила Леру за собой и указала на запертую красную деревянную дверь в самом конце коридора. Лера ее уже дергала, но безрезультатно: по всей видимости, помещение пустовало.

– Турфирма «Измир-тур» располагалась здесь, но она разорилась еще в 2002-м или 2003 году, – сказала женщина в черном. – Я тут работаю, почитай, дольше всех, с начала девяностых. Магазины и фирмы возникают и разоряются. А мы остаемся. Потому что предлагаем людям вечные ценности.

– Разорилась? – переспросила Лера оцепенело.

Дама повела ее за собой в церковную лавку. Там приятно пахло ладаном и еще чем-то, вроде куличами. Женщина взяла в руки картонку, на которой были прикреплены серебряные крестики, развернула ее оборотной стороной к Лере, и девушка увидела поблекшие красно-синие буквы: «Измир-тур. Самые низк...»

– Вот все, что осталось. Нам разрешили это забрать и использовать в своих целях. «Самые низкие цены, самый клевый отдых» – было там написано. На втором стенде у нас цепочки. Хотите взглянуть?

Лера отмахнулась. Туристическая фирма, в которой Виктор якобы приобрел для себя и Катьки поездку в Турцию, разорилась много лет назад! Видимо, не помогли ни самые низкие цены, ни самый клевый отдых. Но это могло значить только одно: никуда Катька и Виктор не улетели! И Лера была права с самого начала – ее подругу и вызвавшегося подбросить их до Питера молодого мужчину убили.

– Вижу, что вас гложут проблемы, – сказала дама. – Вот, возьмите! Он вам пригодится!

И она протянула Лере серебряный образок на тонкой цепочке.

– Нет, что вы, я не могу принять в подарок, – изумилась девушка и полезла в сумочку за портмоне.

– Если хотите, пожертвуйте на строительство нового храма... – откликнулась женщина в платке и указала на большую жестяную бадью с прорезью.

Лера вытащила несколько сотенных ассигнаций, потом прибавила еще три пятидесятирублевки и пропихнула в церковную копилку.

– Освященный, от любых напастей избавит, от беды охранит! – сказала женщина, подавая образок. – Только носить надо на теле!

Лера расстегнула курточку и неловко надела цепочку – ей не хотелось оскорблять приветливую собеседницу.

– Вот увидите, все будет хорошо! Потому что все мы в его руках! – произнесла дама и указала на скорбный лик Спасителя на одной из икон.

Попрощавшись, Лера вышла на улицу. Все будет хорошо... Вряд ли! Тут и освященный образок не поможет! Лера особо религиозной не была, церкви практически не посещала. Девушка стала перебирать в уме известные факты.

* * *

Когда она вернулась домой, то обнаружила на автоответчике сообщение. Некая дама, представившись сотрудником отдела переводчиков московского представительства концерна «Бауэр», ссылаясь на Лериного научного руководителя в университете, у которого она писала диплом, просила перезвонить: речь шла о работе.

Лера тотчас перезвонила и попала на ту самую Иветту Николаевну, которая сообщила ей потрясающую весть.

– Валерия Евгеньевна, профессор Колосков настоятельно рекомендовал именно вас! – заговорила женщина. – Вы ведь компетентный переводчик, владеете немецким и английским? А как у вас с технической лексикой? Ага, я уверена, что вы – тот человек, кто нам нужен! Загляните-ка завтра в наш питерский офис. Давайте-ка я вам адрес продиктую...

На некоторое время Лера забыла о проблемах, которые ее только что занимали. Фармацевтический концерн «Бауэр» – один из ведущих в мире! Его штаб-квартира располагалась в Цюрихе, а под Петербургом планировалось строительство фабрики по производству медикаментов, оборудованной по последнему слову техники. Мало того что швейцарцы платили очень даже хорошо, так работы будет море, причем на несколько лет вперед. Если бы она получила место в переводческом отделе «Бауэра»...

И как только профессор Колосков вспомнил о ней? Надо бы ему позвонить, поблагодарить... Но потом девушка пришла к выводу, что не стоит беспокоить бывшего научного руководителя. Вот получит место – тогда и скажет ему спасибо.

Прежние проблемы снова навалились на Леру. Она отыскала визитную карточку следователя, Василия Денисовича Побатько, и позвонила ему. Но едва раздался первый гудок соединения, положила трубку.

Этот Побатько – явно не из тех, кто сможет ей помочь. Ведь он утверждал, что говорил с Виктором и Катькой, якобы находящимися в Турции, а Лера теперь точно знала, что все его слова – вранье. Он же уверял, что Виктор заказал поездку в «Измир-туре», – и тоже неправда. Да и заявление она забрала...

Если и говорить с кем-то, то вовсе не с Побатько. Только вот с кем?

Лера легла спать, снова оставив включенным торшер. Но сначала она обошла все комнаты и тщательно проверила окна и форточки, задернула все шторы. На этот раз непонятных, тревожаще-приятных сновидений не было.

Наутро балконная дверь оказалась приоткрытой. Лера перепугалась не на шутку, бросилась проверять ценные вещи, которых в квартире было не очень-то и много. Но как балкон мог оказаться открытым, если она его накануне вечером тщательно проверяла?

Только потом девушка заметила, что щеколда поломалась: вывалился штырек. Конечно, дверь-то старая... Немного успокоившись и попеняв себе за паникерство, Лера стала собираться на встречу с Иветтой Николаевной.

Офис питерского представительства концерна «Бауэр» был небольшим, однако впечатляющим: никакой роскоши или безвкусицы, все чрезвычайно стильно. И сразу понятно: и картины на стенах, и кожаный диван, и темный паркет высшего качества стоят чрезвычайно дорого.

Скромное обаяние буржуазии произвело то самое впечатление, которое и должно было произвести: немного смутило и настроило на деловой лад. Лера все боялась, что выглядит как-то не так, что темно-вишневый деловой костюм сидит сегодня плохо, что на чулке появится «стрелка».

Иветта Николаевна оказалась именно такой, какой Лера ее себе и представляла: очень красивая, необычайно элегантная, в дорогущем, отлично сшитом светло-бежевом костюме, с короткими светлыми волосами и темными раскосыми глазами за очками в стильной оправе. Верхнюю губу бизнес-леди украшала пикантная родинка в виде сердечка.

Собеседование прошло на удивление быстро. Иветта Николаевна просмотрела, шелестя страницами, Лерины документы, задала несколько вопросов по-немецки, удовлетворенно кивнула головой и сказала:

– Вы именно та, кого мы ищем, Валерия Евгеньевна! Не буду говорить сакраментальную фразу: «С вами свяжутся через несколько дней», потому что уже сейчас могу сказать, что мы будем рады приветствовать вас в нашей команде!

Лера ощутила, как сильно бьется ее сердце. Вот это да! Она безо всяких проблем получила такое престижное и хорошо оплачиваемое место!

– Заграничный паспорт у вас имеется... – произнесла Иветта Николаевна, найдя соответствующую строку в Лериных бумагах. – Значит, проблем никаких нет. Вы наверняка горите желанием узнать, в чем будут заключаться ваши обязанность? Скажу честно: из-за внезапной болезни одного их сотрудников мы оказались в цейтноте. Так мы и вышли на вас через профессора Дмитрия Сергеевича Колоскова, у которого я тоже когда-то училась. Готовы ли вы, Валерия Евгеньевна, отправиться в служебную командировку в Швейцарию на два месяца?

Хриплым от волнения голосом Лера спросила:

– Когда?

– Через два дня, – ответила Иветта Николаевна. – О формальностях не беспокойтесь, визу сделают за пару часов. Вы будете сопровождать делегацию бизнесменов, врачей и техников. В случае, если все пройдет удачно, а иного я и не предполагаю, получите постоянное место в переводческом бюро российского представительства концерна. Вы наверняка хотите знать условия?

И тут она назвала такую сумму, от которой у Леры закружилась голова.

– В неделю, – уточнила Иветта Николаевна. – Жить будете в пятизвездочном отеле. Рабочий день ненормированный, однако, думаю, вы к этому привычны. Ну так как?

Лера, конечно же, согласилась. Иветта Николаевна расплылась в улыбке и подала девушке кожаную папку.

– Ну что ж, тогда не будем откладывать подписание трудового договора в долгий ящик! Кстати, задаток вы можете получить сразу же. Вам ведь надо обновить гардероб. О, не обижайтесь на мои слова!

Лера, пролистав договор, вспомнила, что говорила ей покойная бабушка: никогда ничего не надо подписывать второпях.

– Ну что же вы, передумали? – спросила Иветта Николаевна, и в ее голосе появилось раздражение.

В голову Лере полезли всякие странные мысли. Вспомнился вдруг роман Джона Гришэма «Фирма»: там молодого юриста завлекают в респектабельную юридическую контору небывалой зарплатой и прочими благами, а потом выясняется, что фирма обслуживает мафиозный клан.

– Иветта Николаевна, разрешите заметить, что зарплата для кризисного времени, да и для некризисного тоже, просто сказочная! – сказала девушка.

Дама усмехнулась и, поправив очки, заметила:

– Впервые сталкиваюсь с тем, чтобы кто-то жаловался на слишком большую, по его мнению, зарплату! Или вы думаете, что не справитесь?

«Наверное, я позволила себе лишнее», – решила Лера. И все же не могла удержаться, спросила:

– Но почему именно я? Ведь наверняка имеются... имеются более квалифицированные переводчики, чем я!

– Вы правы, – ответила Иветта Николаевна со вздохом. – На это место претендуют еще девять человек. Однако я, бывшая студентка профессора Колоскова, не могла не учесть, что вы тоже писали у него диплом. Решайтесь! Потому что подумать до завтра времени нет. Сейчас или никогда!

Лера поставила подпись на последней странице договора. Иветта Николаевна, как показалось Лере, с урчанием выхватила документ у нее из рук и, положив в ящик письменного стола, воскликнула:

– Рада приветствовать вас в нашей команде, Валерия Евгеньевна! Не забудьте получить задаток – я сейчас отдам соответствующее распоряжение. Вот, получите, план на следующую неделю. И сегодня же к вам заедут, привезут анкеты, которые надо подписать для получения визы, заберут загранпаспорт. Фотографии можете сделать прямо здесь, у нас имеется свой фотограф...

Лера не рискнула спрашивать, зачем переводческому отделу собственный фотограф. Хотя, конечно, его могли нанять только на этот день, чтобы он сделал фотографии того счастливца или счастливицы, что получит место. Для форсирования процесса оформления визы.

Когда Лера покинула кабинет Иветты Николаевны, та взяла изящную безделушку, мобильный телефон последней модели, набрала номер и произнесла:

– Девчонка подписала договор. Несколько смущена щедростью нашего предложения, но кто же откажется от такого куша? В Швейцарию она прилетит, ни о чем не подозревая. На пути в отель ее можно и брать.

* * *

Только вернувшись домой, Лера вспомнила о Катьке. Что же делать? Ведь если она уже через два дня отправится в Швейцарию... Значит, до отъезда она должна побеседовать с кем-то, внушающим доверие! Только знать бы, кому можно доверять, а кому нет. Вспомнив, что один из одноклассников работает, кажется, в прокуратуре или министерстве юстиции, Лера решила позвонить ему и спросить у него совета.

Но первым делом она отыскала в записной книжке номер профессора Колоскова и позвонила ему.

– Дмитрий Сергеевич в больнице, уже третью неделю. Инфаркт! – ответила его внучка.

Ошарашенная, Лера опустилась на табуретку. Не в больнице же навещала профессора Иветта Николаевна! А если в больнице, то почему во время разговора не упомянула, что их ментор тяжело болен? Или... или она вообще не говорила с профессором, сослалась на него, чтобы вызвать к себе доверие? Но зачем? Чтобы заставить ее, Леру, подписать договор, гарантирующий ей гигантскую зарплату?

Девушка встрепенулась, вспомнив, что не получила от Иветты Николаевны свой экземпляр договора. И странно, почему она, работница переводческого отдела, занималась оформлением, а не кто-то из отдела кадров. Все делалось так быстро, так стремительно, как будто все сводилось к одному: заполучить в сотрудницы именно ее, Леру Грушину!

Раньше бы Лера беззаботно отнеслась к такому казусу. И, возможно, даже восприняла это как комплимент: ее хотят непременно заполучить, потому что она – великолепный переводчик. Но после недавних событий все представало в зловещем свете.

Раздался пронзительный вызов домофона: явился курьер с анкетами для визы. Лера заполнила их, подписала, потом попросила курьера подождать в гостиной, а сама отправилась в кабинет за заграничным паспортом.

Она как раз пролистывала бордовую книжицу, когда зазвонил телефон. Девушка сняла трубку со старинного телефонного аппарата, который стоял здесь, и услышала тихий мужской голос:

– Не доверяйте им. Они преследуют свои преступные цели. Не соглашайтесь на работу. Вам не надо лететь в Цюрих.

Еще до того, как Лера успела что-то сказать, анонимный собеседник отключился. Девушка осторожно положила трубку на рычаг, засунула паспорт в ящик письменного стола, закрыла его и вернулась в гостиную.

– К большому сожалению, я никак не могу найти свой заграничный паспорт! – сказала Лера, слегка краснея. Уж слишком часто она врет в последние дни.

Курьер удалился, а Лера стала лихорадочно соображать, что же ей теперь делать. Права была бабушка: не следовало ничего подписывать! Может ли она теперь расторгнуть трудовой договор? Но ведь у нее не было даже его копии!

Снова зазвонил телефон, и Лера, отчего-то уверенная, что снова услышит тайного доброжелателя, сняла трубку. Однако отчего она решила, что звонивший желает ей добра? Может быть, это один из конкурентов, который не получил работу и таким незамысловатым образом пытается запугать ее, заставить отказаться от поездки?

– Валерия Евгеньевна, милая моя! – раздался журчащий голос Иветты Николаевны. – Как я только что узнала, вы не можете найти свой загранпаспорт! Сочувствую! Вы все еще его не нашли?

– Нашла! – ответила Лера, вдруг понимая, что доверять этой женщине крайне опасно. – Но проблема в том, что... что паспорт случайно оказался в кармане джинсов, которые я выстирала в машинке. Печать совсем расплылась... И фотография отстала... Мне очень жаль, Иветта Николаевна, что подвела вас, но я не смогу вылететь в Швейцарию!

– Милочка, конечно же, вы полетите в Цюрих! – заявила ее собеседница. – К вам снова заедет курьер и привезет анкеты для получения загранпаспорта. К завтрашнему утру он будет готов. У меня отличные связи! И не забывайте: мы заключили договор.

Через каких-то полчаса к Лере снова явился курьер, который привез анкеты для нового загранпаспорта. Вместе с ним прибыл и фотограф. К тому времени, когда визитеры отбыли, Лера уже приняла решение: в Цюрих она не полетит. Происходящее все больше не внушало ей доверия.

Она позвонила своему однокласснику, работавшему в прокуратуре, но узнала, что тот находится в командировке и вернется только на следующей неделе. А на следующей неделе она должна быть в Швейцарии.

Настала ночь. Третья ночь после выписки из больницы. Лера никак не могла заснуть, сидела на кровати и перелистывала сборник романов Жоржа Сименона. Что бы в подобной ситуации предпринял Мегрэ?

Сон сморил ее совершенно неожиданно. И снова Лера оказалась в странном месте. На сей раз не в бальном зале, а на кладбище, причем на заброшенном, старинном кладбище – там и сям виднелись каменные надгробия, покосившиеся кресты, возвышались ангелы и нимфы, темнели громады склепов и усыпальниц.

Девушка оказалась перед дверью одного из склепов – каменная лестница вела вниз, под землю. А там, внизу, мерцал тусклый призрачный свет. И вдруг на нижней ступени появился он, тот самый черноволосый красавец, который уже вальсировал с ней и целовал ей коленку. Он протянул ей руку в перчатке и произнес:

– Я жду тебя, Валерия! Я искал тебя долгие годы и наконец нашел. Иди же ко мне!

Лера проснулась, чувствуя, что сердце рвется из груди, а во рту ощущается металлический привкус. Прошлепав на кухню, девушка с облегчением отметила, что часы показывают без пяти шесть. Уже давно утро, хотя еще не рассвело.

А ведь голос был тот же самый, что и у звонившего накануне вечером анонима! Лера едва не выпустила из рук бокал с водой. Нет же, все это игра воображения! Голос сказал в трубку всего несколько фраз, с чего она взяла, что он тот же самый, что и у странного мужчины из ее сна?

Снова заснуть у Леры не получилось. В начале восьмого ее завтрак прервал телефонный звонок. Это была вездесущая Иветта Николаевна:

– Милочка, можете сказать спасибо – ваш новый загранпаспорт готов. Только потребуется штамп в российский. К вам подъедет курьер и заберет его.

Лере пришлось отдать свой паспорт, и курьер заверил, что передаст его Иветте Николаевне. Лере совсем не хотелось, чтобы эта особа заполучила ее паспорт, но делать было нечего.

И что бы придумать, дабы не ехать в Швейцарию? Лера усмехнулась. Еще несколько дней назад она бы до потолка подпрыгнула от такой возможности, а теперь старается всеми правдами и неправдами откреститься от престижной и прибыльной работы. Но всего несколько дней назад была жива Катька...

Внезапно в голове словно что-то щелкнуло, и части пазла встали на свои места. Неужели ее хотят выманить за границу, потому что она стала свидетельницей гибели Катьки и Виктора? И потому что она знает о тех самых то ли сектантах, то ли сатанистах в рясах и с блестящими стальными серпами в руках?

Это могло означать только одно: Иветта Николаевна как-то связана с ними, сумасшедшими... с вампирами. Но нет же, Лера встречалась с женщиной при свете дня, клыки у нее изо рта не выглядывали, да и тень она, кажется, отбрасывала. И даже попивала кофеек во время их разговора.

Только разве обязательно, что вампиры – кладбищенская нежить, прячущаяся от солнца в гробах и обращающаяся в летучих мышей? Ведь можно быть вампиром, не являясь живым мертвецом! Если кто-то пьет кровь своих людей, то он по определению вампир, и мистика здесь ни при чем. Лера где-то читала, что в Средние века многие стареющие богачи и даже дряхлые папы римские пили кровь, в основном животную, дабы продлить молодость и вернуть угасающую потенцию. Но были и такие, что утоляли жажду и человеческой. И кто сказал, что подобных садистов нет в наше развращенное время?

И все же мысль о том, что Иветта Николаевна связана с вампирами, смехотворна. Или нет? А как насчет следователя Василия Денисовича Побатько? Он что, тоже вампир или их шпион?

Похоже на паранойю, поставила сама себе диагноз Лера.

Ее взгляд упал на папку с программой первой недели пребывания в Швейцарии. Ведь вылет уже завтра, в двенадцать двадцать...

В который раз раздался звонок телефона – опять неугомонная Иветта:

– Милочка, можете снова сказать спасибо – в ваш новый загранпаспорт проставлена швейцарская виза. Так что все препоны устранены! Вы уже укладываете чемоданы?

– Кажется, я заболела, – произнесла нарочно сипящим тоном Лера. – Неважно себя чувствую, не знаю, смогу ли лететь завтра...

– Милочка, сможете! – развеяла ее сомнения Иветта. – Я пришлю к вам врача, он – мой старый знакомый, великолепный специалист.

Похоже, трюк с внезапной болезнью не удался. Хотя, если хорошенько подумать...

– Иветта Николаевна, не могли бы вы прислать мне с курьером оба паспорта – российский и заграничный? – осведомилась Лера.

– Ах, милочка, мы же завтра увидимся в аэропорту! – прощебетала женщина. – Там вы и получите паспорта. Тем более что заграничный еще в посольстве. Да и зачем они вам сейчас? Вы ведь не бежать собрались? Поправляйтесь! Рекомендую полоскать горло настойкой шалфея с чайной ложкой соды. Боль в горле как рукой снимет!

Иветта Николаевна упорно не хотела возвращать ей паспорта. Что ж, эта особа весьма элегантным образом выманила у Леры документы. Водительских прав у девушки не было, и других документов личности соответственно не имелось.

* * *

Зато имелся Пашка! Тот самый Пашка, который в первом классе сидел за одной с ней партой, в четвертом дергал за косички, а в седьмом признался в любви. Романа у них не получилась, однако они сохранили дружеские отношения, хотя в последние годы общались очень редко. В последний раз он звонил на Лерин день рождения, в предпоследний день лета. Правда, супруга Пашки неодобрительно относилась к их общению, беспричинно видя в Лере соперницу.

Пашка работал медбратом на «Скорой» – и это сейчас было самым важным! Лера сбросила ему эсэмэску, и ответ пришел практически незамедлительно: у Пашки был выходной.

Час спустя он пришел к ней – как всегда, в куртке нараспашку, со взъерошенными рыжими космами и обаятельной белозубой улыбкой – и спросил:

– Значит, мать, тебе требуется помощь скромного медбрата?

Лера знала: Пашка – единственный человек, с которым она могла быть откровенна. Только имела ли она право втягивать Пашку в эту историю?

– Мне требуется срочно лечь в больницу, – сказала Лера просто.

Отличительной чертой Пашки было то, что он не задавал лишних вопросов и быстро разрабатывал нужный план.

– Куда, в какую? – уточнил он только. – Психиатрическую не обещаю...

– Паша, мне надо на некоторое время заболеть! – пояснила Лера. – Причем так заболеть, чтобы никто не мог заставить меня выйти на работу. И не дома находиться, а в больнице!

– Гм, люди с учетом нынешнего не ахти какого больничного сервиса сами оттуда бегут, предпочитая ночевать дома, а ты, мать, наоборот, стремишься в больницу! – почесал затылок Пашка. – Значит, так – организовать что-то серьезное, например, нейрохирургию или кардиологию, не могу. А вот банальный аппендицит... Червеобразный отросток у тебя ведь все еще на месте?

Лера подтвердила, что аппендикс у нее не вырезали.

– Вот и отлично! Значит, так, сейчас позвоню Санычу, и он организует тебе «острый живот» по первому разряду. Причем не просто аппендицит, а перитонит. И заворот кишок, если пожелаешь. На бумаге, мать, конечно, на бумаге! С таким диагнозом тебе только в больнице и лежать. И предпочтительно сразу на хирургическом столе...

Под вечер перед домом, где жила Лера, остановилась, мигая сиренами, карета «Скорой помощи». Два дюжих санитара транспортировали ее на носилках вниз. Лера, до горла прикрытая белой простыней, изображала из себя больную. Толпившимся зевакам и взбудораженным соседям Пашка объявил:

– Дамы и господа, не мешайте российским медикам спасать жизнь и здоровье наших дорогих граждан. Вот молодая дама игнорировала симптомы аппендицита и заработала перитонит! Находится на грани жизни и смерти!

Когда они оказались внутри «Скорой» и автомобиль, завывая, тронулся с места, Пашка, сунув санитарам по купюре, склонился над бывшей одноклассницей:

– Итак, мать, все организовано по первому разряду: ты числишься в пациентках Дорожной клинической больницы, с Санычем я уже договорился. У тебя диагностирован перитонит. Сегодня ночью тебе сделают операцию, которая пройдет не очень гладко. Не бойся, мать, ты не умрешь, однако тебе придется задержаться в больнице недели эдак на две, если не на три. Если кто будет звонить, то любопытных будут переадресовывать Санычу. А он – заведующий хирургическим отделением, то есть царь и бог. Посещать тебя никто не сможет, лежать будешь в отдельной одноместной палате. Но это официально. А реально...

Пашка выудил из кармана своей куртки связку ключей и повертел перед лицом Леры.

– Вот, мать, даю тебе самое святое – ключи от дачи. Сезон, слава Аллаху, закрыли еще в октябре, но домик я подготовил. Газовый баллон там имеется, продукты в холодильнике тоже. Можешь там жить сколько душа пожелает. Вернее, до будущей весны, пока мы с Ксюхой туда не пожалуем.

Ксюхой звалась супруга Пашки, которая имела зуб на Леру. Растрогавшись, Лера даже поцеловала Пашку в щеку, чем необычайно растрогала и медбрата.

– Пашенька, что бы я без тебя делала! – воскликнула она.

А тот, потирая заалевшую щеку, пробурчал:

– Эх, мать, ради тебя я на все готов!

* * *

Пашкина дача представляла собой крохотный двухкомнатный домик с кухней-пристройкой. Туда их подбросили на «Скорой» коллеги Пашки. Он открыл дверь, гостеприимным жестом приглашая Леру пройти внутрь, и сказал смущенно:

– Ты если того, то скажи. Я имею в виду, если помощь тебе понадобится. Злой начальник совсем уже достал, невмоготу стало?

Лера подтвердила версию о любвеобильном боссе и большими усилиями удержала Пашку оттого, чтобы «намылить харю подонку». Оставшись в одиночестве, девушка прошла в крохотный зал, включила настольную лампу и уселась на скрипящий стул.

В Швейцарию она теперь уже точно не полетит. Но оба паспорта все еще находились в руках Иветты! Ну да теперь не так уж и важно. Только не скрываться же в самом деле до весны на Пашкиной даче? Но весны ждать не требовалось: вот вернется из командировки Игорь, тот самый ее одноклассник, что работает в прокуратуре, и Лера обратится к нему за помощью.

Жить на природе, вдали от цивилизации, в окружении старых детективов и журналов мод оказалось не так уж и плохо. Пашка постарался на славу – крошечный холодильник и чуланчик были забиты продуктами, консервами и банками с закрутками. Лера убедилась в том, что, если потребуется, она в самом деле может перезимовать здесь.

Ночью температура на улице упала до минус десяти. Выпал первый снежок. Хорошо, что в домике работал электрический камин и одеяла, сшитые Пашкиной тещей, оказались толстые-претолстые. Большое неудобство было в том, что принять душ, а тем более ванну не представлялось возможным – приходилось умываться ледяной водой из ведра. Но Пашка заверил, что раз в несколько дней Лера сможет тайно посещать его квартиру, пока его Ксюха на работе, чтобы привести себя в порядок и вымыться.

Пашка появился во второй половине дня – не вытерпел, примчался узнать, как дела у его гостьи. С Ксюхой он снова поссорился: супруга ему попалась с характером далеко не сахарным.

– Мне пора, потому что в ночь сегодня иду, – сказал он на прощание. – Завтра заскочу, повезу тебя отмокать у нас в ванне. Ксюхи до вечера не будет!

Ночью Лере приснился сон – на этот раз старинный дворец. Темноволосый соблазнитель снова протягивал ей руку, и она, что самое интересное, во сне была рада его видеть и ни чуточки не боялась. Поднялась по ступенькам и оказалась в его объятиях. Вместе они прошли во флигель, в котором, однако, вместо гробов было полным-полно стеклянных колб, сосудов и пробирок, прямо как в химической лаборатории.

Сон оборвался неожиданно, и Лера, открыв глаза, поняла, что лежит в абсолютной темноте. Ей показалось, что хлопнула дверь. Она не поленилась, поднялась и проверила – в самом деле, дверь в пристройку была приоткрыта. Или она страдает старческим слабоумием и постоянно забывает закрывать двери, или...

Что могло быть второй возможностью, Лера не знала. Девушка тщательно заперла дверь, поставила перед ней стул, на сиденье которого сложила книги, и задумалась о том, что должна была сейчас находиться в Цюрихе, в пятизвездочном отеле, вместо этого лежит на шаткой кровати на даче Пашки. Но здесь она чувствовала себя в совершенной безопасности.

Около девяти позвонил Пашка, сообщивший:

– Моя смена закончилась. Сейчас, мать, на авто за тобой заеду. Кстати, Саныч сказал, что некая Иветта Николаевна очень тобой интересовалась, рвала и метала, что твоя поездка сорвалась. И желала навестить тебя в больнице. Даже предлагала Санычу, ты не поверишь, три тысячи баксов только за то, чтобы повидать тебя! Но Саныч у нас – мужик с принципами. Скажи, мать, ты что, родственница английской королевы или супермодель, что такие деньжищи за то, чтобы на тебя взглянуть, предлагают?

Лера отключила свой мобильный (номер Иветте не был известен, но все равно она договорилась с Пашкой, что будет включать аппарат только около девяти утра и девяти вечера) и принялась наводить порядок в дачном домике.

Уже стемнело, когда Лера услышала шум подъезжающей машины и бодрый голос Пашки:

– Мать, я здесь! Привез тебе гостинец – свежую клубнику! И...

Его голос затих. Лера направилась к двери, чтобы встретить Пашку. Похоже, он не оставляет попыток ухаживать за ней. Что же, Ксюха его совсем допекла, и это несмотря на то, что женаты они чуть меньше двух лет...

Дверь вылетела у Леры из руки, и девушка увидела на пороге ухмыляющуюся Иветту Николаевну в сопровождении трех коренастых типов с одинаковыми незапоминающимися физиономиями, стрижеными затылками и в черных кожаных куртках. Сама Иветта была в длинном красном пальто с воротником из чернобурки и длиннющих узких сапогах.

– Вот ты где, стерва! – вскричала женщина, предпочитавшая раньше обращаться к Лере на «вы» и по имени-отчеству. – Взять ее!

Лера попыталась захлопнуть дверь, но не вышло. Типы, не церемонясь, скрутили ее. Одному из них Лера впилась в кисть руки, выступила кровь. Верзилы отчего-то растерялись. Иветта Николаевна, взглядом сомнамбулы уставившись на рану, промурлыкала:

– Кровь, кровь...

Но потом встрепенулась:

– Ну, чего стоите, идиоты? Тащите девчонку в джип!

И обратилась к Лере:

– Если заорешь, я пристрелю твоего дружка-санитара. Да и все равно тебе никто на помощь не придет. В это время года дачный массив пустует.

Коренастые типы выволокли Леру из домика и потащили по направлению к большому черному джипу, стоявшему на некотором отдалении от темно-зеленого «Ниссана» Пашки. Пленницу запихнули на заднее сиденье, один тип сел справа от нее, другой – слева.

Сквозь тонированное стекло Лера видела лежащего на покрытой тонким слоем снега грунтовой дороге Пашку. Около него с презрительной миной на красивом холеном лице стояла Иветта Николаевна. Она что-то сказала третьему типу, тому самому, с поврежденной рукой, и тот склонился над Пашкой.

– Что он с ним делает? – закричала девушка.

Иветта, подойдя к джипу, открыла заднюю дверцу и с приторно-сладкой улыбкой проворковала:

– Задала ты нам работы! Пришлось немного потрудиться, чтобы тебя найти. Но неужели ты думала, что сумеешь обвести меня вокруг пальца? Нам только требовалось поставить мобильник твоего дружка на прослушку и установить за ним слежку – и мы почти сразу вышли на тебя.

Лера не слушала Иветту, завороженно наблюдая за тем, что делает с Пашкой бритоголовый тип. В руке того блеснул складной нож.

– Нет! – закричала Лера и рванулась вперед, однако «шестерки» Иветты удержали ее.

– Урик пострадал во время операции, – заметила Иветта Николаевна со странной гримасой на лице, – поэтому имеет право на компенсацию. Сейчас он использует бутылку по назначению, а потом устроит небольшой фейерверк. Надо же следы замести!

– Нет, нет! Не убивайте его! Во всем я виновата! Паша не имеет к этой истории ни малейшего отношения! – кричала Лера, пытаясь вырваться наружу. Но один из верзил ударил ее в грудь, да так сильно, что у девушки перехватило дыхание.

– Не так грубо! – прикрикнула на него, широко улыбаясь, Иветта Николаевна. – Однако хорошо, что она замолчала.

Через несколько минут появился и тот тип со складным ножом, который носил странное имя Урик. Лера, которая еще не могла нормально вздохнуть, заметила, что губы субъекта в крови, и жалобно заскулила.

– Все улажено. Пора убираться. Потому что сейчас бабахнет! – заявил Урик и уселся за руль.

Джип не успел проехать и пятидесяти метров, как действительно бабахнуло: взлетел на воздух дачный домик Пашки.

– Бутылку я положил в пристройке, – пустился в пояснения Урик. – Около газового баллона. Спишут, конечно же, на несчастный случай. Хотел мужик включить газ, а баллон рванул. Пусть земля ему будет пухом! А кровь у него вкусная...

От его слов в ушах у Леры зазвенело. В чьих же руках она находится? Кто такие эти люди? Или не люди...

Девушка с большим усилием спихнула с себя руку сидевшего справа типа, который прижимался к ней.

– Какие мы нежные! – захохотал тот и оскалил зубы. Во рту у него были настоящие клыки.

Лера приглушенно вскрикнула и заметалась. Иветта Николаевна, наблюдавшая эту сцену в зеркало заднего вида, повысила голос:

– Протей, оставь ее в покое! Она не бутылка. А наша гостья.

– Убийцы! – закричала Лера, колошматя бандитов. – Вы убили Пашу! Вы...

– Утихомирьте ее! – приказала Иветта и, повернувшись, протянула одному из верзил пластмассовый шприц.

Второй громила схватил Леру, и девушка почувствовала легкий укол в предплечье. Практически сразу перед глазами у нее все стало расплываться.

– Сейчас отключится! – заявил тот субъект, что впрыснул ей, по всей видимости, какой-то сильный наркотик. – Жаль, что она не бутылка. Впрочем, я кровь нариков не люблю...

– А вот мне нравится! – откликнулся второй тип, державший Леру. И голос его звучал, будто его обладатель находился в огромной металлической бочке, так показалось девушке. – Раз в месяц надо себе подобное позволять. Чтобы расслабиться и бесплатно кайф поймать. Только, конечно, не подзаборную или привокзальную шваль в качестве бутылки выбирать, а богатеньких тинейджеров или...

* * *

Лера пришла в себя совершенно неожиданно. Вроде мгновение назад она против своей воли сидела в джипе, внимая разглагольствованиям типа, гордившегося тем, что он регулярно пьет человеческую кровь, и вдруг оказалась в странном помещении, залитом приглушенным рубиновым светом. Лера попыталась подняться, но ничего не вышло. Конечностями она тоже пошевелить не могла, и даже шея поворачивалась с большим трудом.

Оглядевшись, Лера поняла, что находится в каком-то больничном помещении – судя по сизой кафельной плитке и стоявшей у стены каталке, покрытой простыней. Лера напрягла руки, но не смогла оторвать их от лежака, на котором находилась. Она попробовала закричать, но из горла вырвалось только сипение.

Внезапно послышался легкий шум, около Леры возникла сияющая Иветта Николаевна, а за ней – мужчина средних лет в зеленом медицинском балахоне. Он даже не взглянул на Леру, только протянул Иветте тонкую папку и удалился.

– Что, Спящая красавица, очнулась? – произнесла удивительно ласковым голосом женщина. – Пора! Потому что ты провалялась без сознания почти двенадцать часов.

– Где я? – выдавила из себя Лера. Хотя какая разница, она была в руках похитителей, и они могли сделать с ней все что заблагорассудится.

– Не так важно, милочка! – ответила Иветта. – Гораздо важнее, где ты вскоре окажешься. Именно там, куда ты должна была полететь и где тебя давно ждут! Вот результаты анализа крови сделали, пока ты дрыхла. Просто грандиозно! Невероятно! Я никогда бы не поверила, если бы своими собственными глазами не увидела.

Лера отвернулась от торжествующей Иветты. Та обогнула лежак, к которому была прикована девушка, поправила удерживающие ее конечности ремни и продолжила:

– Эти результаты только что ушли по факсу в Женеву. А очень скоро ты сама там окажешься. Нам велено обращаться с тобой хорошо и не обижать. И если будешь хорошей девочкой, я отдам распоряжение тебя развязать. Увы, пичкать тебя наркотиками воспрещено, потому что твоя кровь... Ну да это тебе необязательно знать! Итак, будешь вести себя хорошо?

Лера кивнула. Иветта Николаевна распахнула дверь и позвала из коридора двух дюжих набыченных санитаров.

– У тебя будет возможность сходить в туалет, вымыться и поесть. Но учти: если снова отколешь какой-либо номер, церемониться с тобой никто не будет! Ах, мне пора! Дела ждут!

Женщина была уже в дверях, когда Лера прошептала:

– Скажите, кто вы?

– Мы? – Иветта Николаевна элегантно повернула голову и окинула девушку взглядом, в котором сквозило нескрываемое презрение: – Милочка, мы вампиры!

Федор Крылов

– И это все, что вы можете нам сказать, Федор Михайлович? – спросил молодой следователь, совсем мальчишка, сидевший у изголовья кровати, на которой возлежал корреспондент «Бульвар-экспресса» Федор Крылов.

– Да, это все! – просипел тот и отвернулся. Не выкладывать же юному олуху всю правду! Потому что тогда, того и гляди, запихнут в психушку. Еще бы, золотое перо желтой прессы сдвинулось по фазе и поверило в тот бред, который само и кропает. Утверждает, что за ним охотятся вампиры!

– Федор Михайлович, я вас завтра еще навещу, – услышал он голос следователя. – А пока что приходите в себя, лечитесь, набирайтесь сил. Всего хорошего!

Через несколько секунд Федор осторожно повернул голову и увидел, что следователь исчез. А ведь могло получиться, что лежал бы сейчас не в Склифе, а в гробу на кладбище. Или, возможно, его до сих пор соскабливали бы со стен редакции «Бульвар-экспресса». Вампиры дали маху! Надо было устранять его традиционным вампирским способом при помощи клыков, а они решили выпендриться. Хотя не в том дело: теперь милиция и прокуратура твердо исходили из того, что на него, Федора Крылова, было совершено покушение и причиной оного является его, опять же Федора, профессиональная деятельность.

Спасло его то, что Федор, всегда отличавшийся мгновенной реакцией, кинул подарок вампиров под стол, а сам прыгнул за него, понимая, что вот-вот грянет взрыв. Взрыв и грянул. А Федор остался жив. Причем сработай взрывное устройство на секунду раньше, от золотого пера остались бы ошметки. Да и тех, возможно, не осталось бы.

При взрыве никто не погиб, больше всего не повезло заместителю главного редактора, которому по лысине шибануло подхваченной взрывной волной клавиатурой компьютера. Да у Мелинды Дыходько-Вознесенской, которая специализируется на расчлененке и половых извращениях (ну, то есть строчит об этом в «Бульвар-экспрессе») приключилась знатная истерика. А ведь все были уверены, что у этой женщины нервы, как стальные тросы!

Зато от рабочего места Федора, в особенности от его компьютера, мало что осталось. Да и сам журналист заработал множественные ранения, несколько ожогов и, смешно сказать, перелом мизинца правой руки. Федора отвезли в Институт скорой помощи имени Склифосовского и даже поместили в отдельную палату.

Теперь главный редактор, как узнал Федор от навестившей его Маруси, уже бил во все колокола и пытался выжать из истории по максимуму. Никакими разоблачительными расследованиями «Бульвар-экспресс» не занимался, ибо большая часть материала выдумывалась его сотрудниками. То, что не выдумывалось, все равно не было правдой, а пиар-материалами, заранее согласованными с той или иной «звездой» или желающими стать таковой и, разумеется, ими же и проплаченными.

Так что не было ни у мафии, ни у коррумпированных чинуш, ни у лихих джигитов причин посылать Федору бомбу. Но главный представил все как нападки на свободу слова, попытку заглушить рупор неподкупного журнализма, желание представителей преступной среды запугать честных репортеров. Топорща холеную седую бороду в кадр, главный, елейную физиономию которого можно было наблюдать в новостях на всех каналах, заявлял, что сия гнусность не увенчалась успехом и что «Бульвар-экспресс» непременно продолжит свой крестовый поход и эксклюзивные расследования. Тираж их бульварного листка, как сообщила та же Маруся, резко скакнул вверх.

Врагов, тем более желавших Федору смерти, у Крылова не было. Никаким компроматом он не обладал, да и обладать по определению не мог. Повод убить его был только у них. У вампиров!

Значит, они прознали о его интересе к ним. Это было плохо. Даже очень плохо. Просто катастрофически! Крылов ввязался в черт знает какую историю. Причем в прямом смысле слова! Только черт и знает... если, конечно, существует. Во что Федор, с учетом существования кровососов, уже был готов поверить безоговорочно.

Тирады главного возымели результат, и репортера теперь усиленно охраняли – около палаты дежурил милиционер с табельным оружием. Но Федору нисколько спокойнее не стало. Эти люди... вернее, нелюди... способны уничтожить и милиционера с его табельным оружием, и самого раненого. Они никого не пощадят!

Что делать, Федор толком не знал. И в который раз подумал о таинственной Диане. По ее милости он ввязался во все это! Хотя нет, конечно же, не по ее – а по своей собственной. Красотка в черной коже лихо управлялась с вампирами, рубила им головы, как будто кочаны капусты. Наверняка она уже много лет этим занимается, руку натренировала. А он, бедный и несчастный корреспондент «Бульвар-экспресса», как он защитится от вампиров? Что Диана там говорила? Чеснок и кресты не помогут, потому что вампиры – не мистические создания, а всего лишь одна из побочных ветвей человеческого рода...

– Вот и ужин! – объявила миловидная медсестра, внося в палату, где лежал Федор, поднос. – Вы ведь проголодались?

Федор подумал о том, что вампиры тоже рыщут сейчас в поисках жертв. Только как они утоляют свой голод? Ведь правоохранительным органам давно должно было броситься в глаза большое число обескровленных жертв с прокушенной сонной артерией. Хотя Диана же говорила, что твари держат нити человеческой цивилизации в своих когтистых лапах. И наверняка вампиры уже всюду проникли – и в правоохранительные органы, и в спецлужбы и, кто знает, может, даже в Кремль.

Некоторое время Федор размышлял над тем, кто из членов Госдумы и правительства больше похож на вампира. Кстати, Сталин принципиально работал по ночам, а днем дрых на своей ближней или дальней даче. Значит ли это, что генералиссимус был упырем? В переносном смысле – без сомнения. А в прямом?

Нет, ведь вампиры боятся света, а Федору не было известно, чтобы кто-то из высокопоставленных российских политиков трудился на благо родины только в ночное время суток. Тогда, наверное, на важных постах не вампиры сидят, а их ставленники. Марионетки и слуги, как назвала их Диана.

– Вот, творожная запеканочка с изюмчиком такая сегодня вкусная! – пропела медсестра, ставя поднос перед Федором. – Мы все так за вас переживаем! Ведь вы такой герой! Я обожаю ваши статьи в «Бульвар-экспрессе», это моя самая любимая газета! Только ее и читаю!

Раньше Федору бы польстили подобные славословия, и он бы без труда затащил медсестричку, весьма, надо сказать, смазливенькую, в койку. Причем прямо здесь, в Склифе. Но теперь Крылову было не до того.

Журналист меланхолично жевал запеканку, запивая ее «морковным кефирчиком», размышляя о своей дальнейшей судьбе. Неужели он позволит каким-то мутантам, испытывающим непреодолимое желание напиться человеческой крови и являющимся, по сути, тупиковой ветвью эволюции, уничтожить себя? Да ни за что!

Из Москвы надо бежать. Причем как можно быстрее. Вампиры наверняка в курсе, где Федор находится. Конечно, ведь главный только и делает, что трубит об этом на всех каналах, выставляя своего сотрудника народным трибуном и жертвой темных сил. Крылов и был жертвой темных сил – в самом что ни на есть прямом смысле!

Спал Федор плохо, постоянно ворочаясь с боку на бок. Ранения ныли, ожоги болели, голова гудела. То и дело корреспондент смотрел в окно, желая удостовериться, что никто не парит в воздухе ночной столицы. Диана так и не успела рассказать, обладают вампиры какими-либо паранормальными способностями или нет. Могут ли они шмыгать, как тараканы, по стенам и потолку? Прыгать с крыши одного дома на другую? Бегать со скоростью гоночного автомобиля? Федор подозревал, что вскоре ему представится возможность узнать это самолично.

Заснул он под утро. А после обхода снова заявился следователь, которого Федор напичкал лживой информацией. О том, что работал над большим репортажем о русских фашистах и что получал в последние недели анонимные угрозы. Но весь материал, увы, находился в рабочем компьютере и был уничтожен при взрыве.

Следователь, повеселев – видимо, решив, что нашел перспективных подозреваемых, – оставил его наконец в покое. Появилась медсестра, все та же восторженная поклонница таланта Федора, и широко улыбнулась:

– Федор Михайлович, пора на процедуры! Вы же хотите, чтобы у вас все зажило и следов не осталось?

Девушка проводила его в один из процедурных кабинетов и, скрывшись за ширмой, продолжала восхищаться талантом Федора.

– Оголите, пожалуйста, плечико! – сказала она, появляясь со шприцем в руке. Затем пропела, дезинфицируя предплечье Федора: – Витаминчики, Федор Михайлович! После них вы будете чувствовать себя превосходно!

Она склонилась над Федором, и корреспондент невольно скосил глаза на вырез медсестры. Потом его взгляд переместился чуть выше, и репортер заметил чуть ниже ключицы татуировку, которую до сих пор скрывал медицинский костюм. Амфисбена! Именно так, посредством татуировки, вампиры помечали своих слуг, чтобы другие кровососы случайно не закусили ими. Вернее, следуя вампирской логике, не запили.

– Расслабьтесь, Федор Михайлович! Будет похоже на комариный укус, вы даже...

Федор перехватил руку медсестры и, сжав запястье, не позволил пособнице вампиров вонзить в него иглу.

– Федор Михайлович, что с вами? – воскликнула девушка испуганно, но тут заметила, куда именно уставился Крылов.

– Чем наполнен шприц? Какой-нибудь сверхъядовитой гадостью? – прокричал Федор.

Медсестра, ловко извернувшись, ударила пациента левой рукой по лицу. Федор ощутил, что из разбитой брови заструилась кровь.

– Догадался, гаденыш! – прошипела она и завороженно уставилась на кровь. Затем молниеносно наклонилась к Федору и провела своим язычком по кровоточащей ранке.

Федор что было сил отпихнул от себя медсестру. Надо же, она всего лишь служанка, а туда же лезет! Пытается использовать его как бутылку!

Прыткая красавица, широко улыбаясь, ринулась на Федора, держа шприц подобно кинжалу.

– Федор Михайлович, ну куда же вы? – проревела она. – Процедуры еще не окончены!

Лягнув ее ногой в живот (и не испытывая при этом ни малейших угрызений совести), Федор выбил и раздавил шприц и вылетел в коридор.

Если уже и персонал Склифа на них работает... на вампиров... тогда кому можно доверять?

– Он на меня напал! – завопила выбежавшая в коридор медсестра. Видок у нее был далеко не самый лучший: растрепанные волосы, окровавленное лицо, трясущиеся руки. Девушка указывала на Федора, ковылявшего к себе в палату: – И хотел изнасиловать! Задержите его! У него не все в порядке с психикой!

На пути Федора возник полный мужчина в клетчатой пижаме. Корреспондент с ревом оттолкнул его и бросился бежать. Каково! Если его поймают, то запрут в психиатрическом отделении, а там вампиры смогут всласть над ним поизмываться. Потом и его косточек никогда не найдут!

Лифтом Федор пользоваться не стал, предпочел спуск по лестнице. Перепрыгивая через несколько ступенек сразу, иногда чуть ли не целый пролет, он устремился вниз. Уйти, лишь бы уйти! А имеется ли здесь охрана? Что, если его не выпустят из здания?

Его никто и не подумал задерживать, и Федор, облаченный в пижаму, поверх которой был накинут халат, в тапочках на босу ногу оказался на улице. С сизого неба падал легкий снежок, под подошвами тапочек чавкала ноябрьская слякоть.

Федор затрусил прочь. У него не было ни денег, ни телефона, ни ключей от квартиры. И одет он был по-идиотски! Заметив молодую девицу, которая, болтая по мобильному, открывала дверцу серебристой «Хонды», Федор метнулся к ней, оттолкнул ошарашенную особу, схватил ключ, торчавший в дверце, и прыгнул за руль. Девица завопила, бросилась к своему авто, но было поздно. Федор уже воткнул ключ в замок зажигания и надавил на педаль газа.

В зеркало заднего вида Крылов увидел, как девица судорожно нажимает кнопки мобильного. Наверняка звонит в милицию или, что хуже, влиятельному дружку. Однако ему требовался автомобиль, чтобы скрыться из Института скорой помощи, где работают медсестры, являющиеся служанками кровососов.

На свое счастье, в бардачке Федор обнаружил конверт с почти тысячей долларов. На первое время хватит. Потом он вернет должок хозяйке. Когда все уладится. Если, конечно, уладится.

Автомобиль Федор бросил на одной из улиц и направился в первый попавшийся магазин «Охотничьи товары», где выбрал длинный плащ и резиновые сапоги сорок седьмого размера. Ему бы только доехать до дома... Ведь не в халате же и больничных тапочках передвигаться по Москве!

До дома... О том, что пациент сбежал из больницы, вампирам наверняка уже известно. О том, где Федор живет, они тоже, естественно, в курсе. Однако на съемную квартиру надо было попасть – сменить свой маскарадный наряд на нормальную одежду, прихватить из тайника деньги и скрыться в неизвестном направлении. Действовать следовало быстро и четко. Если он поспешит, то вампиры, которые пока что еще дрыхнут в своих берлогах, не сумеют его сцапать. Слуги-то их, вероятнее всего, не предпринимают ничего мало-мальски важного без предварительного приказания со стороны кровососов. Но сначала требовались ключи от квартиры.

Те, что были у него в момент взрыва, находились либо в милиции, либо в Склифе. Однако имелись запасные, а доверял он их только одному человеку – Марусе. Сейчас она наверняка дома, ведь редакцию «Бульвар-экспресса» еще не привели в порядок. Поэтому пришлось заехать на проспект Мира, где обитала Маруся.

Федору повезло – из домофона послышался сочный бас его коллеги.

– Это я, Федор! – сообщил Крылов.

Раздался зуммер, и дверь тотчас распахнулась. Маруся – в необычайных очках в оправе золотисто-фиолетовой гаммы – встретила Федора на пороге своей квартиры, располагавшейся на последнем этаже шестнадцатиэтажки.

– Федяка, не верю своим глазам! – всплеснула она руками, и на ее необъятной груди заколыхались серебряные цепочки. – Вот это сюрприз! Я собиралась тебя навестить, а ты меня опередил. Неужели по мне соскучился?

Она кокетливо поджала губы, а Федор, который рассматривал Марусю исключительно в качестве товарища, но никак не объекта сексуальных домоганий (хотя Маруся много раз намекала ему, что горячо приветствовала бы подобные домогания с его стороны), заявил:

– Ключи, мне нужны ключи от моей квартиры! Где они?

Маруся пригласила его войти – коридор был выкрашен в невероятный кричаще-салатный цвет – и начала охать и ахать, предлагая турецкий кофе и английский чай. Разъяснять, что случилось, а тем более вводить Марусю в курс истории с вампирами у Федора не было ни времени, ни желания. Наконец Маруся принесла запасные ключи от квартиры Крылова.

– Федяка, расскажи толком, что случилось? Ты что, сбежал из больницы? Понимаю, сама ненавижу лежать на больничной койке. Но почему такая спешка? Ты ведь герой журналистской братии, пережил покушение на свою жизнь и продолжаешь бороться за свободу слова!

Федор чмокнул Марусю в щеку со словами:

– Потом, все потом! Объясню, когда увидимся в следующий раз. Только, если будут спрашивать, никому не говори, что я был у тебя. Это очень важно! Я веду... веду новое расследование. Получится настоящая бомба! Даже не атомная, а водородная!

– Тебя подвезти? – понесся вдогонку Крылову бас Маруси. Но Федор уже скатывался по лестнице вниз. Втягивать Марусю, которая, несмотря на свои сорок три, все еще ходила в девицах и так и не нашла подходящего кавалера, в кровавую историю Федор не собирался. Да и зачем ему лишняя обуза? Ведь если вампиры на них нападут, ему, как джентльмену (которым он, собственно, никогда и не был), придется геройствовать и защищать стосорокакилограммовую Марусю от кровососов, подвергая тем самым неимоверной опасности собственную жизнь. Не бросать же ее на съедение тварям!

* * *

К дому, где располагалась его квартира, Федор добрался в сумерках. Он понимал теперь Диану, которая не любила последние месяцы года: день такой короткий, а ночи такие длинные! Было бы всегда, как во второй половине июня, тогда бы кровососы так не разгулялись!

Из соседей Федору никто не встретился. И хорошо: не хватало еще точить с ними лясы. Впрочем, с соседями Федор принципиально отношений не поддерживал и даже здоровался далеко не всегда.

Отомкнув дверь квартиры, он тотчас закрыл ее и, не включая свет, принялся собираться. Ведь за его хатой могло вестись наблюдение! Федору понадобилось гораздо больше времени, чем он предполагал. Не так уж легко укладывать вещи, зная, что предстоит бегство, и не ведая, где конечная цель путешествия. Или ему придется теперь до скончания века кочевать, нигде не задерживаясь дольше, чем на пару дней? О том и вела речь Диана. Только до скончания ли века – или до того, как чьи-то острые зубы вопьются ему в горло?

Федор решил ограничиться одной большой спортивной сумкой. Нижнее белье, носки, запасные джинсы, пара свитеров, бритвенные принадлежности, ноутбук – и сумка оказалась забитой под завязку.

Выудив из тайника плотный конверт с шестнадцатью тысячами евро и ста тридцатью тысячами рублей (все свои финансовые запасы, скопленные путем неимоверных лишений!), Федор положил его в сумку и в последний раз оглядел квартиру. Присел на дорожку, почесал за ухом и, повесив сумку на плечо, открыл дверь.

Тотчас что-то ударило его в грудь и потянулось к горлу. Федор съездил сумкой по лицу нападавшего, который, по всей видимости, поджидал за дверью. Федор включил свет и увидел перед собой молодого человека лет двадцати с бритым черепом и бледным лицом.

Субъект, урча, снова бросился в нападение. Федор ударил его кулаком в лицо. Парень хрюкнул, и Крылов увидел, что из его разбитых губ и носа струится густая черная жидкость. Неужели у них, у вампиров, кровь такая? Кстати, пьют ли вампиры кровь других вампиров?

Прояснение сего животрепещущего вопроса пришлось временно отложить, так как тип снова ринулся в атаку. В руке у него Федор заметил нож. Швырнув в лицо субъекта тяжелую сумку, репортер вылетел на лестничную клетку, вставил ключ в замок и повернул его.

Дверь задергалась, из-за нее послышались проклятия, а Федор сообразил, что все его сбережения остались в сумке. Открыть дверь и вступить в схватку с... Нет, на наркомана или домушника нападавший не походил. Точно вампир! Значит, твари все же следили за квартирой.

Крылов развернулся – и увидел перед собой нескольких типов, тоже бритых налысо, в кожаных куртках, с бренчащими металлическими цепями на шеях. Предводитель этой группы подростков, больше похожих на стаю шакалов, угрожающе распахнул свою пасть, и Федор узрел острые клыки. Так и есть, кровососы решили довести начатое до конца – убить его!

Вдруг погасла лампочка, освещавшая лестничную клетку, и Федор тотчас ощутил удар в солнечное сплетение. Он пытался оказать сопротивление, но ведь вампиров было четверо! Или даже целых пять штук! Федор быстро оказался на бетонном полу. Кто-то цепко держал его за руки и за ноги, корреспондент «Бульвар-экспресса» слышал дробное шипение и ощущал чье-то дыхание у себя на шее. Сейчас он станет бутылкой, сейчас в него вонзятся клыки и...

Тьму прорезал прямоугольник света: из соседней квартиры кто-то вышел. Вампиры, окружившие Федора, отпрянули, и Крылов, воспользовавшись этим, изо всех сил врезал по морде, которая уже приблизилась к его шее.

– Наркуши чертовы! – прогрохотал крайне неприятный голос соседской жены. – Теперь и в нашем подъезде ширяетесь? Сейчас милицию вызову, вас всех загребут!

Врезав ногой кому-то в челюсть (отчего раздался малоприятный хруст, позволявший надеяться, что кто-то из бритоголовых лишился своих клыков), Федор рванул с лестничной клетки в соседскую квартиру. Втолкнув внутрь дородную рыжеволосую даму в норковой шубе до пят, Федор начал вертеть замки, которых у соседей, славу богу, оказалось на удивление много.

– Насилуют! Помогите! – заверещала соседка, напирая на Федора своим гигантским бюстом.

– Мадам, заткнитесь, – буркнул Федор, отходя от двери, – мне ваши прелести, уверяю вас, и даром не нужны.

Соседка, то ли возмущенная тем, что он ворвался в ее квартиру, то ли тем, что мужчина так грубо отверг принципиальную возможность изнасилования, принялась колошматить корреспондента по голове сумочкой из крокодиловой кожи, приговаривая:

– Какая я тебе, мерзавец, мадам? Насилуют, помогите!

Судя по тому, что из комнат никто не подоспел на помощь вопящей, в квартире она была одна. Женщина, прекратив избивать Федора, схватила трубку телефона и охнула:

– Не работает! Тогда мобильник... Я звоню моему супругу! Он работает в милиции и тебя в лепешку раскатает! На зону отправит!

Тыкая в кнопки мобильного пальцем, увенчанным кровавым ногтем, соседка одновременно пыталась открыть дверь. Федор отпихнул ее, крикнув:

– Хорошо, не хотите быть мадам, так синьора! Сидите в квартире и не рыпайтесь. Тогда ничего с вами не случится. Иначе и ваш милицейский муж не поможет. Потому что тех, кто поджидает в подъезде, в лепешку не раскатаешь и на зону не отправишь!

Словно в подтверждение его слов, дверь стала сотрясаться от ударов извне. Дама, рыдая, наговаривала супругу на автоответчик:

– Возьми трубку, Гена! Или опять по шлюхам поехал? Твою жену насилуют, а ты прохлаждаешься!

Федор усмехнулся. Видимо, не все в семье работника милиции было гладко по части секса, раз его супружница так страстно желала стать жертвой изнасилования. Крылов ринулся на кухню, выворотил ящик со столовыми принадлежностями, выбрал большой острый нож и удовлетворительно цокнул, заметив в другом ящике топорик для разделки птицы.

Дама сидела в коридоре и горько плакала. Входная дверь продолжала сотрясаться от ударов. Припомнив рассказ Дианы, Федор подбежал к соседке, которая, воя, отпрянула от него. Только через мгновение Федор сообразил, что держит в руке нож.

– Мадам, синьора, фрау, успокойтесь! Потрошить ваше дебелое тело, не знающее, по всей видимости, прелестей занятия шейпингом, я не намерен. Отвечайте: у вас имеется синяя лампа для прогревания носа?

Соседка ревела в три ручья. Федор тряханул ее за плечо и страшным шепотом произнес по слогам:

– Лампа для прогревания носа есть? Ну, говори же! Иначе сейчас изнасилую!

Угроза возымела волшебное действие: соседка вполне будничным тоном ответила:

– Да, в кладовке, на второй полке. Только не пытайте меня, я очень нервная и боюсь щекотки!

Федор бросился в кладовку и в самом деле увидел на второй полке, около банок с соленьями и маринадами, стального цвета полусферу – точно такая была у его родителей. В детстве маленький Федя, болея, больше всего ненавидел прогревание носа: закрывать глаза и подвергаться воздействию ультрафиолетовых лучей было пыткой страшнее, чем принятие мерзкого рыбьего жира и не менее мерзкого, бурлящего в стакане воды чудо-медикамента с тошнотворным названием «мукалтин».

Ультрафиолетовые лучи! Солнце давно зашло, посылая заряды ультрафиолета на другое полушарие. Там вампиры сейчас дрыхнут, а в Москве выходят на охоту. Но если природного ультрафиолета нет, требуется искусственный. И его могла продуцировать синяя лампа для прогревания носа!

Шнур был коротковат. Тогда Федор выдернул на кухне из штепселя удлинитель, к которому были подключены холодильник и микроволновая печка, вернулся в коридор и скомандовал хнычущей соседке:

– Не путайтесь под ногами! Живо к себе в комнату и забаррикадируйтесь!

Дважды повторять не пришлось – даму как ветром сдуло. Федор ощутил в крови кипящую ярость. И почему он должен бояться этих тварей, кровососов, являющихся не чем иным, как паразитами? Верно Диана тогда сказала!

Крылов воткнул удлинитель в розетку, щелкнул выключателем лампы, и полился синий свет. Так-то лучше! Дверь, казалось, была готова слететь с петель. Вампиры наверняка вошли в раж и желали во что бы то ни стало добраться до него.

– Эй, придурки, боящиеся загара, я подготовил для вас сюрприз! И если скажете «пожалуйста», то сейчас узнаете, какой именно!

За дверью, в темном подъезде, раздался вой. Федор отомкнул замки. Дверь тотчас отлетела в сторону, и в квартиру ввалилась ватага обезумевших молодых людей. Они, шипя, бросились к Федору. Журналист недрогнувшей рукой направил в лицо их предводителю луч синей лампы.

– А вот и сюрприз, мои зубастенькие! Мощность маловата, но в следующий раз, обещаю, презентую вам абонемент в солярий!

Тип, в лицо которому ударил синий луч, взвыл, и Федор, хотя был готов к разного рода неожиданностям и аномалиям, не смог сдержать смешка, когда за пару секунд на его глазах кожа вампира сначала побелела, потом покраснела и наконец вздулась. Кровосос пытался закрыть лицо руками, но луч попадал и на запястья. Брякнувшись на четвереньки и продолжая выть, вампир выполз на темную лестничную клетку.

Федор, чувствуя себя суперменом, водил лампой из стороны в сторону, направляя ее свет то на одного, то на другого, то на третьего или четвертого субъекта. Те, извиваясь и подпрыгивая, матерились, скулили и просили пощады.

– Как вас, оказывается, легко можно поджарить! Словно картошку фри! – заявил Федор с нескрываемой радостью. – Ну что, кровососики, убедились, что и ночью может светить солнце?

Вампиры ретировались из квартиры, Федор облегченно повернул один из замков. И в этот момент погас свет. Крылов сначала не понял, что случилось, и только когда дверь стала снова сотрясаться под натиском тварей, сообразил: вампиры выкрутили пробки в щитке, находившемся на лестничной клетке! Вся квартира обесточена! Боевой настрой как рукой сняло, потому что Федор понимал – раз нет электричества, значит, нет и защитной ультрафиолетовой лампы.

Дверь качалась, и Федор понял, что долго замок не продержится. Телефон не работал: видимо, кровососы позаботились о телефонном кабеле еще раньше. Мобильный Крылова остался в сумке, которая находилась в его квартире, в руках, вернее, в лапах другого вампира. Да и будь у него возможность позвонить в милицию, то что сказать: «Караул, дяденька участковый, на меня напали вампиры!»? И даже если изобрести правдоподобную причину, к моменту приезда милиции кровососы трижды успеют использовать его как бутылку...

Федор, глаза которого уже привыкли к темноте, ринулся на кухню. Хорошо, что в окно падал свет уличных фонарей. Он схватил топорик для разделки птицы. Хотя бы какое-то оружие...

Дверь отлетела в сторону, и в темную квартиру ворвались разъяренные вампиры. В том, что они были разъяренными, Федор не сомневался: после того как он пытался их прокоптить, настроение у тварей наверняка не самое хорошее!

– Вот он! – завизжал один из них, указывая на Федора, не рассчитывавшего, что его так быстро обнаружат. Конечно, ведь кровососы могут видеть в темноте, подобно кошкам...

Корреспондент «Бульвар-экспресса» замахнулся топориком, но так и не успел опустить, потому что получил неимоверной силы удар в солнечное сплетение. Федор, хватая воздух губами, выпустил топорик, который с приглушенным стуком брякнулся на пол.

Один из ворвавшихся, с телосложением бодибилдера, схватил Федора за горло и, прижав к стенке, поднял вверх. Репортер чувствовал, что задыхается. Но понимал: это не самое ужасное, что его ожидает. Он был один во власти пяти вампиров. Или даже шести, если тот, которого он запер у себя в квартире, уже обрел свободу.

– Фаррой, позволь мне, позволь мне! – раздались со всех сторон радостные голоса. – Мы проголодались! Но бутылка перед смертью должна помучиться!

Федор не собирался умирать. Собрав оставшиеся силы, он ударил державшего его за шею вампира по ушам. Кровосос взвыл – еще бы, ведь это был не оживший мертвец, а человек, хотя бы и предпочитающий питаться кровью других людей! – и разжал свою пятерню. Крылов, пнув стоявшего справа типа по коленям, бросился в ближнюю комнату.

Захлопнул дверь, прищемив чьи-то пальцы – раздались дикий вопль и проклятия, – и, чувствуя необычайный прилив сил, вызванный выбросом адреналина в кровь (ту, которую хотели высосать мерзкие твари), одним рывком придвинул к двери тяжеленный кожаный диван.

Репортер понимал, что вампиров его баррикада надолго не задержит, самое позднее через минуту те сюда ворвутся. Мозг Федора работал, как компьютер. Из комнаты было два выхода – в коридор, забитый озверевшими кровососами, или на балкон.

Федор выбрал второй вариант и распахнул балконную дверь. В лицо ему ударил пронзительный холодный ветер. Крылов ощутил на губах тающие крупицы снега. Неужели это последнее, чему он порадуется в своей недолгой, но, как полагал сам Федор, героической жизни?

Квартира соседки, как и его собственная, располагалась на четвертом этаже. Внизу находился газон, в котором с лета зиял большущий котлован: шли ремонтные работы. Вернее, работы не шли, а стояли, ибо котловану, как подозревал Федор, суждено было превратиться в постоянную достопримечательность их квартала. Что особенно радовало сейчас Крылова, так это куча песка внизу слева. Если повезет, то он упадет именно туда. И если очень повезет, то не угробится и даже не сломает позвоночник. Хотя лучше уж стать инвалидом, чем бутылкой для своры взбешенных кровососов.

Времени на раздумья не было. Вампиры вышибли дверь в зал. Федор вцепился в металлические поручни и еще раз глянул вниз. Или все же стать инвалидом не такая блестящая идея? Только чем еще он может защититься от кровососов? Эмалированным ведром? Целлофановым пакетом? Пепельницей с окурками?

Предводитель вампиров, приближаясь к балкону, прошипел:

– Давно мне не попадалась такая резвая бутылка... Но это даже приятно и забавно, я люблю экстрим и драйв. Не вечно же кончать хнычущих или вымаливающих жизнь на коленях бутылок. А твоя кровь сейчас подобно сверхдорогому коллекционному шампанскому, бурлит от адреналина. Такая вкуснотища!

Он бросился на Федора, так и не рискнувшего сигануть вниз. Корреспондент швырнул в лицо вампиру пепельницу. Пепел попал тому в глаза, вампир, голося, закрутился, как волчок, на месте.

Но в атаку ринулись другие твари. Федор угостил одного ведром по лицу, но два других схватили его за руки с разных сторон, и третий уже тянул свой жадный рот к шее корреспондента.

– Все, бутылка, игра окончена! Фаррой прав, кровь у тебя – просто пальчики оближешь! И сейчас я ее попробую!

Федор пытался вырваться из стальных рук вампиров, но у него ничего не вышло. «Ладно, пусть лучше кровососы до смерти закусают, чем помереть от рака печени или заработать болезнь Альцгеймера и превратиться в растение», – решил репортер, закрывая глаза.

Внезапно что-то воссияло, и Крылов решил, что попал на тот свет. Как все быстро прошло! И хоть Федор в земной жизни много нагрешил, тот факт, что он стал жертвой вампиров, ему наверняка зачтется, и небесная канцелярия определит его если уж не в рай, то хотя бы в чистилище...

От подобных размышлений Федора отвлекли дикие крики. Приоткрыв один глаз, он увидел монументальную соседку, которая, держа в руке синюю лампу, направляла потоки ультрафиолета то на одного, то на другого упыря.

– Вот вам, гады! Вот вам, мерзавцы! Вот вам, извращенцы! Ишь чего учудили – мою квартиру разнесли вдребезги, палас испоганили, а он такой дорогой... Дверь входную снесли с петель, в двери в зал дыру проделали! Обшивку кожаного дивана порвали, а ведь ему и трех месяцев нет!

Дама была разъярена не на шутку. Вампиры, скулившие и пытавшиеся защититься от потоков синего света, сжались в комок. Федор юркнул обратно в зал, за широкую спину воинственной соседки. Вот ведь, прав был поэт Тютчев – русская женщина и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет, и при помощи ультрафиолетовой лампы кровососов изведет! Или про коня и избу не Тютчев, а Лермонтов писал? Да ладно, какая разница кто, главное – результат.

Один из вампиров, которого соседка в особенности пытала ультрафиолетом, не выдержал и сиганул через ограждение балкона вниз. За ним последовали еще два. Испытывая нечто вроде жалости, Федор вырвал у соседки лампу и крикнул двум оставшимся вампирам:

– Ну, живо пошли прочь! Или спикируете, подобно своим товарищам, вниз! На асфальт!

Касательно асфальта Федор намеренно сгустил краски. Вампиры, лица и руки которых были покрыты волдырями ожогов, словно нашкодившие детишки, беспрекословно повиновались приказанию и затрусили с балкона в зал, а оттуда в подъезд.

Дверь квартиры была сорвана с петель, но Федор не опасался, что вампиры снова вернутся, на этот раз удалось их нейтрализовать. Однако и радости мало – ведь ночь только началась! И завтра настанет другая, а послезавтра – третья. Да и кровососов в Москве, как сказала Диана, около пяти сотен, так что найдутся другие, а со всеми одной синей лампой не справишься...

Соседка, как ни в чем не бывало, принялась рассматривать порванную обшивку дивана, сокрушенно качая головой и горестно вздыхая. О том, что она только что боролась с вампирами, женщина, казалось, уже успела забыть.

– Спасибо! – с чувством сказал Федор даме, чьего имени и отчества не ведал. Что за бешеный ритм жизни – с соседями некогда не то что пообщаться, а даже познакомиться! – Вы второй раз за этот вечер спасли мне жизнь! – продолжил Крылов, думая о том, какую бы историю, звучащую достоверно, изобрести, чтобы объяснить только что произошедшую баталию.

Соседка, поджав губы, прервала созерцание поврежденного дивана и обронила:

– Да не за что! Вообще-то вы мне всегда были подозрительны! Девиц к себе постоянно водите, причем каждый раз новых, и стонут они так громко, что нам, нормальным людям, посреди ночи спать не дают. И музыку вы врубаете на полную катушку.

А потом, как ни в чем не бывало, резко сменив тему, спросила:

– Это ведь были вампиры?

Федор, только что ломавший голову над тем, как обмануть соседку, честно ответил:

– Да. Но я должен сказать, что...

– Так и думала, что они существуют! – заявила соседка. – Но учтите: я никому не позволю устраивать свинарник в моей квартире! Даже вампирам!

– Еще раз спасибо за то, что включили свет и воспользовались лампой, – прервал ее Федор, не желавший пускаться в долгие дискуссии. – Но своему мужу вам, как мне кажется, лучше правду не говорить. Скажите... скажите, что ваш любовник-кавказец здесь все разнес, когда вы... когда вы тут занимались любовью. Гарантирую: больше ваш супруг ходить на сторону не будет, и ваши проблемы с сексом останутся в прошлом.

Судя по лицу соседки, предложение ее заинтересовало. Федор вручил ей синюю лампу и сказал:

– Они боятся ультрафиолетового света. Крест, молитвы, чеснок, святая вода – лабуда. Вампиры – не адские создания, а как и мы, из плоти и крови. Днем вы в безопасности, но ночью они выходят на охоту. Убить их можно, только отрезав голову. Полностью! Предпочтительно одним ударом меча.

– У моего сына имеется настоящий меч. Сережа состоит в клубе фанатов фэнтези, они устраивают костюмированные соревнования и шествия, – сообщила дама. – Я у него попрошу!

Федор, несколько огорченный, что не получится напечатать интервью с этой боевой москвичкой в «Бульвар-экспрессе», посоветовал:

– Но не переоцените себя! Потому что вампиров много. И они наверняка вернутся сюда, чтобы отомстить. Лучше скройтесь пока на время куда-нибудь. К сыну, родственникам, друзьям... Ну, всего хорошего, мне пора.

Крылов вышел в коридор. На пороге (раскуроченная кровососами дверь лежала в углу) он обернулся и виновато произнес:

– Кстати, меня зовут Федор. Но для вас просто Федя.

Дама, державшая в руках ультрафиолетовую лампу, кокетливо улыбнулась:

– А меня Татьяной Георгиевной зовут. Но для вас... для тебя, Федя, просто Таня.

Федор пожелал Тане доброй ночи, что с учетом недавних событий звучало более чем саркастично, и с топориком для разделки птицы в руках отправился к себе в квартиру, жалея, что знакомство с соседкой произошло именно так. Хотя в случившемся был, конечно, свой особый, будоражащий кровь шик. Гм, кровь...

Вампира в квартире не было – распахнутая балконная дверь свидетельствовала о том, что кровосос так же, как и его товарищи, спикировал вниз. Выглянув с балкона, Федор заметил, как вампиры грузят покалеченных дружков в автомобиль.

У Крылова моментально созрел план. Он ведь, черт побери, журналист! Куда могут направляться мерзкие твари? Естественно, зализывать раны. А сделать они это могут только у себя в «гнезде», как назвала их логово Диана. Вот бы выследить их, узнать, где находится «гнездо», и... И днем всех их ликвидировать.

Федор, прихватив сумку с вещами и деньгами, валявшуюся в коридоре, запер квартиру и ринулся к соседке Тане.

– Таня, у меня вот какая просьба... Понимаю, что слишком много требую, но мне нужна машина. Только на сегодняшний вечер! Потому что кровососы уходят, а я хочу их выследить!

Женщина, не так давно считавшая соседа трутнем и социально опасным элементом, с готовностью вручила Крылову ключи и сказала:

– Серебристая «Мазда» с тремя семерками во дворе – моя. Только будь с ней, Федя, поосторожнее. Позвони мне потом и скажи, где ее забрать. Я напишу тебе номер мобильного. И вот еще что!

Она подошла к нему и поцеловала в щеку. Развернувшись, Федор увидел остолбеневшего на пороге полного лысого дядьку – соседа, мужа Тани. Тот в прострации взирал то на сорванную с петель дверь, то на Федора.

– Таня, кто этот хмырь такой? Подожди, вроде наш сосед! Почему ты его целуешь? И что тут за кавардак?

Федор, ловко проскользнув мимо муженька, послал Тане воздушный поцелуй и скатился с лестницы. До него долетел властный тон его новой подружки:

– Что ты орешь, Мальгин? Сначала обманывал меня со шлюхами, а теперь строит из себя властелина колец... С кем хочу, с тем и целуюсь! Давай дверь чини, а не то надаю по башке! И кстати, дверь мой любовник Гога снес. У него такой темперамент – восточный. И сексуальный аппетит – ненасытный...

Федор был уверен, что Таня сумеет преодолеть семейный разлад, скрутит неверного мужа в бараний рог и получит то, чего ей так не хватает в постели. Но сейчас журналиста занимали вампиры.

* * *

Кровососы, которым потребовалось довольно много времени, чтобы собрать «падших ангелов», то есть своих товарищей, сиганувших в страхе перед синей лампой с балкона, как раз отъезжали от дома на темно-синем фургоне.

Федор чикнул ключом зажигания, открывая «Мазду» Тани. Услышав щелчок, он обернулся и заметил искомый автомобиль, стоявший под фонарем. Крылов прыгнул за руль и пригнулся. Вампиры наверняка заняты сейчас своими вампирьими проблемами и не обратили на него внимания, но требовалось быть начеку.

Он следовал за фургоном кровососов, соблюдая дистанцию. «Вести» объект Федор умел – ему не раз приходилось отслеживать какую-нибудь «звездочку», спешившую на свидание с любовницей или любовником в укромное гнездышко. Обладая такой ценной информацией, можно было немного пошантажировать «звездулину» и вытребовать эксклюзивное интервью или договориться о публикации сенсационной и насквозь лживой статьи с сенсационными и насквозь лживыми разоблачениями.

Вампиры, Федор не сомневался, «хвоста» не заметили. Да и кто в здравом уме рискнет преследовать кровососов? Именно поэтому репортер чувствовал себя в безопасности: никто не рассчитывал, что он поступит именно так, поэтому следовало поступить именно так.

Поездка подошла к завершению в Печатниках. Наверняка вампиры специально выбрали дальний и, мягко говоря, далеко не самый престижный район, чтобы не выделяться и не мозолить глаза.

Фургон с кровососами остановился перед панельным девятиэтажным домом. Федор, медленно проехав мимо, сделал круг, наблюдая за вампирами. Значит, здесь и есть их гнездо. Он проводил взглядом кровососов, тащивших на себе раненых товарищей, отметил улицу, номер дома и подъезд. Из какой именно квартиры они сделали «гнездо», он еще выяснит, только не ночью, а днем. Все же соваться в обиталище тварей, даже пускай раненых и покалеченных, в начале одиннадцатого вечера было верхом безумия.

Рассматривая стандартный подъезд стандартной панельной девятиэтажки, выглядевшей совершенно невинно, вернее, несколько запущенно и грязновато, Федор размышлял о том, куда ему сейчас податься. Конечно, к одной из экс-пассий! Их у него было так много, что вампиры всех и за целый год прочесать не сумеют.

Свой выбор он остановил на Анютке. Милая овечка, очень нежная, любит в порыве экстаза кусать за ухо. Теперь Федору вовсе не хотелось, чтобы его кто-то кусал, пусть даже за ухо и в порыве экстаза. Его и так сегодня чуть до смерти не закусали!

Анютка обитала в шикарной квартире на одном из последних этажей стеклянного небоскреба, так называемого элитного дома на берегу Москвы-реки. Квартиру презентовал ей один из бывших бойфрендов, член совета директоров какой-то нефтеперерабатывающей компании. Впрочем, с ним Анютка рассталась, причем по обоюдному согласию и очень-очень-очень красиво – полет на лайнере компании на Сардинию, прощальный ужин при свечах в шикарном ресторане на Коста-Смеральде, посетителями которого были только они, Анютка и ее член совета директоров, слезы, охи, красное вино урожая 1911 года и, как апофеоз, сафьяновая коробочка с браслетом из бриллиантов, сапфиров и жемчужин баснословной стоимости, опять же за счет компании. Помимо того, член совета директоров обеспечил ей работу в одной из дочерних фирм, а также подарил эту квартиру, всего лишь трехкомнатную, но зато площадью почти сто двадцать квадратов. Анютка была в отпаде от щедрости своего члена совета директоров – вернее, от неисчерпаемости ресурсов подконтрольной ему компании.

Конечно, могло статься, что у Анютки появился новый друг, но Федор помнил: девочка была от него, простого труженика «Бульвар-экспресса», без ума – он мог дать ей то, чего так недоставало в отношениях с богатыми, но в основном не особо сексуально активными финансовыми тузами.

Анютка даже спустилась вниз, чтобы встретить незваного гостя. Повиснув у Федора на груди, она прошептала в ответ на его вопрос:

– Федечка, милый мой, конечно же! Можешь жить у меня столько, сколько тебе вздумается!

Репортер знал, что Анютка не отказалась бы, чтобы он навсегда переехал к ней, но скреплять себя узами постоянных отношений Федор не спешил. Ему же только двадцать девять! Лет десять, а то и все двадцать можно еще побеситься и пожить в свое удовольствие. А потом и угомониться, сводив к алтарю прелестную деву всю в белом...

Анютка – вся в розовом: воздушный пеньюар, смешные домашние туфельки, отороченные розовым же мехом, шелковая лента в светлых волосах – щебетала, вываливая на Федора ворох новостей. Раньше бы журналист был благодарен ей за эксклюзивную информацию касательно личной жизни сильных мира сего, но в данный момент она его ничуть не интересовала.

А экс-подругу, в свою очередь, не интересовало, отчего Федор вдруг напросился к ней на ночлег. Он же пробормотал только что-то вроде, мол, соседи сверху его залили. В стеклянных-то небоскребах никто никого не заливал, разве что эксклюзивным французским шампанским на вечеринках, поэтому Анютка даже своим нежным ушком не повела и продолжила повествование об ужасающей драме в семействе знаменитейшего режиссера.

– И представляешь, Федечка, вскрывается, что он обманывает свою жену, эту страстотерпицу, эту ангельского характера женщину, с ее же дочкой! Та же ему не родная, а всего лишь падчерица, кровного родства нет... Она младше матери на... Ну неважно, на сколько лет! Во всяком случае, падчерице двадцать четыре, а матери... Ах, это тоже неважно!

Анютка продемонстрировала ему комнату для гостей – с забавной мебелью, конечно же, розовой, и с массой плюшевых зверушек. Федор кинул сумку на кровать и, не стесняясь Анютки, начал стягивать джинсы. Так хотелось встать под горячий душ и расслабиться! И забыть хотя бы на секунду о них, о вампирах.

– Несчастная слегла с гипертоническим кризисом, а гордость нашего кинематографа укатил с падчерицей в Канны! – как ни в чем не бывало продолжала болтать Анюта. – Какая черная неблагодарность, какое свинство! Вся тусовка только об этом и говорит. А эта страстотерпица, эта ангельского характера женщина вынуждена думать о прозаических вещах – например, что и в каком количестве она получит при разводе. Ведь у режиссера куча денег! Даже не куча, а гора! Целый Эверест! Джомолунгма!

Федор знал, что в присутствии Анютки не требуется раскрывать рот, вставлять ответные реплики или выражать эмоции, достаточно только сосредоточенно внимать тому, что она рассказывает. А рассказывать она могла часами, а то и сутками напролет. Даже во время любовных утех Анютка ни на мгновение не смолкала.

Поэтому Федор проследовал на огромную кухню, обставленную – как могло быть иначе-то! – в розовых тонах, открыл (розовый, окрашенный по спецзаказу) холодильник и принялся выгружать на барную стойку из розового мрамора всякие вкусности – ветчину, балык, салаты.

– И эта страстотерпица, эта ангельского характера женщина теперь является посмешищем всей Москвы! Именно что посмешищем! Конечно, все ей сочувствуют, но все отводят глаза, когда она появляется на мероприятиях, все фальшиво улыбаются, когда она приходит на вернисажи. Только она-то ведь знает, что о ней на самом деле думают. И что все считают, что ее время прошло. Что она старуха.

– Так если она слегла с гипертоническим кризисом, как эта страстотерпица и ангельского характера женщина может шляться по мероприятиям и вернисажам? – вставил Федор свою первую реплику с того момента, как перешагнул порог квартиры Анютки.

Акустически вопрос вышел не очень, потому что рот у Федора был забит, но Анютка его все равно поняла. Всплеснула руками (ногти, естественно, были покрыты розовым лаком) и запричитала:

– Федечка, ее осматривал сам академик Хачатурян! Тот самый, что оперировал тогда Александра Иосифовича...

Александр Иосифович был самым главным олигархом и некогда хорошим – очень хорошим! – другом Анютки. Федор продолжал поглощать пищу, думая о том, что долго оставаться здесь он не сможет. Потому что не имеет права подвергать Анютку опасности. Крововосы, если доберутся до нее, в два счета свернут ей шею и используют как бутылку. Потому что Анютка – не чета соседке Тане!

– У тебя синяя лампа для носа имеется? – прервал Федор монолог Анютки.

Та, опешив и замолчав (подобные казусы имели место не чаще двух раз в год), переспросила:

– Синяя лампа? Ты имеешь в виду, как в ночном клубе? Мы устроим вечеринку?

– Я имею в виду лампу для лечения забитого носа, – пояснил, наворачивая красную икру, Федор. – Ультрафиолетовую.

Синей лампы не оказалось, но Анютка клятвенно обещала раздобыть. Федор отмахнулся – он и сам способен купить ее завтра с утра. Лампа же требовалась на ночь. Так, на всякий случай. За неимением оной он прихватил с кухни большой нож, штопор (можно вначале воткнуть кровососу в глаз, а пока тот будет крутиться и выть, отсечь ему голову) и отправился в свои апартаменты. Наконец-то репортер принял душ и смыл с себя тлетворное дыхание вампиров.

Стоя у окна и рассматривая ночную Москву, состоявшую из паутины световых всполохов, прожекторов и подсветки, Федор думал: человек испытывает такой страх перед темнотой потому, что пришел из темноты и в нее когда-то будет вынужден и уйти. Сам же уходить в темноту он не собирался, во всяком случае, в ближайшие десятилетия. Но чтобы это сбылось, ему потребуется остаться в живых и не стать бутылкой. Потому что столица находилась сейчас, в часы от заката до рассвета, в лапах мерзких и безжалостных тварей, для которых святым было только одно – кровь.

Спал Федор на удивление хорошо, кошмары его не мучили, вампиры не тянули к нему свои когтистые лапы. Хотя у тех кровососов, которых репортер видел, руки были как у обычных людей, только в идиотских фильмах у упырей покрытые зеленью разложения лапы с крючковатыми гигантскими пальцами и желтыми, а-ля Фредди Крюгер, когтями-лезвиями.

Анютка собиралась на работу. Завидев Федора, она тотчас продолжила повествование про страстотерпицу и ангельского характера женщину. Федор чмокнул Анютку в щечку, поблагодарил за то, что смог у нее переночевать, выпил чашку черного кофе с тостами и, подхватив сумку, направился к выходу. Было половина восьмого.

– Федечка, неужели ты уже покидаешь меня? – вопросила Анютка, и Федор буркнул, что его ждет ответственное задание.

Он позвонил Тане и сообщил, где та может забрать свою «Мазду». Соседка радостно сообщила:

– Федя, ты не поверишь – впервые за пять лет у нас с мужем прошлой ночью что-то было! Причем потрясающее и феерическое! Поэтому мы сегодня же улетаем на три недели на Кипр. Синюю лампу я беру собой – наверняка и там их полно.

Подводя розовой помадой губы перед зеркалом, Анютка щебетала:

– Так вот, эта страстотерпица, эта ангельского характера женщина решила теперь, что не позволит измываться над собой и...

* * *

Первым делом Федор направился к «гнезду». Пришлось немного погулять перед подъездом, однако когда из многоэтажки вышел заспанный подросток с овчаркой на поводке, он проник в подъезд. Придерживая ногой дверь, поинтересовался у подростка:

– Скажи-ка, а где у вас в подъезде находится квартира, в которой живет куча жильцов?

Подросток, зевнув, произнес:

– А, те самые сектанты, что ли, или кто они там... На последнем, в двести сорок шестой. Правда, они тихие, не буянят.

Ага, вампиров считали здесь сектантами. Они, собственно, таковыми и были и поклонялись своему языческому божку – человеческой крови. Федор поднялся на скрипящем лифте на предпоследний этаж, отметив, что кнопка девятого этажа была кем-то замазана красной краской. А на мерцающей лампе он разглядел корявую надпись: «I love a fat nice bottle. And its blood».

Журналист усмехнулся. Вампиры, похоже, не чужды искусства. То бишь наскальной живописи в общественном лифте. Даже если кто-то и понял смысл английской фразы, то до подтекста все равно не докопался. Не исключал Федор и того, что посредством таких незамысловатых надписей, якобы сделанных подростками-варварами, кровососы, словно тайными знаками, помечают свои «гнезда» и дают понять другим кровососам, где живут соплеменники.

На последний этаж, где находилась квартира двести сорок шесть, Крылов поднялся пешком, осторожно переставляя ноги. Сердце у него билось предательски быстро. Интересно, а вампиры воспринимают учащенный пульс находящихся рядом людей?

Дверь квартиры была металлической – и бордовой. На стене, рядом с дверью, была нацарапана та же надпись, что и в лифте. Так что мог бы он у паренька и не спрашивать и так бы нашел...

Федор осмотрел дверь, ковырнул пальцем замок – самый обыкновенный. Вскрывать замки репортер тоже умел, при его профессии это было весьма важным навыком. Что ж, как говорил Терминатор в исполнении Шварценеггера: Hasta la vista, baby. I’ll be back.

Крылову требовались подходящие принадлежности – принадлежности для уничтожения вампиров. Те пытались убить его и наверняка все еще хотят привести свой план в исполнение, значит, он должен опередить их. В какой-то детской книге была такая смешная присказка: «Укуси кусаку». Вот Федор их и укусит, кусак этих, то бишь вампиров. Причем так, что от его укуса не оклемаются. Бутылками теперь будут они сами, и этим бутылкам он, по старинной гусарской манере, снесет горлышки – мечом!

Меч оказалось раздобыть не так-то легко, пришлось остановить свой выбор на комплекте ножей. Затем Федор увидел элегантную секиру из нержавейки, черную с золотистыми узорами. Секира была задумана дизайнерами как украшение, а Федор приобрел ее в качестве приспособления для уничтожения вампиров. Нашел он и синюю лампу, и даже, что особенно его радовало, работающий на батарейках портативный фонарик с синим стеклом. Помимо того, приобрел два мотка бечевки, три штопора, небольшой, но удобный кинжал, охотничий нож, скотч и рюкзак. А затем следовало позаботиться и об инструментах для вскрытия двери «гнезда».

Закупив все, что было необходимо для проведения боевой операции, Федор вернулся к многоэтажке, в которой располагалось «гнездо». Остановившись около соседнего дома, внимательно изучил окна нехорошей квартиры на последнем этаже. Они были, как новоявленный охотник и предполагал, занавешены чем-то плотным – одеялами, наверное. Оставалось дождаться, когда из подъезда кто-то выйдет, и проскользнуть внутрь.

Наконец Федор, посвистывая, подошел к двери квартиры кровососов и нажал кнопку звонка. Раздалась резкая трель. Конечно же, ему не открыли – Крылов на это, собственно, и не рассчитывал. Проклятые кровососы дрыхли. Однако существовала вероятность, что в «гнезде» находятся слуги.

Репортер прислушался и позвонил еще несколько раз. Никто и не подумал открывать. Не слышал он и шагов, его не рассматривали в глазок. Вот и отлично! Крылов принялся за работу. Дело спорилось, замок был вскрыт меньше чем за десять минут. Профессионалу-домушнику наверняка понадобилось бы много меньше, но ведь Федор в первую очередь журналист, а не квартирный вор! Хотя в данный момент он был уничтожителем вампиров.

Металлическая дверь, издав лязгающий звук, приоткрылась. За ней располагалась еще одна, деревянная, открыть которую оказалось проще пареной репы. Держа в руках фонарь с синим стеклом и кинжал (остальные принадлежности находились в рюкзаке, который он купил), Федор вступил в темный коридор.

В голове зашевелились нехорошие мысли – спят ли вампиры днем потому, что такими их сделала мать-природа, вернее, вампир-вирус, или для того, чтобы избежать пагубного воздействия солнечных лучей? И значило ли это, что, находясь днем в квартире с плотно занавешенными окнами, кровососы могли бодрствовать?

Отступать было поздно – Федор желал покарать тварей, чуть не превративших его прошедшей ночью в бутылку. Да и поиграть в «войнушку» ой как хотелось!

Крылов, чувствуя, что пот льется с него ручьями, хотя в квартире было совсем не жарко, шагнул в коридор и прикрыл за собой деревянную дверь. Откуда-то изнутри квартиры до него донесся шорох, и журналист тотчас включил фонарик. Синий луч ударил в стену, обклеенную старыми обоями в цветочек. Знают ли хозяева сданной внаем квартиры, что из их жилплощади устроено вампирское «гнездо»? Или кровососы позаботились о том, чтобы не платить квартплату, и использовали владельцев в качестве бутылок?

Синий луч плясал по стене и потолку, выхватывая то криво висевшую картину, то уродливую люстру. Федор осмотрелся и увидел, что из длинного коридора четыре двери ведут в разные комнаты. И все они были закрыты.

Прикинув, где должна находиться кухня, репортер направился к самой крайней слева двери и ударом ноги распахнул ее. Нащупал на стене выключатель и щелкнул им. Желтый свет залил комнату.

Кухня были небольшая и весьма загаженная. В мойке виднелась гора грязной посуды – ну да, кровососы потребляют твердую пищу, однако им, как инсулин диабетику, необходима кровь для поддержания тонуса. И бессмертия! Федор сделал несколько шагов и случайно задел пустые пивные бутылки, валявшиеся в углу. Те, громыхая, покатились к противоположной стене.

Не теряя времени, Федор подошел к окну и сорвал занавешивающее его одеяло. Через пыльное и давно немытое стекло в кухню полился серый ноябрьский свет. Охотник прищурился и неспешно осмотрел помещение. В холодильнике он обнаружил кастрюльку с чем-то, похожим на уху. В другой же находилась бордовая бурда. Федор быстро накрыл кастрюльку крышкой – судя по запаху, там была кровь. Наверняка вампиры смешали ее с какими-то химическими средствами, чтобы кровь не свернулась. Обычные люди держат в холодильнике кастрюльку с компотом или киселем, чтобы утолить ночью жажду, а вампиры хранили кровь. И явно не животную!

Поборов отвращение, Федор подхватил кастрюльку, поднес ее к раковине и вылил густую бордовую жижу. Что ж, он убедился в том, что на кухне вампиров нет. Оставались три комнаты. Ну, вперед...

Он вернулся в темный коридор и попытался включить свет, но люстра не работала. Или лампочка перегорела, или кровососы не особенно жаловали и электрический свет. Федор направил фонарик на гардероб, а затем вниз, на пол. Всего он насчитал семь пар обуви. Итак, в «гнезде» находилось не меньше семи кровососов! Не слишком ли он много на себя взял? Ведь если они нападут на него все вместе...

Федор толкнул одну из дверей и посветил в темноту фонариком. Комната была большая, но скудно обставленная. Он ожидал увидеть гробы или, возможно, кровати, но вместо этого заметил спальные мешки, которые походили на коконы: они были наглухо застегнуты, но, судя по очертаниям, в них находились человеческие тела.

«Не человеческие, а вампирьи», – одернул себя журналист и направился первым делом к окну. Сначала надо впустить сюда солнечный свет, а потом уж приниматься за уничтожение тварей... Федор рванул на себя одеяло, то с легкостью соскользнуло – и он увидел, что стекло замалевано черной краской. Неплохо придумано!

Федор потянул на себя второе одеяло, прикрывавшее другую часть окна, но оно зацепилось. Журналист сделал несколько шагов, чтобы с силой сорвать его, и споткнулся обо что-то. Это что-то оказалось маленьким спальным мешком.

В углу журналист заметил сваленные в кучу игрушки. Вот это да, ребенок-вампир! Крылова раздирало профессиональное любопытство. И как же ребенка угораздило превратиться в кровососа? Получается, кто-то намеренно сделал его упырем?

Федор нащупал «молнию» и повел ее вниз. Сквозь образовавшееся отверстие он увидел темные волосы и бледное лицо. Похоже, девочка. Скорее всего, лет семи-восьми. Вот ведь страсти-мордасти! Интересно, а вампиры растут? Вероятнее всего, нет, ведь они – консервы. Не стареют, но и не взрослеют. А в эмоциональном и психическом плане – живет ли в теле девочки многоопытная старуха?

Внезапно что-то впилось Федору в палец, он отдернул руку и увидел, что из указательного пальца течет кровь. Вслед за тем из отверстия в спальном мышке высунулась детская ручка и раздался придушенный голосок:

– Кровь! Вкусно! Дай! Еще хочу!

Федор, еще недавно хорохорившийся и готовый изничтожить все пять сотен вампиров в Москве, попятился. Сцена была жуткая: из спального мешка, словно из гроба, выползла человеческая фигурка. Ни дать ни взять пробуждение Панночки в «Вие»! Репортер попятился, споткнулся и полетел на что-то мягкое. И только потом сообразил: это мягкое – спальный мешок с другим вампиром!

Юная вампирша к тому времени уже полностью вылезла из своего спального мешка: это была симпатичная девочка с длинными темными волосами, спадавшими ей на лоб, бледным овальным личиком и узкими губами, за которыми таились острые клычки. Оскалив зубы и растопырив пальцы, девочка надвигалась на Федора.

– Бутылка к нам сама пришла! Какой класс! Я спала и мечтала о том, чтобы побыстрее свежую кровь попробовать, а то меня кормят консервированной бурдой...

Федор судорожно копошился в рюкзаке. Кинжал, который он держал, вдруг куда-то делся. Хорошо, что под руку попался фонарик. Федор направил его на девочку и включил. Синий луч ударил ей в лицо. Девочка пронзительно взвыла, отвернулась и – заревела. Федор, собравшись с силами, подскочил к ней, направляя свет в глаза пытавшейся увернуться вампирше.

– Дяденька, не надо! Прошу вас! Мне больно! Мне очень больно! – заскулила девочка.

И Федор вдруг ощутил укол совести: ведь он пытает ребенка, а значит, по сути, ничем не отличается от мерзостных насильников и гадких педофилов. Но ведь ребенок тоже вампир! Ну и что с того, ребенок он и есть ребенок, к нему нельзя применять физическую силу...

– Извини, я не хотел... – начал Федор, выключая фонарик.

В мгновение ока развернувшись, девочка словно фурия бросилась на него и вышибла из рук фонарик. Федор потянулся за секирой. Ребенок ребенком, но это не помешает ему отрубить вампирше голову!

Девчонка полезла на него, подвывая и противно причмокивая губами. Репортер грубо пхнул ее ногой в живот, девочка отлетела к стене, ударилась о нее головой и затихла. Федор, держа секиру наперевес, приблизился.

Темные волосы полностью прикрывали ее лицо. Федор осторожно ткнул ее ногой. Девочка не шевелилась. Корреспондент снова ощутил сосание под ложечкой: ну вот, убил ребенка! Тоже мне, охотник за привидениями!

Крылов вздохнул, повернулся в поисках фонарика – и тотчас девчонка с визгом прыгнула ему на спину. Ее маленькие, но цепкие ручки, увенчанные длинными ногтями, царапали ему лицо. Федор пытался стряхнуть с себя девчонку, но ничего не получалось. Прямо как гоголевский Хома, оседланный ведьмой!

Ощутив прикосновение зубов к своей шее, молодой человек со всего размаху кинулся на стену спиной – вернее, вампиршей, которая висела у него за плечами. Девочка громко вскрикнула и разжала руки.

Все, теперь он не даст себя провести! Федор подхватил с пола секиру и замахнулся. Но сможет ли он убить человеческое создание, пусть и из рода вампиров? К тому же ребенка...

– Положи секиру! – раздался гудящий голос.

Федор в ужасе поднял взгляд и увидел массивную фигуру, стоявшую в дверях. Это был Фаррой, тот самый вампир-бодибилдер, который руководил нападением на него прошлой ночью. Лицо Фарроя было обезображено и походило на уродливую маску.

Из спальных мешков стали подниматься другие кровососы. А в коридоре за Фарроем толпилось еще несколько тварей.

– Какая встреча! – продолжил, наступая, Фаррой. – Это та бутылка, которую мы упустили вчера! Ну надо же, чтобы недопитая бутылка сама приперлась в «гнездо»... За все мои восемьдесят четыре года я еще с подобным не сталкивался. Хочешь, чтобы мы завершили начатое? С превеликим удовольствием! А теперь отойди от моей дочери!

– Это твоя дочь, упырь? – удивился Федор. – Наверное, она родилась еще до того, как ты стал кровососом. Ведь вампиры неспособны к детопроизводству, все у вас там, в штанах, напрочь атрофируется... Теперь понимаю: ты стал вампиром и сделал вампиром свою малютку! Ну и сволочь же ты!

Кровососы взяли Федора в кольцо. Крылов, чувствуя, что волосы у него на голове становятся дыбом, тем не менее продолжал беспечным тоном:

– А теперь замрите, кровососики! Потому что одно лишнее движение – и я отрублю девчонке голову, и твоя кровиночка, Фаррой, вспыхнет синим пламенем!

Фаррой пробасил:

– Стоять! А ну, расступитесь!

Прочие кровососы повиновались, уступая место своему вожаку. Тяжело переваливаясь, грузный вампир вышел на центр комнаты.

– Даю честное слово, что отпущу тебя живым и невредимым, если ты не тронешь мою Линочку. Она – все, что у меня есть!

– Неужели? – спросил, внутренне ликуя, Федор. – А можно ли доверять честному слову вампира? Кстати, ты, Фаррой, для своих восьмидесяти четырех неплохо сохранился. Ладно, я выйду с девчонкой, твои дружки меня пропустят. На пороге, между первой и второй дверью, оставлю ее. Понятно?

– Папа, чего вы ждете? Пейте из бутылки! – раздался детский визг, и Федор ощутил ужасную боль в промежности: мерзкая Лина его ударила. Урча, вампиры ринулись на Крылова, девчонка впилась зубами в его ногу. Федор повалился на спину, едва не сломав позвоночник обо что-то твердое. Это был фонарик!

Извернувшись, репортер схватил фонарик и направил на тварей, которые были готовы подмять свою жертву под себя.

– Ультрафиолет! – завизжал кто-то, и вампиры в страхе отступили.

Намотав длинные волосы девчонки на руку, Федор с большим трудом оторвал ее от своей ноги. Девочка ревела и подвывала.

– Оставь ее! – угрюмо вскрикнул Фаррой. – Обещаю, мы тебя не тронем!

– Не верю, – лаконично ответил Федор. – Вы, вампиры, брешете еще сильнее, чем продавцы на рынке! Поэтому я сам проложу себе дорогу – прямиком через вас!

И Федор включил фонарик. Однако вместо спасительного синего света только раздался безвредный щелчок. Федор потряс фонарь, а Лина проскрипела:

– Папа, я вытащили батарейки. Он у него не работает.

Девчонка повисла у Федора на ноге, а Фаррой, ревя, нанес ему удар сокрушительной силы. У журналиста аж в глазах потемнело. Вампиры сначала отмутузят его, а потом используют как бутылку... Да, идея отправиться в «гнездо» была идиотская...

Главный вампир схватил Федора и поднял его в воздух. Раздался вопль Лины – Крылов все еще держал ее за волосы.

– Бутылка, отпусти мою дочку!

Кто-то укусил Федора в руку, и он выпустил волосенки Лины. И Фаррой тотчас швырнул свою жертву о стену. Вампиры окружили Федора, их глаза во тьме горели.

– Папа, папа, позволь мне! – пищала Лина. – Я имею право на первый глоток из бутылки! Он меня обидел!

– Линочка, детка, иди к папе, – пророкотал Фаррой. – Конечно, ты первой укусишь этого мерзавца в горло.

– У меня сифилис! И ВИЧ! И гепатит! – заявил, дрожа, Федор. Он полусидел у стены, стараясь нащупать рукой какую-нибудь вещь. На балконе у Тани его спасла пепельница с окурками, так, может, и сейчас найдет что-то...

Фаррой, приглаживавший растрепанные волосики дочки, ответил:

– Так и быть, бутылка, пара слов перед тем, как мы устроим небольшой перепив и снова завалимся дрыхнуть. Если бы у тебя был сифилис, ВИЧ или гепатит, я бы давно почуял. Потому что Линочка тебя уже маленько покусала, и вся комната пропахла твоей кровью!

– Божественный запах, – поддакнул кто-то из кровососов. – Это вам не дешевая парфюмерия!

– К тому же человеческие болезни нас не убивают, – продолжал Фаррой. – Кровь больного человека приведет к расстройству желудка, головной боли или, может быть, к судорогам. Вот и все! Потому что у нас иной процесс регенерации. Да и мы не трогаем таких! Ты ведь тоже не жрешь тухлые яйца или гнилое мясо?

Федор наконец что-то нащупал. Но это была не секира. И даже не кинжал. А всего лишь батарейка из фонаря.

– Деточка, папа и дяди подержат бутылку, а ты прокусишь ей горлышко... – произнес заботливый отец.

Федор швырнул батарейку в черное оконное стекло. То жалобно звякнуло, и в раме образовалась дыра. В комнату полился солнечный свет.

Вампиры, крича и матерясь, кинулись врассыпную. Федор подлетел к окну, локтем выбил остатки стекла и, подняв секиру, разбил ее рукояткой второе окно. Теперь вся комната была залита солнцем.

Кто-то из вампиров забился в спальный мешок, а большинство ретировалось в по-прежнему темный коридор.

– Ну и чего ты этим добился? – раздался злой голос Фарроя. – Мы тебя все равно не выпустим. А вниз ты прыгать не будешь: все же девятый этаж! На крышу ты тоже не вскарабкаешься. Подождем, пока солнце сядет, и оприходуем тебя, бутылка!

Федор парировал:

– Ты, папаша, неверно рассчитал. Сейчас я крикну прохожим, чтобы вызвали милицию и «Скорую».

– Тогда мы закусим ментами или врачами, – ухмыльнулся Фаррой. – А потом тобой. Бутылка, ты доставляешь нам очень много неприятностей. Из-за тебя придется менять «гнездо».

– Не придется! – раздался чей-то громкий голос, показавшийся Федору знакомым.

Черт побери, Диана! Из коридора послышались урчание и крики, а также шелест меча, разрубающего воздух. И тупые удары.

– Линочка, деточка моя, подожди немного... – Фаррой бросился вон из комнаты. – Ну, я сейчас тебя выпотрошу, охотница! Я выдеру твои кишки и заставлю тебя их сожра...

Голос Фарроя внезапно смолк. Федор, неся впереди себя секиру, как хоругвь во время крестного хода, осторожно приблизился к двери. Он увидел обезглавленные тела Лины, Фарроя и еще двух вампиров.

Чувствуя внезапный рвотный позыв, журналист ринулся в ванную. Там, нависнув над раковиной, он слышал все новые и новые удары. Когда желудок успокоился, Федор выглянул в коридор – тел вампиров там уже не было.

Диана в длинном черном кожаном плаще, покрытом каплями крови, словно грязевыми брызгами, как раз прятавшая меч в висевшие у нее за спиной ножны, откинула со лба локоны и заговорила, прищурившись:

– Можешь не благодарить, я знаю, что опять спасла тебя, горе-охотник.

Федор увидел распахнутую дверь в кладовки, а там груду обезглавленных тел. Рядом с ними скалились морды вампиров. Особенно ужасно выглядела небольшая головка девочки Лины.

Заперев кладовку, Диана сказала:

– Все, надо уносить ноги, потому что тела вот-вот загорятся. Я тебя предупреждала: не лезь! Тебе чертовски повезло, что я уже нашла это «гнездо» и явилась сегодня уничтожить его. А так бы они высосали из тебя всю кровь.

– Они меня укусили! – произнес жалобно Федор, указывая на ногу, руку и коленку. – Я стану одним из них?

Диана взглянула на раны, сняла с пояса висевшую флягу, открутила крышку и плеснула на раны какой-то жидкостью. Федор взвыл, чувствуя адское жжение.

– Расходую на тебя коньяк пятидесятилетней выдержки! – обронила несколько презрительно Диана. – Нет, вампиром ты не станешь, для этого нужен особый ритуал. А до свадьбы заживет. Может быть. Потому что раны, нанесенные кровососами, как и кошачьи царапины, заживают плохо и медленно. Мне пора!

Федор взмолился:

– Прошу, не бросай меня одного! То есть я хотел сказать, что у меня так много вопросов!

Диана, хмыкнув, прошла в ванную, открутила кран над пожелтевшей ванной и принялась мыть руки.

Федор краем глаза заметил на стиральной машинке в углу ежедневник в переплете из искусственной кожи – красной, разумеется. Может, ерунда, а может быть, сенсация... Он бочком приблизился к машинке, заслонил ее спиной и, ведя разговор с Дианой, стал незаметно извлекать ежедневник из-под ужасно грязного нижнего белья.

– А они правда не могут инфицироваться ВИЧ или сифилисом? – спросил репортер у красавицы-охотницы.

Та, вытерев насухо руки вампирьим полотенцем и швырнув его в ванну, ответила:

– Отчего же, инфицируются. Только болезни их не берут. Возбудители сидят в их организме, но не развиваются. Кстати, в Штатах кровососы собираются вскоре наладить выпуск чудо-медикамента от ВИЧ, основой для которой служит их собственная кровь. На то, что они превратят людей в полувампиров, им наплевать. Главное, что заработают даже не миллионы, а миллиарды!

– Полувампиры? – удивился Федор, уже извлекший ежедневник из-под белья и державший его в руках за спиной. Пусть теперь Диана выйдет из ванной, тогда он сунет его под куртку.

– Ты тоже станешь одним из них. Может быть. – Охотница усмехнулась. – А может быть, и нет. Зависит от особенностей организма. Полувампир – это уже не совсем человек, но далеко еще и не вампир. Крови пока не просит, но на яркий свет реагирует, дрыхнет днем и бодрствует ночью, подвержен резким сменам настроения и ночным кошмарам.

– Если симптомы такие, то четверть человечества полувампиры, – заявил Федор. – А врачи называют это стрессом, синдромом хронической усталости или депрессией. На самом же деле те люди были некогда укушены вампиром. Интересно... После вас!

Он выпустил Диану из ванной и наконец-то смог схватить ежедневник, сунуть его под куртку. Но тут охотница, не оборачиваясь, сурово произнесла:

– А то, что ты сейчас сунул под куртку, отдашь мне! О, уже пахнет паленым. Процесс пошел. Уходим!

– Может, вызвать пожарных? – спросил Федор, но Диана только махнула рукой:

– Соседи вызовут.

Они вышли из «гнезда» и спустились вниз. Внедорожник Дианы стоял около соседнего дома. Федор увидел, как из разбитых окон вампирьей квартиры валит черный дым. Внизу столпились зеваки, кто-то вытаскивал мобильный и набирал номер.

– У меня крайне мало времени, – заметила Диана, садясь за руль, – поболтать не получится. Как я вижу, охотник из тебя не выйдет. Если бы не я, вампиры бы выпили тебя до дна. Ежедневник!

Она протянула руку. Федор со вздохом вытащил из-под куртки блокнотик и протянул его Диане. Та швырнула книжицу на заднее сиденье и сказала:

– Обычно они записывают адреса и номера телефонов своих соплеменников. Будет чем заняться в ближайшие дни! А это для тебя...

Диана кинула Федору какую-то книгу. Крылов ее не поймал и нагнулся, чтобы поднять с асфальта. Внедорожник Дианы, из салона которого доносился моцартовский «Реквием», рванул с места. Кашляя и разгоняя выхлопные газы, ударившие ему в лицо, Федор отряхнул пыль с книги, подаренной Дианой. Та называлась «Вампиры в прошлом и настоящем: мифы и реальность». Автором значилась Юлия Михайловна Милованова, которая была, судя по фотографии на обратной стороне, не первой свежести дамой с кроткими седыми волосами, упрямым подбородком и умными серыми глазами за стеклами очков.

На асфальте Федор увидел еще кое-что – белый картонный прямоугольник. На нем было начертано корявым почерком: «Лина, дочка, кровь в кастрюльке для тебя. Мы ушли сдавать бутылки. Папа».

– Как трогательно! – фыркнул Федор. – Сами поперли убивать невинных людей, а дочка осталась в «гнезде» и должна питаться кровью из кастрюльки!

Он повертел в руках записку Фарроя горячо любимой дочурке и заметил, что на обратной стороне что-то напечатано. Прямоугольник оказался визитной карточкой. Изящным шрифтом на ней было выведено: «Профессор, доктор медицинских наук Владлен Сигизмундович Кирьянов, главный врач». Сей ученый муж заведовал, судя по витиеватым золотистым буквам, гинекологической клиникой «Либитина», расположенной в Санкт-Петербурге.

Федор задумался – что делает визитка некоего профессора и доктора медицинских наук, главврача гинекологической клиники, в «гнезде» кровососов? Гинеколог тварям не требовался – детей они рожать все равно не могут. Лине дамский врач тоже был не нужен: бедняжка умерла вечной девочкой, так и не превратившись в женщину. Конечно, эта визитка могла принадлежать одной из жертв и случайно оказаться в «гнезде». Скажем, вампиры взяли ее как сувенир. Или визитка была в портмоне профессора, которое вампиры прихватили с собой. Но почему Питер? Ведь вампиры, как сказала Диана, поделили территорию, словно дети лейтенанта Шмидта, и каждый сидит в своем регионе, сосет кровь тамошних жителей. Ну, допустим, профессор из Питера приехал в Москву и стал жертвой столичных тварей...

Внимание Федора привлекли телефонные номера профессора Кирьянова и клиники: все были пропечатаны черным, и только самый нижний отчего-то красным. А около него стоял кривой крест, наверняка выведенный лапой Фарроя.

В квартире, где обитали вампиры, уже бушевало подлинное огненное инферно. Вдалеке слышался вой пожарной машины. Федор отправился восвояси: кровососы нейтрализованы, «гнездо» разгромлено. Пусть и не им, а Дианой.

Это значило, что можно снова вернуться к Анютке. Только на одну ночь. Потому что потом он отправится в Питер. Ибо, как предполагал Федор, гинекологическая клиника профессора Кирьянова имела прямое отношение к вампирам.

* * *

Добираться до Питера пришлось на перекладных: светиться Федор не желал. Он знал, что его разыскивают: бегство из Склифа, угон автомобиля у незнакомой женщины и бесследное исчезновение не прошли незамеченными. Анютке он задурил голову, заявив, что это новая пиар-стратегия: редакция устраивает покушение на своего же ведущего журналиста, раздувает дикий скандал, потом помогает журналисту на время лечь на дно и выжимает из медиадрамы все, что только возможно. Анютка поверила безоговорочно и дала честное слово никому не рассказывать, что Федор ночевал у нее. Расскажет, куда денется, но к тому времени Крылов будет уже далеко.

В Интернете он отыскал страницу клиники «Либитина», специализировавшейся на разнообразных медицинских процедурах и операциях, имеющих отношение к гинекологии. Клиника была солидной и крайне дорогой.

Федор аж скривился, когда открыл ссылку, посвященную абортам, производимым в клинике. Вот зачем кровососам нужен главврач именно гинекологической клиники – чтобы иметь доступ к свежему человеческому материалу! Не к вздувшимся аппендиксам, гангренозным пальцам и пораженным злокачественной опухолью легким, а к неродившимся детям, к абортивному материалу! Что только вампиры делают с ними? Об этом Федору не хотелось и думать. Да и почему только к неродившимся? Кто знает, чем промышляет тот самый профессор и доктор медицинских наук: может, он продает вампирам новорожденных! Ведь наверняка только что появившиеся на свет детки для тварей самое изысканное и дорогое лакомство, как для обычных людей белужья икра. Икра же – это тысячи детей, только рыбьих.

Насторожило Федора упоминание и о том, что клиника «Либитина» имеет свой собственный научно-исследовательский центр. Что они там изучают? Как стать вампиром и чья кровь вкуснее – мужская или женская?

В том, что клиника имеет отношение к кровососам, Федора окончательно убедило название. Либитина, как он раскопал в Интернете, была древнеиталийской богиней смерти и погребения, покровительствовавшей в том числе и силам ада, и лемурам. А лемурами в те стародавние времена называли именно вампиров!

В Питер Федор прибыл под вечер. В сумке у него было предостаточно денег, чтобы остановиться в гостинице «Европейская», но он предпочел незаметный пансион недалеко от Московского вокзала.

Клиника «Либитина» располагалась в Павловске. Туда Федор отправился утром следующего дня. Любезная молодая дама, сидевшая на ресепшене, подробно ответила на его вопросы (Федор изобрел супругу, которая находилась на сносях), насовала кучу проспектов и спела целую оду в адрес собственной клиники.

Ее тираду прервало появление высокого сутулого мужчины с волнистыми седыми волосами, крючковатым носом и тонкими чернявыми усиками а-ля Кларк Гейбл. Он вышел из темно-зеленого «Мерседеса», за рулем которого находился личный шофер, и был облачен в дорогущее пальто из верблюжьей шерсти, а на его кадыкастой морщинистой шее болталось не менее дорогое дизайнерское кашне.

– Владлен Сигизмундович, доброе утро! – приветствовала вошедшего говорливая дамочка, тотчас расплывшаяся в улыбке.

Ага, вот и главврач заявился, понял Федор. Поздновато профессор приходит на работу, часы показывали уже начало одиннадцатого. Одно только ясно: Кирьянов не кровосос. Ибо на ультрафиолет, струившийся сквозь прозрачную крышу внутреннего дворика клиники, он воплями и матом не реагировал. Значит, приспешник, слуга. Марионетка с профессорским званием.

Главврач буркнул что-то, являвшееся, видимо, приветствием, и прошествовал мимо, к лифту. Федор обратил внимание на большой кожаный портфель с золотыми застежками, который профессор держал в обтянутой черной перчаткой руке.

– Это наш главврач, – произнесла администраторша с поволокой в глазах. – Владлен Сигизмундович творит чудеса! Профессор клинику с нуля поднял, и теперь она – одна из самых престижных в Питере. Так что вы не прогадаете, если ваша супруга произведет на свет малыша именно у нас. Вы уже знаете, кто у вас будет: мальчик или девочка?

Федор распрощался, сказав, что подумает, и вышел из клиники. По периметру она была огорожена высоким забором, стилизованным под витую ограду, – и клиентов не отпугивает, и клинику не делает похожей на тюрьму, но мешает посторонним пробраться на территорию. Спрашивается только: зачем нужны камеры наружного слежения? Забор – ладно, чтобы оградить клиентов, в особенности богатых и знаменитых, от назойливых репортеров или чересчур ретивых фанатов. Но камеры... Пожалуй, перебор!

Значит, Владлену Сигизмундовичу есть что скрывать. Вряд ли он опасается нападений полоумных противников абортов, это только в Америке актуально. И Федор утвердился в мысли: клиника работает на вампиров, что и сделало профессора Кирьянова столь обеспеченным человеком.

Крылов снова вернулся в клинику и направился из фойе в кафетерий. Там, за столиками, он заметил пациентов в сопровождении родственников, пришедших их навестить, а также нескольких врачей, покупавших кофе. Федор обратил внимание, что к лацкану белого халата каждого из эскулапов пришпилена пластиковая идентификационная карточка с фотографией, именем и фамилией, а также кодом-зеброй. Заметил журналист и то, как врачи, взяв с собой пластиковые стаканчики с дымящейся жидкостью, направлялись к стальной двери, недоступной для пациентов и их гостей. Каждый из медиков провел карточкой через щель электронного замка. Красный огонек сменялся на зеленый, и врачи исчезли в чреве клиники.

Занятно: меры предосторожности, как в швейцарском банке или на секретном военном предприятии! А ведь это всего лишь гинекологическая клиника. Да, но гинекологическая клиника, работающая на вампиров.

Чтобы не привлекать к себе внимания, Федор заказал капучино и, потягивая его крошечными глоточками, делал вид, что читает книгу, в действительности же внимательно наблюдая за происходящим. Книга у него была одна – та самая, подаренная Дианой, «Вампиры в прошлом и настоящем: мифы и реальность», сочинение Юлии Михайловны Миловановой. Попади эта книга Федору в руки несколько дней назад, он счел бы повествование полным бредом, вернее, беззастенчивой попыткой залезть в карман читателя. Конечно, ведь Федор сам специализировался на стряпании всяческой сенсационной чуши и не выносил конкурентов.

Однако, судя по всему, Юлия Михайловна Милованова – историк-медиевист по образованию – сталкивалась с вампирами, причем неоднократно. Потому что в ее книге не было обычных штампов, и вампиров она описывала не как восставшие из ада или отверженные создания, не принятые ни раем, ни адом, а как ответвление человеческой расы. Что, как теперь знал Крылов, полностью соответствовало действительности. В приложении мадам Милованова приводила и реальные истории нападения вампиров на людей.

Федор заметил группу из нескольких врачей, усевшихся за соседний столик. Они бурно обсуждали предстоящую свадьбу, медовый месяц и брачную ночь какого-то Толика, видимо, коллеги.

От внимания журналиста не ускользнуло, что пластиковая карточка одного из врачей соскользнула с халата на пол. Федор не отводил от нее глаз, шевеля губами и повторяя одно и то же предложение из сочинения Юлии Михайловны Миловановой: «Никогда не пытайтесь самостоятельно вести борьбу с вампирами, а обратитесь к помощи специалистов, именуемых на жаргоне «охотниками»...»

Теперь он знал, что соваться в «гнездо», забитое кровососами, пусть даже и днем, опасно для жизни. Но ведь в клинике наверняка вампиров нет. Зато здесь работают беспринципные и жадные до денег докторы айболиты, обеспечивающие тварей кровью и, вполне вероятно, человеческими младенцами!

Почти одновременно у врачей, пивших кофе, запищали пейджеры. Они тотчас поднялись, один из них бросил несколько купюр на стол, и эскулапы поспешили прочь. Пластиковая карточка одного из них, невысокого типа с рыжей куцей бородкой, так и осталось лежать на полу, скрытая кадкой с карликовой пальмой.

Федор осмотрелся – удостоверение никто, кроме него, не заметил. Несколько посетителей вели неспешную беседу, в кафетерий зашла пара врачей. Желая опередить их – они направлялись к тому столику, около которого лежала пластиковая карточка, – Федор быстро встал, подошел к кадке и поднял ее, прикрываясь книгой.

– Вот оно! А я его обыскался! – раздалось у него за спиной. И кто-то выхватил у него из руки карточку.

Федор обернулся и увидел рыжебородого.

– Огромное вам человеческое спасибо! – произнес врач, тряся Федору руку. – Извините, не могу сейчас с вами поболтать, меня ждут в операционной. Однако прошу принять от меня в качестве благодарности любое пирожное и кофе. За мой счет!

Медик кивнул буфетчице, и та вопросительно посмотрела на Федора. Корреспондент «Бульвар-экспресса» изобразил на лице подобие улыбки и пробормотал, что сидит на диете.

Ну и растяпа же он! Книгой загораживал карточку от взглядов посетителей, сидевших перед ним, зато не учел, что приблизившийся к нему с тыла врач прекрасно видел карточку, прикрываемую шедевром о вампирах.

Федор вторично отказался от кофе и пирожного и отправился в туалет. Второго такого шанса не будет. Жди теперь, когда врач уронит карточку и не заметит этого! Можно много недель, а то и месяцев ждать... Но у него не было и нескольких дней...

Федор мыл руки, когда в туалет зашел седой грузный врач, на лацкане халата которого болталась карточка. Вот бы он ее сейчас уронил! Но этого, естественно, не произошло. Наблюдая в зеркале за скрывшимся в кабинке медиком, Федор вдруг сообразил, как ему заполучить искомую карточку. Если нет шанса снова найти ее, то надо отобрать – силой! Только нападение на врача в клинике не останется незамеченным. Тем более, как уже отметил Федор, внутри клиники, как и снаружи, то же было полно камер.

Их не было только в туалете, и Крылов понял, что надо делать. Однако прежде требовалось смотаться в пансион и кое-что захватить...

В клинику «Либитина» Федор вернулся под вечер. В рюкзаке у него покоились моток бечевки, нож, кастет и скотч. Федор зашел в туалет, встал около умывальника и открутил кран, делая вид, что тщательно моет руки.

Как назло, забегали одни пациенты. Затем наконец появился и врач, однако следом за ним вошли сразу три человека. Прямо не гинекологическая клиника, где женщин по определению должно быть гораздо больше, чем мужчин, а футбольный стадион!

Пришлось позволить врачу уйти, но Федор не терял надежды. Появился еще один врач, и Федор осторожно вынул из лежащего на мраморном умывальнике рюкзака кастет. Корреспондент бесшумно приблизился к врачу, замершему перед писсуаром. Замахнулся...

И дверь туалета распахнулась. Федор отпрянул в сторону и быстрым шагом вернулся к умывальнику. Уборщик вкатил в помещение тележку, на которой возвышались разноцветные бутылки.

Федор осмотрел уборщика более чем внимательно: карточки у того не было. Видимо, рабочую силу в закрытые помещения здесь просто так не допускают. Уборщик принялся приводить в порядок кабинки.

Естественно, в полном соответствии с законом подлости за те несколько минут, которые понадобились уборщику, чтобы продезинфицировать кабинки, в туалет заглянули один за другим несколько врачей. Федор взглянул на часы – он торчал в сортире уже битый час, а результата пока не было!

Уборщик удалился, и Федор остался в туалете в одиночестве. И сколько ему еще ждать? Рабочий день заканчивался, и скоро ему придется покинуть клинику. Значит, завтра с утра он снова займет стратегически важный пост в туалете!

Федор от нечего делать корчил гримасы, смотрясь в зеркало. И вот дверь раскрылась. Появился его давний знакомый – рыжебородый тип, на лацкане халата которого болталась вожделенная карточка. У Федора мгновенно вспотели руки. Судьба послала ему второй шанс, и в этот раз он его использует!

Журналист подкрался к насвистывавшему бородачу, стоящему у писсуара. Но то ли врач услышал шаги, то ли почувствовал движение – бородач повернул голову. На его некрасивом, конопатом лице расплылась добрая улыбка.

– А, это ведь вы сегодня утром нашли мою идентификационную карточку? Еще раз спасибо! Извините, не могу подать сейчас руки. Кстати, вы не будете возражать против бокала пива? Вот только смена закончится...

Федор ударил его по шее. Бородач тотчас обмяк. Журналист ловко подхватил его и затащил в крайнюю у стены кабинку. Едва он прикрыл дверь и задвинул шпингалет, как в туалет снова кто-то вошел. Федор осторожно усадил потерявшего сознание бородача на крышку унитаза, а сам, вцепившись руками в стенку, уперся ногами в противоположную – не хватало еще, чтобы кто-то заметил в кабинке четыре ноги!

Но все обошлось. Посетитель, справив нужду, удалился, даже не вымыв руки. Федор неодобрительно покачал головой. Вот ему с младых ногтей внушалось, что после визита в туалет надо всегда мыть руки с мылом.

– Что это было... – простонал бородач, приходя в себя. Его ресницы затрепетали, глаза приоткрылись.

Федор, наклонив бородача вперед, еще раз треснул его по шее. Когда тот отключился во второй раз, журналист стал действовать. Первым делом он снял с медика халат с карточкой, потом заклеил врачу рот скотчем, затем связал руки за спиной, а также ноги – тоже скотчем. После чего он связал рыжебородого бечевкой и примотал к унитазу. Ведь если оставить его просто связанным, то он сможет выползти в коридор, а этого допустить ну никак нельзя.

Когда все было готово, врач стал снова подавать признаки жизни. Федор ударил его еще раз со словами:

– Пардон, доктор, но так нужно. И откуда я знаю, что ты не якшаешься с тварями? Так что посиди-ка пока в кабинете задумчивости!

Натянув на себя халат, Федор вышел из кабинки. Чтобы в нее никто по случайности не зашел и не наткнулся на врача, он приготовил табличку «Не работает», которую укрепил на двери.

Репортер поправлял у зеркала воротник, когда в туалет зашел врач. Федор обмер. Наверняка медики в клинике знают друг друга, если не по имени, так уж точно в лицо, и появление новичка эскулапа насторожит...

Но тот, только кивнув в качестве приветствия, отправился к кабинкам. Заметив на той, в которой сидел пленник, табличку, он зашел в соседнюю. Федор бросил взгляд на отражение идентификационной карточки, что висела у него на груди. На рыжебородого он не был похож ну ни капли, но что делать!

Подхватив рюкзак, Федор вышел из туалета. Металлическая дверь, которая вела в служебные помещения, как раз открылась, и оттуда вышел субъект в белом халате. Федор отвернулся. Выждав около тридцати секунд, он подошел к двери, снял дрожащими руками карточку и всунул ее в прорезь аппарата. Но красный огонек на зеленый не изменился! Федор занервничал и провел карточкой еще раз. Безрезультатно! Или тут надо вводить еще какой-то код? Но вроде бы врачи этого не делали...

– Не так быстро! – услышал он мелодичный голос за спиной и резко, едва не уронив рюкзак, обернулся.

За ним наблюдала невысокая полноватая брюнетка в очках со строгой оправой.

– Давайте я вам покажу! – сказала она и взяла карточку у Федора. – Вот, смотрите, проводите плавно и, что важно, не очень быстро. Раз!

Красный огонек сменился на зеленый.

– Прошу, входите. Ведь это ваша карточка. А я сейчас зайду при помощи своей...

Федор, судорожно глотнув, шагнул за порог, и дверь за ним быстро захлопнулась. Но он не видел перед собой коридора – была только стена! Федор заметил в углу камеру наблюдения и сделал вид, что усиленно кашляет, на самом деле прикрывая лицо. А что, если сейчас поднимется тревога? Его схватят, и никто никогда не узнает, что случилось с золотым пером «Бульвар-экспресса» Федей Крыловым! Не останется от него ни единой косточки!

Вдруг стенка отъехала в сторону, открывая проход. Федор выпрыгнул из предбанника. Его глазам предстал коридор, уводящий куда-то вдаль. Он заметил множество дверей. И куда ему теперь?

Стена за его спиной снова отворилась, появилась та самая любезная брюнетка. Федор сунул идентификационную карточку в карман халата. Не хватало еще, чтобы она увидела на ней рожу рыжебородого!

– Рискну предположить, что вы из Москвы, – сказала женщина с доброй улыбкой, от которой Федору сделалось дурно.

– Откуда вы узнали? – прошептал он побелевшими губами. Все, попался...

– Это все знают, – ответила брюнетка громким шепотом. – Вы ведь член московской делегации, которую принимал сегодня Владлен Сигизмундович, один из потенциальных инвесторов. И вполне естественно, что потенциальный инвестор желает осмотреть объект. Вам ведь в блок В? Это по коридору направо, затем налево, снова прямо и направо. Все ваши уже там.

Федор поблагодарил врачиху, скрывшуюся за одной из металлических дверей. Он успел только увидеть аппараты у стены и кровать, на которой, казалось, кто-то лежал. Комната была залита рубиновым светом. Обстановка явно не для больных! Или здесь лаборатория? Может, клиника приводит в порядок вампиров, пострадавших во время эксцессов?

Дверь была звуконепроницаемой. На табличке, привинченной к стене, имелось несколько цифр и букв. Наверняка код, известный только посвященным. Не оставалось ничего иного, как направиться в блок В. В – неужели «вампиры»?

Федор подошел к большим дверям с застекленными круглыми окошками. И, осторожно заглянув, увидел большой конференц-зал. У гигантской доски с указкой в руках стоял профессор Кирьянов, а за столом сидели какие-то типы. Дорогущие деловые костюмы. Бритые затылки. Особенно выделялся один – одет небрежно, в потрепанные джинсы и кеды, но на руке часы – сразу видно! – баснословной стоимости.

– Что и приведет к исцелению вашей дочери, Борис Борисович! – произнес в тот момент профессор. – Однако повторяю: такова теория, потому что уже больше двухсот лет эта процедура не проводилась. И если учесть, что нам известно, а известно нам о ней крайне мало, то...

Федор обнаружил, что лицо типа в кедах и с часами стоимостью в несколько сот тысяч евро ему знакомо. Ведь в обязанности журналиста входило знать сливки российского общества. Так вот, в конференц-зале гинекологической клиники находился Борис Борисович Желдыбин. Олигарх и мультимиллиардер. Один из самых закрытых нуворишей современной России. Раньше время от времени появлялись заметки о его кутежах за границей, на Лазурном Берегу или в Куршавеле, но в последнее время ничего такого не наблюдалось.

– Владлен Сигизмундович, мне все понятно! Девица в моих руках, чему я несказанно рад. Теперь надо вывезти ее из России. Это не станет проблемой, мой лайнер ждет. Вы летите со мной и проведете процедуру.

– Борис Борисович, поправьте меня, если я не прав: девица не в ваших, а пока что в наших руках! – возразил профессор. – И я готов передать вам ее, хотя, признаюсь, мне поступали предложения и от иных весьма заинтересованных лиц. Результаты анализов вы видели и знаете, что девица – именно тот человек, которого вы ищете.

Олигарх сжал губы и сузил глаза.

– Понимаю, что они тоже хотят заполучить девицу. Но я дам вам больше. И не забывайте: сделки с ними никогда не проходят гладко. Они вас обманут, а то, глядишь, и сделают бутылкой!

Владлен Сигизмундович, положив указку на стол, ответил:

– Борис Борисович, попросил бы вас не использовать жаргон! Мы же с вами цивилизованные люди! Но сначала я хочу получить бриллиант ван дер Квалена.

– Бриллиант ван дер Квалена? – усмехнулся Желдыбин, отчего его лицо стало крайне неприятным. – Ордену он тоже нужен. Но Орден меня разочаровал. Сборище недоумков, бездельников и дилетантов! А считают себя хранителями тайны...

– Полностью с вами согласен! – поддакнул профессор Кирьянов. – Орден изжил себя очень давно, еще много веков назад. Его эмиссары не смогли найти девчонку, это сделали мы. Но мне нужен артефакт! Мне нужен бриллиант ван дер Квалена!

Желдыбин поднялся со словами:

– Получите, когда девица окажется вне пределов России. Потому что вы мне уже обещали, что она прилетит в Цюрих. А она сбежала!

– Мы ее очень быстро нашли, – вставил медик, но миллиардер прервал его:

– Чтобы обезопасить себя. Получите бриллиант, когда девица окажется на моей вилле. И после того, как вы произведете ритуал. Поэтому вы, как я уже сказал, и полетите со мной.

– Это еще не все... – замялся профессор. – Артефакт артефактом, но вдруг он окажется бесполезным? Мне нужны гарантии! И инвестиции! Вы, Борис Борисович, будете спонсировать строительство московской клиники.

Олигарх зло хохотнул:

– Вы пытаетесь меня шантажировать?

– Называйте как хотите, но бизнес-план уже готов. Сейчас я вам его продемонстрирую...

Тут он поднял взгляд и – уставился прямо в лицо Федору, таращившемуся на происходящее в конференц-зале через оконце в двери. Владлен Сигизмундович истерично воскликнул:

– Что такое? Сказано же было, чтобы никто не смел мешать моей беседе с московскими инвесторами!

Федор отпрянул от двери и бросился прочь по коридору. Завернув за угол, он услышал позади возбужденные голоса. Если его схватят, то потребуют идентификационную карточку – и увидят, что та принадлежит совершенно другому человеку...

Крылов рванул на себя одну из дверей. Закрыта! Он заметил красную лампочку, вытащил карточку, провел, как учила его докторша, не очень быстро и плавно, и дверь, тихо щелкнув, открылась. Федор нырнул в темноту и, ощутив холод, закрыл створку, слыша, что голоса приближаются. Его искали. Наверняка главврач хочет наказать своего строптивого подчиненного, который посмел подслушивать его конфиденциальную беседу с миллиардером Желдыбиным. Интересно, а что надо денежному мешку от подозрительного медика, якшающегося с кровососами? Что за ритуал, что за бриллиант ван дер Квалена, что за Орден? И что за девица, которую они хотят переправить за границу?

Федор нащупал на стене выключатель и нажал его. Яркий свет залил большое помещение. Крылов увидел ряды каталок, накрытые белыми простынями. Он подошел к одной из каталок и приподнял простынь. Под ней он увидел человека – вернее, труп невысокого мускулистого мужчины лет двадцати пяти, судя по всему, выходца из Средней Азии. Федор осмотрел мертвеца и заметил массу укусов на теле и следы зубов.

Они что, держат в клинике вампиров, которых кормят гастарбайтерами? Ну да, исчезновения приехавших из Таджикистана или Киргизии молодых мужчин никто не заметит. А если и заметит, то Владлен Сигизмундович задействует своих знакомых в милиции и прокуратуре, чтобы замять дело.

Журналист стал изучать тела, лежавшие на каталках. Оказывается, он попал в морг. В тайный морг, потому что эти мертвецы, в чем Федор не сомневался, не отражались ни в одной статистике.

Всего он насчитал сорок шесть каталок – то есть сорок шесть покойников. По большей части мужчины, но попадались женщины, а также и дети. Некоторые были выходцами из Средней Азии, другие – кавказцами, встречались и славянские лица. На всех трупах имелись множественные укусы. Да что этот профессор Кирьянов, ничем не уступающий легендарному садисту, нацистскому врачу доктору Менгеле, проводившему кошмарные, бесчеловечные опыты в Освенциме, творит в своей гинекологической клинике?

Внезапно Федор услышал зуммер и, подняв взгляд, заметил, что лампочка, интегрированная в дверной замок, изменила цвет с красной на зеленую. В морг кто-то намеревался войти!

Федор нырнул под одну из каталок – благо, что внизу, под поверхностью, на которой лежал мертвец, имелось место для того, чтобы спрятаться. Ниспадающая простыня прикрывала его.

Репортер услышал голос профессора:

– Нет, это морг, здесь его нет. Только почему тут горит свет? Не понимаю, тот тип был в халате, а раз попал сюда, значит, у него имеется идентификационная карта со штрихкодом. Но его лицо мне абсолютно незнакомо, а ведь я знаю всех работников клиники, вплоть до уборщиц и поварих!

– Владлен Сигизмундович, – произнес кто-то, – у нас же единая компьютерная система. Установить, когда и при помощи чьих карточек открывались все четыре двери, ведущие в лаборатории, проще простого. Можно еще просмотреть записи камер наблюдения – они же запечатлели того, кто вторгся сюда. Потому что, увы, кто-то посторонний мог использовать пропуск работника клиники. Я уже давно веду речь о том, что, помимо идентификационных карточек, каждому работнику, имеющему доступ в лаборатории, надо выдать персональный код, наподобие банковского пин-кода...

Свет погас, голоса смолкли. Федор выждал некоторое время и выполз из-под каталки. Похоже, его новое приключение тоже не увенчалось успехом. Надо уносить ноги, причем как можно быстрее.

Снова раздался зуммер, и Федору пришлось забраться под другую каталку. Вспыхнул свет. Крылов увидел ноги облаченных в зеленые медицинские костюмы типов и услышал голоса:

– Какие номера им привезти?

– Шесть, двадцать и двадцать семь. Доставить в подземный уровень блока В.

– Не люблю я туда ходить, там ведь эти сидят... А если они вырвутся?

– Не вырвутся. Там такая система охраны! Так, где нужные мертвяки?

Федор почувствовал, что каталка, под которую он залез, пришла в движение. Но не вылезать же ему сейчас с заявлением, что он не хочет в подземный уровень блока В... Потому что, судя по репликам персонала, там содержатся именно они, вампиры. Только вдруг каталку с трупом втолкнут прямо в бокс с тварями? Нет, ведь кровососы уже потрудились над телами, находившимися в морге.

– Что так тяжело-то? – произнес недовольным тоном санитар и откинул простыню.

Федор задержал дыхание.

– А, тут жиртрест какой-то лежит. Ладно, поехали! Сам понимаешь, что эти, в лабораториях, не любят ждать.

Федор, вцепившись руками в стальной поручень, вспомнил, что в самом деле видел, когда осматривал тела, труп крайне полного мужчины с чрезвычайно волосатой грудью. Значит, под ту каталку его и угораздило забраться.

Каталка протарахтела по коридору, замерла у лифта, потом ее впихнули в грузовую кабину. Федор видел две другие каталки, стоявшие справа и слева от той, под которой он прятался.

Лифт, пробыв в движении несколько секунд, остановился. Федор мог поклясться, что они опустились вниз. Значит, в клинике имелся еще подземный уровень.

И снова тарахтение по коридору, легкая заминка перед стальной дверью и недовольный голос:

– Почему так долго? Вам же было велено поторопиться!

– Извините, больше подобное не повторится! – дрогнувшим голосом ответил санитар и, судя по всему, удалился.

– Ну-с, вот вы, мои хорошие... Сейчас посмотрим, какие изменения произошли за сутки. Если я прав, то вакцина должна была оказать воздействие. Для начала возьмем пробы вашей крови...

Федор увидел ноги в черных брюках, а по бокам – фалды белого халата. Журналист осторожно приподнял простыню и осмотрелся. Он находился в лаборатории: диковинные приборы у стены, химические колбы, непонятные аппараты. Федор приподнял простыню с другого края и убедился, что никого другого, за исключением этого ворчливого типа, в помещении нет.

Поэтому он выбрался из-под каталки. Невысокий субъект с жидкими светлыми волосами и побитым угрями лицом стоял к нему вполоборота и производил манипуляции со шприцем над одним из привезенных тел.

Субъект повернул голову, его некрасивое лицо исказилось, он попятился и заорал. Федор подскочил к нему и со всей силы ударил в солнечное сплетение. Крик тотчас оборвался. Репортер извлек из рюкзака скотч, бечевку и нож. При виде ножа глаза у врача, продолжавшего судорожно хватать ртом воздух, полезли на лоб.

– Если будете вести себя смирно и отвечать на мои вопросы, то останетесь в живых! – напустил страху Федор, пихнул доктора на металлический стул и принялся обматывать его скотчем. – Что вы тут делаете?

Врач, дрожа от ужаса, ответил:

– Я так и знал, что рано или поздно у меня будут неприятности... Но это все профессор Кирьянов! Вампиры – его идея. Он решил экстрагировать эликсир вечной молодости и нектар бессмертия, поэтому мы экспериментируем на них, на вампирах...

– И на людях! – рявкнул, хватая моток бечевки, Федор. – Что вы делаете с людьми?

– Я не знаю! Меня это не интересует! И ответственности я никакой не несу! Главный тут Владлен Сигизмундович, а я всего лишь гистолог, произвожу анализы.

– И соучастник массовых убийств, – сказал Федор, снимая с груди врача идентификационную карточку. – Сколько у вас кровососов? И неужели их свои же не хватились?

Врач забормотал:

– Подопытных образцов у нас пять: молодой мужчина, женщина средних лет, пожилой мужчина, молодая девушка и подросток. Двое привезены из-за границы, остальные – из России. У вампиров ведь тоже имеются свои касты и классы, существуют изгои и, наоборот, короли их, вампирьей, тусовки. Наши – из изгоев. Их никто не ищет, они никому не нужны.

Федор, оторвав кусок скотча, спросил:

– Как отсюда выйти?

– Только через надземный уровень! Сначала на лифте – нажать кнопку со стрелкой вверх. А потом...

– Как потом, знаю, – прервал его Федор. – Где вампиры?

– Вампиры? Они в блоке В. Собственно, мы и так в блоке В, на подземном уровне, но они находятся в особом, так называемом, красном коридоре. За красной дверью. Но что вы хотите предпринять? Туда ходить строжайше запрещено! Во всяком случае, тем, кто не умеет с ними обращаться. Это же дикие звери! Они содержатся в боксах наподобие тюремных камер. Каждый по отдельности, потому что, посади их вместе, они друг друга поубивают...

Федор заклеил медику скотчем рот. Затем подошел к двери, потянул на себя ручку и выглянул в коридор. Никого. Но наверняка работают камеры, и его легко могут засечь. Однако не оставаться же в лаборатории, где содержатся вампиры и проводятся опыты на людях!

Федор вышел в коридор, однако не утерпел и вместо того, чтобы отправиться к лифту, двинул в противоположном направлении. Ему не терпелось осмотреть подземную тюрьму, в которой содержались кровососы.

При помощи идентификационной карточки рыжебородого медика он открыл большую бронированную дверь красного цвета. И снова попал в предбанник, который распахнулся лишь после того, как бронированная дверь захлопнулась.

Коридор как коридор. Двери как двери, только с небольшими иллюминаторами, сделанными из очень толстого стекла со вставкой из тонкой, но наверняка чрезвычайно прочной стальной сетки. Из камер лился рубиновый свет.

Федор осторожно заглянул в один из иллюминаторов – и никого не увидел. Но, присмотревшись, заметил в углу скомканный спальный мешок, точь-в-точь как в «гнезде». Металлический стул, похоже, привинченный к полу. Вот и все. У смертников в американских тюрьмах обстановка, пожалуй, побогаче. А тут нет даже книг...

Внезапно перед иллюминатором возникло лицо старой женщины. Федор отпрянул. Старуха, завидев его, оскалила зубы, вернее, клыки, задрала голову и, похоже, завыла. Но из бокса не донеслось ни звука. Женщина была абсолютно голой. Федору стало даже отчасти жаль вампиршу: как ни верти, она тоже человек, хотя бы и любящий сосать кровь из других людей, а ее держали в тюрьме, условия в которой были строже, чем в Гуантанамо.

Внезапно завыли сирены. Федор чертыхнулся. Ну вот, его засекли, не успел уйти! Его теперь тоже используют в качестве пищи для вампиров? С бабкой он, предположим, справится, а с другими? Или жертв вампирам давали скованных наручниками?

Освещение вдруг погасло, а потом лампы снова зажглись, но это был не обычный свет, а ультрафиолетовый. Федор непроизвольно зажмурился и ощутил кожей тепло. Если он тут надолго застрянет, то попросту изжарится – лампы были чрезвычайно мощные.

Странно, что не ввалились охранники или медперсонал. И только потом до него дошло, что активизация ультрафиолетового освещения могла означать одно: кто-то из вампиров вырвался наружу. Таким образом его пытаются остановить!

Федор обернулся. В коридоре он был один. Внезапно раздался щелчок, и одна из дверей, расположенных в конце коридора, распахнулась. Федор вытащил кинжал. Если вампир рискнет кинуться на него, несмотря на ультрафиолетовое освещение, то он будет защищаться!

Тут он заметил фигуру, и эта фигура медленно направлялась к нему.

Валерия ван дер Квален

О том, чем ее отец занимается на самом деле, Валерия узнала, когда ей было двенадцать лет. Стояла поздняя осень 1794 года. Их семья жила тогда в Париже, на рю Муффетар.

Отец постоянно колесил из страны в страну, из города в город. Валерия смутно помнила пребывание в Голландии, затем в Швейцарии, в Венеции и Гамбурге. Названий многих городишек и деревушек она просто не знала или не помнила.

С самого детства Валерия была в курсе того, что ее отец, Альбрехт ван дер Квален, – ученый муж, сочинитель философских трудов, медик и естествоиспытатель. Когда отец работал (а за работой он проводил почти все время) – то в кабинете, дверь которого всегда закрывалась изнутри на ключ, то в своей лаборатории, вход в которую был строжайше заказан всем, даже дочери и жене, – беспокоить его было строжайше запрещено.

Валерия побаивалась отца, высокого, сутулого человека с уже начинающей седеть рыжей бородой и с проницательными синими глазами. Однако девочка и любила его, потому что в чрезвычайно редкие минуты досуга он становился самым лучшим родителем на свете: играл с дочкой, подбрасывал ее в воздух, читал вслух волшебные предания или показывал небывалые фокусы, которые были в действительности химическими экспериментами.

– Запомни, Валерия, в этом мире нет ничего мистического или неподвластного человеческому разуму! – говорил отец в такие моменты и гладил по голове дочку, сидевшую у него на коленях. – Религия – такая же сказка, как и те, которые читаем тебе я или матушка. Наука – вот царица мироздания!

Матушка, набожная женщина, не решалась перебивать супруга, однако Валерия не раз слышала, как она упрекала его, мол, негоже забивать голову дочери еретическими и богохульными идеями.

– Амалия, где твой бог? – заявлял в такие минуты, горячась, отец. – Где твоя церковь? Где твои священники? Когда речь идет о них... – Тут отец делал паузу, а мать начинала креститься. – Когда речь идет о них, то эти ханжи не желают иметь с ними дела. Раньше они сжигали их на кострах, если, конечно, какой-нибудь кровосос...

– Альбрехт! – вскрикивала в такие мгновения матушка. И отец поправлялся:

– Если кто-то из тварей не был уже епископом, или архиепископом, или даже кардиналом, который и вызволял из темниц своих соплеменников! Церковь давно признала свое поражение, потому что поняла: они намного сильнее. А теперь они вообще прибрали к рукам церковь. Кто управляет всем в Ватикане?

Матушка снова крестилась и умоляла не поносить святого отца.

– Хорошо, не буду, Амалия. Но ты сама знаешь, что с ними можем бороться только мы. Мы, члены Ордена! Охотники не в счет, твари с легкостью расправляются с ними. Да и ты сама видишь, что происходит здесь, во Франции: королю и королеве отрубили головы, знать тоже завершает свой жизненный путь на гильотине. А кто находится у власти? Они, Амалия, они!

Кто такие эти они, которых отец называл в порыве гнева также и тварями, Валерия не понимала. У отца она спрашивать боялась, потому что гнев того был страшен. Поэтому она задала свой вопрос матушке. Матушка, вязавшая чулки для мужа, вздрогнула и укололась спицей, из пальца потекла кровь. Матушка отчего-то перепугалась и, перекрестившись, заявила:

– Валерия, дочка, обещай, что больше никогда не задашь подобный вопрос!

Валерия пообещала и больше о «них» не спрашивала, однако чем старше становилась девочка, тем сильнее разгоралось ее любопытство. Она заметила, что отец не меньше двух раз в неделю исчезает почти на целую ночь, причем матушка была в курсе вылазок своего супруга.

Валерия попыталась узнать, куда уходит отец, на что матушка заявила:

– Твой отец очень занятой человек, к тому же медик. Богатые пациенты требуют его к себе днем и ночью.

Однако Валерия несколько раз, просыпаясь от громких голосов в коридоре, слышала, как матушка приносит извинения слугам, пришедшим в их дом, чтобы доставить батюшку от якобы недужного нувориша. Значит, отец был вовсе не у пациентов! Но что же тогда он делает ночью на улицах Парижа?

Как-то Валерию в очередной раз разбудили громкие голоса. Она выглянула в коридор и увидела, что отца несут на руках несколько человек. Матушка, беззвучно рыдая, следовала за ними.

Ученого пронесли в его кабинет, положили осторожно на диван – и девочка разглядела, что вся одежда отца пропиталась кровью. Кровь была и на полу. Матушка, повернувшись, заметила Валерию и приказала ей тотчас отправиться к себе, запереться и молиться.

Отец был болен почти две недели. Но потом выздоровел, и ночные исчезновения возобновились. Когда же дочка выпытывала у матери, что произошло с отцом, та отвечала:

– Грабители...

Но Валерия не верила ей, родной матери. И как-то вечером, воспользовавшись тем, что родителей не было дома, она проникла в святая святых – кабинет отца. Где тот прячет ключ, девочка подсмотрела несколькими днями раньше: под одной из половиц в коридоре.

Дрожащими руками Валерия вытащила большой железный ключ с бороздкой и вставила его в дверную скважину. Замок, приглушенно хрюкнув, открылся. Валерия толкнула створку и со свечой в руках зашла в кабинет отца.

Письменный стол, заваленный книгами и рукописями. Несколько шкафов с фолиантами. Диван. Кресла. И платяной шкаф. Зачем он батюшке? Ведь одежда хранится в другой комнате!

Валерия открыла дверцу шкафа и заметила, что вместо одежды в ней находятся странные приспособления, по всей видимости, оружие: кинжалы, арбалеты, булавы.

Валерия заметила в углу большой сундук, подошла к нему и приподняла скрипящую крышку. И тотчас выпустила ее из рук. В сундуке находились сосуды с отрубленными человеческими головами.

Девочка в ужасе выбежала из кабинета. Просто как в сказке про Синюю Бороду! Но отчего отрубленные головы находятся в кабинете отца?

В тот момент Валерия услышала приглушенный крик. Она метнулась по лестнице вниз и увидела в коридоре матушку, на которую напал незнакомый субъект в грязном красном камзоле. Как показалось девочке, грабитель целовал матушку в шею. И только когда он поднял голову и повернулся, услышав скрип ступенек под ногами Валерии, девочка заметила, что губы были в крови.

– Это было жаркое, а теперь за десерт! – прохрипел бандит и, оттолкнув матушку, которая повалилась на пол, кинулся вверх по лестнице к Валерии.

Девочка с криком побежала по коридору и метнулась в кабинет отца. Она успела захлопнуть дверь и повернуть ключ в замке, ибо дверь тотчас содрогнулась под натиском преследователя.

– Хочешь поиграть в кошки-мышки, маленькая принцесса? – услышала она рев грабителя. – Сейчас я доберусь до тебя, и тогда мы поиграем в одну очень интересную игру! Она называется «Пощекотать горлышко маленькой девочки клыками»...

Валерия (к тому времени ей было двенадцать) подбежала к большому стрельчатому окну и с трудом распахнула его. Она находилась на втором этаже, однако лучше спрыгнуть вниз, чем ждать, пока бандит ворвется в комнату.

Но на улице, рядом с их домом, в свете факелов, она увидела группу из, наверное, дюжины человек. Все они были одеты во что-то старое и драное и так походили на бандита, которой напал на матушку и теперь ломился в кабинет батюшки!

– Иди к нам, деточка! – услышала она крик одного из толпы. – Мы тебя приголубим!

Валерии показалось, что глаза субъекта засверкали. Или то был всего лишь отсвет факелов? Его дружки, среди которых были и две женщины, более походившие на падших девиц, про которых матушка, встречая их на улице, говорила, что они пошли против божьих заповедей, загоготали.

– Сейчас мы навестим тебя и уважаемого месье ван дер Квалена! – заявил другой субъект и направился в дом родителей Валерии.

Дверь содрогалась от ударов, которые значительно усилились после того, как к бандиту присоединились некоторые из его дружков. Девочка поняла, что если выберется из окна, то попадет в руки к бандитам.

Тем временем дверь уже трещала. Вспомнив о содержимом шкафа, Валерия подбежала к нему и вытащила кинжал. Затем, подумав, взяла с полки арбалет. Рыцари и добрые принцы так легко пользовались им в сказках и балладах!

– А вот и мы, деточка! – услышала она гогот швали, ввалившейся в кабинет отца.

Четверо дюжих мужчин приближались к ней. И Валерия заметила, что у них чрезвычайно длинные зубы, более походившие на звериные клыки.

– Положи на место, девочка! – приказал ей один из нападавших. – И тогда мы не сделаем тебе больно.

Из коридора, где доносились сатанинский визг и хохот, был слышен женский голос:

– А теперь я хочу попробовать! Уступи мне место, болван! Дай я укушу жену самого ван дер Квалена, великого и ужасного охотника за вампирами!

Субъект с абсолютно лысым черепом и вытекшим глазом протянул руку по направлению к Валерии, и девочка заметила, что грязные пальцы увенчаны длинными загнутыми ногтями.

– Деточка, иди же к нам! Я думаю, что лучшая месть ван дер Квалену за то, что уничтожил стольких наших сестер и братьев, – это не просто забрать у него жену и дочь, но превратить дочурку в одну из нас. Поднимется ли у него тогда рука на свое чадо, ставшее дочерью Гекаты?

Мерзкий тип оскалился, и Валерия с ужасом увидела, что его рот больше похож на пасть саблезубого тигра – вымершего гиганта, картинка которого имелась в одной из книг отца. Девочка выронила арбалет, и тот сработал – стрела вонзилась в грудь лысому типу.

Из раны потекла тягучая черная кровь, но это не остановило нападавшего: он вырвал стрелу из собственного тела, переломил ее пополам и прохрипел:

– Иди же ко мне, девочка! Я подарю тебе вечную жизнь и любовь к божественной амброзии, которая лучше, чем вино из королевских погребов! Таким способом ты нас не возьмешь...

– А как насчет этого? – услышала Валерия голос отца.

И тотчас голова лысого типа отскочила от шеи – отец отсек ее при помощи острого меча. Перед глазами девочки поплыли черные круги, и она потеряла сознание.

Придя в себя, Валерия поняла, что находится у себя в кровати. Рядом, на стуле, читая какую-то толстую книгу, находилась пожилая женщина. Увидев, что Валерия очнулась, она отложила книгу в сторону, взяла из миски с водой полотенце, выжала его и сказала:

– Милая, давай-ка я поставлю тебе компресс...

– А где мой отец? И что с мамой? – спросила Валерия.

О том, что случилось с матушкой, Валерия узнала от самого отца. Он, мрачный, бледный, в запачканном кровью камзоле, пришел к ней в комнату, сел на кровать и сообщил:

– Валерия, дитя мое, твоя матушка умерла.

– Батюшка, на нее напал человек... человек, которому ты потом отсек голову! – крикнула Валерия. – Но он был не один! Их было много! Они хотели сделать что-то плохое и со мной. Тот субъект говорил что-то о вечной жизни и божественной амброзии....

Отец устало вздохнул, взял в свои руки ладонь Валерии и заговорил ровным голосом:

– Я знал, что рано или поздно должен ввести тебя в курс дела, дочка. Однако думал подождать до того момента, пока тебе не исполнится восемнадцать или хотя бы шестнадцать. Понимаю, что больше тянуть нельзя. Они нашли меня. И напали на мой дом. Эту атаку удалось отбить, однако они не оставят попыток.

Валерия, прижавшись к отцу, заплакала. Наконец, когда слезы иссякли (на душе было по-прежнему тоскливо), Валерия спросила:

– Батюшка, кто такие «они»? И почему у тебя в сундуке, стоящем в кабинете, отрубленные головы?

Раньше бы отец непременно наказал ее за то, что она без спроса проникла в его кабинет, но в ту ночь он только поцеловал Валерию в лоб и ответил:

– Головы мне нужны для научных экспериментов. Это их головы.

– Кого – их, батюшка? – вскричала Валерия. А отец, смотря ей в лицо, четко и ясно произнес:

– Их, дочка. Вампиров!

* * *

Париж они были вынуждены покинуть следующим утром – у них было в запасе около восьми часов, до захода солнца, чтобы сбежать от преследователей. Хотя отец полагал, что слуги вампиров отправятся за ними, дабы узнать, куда же направляется Альбрехт ван дер Квален.

С собой они захватили самое необходимое, уместившееся в трех сундуках. Валерия наскоро простилась с матушкой – они даже не смогли присутствовать на ее похоронах, этим обещали заняться друзья отца, члены Ордена.

– Наш Орден, дочка, очень старинный, – говорил отец, беспокойно вглядываясь в сгущающуюся за окном кареты темень. – Он был основан еще в Древнем Вавилоне, несколько раз все его члены были убиты, поэтому приходилось заново создавать его. У него было много названий, а последнее, нынешнее, – Орден Дракона. Его задача – борьба с ними. С кровососами.

Валерия слушала долгий монолог отца, только изредка перебивая его вопросами. Альбрехт ван дер Квален поведал о вампирах, об их образе жизни, привычках, поведении и стремлениях. Девочка никак не могла поверить, что все это правда. Но раз отец так говорил, значит, так и было! О вампирах она слышала, как и о ведьмах, русалках, домовых, бесах, оживающих мертвецах, оборотнях и блуждающих огоньках на кладбище. Однако отец постоянно твердил, что подобные россказни – пустые суеверия и выдумки необразованных людей.

– Кровососы – не сказочные создания, не исчадия ада, дети сатаны и хулители господа. Они – представители человеческой расы, хотя и отличающиеся от нас. Но раз господь, вернее, природа создала этих уродов, значит, они зачем-то нужны. Ведь не задаемся же мы вопросом, отчего имеются крокодилы, львы, страшные рыбы акулы, пожирающие людей, спруты, ядовитые аспиды или гигантские змеи толщиной с дерево и длиной в два дома, кои обитают в Новом Свете. И кровососы тоже порождение животного мира...

Так и началось их долгое путешествие по Европе. Сначала они колесили по Франции, потом, когда на одном постоялом дворе на них напал хозяин и едва их не убил, перебрались в Швейцарию. Но и там было неспокойно.

В мае 1800 года отец с дочерью оказались в Вечном городе Риме. К тому времени Валерия, превратившаяся в грациозную рыжеволосую красавицу, многое знала о вампирах, встречалась с несколькими особями. Однако отец категорически отказывался взять ее на охоту.

– Вот уж не женское это дело, дочка! Да и сам я занимаюсь этим без всякого желания. Но, как и в случае с очисткой улиц от нечистот, кто-то же должен этим заниматься! Я больше человек науки, однако сейчас такое время, что надо браться за оружие.

Отец оставил ее в гостинице недалеко от Квиринальского дворца, резиденции папы римского, а сам отправился на встречу с одним из могущественных кардиналов, членом курии.

Вернулся он встревоженный, держал в руках мешок, из которого извлек старинную резную шкатулку с изображением амфисбены. То, что эта мифическая тварь была символом вампиров, Валерия уже давно знала.

– До сих пор я был простым членом Ордена, хотя бы и приближенным к гроссмейстеру, – сказал отец. – Однако и сам гроссмейстер, и кардинал просили меня стать Хранителем Реликвии. Потому что в Риме, как и во всей Европе, сейчас неспокойно. Ходят слухи, что в ближайшие годы они наденут на голову Наполеона королевскую или даже императорскую корону. Им это выгодно – расширяя сферу влияния Франции, Бонапарт расширяет именно их сферу влияния!

Валерия прекрасно понимала, о ком ведет речь отец. О них, вампирах!

– А что за реликвия? – спросила Валерия.

Отец положил руку на шкатулку.

– Кто-то считает, что это не более чем блажь. Кто-то уверен, что при помощи реликвии мы можем одолеть тварей. А сами кровососы надеются, что если заполучат ее в свои руки, то смогут стать совершенно неуязвимыми. По преданию, реликвия – завещание и подарок первых людей своим потомкам. Потому что согласно легенде человек вовсе не был сотворен богом и даже не произошел от представителей животного мира, как утверждают некоторые энциклопедисты. Наши предки прибыли на Землю с других звезд. И кровососы тоже ведут происхождение от них. Но реликвия давно потеряна, имеются только зашифрованные чертежи и записи великих алхимиков и магов. Расшифровать их и воссоздать реликвию – вот моя задача, дочка!

Валерия научилась уже не удивляться различного рода легендам и преданиям: в том мире, в котором вращались они с отцом, легенд и преданий было великое множество. Что в них правда, что полуправда, а что ложь, никто толком не знал.

– Я уверен, что если раскрою секрет реликвии, то это приблизит меня к разработке противоядия от укуса вампира. Ведь болезни, как знаем мы теперь, вызываются крошечными животными, живущими в нашей крови. Разглядеть оных можно только при помощи сконструированного Левенгуком микроскопа. И то, что болезни, даже самые страшные, можно вылечить и, более того, обезопасить себя от заражения ими, мы тоже знаем с тех пор, как англичанин Эдвард Дженнер изобрел прививку от оспы. Те, кого намеренно инфицируют ослабленными возбудителями оспы, обретают иммунитет к болезни! Вампиризм – тоже болезнь, значит, можно и нужно разработать вакцину. И прививку от этой напасти.

Отец вздохнул и продолжил:

– Но ни в Риме, ни во Франции мы не сможем работать спокойно. Мне нужно время, отсутствие прочих забот и возможность заниматься наукой и исследованиями. Есть два пути: или отправиться в Новый Свет (однако велика вероятность того, что они позаботятся, чтобы корабль, пассажирами которого мы являемся, никогда не достиг порта назначения), или уехать в далекую и снежную Россию, где имеется много членов Ордена. Я предпочитаю второе, дочка. Но я хочу узнать и твое мнение.

Валерии, собственно, было все равно, куда именно отправляться, она бы сопровождала отца и на Луну. Сердце девушки терзала тихая боль: за прошедшие годы они так и не побывали в Париже, хотя бы на несколько часов, чтобы навестить могилу матушки.

– Значит, Россия! – провозгласил отец. – Князь Никита Дурандеев, один из вельмож эпохи блистательной Екатерины, является членом Ордена. Он готов предоставить нам кров. Князь обитает в предместье Петербурга. Уверен, что в России тебе понравится!

Лера Грушина

После визита Иветты появилась миловидная брюнетка, сделавшая Лере инъекцию, от которой у девушки сразу же поплыло перед глазами. Она приказывала себе не спать, однако глаза сами собой слипались.

И снова ее накрыл непонятный, тревожащий сон.

Ночь. Она несется по лесу, ветки цепляются за волосы, в лицо дует пронзительный ледяной ветер, и хлещет дождь. За ней кто-то гнался, желая убить.

Лера зацепилась ногой, наверное, о корень, и упала на прелую, мокрую листву. И тут преследователь настиг ее. Вроде бы это был человек, но в то же время и не совсем: бешеный взгляд, искаженное бледное лицо и – волчьи клыки! И мерзкая тварь тянула лапы к ее горлу! Лера сопротивлялась, но силы были на исходе. Внезапно тварь отлетела в сторону, и девушка узрела его – своего спасителя, которого видела в предыдущих снах. Он склонился к ней, поднял на руки, и на душе у Леры вдруг стало покойно и хорошо.

Внезапно девушка открыла глаза. Сон прошел, она вернулась в реальность. Или Лера все еще находится в дреме? Потому что ее спаситель был здесь. Он склонился над ней, ее кожи коснулось его дыхание. Да, это был он: красивое породистое лицо, черные длинные волосы, тонкие губы.

Мужчина приложил к губам палец, требуя молчания, а потом продолжил освобождать руку Леры от удерживающего ее ремня. Девушка не смогла двинуть рукой – та затекла. Тогда черноволосый спаситель принялся растирать ее руку.

– Это не сон? – прошептала Лера.

– Нет! – так же тихо ответил ее спаситель и начал высвобождать другую руку.

– Но почему вы здесь... в реальности?

Спаситель, отстегнув руку, принялся за ремни на ногах Леры.

– Потому что я искал тебя. Я ведь узнал, что они тоже ищут тебя. И посылал тебе сигналы. Они приходили к тебе в виде снов. Мысли, подобно эху, вернулись обратно, и это позволило мне узнать, где ты находишься, и выйти на тебя.

– Телепатия? Гипноз? Внушение на расстоянии? – усомнилась Лера. – Вы великий маг и волшебник? Как вы сумели транслировать мне в голову сны? Вы же сами сказали, что искали меня, то есть не знали, где я нахожусь! Или вы воспользовались снами как эхолотом, чтобы обнаружить меня? Но такого не бывает!

Спаситель отстегнул последний ремень и сказал:

– Давай поговорим об этом позднее, когда выберемся отсюда. Такое бывает. Потому что мы пользуемся этим приемом уже многие тысячелетия.

– Мы? – спросила, вырывая ногу из рук спасителя, Лера. – Кто «мы»?

Тот слабо усмехнулся:

– Мы. Вампиры.

Девушка замерла, боясь выдохнуть. Вампиры... То, что она имеет дело с вампирами, она уже давно поняла. Вернее, не то чтобы поняла, а смирилась с этим как с данностью.

– Вы... вампир? – спросила Лера онемевшими губами.

– Вампир, – подтвердил спаситель и откинул со лба прядь волос. – Упреждая панику и истерику, скажу: я не собираюсь впиваться тебе в горло. Я уже давно не пью человеческую кровь. Нам пора!

Он протянул Лере руку, и девушка обратила внимание, что ногти у спасителя уж слишком длинные для мужчины. А на одном из них перстень-печатка с затейливым гербом. Или жертва моды, или «голубой». Но бывают ли «голубые» вампиры?

– Никуда я не пойду с вампиром! – повысила она гневно голос. – Ваши дружки убили Катьку! И Виктора! И Пашку!

– Позднее, – покачал головой спаситель, оказавшийся вампиром, – все позднее, Лера, времени на дискуссии нет!

– Я же сказала, что никуда не пойду с вампиром! И вообще, как я могла принимать сны, словно радиосигналы? Вампиры что, подрабатывают производителями сновидений?

Спаситель вздохнул:

– Хорошо, все-таки придется тебе кое-что рассказать, хотя я хотел отложить разговор на более подходящее время. Вампиры могут общаться при помощи телепатии или снов с другими вампирами. Ну, идем же!

– С другими вампирами... – передразнила Лера, не испытывавшая к своему спасителю-вампиру ничего, кроме гнева и ненависти. – Но я-то здесь при чем? Я что, вампир?

Спаситель снова вздохнул и требовательно протянул ей руку.

– Лера, слишком много вопросов. Мне стоило большого труда проникнуть сюда, я рискую своей жизнью – ради тебя.

– Вампиры же живут вечно, – усмехнулась девушка. – Отвечайте на мой вопрос! Почему я смогла принять ваши сигналы? Только не морочьте мне голову – лично я никакой не вампир. Я не пью в отличие от вас и ваших дружков человеческую кровь. В гробу не сплю, солнца не боюсь, чеснок ем и в летучую мышь не превращаюсь...

Спаситель прервал ее:

– Ты не вампир. Но потомок полувампира. Остальное потом! Ну, живее!

Голова у Леры от подобных новостей пошла кругом. Вампир, полувампир, потомок полувампира... Что значат слова незнакомца? Не было у нее в семье никаких вампиров! И совсем недавно она бы высмеяла любого, заявившего, что вампиры вообще существуют. Но теперь-то Лера знала: они – кошмарная реальность.

Девушка неловко сдвинулась с лежака. Сколько она провела в этой палате? Несколько часов или дней?

– Где мы находимся? – произнесла она еле слышно.

– В клинике «Либитина», – ответил незнакомец.

Лера вспомнила, что слышала о такой клинике. Кажется, гинекологическая, для состоятельных пациентов.

– Помимо оказания обычных медицинских услуг, профессор Кирьянов тесно сотрудничает с вампирами, квазивампирами, с Орденом Дракона, с охотниками и со всеми, кто готов платить большие деньги. Кроме того, он ведет собственные научные разработки. Строго засекреченные, конечно же, – пояснил спаситель и протянул Лере больничный халат.

Девушка закуталась в него и спросила:

– Как вас зовут?

– Филипп, – последовал ответ. – Однако не время сейчас для китайских церемоний. Покинуть клинику будет намного сложнее, чем пробраться сюда. Тем более вдвоем.

Филипп открыл дверь, выглянул в коридор и поманил за собой Леру. Девушка последовала за ним. Не удержавшись, она все же спросила:

– А вы... настоящий вампир?

– Настоящий, – кивнул Филипп, шедший впереди нее. – Хотя имеются еще и фальшивые – квазивампиры, которые страстно хотят стать вампирами, но никак не могут осуществить свою мечту.

Они приблизились к металлической двери. Филипп вытащил из кармана халата, который делал его похожим на медика, пластиковую карточку и всунул ее в прорезь. Дверь тихо щелкнула.

– Вы здесь работаете? – поинтересовалась Лера, а сопровождавший ее вампир пояснил:

– Я работаю только на себя. Карточка – копия настоящей. Все же люблю я двадцать первый век! Компьютерные технологии и Интернет делают человека гораздо более беззащитным, чем, скажем, сто или двести лет назад. И позволяют гораздо проще проникнуть в хорошо охраняемое место.

Они оказались в новом коридоре. Лера заметила металлические двери с окошками. Не удержавшись, заглянула в одно и отпрянула, увидев остриженного наголо подростка, бесновавшегося в освещенном рубиновым светом боксе.

– Кого здесь держат? – спросила она опасливо, а Филипп, не поворачивая головы, процедил:

– Вампиров. Профессор Кирьянов проводит над ними исследования. Намеревается изобрести эликсир молодости и открыть секрет вечной жизни.

Лера не поняла, отчего Филипп, который, по его собственному заявлению, также являлся вампиром, говорил о своих сородичах с нескрываемым презрением и даже злобой.

– У нас два пути – или через коридор с другими вампирами и вверх на лифте, или через систему вентиляции. Я бы предпочел второе, потому что проникнуть сюда в одиночку я смог, а вот выйти вдвоем вряд ли получится... – Речь Филиппа прервали вдруг завывшие сирены.

Лера вздрогнула. Мужчина обернулся и, положив ей руку на плечо, сказал:

– По всей видимости, нас засекли. Или обнаружили твое исчезновение.

Рука у него была теплая, хотя вампир должен быть как ледышка. Еще бы, ведь он – живой мертвец! Девушка попятилась, и Филипп, заметив реакцию девушки, убрал руку.

– Придется действовать быстро и четко. Я иду первым, ты за мной. Наша задача – добраться до компрессорной станции, значит, надо двигаться все время направо.

Говоря это, он подтянулся и пробил рукой плиту подвесного потолка. Лера взглянула в черное отверстие вентиляционной шахты. Внезапно погас свет, а через мгновение лампы вспыхнули нестерпимым синим светом. Лера зажмурилась, однако открыла глаза, потому что услышала дикий крик.

Филипп был сам не свой: его лицо побелело, руки скрючились. Он неловко упал на колени. Лера бросилась к нему:

– Вам плохо? Что случилось?

– Ультрафиолет... – прошептал Филипп. – Для меня он убийственен.

Лера скинула с себя халат и накрыла им своего спасителя с головой.

– Спасибо, – услышала она голос Филиппа. – Это поможет, но ненадолго. Потому что от ультрафиолета меня сможет защитить только специальный костюм, похожий на те, что носят аквалангисты. Преследователи с минуты на минуту будут здесь. Вентиляционная шахта...

Лера беспомощно посмотрела на отверстие в потолке. Туда она ни за что не доберется. А тот, кто мог бы подсадить ее, без сил лежал на полу. Девушка заметила, что правая кисть Филиппа покраснела, как будто он заработал ожог. Он прав – халат его не защитит.

Девушка вытащила из кармана халата идентификационную карточку и спросила:

– Ею можно открыть все двери?

– Большинство. Кроме тех камер, в которых сидят вампиры. К ним имеют доступ всего несколько человек.

Лера метнулась к ближайшей металлической двери и открыла ее при помощи карточки. В помещении было темно: ультрафиолетовые лампы включились только в коридорах. Девушка вернулась к Филиппу и подхватила его под мышки. Вампир неловко поднялся и старческой походкой направился в темное помещение.

За мгновение до того, как Лера закрыла дверь, она услышала крики и громкие голоса где-то поблизости. Затем наступила тишина. Она находилась в абсолютно темной комнате вместе с вампиром.

– Что с вами? Это серьезно? – спросила девушка тихо-тихо.

Раздался приглушенный смешок, а вслед за ним такой же приглушенный стон.

– Хочешь узнать, не опасно ли это для жизни? У тебя неверное представление о вампирах: мы биологические существа, а вовсе не мистические твари. Своего рода человеческие мутанты, одна из тупиковых ветвей эволюции. Хотя многие из вампиров уверены, что, наоборот, они – венец творения. Раны, нанесенные ультрафиолетом, крайне болезненны, однако быстро затягиваются. Вообще у вампиров регенерация происходит чрезвычайно быстро по сравнению с обычным человеком, и следов даже после жутких ран практически не остается. Но для ускорения процесса заживления мне нужна кровь...

Он смолк. Лера несколько мгновений размышляла. Значит, вампиры – не опереточные монстры в черных плащах до пят, в цилиндрах и с острыми-преострыми зубами. Хотя насчет зубов, наверное, все же правда. Вампиры – такая же разновидность человеческой расы, как европейцы, азиаты и темнокожие. Просто одни покупают продукты в супермаркете, а другие потребляют человеческую кровь. Без Филиппа она отсюда не выберется. И уходить одна она не имела права.

Девушка вытянула вперед левую руку:

– Кровь так кровь. У меня третья группа, резус отрицательный.

– Нет! – ответил Филипп резко.

Лера не менее резко заявила:

– Черт подери, пейте же! Кто еще вытащит нас отсюда? Или вы хотите попасть в руки к этим личностям? Они держат вампиров в тюремных камерах!

– Меня они убьют, – отметил Филипп, и Лера почувствовала прикосновение его губ к своему запястью.

Девушка закрыла глаза, сжала зубы, и в тот же момент в ее плоть впились зубы Филиппа. Как-то ей приходилось сдавать кровь: процедура была премерзкая! Хотя если регулярно это делаешь, наверняка привыкаешь...

Внезапно в мозгу у нее вспыхнула картинка: она протягивает руку Филиппу, и тот пьет ее кровь. Но разве такое уже было?

– Спасибо! – услышала она голос вампира. – О ранах можешь не беспокоиться, они быстро заживут и кровоточить не будут. В слюне вампиров содержится особый фермент.

В голове у Леры вдруг все встало на свои места. Девушка воскликнула:

– Так это вы мой ангел-хранитель? Вы спасли меня тогда от вампиров и не дали им убить меня? Вы звонили мне по телефону и предупреждали, что лететь в Цюрих не стоит? Вы по ночам бывали в моей квартире?

Вампир не стал отпираться и лаконично ответил:

– Да, это был я.

– И вы... вы сделали так, чтобы мои синяки и раны прошли как можно быстрее? Что делали с ними? – настаивала Лера, краснея.

Вампир изогнул соболиную бровь:

– Целовал. Поэтому они и затянулись за ночь.

Лера собиралась с мыслями, чтобы задать трепку нахалу, который по ночам шастал по ее квартире и покрывал ее тело поцелуями, одновременно понимая, что обязана ему – вампиру! – жизнью, и вдруг дверь распахнулась. В помещение ворвались люди, одетые как военные: в форме, бронежилетах, касках с прозрачными пуленепробиваемыми щитками перед лицами, с оружием наперевес. Во тьме заскользили красные лазерные лучи.

– Объект обнаружен! – заявил один из военных, и зажегся свет.

Лера зажмурилась. Через мгновение кто-то рывком поставил ее на ноги. Девушка открыла глаза – один из военных держал ее за локоть. Лера осторожно обернулась и отметила, что Филиппа нет. Он бросил ее! Насытился ее кровью – и сбежал! Значит, вампиры мужского пола мало чем отличаются от своих человеческих собратьев...

Военный, державший Леру, неожиданно захрипел и повалился на пол: на голову ему свалился плафон с лампой. Откуда-то сверху спрыгнул Филипп (и как он умудрился туда забраться?), остальное произошло неимоверно быстро: еще двое военных не успели отреагировать, Филипп вырвал у одного оружие и ударил другого в пах. Затем, пробив кулаком прозрачный щиток перед лицом охранника, Филипп дотронулся до его шеи, и мгновением позже охранник повалился на пол. Другому, пытавшемуся дотянуться до оружия, он наступил ногой на руку. И вдруг Лера увидела, как преобразился Филипп: черты его лица исказились, глаза замерцали, и, раскрыв рот, он бросился на охранника. Лера успела увидеть длинные белые клыки. Руки и ноги охранника затряслись.

Филипп повернулся к Лере, и девушка увидела стекающую по подбородку Филиппа кровь. Лера попятилась, а вампир произнес:

– Без паники, я его не убил, а только вывел из строя, позаимствовав некоторое количество крови.

Длинных клыков уже не было видно. Лера осторожно спросила:

– А куда делись ваши...мм... рабочие принадлежности?

– Клыки? – уточнил Филипп. – Мы, вампиры, обладаем способностью выдвигать и прятать клыки, как представители семейства кошачьих выдвигают и прячут когти. Эволюционный отбор...

Раздалась короткая очередь. Филиппа отбросило к стене. Охранник, которого Филипп оглушил, полулежал на полу, сжимая в руках автоматическое оружие. Лера увидела, как из нескольких отверстий на груди Филиппа вытекает вязкая, почти черная кровь.

– Уходи! – выдохнул он. Охранник выстрелил снова, и Филипп бросился на него. Завязалась борьба. Совладав с охранником, вампир отбросил в сторону оружие и произнес с гримасой боли ни лице: – Уходи! Возьми идентификационную карточку!

– А ты? – крикнула Лера, не заметив, что перешла с вампиром на «ты».

Кровь продолжала струиться из многочисленных ран на груди Филиппа. Вампир произнес:

– Обычного человека это убило бы, но не вампира. Однако я ослаблен. Да и их слишком много. Я задержу их. Уходи!

Лера подошла к Филиппу и протянула ему свое запястье. Его глаза блеснули, но вампир крикнул, отталкивая девушку:

– Уходи! В первую очередь нужна им ты, тебя они не пощадят. По вентиляционной шахте! Уходи же!

Он снова преобразился: появились клыки, глаза замерцали.

– Уходи! – проревел вампир.

Лере стало очень страшно. Она бросилась вон из помещения, обернувшись на пороге: Филипп впился в горло охранника. Девушка почувствовала тошноту. Зажав в руке карточку, она подлетела к двери, за которой находился другой коридор. Слышались голоса и крики – видимо, подкатывала подмога.

Дверь распахнулась, и Лера вылетела в соседний коридор. Она заметила двери с иллюминаторами, за которыми бесновались кровососы. А в конце коридора – человека. Лера замерла, решив, что это охранник или сотрудник клиники. Но тип – молодой мужчина в белом халате, блондин с короткой стрижкой и симпатичным, хотя и простецким лицом – быстро спросил:

– Вампир?

– Я? – опешила Лера. И вспомнила, что Филипп назвал ее потомком полувампира. Но времени для объяснений не было. – Нет, я не вампир. А вы?

– Я тоже не вампир, – кивнул мужчина и бросился к ней. – Вы жертва? На вас ставили опыты? Вижу укус на запястье... Изверги! Такого даже нацисты в концлагерях не делали! Хотя, кто знает, может, и делали... Откуда у вас карточка?

Он уставился на пластиковый прямоугольник, который Лера зажала в кулаке. Рассказывать про встречу с Филиппом тоже не было времени.

– Украла, – ответила Лера. – Вы должны помочь... одному человеку... он ранен...

Блондин замотал головой, выпятив толстую губу.

– Никому помогать возможности нет, надо уходить. Путь только один: через лаборатории наверху.

– Нет, – крикнула Лера, – через вентиляционную систему! Нам туда!

Она указала пальцем в потолок. Незнакомец, слава богу, оказался понятливым, и десять раз разжевывать одно и то же ему не пришлось. Несколько раз подпрыгнув, он сумел сдвинуть одну из плит навесного потолка.

– Помогите мне! – попросила Лера.

Блондин подсадил ее. Девушка с трудом вползла в узкую алюминиевую трубу – воздушную шахту. Мгновение спустя там же оказался и блондин. Он приладил на место плиту и пояснил:

– Так они не сразу нас обнаружат. Только у них ведь есть камеры... А куда ползти? Вентиляционная система здесь наверняка разветвленная и длиной на многие километры!

Лера уверенно заявила:

– Все время направо. Нам нужна компрессорная станция.

– Откуда вы знаете? – осведомился блондин, а Лера, поползшая вперед, обронила:

– Вы задаете слишком много вопросов. Вы что, журналист?

– А разве так сразу и видно? – кашлянул смущенно ее товарищ по несчастью. – Кстати, меня зовут Федор. А вас?

Лера задумалась. Федор... А сначала ее спас Филипп. И у того, и у другого мужчины имя начиналось на редкую букву «ф». Это что, знак судьбы? В судьбу Лера не верила. Но ведь и в вампиров она тоже до недавнего времени не верила.

Они ползли, сворачивая постоянно направо. Локти у Леры неимоверно болели и, похоже, стерлись. Внизу, под ними, царила суета: можно было слышать команды, крики, ругательства.

– Не могли же они в воздухе растаять! – проорал кто-то. – Только вампиры в фильмах на такое способны, а она ведь не вампир!

Еще один поворот, и шахта пошла резко под уклон. Теперь приходилось, наоборот, задерживать руками и ногами скольжение куда-то вниз. Лера первой приземлилась на решетку и увидела за ней компрессорную станцию: гудели огромные приборы, гоняющие воздух, мигали лампочки.

Федор тоже протиснулся к решетке, и Лера волей-неволей оказалось прижатой к спутнику, не обладавшему, как она уже уяснила, изящными манерами.

– Ну давайте же, решетку надо вышибить! – заявил он. – Или думаете, что я буду выполнять всю тяжелую работу? У нас в стране гендерное равноправие!

Лера, ничего не ответив, принялась трясти решетку. Через некоторое время та поддалась и со звоном упала на пол. Федор протиснулся мимо Леры и первым спрыгнул вниз. Продать ей руку или помочь спуститься нужным он не счел. Лера едва сдержала вздох: некоторые вампиры в определенном отношении разительно отличаются от простых мужчин. Причем в лучшую сторону!

Она сама спрыгнула вниз, отметив, что отверстие, из которого они появились, располагалось не на потолке, а в стене.

Федор тем временем осматривал оборудование компрессорной станции, бормоча:

– И что мы тут забыли? Находимся где-то под землей, прямо как в мышеловке!

Он дернул толстенную металлическую дверь, попробовал открыть ее своей карточкой, но та не поддавалась: замок в ней был обычный. Филипп был прав, решила Лера, в старые, давние времена ворам было намного сложнее!

– И зачем вы меня сюда заманили? – заявил журналист, пялясь на Леру.

Тут девушка вспомнила, что на ней только нижнее белье – халат-то она отдала Филиппу. Но Федор не счел нужным отвести взор, а, наоборот, бесстыдно рассматривал ее.

– Я представился, а вы нет... Ладно, будем на «ты», мы не на светском рауте, а в гинекологической клинике, имеющей дело с кровососами. Тебя как зовут-то?

Лера ответила. Федор, все еще бросая на нее плотоядные взоры, поинтересовался:

– А ты точно не вампир? Жаль, синей лампы нет, чтобы проверить. Как сюда-то попала?

– Меня поймали и привезли силой, – ответила Лера, не желая посвящать Федора в подробности.

Отчего Филипп настаивал на том, что нужно двигаться именно сюда, в компрессорную станцию? Ведь журналист прав – здесь они в ловушке, охранникам остается только заглянуть сюда и забрать пленников. Девушка задрала голову и заметила металлические ступеньки-скобы, которые уходили по стене вверх.

Федор, заметив ее интерес к ступенькам, заявил:

– Для чего ступеньки, если над нами потолок? Хотя, если предположить...

Он бросился к приборам и начал внимательно изучать кнопки и рычажки. И вскоре, издав победный вопль, указал на большой красный рычаг, под которым было написано «Потолок».

– Все понятно, потолок здесь раздвижной! Ну и откуда ты, Лерочка, узнала-то об этом?

Лера поморщилась, а Федор счел нужным игриво хлопнуть ее по пятой точке. Затем он повернул рычаг, и потолок над ними стал, жужжа, медленно уходить в стену.

– Как в шахте, где находятся ракеты с ядерными боеголовками! – заявил Федор.

Лера увидела, что они действительно находятся на дне глубокой шахты – ступеньки вели вверх. К свободе.

– Всегда придерживался мнения, что женщинам надо уступать место! – хмыкнул Федор и галантным жестом предложил Лере первой начать восхождение.

Девушка дернула плечом и вспрыгнула на ступеньку. Филипп повел бы себя совершенно иначе. Только вот что с ним случилось? Об этом Лера не хотела думать. Филипп спас ее ценой собственной жизни!

– Мадам, что вы там застряли? – послышался снизу недовольный тенорок журналиста Федора. – Или думаете, охрана будет подлаживаться под ваш черепаший темп?

– Хотел, чтобы я лезла первой, придется подождать! – ответила Лера и схватилась рукой за следующую ступеньку.

Глубина шахты составляла не меньше двадцати пяти метров. Лера потными от страха руками хваталась все за новую и новую ступеньку, уставясь взглядом в бетонную стену перед собой и твердя себе мысленно, что ни в коем случае нельзя смотреть вниз. Пару раз ее нога соскальзывала, и если бы не Федор, который находился на метр ниже, девушка повисла бы на скобе.

– Вот видишь, Лерочка, для чего тебе нужно было идти первой! Кто бы, если не я, тебя страховал? – заявил он самодовольно.

Девушка простила ему «Лерочку» и нахальные взгляды. Наверное, журналист не такой уж и плохой парень.

Еще не достигнув последней ступеньки, Лера увидела, что шахта завершается металлическим люком. И около него сияла красная лампочка. Девушка вытащила карточку, врученную ей Филиппом, и попыталась вставить ее в прорезь. Вышло как-то неловко, и карточка полетела вниз. Лера по инерции посмотрела ей вслед, и голова у нее тотчас закружилась. Она же находилась на высоте девятиэтажного дома!

– Валерия, какая же ты неуклюжая и несобранная! – вспылил Федор. – Теперь что, вниз лезть? А если бы за нами гнались охранники? Хорошо, что у меня своя карточка имеется! Только дай я сам...

Лере пришлось прижаться к лестнице – Федор перегнулся через девушку и принялся орудовать карточкой. Раздался легкий щелчок, и люк приоткрылся. Лера с усилием откинула его, и Федор, совершенно бесцеремонно, через ее голову полез прочь из шахты.

Девушка последовала за ним и оказалась в коридоре. Она увидела бегающих людей всего в нескольких метрах: они сновали по проходившему перпендикулярно коридору и пока не замечали двух вырвавшихся на волю пленников.

– Мы в клинике, – шепнул спутнице на ухо Федор. – Однако видок у тебя, Лера, как у девушки из «Плейбоя». Я-то не имею ничего против, но ты сразу в глаза бросаешься. Что же нам делать? Ага, а вот и выход...

Журналист уставился на кнопку пожарной сигнализации, находившуюся на противоположной стене. Недолго думая, Федор выдавил стекло и нажал на кнопку. Тотчас по клинике разнесся вой сирены. Сбросив халат, Федор накинул его девушке на плечи и велел:

– Лера, застегнись! Когда горит здание, люди не обращают внимания на других. Все стремятся только к одному – как можно быстрее выбраться на свободу!

Он потянул Леру за собой. И в самом деле, по соседнему коридору бежали врачи в белых халатах, медсестры и санитары. Несколько пациентов в пижамах в испуге метались туда-сюда. Девушка заметила людей в строгих черных костюмах – это наверняка были охранники. Однако и те были заражены общей паникой. Тут еще Федор дурашливым громовым голосом завопил:

– Горим! Сейчас баллоны с кислородом рванут! Всю клинику, к чертовой бабушке, разнесет!

Перед выходом царило настоящее столпотворение: люди хотели пролезть сквозь вращающиеся двери, причем все сразу. Федор, притащив из кафетерия стул, швырнул его в окно. То со звоном вдребезги разлетелось. Он первым выпрыгнул на асфальт, Лера последовала за ним.

– Никого не выпускать! – раздался крик. – Приказ Владлена Сигизмундовича! Никого не выпускать!

Но никто, естественно, не обращал внимания на запреты. Лера, сразу ощутившая холод, поежилась. В одном больничном халате на голое тело в начале ноября в Питере далеко не уйдешь.

Федор, повертев головой, скомандовал:

– Нам туда!

Они побежали к парковке, и Лера увидела темно-зеленый «Мерседес». Около него стоял одетый в форму шофера мужчина, испуганно смотревший на массовый исход из клиники. Врачи и больные последовали примеру Федора и разбивали окна.

– Что там случилось? – встревоженно спросил шофер у Федора.

Тот, не отвечая на вопрос, осклабился:

– Ты ведь возишь профессора Кирьянова? Я тебя сегодня утром видел. Профессор срочно требует тебя к себе!

Шофер встрепенулся, потянулся к ключу, торчавшему в замке зажигания, но Федор ударил шофера по руке.

– Ключ ты оставишь нам. И передашь профессору, что тачка у него крутая. И что он может купить себе новую – эту я обязательно расшибу в лепешку! Иди и скажи, что никакого пожара в здании нет. Ну, быстрее! Просто вампиры вырвались наружу и сейчас сделают из тебя фрикасе. И из твоего профессора тоже!

Федор сшиб с головы шофера форменную фуражку, и несчастный потрусил к клинике. Журналист прыгнул за руль со словами:

– Никогда не ездил на такой! Хм, угонять автомобили стало в последнее время моим хобби. Ну, Лера, чего ждешь, садись! А не то пробьет полночь, и карета превратится в тыкву...

Лера оглянулась на клинику и подумала, что где-то в ее недрах, на подземном уровне, остался Филипп, спасший ее. Девушка заняла место на сиденье рядом с водительским, и Федор, видимо, воображая себя автогонщиком, рванул с места.

Шлагбаум на выезде из клиники был опущен, охранник размахивал руками, давая понять, что надо остановиться.

– Ишь чего захотели! – хмыкнул Федор и только увеличил скорость.

Охранник с искаженным лицом отпрыгнул в сторону, а «Мерседес», пробив шлагбаум, вылетел с территории клиники куда-то в ночь.

– Не стрелять! – раздался позади чей-то дикий вопль. – Это же машина Владлена Сигизмундовича!

Лера посмотрела на Федора, который с мечтательной улыбкой на лице вел одной рукой автомобиль.

– Неплохо, черт побери, очень даже неплохо, Лерочка! Я второй раз оказался в логове кровососов, и второй раз меня спасла женщина. Хотя, если подумать, сегодня, наоборот, я тебя спас.

– Неужели? – усмехнулась Лера, кутаясь в халат. Взгляд журналиста скользнул по ее голым коленкам. – Увидев меня в коридоре, ты вопил как резаный. Думал, что я вампир!

Кодовое слово было произнесено. С лица Федора исчезла улыбка.

– Умеешь ты портить людям настроение, Валерия! Вампиры... Будь они неладны, эти создания природы! Чтоб все передохли в течение следующих пяти минут!

Лера подумала о Филиппе – как он, что с ним стало? Неужели его сделают подопытным в клинике профессора Кирьянова? Или просто-напросто запрут в комнате и врубят на полную мощность ультрафиолетовое освещение?

– А куда мы едем? – спросила девушка, на что Федор, нахмурив брови, ответил:

– За ответ на этот вопрос, мадам, вы получите миллион в свободно конвертируемой валюте. В самом деле, куда? Не в мой же пансион. Хотя почему бы, собственно, и нет? Место в моей комнате для тебя, Лерочка, найдется...

Он подмигнул девушке, а та вдруг разрыдалась, дав волю накопившимся эмоциям. Слезы Леры Федора перепугали. Журналист в панике затараторил:

– Лера, ну что ты, это была всего-навсего очень и очень глупая шутка!

Лера стала вдруг смеяться – столь нелепыми выглядели попытки Федора успокоить ее. Неужели он вообразил, что она заревела из-за того, что какой-то доморощенный мачо сделал ей недвусмысленное предложение, оказавшееся к тому же глупой шуткой? Но уже через минуту Лера посерьезнела.

– Катька Бойко, моя подруга погибла... И Виктор Сизых, который нас подвозил... Их убили! Они, вампиры! И Пашку тоже! И все из-за меня! И Филипп...

Девушка запнулась. Федор, тоже сосредоточенный и без тени веселья на лице, заявил:

– Да, они такие. Безжалостные. Впрочем, люди разве лучше? Мы тоже уничтожаем своих врагов, истинных или воображаемых, без всяких сантиментов. Однако кровососов надо ликвидировать. Хотя раз природа их создала, значит, они зачем-то нужны... Как волки, контролирующие популяцию овец. Причем овцы-то мы с тобой, Лера! И все человечество!

Федор сделал паузу, включил проигрыватель (из динамиков полился «Реквием» Моцарта) и усмехнулся:

– Вот ведь совпадение! Она слушает именно это после удачной охоты! Кстати, Лерочка, ты в курсе, что кровососы едва не сделали Вольфганга Амадеевича вампиром?

Но Лера думала о том, что идти ей некуда. Домой возвращаться нельзя. К родственникам, соседям или друзьям? Но они помочь ничем не смогут, а своими непродуманными действиями она только навлечет на голову ни в чем не повинных людей беду.

– Значит, так, моя прекрасная леди! – заявил Федор. – Ты, как я понимаю, здешняя. Вряд ли медики-гестаповцы похищали тебя в Иркутске или Владивостоке и привезли в Питер. Так к тебе на хату можно?

Лера замотала головой:

– Нет, они знают, где я живу.

– Ага! – задумался Федор. – И отчего у кровососов столь повышенный интерес именно к тебе, Лерочка? Чем ты им так интересна?

– Лучше скажи, отчего у тебя такой повышенный интерес к ним... к вампирам, – сменила опасную тему Лера.

– Понимаю, хочешь сказать – не моего ума дело! – надулся Федор и пошел на обгон.

Лера пояснила:

– Я действительно не знаю, чего вампиры хотят от меня.

– А я вот знаю! – заявил Федор с хитрой улыбкой. – Подслушал разговор достопочтенного профессора Кирьянова, главврача респектабельной гинекологической клиники, в подвалах которой содержатся вампиры и лежит куча бесхозных трупов, с Борисом Борисовичем Желдыбиным, миллиардером, олигархом и чрезвычайно влиятельным человеком. И говорили они о тебе, Лерочка! Да, о тебе, я уже не сомневаюсь. Потому что все остальные люди, имевшиеся в подземном блоке клиники, мертвяки. Или упыри.

– И что они обо мне говорили? – спросила Лера с удивлением.

– Хотели отправить тебя в отпуск за границу. Точнее, нелегально вывезти за пределы нашей славной родины на лайнере, принадлежащем господину Желдыбину. Спрашивается только, зачем? Вряд ли для того, чтобы ты стала сексуальной рабыней вышеозначенного олигарха. И в клинику тебя притащили вовсе не для того, чтобы скормить кровососам. Желдыбин лично прибыл, дабы забрать тебя! Какая небывалая честь! Лера, ты кто?

Девушка вздрогнула и, прикрывая рукой грудь, ответила:

– Меня зовут Валерия Евгеньевна Грушина, мне двадцать четыре года, я окончила Санкт-Петербургский университет, специализация – немецкий и английский языки, в данный момент нахожусь в творческом отпуске...

– В данный момент, Валерия Евгеньевна Грушина, вы находитесь в автомобиле, угнанном нами у почтенного профессора Кирьянова, светила в области гинекологии... Гм, что за стиль? В каком месте гинекологический профессор может, собственно, светить? Ладно, в области гинекологии и вампирологии. Профессор намеревался сдать вас Желдыбину, причем в качестве ответного хода от олигарха требовалось инвестировать в строительство новой клиники Кирьянова в Москве. А это, смею заметить, многие миллионы. Вот ваша цена, уважаемая Валерия Евгеньевна Грушина! Причем, подозреваю, Желдыбин готов заплатить и гораздо больше. Чем ты ему так интересна, Лерочка?

Лера заявила:

– Это ты журналист, и докапываться до подоплеки таинственных событий именно твоя задача. Можешь послать Желдыбину список вопросов по факсу!

– Не думаю, что Борис Борисович ответит, – вздохнул Федор. – Да и не спрашивать же у него, в самом деле, нечто наподобие «Какие дела связывают вас с вампирами?»... Потому что в таком случае вместо ответа мне пришлют бомбу. Как уже было недавно. Хорошо, если предпочитаешь молчать, то я расскажу тебе о том, как оказался замешанным не по своей воле в историю с кровососами. Может, ты передумаешь, Лерочка, и расколешься. Я ждать умею!

Относилась ли последняя фраза только к журналистской стезе, Лера так до конца и не поняла. Когда Федор завершил свое повествование, «Мерседес» скользил мимо Казанского собора.

– Значит, ты, Федя, всех вампиров сам перебил? – спросила недоверчиво девушка. – И отрубил им голову недрогнувшей рукой?

– Это уже не так важно! – заявил Федор. – Важно, что я помог избавить мир от нескольких тварей.

Лера возразила:

– Очень многие люди боятся, к примеру, змей или пауков, но это ведь не значит, что змей и пауков надо планомерно истреблять. Потому что, если их уничтожить, нарушится экологический баланс – расплодятся лягушки, кузнечики, саранча, комары, мошки, мухи.

– Люди – не лягушки и не саранча! Лягушки не устраивают на тебя охоту, не жаждут напиться твоей крови. А кровососы, дай им волю, в состоянии истребить все человечество за полгода-год. Они опасны! И ты сама это знаешь. Потому что к твоей руке уже приложилась одна из тварей!

Лера натянула рукав халата на запястье – то самое, которое прокусил Филипп. И снова подумала о привлекательном и галантном вампире. Интересно, сколько ему лет? И почему у нее такое чувство, будто она сталкивалась с Филиппом раньше?

– Не хочешь говорить мне, что с тобой случилось? Ну, заставить я тебя, Лерочка, не могу, однако мы теперь одной веревочкой повязаны. Как сбежавшие с каторги заключенные, которые прикованы друг к другу. У тебя ведь нет ни денег, ни документов? А у меня в сумке, оставленной в пансионе, куча бабок. И я предлагаю объединить наши...

Автомобиль тряхнуло – Федор внезапно нажал на тормоза. Шедшие позади машины отчаянно засигналили. Из окна проехавшего мимо замызганного «жигуленка» донесся отборный мат.

– Что случилось? – спросила Лера.

Тогда Федор указал на большой плакат, подсвеченный прожекторами, установленный около большого книжного магазина. Лера присмотрелась: портрет седовласой дамы в очках и клетчатом пиджаке и надпись «Встреча с доктором исторических наук, профессором Ю.М. Миловановой, автором эзотерических бестселлеров, 8 ноября в 20 ч. только у нас. Единственное выступление известной писательницы в Северной столице!»

– Та тетка... я хотел сказать, та мадам, что там изображена, Юлия Михайловна Милованова, накропала книжку, или даже несколько, о вампирах. Причем это не мистическо-религиозная туфта, а сермяжная правда. Тетя Юля явно в курсе происходящего. Восьмое – так это же сегодня! И где она выступает? Ага, прямо здесь, в магазине, и выступает. А времени у нас...

Лера взглянула на циферблат часов на панели управления и поразилась: было всего лишь двадцать пять минут десятого вечера. А ей казалось, что уже давно перевалило за полночь!

Подъезжая к книжному магазину, Федор пояснил:

– Она может нам помочь! Потому что Юлия Михайловна владеет информацией. Причем и в человечьем, и в вампирьем, главное, мире! Встреча уже наверняка заканчивается, но ничего, нам не россказни слушать, а с Юлей-профессоршей поговорить надо. С глазу на глаз!

Судя по восторженным лицам читателей и солидной очереди к столу, за которым восседала Юлия Михайловна, подписывая книги собственного сочинения, встреча с писательницей прошла более чем успешно.

Пришлось выстоять не менее четверти часа, чтобы оказаться около госпожи Миловановой (серый жакет, белая блузка, жемчужное ожерельице, очки). Любезно отпихнув напиравших сзади почитателей таланта Юлии Михайловны, Федор наклонился к писательнице и тихо произнес:

– Вампиры... Они существуют!

– Разумеется, – тонко улыбнулась Юлия Михайловна. – А где же ваш экземпляр книги? Я с удовольствием подпишу его.

Федор продолжил:

– Клиника «Либитина». Мы только что оттуда. С трудом вырвались. Там, на подземном этаже, сидят вампиры. И эта девушка едва не стала их жертвой.

Он указал на Леру, которая своим видом – больничный халат на голое тело – возбудила всеобщий ажиотаж.

Улыбка немедленно исчезла с лица Юлии Михайловны. Писательница, нахмурив тонкие брови, чуть слышно сказала:

– Я хочу с вами поговорить! Не уходите, встреча закончится через двадцать минут.

Обернувшись, она попросила сотрудника книжного магазина позаботиться о своих «хороших друзьях». Тот проводил Леру и Федора в подсобное помещение и предложил кофе, поглядывая с любопытством на девушку.

– Подобный стиль одежды – последний писк моды в Рио-де-Жанейро! – пояснил охотно Федор, отчего сотрудник чрезвычайно смутился. – И мне с сахаром, причем побольше. Пять ложек. Хорошо помогает справиться со стрессом.

Наконец появилась и Юлия Михайловна Милованова. Дама, отослав под благовидным предлогом из подсобки вездесущего сотрудника, прикрыла дверь и заговорила:

– Извините, что вначале не восприняла вас всерьез. Но мне постоянно пишут и звонят люди, уверяющие, что их похитили пришельцы, изнасиловали оборотни и превратили в зомби жадные родственники, желающие заполучить их квартиру. Дело в том, что я работаю в жанре мистики и эзотерики, и мне приходится сталкиваться, причем, к сожалению, чаще, чем хотелось бы, с неадекватными, а порой и просто сумасшедшими личностями.

Писательница сделала паузу и продолжила:

– Гораздо реже я общаюсь с очевидцами реальных таинственных событий и явлений. И вы – именно такие! О клинике «Либитина» мне много что известно. Однако это все слухи, которым правоохранительные органы не придадут ни малейшего значения. Тем более что у профессора Кирьянова великолепная репутация, он вхож в кабинеты сильных мира сего. А я... я всего лишь чудаковатая и странноватая пожилая дама, которая пишет книги про оборотней, снежного человека, леших, встречи с инопланетянами... вампиров...

Последнее слово дома выделила особенно и добавила:

– Вижу, что вам нужна помощь. И предлагаю ее вам – вы можете остановиться у меня на квартире. У меня одна в Москве, а другая в Питере.

– Хотел бы я тоже стать автором эзотерических бестселлеров! – крякнул Федор, на что госпожа Милованова слабо улыбнулась:

– Мое издательство как раз ищет нового автора для продолжения чрезвычайно успешной серии об ангелах-хранителях. Вышло уже семнадцать книг. Один из соавторов, увы, окончательно спился, сидит с белой горячкой в сумасшедшем доме, так что нужен кто-то новый с литературным даром. Ангелы-хранители, конечно, полная чушь, выдумка от первого до последнего слова. Мои вампиры для издателей – не более чем еще один успешный проект. О том, что я пишу правду, никто и слышать не хочет...

Юлию Михайловну ждал потрепанный «Фольксваген», увидев который, Федор вскричал:

– У меня точно такой же! Но перед тем, как мы воспользуемся вашим гостеприимством, я должен побывать в гостинице. Мне надо кое-что захватить оттуда...

* * *

После того как Федор забрал свой скарб, Юлия Михайловна повезла новых знакомых к себе домой. Лера по дороге даже задремала, хотя была уверена, что кошмар последних дней и часов не даст ей нормально заснуть. Ее растолкал Федор, и девушка на мгновение по-настоящему испугалась: так ведь уже было однажды, только разбудила ее Катька, которая немногим позже погибла, став жертвой вампиров.

Юлия Михайловна была владелицей роскошной пятикомнатной квартиры на Невском проспекте. В подъезде на потолке виднелись лепнина и позолота. Федор присвистнул:

– Вот закончится катавасия с вампирами, позвоню в ваше издательство. Я и про ангелов-хранителей буду по книжке в месяц ваять, и про «летающие тарелочки», и про десятиметровых крокодилов в канализации!

Они оказались в уютной комнате. Федор первым делом плюхнулся с ногами на софу. Лера осмотрела помещение: обставлено со вкусом, мебель антикварная, масса фотографий, никаких кричащих тонов. Сквозь открытую дверь, которая вела в кабинет Юлии Михайловны, девушка заметила на большом письменном столе громоздкую пишущую машинку. Юлия Михайловна, как раз вошедшая с серебряным подносом, на котором стояли фарфоровый чайничек, чашки и ваза с бутербродами, заметив ее взгляд, чуть виноватым тоном произнесла:

– Я так и не научилась обращаться с компьютером, предпочитаю работать по старинке.

Федор потянул к себе бутерброд, откусил сразу половину и воскликнул с полным ртом:

– Какая у вас благодать! Так бы обо всех проблемах и забыл! А вы тоже сталкивались с вампирами?

Юлия Михайловна, налив в чашку ароматного цветочного чая, протянула ее Лере, потом принесла из смежной комнаты шотландский плед и укутала дрожавшую девушку, после чего закрыла на окнах жалюзи и задернула тяжелые бархатные шторы.

– Федор, если вы еще не в курсе, то сообщу вам основное правило – не произносите это слово вслух! Потому что оно для них своего рода сигнал. Нет, нет, к вам сразу не примчится стая кровососов. Однако... Оно как «кис-кис-кис» для кошки. Те, что находятся поблизости, могут воспринять его как приглашение...

Писательница поежилась, а затем сняла приталенный серый пиджак и расстегнула пару верхних пуговок белой блузки.

Федор кашлянул:

– Я, конечно, польщен, но не кажется ли вам, уважаемая Юлия Михайловна...

Дама усмехнулась:

– Федор, вы о себе слишком высокого мнения. Причем совершенно необоснованно. Вот, смотрите, что осталось у меня от встречи с вампиром...

Она продемонстрировала старый зарубцевавшийся шрам на левом плече.

– Вау! – воскликнул пораженный Федор. – И он не использовал вас как бутылку?

Юлия Михайловна, застегнув блузку, заметила:

– Не люблю я этот сленг. Если вы хотите спросить, не стала ли я его жертвой, то отвечу: кровосос элементарно не успел. Меня спасло появление пьяной компании. А на следующую ночь он заявился ко мне домой.

Лера, попивавшая крохотными глоточками очень сладкий чай, слабым голосом спросила:

– Хотел вас убить?

– Вот именно! – кивнула писательница Милованова. – Но мне снова повезло: жила я тогда в коммуналке, и мой сосед, Натан Егорович, обладал очень чутким сном. В общем, он вышвырнул вампира из окна, и тот сломал себе шею. Натана Егоровича даже судили, однако как инвалиду и участнику войны дали по минимуму и подвели под амнистию. На зону он, слава богу, не попал. Но в те времена – а тот случай произошел много лет назад – я и не помышляла, что нападавший на меня тип – вампир. Даже понятия «маньяк» тогда в Советском Союзе не было. Однако я, признаюсь, была рада, что настырный субъект погиб. Прошло несколько лет, я переехала из Ленинграда в Москву. И каково же было мое удивление, когда однажды, поднимаясь на эскалаторе в метро, я увидела на соседнем того самого типа, который на меня напал, сломал шею и умер!

Федор с шумом втянул в себя чай и поинтересовался:

– Надеюсь, он-то вас не заметил?

– Заметил! – вздохнула Юлия Михайловна. – Потому что поступила я тогда очень неумно: завопила во все горло и потребовала задержать его. Он попытался скрыться, но бдительные граждане, стоявшие на эскалаторе, скрутили его. Я была страшно растеряна, потому что точно знала – тот тип умер, ведь Натана Егоровича обвиняли в превышении необходимой обороны и убийстве по неосторожности. Но тем не менее видела его вновь собственными глазами! И я заявила милиционерам, что Альберт Петрович Козлов – рецидивист и злостный преступник, к тому же скрывающийся от правосудия. Однако у субъекта имелся паспорт на имя Дениса Ивановича Васильева.

– Наверняка фальшивый, – вставил Федор, с большим интересом внимавший рассказу писательницы.

– Паспорт был самый что ни на есть настоящий! – возразила Юлия Михайловна. – Кстати, тогда, в начале семидесятых, обыкновенные граждане и не помышляли о возможности подделки паспортов. Но я тоже выдвинула версию о том, что субъект прикрывается чужим именем. Его арестовали. Я дала показания. И выяснилось... – Женщина споткнулась: видимо, воспоминания о тех событиях были ей не очень приятны. – Выяснилось, что этот самый Денис Иванович Васильев родился, учился и прожил всю свою жизнь в столице. В Ленинграде никогда не был. У него имелись мать, отчим, несколько братьев и сестер. Помимо того, его начальник – Васильев работал шофером – уверял, что он чрезвычайно надежный гражданин и пламенный коммунист. А из Ленинграда сообщили, что никаких сомнений в смерти Козлова, напавшего на меня ранее и пытавшегося перекусить горло, нет. Имелись даже протокол вскрытия и могила на Северном кладбище!

– Его отпустили? – выдохнул Федор, и Юлия Михайловна подтвердила:

– Естественно! В милиции мне сказали, что Васильев в самом деле очень похож на Козлова, хотя не является его родственником, близким или дальним. В то время как раз вышла в прокат комедия «Джентльмены удачи», в которой директор детсада в исполнении Евгения Леонова как две капли воды похож на «вора в законе» Доцента, похитившего золотой шлем Александра Македонского. Комедия комедией, но в милиции решили, что в данном случае имеет место как раз подобный биологический казус.

Лера, которой от чая стало значительно лучше, поинтересовалась:

– Он ведь вас не оставил в покое – тот Козлов, который стал Васильевым, да?

– Я только привлекла к себе внимание его дружков-кровососов, – подтвердила писательница. – К тому же я, уверенная, что продажный патологоанатом помог Козлову «умереть», начала собственное расследование, что грозило для них большими неприятностями и оглаской.

– А то я думал, что вампиров, как и секса, в Советском Союзе не было, – заметил со смешком Федор.

– Они выживают при любом строе, при любой власти, при любом режиме, – пояснила Юлия Михайловна. – Козлов, он же Васильев, он же кровосос по кличке Эримой, меня похитил. Обнаружение моего трупа могло привести к серьезному расследованию, а так я просто «отправилась в отпуск дикарем». Он хотел меня убить.

Писательница замолчала. Лера спросила:

– Но как вам удалось... удалось спастись?

– Вмешались охотники, те самые, которые уничтожают вампиров. Потому что устроенный мною скандал привлек и их внимание. Они вовремя подоспели – в самый последний момент ворвались на дачу, где кровосос держал меня в подвале, убили его и вызволили меня. Так я узнала правду – кровавую правду! – Милованова помолчала и задала свой вопрос: – А что же случилось с вами? Неужели вы, Лера, были пациенткой клиники профессора Кирьянова и тот похитил вашего малыша?

– Он что, крадет новорожденных детей? – встрял Федор.

– Если бы только это! – ответила Юлия Михайловна. – Там, в подземных лабораториях, творятся ужасные дела. Вроде бы Кирьянов даже клонирует человеческие органы, а также пытается создать монстров – современных гомункулов.

– Профессор тоже вампир? – подала голос Лера.

И писательница качнула седой головой:

– Нет, однако хотел бы им стать. Точнее, он страстно желает заполучить секрет вечной жизни и разработать эликсир вечной молодости. И для достижения цели ему все средства хороши. Он мог бы стать вампиром, принудив одного из содержащихся в его подземельях провести ритуал превращения, но превратиться в вечно голодного упыря не желает: хочет остаться человеком, однако жить, как вампир, вечно!

Федор, дожевывая очередной бутерброд, сказал:

– Идея сама по себе не такая уж плохая. Вернее, даже гениальная. Ведь если Кирьянову удастся экстрагировать тот самый эликсир вечной жизни, то он в мгновение ока превратится в самого богатого человека на Земле. Куда там до него будет Биллу Гейтсу с его компьютерными разработками и олигархам с их нефтяными скважинами да газопроводами! Жить вечно – ради такого люди готовы на все. На все!

Поперхнувшись, Федор долго кашлял, и Юлии Михайловне пришлось даже стукнуть его несколько раз по спине.

– Молодой человек, стремление к вечной жизни понятно, однако желание заполучить ее любой ценой преступно, – произнесла она наставительно. – К тому же представьте: если Кирьянов или кто-то иной разработает средство, наделяющее людей способностью вампиров жить вечно, постоянно обновляя клетки и не давая им стареть, то им сможет воспользоваться только кучка не просто богатых и влиятельных, а сверхбогатых и супервлиятельных людей. Причем напрочь лишенных совести.

– Представляю себе! – воскликнул Федор. – Миллиардеры дерутся между собой за право купить флакон с эликсиром бессмертия, чтобы остаться вечно молодыми и жить со своими детьми и внуками бессчетное количество лет... Борис Борисович Желдыбин, кажется, тоже хочет заполучить такой флакон.

– Тогда эта избранная каста ничем, по сути, не будет отличаться от уже существующих вампиров, – покачала головой Лера. – Потому что только они будут посвященными, только они станут хранителями тайны.

Девушка заметила, что писательница, склонив голову, внимательно рассматривает ее.

– Знаете, Лера, я сейчас вспомнила, кого вы мне напоминаете. Как только я вас увидела, то сразу решила, что уже где-то вас видела, и вот наконец сообразила, где именно. Прошу меня извинить...

Хозяйка квартиры вышла из комнаты, а Федор, схватив последний бутерброд, подмигнул Лере:

– Бабка что надо! Может, она тебя со своим внуком хочет свести?

Юлия Михайловна вернулась с толстым фолиантом, переплетенным в тисненную золотом кожу. Положила том на столик и открыла. Лера увидела тонкие пожелтевшие страницы и логические буквы.

– Это сочинение Альбрехта ван дер Квалена, когда-то известного, а сейчас полностью забытого голландско-немецко-французского философа, энциклопедиста, естествоиспытателя и вампиролога. Сей труд увидел свет в 1803 году. Ван дер Квален жил в России – он бежал сюда от Французской революции...

Лера, поправив плед, склонилась над фолиантом и прочитала вслух заглавие: «Wissenschaftliche Abhandlung Uber die ewigdurstigen Kinder der Hekate, alias Vampyrs, oder Blut-Aussauger, als Bastarde der Menschenrace».

– Вы знаете немецкий язык? – заинтересованно спросила ее Юлия Михайловна.

Лера кивнула.

– Зато я не знаю, – встрял Федор. – Понахватался только кое-каких словечек в немецких порнофильмах... Но в названии было что-то про них – про кровососов! Ведь слово «вампир» на всех языках звучит примерно одинаково.

– Я же говорю, универсальный код, – заметила писательница.

Лера еще раз перечитала начертанный старинным шрифтом заголовок:

– Конечно, этот немецкий с точки зрения современного человека немного смешной и вычурный, однако понятно, начало девятнадцатого века... Научный трактат о...

– «Научный трактат о ненасытных чадах Гекаты, сиречь вампирах, или кровопивцах, человечьей расы выродках», – произнесла Юлия Михайловна явно, знавшая название книги наизусть. – Это уже устоявшееся название, ведь трактат в свое время перевел на русский поэт Василий Жуковский. Вернее, начал переводить – и умер. Некоторые уверены, что из-за их козней: они не хотели, чтобы книга, являющаяся пособием по борьбе с кровопивцами, как те титулуются в трактате, вышла и в России. Оно и не вышло.

– Кровососы прикончили Жуковского? – удился Федор. – Вот ведь гады! А Пушкина? Была ли это дуэль или нападение кровососов? Да и от кого бежал ночью Лев Толстой – от сварливой жены и осточертевших поклонников или от своры вампиров, преследовавших его? И умер ли он от пневмонии или от укусов тварей?

Юлия Михайловна укоризненно заметила:

– Напрасно вы насмехаетесь, Федор! Вампиры вершат судьбы человечества. Именно они являются подлинными зачинщиками множества войн и революций. У них везде свои люди – даже на самых высоких местах. Первая мировая началась с того, что в Сараеве убили эрцгерцога Франца Фердинанда. Жаль, что широкой общественности так и неизвестно, с кем общался его убийца, сербский студент Гаврило Принцип. И в особенности у кого он снимал каморку. У семейства вампиров! Или Вторая мировая: среди членов и боссов НСДПГ, партии Гитлера, было очень много кровососов.

– А Адольф Алозиевич сам, случаем, не того? – спросил Федор, уже без ерничанья.

– Он был полувампиром. Его когда-то на поле сражения, во время битвы на Сомме, кусали и, так сказать, недокусали французские упыри. К невероятному сожалению, надо сказать, что Адольф пережил шок, чуть не ослеп от переживаний, долго лежал в госпитале. А когда оклемался, решил стать сверхчеловеком и основать расу суперлюдей. Кстати, и последняя российская императрица тоже была полувампиром – все знавшие ее подчеркивали, что она не выносила электрический свет и предпочитала полумрак и свечи. Распутин, вертевшийся около нее и царя, был марионеткой в руках вампиров, которые управляли в то время страной.

– А великий кормчий всех времен и народов? – осведомился журналист. – Его очень многие, с учетом миллионов жертв, считают вурдалаком. В переносном смысле. Или он был им в действительности?

– Сталин нет, а вот числившийся в его наследниках Андрей Жданов, умерший в самом расцвете сил и лет, скончался не без помощи вампиров. И не нужно думать, что власть была не в курсе. Отчего Сталин маниакально боялся покушений на свою драгоценную жизнь, хотя вся Советская страна считала его живым богом и никому в голову не могла прийти еретическая мысль убить генералиссимуса? Он опасался их – вампиров! Поэтому и затеял незадолго до смерти «дело врачей»: среди медиков вампиров в самом деле в любую эпоху гораздо больше, чем среди представителей иных профессий, – доступ к крови неограниченный. Кстати, представители альтернативной версии человеческой истории, с учетом влияния вампиров, думают, что и смерть Ленина в не самом преклонном вообще-то возрасте была вызвана покушением, то есть произошла от его последствий – только не Фанни Каплан, а вампира. Ильича откачали, и он был так напуган, что решил свернуть социалистический эксперимент, поэтому и провозгласил нэп. Так вампиры пытались повернуть развитие событий в выгодную для них сторону, а им было выгодно, чтобы Советская власть потерпела крах и восстановился прежний строй, где вампиры были истинными кукловодами. Что же касается чисток... Они объясняются не одним лишь желанием руководителей страны уничтожить врагов народа, реальных или мнимых. Уничтожали тогда не только приверженцев царского строя, оппозиционно настроенную интеллигенцию, старых большевиков, не желавших усиления власти Сталина. В том числе уничтожали и их, вампиров.

Лера, краем уха слушая Юлию Михайловну, листала старинный трактат. Попадались в книге и литографические оттиски, и рассматривать их было интересно.

– Вот ведь черти, эти вампиры! – воскликнул Федор. – Не удивлюсь, если в итоге Союз тоже они развалили. А среди нынешнего руководства есть... Ну, они?

– Это тайна, покрытая мраком, – уклонилась от прямого ответа Юлия Михайловна. – Тем более надо искать не на свету, как в прямом, так и в переносном смысле. Известные политики возникают на публике по большей части именно днем. Так что вампирами они не являются. А вот кто стоит за ними... Кровососы не любят, когда кто-то пытается лишить их власти и привилегий.

– Паразиты! Типичные паразиты! – хлопнул себя руками по коленками Федор, вспомнив рассказ Дианы. – А что они еще учудили? «Кубинский кризис» тоже их лап дело? А война в Ираке?

– Вполне возможно. Задайтесь, например, вопросом: что послужило толчком для Великой Французской революции? – ответила Милованова. – Вовсе не противостояние черни и правящей элиты, дворянства, клира и буржуазии. Сами подумайте – кто выгадал больше всего от крушения прежней феодальной системы?

– Наполеон? – предположил неуверенно Федор, в истории разбиравшийся на троечку.

– Наполеон был опять же их марионеткой! Многие мемуаристы отмечают, что министр иностранных дел Франции Талейран, служивший и старому королю, и Наполеону, и новому королю, богатейший человек Франции первой трети девятнадцатого века, гордившийся тем, что принес и поочередно нарушил за свою жизнь около полутора десятка взаимоисключающих клятв, бравший взятки ото всех – врагов, друзей, союзников, противников – миллионами в золоте, днем спал, а бодрствовал ночью. А если днем и не почивал, то предпочитал находиться либо в затемненных помещениях, либо перемещаться в наглухо закупоренных каретах.

– Точно кровосос! – заявил Федор. – Но ведь Тайлеран умер?

– Уничтожили в итоге свои же, когда он стал тянуть одеяло на себя, – ответила писательница. – Сами его ликвидировали. От революции во Франции выгадала буржуазия. Именно она буквально зажирела, как мухоморы на куче навоза, после того как аристократию лишили реальной власти. Среди дворян тоже были вампиры, и немало, так что, по сути, происходила борьба вампиров с вампирами. Победили те, что приспособились к новому времени. И буржуазия правит Францией вот уже больше двухсот лет без перерыва. А за ней стоят опять же они – наши клыкастые друзья.

Лера, перевернув страницу, уставилась на литографию девушки лет восемнадцати-девятнадцати. Это была дочь Альбрехта ван дер Квалена, звавшаяся, как и она сама, Валерией. Что за совпадение! Но занятнее всего было то, что та Валерия была очень похожа на нее, Леру Грушину. Если прикрыть рукой старинную прическу и мысленно заменить платье с завышенной талией, под самой грудью, совершеннейше в соответствии с модными веяниями той эпохи, то Валерию ван дер Квален можно было бы назвать зеркальным отражением Леры Грушиной.

То, что Лера добралась до портрета, не ускользнуло от внимания Юлии Михайловны. Писательница развернула книгу и продемонстрировала литографический оттиск Федору.

Журналист ахнул и почесал нос:

– Только не говори, Лерочка, что ты тоже вампир. И что здесь изображена ты двести лет назад. О, я же ничего о тебе не знаю! И когда мы вылезли наружу, было уже темно... ты – вампир!

Крылов в панике схватил десертную ложку и зажал ее в руке, как кинжал.

– Федор, ты что, чая опился? – удивленно посмотрела на него Лера. – Я всю жизнь была Лерой Грушиной. И солнечного света не боюсь.

– У вас есть синяя лампа? – спросил Федор Юлию Михайловну. – Принесите! Надо устроить Лере тест на вшивость. А то ваш Васильев был очень похож на Козлова, их считали разными людьми, но личность была одна, к тому же кровососущая. Лампу, лампу! Да поживее!

Писательница вышла из комнаты, а Лера ощутила страх: ведь Филипп сказал, что она – потомок полувампира. Да и сам Филипп припадал к ее руке...

Вернувшаяся Юлия Михайловна, включив синюю лампу в розетку, направила луч Федору в лицо. Тот завопил, и писательница саркастически заметила:

– Федор, вы так визжите, как будто ультрафиолет прожигает в вашем теле дыру. Так и быть, проверку вы прошли. Вы не вампир. Я, к слову сказать, тоже.

Она посветила себе на руку, а затем направила лампу на Леру. Девушка укоризненно заметила:

– Федор, ведь в коридоре, где мы встретились, горели как раз синие лампы. Будь я вампиром, то уже там превратилась бы в головешку. Кстати, а почему вампиры боятся солнечного света?

Юлия Михайловна выключила лампу и положила ее на комод.

– Начну немного издалека. Люди скандинавского типа, со светлыми и в особенности рыжими волосами и с голубыми глазами, очень быстро обгорают на солнце. А те, у кого кожа от природы смуглая, могут часами жариться на солнце, не рискуя заработать волдыри. Или другой пример: среди жителей Африки, чьи предки гораздо дольше жили в саванне, где приходилось проявлять чудеса ловкости, спасаясь от диких животных, намного больше выдающихся бегунов, чем среди европейцев или американцев. И в том, и в другом случае все определяется генами. Вампир-вирус, как называют его посвященные, влияет на обмен веществ и внедряется в ДНК, в результате чего кровососы обладают рядом особенностей: их тело не изнашивается, а клетки не включают программу смерти, регенерация происходит в ускоренном темпе. Однако вампиры не в состоянии размножаться половым путем. Вампир-вирус можно только приобрести, а не передать по наследству. Еще одной особенностью является гипертрофированная реакция на солнечный свет. Медицине известны редкие генетические заболевания, как, скажем, болезнь Гюнтера, при которой пациенты не выносят ультрафиолета, и даже пять минут на солнце могут привести их к коллапсу и смерти. Но эти больные отнюдь не вампиры: они не питаются кровью и не живут вечно, хотя в их организме включается тот же механизм, что и в теле вампиров.

Федор, стукнув по литографии Валерии ван дер Квален, воскликнул:

– Но почему тогда наша Лера так похожа на эту девицу?

– Федор, не нужно пытаться объяснить поразительное сходство тем, что Лера вампир, что Валерия ван дер Квален и Валерия Грушина одно и то же лицо, – заметила писательница. – Наша Лера – потомок Валерии ван дер Квален, вот и все! Случается, что прапраправнучка как две капли воды похожа на свою прапрапрабабушку. Но так как в подавляющем большинстве случаев современные люди не имеют возможности сравнить свою внешность с внешностью своих далеких предков, то никому и не бросается в глаза игра природы. И опять же дело в генах!

– Валерия ван дер Квален – моя дальняя родственница? – спросила удивленно Лера. – Но я и не знала...

– Лерочка, да кто знает всех своих предков! Я, вполне может быть, состою в родстве с британской королевой, однако просто не в курсе этого. Ее величество, впрочем, тоже, – заявил Федор, который, убедившись, что Лера не вампир, уже положил десертную ложку обратно на блюдечко.

– В данном случае отрицать фамильное сходство бессмысленно, – снова заговорила Юлия Михайловна, – вполне естественно, что вы, Лера, не знаете, кем были ваши предки, жившие в конце восемнадцатого – начале девятнадцатого веков. Я, к примеру, тоже не знаю. А вот ваши предки, Федор, наверняка, как и вы, клали ноги в обуви на чужую мебель!

Федор, несколько смутившись, переместил свои нижние конечности на паркет.

– А кем были Валерия и ее отец Альбрехт? – заинтересовалась Лера, все еще рассматривавшая портрет своей прапрапрабабки.

– Итак, Альбрехт ван дер Квален... – теребя жемчужное ожерелье, произнесла писательница Милованова. – В мире вампиров существует строгое разделение на касты, почти как в Индии. Во-первых, это сами кровососы. Они тоже подразделяются на касты – есть, к примеру, «короли жизни», «бродяги» или, скажем, «маньяки», то есть те, кто убивает всех и вся без разбора, но от таких очень быстро избавляются свои же. Перечислять все нет смысла, это примерно как и социальные слои обычных людей. Во-вторых, имеемся мы, то есть самые обыкновенные люди, в терминологии кровососов – плебс, чернь, быдло или бутылки. В-третьих, представители черни, обладающие запретными знаниями о вампирах и решившие посвятить свою жизнь их уничтожению. По большей части они – родственники жертв кровососов. В-четвертых, имеются иные посвященные, не ставящие своей целью ликвидацию клыкастого поголовья. Таковыми являются, с одной стороны, абсолютно бессовестные и аморальные типы, вроде профессора Кирьянова. Владлен Сигизмундович руководствуется собственной финансовой выгодой и желанием заполучить ключ к бессмертию. Подобные ему всеядные типы заключают сделки и с вампирами, и с охотниками, и с обычными людьми, и с Орденом. Последний – другая сторона посвященных. Полное название – Орден Дракона. Помимо преследования разнообразных политических целей, Орден какое-то время вычислял и изничтожал вампиров. Его членом был в том числе и отец Влада Тепеша, более известного как граф Дракула. Но руководители Ордена быстро поняли, что выгоднее с вампирами не бороться, так как все равно уничтожить всех нет шансов, а сотрудничать. Орден Дракона занимается, по сути, тем же, чем и Кирьянов, только ссылается на древние традиции и намекает на собственный своего рода нейтралитет по отношению к вампирам, черни и охотникам. Ордену Дракона якобы известны многие жуткие тайны и ритуалы, но, насколько я в курсе, все это ерунда. Орден – сборище стариков, жаждущих добраться до тайны бессмертия, но остаться людьми, а не сделаться упырями.

– А Дракула тоже ведь был вампиром? – встрял с вопросом Федор.

Юлия Михайловна усмехнулась:

– Дракула всего лишь означает «маленький дракон», «дракоша». Или «сын дракона». Потому что отец Влада Тепеша, которого мы знаем как графа Дракулу, носил прозвище Драк, то есть дракон. Ибо он был членом одноименного Ордена, и дракон украшал его герб. Ирония судьбы заключается в том, что самый известный вампир всех времен и народов граф Дракула, который в действительности вообще-то был князем, ни вампиром, ни даже полувампиром не являлся! Да, на кол людей любил сажать сотнями, а то и тысячами, головы рубил без пощады всем – и обычным своим подданным, и тем, которые пьют по ночам кровь. Именно вампирам он и стал, в конце концов, слишком опасен, именно они и спровоцировали его свержение, заточение в крепость и последующее убийство.

Федор хихикнул:

– Забавно – знаменитый граф Дракула вовсе не вампир, а жертва интриг вампиров. Рассказать – никто не поверит!

– Опять же уловка вампиров, – усмехнулась писательница, которая, создавалось впечатление, знала о кровососах все или почти все. – Иголку легче спрятать не в стоге сена, а в подушечке с сотней точно таких же иголок. Вампиры намеренно распространяют о себе истории, сочиняют небылицы, переводят все из биологической плоскости в религиозную и мистическую. И даже очень хорошо зарабатывают на этом: всякие комиксы, фильмы о вампирах, разные кружки, кепки, майки и прочее с изображениями вампиров, весь творческий процесс и мерчендайзинг находится в лапах тварей. Они загребают огромные деньги на сказках о самих себе! А попутно, мусоля одно и то же, вкладывают в головы черни, что вампиров не существует, что они – выдумка, измышления сценаристов и писателей. Отличная стратегия, которая уже несколько тысяч лет работает без сбоев.

Милованова передохнула и продолжила рассказ:

– Наконец, в-пятых, имеются еще квазивампиры, то есть представители черни, желающие стать вампирами, боготворящие вампиров, во всем им подражающие, но кровососами не являющиеся. Они – своего рода сумасшедшие фанаты, которые желают быть во всем похожими на своих кумиров. Кто-то одевается как Элвис Пресли, кто-то – как Майкл Джексон или принцесса Диана. А квазивампиры затачивают свои зубы, превращая их в клыки, идут на пластическую операцию, чтобы им сделали раздвоенный язык, как у змеи-амфисбены, устраивают черные мессы и пьют человеческую кровь, но бессмертия им это не приносит. Они готовы отдать все ради того, чтобы вампир укусил их и произвел ритуал превращения, но настоящие кровососы, если и нападают на подобных субъектов, то только для того, чтобы утолить свою жажду. Вампиры их не убивают, а, попользовавшись восторженными почитателями, словно какая-нибудь поп-звезда прелестями поклонницы, оставляют в живых. Потому что обожают, когда ими восхищаются и возносят для небес. Для фанатов это настоящая душевная пытка, но они не оставляют надежды все же стать рано или поздно настоящими вампирами.

Тут Лера внезапно вспомнила слова Филиппа о том, что она напоминает ему женщину, которую он когда-то любил. Неужели... неужели той женщиной была ее дальняя родственница Валерия ван дер Квален? Тогда выходит, что Филипп был с ней знаком, а ведь она жила в конце восемнадцатого – начале девятнадцатого века. Двести лет назад!

Глаза девушки выхватили в книге знакомое имя – Альбрехт ван дер Квален вел речь в своем трактате о каком-то Филиппе. Не о том ли, который спас ее сегодня в клинике «Либитина»?

– Филипп... – Девушка смутилась, осознав, что произнесла имя вампира вслух.

Рука Юлии Михайловны дернулась, и писательница едва не уронила чашку.

– Филипп? Вы уже сталкивались с этим сумасшедшим? Неужели он тоже содержится в клинике профессора Кирьянова в числе подопытных кровососов?

Лера поспешила ее успокоить:

– Нет, нет, я не понимаю, о чем вы говорите! Ни с какими вампирами я там, слава богу, познакомиться не успела!

– Неужели? – Милованова подошла к девушке, откинула плед и взяла ее за запястье. – Лера, у меня глаз наметанный, тем более что подобные укусы я видела несчетное количество раз. И этот, я уверена, свежий. Вас укусил вампир!

Федор завороженно уставился на две алые точки на бледной коже девушки.

– Ну вот, Валерия, доигралась... Теперь ты станешь вампиром...

– Не станет, – заявила Юлия Михайловна, снова занимая свое место. – Бояться нечего, один укус не приведет к превращению в кровососа. Однако было бы все же интересно знать, кто использовал вас в качестве бутылки...

– Я долгое время находилась без сознания, – залепетала девушка. – Иветта, работающая на профессора Кирьянова, сказала мне, что у меня взяли анализ крови. Не исключено, у меня просто след остался от иглы...

– Нет, это, вне всякого сомнения, след от зубов. Причем не человеческих или, скажем, собачьих, а вампирьих! – уверенно произнесла писательница. – Повторяю: я с начала семидесятых годов работаю по данной тематике!

– А она точно не превратится в вампира, если у нее и правда пили кровь? – переспросил Федор еще раз.

Лера, захлопнув фолиант, воскликнула:

– Превращусь! И первой моей жертвой станешь именно ты, Федор Крылов!

– Кстати, хотелось бы знать, отчего ты так понадобилась олигарху Желдыбину? – сменил тему журналист. – Кое-что более-менее ясно, ведь ты – потомок Альбрехта ван дер Квалена и его дочурки. Ты хранишь дома какие-нибудь старые книги, записи или вещи тех времен?

Лера растерялась:

– О том, что являюсь родственницей ван дер Квалена, я узнала только что! И уверена: ни мои родители, ни моя бабушка тоже не были в курсе. Никаких старинных вещей, дневников или предметов обстановки, тем более того времени, у нас и в помине нет. Да и вряд ли такой влиятельный и богатый человек, как Желдыбин, стал бы прибегать к похищению, если бы мог просто-напросто купить все, что ему заблагорассудится!

– Не все! – ввернул Федор. – Профессор Петр Спиридонович Хымбальц отказался продавать его, как я полагаю, людям некую реликвию. Даже сумма в восемьсот тысяч евро не переубедила его. Профессора убили, а реликвию, находившуюся в шкатулке с изображением амфисбены, похитили.

Юлия Михайловна подскочила, все же расплескав чай.

– Шкатулка была у него? Шкатулка с бриллиантом ван дер Квалена? Вот это да! А ведь я была знакома с Петром Спиридоновичем, хотя бы и шапочно. Он был чрезвычайно замкнутым человеком!

Крылов промурлыкал:

– Уважаемая Юлия Михайловна, а что там за шкатулка такая была? Вернее, шкатулка меня не интересует, а вот ее содержимое... Что оно собой представляет? И почему Желдыбин охотится за ней? Бриллиант ван дер Квалена... Точняк, ведь Кирьянов и Желдыбин вели в клинике речь именно о бриллианте ван дер Квалена! Что это такое?

– Увы, никто, кроме членов Ордена Дракона, да и то не рядовых, а высокопоставленных, этого не знает, – ответила Милованова, вытирая полированную поверхность столика салфеткой. – Дело в том, что Альбрехт ван дер Квален был членом Ордена Дракона, причем чрезвычайно влиятельным – носил звание Хранителя Реликвии. Реликвия, или артефакт, или бриллиант ван дер Квалена, содержалась в шкатулке с изображением амфисбены, двуглавой змеи, символизирующей...

– Дальше, дальше! Про змею я знаю, – прервал писательницу Федор. – Действительно что-то ценное? Бриллиант? Пропавшие фамильные драгоценности французских королей?

– Это в самом деле драгоценность – для Ордена и для вампиров, – пояснила Юлия Михайловна. – Я ведь не знаю всех деталей и могу только гадать, для чего нужен тот бриллиант. В течение столетий он охранялся Орденом Дракона. Якобы при помощи бриллианта можно уничтожить расу вампиров...

Федор хмыкнул:

– Если было бы можно, то уже уничтожили бы!

– А с другой стороны, он важен для вампиров, потому что увеличивает их силы. Но каким образом, знают только члены Совета, той организации кровососов, которая управляет...

– Про нее я тоже в курсе! – не без гордости заявил журналист. – Выходит, все дело в содержимом шкатулки...

– И Альбрехт ван дер Квален знал! Он бежал из объятой революцией и террором Франции, потому что власть, как я уже заметила, перешла в руки вампиров и их марионеток. Естественно, кровососы тотчас занялись уничтожением Ордена. А так как многие члены Ордена находили приют в соборах и монастырях, то начались гонения на церковь. В Европе стало небезопасно. Для бегства имелось два пути – в Новый Свет или в Россию. Альбрехт ван дер Квален выбрал второе.

– Но если он был Хранителем Реликвии, то почему реликвия не в руках членов Ордена? – спросила Лера.

– Потому что Альбрехта убили всего несколько недель спустя после того, как он завершил работу вот над этим трудом, – пояснила писательница. – Что случилось с его дочерью Валерией, никто не знает...

– Судя по тому, что Лера сидит сейчас здесь на диване, завернутая в плед, дочурка его спаслась и даже произвела на свет ребенка, – хохотнул Федор. – А кто ее папашу кокнул? Хотя что я спрашиваю. Ответ и так очевиден: кровососы.

– По всей видимости, – согласилась Юлия Михайловна. – Альбрехт ван дер Квален интересен не только тем, что являлся Хранителем Реликвии и написал научное сочинение о вампирах. Он, опять же по слухам, разработал метод то ли превращения вампира обратно в человека, то ли способ нейтрализации вампир-вируса в крови жертвы, прошедшей обряд превращения.

Федор присвистнул:

– Круто! Теперь понятно, из-за чего весь сыр-бор. С одной стороны, какая-то древняя реликвия, с другой стороны, сенсационное открытие. Возможно, они связаны между собой. Наверное, открытие ван дер Квалена функционирует только при помощи артефакта. И Желдыбин хочет заполучить его. Потому и похитил тебя, Лерочка.

– Но я все равно ничего не могла бы ему сказать, даже если бы он стал пытать меня каленым железом! – вскричала девушка. – Мне ничего не известно ни о бриллианте, ни об открытии моего предка!

– Ты можешь быть источником информации, сама того не ведая! – заявил журналист. – Например, они дознались, что Альбрехт спрятал артефакт или свои записи в старом шкафу, который стоит у вас на даче.

– Нет у меня никакой дачи! – буркнула Лера. – И шкафа, которому как минимум двести лет, тоже нет. Сундука, кровати и ночного горшка тоже. Желдыбин хотел вывезти меня за границу. Но и там я бы ничего ему не смогла сообщить. И вообще, я ужасно хочу спать!

Федор, который и сам был не прочь отправиться на боковую, пошутил:

– Тебя ведь укусил кровосос, так что ты должна теперь ночью бодрствовать, а днем дрыхнуть в гробу! Кстати, Юлия Михайловна, а кто такой Филипп?

Лера отметила, что, задавая вопрос, Федор внимательно смотрел на нее, словно рассчитывая на какую-либо реакцию. Девушка поплотнее закуталась в плед и закрыла глаза, делая вид, что информация о Филиппе ее совершенно не интересует, однако ловила каждое слово писательницы.

– Филипп – один из кровососов, – говорила тем временем та. – Мне приходилось как-то сталкиваться с ним. Он хоть и вампир, однако живет обособленно и с прочими вампирами связи почти не поддерживает. Не то чтобы он борется против них, но вроде бы пытается отвергнуть свою вампирью сущность. Филипп абсолютно непредсказуем, чрезвычайно опасен и, по всей видимости, болен на голову. Он то на стороне одних, то других, то третьих, какие цели преследует, я не в курсе. Однако Филипп предает всех – людей, вампиров, охотников – без малейших сантиментов и блюдет только свои интересы. Ему верить нельзя. Он умеет очаровать, а потом, получив желаемое, в решающий момент жестокосердно предать.

Федор громко произнес:

– Лерочка, ты все поняла? Никаким таким Филиппам доверять нельзя!

– Угу, я ужасно хочу спать! – сказала девушка.

Юлия Михайловна, взглянув на часы, произнесла:

– Самый глухой час. Их пора, кровососов. Конечно же, я понимаю, что вы ужасно устали, день у вас был чрезвычайно тяжелый... Я постелю вам в комнате для гостей. Как понимаю, отдельно?

– Я не прочь и вместе... – начал Федор.

А Лера, вставая, воскликнула:

– Конечно же, отдельно! И желательно в разных комнатах! Федор наверняка очень громко храпит.

– Наглая ложь! – возмутился Крылов. – Лерочка, мы знакомы всего несколько часов, я спас тебе жизнь, а ты выставляешь меня в дурном свете перед нашей хлебосольной хозяйкой...

Юлия Михайловна, качая головой и улыбаясь, удалилась. Федор тотчас прошептал:

– Колись, Лерочка, где ты встретилась с Филиппом?

– Не знаю я никакого Филиппа! – уперлась девушка.

– Ага, – подмигнул журналист, – лощеный вампир, как я понимаю, успел вскружить тебе голову... Слышала, что сказала тетя Юля? Он думает только о себе!

– В этом вы с ним очень похожи, Федя, – обронила Лера, чем вогнала Федора в краску.

Когда репортер наконец оставил ее в покое и, призванный Юлией Михайловной, поплелся с понурым видом доставать с антресолей гостевые одеяла и подушки, Лера снова раскрыла книгу. Страницу она запомнила – 538.

Так и есть, речь шла о Филиппе. Девушка стала жадно вчитываться: ей не терпелось узнать, что же случилось тогда, двести с лишним лет назад.

Валерия ван дер Квален

Страна, в которую попала Валерия, была бескрайней, удивительной и необычайной. Отец рассказывал ей, что сия империя тянется от Балтийского моря до Тихого океана и является самой большой державой на свете:

– Хоть князь Дурандеев и был в фаворе при покойной императрице, он не потерял своего положения и при нынешнем императоре, сыне Екатерины, Павле. Однако он предпочитает находиться в своем имении и редко появляется при дворе. Император Павел является гроссмейстером Мальтийского ордена, и князь посвятил его величество в тайны Ордена Дракона. Павел, с трепетом относящийся ко всему мистическому, заявил, что в пределах его страны мы можем чувствовать себя в безопасности. Но кровососов полно и там, в особенности в Петербурге, среди блестящих вельмож. Много там и французских эмигрантов, бежавших от ужасов революции, и среди них тоже попадаются кровососы. К слову сказать, покойная императрица Екатерина тоже попалась в сети кровососов: ее последний фаворит был марионеткой вампиров и сам вампир. Говорят, что они собирались провести обряд превращения с ее величеством, однако не успели: однажды, зайдя в свою уборную, Екатерина увидела, как ее фаворит высасывает кровь из прелестной горничной, и дряхлую царицу хватил удар, она вскоре скончалась. На трон взошел Павел, которого вампиры, коих было полно в окружении Екатерины, сначала обхаживали, надеясь помыкать им так же, как и старой императрицей в последние годы ее царствования, а потом возненавидели: он прогнал взашей или даже сослал многих из советников матери в Сибирь, энергично взялся за обновление страны, издал ряд новых законов, полностью противоречащих интересам тварей, и объявил им войну. Не удивлюсь, если он закончит, как и его несчастный отец Петр III: ведь в смерти того и в приходе к власти его честолюбивой жены тоже замешаны кровососы...

Так, за разговорами, отец с дочерью и коротали время, пока их карета мчалась сначала через всю Европу, а затем, после пересечения русской границы, в Петербург. В столице они долго не задержались – князь Дурандеев находился в своем поместье Зеленые Кочки, в сорока верстах от Северной Венеции.

Валерия и ее отец прибыли туда под вечер в начале июня. Однако темнота так и не окутала лес, тянувшийся бесконечной стеной вдоль дороги, – стоял период белых ночей.

– Кровососам сейчас особенно тяжело, – заметил Альбрехт ван дер Квален, выглядывая из окна кареты. – Однако белые ночи закончатся, солнце повернет на зиму, ночи будут становиться все длиннее...

Валерия не хотела об этом думать. Девушка отдала бы все за то, чтобы вернулась ее прежняя жизнь, чтобы матушка тоже была сейчас с ними. Но они оказались в чужой далекой стране, и никто не знал, что их ожидает.

Показался и дворец, выкрашенный в зеленый цвет, около которого уже толпилась челядь. Встречал гостей сам князь – высокий статный господин с бакенбардами в золотом камзоле с бриллиантовыми пуговицами. Как узнала позже Валерия, таково было домашнее одеяние его сиятельства.

– Господин ван дер Квален! Вернее, высокочтимый магистр и Хранитель Реликвии! – произнес тот на французском с парижским выговором и чуть склонил голову. – Мадемуазель! Рад приветствовать в своей Аркадии!

Поместье князя было огромным и превосходило по размерам то или иное немецкое княжество. Причем подобных владений у Никиты Дурандеева было около дюжины – точного числа он и сам не ведал, потому что далеко не во всех успел еще побывать. Это были милости со стороны старой императрицы, о которой князь говорил с благоговением, то и дело смахивая с ресниц слезу, и чей портрет висел в каждой комнате загородного дворца.

Князь тотчас увлек Альбрехта в свой кабинет, а дворецкий с поклонами проводил Валерию в северный флигель, который полностью предоставлялся в распоряжение гостей. Девушка увидела покрытую чехлами мебель, сверкающие люстры, свисающие с изукрашенных фресками потолков, неимоверное количество книг в застекленных шкафах. Когда принесли сундуки со скарбом, Валерия отослала слуг и прошлась по комнатам. Флигель, видимо, давно уже нежилой, по размерам походил на небольшой замок. Девушка поднялась по винтовой лестнице в башенку и попала в небольшую круглую комнату с витражными окнами. Распахнув одно из них, Валерия вдохнула полной грудью, почувствовала аромат цветов, свежескошенной травы, до нее донеслись трели птиц и смех крепостных девок, занимавшимхся чем-то по хозяйству во дворе.

Внезапно девушка увидела на краю леса, который находился за небольшой, заросшей камышом речушки, облаченную в черное фигуру. Человек восседал на черном рысаке, и лицо его было прикрыто старинной маской.

Валерия испуганно захлопнула окно – таких всадников ей уже доводилось видеть. Некоторые из вампиров, наиболее отчаянные и жадные до крови, выходили на охоту не после наступления темноты, а еще когда последние лучи заходящего солнца наполняли небо червонным золотом. Вампиры облачались с ног до головы во все черное, прикрывали тело плащами, ноги сапогами, руки перчатками, а лицо скрывали плотной маской.

Но ведь кровососы не могут знать, что Альбрехт ван дер Квален и его дочь скрылись в Россию! Члены Ордена намеренно распустили слух, что Хранитель Реликвии отбыл за океан, в Америку.

Девушка снова раскрыла окно, однако черного всадника на опушке леса уже не было. Чувствуя, что в ее сердце поселилась тревога, Валерия спустилась вниз.

В зале она заметила отца и князя. Альбрехт, внимательно посмотрев на дочь, произнес:

– Валерия, дитя мое, я уже начал волноваться...

– Ах, магистр, здесь, в моей Аркадии, вам ничто не грозит! – беспечно заявил князь Дурандеев и махнул унизанной драгоценными перстнями рукой. – И никаких упырей в радиусе ста верст, тем более сейчас, в период белых ночей. То-то можно наблюдать, что некоторые из знатных особ в мае и июне вдруг прикидываются больными и не кажут на балы носа... Еще бы, ведь круглые сутки светит солнце! Кстати, моя соседка, баронесса Унгерн-Фейхтвангер, – очень подозрительная особа, наверняка кровососка. Магистр, мы должны избавить мир от этой дряни!

Альбрехт, ставя на круглый стол вещевой мешок, в котором находилась шкатулка с неведомой реликвией и которую он никогда и ни при каких обстоятельствах не выпускал из поля зрения, заметил:

– Князь, я нахожусь здесь инкогнито. Для всех Валерия и я – ваши французские знакомцы, коим вы предоставили кров, мадемуазель и месье Дюзе. Преследованием кровососов я теперь больше не занимаюсь, оно отнимает слишком много времени и сил. Наука – вот чему я посвящу себя здесь, в глуши. Вампиры подобны Лернейской гидре: срубишь одну голову, вместо нее вырастает две или три. Они ведь ведут учет своим потерям и компенсируют их за счет превращения людей в себе подобных тварей. И только наука может остановить их! Мы должны найти противоядие. За тем я и прибыл к вам, князь.

Никита Дурандеев разочарованно вздохнул.

– Магистр, ваши слова для меня закон! Ибо я всего лишь Ученик пятой ступени, а вы – Хранитель Реликвии. Конечно, не помешало бы окоротить пару кровососов на голову... Однако умолкаю! Вам не следует ни о чем беспокоиться, все ваши желания будут удовлетворены. Я уже заказал нужное оборудование для обустройства лаборатории, его на днях доставят.

Князь уставился на мешок и благоговейно произнес:

– Неужели в нем находится реликвия? Магистр, хотя бы одним глазком на нее взглянуть!

Альбрехт вежливо отклонил просьбу его сиятельства.

– Ну что же, магистр, а теперь в баньку! Не откажите мне в этом, специально для вас топили. И банщик Данила, лучший в империи, нас поджидает. Когда-то его пытался переманить у меня сам светлейший князь Потемкин! А потом, как водится, закусим и выпьем чем бог послал...

Хозяин увлек за собой Альбрехта, который был вынужден оставить мешок со шкатулкой на столе, наказав дочери не спускать с него глаз.

Оставшись одна, Валерия начала разбирать немногочисленные вещи. Ее взгляд то и дело перемещался в сторону стола. Что же там за реликвия такая, которой все хотят завладеть – и Орден, и вампиры, и охотники?

Девушка подошла к столу, развязала мешок и вынула из него шкатулку. Тяжелая. Валерия осторожно потрясла ее и услышала мерное постукивание. Затем, поддавшись импульсу, попыталась открыть шкатулку. Конечно же, она была заперта. Ключ отец носил на серебряной цепочке на шее. И никогда ни при каких обстоятельствах не снимал!

Валерия снова поднялась на башню. Темный лес так и манил ее... Девушка спустилась вниз и заметила молодую особу, которая как раз вставляла в шкатулку ключ. Валерия присмотрелась – ключ был тот самый, что отец носил на шее! И как она только его раздобыла?

Валерия подскочила к оторопевшей девице и вырвала у нее ключ. Несчастная залепетала что-то на русском, а затем повалилась на колени и попыталась обнять ноги Валерии. Появился строгий дворецкий, который, пнув ногой девицу, произнес что-то гневным тоном, и та сию же секунду исчезла.

– Мадемуазель Дюзе, – заговорил мужчина на отличном немецком, – приношу тысячу извинений за ужасное, недостойное, позорное поведение сумасшедшей дворовой девки, которая страдает головой с детства. Конечно же, она будет наказана.

Он покосился на ключ, который Валерия зажала в руке.

– Предмет сей девица похитила у вашего высокочтимого батюшки, который, разоблачаясь в предбаннике, снял и цепочку. Вот подлая и воспользовалась сей оказией! Разрешите мне отнести ключик обратно вашему батюшке? Он сейчас с его сиятельством в парной, и я положу ключик под одежду на лавку. Авось никто ничего и не заметит...

Валерия отметила, что рука дворецкого так и тянулась к ключу от шкатулки. Если девица в самом деле стащила ключ, то откуда она могла знать, что тот подходит именно к шкатулке, а не к какому-либо сундуку?

– Благодарю вас, месье, – ответила Валерия по-французски, – однако я сама верну ключ моему батюшке.

– Как вам будет угодно! – склонился до земли дворецкий и тут же исчез.

Валерия вертела цепочкой, на которой висел ключ, и думала также и о том, с какой стати дворецкий заговорил с нею по-немецки. Ведь для всех батюшка и она сама – французы. Да и с князем они говорили в присутствии слуг исключительно по-французски.

Девушка решила, что с дворецким надо держать ухо востро. А потом посмотрела на ключ и быстро вставила его в замочную скважину. Ключ легко повернулся, раздался легкий щелчок. Открыв шкатулку, девушка увидела пачку пожелтевших бумаг, покрытых тайнописью, и рисунки, изображавшие некий странный аппарат, кажется, для алхимических опытов.

– Валерия, беда, пропал мой ключ! – вскричал, вбегая в комнату, Альбрехт ван дер Квален, весь красный, завернутый в шелковый халат. – Кто-то украл его, пока я был в бане с князем!

Девушка, стоя у стола, опустила крышку шкатулки и встала так, чтобы прикрыть ее и ключ, торчавший из скважины. Появился и князь Дурандеев, не менее красный, чем гость, с всклокоченными седыми волосами вокруг значительной плеши.

– Магистр, я прикажу бросить на поиски вора всех своих крепостных! – гаркнул он зычным кавалерийским голосом. – Он далеко не уйдет! И кстати, от чего же этот ключ? Уж не от шкатулки ли, в которой хранится...

Воспользовавшись сумятицей, вызванной появлением сначала отца, а потом и целой толпы (ибо за князем влетели многочисленные слуги, девки, мамки, приживалки), Валерия, стоя лицом к отцу с заведенной за спину рукой, замкнула шкатулку и вытащила ключ.

– Батюшка, вот ваш ключ, – произнесла она и подала отцу цепочку. – Его передал мне дворецкий его сиятельства.

– Архип? – Князь, завертел ус, сверкая глазами. – Позвать ко мне этого пса смердящего! Пригрел же я на груди аспида поганого... Неужели он служит им, кровососам?

Он завопил что-то по-русски, и челядь немедленно сорвалась с места. Однако дворецкого не пришлось искать, тот явился сам – с бледной и трясущейся физиономией. Князь, схватив Архипа за ухо одной рукой, другой начал дубасить его. Мужчина, скуля, не смел сопротивляться и что-то пытался объяснить.

Князь бросил колотить слугу, лицо аристократа постепенно начало приобретать нормальный оттенок. Наконец он даже ткнул под нос повалившемуся ему в ноги и рыдающему Архипу свою руку, и тот с великим рвением облобызал ее.

– Ну вот, магистр, все и разъяснилось! – перешел на французский князь, когда все слуги по его приказанию скрылись. – Ключ похитила Маланья, деревенская девка, ущербная с рождения. Дура она и есть дура. Уже третий десяток, а мозги, как у дитяти малого. Тащит все, что сверкает и плохо лежит. Однако нет ей прощения – она посмела нарушить покой моих гостей. Девка будет строго наказана.

Отец, быстро открыв шкатулку, удовлетворенно хмыкнул, видимо, убедившись, что содержимое на месте. Затем запер замок, повесил цепочку на шею и сказал:

– Не стоит, князь. Ничего же дурного не произошло.

Но Никита Дурандеев заявил:

– Магистр, я не могу позволить, чтобы в моей усадьбе происходило нечто подобное. А то так недалеко и до революции, как в несчастной Франции! Наши русские людишки, если дать им волю, не только с вилами на господ пойдут, но и усадьбы сожгут, и сами на трон воссядут. Мне ли не знать – я при покойной императрице, состоя при графе Суворове, допрашивал самозванца, Емельку Пугачева, дерзновенно провозгласившего себя покойным императором Петром Федоровичем. Так что с крепостными надо вести себя как строгий отец: за верную службу награждать пряником, а за дурное дело сечь кнутом. Иначе, магистр, в нашей России нельзя! Маланья будет наказана. Но не сегодня, а завтра. А сейчас прошу за стол, отведать скромного угощения.

* * *

Его сиятельство явно лукавил, когда вел речь о скромном ужине. Стол ломился от разнообразных яств, которым место было на царском пиру. Валерия прошептала на ухо отцу:

– Девушка не виновата. Она же не в себе, ее нельзя наказывать. Мне кажется, именно дворецкий науськал ее открыть шкатулку. Он же и украл ключ и вручил его несчастной.

Альбрехт попытался вступиться за несчастную крепостную, но князь был непреклонен: на кону стоял его авторитет полновластного барина. И на следующее утро Валерия, расставляя в круглой комнате в башне книги и приборы, привезенные отцом, стала свидетельницей ужасной сцены.

Со двора доносились завывания, а также свистящий звук, переходящий в резкий хлопок. Выглянув в окно, Валерия увидела дворецкого Архипа, который, держа в руке хлыст, с садистской улыбкой на некрасивом лице методично избивал бедную Маланью, которую держали два дюжих мужика.

Девушка немедленно спустилась к отцу, в тот момент отмерявшему при помощи аптекарских весов сизый порошок, и воскликнула:

– Батюшка, ты должен остановить это варварство! Если князь подчиняется тебе как вышестоящему члену Ордена, то прикажи ему остановить пытку! Архип забьет девчонку насмерть!

Альбрехт отыскал князя в библиотеке, где тот, вкусив обильный завтрак, дремал в вольтеровском кресле, прикрывшись громоздким трактатом. Никита Дурандеев тотчас отдал распоряжение прекратить экзекуцию, но было поздно: спина Маланьи представляла собой сплошную кровоточащую рану, с которой свисали клочки кожи. Крепостная была в полузабытьи и смертельно бледна.

Несчастную перенесли в апартаменты Альбрехта и Валерии, а князь устроил небывалый разнос дворецкому, который тут же, в своей любимой манере, упал на колени и стал вымаливать прощение.

Альбрехт, осмотрев Маланью, которая к тому времени уже потеряла сознание, покачал головой:

– Ее состояние крайне тяжелое, дочь моя. Или она умрет еще до рассвета, или, если очень повезет, все же останется в живых. Я сделаю все, что смогу...

Всю ночь Альбрехт не отходил от Маланьи, подавая ей растворы собственного приготовления. Медик, присланный князем, толстый рябой обрусевший немец Карл Христофорыч, в течение нескольких секунд осмотрел Маланью, пощупал пульс, оттянул ей веки и изрек:

– Девка сия есть живой труп. Сдохнет.

– Коллега, вы ведете речь о человеке! – вспылил Альбрехт, на что Карл Христофорыч, пользовавший князя и окрестную знать, важно заявил:

– Какой же она человек? Крепостная девка! Таких у его сиятельства пруд пруди, одна помрет – дюжина новых народится. Всенепременно сдохнет.

Валерия сидела около Маланьи и меняла ей один компресс за другим. Девушка была уверена: Архип намеренно так жестоко избил крепостную, чтобы устранить опасную свидетельницу. Потому что он прислуживает вампирам!

Маланья вопреки прогнозам Карла Христофорыча не умерла. Тот, появившись на следующий день, был очень удивлен и, как показалось Валерии, даже раздосадован.

– Гм, медицинское чудо, такое бывает. Однако все равно сдохнет. Не сегодня, так грядущей ночью. И чего вы с ней возитесь?

Но Маланья не умерла и на следующую ночь. Она выжила благодаря тинктурам, приготовленным Альбрехтом по древним рецептам.

– Ее спас не я, а Парацельс, – говорил всем удивленным ван дер Квален. – Я всего лишь изготовил лекарственное снадобье в соответствии с его записями.

Князь Дурандеев был рад благополучному исходу дела.

– Архипа я наказал. Велел высечь его на конюшне. И на два месяца он лишен права прислуживать мне за столом, – сообщил он. – Магистр, вы настоящий кудесник! Отныне свою жизнь и здоровье я доверяю только вам, а не надутому вестфальскому болвану Карлу Христофорычу.

Маланья поправилась, а глубокие раны на спине быстро затянулись – подействовала резко пахнущая желто-серая мазь, которую изготовил Альбрехт и которую Валерия три раза в день втирала в ее кожу.

История об исцелении Маланьи, считавшейся уже не жилицей, немедленно распространилась по окрестностям. Альбрехт был этим крайне недоволен: чем больше людей знало о том, что он находится у князя, тем вероятнее становилось и то, что о нем прознают вампиры.

Однако Валерия видела, что отец был очень тронут, когда к нему заявилась делегация из крепостных – пав на колени, они бились головами о паркет, что-то бормотали, выражая таким образом свою благодарность и восхищение. Альбрехт, пользуясь помощью Валерии, успевшей к тому времени обучиться некоторым русским фразам, объяснил несчастным, что готов оказывать им медицинские услуги и лечить их. Когда один из крепостных пожаловался, что у них нет денег, дабы оплатить услуги врача, Альбрехт коротко обронил:

– Разумеется, бесплатно!

После этих слов крепостные стали пытаться поцеловать Альбрехту руку, а когда не удалось, начали тыкаться носами в его сапоги. Ван дер Квален велел дочери вывести крестьян и, когда те ушли восвояси, заметил:

– Князь вроде бы прогрессивный человек, к тому же член Ордена, однако ведет себя с этими несчастными, чья трагедия заключается исключительно в том, что они родились в крестьянской избе, а не во дворце аристократа, как подлинный восточный сатрап. В меру своих сил мы должны пытаться облегчить участь бедолаг. Ибо мы все одинаковы – мы все люди! И даже вампиры люди...

Такого Валерия от отца раньше не слышала. Вампиры были для него если не исчадиями ада (ибо в ад агностик и материалист Альбрехт не верил), так, во всяком случае, уродливым наростом на биологическом виде гомо сапиенс.

* * *

Альбрехт, чья лаборатория находилась в башне, проводил там за экспериментами большую часть суток. А в свободную минутку занимался вычислениями, читал старинные трактаты, работал над своим собственным трудом и исполнял обязанности медика. Причем предпочтение он отдавал не титулованным и богатым пациентам, а безымянным и несчастным крестьянам, которые вначале робко, а потом все смелее и смелее обращались к «мусье Дюзе», которого считали своим благодетелем и которого возвели в ранг местного святого.

Валерия помогала отцу, однако в лабораторию вход ей был заказан. Там же, в специально сконструированном слесарем-самоучкой, одним из крепостных князя, несгораемом металлическом шкафу с хитроумным замком находилась шкатулка, содержавшая что-то крайне ценное.

Судя по замечаниями отца, дело спорилось. Убиралась в апартаментах «мусье и мамзель Дюзе» Маланья, которая полностью поправилась. Валерия много раз пыталась добиться от девушки вразумительного рассказа о прискорбном случае со шкатулкой, однако бедняжка только бледнела, трясла головой и начинала плакать.

– Валерия, ты слишком подозрительна! – заявил Альбрехт дочери, когда та в очередной раз заявила, что за попыткой украсть содержимое шкатулки стоит дворецкий Архип. – Признаюсь, этот фарисей чрезвычайно умело, в полном соответствии с заветами Маккиавелли, управляющий настроениями своего сюзерена, нашего доброго гения князя Никиты, противен мне до глубины души. Однако нет причин подозревать его в сговоре с вампирами. Мы живем здесь уже третий месяц и пока не столкнулись ни с одним кровососом. А должны были бы, если следовать твоей теории, дочь моя. Ибо Архип сообщил бы им о нашем приезде еще в самый первый день.

Валерия, державшая Архипа на подозрении, исподтишка наблюдала за ним. Солнечный свет не наносил уродливой физиономии дворецкого ни малейшего вреда, из чего следовало, что он не был вампиром. Значит, их прислужник, решила девушка. Все они имели на теле особый знак, ту самую амфисбену, своего рода Каинову печать, которая являлась предупреждением кровососам: этого не трогать, это полезный плебей! В большинстве случаев татуировка находилась на ключице или на шее – дабы вампир, напавший на жертву, мог вовремя увидеть ее, еще до того, как клыки вонзятся в сонную артерию. И только в редких случаях печать располагалась в иных, более укромных, местах.

На шее у Архипа татуировки не было, но кто сказал, что ее нет на ключице, на плече или животе? Валерия пыталась выяснить у дворовых людей, не видел ли кто из них на теле Архипа странного знака, но быстро пришла к выводу, что никто из них никогда не видел дворецкого без ливреи.

А в самом начале осени погибла Маланья – ее тело выловили из речки, протекавшей рядом с дворцом. Карл Христофорыч, осмотрев труп, заявил, что несчастная оступилась, упала в воду и захлебнулась.

Но Альбрехт ван дер Квален, получив доступ к телу, пришел к другому выводу.

– Дочь моя, ты видишь два странных синих пятна на пятке девушки? Я уверен, что они возникли непосредственно перед ее кончиной. Вскрытие показало, что легкие Маланьи полны речной воды. Однако утопить человека, хотя бы даже и женщину, весьма и весьма сложно, под силу не всякому мужчине! Потому что жертва будет отбиваться, и удержать ее голову под водой крайне проблематично. В любом случае должны остаться следы насилия. Но на теле Маланьи не видно никаких аномалий, за исключением этих небольших синяков. И вот что я думаю... Девушка вовсе не оступилась, гуляя ночью по берегу реки. Она была в исподнем, что позволяет сделать вывод: Маланья купалась в реке. О том же свидетельствует и ее одежда, найденная в траве. Одежда была аккуратно сложена! Итак, служанка вошла в воду по своей воле, однако ж потом кто-то, наблюдавший за ней, приблизился к плававшей в реке и, резким движением схватив ее за пятку, утянул вглубь! Вода хлынула девушке в рот и нос, немедленно лишив сознания, и несчастная захлебнулась.

Альбрехт имел серьезный разговор о таинственной смерти Маланьи с князем, тот принял сказанное очень близко к сердцу и возжелал сечь кнутом Архипа, чтобы дознаться правды. Потому что никому, кроме дворецкого, выгоды от кончины убогой девицы не было.

– Князь, да что у вас все сечь да сечь? – возразил ван дер Квален. – От него мы ничего не добьемся, Архип – тертый калач. Да и наверняка он мало что знает, а общается только со своим хозяином. С истинным хозяином, князь! Потому как только на бумаге вы владеете Архипом, на самом же деле он принадлежит тому кровососу, который испил его крови и нанес татуировку.

Никита Дурандеев затрясся, ибо по натуре своей был хоть и громогласным, но несколько трусоватым человеком:

– Упыри в моем поместье, магистр? Но где они прячутся? Я ведь знаю всех крепостных поименно. Среди них нет таких, что днем дрыхнут, а ночью трудятся. Да и среди моих дворовых и домашней челяди тоже нет.

– Князь, к вашему поместью прилегает большой лес, – напомнил Альбрехт. – Да и кровососы могут только время от времени встречаться с Архипом. Сделаем так. Вы не должны выказывать ему недоверия или отлучать от себя, потому что это может спровоцировать вампиров на неожиданные действия. Я буду следить за дворецким, и рано или поздно мы выйдем на кровососов, на их «гнездо».

Князь воспрянул духом:

– И тогда, магистр, ни господь, ни дьявол не удержат меня от того, чтобы снести головы кусачим тварям! Архип был со мной за границей, в Париже, Лондоне, Берлине, наверняка там и подцепил эту заразу. Но почему они приставили его ко мне?

– Чтобы следил за вами и за Орденом, регулярно докладывал им о планах, направленных против них, – пояснил Альбрехт. – Князь, признаюсь, я недооценил наших противников. Похоже, они давно в курсе, что мы с дочкой пользуемся вашим гостеприимством. А значит, нам надо быть начеку! Твари что-то замышляют. Однако пока я не могу понять, что именно. Ладно, время покажет. Велите-ка позвать сюда Архипку...

Прибежавшему в великой спешке дворецкому князь велел раздеться. Дворецкий, желтея, спросил:

– Неужели донага, ваше сиятельство?

– Все снимай! – приказал Дурандеев сурово.

Архип скинул абсолютно всю одежду, прикрывая срам руками. Князь и магистр обошли застывшего на месте мужчину.

– А это что, милейший? – спросил Альбрехт, указывая на большое красное пятно на боку. – Похоже на старую татуировку, которую пытались удалить.

– Так и есть, месье, – ответил дворецкий. – В окаянном Париже по дурости сделал себе срамную татуировку. Баба голая, сисястая, в дурной позе... А потом раскаялся и побывал у знахарки – она мне ее едкой мазью вывела. Вот вам крест, что все так и было!

Князь, кажется, поверил Архипу и добрым голосом велел ему удалиться.

– Похоже, магистр, зря вы Архипку подозревали, – заявил он. Но ван дер Квален был уверен: раньше тело Архипа украшала вовсе не срамная татуировка, а изображение амфисбены. И то, что дворецкий ее уничтожил, вовсе не значило, что он перестал служить упырям, – просто заметал следы.

* * *

Наступила осень. Валерия не тяготилась своим одиночеством, ибо привыкла играть роль помощницы отца. Однако девушка часто задавалась вопросом: как долго ей придется этим заниматься? Ответ был известен: до конца дней своих! Потому что она никогда не сможет оставить батюшку и бросить его на произвол судьбы. Сие означало, что ей не суждено семейное счастье. Ибо какой мужчина допустит, чтобы его жена и мать его детей боролась с вампирами и подвергала свою жизнь, а заодно жизнь близких ежесекундной опасности со стороны клыкастых чад Гекаты?

Начался сезон охоты, развлечений, взаимных визитов и балов. Князь Дурандеев отъехал в Петербург. Вернулся спустя две недели и сообщил, что один из его соседей, граф Илья Филиппович Залесский, чья звезда в последние годы все стремительнее восходила на небосводе придворной жизни, был удостоен монаршей милости: император Павел возжелал посетить своего подданного и верного сподвижника в его имении.

– И по сему поводу граф устраивает небывалый прием! – завершил свой рассказ князь Никита. – Виделся я с ним в столице, и он, конечно же, пригласил и меня. Однако ж, магистр, слава о ваших медицинских познаниях дошла в том числе и до графа. Поэтому Илья Филиппович желает во что бы то ни стало видеть на балу вас и вашу прелестную Валерию.

Сердце Валерии забилось – она еще ни разу в своей жизни не была на балу, тем более на таком, который намеревался почтить своим присутствием император. Однако Альбрехт отмахнулся:

– Невозможно, князь! У меня очень много дел. Думаю, я вплотную подошел к разгадке причины вампиризма. Значит, мои поиски вакцины вскорости увенчаются успехом. А именно это и нужно Ордену!

Князь понимающе кивнул:

– Магистр, я знаю, что вы жертвуете собой ради того, чтобы найти противоядие и истребить тварей. Но должен заметить: прием дается в честь нашего обожаемого монарха, а государь во время приватной аудиенции, которой он удостоил меня в Гатчине, дал понять, что желает познакомиться с вами. Да, он всего лишь рядовой член Ордена, но притом – российский император! Вряд ли вы можете воспротивиться его желанию, тем паче что его величество чрезвычайно благодушно настроен к вам. Такой шанс нельзя упустить, ведь на нашей стороне самый могущественный человек в мире!

Альбрехту пришлось нехотя дать свое согласие. Голова Валерии была теперь занята предстоящим торжеством. Там обещало быть все петербургское общество. А кто такая она? Дочь истребителя вампиров и алхимика!

Князь Дурандеев, благоволивший к Валерии, велел портнихам сшить для нее подходящее бальное платье. Альбрехт ворчал, что Валерия занимается пустяками, однако, как отметила девушка, втайне был рад тому, что его дочка выйдет в свет.

– Я знаю: твоя жизнь вследствие моего членства в Ордене и преследования тварей лишена многих радостей, необходимых девушкам твоего возраста, – сказал Альбрехт Валерии в порыве откровенности. – Но, с другой стороны, ты защищена от лживого великосветского мира. Ведь в нем, как тебе хорошо известно, полно кровососов! Они стремятся к власти, богатству и влиянию. Они везде, где сияют злато и алмазы.

Подумав, отец поцеловал дочь и добавил:

– Это будет отличной возможностью взглянуть на противника. Потому что на балу у графа наверняка будет полно вампиров. Хорошо знать в лицо того, чью голову потом придется отрубить!

Платье, изготовленное портнихами из числа крепостных, не уступало по своей элегантности нарядам, которые были изображены в новейшем изобретении – так называемом бюллетене мод, представлявшем сановной публике последние веяния ткаческого портновского искусства из Парижа и Лондона.

Князь Никита, умиленный грацией и красотой Валерии, которая напомнила ему любимую дочь Аннушку, скончавшуюся много лет назад от скарлатины, преподнес поистине царский подарок – ювелирный набор, состоявший из ожерелья, браслетов, серег и диадемы, все из золота и сверкающих камней.

– Князь, эти украшения бесценны! – заявил Альбрехт. – Моя дочь не может принять их!

Князь Никита зашевелил усами и вздохнул:

– Магистр, но хотя бы один вечер покрасоваться в бриллиантах, жемчугах и сапфирах она может? И я уверен, что ваша Валерия затмит всех, причем не пышностью наряда или побрякушками, а своей красотой!

* * *

Поместье графа Ильи Залесского располагалось на приличном расстоянии от имения князя Дурандеева, поэтому отправились туда еще засветло, а прибыли, когда уже окончательно стемнело. Сначала путь лежал через лес, и Валерия радовалась, что сияло солнце, хотя бы и осеннее, подернутое легкими облачками, когда их карета громыхала по неровной дороге.

Подъезд к графскому дворцу был освещен десятками, если не сотнями смоляных факелов, образующих вензель ПI, что означало – «Павел Первый».

– Государю крайне приятно, что его вензель совпадает с вензелем его высокочтимого предка, императора Петра Первого! – пояснил князь Никита. – Ведь его величество боготворит своего прадеда!

Небольшая площадь перед дворцом была запружена каретами. Альбрехт ван дер Квален, проходя мимо одного кучера, тихо сказал своим спутникам:

– Даю руку на отсечение, что это кровосос. У меня глаз наметанный. А кучер-вампир может быть только у аристократа-вампира!

В мраморных хоромах их встретил князь Илья Филиппович Залесский, статный, с военной выправкой господин с гривой седых волос. Его супруга скончалась несколько лет назад, произведя на свет младшего сына графа. Был у него и старший сын, о котором князь Никита отозвался неодобрительно, назвав отпрыска соседа шалопаем и сорвиголовой.

Валерия, войдя в гигантский зал, старалась не вертеть головой. Ее ослепило сияние множества свечей, отражавшееся в бесчисленных гранях бриллиантов, рубинов, изумрудов, что украшали камзолы и униформу мужчин и волосы, шеи, плечи и запястья дам.

Альбрехт ван дер Квален также оделся подобающим образом (все же ему предстояла встреча с императором), однако на фоне франтов и придворных его наряд смотрелся довольно затрапезным.

Валерия ловила на себе взоры дам – завистливые и недовольные. Ее беспрестанно лорнировали, рассматривая в увеличительные стекла, как батюшка рассматривал насекомых. Мужчины провожали ее восхищенными взорами, а один старичок с огромными бакенбардами, в шитом золоте костюмом и с массой сияющих орденов так засмотрелся, что натолкнулся на лакея, тащившего серебряный поднос с бокалами, наполненными шампанским.

Князь Дурандеев же, напротив, чувствовал себя как рыба в воде: он был со всеми знаком, знал почти о каждом пикантные истории и забавные анекдоты. Альбрехт и Валерия остановились около мраморной колонны – князь Никита с кем-то заговорился и оставил их. Ван дер Квален чувствовал себя не в своей тарелке, да и эйфория его дочери прошла. Валерия заметила, что никто не желает приглашать ее на танец – еще бы, ведь она какая-то бедная француженка, из милости живущая у князя Дурандеева!

– Милая графинюшка, мне кажется, что эти драгоценности я уже где-то видела! – услышала девушка дребезжащий женский голосок у себя за спиной.

Обернувшись, Валерия заметила двух пожилых дам, одетых по старой моде. Они разговаривали по-французски, причем громко: то ли по причине собственной глухоты, то ли специально, дабы их беседу смогли услышать окружающие.

– Княгинюшка, ты читаешь мои мысли! – ответила графиня, видимо, неменьшая сплетница, и поднесла к глазам золотой лорнет. – Так и есть, диадема мне знакома. Цейлонские сапфиры, индийские бриллианты и аравийские жемчуга. Последний раз я видела их на княгине Наталье Дурандеевой. Однако ж несчастная уже семь лет как в могиле.

– Восемь, графинюшка, восемь, – поправила ее другая дама. – Однако посмотри, кто теперь в них блистает – напыщенная девица, которая живет со своим отцом, то ли медиком, то ли вольтерьянцем, у князя Никиты. И тот украшения своей покойной жены ей дарит. Стыд и срам!

– Ах, какой скандал! – заявила великосветская сплетница. – Неужели он сделает эмигрантке предложение? Или они будут жить без венчания, во грехе? Но она хотя бы, слава богу, мещанка, а не крепостная. Ты ведь, милая моя, знаешь, что отчебучил князь Шереметьев? Сочетался браком со своей дворовой девкой Парашкой! И государь, говорят, был у него с визитом и даже приласкал «княгиню».

– Матушка Екатерина такого позора никогда бы не допустила, – подытожила особа.

Валерия едва сдержала вздох разочарования: ее принимают за пассию престарелого князя! Что же, не исключено, это последний бал в ее жизни. Потому что, когда отец закончит свои исследования и опасность для Ордена минует, возобновится их кочевая жизнь.

Внезапно музыка стихла, гости разошлись к стенам, с великим любопытством поглядывая на раззолоченные двери. К отцу и дочери ван дер Квален в спешке подошел князь Дурандеев и тихо сообщил:

– Государь прибыл! И вы будете ему представлены, магистр. Несомненная честь и удача для Ордена! Потому что если российский император соблаговолит взять под свою защиту наш Орден...

Он не успел договорить, потому что двери распахнулись, появились адъютанты, и кто-то громовым голосом произнес:

– Его императорское величество Павел Петрович!

А затем в зал вошел невысокий старообразный мужчина в военной форме с голубой муаровой лентой через плечо – император Павел. Гости немедленно склонились перед венценосцем. Царь был некрасив, единственное, что выделялось на его лице, так это живые, чуть навыкате светлые глаза. Нос был совершенно не монарший: маленький, вздернутый, как у капризной субретки.

Император, заложив руки за спину, приблизился к хозяину дома. Валерия отметила, что Павел пугливо осматривается, как будто ожидая подвоха от выражающих ему свою преданность дворян.

– Его величество хоть и сидит на троне без малого четыре года, никак не может свыкнуться с тем, что страной управляет он, а не его великая мать, – как будто прочитав мысли девушки, сказал очень тихо князь Никита. – Да, многие десятилетия ожидания короны не прошли для его величества даром. Однако ж государь приближается к нам!

В самом деле, Павел отошел от графа Залесского, который, подобострастно улыбаясь, что-то рассказывал. Причем, как показалось Валерии, царь так и не дослушал до конца повествование хозяина приема. На лице графа застыла гримаса отчаяния: он явно не знал, как следует трактовать невнимание государя – как проявление царского каприза или как знак скорой опалы?

Увидев князя Никиту, император Павел повеселел. Что ж, князь умел рассеивать дурное настроение. Он немедленно рассказал пару шуток, сделал несколько колких замечаний, и чело императора разгладилось, его величество даже несколько раз рассмеялся – смех у него был сухой и неприятный, похожий на собачий лай.

Взгляд выпуклых царских глаз переместился на Альбрехта ван дер Квалена. Хранитель Реликвии Ордена Дракона не растерялся и не сплоховал, ему ведь и раньше доводилось встречаться с высокородными господами и даже с особами королевской крови.

– Сударь, рад приветствовать вас в России! – произнес император по-французски. – Князь Никита много рассказывал мне о вашем Ордене.

Альбрехт сделал поклон со словами:

– Слова вашего величества наполняют мое сердце радостью...

Похоже, подобные светские фразы нравились Павлу. Император сказал:

– Однако для более детального разговора нам необходимо уединиться, ибо здесь – сотни ушей и тысячи глаз. Ненавижу большие сборища! Ненавижу! Они напоминают мне сарданапаловы оргии матушки...

Его лицо исказила гримаса. Валерия заметила, что лица царских адъютантов напряглись – видимо, подобное изменение в настроении монарха не было хорошим знаком.

Вдруг взгляд Павла обратился на Валерию. Черты его лица смягчились, он удивленно произнес:

– Сударыня, отчего я не имел доселе чести знать вас?

– Это, ваше величество, дочь моя, – сказал Альбрехт.

Валерия присела в книксене. Павел подошел к ней, склонил голову набок:

– Уверен, что из вас получится отличная невестка, сударыня. Увы, супруга моего старшего сына – пустая особа. До сих пор не удосужилась подарить мне внука! Императрица из нее выйдет никудышная. Впрочем, какой из моего сына император? Нет, императором он не станет!

Смущенная Валерия отметила, что лица сопровождавших царя сановников вытянулись.

– Да, дамы и господа, не бывать моему сыну императором! – заявил Павел визгливо, и его лицо полиловело.

Валерия осторожно промолвила:

– Ваше величество, разрешите...

Затем опустилась на колени и сняла с сапога царя прилипший жухлый листок. К Павлу тотчас вернулось хорошее расположение духа, он произнес:

– О, вот что значит чистая душа! Ибо никто из этих холопов не посмел сказать мне, что к моему сапогу прилип лист. Никто! Музыка!

Тотчас грянула мазурка. И царь протянул девушке свою затянутую в перчатку руку. Валерия беспомощно посмотрела на отца, тот едва заметно качнул головой. Танцевала Валерия плохо – занятия были нерегулярные, а практики фактически никакой, – однако делать было нечего... Валерия вложила свою ладонь в руку царя – маленькую, изящную, почти женскую. Девушка не могла вздохнуть от страха и кожей чувствовала взгляды гостей.

Павел, к ее облегчению, танцевал восхитительно. После того как танец закончился, император подвел Валерию к князю Никите и Альбрехту и сказал:

– А теперь, господа, прошу следовать за мной! Я хочу подробнее узнать о том, чем занимается ваш Орден...

И они втроем удалились из зала. Как только двери за государем закрылись, возобновилось веселье.

– Вы слышали? – заметил кто-то громко. – Он хочет лишить царевича права наследования! И это притом, что тот – любимый внук великой Екатерины!

– Ну, отец государя тоже чудил, мир с Фридрихом Прусским заключил, а вскоре помер. От вилки в горло... Пардон, согласно высочайшему манифесту от гемморрагических колик! – добавил желчно еще кто-то.

– Как бы и наш государь тоже вскоре не приказал жить, – заявил чей-то сочный бас. – А то в России сумасбродные цари долго не правят!

Валерия поняла: Павла никто не любит. Да и за что любить? Он был вздорным, мстительным, придирчивым тираном, настроение которого менялось едва ли не ежеминутно. Однако виноват ли император в том, что обладает таким характером? Не годы ли унижений и роль объекта насмешек при дворе матери сделали его подобным монстром? В глубине души Валерия почувствовала, что Павел не был дурным человеком. Скорее совершенно одиноким и крайне несчастным...

* * *

После того как сам император пригласил ее на танец, от кавалеров не было отбоя. Но праздничный настрой прошел, девушке вдруг стало ясно: весь этот сверкающий мишурный мир – обман. Тут все завидуют друг другу. Улыбаются в лицо, лебезят, склоняются до земли, а за спиной предают, поносят и желают смерти. Бедный Павел! Управлять огромной Россией и так нелегко, но когда тебя никто не любит и все презирают...

Девушка вышла в парк. Из зарослей вечнозеленого тиса, образующего лабиринт, слышались женский смех и мужские голоса. Валерия опустилась на скамейку и взглянула на расцвеченный огнями дворец. Все же она ошибалась – настоящая жизнь вовсе не в такой вот золотой клетке, а рядом с отцом.

– Вы умеете управлять настроениями императора! – услышала девушка чей-то голос и подняла голову. Перед ней стоял молодой мужчина – узкое бледное лицо, черные кудри до плеч. – А это делает вас опасной особой, – продолжил он. – Некоторые уже размышляют вслух о том, что хорошо бы сделать вас метрессой Павла. Вы бы управляли им, а они управляли вами, сударыня! Прошу прощения, разрешите представиться: граф Филипп Залесский.

Его губы прикоснулись к руке Валерии. Девушка почувствовала теплое дыхание старшего сына хозяина поместья, графа Ильи Филипповича.

– Однако берегитесь их, лживых и думающих только о своей выгоде людишек! – произнес молодой граф.

Зашуршала ткань – из лабиринта появилась высокая, стройная, необычайной красоты женщина в роскошном бордовом платье, с огромными рубинами в волосах и вокруг шеи. Валерия заметила, как эта особа вытерла кружевным платочком испачканную в крови верхнюю губу, украшенную пикантной родинкой в виде сердечка. На мгновение глаза дамы и Валерии встретились.

– Граф Филипп! – произнесла дама по-русски с чарующим акцентом. – Моему кавалеру стало плохо. Кажется, что-то с сердцем. Позовите врача!

Филипп извинился и кликнул слуг. Появился дворецкий с факелами в сопровождении челяди. Из лабиринта вынесли богато одетого пожилого господина, лицо которого было смертельно бледным.

– По всей видимости, удар, – заявил вездесущий медик Карл Христофорыч.

Валерия видела, как улыбается дама в бордовом и как сверкают ее темные, чуть раскосые глаза.

– Кто эта дама? – спросила она у молодого графа, а тот ответил:

– Наша новая соседка, графиня Агнесса Замальская из Варшавы.

Валерия была уже уверена, что графиня Агнесса является вампиром. Когда Филипп удалился вместе со слугами, чтобы отнести находившегося без сознания господина, тайного советника в отставке, во дворец, графиня Агнесса приблизилась к Валерии и произнесла грудным голосом:

– Маленькая Валерия, ведь это ты? Конечно же, кто же еще. Никакая ты не мадемуазель Дюзе! Я ведь видела тебя тогда, в Париже, на рю Муффетар...

Воспоминания нахлынули на девушку. Сия особа была в числе тех вампиров, которые убили ее матушку и ворвались в их дом.

Унизанные перстнями с огромными самоцветами и увенчанные длинными ногтями бледные пальцы польской графини дотронулись до щеки Валерии. Девушка вздрогнула и отстранилась.

– Вот мы и нашли тебя и твоего папашу... А ты, Валерия, выросла! И стала такой вкусной! Уверена, твоя кровь намного слаще, чем у того старика.

Валерия схватила графиню за руку и резким жестом, которому научил ее отец, выкрутила ее запястье. Графиня вскрикнула от боли.

– Если вы были на рю Муффетар, то не в качестве графини! – бросила девушка в лицо вампирше. – Там были две или три женщины – шлюхи, продававшие свое тело за пару су! А теперь вы графиня? Знают ли о вашем прошлом хозяин дома и его гости?

– Маленькая тварь, мне больно! – прошипела Агнесса, ее лик исказился, и Валерия увидела длинные белые клыки.

– Оставьте нас в покое! – приказала девушка. – Моего отца и меня!

– Если он оставит в покое нас... – выдохнула Агнесса. – Отпусти руку, тварь, не то я прокушу тебе запястье!

Появился Филипп, и Валерия выпустила руку графини. Молодой человек спросил, не требуется ли дамам помощь и все ли в порядке.

– О, милый Филипп, пока вы отсутствовали, я поболтала с нашей юной подругой о некоторых пустяках, – заметила с волшебной улыбкой графиня. Затем дотронулась до руки молодого графа со словами: – Не соблаговолите ли проводить меня во дворец? Мне холодно!

Филипп взял даму под руку. Графиня обернулась, и ее лицо на мгновение стало мордой вампира.

– Милая моя Валерия, передавайте пламенный привет вашему батюшке! Уверена, что мы очень скоро встретимся. Причем при гораздо более занимательных обстоятельствах, – пропела бывшая шлюха, превращаясь снова в польскую графиню.

Вампиры были поблизости! Валерия покинула безлюдный сад, уверенная, что графиня Агнесса – не единственный кровосос, проникший, прикрываясь титулом, на прием к графу Залесскому.

Альбрехт ван дер Квален и князь Никита уже освободились, а император Павел покинул бал. Валерия, отведя отца в сторону, сообщила:

– Они здесь! Я только что видела...

– Знаю, – ответил Альбрехт. – Я осматривал несчастного. Он уже пришел в себя, но ничего не помнит. Вампир не убил его, видимо, убоялся суматохи – ведь здесь все же находился царь!

Валерия глазами указала на графиню Агнессу, кокетничавшую с Филиппом и еще несколькими мужчинами. Альбрехт нахмурился.

– Да, теперь я вижу. Это Кассиопея. Обладает удивительным талантом перевоплощения, хотя всего-навсего дочка мясника. Теперь она – графиня Агнесса Замальская. Дважды вдова. И, кажется, собирается замуж в третий раз! Однако нам пора! Императора очень заинтересовал наш рассказ. Он окажет нам поддержку. В начале следующего года я поеду в Петербург, чтобы нащупать тамошних кровососов. Потому что в свите Павла, как мне показалось, имеется несколько тварей. Что ж, едем, меня ждет лаборатория...

Филипп то и дело посматривал в сторону Валерии. Девушка видела, что графиня-вампирша так и липнет к нему. Следовало бы предупредить молодого графа об опасности, но это значило бы нарушить устав Ордена. Валерия заикнулась об этом отцу, но тот сурово ответил:

– Ты же знаешь, что непосвященным нельзя рассказывать о кровососах. Даже если существует вероятность того, что вампир избрал молодого графа в жертвы, ты будешь молчать! Князь Никита останется на балу и позаботится о том, чтобы тварь держалась от молодого Залесского подальше.

Альбрехт и Валерия покинули поместье. Было далеко за полночь, разыгралась непогода. Однако ван дер Квален хотел во что бы то ни стало поскорее попасть обратно в Зеленые Кочки. Карета тряслась на дороге, въехали в лес.

Внезапно Валерия почувствовала – что-то произошло. Отец, выглянув в окно, воскрикнул:

– Кучера на козлах нет! Нас преследуют!

Через несколько мгновений карета остановилась, дверь распахнулась, и Валерия увидела закутанного в черный плащ субъекта, который держал в руке пистолет. Дуло уткнулось Альбрехту ван дер Квалену в грудь. Тип что-то произнес по-русски, и ученый беспомощно посмотрел на дочь. Валерия перевела:

– Он требует, чтобы ты отдал ему кошелек и часы. И чтобы я сняла драгоценности.

– Обыкновенные разбойники! – вскричал отец. – А я-то думал, что кровососы, и заволновался. У меня ведь нет сейчас с собой инструментария для уничтожения тварей.

Девушка сняла сияющие украшения и передала бандитам. Вдруг один из них захрипел и повалился на землю. Другой выстрелил куда-то в темноту, затем заорал и бросился бежать. Валерия увидела, как на разбойника навалилось несколько человек – это были вампиры! Несчастный орал, дрыгал ногами, но поделать с кровососами ничего не мог. Несколько мгновений спустя он затих.

Отец подтолкнул Валерию к выходу:

– Дочь моя, беги! Поместье князя Никиты располагается впереди. Беги что есть мочи!

– Батюшка, а вы... – начала Валерия.

Но отец буквально вытолкнул ее из кареты и прикрыл дверь. Валерия, глотая слезы, скрылась в лесу. Сердце девушки разрывалось от боли: она бросила отца на произвол судьбы. Вампиры не пощадят его! Он уничтожил стольких их соплеменников, и твари не откажут себе в удовольствии убить самого Альбрехта ван дер Квалена или, что намного ужаснее, сделать его кровососом... На этот счет отец еще несколько лет назад дал дочери однозначные инструкции: если он станет вампиром, то Валерия должна отрубить ему голову. Девушка не рискнула тогда спросить, что сделает отец с ней, если в кровососа превратится она...

* * *

Валерия продиралась сквозь чащу, слыша голоса и вой позади себя. Конечно же, вампиры заметили, что пташка упорхнула. Девушка обернулась и заметила, что ее преследуют темные тени. Накидка зацепилась за ветки и повисла на дереве. О, она была в белом платье, которое было отлично видно в темноте...

Неожиданно девушка обнаружила, что оказалась на старинном, заброшенном кладбище. Вокруг возвышались покосившиеся кресты, поросшие мхом надгробия, темные склепы. Валерия понимала, что силы неравны. Вампиры настигнут ее, причем очень скоро. Девушка задела ногой надгробную плиту и упала на землю. На нее навалилось что-то визжащее и скребущееся. Валерия почувствовала когтистые пальцы на своей шее, а затем укус...

* * *

Придя в себя, Валерия увидела, что находится в своей комнате во дворце князя Дурандеева. Девушка попыталась подняться, но не смогла – странная тяжесть сковала ее тело.

Услышав ее стон, в комнату вошел отец – живой и невредимый.

– Дочь моя, ты очнулась! – произнес он радостно. В его руке дымилась чашка с чем-то на редкость вонючим. – Выпей, напиток придаст тебе сил.

Валерия, отхлебнув лечебное снадобье, поморщилась. Затем спросила:

– Батюшка, но как нам удалось спастись? Или... или они произвели ритуал превращения? С вами и со мной?

Альбрехт опустился на кровать рядом с дочерью, погладил ее по волосам и объяснил:

– Нет, твари не успели, хотя и намеревались. Представляешь, какой был бы ужас: ты и я превратились бы в кровососов! Нас спас молодой граф Залесский. Он, предчувствуя неладное, послал вслед за нами своих слуг. И отправился сам. Именно он нашел тебя в лесу, именно он спугнул вампиров. Если бы он был один, они бы его растерзали, но с ним была дюжина верных лакеев и крепостных.

Валерия, услышав о Филиппе, порозовела. Отец, ничего не заметив, сказал:

– Нам повезло, что до вампиров на нас напали лесные разбойники. Поэтому для всех мы – жертвы грабителей. О кровососах ни слова! А сейчас наш герой хочет видеть тебя. Я не могу отказать ему – в конце концов, мы обязаны ему жизнью.

Появился Филипп Залесский, и Валерия отвела глаза. Он увидит ее в кровати! Взгляд девушки упал на порванное и окровавленное платье, валявшееся в углу. Возможно, в лесу он видел ее полуобнаженной!

Молодой граф был краток, скромно принял изъявления благодарности, пожелал Валерии скорейшего выздоровления и выразил надежду, что разбойников переловят. Девушка чувствовала себя ужасно скованной. Она не знала, что сказать и как вести себя с молодым аристократом.

Тот уже собрался уходить, когда Валерия произнесла:

– Графиня Агнесса... Вам надо быть с ней крайне осторожным.

На лице Филиппа Залесского возникла мимолетная улыбка.

– Мой отец считает, что графиня подходящая для меня супруга, хотя я видел ее всего три или четыре раза. Однако она чрезвычайно богата, а дела моего батюшки в расстройстве. Слишком часто он дает балы, слишком высокие ставки делает в вист.

Валерия прошептала:

– Графиня желает вам дурного!

– Сударыня, вы намекаете на то, что она дважды вдова? Но оба ее супруга были намного старше графини, я же молод и полон сил.

– Граф, вы не понимаете, это очень опасно! Откажите ей от дома, не посещайте ее поместья и... и не оставайтесь с ней наедине!

Валерия зарделась, а Филипп, откинув черные кудри, сказал:

– Да, графиня Агнесса из разряда женщин-амазонок. Но я не стану ее добычей. Поверьте, вам не стоит обо мне беспокоиться!

Филипп вышел, а Валерия не была уверена, сумела ли предостеречь его от общения с Агнессой. Но поведай она молодому графу правду – о вампирах, охотниках и Ордене, – он бы в лучшем случае приписал бы ее слова расстройству нервов после нападения разбойников. И, разумеется, не поверил бы.

Вошел отец, который, внимательно посмотрев на Валерию, произнес:

– Надеюсь, дочь моя, ты не позволила вздорным чувствам взять верх над рассудком и не сообщила графу чего-либо, что знать ему никак нельзя? Пусть он и наш спаситель, однако ведь не член Ордена!

Валерия впервые обманула отца, сказав, что беседа с графом Филиппом касалась самых обыденных тем. Альбрехт успокоился и принес компресс, который следовало приложить к шее.

– Один из кровососов вонзил в тебя клыки, однако это не страшно, – пояснил он. – Раны заживут, вреда для организма не будет. Плохо одно: вампиры знают, где мы находимся. Перед нами стоит выбор: бежать отсюда или остаться. Я предпочитаю остаться, потому что в случае бегства пришлось бы уничтожить лабораторию. Кровососы не прекратят попытки напасть на нас, посему я должен в кратчайший срок найти противоядие.

Валерия быстро оправилась от нападения, а следы от укуса исчезли, не осталось даже шрама. Однако девушка чувствовала, что одна рана никак не желает зажить: сердечная рана, нанесенная ей молодым графом Залесским. Валерия беседовала с ним всего пару раз, но тем не менее поняла – она испытывает к нему нечто большее, чем просто благодарность к рыцарю, спасшему жизнь отца и ее собственную.

С отцом об этом поговорить было нельзя, и девушка начала исподволь выведывать у князя Никиты информацию о младшем Залесском.

– Филиппку я знал мальчиком. Он всегда был большим сорванцом! – рассказывал тот. – И все женщины – что его несчастная матушка, что его тетки или дворовые девки – души в нем не чаяли. Он знает, что умеет нравиться. Однако на одной красоте и манерах далеко в наш век не уедешь. Его отца осаждают кредиторы, а на руках у графа еще младшенький сынок...

* * *

Первое письмо от Филиппа Валерия получила странным образом – она сидела у открытого окна и читала книгу, как вдруг с улицы влетел камешек, к которому был привязан конверт. Развернув его, она обнаружила написанное по-французски послание:

«Милая Валерия! Если Вы испытываете ко мне то же, что и я к Вам, то умоляю вас решиться на безрассудный поступок. Завтра, сразу после восхода, я буду ждать вас у старой мельницы. Я спас Вас и потерял себя. Ф.З.»

Валерия не меньше пятидесяти раз перечитала листок, а затем, аккуратно сложив его, спрятала под подушку. Ночью она плохо спала, боясь пропустить нужный час. Поэтому еще затемно выскользнула из дома. Отец был уже в лаборатории и не заметил ее отсутствия.

Меньше всего, направляясь по узкой тропинке вдоль речки к старой мельнице, Валерия думала о вампирах. И только оказавшись на месте, сообразила, что при помощи такого незамысловатого трюка кровососы могли выманить ее из дома. Только вряд ли они стали бы назначать время «сразу после восхода».

Филипп уже ждал – как выяснилось позже, в течение целых трех часов. Он тоже не мог спать, укоряя себя за то, что послал девушке столь дерзкое и безрассудное письмо.

– Сударыня! Милая Валерия! Как же я рад, что вы здесь! – воскликнул он и припал к ее руке.

Так и начались их тайные встречи. Валерия забыла обо всем на свете: Орден Дракона, кровососы, борьба с ними, изобретение противоядия – все ушло на второй план, стало вдруг несущественным. Она с великим нетерпением ждала рассвета, который осенью приходил с каждым днем все позднее и позднее.

От прежней неуверенности и робости не осталось и следа. С Филиппом она могла смеяться, забывать об обычной жизни, говорить на любые темы. Ну, или на любые – поведать ему о вампирах девушка так и не решилась. Несколько раз разговор возвращался к нападению разбойников, и каждый раз Валерия чувствовала себя обманщицей: ведь ей приходилось утаивать от Филиппа, который стал ей самым родным человеком, жуткую правду.

Молодой граф был с Валерий откровенен. Неделю спустя после того, как начались их встречи, он признался, что любит ее. Девушка, не сдержав слез, ответила, что любит его тоже.

– Но, милая Валерия, мой отец настаивает на том, чтобы я сделал предложение графине Агнессе, – признался Филипп. – Он буквально очарован полькой. Но я, после того как ты предупредила меня, с ней начеку. В самом деле, есть в ней что-то фальшиво и загадочное. К примеру, она прибывает к нам всегда только вечером. Несколько раз я пытался навестить ее днем, однако каждый раз прислуга сообщала мне, что графиня плохо себя чувствует и никого не принимает. Однако тем же вечером Агнесса появлялась у нас, сияя здоровьем!

Сердце Валерии разрывалось. Если она расскажет Филиппу правду, а отец узнает... Об этом не хотелось даже думать. Но ведь граф спас ее! Если бы не Филипп, она и батюшка стали бы жертвами кровососов и сами превратились в полночных тварей!

– И я не могу противиться желаниям батюшки, – вздохнул молодой человек. – После кончины маменьки он один заботился обо мне и моем брате Илюшеньке. Мой отец не так крепок, как кажется на первый взгляд, милая Валерия. Внутренний недуг подтачивает его, и батюшка знает, что дни его сочтены. Но перед тем, как навечно закрыть глаза, он желает знать, что дела нашего семейства, им расстроенные, снова приведены в порядок. Поэтому и задумал женить меня на графине Агнессе. Однако...

Филипп взял Валерию за руку. Молодые люди в тот момент прогуливались около ручья, уводившего куда-то в лес.

– Однако я не могу идти против своего сердца! Я люблю тебя, графиня Агнесса меня совершенно не интересует. Я видел подобных кокоток в Петербурге: они черствы сердцем, неискренни и фальшивы. Не понимаю только, почему графиня выбрала меня. Вероятно, с ее стороны это просто игра в кошки-мышки. Потому что она прекрасно знает, что рассчитывать на солидный куш, выйдя за меня замуж, она никак не может...

Лучи солнца, взошедшего около получаса назад, скользили по бурой траве. Чувствовалось дыхание приближающейся зимы.

– Вчера батюшка потребовал от меня сделать до конца недели предложение графине Агнессе. Я попросил у него день на размышление. И сегодня скажу, что не могу жениться на польке. Потому что не люблю ее и никогда не смогу полюбить. Ибо мое сердце принадлежит тебе, милая Валерия!

Он первый раз поцеловал девушку. Над мельницей взвились голуби. Филипп, нахмурившись, добавил:

– Мне совестно обманывать батюшку. Он должен узнать все сегодня. Мне пора, милая Валерия!

Девушка долго смотрела вслед всаднику. Филипп любит ее, а она любит Филиппа. Молодой граф готов пойти против воли своего отца, значит, должна решиться на подобное и она. Но Альбрехт ван дер Квален будет раздавлен и морально уничтожен. Он привык к тому, что дочь всегда с ним, помогает ему и является его ассистенткой.

Тут в голову Валерии пришла спасительная идея. Она должна рассказать ему о вампирах! Филипп хочет начать новую жизнь, и это возможно, если он узнает правду. От него лишь требуется стать членом Ордена Дракона. Тогда он вправе стать посвященным. А отец, являющийся Хранителем Реликвии, имеет полное право принять Филиппа в Орден.

Окрыленная своей мыслью, Валерия побежала обратно в дом. В столовой зале она неожиданно натолкнулась на отца – обычно тот в такое время всегда был еще наверху, в лаборатории. Альбрехт не спросил, где дочь была столь рано, а велел ей сесть и объявил:

– Кровососы принялись за уничтожение здешних жителей! В течение трех ночей в окрестных деревнях умерло девять человек – все ночью. Карл Христофорыч считает, что это эпидемия заразной болезни, к примеру, холеры или тифа. Однако какая холера осенью! И более всего тревожит то, что у всех жертв имеются отпечатки зубов на шее. Конечно же, вампиры!

Валерия поняла, что стоит отложить разговор о Филиппе на некоторое время. Отец продолжил:

– Я сейчас же отправляюсь в одну из деревень, принадлежащую князю Никите. Он просил меня лично осмотреть покойников. Важно установить, имел место ритуал превращения или нет. Потому что в таком случае вампир ночью выберется из могилы...

* * *

Девушка напросилась поехать с отцом. Подали тарантас. Их сопровождал дворецкий Архип: оказывается, больше всего жертв было в его родной деревеньке. Он пытался выведать детали, на что Альбрехт ответил, что пока что ничего сказать не может, ибо еще не осмотрел мертвецов.

– А вот дворовые судачат, что тех людей убили упыри! – сказал с хитрой улыбкой Архип.

Ван дер Квалену было известно русское слово «упырь», являвшееся не более чем искаженной формой от европейского «вампир».

– Глупости! – заявил Альбрехт, не желая углубляться в тему. – Вампиров не существует!

– Ну да, народ у нас дикий и убогий, месье, плодами просвещения пользоваться не желает, вот и выдумал себе упырей. А также русалок, леших и домовых, – усмехнулся Архип. – Однако говорят, что вампиры все же не выдумка, а реальность...

– Кто говорит? – спросил Альбрехт.

Архип, выглянув из тарантаса, указав на появившиеся за поворотом домишки, провозгласил:

– А вот и цель нашего короткого путешествия, месье!

На вопрос о том, кто рассказал ему про вампиров, он так и не ответил. Валерия не сомневалась, что о вампирах Архип узнал от них же самих – дворецкий был их верным слугой!

Князь Никита не был чужд новомодным аграрным и экономическим веяниям и, хоть и являлся обладателем многих тысяч крепостных, раскиданных по всей необъятной Российской империи, видел в себе не хозяина и владельца, а доброго отца и учителя.

Деревенька, в которую прибыли Альбрехт и Валерия, была любимым детищем князя – на свои деньги он выстроил добротные избы со стеклянными окнами (небывалая роскошь по тем временам!), столичные инженеры вырыли несколько колодцев, и князь Никита собирался в обозримом будущем возвести здесь некое подобие древнеримского водопровода – так, чтобы в каждую избу подавалась холодная и горячая, подогреваемая в особых термах, вода.

Архип, казалось, совсем не одобрял подобных филантропических затей своего сюзерена. Пока тарантас катил по вымощенной булыжником дороге (еще одно нововведение князя), он неодобрительно качал головой и бормотал:

– Народец наш не помнит добра. Напрасно его светлость старается сделать из мужика дворянина. Как в грязи родились, так в грязи и умрут!

Встретил их местный священник, отец Ферапонт, невысокий и тучный, с длинной, окладистой, начинающей уже седеть бородой. Валерия заметила крестьянских детей, жавшихся к матерям и бабкам.

Архип вел себя так, как будто не князь Дурандеев, а он сам был хозяином деревушки. Нравилось дворецкому, что ему оказывались практически царские почести. Валерия, уже сносно говорившая по-русски, спросила у священника, что здесь случилось.

– Нечистая сила! – замахал тот руками, отчего крест на его груди задвигался. – Упыри проклятые!

Архип перебил его:

– Ну, ты совсем спятил, отец Ферапонт! Какие упыри? Это все бабьи россказни!

Священник повел их в одну из изб. Валерия увидела нескольких плачущих женщин и суровых, исподлобья смотревших на нее мужчин.

На столе лежала покойница в саване. Отец Ферапонт доложил, что в деревне имеется еще три мертвеца.

– И все скончались в одну ночь! – воскликнул он, крестясь. – Причем если бы дряхлые да хилые, можно было бы счесть их смерть божьей милостью. Но преставились молодые и здоровые! Вот Пелагея – молодая девка девятнадцати весен, кровь с молоком, замуж собиралась на Масленицу. И померла! Причем не маялась же ничем! Хотя...

Священник покосился на заполнивших избу крестьян. Альбрехт ван дер Квален, поставив на лавку саквояж, в котором находились медицинские инструменты, сказал дочери:

– Попроси, чтобы нас оставили со священником наедине.

Валерия перевела просьбу магистра, Архип зычным голосом приказал всем немедля удалиться. Девушка заметила, что женщины шушукались, а мужики переглядывались. Один из них, переминаясь с ноги на ногу, произнес:

– Вашество, как же быть-то...

– Иди же, иди, тебе говорят! – Архип подтолкнул его к выходу. – Профессор все решит.

– Но резать Пелагеюшку не дадим! – заявил другой мужик, с куцей рыжей бородкой и бельмом на глазу.

– Прочь пошли! – прикрикнул на крестьян Архип, и мужики потянулись к выходу.

Валерия поняла, что атмосфера в деревне напряженная. Дворецкий с интересом уставился на покойницу, которая и правда была красивой молодой девицей, но Альбрехт качнул головой:

– Вам тоже придется удалиться.

Архип скрипнул зубами, но вышел. Священник, сцепив на животе руки в замок, зачастил:

– Я же не мракобес какой, а человек культурный. И понимаю, что в мире божьем многого из того, что значится в старых книгах, на самом деле нету. Но как быть с этим?

Он осторожно убрал волосы с шеи Пелагеи, и Валерия увидела два крошечных отверстия.

– За два дня до смерти Пелагея ко мне приходила. Покаялась, что бес ее попутал – приехал на коляске мужчина, по виду – слуга из хорошего дома, по-русски говоривший плохо. Однако у него был кошелек, набитый золотыми монетами, и деньги лучше любого толмача. Велел он Пелагее приходить на сеновал, когда стемнеет. Мол, явится его собственный господин, и... Прости, боже, сказала девка мне, на что ее соблазняли, Пелагея ведь не дура была. Однако ж кто откажется от кошеля, набитого червонцами? И прошла она, окаянная! Ожидал ее господин в богатом камзоле, молодой и пригожий. Ну, Пелагея принялась, прости, боже, разоблачаться, чтобы греху предаться, а он увлек ее в самое укромное место, прижал к себе и сказал, что займутся они чем-то иным. И после...

Отец Ферапонт снова осмотрелся, как будто ожидал, что их кто-то подслушает (хотя подслушать могла только мертвая Пелагея). А потом только продолжал:

– Вместо того чтобы телом ее овладеть, тот господин сначала щекотал ее языком за ухом, а потом впился в горло зубами. Пелагея сопротивляться даже не могла, потому что он ее как-то парализовать смог – руками сжал шею. Так он и пил ее кровь. И Пелагея, грешница великая, призналась, что чувство то было необыкновенное. После велел ей ирод приходить и на следующий вечер на сеновал. Я сказал, что не смеет предаваться блуду, однако же девка не послушалась...

Альбрехт через Валерию поблагодарил священника и отпустил его. Затем, раскрыв саквояж, извлек пару темных перчаток, сделанных из сока южноамериканского каучукового дерева, и натянул их на руки. Вынул магистр и особую ювелирную лупу, которую укрепил на голове, и, наконец, пинцет.

– Что же, дочь моя, настала пора тебе учиться премудростям нашей профессии. До сих пор ты была моей помощницей и ассистенткой, а теперь стала ученицей и коллегой. То, что поведал нам священник, полностью укладывается в их схему. Я имею в виду кровососов. Франт тот – один из дружков графини Агнессы. Поместье, которое она снимает, располагается отсюда неподалеку. И представляет собой типичное «гнездо».

Отец приблизился к телу Пелагеи. Покойница, несмотря на то, что вампир лишил девку большого количества крови, что и привело к кончине, выглядела вполне цветущей.

– Ага, так и есть, это входной канал клыков кровососов, – рассматривая в лупу крошечные отверстия на шее покойной, произнес Альбрехт. – Точно такие же отверстия видел много сотен раз. Валерия, взгляни!

Ученый подал дочери увеличительное стекло. Затем пинцетом снял с волос Пелагеи что-то блестящее.

– Похоже на золотую нить. Таких нарядов у крестьян, разумеется, нет. Значит, осталась от кровососа. Что же, приступим к осмотру тела...

При помощи ножниц, которые также достал из саквояжа, Альбрехт разрезал саван Пелагеи. Обнажились округлые груди с коричневыми сосками и живот. Магистр осматривал тело, мял пальцы Пелагеи, открывал рот и изучал зубы.

– Меня крайне настораживает, что тело не выказывает ни малейших признаков трупного окоченения, – сказал наконец ученый. – Подобное было бы естественно, если бы с момента кончины девицы прошло несколько дней, но в таком случае на теле должны проявиться явные признаки тления. Однако ж члены Пелагеи эластичны и мягки, как будто она не мертва, а всего лишь спит. Но нет сомнений, что несчастная отдала богу душу – нет ни сердцебиения, ни пульса, ни дыхания. Так-так...

Альбрехт осмотрел ротовую полость покойницы, затем велел дочери передать ему палочку с ватной головкой и провел ею по нёбу покойницы. Валерия увидела, что вата окрасилась в бордовый цвет.

– Кровь! – констатировал магистр ван дер Квален. – Чтобы изучить ее состав, требуется микроскоп, но я не взял его с собой. А посылать за ним в имение князя Никиты... у нас нет на это времени. Ведь уже начинает смеркаться! Придется прибегнуть к ускоренной экспертизе...

Ученый извлек из саквояжа несколько пузырьков, штатив с пробиркой и крошечную горелку, работавшую на спирту. Альбрехт произвел рад манипуляций с окровавленной ватой, поместил ее в пробирку, наполненную жидкостями из пузырьков, и начал медленно подогревать. Валерия, стоявшая около отца, внимательно наблюдала за его действиями.

Когда содержимое пробирки закипело, магистр снял ее с огня и вытащил вату. Она была уже не бордового, а изумрудно-зеленого цвета.

– Так и есть, дочь моя! – заявил ученый взволнованно. – Я применил разработанный лично мной метод для определения того, содержится ли в крови подозреваемого возбудитель вампиризма. Если цвет не изменяется, значит, кровь обычная. Если становится янтарной, значит, это кровь живого человека. А когда приобретает зеленый оттенок... Сие означает, что жертва пила кровь вампира, произойти же такое могло только в том случае, если имел место обряд превращения. Иными слова, дочь моя, Пелагея – вампир!

Вдруг раздался звук, похожий на легкий вздох. Отец и дочь, сидевшие спиной к столу, на котором находилась покойница, обернулись – тело покоилось на прежнем месте. Однако Альбрехт, насупив брови, сказал, подходя к Пелагее и беря ее за правую руку, возлежавшую у нее на груди:

– Я точно помню, что рука покойницы свисала, когда я удалился от стола, чтобы произвести химический анализ. Если бы рука, лежавшая на груди, вдруг сама по себе, вследствие, скажем, порыва ветра, соскользнула с тела и повисла, на это можно было бы закрыть глаза. Но рука, наоборот, волшебным образом оказалась на груди!

Магистр вынул часы-луковицу и открыл крышку:

– Да, солнце закатится меньше чем через полчаса. Состояние анабиоза, в котором пребывает Пелагея, завершится. Она не мертва, ибо вампиры, как хорошо тебе, дочь моя, известно, такие же живые существа, как и мы. Однако, подобно жабам, лягушкам и прочим болотным гадам, они обладают способностью управлять своим телом и сводить почти к минимуму расход энергии, переживая таким образом солнечное время суток. Их сердце продолжает биться и снабжать мозг кислородом, однако всего лишь пару раз в минуту. Говорят, индийские маги тоже путем многолетних тренировок достигают такой способности, дабы впасть в транс и воссоединиться с высшей силой. Но у вампиров подобное состояние вызвано возбудителем, живущим в их организме.

Валерии показалось, что губа Пелагеи чуть дернулась.

– Но ведь сейчас еще светит солнце, батюшка, отчего оно не наносит вред Пелагее? – спросила девушка. – Вампиры же реагируют на солнечный свет, как покрытая патиной серебряная монета, опущенная в уксус!

– Да, обычно солнечный свет губителен для тварей, – кивнул ее отец, – но Пелагея пока что еще не вампир, но уже и не человек. Возбудителю вампиризма, сему мерзкому вирусу, который поразил ее, требуется время на то, чтобы развиться и полностью захватить контроль над ее телом и мозгом. Полагаю, возбудителю надо сначала размножиться в крови, и количество возбудителей должно достичь определенного уровня, на что уходит пара дней и ночей. Иногда чуть больше, иногда меньше, зависит от организма. Пока вирус не овладел телом полностью, отрицательная реакция на солнечный свет выражена слабо. Тем паче, что окна, как ты видишь, дочь моя, занавешены и в избе царит полумрак. Однако сегодня ночью процесс превращения завершится, и Пелагея станет вампиром!

Тело покойницы дернулось, как будто через него пропустили электричество: подобные опыты отец демонстрировал когда-то маленькой Валерии на трупиках лягушек и крыс.

– Начинается! – сказал магистр, потирая руки. – Однако у нас есть еще несколько минут. Валерия, подай мне скальпель!

Девушка вынула из саквояжа сафьяновый футляр и извлекла из него блестящий острый скальпель.

– Так как вампир пока обездвижен, все еще находится в состоянии анабиоза, то нет нужды использовать нож, топор или нечто подобное. Я произведу хирургическую операцию, которая раз и навсегда избавит Пелагею от страданий и жажды крови. Смотри же, дочь моя!

Отец вонзил скальпель в горло девицы. Потекла черная густая кровь. Внезапно покойница раскрыла глаза и оскалила зубы – но это были уже не зубы, а клыки! Валерия ахнула, а ван дер Квален быстрым тренированным движением отделил голову от туловища.

– Вот и все, дочь моя! Мозг является капитанским мостиком не только для человеческих существ, но и для вампиров. Кое-где предпочитают вбивать вампиру в сердце кол, причем обязательно осиновый, однако сие действие малоэффективно. Раны вампиров благодаря живущему в их теле вирусу обладают почти волшебной способностью затягиваться в рекордно быстрые сроки. Но если голова отсечена от туловища, то вампир мертв...

И в самом деле, глаза Пелагеи потухли, а вместо клыков из-под губы выглядывали уже обычные белые зубы. Валерия сняла тряпку с одного окна и увидела, что на улице сгущается тьма.

Магистр тем временем орудовал особой иглой, пришивая голову обратно к туловищу.

– Местный народ, как и крестьяне любой страны, склонен к суевериям и, как следствие, к панике. Вид тела односельчанки с отсеченной головой их наверняка напугает. Так что приведу покойницу в божеский вид – пришитая голова ее к жизни Пелагею не вернет, так как перерезаны нервные окончания, артерии, кровеносные сосуды и позвоночник. А ты, дочь моя, протри натекшую кровь. Она у вампиров не такая, как у обычных людей, а густая и темная, как чернила...

Полчаса спустя Пелагея была презентована сначала отцу Ферапонту, а затем и прочим крестьянам. На покойнице был новый саван, а шею прикрывали бутоны живых цветов.

– Ну, прямо как царица в гробу лежит! – вздохнула с завистью одна из соседок.

Закрыв саквояж, Альбрехт ван дер Квален, сопровождаемый Валерией, вышел в сени и сказал Архипу:

– Как я понимаю, нам придется заночевать в деревне...

– Верно, – откликнулся тот. – Потому что время уже позднее, а места у нас лихие, разбойники в округе шалят. Не ровен час, снова нападут на вас!

– Так что, Пелагею убили упыри? – спросил Архип с блеском в глазах.

И Валерия ответила:

– Вы же считаете это сказками и бабьими россказнями...

Отец Ферапонт пригласил ученого и его дочь в свой дом: он жил с супругой и семью детьми в каменных хоромах, выстроенных опять же князем Никитой. Попадья встретила гостей сытным ужином и плодовыми наливками.

Альбрехт ван дер Квален интересовался больше не модернизацией крестьянского быта и аграрной реформой, о которой вещал ученый священник, а тем, сколько человек умерло в деревне в последнее время при странных обстоятельствах.

– Трое, как я уже и говорил, профессор, – повторил поп, проникшийся глубоким уважением к ученому. – Вернее, четверо, потому что преставился еще и дед Матвей. Однако ж он старый и ветхий был, на седьмой десяток повернул, в его смерти нет ничего загадочного. А три других покойника точно деяние нечистой силы, без сомнения! Во-первых, Варвара – тридцати двух лет, жилистая и работящая. Во-вторых, Иван – мальчишка тринадцати лет, подвижный и непосредственный. И в-третьих, Серафим, сын кузнеца осемнадцати годков от роду.

Магистр стал выспрашивать, когда именно скончались упомянутые персоны. Оказалось, что все трое уже похоронены.

Альбрехт шепнул дочери:

– Для вампиров сее не является преградой. Ведь они находятся в состоянии анабиоза, и воздуха, имеющегося в гробу, им достаточно. Да и хоронят зимой зачастую не очень глубоко, так что вампиру, который обрел силу и терзаемому голодом, не составляет труда вышибить ночью крышку и выбраться на поверхность. Спроси отца Ферапонта, не находил ли он раскуроченных могил на кладбище? Хотя вампиры отнюдь не глупы – выбравшись на поверхность, забрасывают яму землей, дабы никто не догадался, что они выкарабкались из гроба...

Священник уверил, что ничего подобного не наблюдалось, но Альбрехта его слова не успокоили.

* * *

Гостям отвели комнаты на втором этаже. Валерия долго не могла заснуть, вслушиваясь в музыку ночи: крики птиц, мычание коров, странные скрипы. Внезапно по деревне прокатился душераздирающий, леденящий душу вопль. Несколько мгновений спустя в комнату к Валерии влетел отец. Альбрехт ван дер Квален был в камзоле, в одной руке – свеча, в другой – скальпель.

Убедившись, что с Валерией все в порядке, он сказал:

– Я подозревал, что этой ночью будут новые жертвы. Потому что часто вампиры, особенно в сельской местности, убивают ночь за ночью всех жителей, а потом уходят в другое место. Ведь для них деревня – своего рода грибная поляна, с которой надо снять последний шампиньон, чтобы затем отправиться к иной. При этом, случается, они дарят новую, вампирью, жизнь нескольким людям, и те становятся их марионетками и вассалами.

На пороге комнаты возник перепуганный отец Ферапонт. На улице мелькали огни, слышались встревоженные голоса и крики. В зале на первом этаже дома священника толпилось множество народу. Один из крестьян, все тот же, с рыжей бородой и бельмом на глазу, поклонился в ноги батюшке и сказал:

– Мальчонку Сидора на этот раз прихватило! Ему было всего полтора годика, а теперь и он покойник. На шее у него такие же следы, как и у всех других. Упыри, батюшка, напали. Упыри проклятущие!

Крестьяне покосились на Альбрехта. Магистр, прихватив саквояж, в сопровождении Валерии отправился в избу, где жил Сидор. Мальчик был мертв – кто-то высосал из него кровь.

– Вампир сильно спешил, работал нечисто, – указывая на лужу крови на полу, заметил ван дер Квален. – Или, возможно, еще не набил себе руку в мастерстве высасывания крови. Вернее, клык...

Ученый осмотрел мальчика и вынес вердикт:

– Ребенок мертв, в том нет сомнений. Ритуала превращения произведено не было. Полуторагодовалый вампир – явление поистине кошмарное! Собственно, такие дети и не могут стать вампирами, потому что вирус, пробравшийся в их организм, настолько силен и токсичен, что убивает малышей. Только начиная где-то с двенадцати– или тринадцатилетнего возраста подросток может превратиться в вампира...

Валерия напомнила отцу, что двое умерших и были очень молоды – тринадцатилетний Иван и восемнадцатилетний Серафим. Альбрехт энергично кивнул:

– Да, я тоже подумал об этом, дочь моя! Вряд ли здесь была Варвара, но и такой вариант не исключен.

Он вышел из избы. Вокруг нее топились мужики и бабы с вилами, косами, топорами и со сковородками в руках. Чадили, поднимая мириады оранжевых искр, самодельные факелы. Альбрехт подозвал к себе отца Ферапонта, Архипа и сказал:

– Необходимо выявить очаг заразы и установить, кто является рассадником смерти.

– Упыри! – заявил уверенно отец Ферапонт. – Наука наукой и прогресс прогрессом, но упыри существуют! Я, грешник, еще смел в этом усомниться! А вы, вы так не считаете?

Альбрехт уклонился от ответа и продолжил:

– Тот, кого мы разыскиваем, наверняка находится еще где-то в деревне. Он – или она – прячется. Поэтому отдайте приказание одной группе крестьян тщательно обыскать все селение: избу за избой, сарай за сараем, хлев за хлевом. Если обнаружат... Если обнаружат персону, которая считается мертвой, то должны немедленно кликнуть меня. Я же отправлюсь на кладбище. Мне требуются в помощь шесть крепких мужчин. И лопаты.

Архип начал отдавать приказания, а отец Ферапонт, дрожа, произнес:

– Господи, что же вы задумали, профессор? На кладбище, в ночь, с лопатами...

Валерия перевела ему ответ отца:

– Мы должны знать, с кем имеем дело. Поэтому необходимо сейчас же, не дожидаясь утра, произвести эксгумацию. Тот человек, чья могила пуста, и есть источник заразы.

Несмотря на протесты отца, Валерия отправилась с ним на сельское кладбище.

– Ты же сам хотел, чтобы я стала твоей ученицей и помощницей, – сказала девушка. – А значит, я тоже должна принимать участие в эксгумации.

Три свежие могилы, выглядевшие целехонькими, располагались рядом. Кладбище было уже освещено факелами и кострами. Альбрехт вручил каждому из молодых мужиков по лопате, велел разбиться на три группы по два человека и приняться за работу – то есть разрывать могилы.

Сам магистр прохаживался вдоль могил и нетерпеливо заглядывал в образующиеся ямы. Наконец первая лопата ударила о крышку гроба. Альбрехт, взяв у одного из мужичков лопату, спрыгнул на гроб и продолжил работу.

– Факелы сюда! – крикнул он, пробивая крышку гроба. Валерия увидела кишевшее жирными белыми червями лицо. Судя по длинным волосам, это была женщина.

– Варвара! – громко сказал отец Ферапонт и перекрестился. – Прах к праху, тлен к тлену... Все там будем...

– Все, кроме вампиров! – заметила по-французски Валерия.

Ученый вылез из ямы и велел засыпать могилу.

– Нет, Варвара не... не источник заразы, – задумчиво промолвил он. – Значит, один из подростков. Вероятнее всего, тот, что постарше. Потому что младший, если даже и имел место ритуал превращения, мог и не превратиться в... в источник заразы, ибо Ивану было всего лишь тринадцать.

Вторым был вскрыт гроб с телом Ивана, и магистр, быстро осмотрев покойника, обронил вслух по-французски:

– Вне всяких сомнений, подросток – жертва вампира, однако сам вампиром не стал. Значит, остается Серафим, сын кузнеца.

Вот послышался глухой зловещий звук – две лопаты одновременно стукнулись о крышку третьего гроба. Альбрехт одним мощным ударом пробил крышку и воскликнул:

– Не может быть!

Валерия, заглянув в яму, увидела в свете факелов бледное, тронутое зеленоватым налетом лицо молодого мужчины.

– Это Серафим, – подтвердил отец Ферапонт. – Но, профессор, кто же тогда упырь?

Альбрехт, обследовав мертвеца, констатировал:

– Опять же жертва вампира, однако сам не вампир. Но как такое может быть? Или их убил пришлый вампир, инфицировавший и Пелагею? Нет, не поверю, что вампир-аристократ, или выдающий себя за оного, отправится ночью в деревню, дабы выпить крови ребенка! Он скорее прикажет принести ребенка себе во дворец...

Заложив руки за спину, магистр ходил туда-сюда, мучительно размышляя. И вдруг хлопнул себя по лбу пятерней:

– Эврика! Наш добрый кюре вел речь о четырех покойниках. Однако ж некий старче был исключен из числа подозреваемых по причине своего преклонного возраста и давней болезни. Да, кровососы предпочитают по большей части молодых и здоровых особей, однако встречаются и такие, что, наоборот, избирают своей добычей старых и немощных, ибо те не в состоянии убежать или активно сопротивляться. Остается старик по имени Матвей...

В тот момент со стороны деревни донесся хор голосов:

– Вот он, проклятущий! Здесь, в хлеву спрятался! Как паук! Вот он, гадина мерзкая! Матвей!

В хлев зашли только Альбрехт и Валерия. Магистр, освещая себе путь факелом, заметил стоявшего в углу на четвереньках седого мужчину с длинной бородой. Скаля клыки, Матвей шипел, а изо рта у него капала кровавая слюна.

– Вам придется умереть! – заявил Альбрехт, передавая факел дочери и хватая правой рукой лопату. – В том, что вы стали вампиром, вашей вины нет, однако вы виноваты в смерти, по крайней мере, одного ребенка!

Вампир бросился на отца, но Валерия, сунув в лицо Матвея факел, заставила его снова забиться в угол. Ей было жаль несчастного – на старости лет, против своей воли, он стал кровососом. Наверняка дед ничего не понял, когда очнулся в тесном гробу под землей. Но, ощутив ужасный голод, вернее, желание впиться кому-то в шею и насладиться его кровью, он вылез в темноте наружу и принялся за поиск жертв.

Старик завизжал, пытаясь сопротивляться, однако не мог ничего поделать с опытным магистром. Три удара острием лопаты – и голова Матвея отделилась от туловища.

– Что ж, с вампирами в этой деревне покончено, дочь моя, – сказал Альбрехт, осматривая покойника. – Но появятся новые. Да и нельзя забывать об умерших в соседних деревнях. Среди них наверняка тоже имеются вампиры. Уничтожить надо не только новосотворенных кровососов, а в первую очередь очаг инфекции, то есть «гнездо», сиречь графиню Агнессу и ее прихвостней. Однако ж их поместье охраняется десятками верных слуг...

Жители деревни пали на колени, когда Альбрехт и Валерия вышли из хлева. Магистр был тронут, однако, отозвав в сторону отца Ферапонта, сказал:

– Опасность пока не миновала. Ибо возможна новая волна инфекции. Держите меня в курсе – если кто-то умрет, тотчас сообщите!

* * *

В Зеленые Кочки они вернулись на следующий день. Князь Никита, имевший везде своих информаторов, уже знал о последних событиях. И огорошил Альбрехта заявлением:

– Магистр, вы должны отправиться и в остальные мои деревни, где имели место таинственные смерти! Разрешите мне поехать с вами – я хочу сам убить вампира.

Альбрехт ван дер Квален, желавший продолжить прерванную работу в лаборатории, был вынужден признать, что уничтожение вампиров в данной ситуации важнее всего. Вместе с князем Никитой, в сопровождении команды из наиболее ловких, сильных и толковых дворовых, они пустились в карательный рейд по окрестным деревням. Валерии же отец приказал остаться в поместье Дурандеева.

– Я чрезвычайно рисковал, не захватив с собой шкатулку, – сказал он. – Ты не должна спускать с нее глаз! Потому что только при помощи того, что находится в ней, мы сможем победить тварей – причем раз и навсегда!

Валерия, некогда мечтавшая узнать, что же находится в шкатулке, уже потеряла к ней интерес. Она вспоминала охоту на Матвея и с печалью думала о том, что вся ее жизнь будет состоять именно из таких полуночных бдений и актов убийства вампиров. Места для любви, семейной жизни и размеренного буржуазного существования там не было. Возможно, мужчина и смог бы обзавестись женой и отпрысками, а женщина... Какому мужчине нужна жена, невесть куда исчезающая по ночам и рубящая головы вампирам? Да и опасно заводить семью: вампиры могут в отместку уничтожить ее, как произошло некогда с матушкой...

Валерия ждала весточки от Филиппа, желая как можно скорее встретиться с молодым графом и поведать ему всю правду. Пусть отец проклянет ее за это, но Филипп имеет право узнать, кого же он любит и что его ожидает!

Но вестей от Филиппа Залесского не было. Наверняка ее любимый приходил к старой мельнице тем утром, когда она с отцом находилась в пути из деревни в поместье князя Никиты, но не застал Валерии. Но почему он не пришел на следующий день?

Отец и князь Дурандеев отсутствовали четыре дня и вернулись под вечер пятого, более чем довольные «инспекционной поездкой» по деревням: все вампиры, которые там имелись, уничтожены.

Валерия была сама не своя: Филипп так и не объявился. Вначале девушка решила, что молодой человек больше не придет, потому что решил расстаться с ней, однако решительно отмела эту нелепую мысль. Филипп ее любит больше всего на свете, он ее никогда не предаст и ни на кого не променяет. Тем более на вампиршу графиню Агнессу.

Но старый граф наверняка был в гневе, когда сын сказал ему, что не желает связывать себя узами Гименея с богатой и красивой аристократкой, а предпочтет ей дочь мещанина. Неужто граф Залесский запер Филиппа в поместье и не выпускает его?

Альбрехт ван дер Квален как раз поднялся в башенку, в свою лабораторию, когда к нему прибыл гонец – один из дворовой челяди графа Залесского-старшего. Он передал магистру письмо. Тот сломал красную сургучную печать с изображением родового герба и пробежал глазами короткое послание. Затем ученый призвал к себе дочь.

– Пусть передаст графу, что я сейчас очень занят и не могу навестить его захворавшего сына. В конец концов, есть еще этот болван Карл Христофорыч...

Валерия в великом волнении пожелала знать, какой из сыновей графа болен: младший Илюшенька или старший Филипп.

– Его сиятельство Филипп Ильич, – доложил дворовый девушке. – Уже два дня как не выходит из своей спальни. Не может подняться с постели, отказывается принять пищу, приказал занавесить все окна. Все это стряслось после того, как он возвратился от графини Замальской... Она же полячка, католичка! Тьфу, нехристь, одним словом! Сгубила нашего молодого графа, порчу на него навела!

Отослав гонца на половину князя Никиты, Валерия взмолилась:

– Батюшка, вы должны немедленно поехать к Залесским!

– Нет, – заявил магистр упрямо, – я и так потерял слишком много времени, занимаясь уничтожением кровососов в деревнях. Дорог каждый день, каждый час, каждая минута! Даже если графиня Агнесса и приложилась к шейке молодого графа – ничего, через недельку оклемается.

Валерия, заплакав, сказала:

– Батюшка, Филипп Залесский тот человек, которого я люблю!

Альбрехт замер, его лицо смертельно побелело. Магистр никогда, собственно, не задумывался, что его дочь выросла и рано или поздно изъявит желание покинуть его, выйдя замуж.

– Дочь моя, как понимаю, у тебя много секретов от своего родителя! – обронил он холодно. – Однако поговорим позднее, а сейчас вели заложить карету. Только в этот раз нас будут сопровождать самые сильные из дворовых его сиятельства. Потому что еще раз встретиться с лесными разбойниками я не желаю! А с кровососами тем более! Я же только переоденусь и захвачу саквояж...

Валерия никак не могла дождаться, когда же отец наконец будет готов. Филипп любит ее, и в том, что больше не объявлялся, была виновата его болезнь. Однако насколько его положение серьезно? Сказать что-либо определенное мог только отец.

Почти всю дорогу до поместья графа Залесского Альбрехт и Валерия молчали. Когда показался дворец, Альбрехт потрепал дочь по руке со словами:

– Только теперь я понял, каким эгоистом был долгие годы, дочь моя! Я не могу ожидать, что ты посвятишь свою жизнь истреблению кровососов. Однако запомни – вампиры теперь уже никогда не оставят тебя в покое!

Валерия опасалась встречи со старым графом, потому что тот наверняка был недоволен желанием старшего сына взять в жены иностранку без роду и племени. Однако граф Илья Филиппович только учтиво поклонился, и девушка поняла, что Филипп не успел рассказать отцу о своих намерениях.

Альбрехта и его дочь проводили в апартаменты Филиппа. Валерия вошла вслед за отцом в спальню и увидела большую кровать с пологом, а на ней своего любимого, накрытого стеганым одеялом. Филипп слабо улыбнулся и попытался привстать, однако у него ничего не вышло.

– Граф, я здесь для того, чтобы помочь вам и облегчить ваши страдания, – заявил Альбрехт, ставя саквояж на стол. – Итак, опишите симптомы вашей болезни...

Валерия отметила, что отец разговаривает с Филиппом резким, отрывистым тоном. Наверное, батюшка все же не смог смириться с тем, что его дочь влюбилась.

Филипп тихо произнес:

– Все началось три дня назад... Я возвратился от графини Агнессы и попал под сильный ливень, промок до нитки. У меня пневмония?

Альбрехт, достав из саквояжа трубку для уха, попросил Филиппа привстать и обнажить грудь. Валерия стыдливо зашла за ширму.

– Так, так, так... – донесся до нее взволнованный голос отца. – Граф, могу вас успокоить, пневмонии у вас нет. И даже никакого намека на легкую простуду. Однако у вас жар, вас трясет. Измерим-ка температуру...

Потянулись томительные минуты ожидания. И вот наконец Альбрехт забрал у Филиппа градусник.

– Гм, ваша температура не повышена, а понижена! – удивился ученый. – Тридцать четыре градуса, граф!

– Валерия, милая моя... – позвал Филипп девушку, и та кинулась к нему.

Однако отец преградил ей путь.

– Нет, дочь моя! Лучше всего, если ты покинешь спальню!

– Месье ван дер Квален, я люблю вашу дочь и прошу у вас ее руки! – произнес срывающимся голосом Филипп.

Валерии было до бесконечности жаль его – с темными кругами под глазами и потрескавшимися бледными губами, со спутанными длинными кудрями молодой граф выглядел живым трупом.

Магистр, положив градусник обратно в саквояж, застегнул его. И не поворачиваясь, поинтересовался:

– Граф, удовлетворите мое любопытство – что имело место во время вашего последнего визита к графине Агнессе?

– Я признался ей как на духу в том, что не люблю ее и не стану просить ее руки. И сказал, что люблю другую. Вашу дочь, месье ван дер Квален! – ответил молодой человек. – Графиня стойко приняла мое признание...

– Когда вы пришли к ней? – спросил Альбрехт. И Филипп ответил:

– Еще засветло. Мне пришлось ждать, так как у графини была модистка....

– И, конечно же, вас пропустили к графине, когда солнце уже село! – подытожил Альбрехт. – Как долго вы оставались у нее?

Филипп замялся.

– Удивительно, но обратно в поместье я вернулся уже под утро. Хотя уверен, что пробыл у графини Агнессы не более получаса. Я объяснил ей всю ситуацию, попросил прощения, и... она предложила выпить шампанского в знак нашей нерушимой дружбы. А потом... потом я помню, как оказался на коне, мчащемся сквозь дождь по лесу...

Валерия заметила: отец сжал одну руку в кулак, причем так сильно, что побелели костяшки пальцев. Альбрехт еле слышно пробормотал:

– Конечно же, опий... У них было предостаточно времени, чтобы сделать это... А под утро его отослали домой...

Магистр, не говоря ни слова, подошел к тяжелой бархатной шторе, закрывавшей окно, и резко потянул ее. Серые солнечные лучи проникли в спальню. Филипп, прикрывая лицо рукой, закричал:

– Мне режет глаза! Закройте, умоляю вас!

Альбрехт ван дер Квален выполнил его просьбу и, подойдя к кровати, медленно произнес:

– Граф, у меня для вас чрезвычайно плохие вести. Все симптомы сходятся. Чтобы узнать окончательную правду, необходим еще анализ крови, который я немедленно и сделаю. Но сомнений у меня нет.

– Папа, что с Филиппом? – спросила Валерия, сердце которой тревожно билось.

Молодой граф Залесский тоже спросил:

– Месье ван дер Квален, что со мной? Я болен смертельно? Я умру?

Ученый, чье лицо исказила гримаса, ответил:

– Отнюдь, граф, вы не умрете. Наоборот, вы будете жить очень долго. Возможно даже, вечно.

– Что означают сии странные речи? – вопросил удивленно Филипп, а магистр ван дер Квален заявил:

– Ваша светобоязнь, пониженная температура тела, озноб, слабость – типичнейшие индикаторы того, граф, что над вами был произведен обряд превращения.

– Превращения? Какого превращения? – выдохнул Филипп.

Валерия почувствовала дурноту. Она уже знала, что скажет отец.

И тот, смотря в глаза Филиппу Залесскому, отчеканил:

– Граф, вы превращаетесь. Процесс уже не остановить. Думаю, этой ночью он будет завершен.

– В кого я превращаюсь? – крикнул Филипп.

Валерия зарыдала. Девушка снова попыталась оказаться вблизи любимого, но отец оттолкнул ее.

– Дочь моя, отойди! Не смей прикасаться к твари!

А затем Альбрехт будничным тоном произнес:

– Графиня Агнесса – вампир. И заразила вас. Обряд превращения был произведен без вашего согласия – она вывела вас из строя при помощи опия, добавленного в шампанское. Думаю, это женская месть – еще бы, какой даме приятно узнать, что ей предпочли другую!

– Я хочу знать правду! – взмолился Филипп. – Что за обряд превращения? Вы пугаете меня, магистр!

Ответ Альбрехта был подобен удару хлыста:

– Граф, вы превращаетесь в тварь! В вампира!

Федор Крылов

Проснулся Федор внезапно, как будто цветной и яркий сон, в котором он только что был главным действующим лицом, кто-то вдруг выключил. Журналист уставился в высоченный потолок, где замерли полосы света – во двор въехал автомобиль, – и взглянул на циферблат наручных часов: без семи минут четыре. Он осторожно поднялся с кровати, подошел к окну и отбросил тюль. Во дворе было темно, однако он различил контуры автомобиля – кажется, это был джип и фигуры.

Шестое чувство подсказало Федору, что ему грозит опасность. Он вышел из комнаты, где разместила его Юлия Михайловна, и попал в длинный коридор. Где находится комната Леры?

– Тоже не спится? – услышал он голос писательницы.

Федор вздрогнул и увидел Юлию Михайловну в стеганом байковом халате.

– Понимаю, после таких признаний никто глаз не сомкнет! – улыбнулась хозяйка квартиры. – Я вот на кухню иду, чтобы чай поставить. Не хотите ли присоединиться?

Федор прошлепал на кухню вслед за Миловановой. Вспыхнул яркий свет, репортер зажмурился. Как же легко избавиться от страхов – надо только прогнать темноту! Темноту, из которой приходят чудовища, подобные вампирам. Дети, вероятно, в большей степени, нежели взрослые, нацелены на волну всего жуткого и таинственного и улавливают те колебания и флюиды, которые их родители воспринять не в состоянии.

– Какой чай предпочитаете, Федор? – спросила его писательница, ставя на плиту сверкающий чайник.

Шум горящего газа успокоил журналиста. Все его страхи были беспочвенны.

– Мне все равно, – ответил он. – И часто у вас соседи приезжают посреди ночи?

Юлия Михайловна, вынимая из навесного шкафчика чашки и блюдца, ответила:

– Ах, соседи часто меняются! Раньше было иначе, в нашем доме жили именитые люди, а теперь здесь обосновались в основном те, у кого есть деньги. Я хоть и наезжаю в Питер часто, но так и не успела...

Погас свет. Юлия Михайловна, не закончив фразу, воскликнула:

– Ах, наверняка пробки перегорели! Такое время от времени случается! Надо их снова вкрутить. Щиток в коридоре... Так, а где же у меня свечи?

Федор услышал слабый скрежет и сразу понял, что происходит, – кто-то пытается проникнуть в квартиру писательницы.

– Вызывайте милицию! – скомандовал он придушенным голосом.

Юлия Михайловна откликнулась беспечно:

– Ну зачем же сразу милицию? Пробки я и сама вкрутить могу. Или вы мне поможете. Вот найду сейчас свечи...

Федор бросился в коридор – и в лицо ему ударил мощный луч фонаря. Крылов крикнул:

– Лера! Нападение! Вампи...

Договорить он не успел, так как получил сокрушительный удар в живот. Согнувшись от боли, Крылов попытался все же оказать сопротивление, но нападавшие, которых было несколько, быстро с ним справились. Журналист услышал испуганный голос писательницы с кухни:

– Что вы делаете в моей квартире? Кто вы такие? Нет, я не потерплю...

На шею Федора обрушился удар, и молодой человек потерял сознание.

* * *

Придя в себя, он не сразу сообразил, где находится. Вроде бы только что лежал в своей кровати, а оказался почему-то на полу в неудобной позе. И отчего раскалывается голова?

Только парой секунд позже Федор вспомнил, что произошло. Шатаясь, поднялся, щелкнул выключателем – света не было. Побрел в коридор и увидел распахнутую входную дверь.

Электрический щиток он, вспомнив слова Юлии Михайловны, обнаружил в коридоре. Наконец в квартире вспыхнул свет. Федор метнулся на кухню и увидел писательницу, без движения лежавшую ничком на полу. Рядом расплылась большая лужа крови. Значит, вампиры добрались и до нее...

Раздался слабый стон, и Крылов бросился поднимать Юлию Михайловну. Бордовая лужа оказалась не кровью, а малиновым вареньем – кто-то столкнул банку с буфета.

– Господи... они... в моей квартире... – бормотала, дрожа всем телом, Милованова, которая за прошедшие несколько минут как будто постарела на много лет и выглядела беспомощной старухой. – Они были здесь, Федор! Господи, они пришли, чтобы использовать меня в качестве бутылки!

Удостоверившись, что на шее писательницы повреждений нет, Федор произнес:

– Ни вас, ни меня не тронули. А в том, что это были вампиры, я не сомневаюсь. Зачем же тогда они явились? Чтобы что-то изъять! Ваш экземпляр книги о кровососах этого самого Альбрехта ван дер Квалена? Или вы храните что-то еще?

Лера! Как он мог упустить из виду ее! Федор, совсем не по-джентльменски бросив на кухне беспомощную Юлию Михайловну одну, ринулся в комнату Леры. Смятая постельное белье, разбросанная по ковру одежда. Девушки и след простыл.

Крылов подбежал к окну, выглянул во двор, но джипа уже не было. Он вернулся к Миловановой и мрачным тоном сообщил:

– Они взяли с собой Леру. Но зачем? Ведь если они хотели устранить свидетелей, то могли бы... могли бы убить ее здесь же. И нас с вами вместе с ней.

– Потому что им требуется «рубиновое звено», – послышался низкий мужской голос.

Федор, дернувшись, обернулся. В дверном проеме стоял высокого роста молодой мужчина – бледное лицо, темные кудри до плеч. Одет он был во все черное – стильное пальто, змеиной кожи сапоги с узкими носами.

– Какого черта вы здесь делаете? – проревел Федор и, чувствуя закипающую ярость, бросился на незнакомца.

Тот остановил его молниеносным ударом, от которого у журналиста потемнело в глазах.

Юлия Михайловна, зажав в дрожащей руке нож для резки хлеба, простонала:

– Филипп Залесский... Я столько о вас слышала!

– Вы позволили им похитить Валерию! – воскликнул мужчина.

– Что это за гусь? Вы его знаете? – спросил Федор у писательницы. – Не говорите только, что он ваш внук или ухажер!

– Он – вампир! – ответила Юлия Михайловна со вздохом.

Федор отшатнулся от мужчины в черном, который сказал со смешком:

– Не тревожьтесь, я не нападаю на людей. Разве только в исключительных случаях. Хотя, возможно, что сейчас именно такой.

– Зачем ваши... собратья украли Леру? – закричал Федор. – Они хотят ее убить.

– Как вы верно заметили, – изогнув соболиную бровь, заговорил вампир, – они могли бы убить ее и здесь. Но я не уверен, что это были вампиры. Потому что вокруг нас отирается много подозрительных личностей...

– И именно вы ведете речь о подозрительных личностях? – захохотал Федор, чувствуя, что в глазах защипало. Собственно, почему он так расстраивается из-за девицы, с которой познакомился всего несколько часов назад? Или ему себя жалко?

Вампир вышел из кухни и направился в комнату Леры. Федор выдернул из пазов один из кухонных ящиков и стал судорожно перебирать предметы утвари. Ничего лучше штопора не нашлось. Тогда он взял у сидевшей в прострации на табуретке писательницы нож и ринулся вслед за Филиппом. Убить тварь, прямо на месте!

Но в комнате вампира не было. Федор изумленно обвел помещение взглядом, повернулся – и получил удар в лицо. Схватившись за нос, журналист выпустил нож, который на лету был подхвачен Филиппом.

– Прежде чем пытаться убить вампира, задумайтесь, не убьет ли вампир вас! – рассмеялся незваный визитер. И вдруг его лицо преобразилось – глаза засверкали, во рту появились длинные клыки. Филипп клацнул ими, и Федор попятился. Споткнувшись о порог, неловко полетел на пол и сильно ударился копчиком о плинтус.

– Ну, поднимайтесь! – Вампир подал ему руку. Филипп снова выглядел как человек.

Федор, проигнорировав протянутую ладонь, вскочил на ноги и спросил:

– Если Леру похитили не тва... не вампиры, так кто? И зачем?

Филипп, не отвечая, бормотал себе под нос:

– Они забрали Валерию... Если бы я пришел немного раньше... Однако я не мог...

– Понимаю, вы как раз высасывали очередного бомжа! – бросил Федор саркастически. – Только не говорите мне, что вы вампир с принципами. Это звучит так же, как и мясник-вегетарианец! Где Лера? Какое отношение имеет ко всем олигарх Борис Борисович Желдыбин?

Вампир опять не ответил, лишь сухо заметил:

– Советую вам убраться отсюда как можно быстрее. Потому что с минуты на минуту явится милиция. У меня тонкий слух...

Федор дернулся, подбежал к окну, и в самом деле слыша далекие завывания сирен.

– Черт, меня же загребут! – вырвалось у журналиста.

Крылов повернулся – вампира в квартире уже не было. Федор обругал себя за то, что не смог прижать странного типа и получить от него информацию. А ведь он точно что-то знал! Но явно не хотел говорить.

– С вами все в порядке? – подошел к Юлии Михайловне. Но та все продолжала лепетать:

– Филипп Залесский... Настоящий вампир... У меня в квартире...

Видимо, писательница была так шокирована недавней встречей, что потеряла на некоторое время способность здраво рассуждать. Репортер кинулся в комнату, в мгновение ока натянул джинсы и свитер, подхватил сумку со своим скарбом.

– Юлия Михайловна, благодарю за ваше гостеприимство. Я ухожу, – сказал Федор, осторожно выглядывая в окно. Милиция прибыла. – Обо мне ни слова. И о Лере тоже. О вампирах... Да вам все равно не поверят! Скажите, что на вас напали наркоманы, или что-нибудь в таком роде. Мне пора, так как меня разыскивает милиция, время тихих бесед по душам еще не настало!

Федор выскользнул из квартиры и был вынужден подняться на последний этаж – по лестнице и на лифте кто-то поднимался к квартире Юлии Михайловны. Наверняка менты.

Журналист оказался около чердачной двери, которую после приложения некоторого усилия сумел открыть. Очутившись на крыше, он перебрался на соседний дом, через слуховое окно спустился на чердак, а оттуда – в подъезд. Посвистывая, Федор вышел на свежий воздух. Около соседнего дома стоял милицейский автомобиль с работающей мигалкой.

Итак, Лера находится в руках вампиров или черт знает кого. Зачем девушка им так нужна, Федор не ведает. Зато это знает лощеный вампир с внешностью плейбоя, но сообщить ему, конечно же, не пожелал. Правда, он что-то говорил о некоем «рубиновом звене»... Вот бы узнать, что это такое!

– Эй, мужик, закурить не найдется? – услышал Федор сакраментальный вопрос.

Подняв взгляд, журналист заметил группу из нескольких парней.

– Не курю, – соврал Федор и сделал шаг, желая прошмыгнуть мимо шпаны.

– А мы вот курим, мужик! И тебе придется пожертвовать нам пару рубликов на пачку сигарет! – гаркнул один из них и ударил Федора ногой.

Сопротивление журналиста было сломлено очень быстро. Он упал на мокрый асфальт, прикрывая голову руками и думая только об одном: как бы остаться в живых.

– Черт, да у него в сумке столько бабок! – произнес кто-то задушенным голосом. – И рубли, и «зелень»! Пацаны, валим!

Ощутив последний удар в коленку (самый болезненный!), Федор увидел убегающих хулиганов, которые уносили все его сбережения, скопленные в течение многих лет.

С трудом поднявшись, Федор, ковыляя и вытирая с разбитого лица кровь, подвел итоги. Он побывал в подземной лаборатории и познакомился с потрясающей девицей. Попил чая с чокнутой писательницей и узнал много нового о кровососах. Встретился с одним из них лицом к лицу. За последнюю четверть часа получил больше тумаков, чем за последние двадцать лет. И остался ни с чем. В буквальном смысле!

В заднем кармане джинсов Крылов нащупал бумажку – сто рублей. Вот все, что осталось от его богатства! Не хватает только перед самым рассветом встретить еще и вампиров...

Мимо Федора пронесся фургон.

Журналист мучительно размышлял над тем, что теперь предпринять. Он должен найти Леру. Должен узнать всю правду. И еще должен, черт побери, опубликовать историю про упырей! Он станет самым известным журналистом всех времен и народов! Куда до него будет всяким там борзописцам, вскрывшим Уотергейтский скандал или шашни Билла с Моникой!

Второй фургон, с ревом промчавшись по улице, обдал Федора грязью с головы до ног.

Кто может ему помочь? Кто займет крупную сумму денег и не проболтается? И не полезет с вечными советами да расспросами?

* * *

– Федяка, неужели это ты? – спросила Маруся, коллега Федора из «Бульвар-экспресса», вглядываясь в странную фигуру, стоявшую на пороге ее квартиры. Она имела лишь отдаленное сходство с Федором, которого Маруся хорошо знала и в которого была когда-то безнадежно влюблена. Более всего субъект, переминавшийся с ноги на ногу, походил на плененного под Сталинградом фрица – заросшая щетиной физиономия, впалые щеки, мешкообразное одеяние, смахивающее на шинель (или шинель, смахивающая на мешок).

– Да, я, Маруся! – со вздохом ответил Федор и, не здороваясь, направился прямиком на кухню.

Есть ему хотелось ужасно. И еще помыться. Путешествие в фургоне из Петербурга в Москву, которое ему пришлось пережить, было по своим впечатлениям намного сильнее Радищевского. Потому что ехал он зайцем – не в кабине рядом с водителем, а среди ящиков с овощами.

Если Федор и мог кому довериться, так это Марусе. К Анютке и прочим своим бывшим пассиям он доверия не испытывал. Продадут с потрохами. Или проболтаются. А вот на Марусю положиться можно. И нужно!

Федор поглощал прямо со сковородки нечто, напоминавшее овощное рагу, пока Маруся, всплескивая руками, кудахтала:

– Федяка, без тебя здесь такое творится! Тебя же ищут! Потому что никто не понимает, отчего ты сбежал тогда из Склифа. Да еще автомобиль угнал!

Влив в организм порядочную порцию ряженки, причем прямо из пакета, Федор икнул и заявил:

– А очки тебе идут. Такие, с коровками, я еще не видел. Новые?

Маруся кокетливо поправила очки в авангардистской оправе.

– Спасибо. Но скажи на милость, что с тобой стряслось? Я тебе звонила-звонила, но приходилось только оставлять сообщения на автоответчике...

– Дома я уже давно не был. Там опасно, – ответил Федор, хрустя редиской. – Задание у меня, причем суперсекретное, Марусечка! Такая тема, что закачаешься! Но сказать ничего не могу, потому что работаю на спецслужбы.

Маруся, прикрыв рот рукой, опустилась на табурет. Федор знал, что она поверит всему, что ей ни скажешь. И кто бы мог подумать, что женщина работает в самой лживой и желтой газете столицы...

– Федяка, а ты что, даже своей жизнью рискуешь? – спросила она его громким шепотом.

И Крылов, запихивая в рот тефтелю, подтвердил:

– А как же! Но ради торжества справедливости я готов и не на такое. А ты разве нет?

Маруся стушевалась, и Федор перевел разговор на нужную тему:

– Марусечка, мне нужны деньги. Когда отдать смогу, не знаю. Спецслужбы, знаешь, такие скупые! Лишней копейки не дадут!

– Сколько, Федяка? – уточнила Маруся.

И гость, заприметив на столе пирог, ответил:

– Чем больше, тем лучше! Не волнуйся, все отдам, даже с процентиками! И обязательно упомяну в своей разоблачительной статье, что это ты мне помогла до истины добраться.

– У меня есть пятнадцать тысяч. В долларах, – сообщила Маруся.

– Тащи! – одобрил Федор, на мгновение испытывая угрызения совести. Маруся ради него готова на все, а он ее грабит. Потому что никто не знает, чем закончится ловля вампиров.

– Федяка, деньги у меня не здесь, а в надежном месте, – сказала Маруся и засобиралась. – Сейчас заберу их и тотчас обратно. А ты пока в ванне отмокай...

Федор, проводив суетливую хозяйку, последовал ее совету и принял горячую ванну с хвойными маслами. Нежась в воде и куря, Федор размышлял. Итак, ему надо выйти на похитителей Леры. Значит, нужны контакты среди вампиров. Это если ее похитили вампиры. Или ему надо выйти на того, кто выведет его на Бориса Борисовича Желдыбина. А никто не знает об олигархах больше, чем Снурик, он же Виталик Снуриков, некогда блестящий журналист по экономической тематике, а теперь, увы, жертва зеленого змия. Но за соответствующее вознаграждение он расколется и выложит все, что ему известно о Желдыбине. И это, не исключено, поможет отыскать Леру...

Услышав в коридоре шум и шаги, Федор загасил сигарету в воде и крикнул:

– Маруся, я все еще отмокаю! Но ты заходи, не стесняйся! Баксы притащила?

Дверь раскрылась, и Федор увидел на пороге ванной комнаты... двух женщин, ничуть не похожих на Марусю.

– Вы Марусины родственницы? – спросил Федор. – А ее нету!

Незнакомки зашипели, запрокинули головы, а когда снова уставились на Федора, журналист увидел, что вместо зубов у них во рту клыки. Крылов заорал как резаный и поднял в ванне тучу брызг, колошматя руками и ногами по воде. Но вампирш, которые ринулись на него, это не остановило.

Федор, схватив бутылку с шампунем, использовал ее как пистолет и выпрыснул в лицо одной из любительниц крови солидную порцию зеленого шампуня. Вампирша заорала благим матом – едкая жидкость попала ей в глаза – и остановилась.

Но другая впилась ему в локоть. Федор отдернул руку, не удержался и плюхнулся обратно в воду. Вампирша оседлала журналиста в ванне, протягивая цепкие руки к его горлу. Раньше Федор не имел бы ничего против водных процедур совместно с какой-нибудь цыпой, но становиться завтраком для вампирши у него не было ни малейшего желания.

Он лихорадочно шарил рукой по краю ванны. Наконец ему под руку попалось что-то небольшое, твердое и пористое. Федор со всей силы двинул находкой в лицо вампирше – выяснилось, что это была пемза для ног. Черный брусок проскользнул вампирше в рот, и та, хрипя и кашляя, отвалилась от Федора.

Журналист выбрался из ванны, пнул вампиршу, пытавшуюся промыть глаза у раковины, да так, что тварь грохнулась в ванну к своей товарке, а сам выбежал в чем мать родила из ванной комнаты, захлопнул дверь и запер ее снаружи на щеколду.

– Браво, Федя, браво! – услышал он знакомый голос и увидел в коридоре Диану.

Охотница, горестно качая головой, уставилась на живот Федора, затем ее взгляд скользнул ниже.

– Ну, вроде бы все еще на месте! – заявила она, доставая из висевших на спине ножен меч. – Позволь-ка мне пообщаться с двумя давними подругами... Я их заметила на улице и решила последовать за ними, дабы уничтожить.

Федор кинулся в одну из комнат, натянул в спешке трусы и джинсы, набросил рубашку и выбежал в коридор. Диана как раз выходила из ванной.

– Ну, все, с дамами разобрались. Вода потушит огонь. А то еще один пожар нам не нужен, – сказала она, вставляя меч в ножны. – Ты, как я понимаю, все еще идешь по следу упырей? Сколько еще раз мне придется спасать тебе жизнь? Не могу же я вечно защищать тебя от вампиров!

– Вампиры? Какие вампиры? – пискнула Маруся, зашедшая в квартиру. – Господи, Федяка, почему у тебя весь локоть в крови?

Федор и сам только сейчас заметил, что укушенный вампиршей локоть сильно кровоточит – рукав рубашки намок.

– И кто вы такая? – спросила Маруся обиженным тоном, извлекая из шкафа аптечку. – Федяка, давай я продезинфицирую рану! Где ты так ударился?

– Он не ударился. Его укусил вампир! – сообщила Диана, отчего-то рассматривая замок входной двери.

– Хм, такие сказки я сама изобретаю, – заявила Маруся. – Еще раз спрашиваю: что вы делаете в моей квартире? И почему из ванной валит дым? Федяка, ты курил и положил окурок на полотенце?

Она подбежала к двери ванной, распахнула ее и вскричала в ужасе:

– Там два трупа! С отрубленными головами! И от них почему-то валит дым!

– Такая у вампиров биологическая реакция, – любезно пояснила Диана. – После усекновения головы они сгорают. Высвобождается накопленная энергия, видимо, та самая, которая позволяет им жить вечно, питаясь человеческой кровью.

Маруся в прострации опустилась на стул и дрожащим голосом произнесла:

– Господи, неужели это все правда! Но что вампиры делали в моей ванной?

– Отличный вопрос! – похвалила Диана. – Я бы тоже хотела узнать ответ на него! Федя, я тебя обманула: на самом деле я увидела двух вампирш, которые плавают сейчас в ванне, вовсе не на улице, а в тату-салоне. Мне было известно, что салон контролируется кровососами, и я за ним следила. Так вот, были там вампирши не одни, а с твоей подругой. И делали вот эту татуировку...

Диана отвернула горловину свитера Маруси, и Федор увидел свежую татуировку на покрасневшей коже – изображение амфисбены!

Маруся попятилась, но Диана схватила ее за плечо:

– Да и откуда бы кровососы могли узнать, что ты, Федя, находишься сейчас именно здесь? Только от нее! Кстати, в квартиру они проникли, открыв входную дверь ее ключами. Она – их слуга!

Крылов не мог поверить, что его Маруся, которую он знал много лет, стала прислужницей кровососов. Диана толкнула женщину на пол и потянулась за мечом. Но Федор, заслонив собой коллегу, заявил:

– Нет, Диана! Она же не вампир!

– Она им прислуживает. И они пометили ее, – покачала головой та. – Федя, не мешай мне выполнять мою работу!

Репортер, и не думая отходить, повернулся к Марусе и спросил:

– Но почему? Они тебя ведь заставили, да? Угрожали, что убьют? Пытали?

– Именно ты их на меня и вывел, Федяка! – запричитала, рыдая, Маруся. – Они заявились ко мне ночью, после того, как ты побывал у меня в последний раз. Но я сама вызвалась стать их слугой. Потому что они обещали подарить мне вечную жизнь!

– Типичные обещания вампиров, которые редко когда выполняются, – зевнула Диана. – Федя, ты позволишь мне отрубить голову твари? Она ведь пила кровь, то есть уже не совсем человек. Нечего ее жалеть.

– Диана, замолчи! – завопил Федор. – Тебе бы только головы рубить... Вот поезжай в Саудовскую Аравию и устройся там на работу палачом!

Затем он обратился к плачущей Марусе:

– Но почему... Почему ты сама предложила им свои услуги?

– А что, думаешь, мне всю жизнь с тобой носиться, ждать, когда ты снизойдешь до меня? Я ведь лучше всех этих вертихвосток, твоих пассий, но на меня ты внимания не обращаешь! И только из-за того, что я такая полная. Хуже того, ты считаешь меня своей подругой! Я для тебя – мусорное ведро, в которое ты вываливаешь все свои проблемы. А теперь еще приперся и пожелал заполучить все мои сбережения. Тоже мне, Ален Делон!

В голосе Маруси было столько желчи и злобы, что Федор Крылов понял: пытаться наставить ее на путь истинный уже поздно. И как только женщина смеет заявлять, что именно его вина в том, что она согласилась работать на вампиров? Или все же его... Ну, может, отчасти. Ведь он действительно относился к Марусе как к своей горничной, как к бесплатному приложению, как к мусорному ведру...

– Хватит с ней нянчиться! – резко заявила Диана. – Все они такие – бьют на жалость и сами стремятся стать вампирами. И если получается, то без зазрения совести убивают людей сотнями и тысячами.

– Ненавижу тебя, Федяка, ненавижу! – твердила Маруся в исступлении. – Как жаль, что вампиры тебя не убили. Ты это заслужил. И вообще, я действительно хотела стать вампиром, чтобы потом твою кровь высосать.

Федор отошел в сторону и недрогнувшим голосом сказал, обращаясь к Диане:

– Руби ей голову!

– Думаю, не стоит торопиться.

Крылов подпрыгнул от ужаса, заметив в зале сидящего в кресле вампира Филиппа, с которым он столкнулся у писательницы Миловановой.

– У нас сегодня что, день открытых дверей? – едва выдавил из себя журналист.

Диана, потеряв всяческий интерес к подвывающей Марусе, оттолкнула Федора и прошла в зал. Выражение лица охотницы было сосредоточенным, над переносицей возникла складка. Рука Дианы легла на рукоятку меча.

– Как верно заметил наш трусливый друг, рубить головы у вас, Диана, вошло в привычку, – заметил Филипп со светской любезностью, не меняя расслабленной позы, несмотря на грозившую ему опасность.

– Это я-то трусливый? – опешил Федор. – Да ты, вампир, окончательно оборзел!

– Можете называть меня ваше сиятельство, – сказал Филипп, не поворачивая в сторону журналиста головы.

Диана прищурилась:

– Ну да, он ведь у нас граф. Филипп Ильич Залесский родился в 1777 году в Санкт-Петербурге...

– Так и есть, в пятнадцатилетний юбилей воцарения на престоле ея императорского величества императрицы Екатерины Алексеевны, – подтвердил вампир. – Шестого апреля по юлианскому и семнадцатого апреля по грегорианскому календарю.

– Ваше сиятельство, для своих двухсот тридцати с лишком лет вы неплохо сохранились! – заявил Федор злобно. – Видно, человеческая кровь помогает вам консервировать свою гнилую вампирью сущность!

Филипп соизволил наконец взглянуть на Федора. Одарив его взглядом, каким обычно врач окидывает умалишенного пациента, он процедил:

– В былые времена я вызвал бы вас на дуэль и с легкостью выбил бы вам мозги. Хотя не ручаюсь за их наличие в вашем черепе. Однако, как я вижу, мое присутствие здесь излишне. Вас и так спасли!

Федор, которого бесила насмешка, сквозившая в каждом слове и жесте вампира, крикнул:

– Кого спасли? И что вы, ваше сиятельство, здесь делаете?

– Спасли вас, господин писака, – ответил Филипп. – Если бы не мадемуазель Диана, две голодные вампирши сделали бы из вас отбивную. Так что чаша сия меня миновала – я имею в виду спасение вашей никчемной жизни.

Диана явно удивилась:

– Ты явился сюда, дабы спасти Федю? Не верю! Как ты вообще узнал, что ему грозит опасность?

– Неверие и нежелание поверить – самые плохие черты человеческого характера, – обронил Филипп, с легкостью поднимаясь из кресла. – О том, что репортеру грозит опасность, я узнал по своим каналам. Ведь, смею напомнить, я вампир! Сложнее объяснить, почему я решил его спасти... Однако мне пора!

Федор завопил, обращаясь к Диане:

– И ты позволишь ему уйти? Ведь он вампир! Отруби ему голову!

– Теперь, похоже, вы, Федор Крылов, вошли в раж и решили рубить головы направо и налево, – промолвил Филипп. – Однако снова заставляете работать за себя даму? Возьмите меч и попробуйте убить меня!

Федор повернулся к Диане, желая получить ее меч, но та лишь отмахнулась, заметив:

– Федя, не глупи, его сиятельство разорвет тебя, как Тузик грелку.

– Тогда убей его ты! – упорствовал Крылов, который с большим и непонятным ему самому раздражением рассматривал лощеного кровососа.

– Мадемуазель Диана не сделает этого, потому что между нею и мной заключен пакт о ненападении, – пояснил Филипп. – Я не трогаю ее, она не трогает меня. Ведь так? Ибо мадемуазель обязана мне жизнью! В мои привычки не входит распространяться о собственных подвигах, но если бы не я, то мадемуазель Диана давно стала бы жертвой моих собратьев.

Федор повернулся к красавице охотнице:

– Он тебя спас? Ну и что с того! Вампиры, как ты учила меня, лживые твари, которым нельзя доверять! Он же элементарно использует тебя в своих целях!

В голову Федору пришла занятная мысль, и он воскликнул:

– Ага, ты с ним спала! Диана, победительница вампиров, втюрилась в вампира...

Договорить журналист не успел, потому что получил от Дианы удар между ног. Завывая от боли, он опустился на ковер, и до него донесся насмешливый голос Филиппа:

– Узнаю прежнюю Диану – страстную и молниеносную. Однако мне пора, я в самом деле спешу. Меня ждут неотложные вампирьи дела.

Федор, превозмогая боль, проскрипел:

– Не отпускай его! Он врет! Он имеет отношение к похищению Леры! Она – потомок Альбрехта ван дер Квалена. И «рубиновое звено»...

Репортер понятия не имел, что такое «рубиновое звено», однако смекнул: наверняка нечто чрезвычайно важное и интересное, причем не только для вампиров, но и для охотников. И сейчас он с большим удовлетворением отметил, как Диана потемнела лицом. Та, вынув из ножен меч и опершись на него, как на трость, задумчиво обронила:

– Так-так, «рубиновое звено»...

– И еще бриллиант ван дер Квалена! В шкатулке с изображением амфисбены! И олигарх Желдыбин! – выдохнул Федор, поднимаясь с пола.

Вампир Филипп со вздохом произнес:

– Все же, наверное, следовало позволить тем двум кровососкам использовать этого сплетника в качестве бутылки.

– Теперь мне становится ясно, отчего ты упорно следуешь за мной, – заявила Диана, обращаясь к Филиппу. – Потому что через меня надеешься выйти на Желдыбина!

– И меня вы, ваше вампирское сиятельство, и не думали спасать, – сказал самодовольно Федор. – Присваиваете себе чужие лавры!

Вампир тряхнул черными кудрями.

– Как я вижу, наш разговор переходит в занимательную плоскость. Допустим, я в самом деле интересуюсь «рубиновым звеном». Однако потому, что хочу оградить его от неприятностей! Думаю, теперь всем понятно: «рубиновое звено» – Валерия Грушина, прапрапрабабкой которой была Валерия ван дер Квален.

Федор взмолился:

– Вы разговариваете так, будто мы находимся на медицинском конгрессе! Сплошные термины, профессиональный жаргон, какие-то известные в вашей среде понятия, мне совершенно ничего не говорящие! Лера – «рубиновое звено»? Но что это значит?

Диана зачарованно смотрела на Филиппа и наконец произнесла:

– Теперь я понимаю. Я исходила из того, что реликвия и является «рубиновым звеном», однако все намного проще и одновременно запутаннее. «Рубиновое звено» – человек!

– Человек, который является потомком той, которую я любил больше жизни, – печально дополнил вампир. – Теперь тебе ясно, отчего я пытаюсь спасти девушку?

– Не верь ему, Диана! – завопил Федор. – Кровосос преследует свои интересы! И своей шкурой он рисковал не для того, чтобы защитить прапраправнучку какой-то там Валерии ван дер Квален...

Крылов снова не смог довести свою мысль до логического конца, потому что Филипп, схватив его за горло и прижав к стене, прошипел, сверкая клыками:

– Валерия была единственной женщиной, которую я когда-либо любил. Так было двести лет назад, так будет и через последующие двести. Еще одно оскорбительное слово в ее адрес – и я за себя не ручаюсь!

– Лера Грушина происходит из рода ван дер Кваленов? – поинтересовалась Диана. – Ну что же, теперь я начинаю прозревать. Но от кого Валерия забеременела? Только не говори, Филипп, что от тебя!

Вампир, бросив Федора, принял обычный вид и твердо сказал:

– Нет, не от меня. Я просил ее стать моей женой, однако против моей воли меня сделали вампиром. Но я любил и все еще люблю ее.

– Значит, детишек у вас, ваше вампирье сиятельство, быть все-таки не может, – заметил ехидно Федор. – Наверное, ужасно жить вечно, теряя любимых и близких и зная, что ты не в состоянии продолжить свой род? Имеется ли статистика самоубийств среди кровососов? Или для вас это неактуально и все затмевает жажда крови?

Филипп, взглянув на журналиста, медленно, цедя слова, ответил:

– Некоторые пытаются покончить с собой, в основном сразу же после превращения, не желая существовать в виде вампира. Однако в большинстве случаев они остаются в живых, потому что вампиру не так-то легко свести счеты с жизнью...

– Понимаю, нужно, чтобы голова полностью отделилась от туловища, – хохотнул Федор. – Можно купить портативную гильотину, к примеру. А что, вжик – и готово! Или натянуть на дороге трос и на большой скорости наехать на него в кабриолете...

Его размышления вслух о лучших способах суицида для вампиров прервал хлопок входной двери. Диана, выглянув в коридор, с сожалением констатировала:

– Федя, твоя подружка удрала. Я напрочь о ней забыла! Наверняка побежала к своим хозяевам, так что скоро они заявятся сюда в большом количестве, желая отомстить за своих сестер.

– Поэтому самое время расстаться, – предложил граф-вампир.

– Не так быстро, Филипп, – оборвала его Диана. – Вампиров я не боюсь и справлюсь со всеми, кто рискнет явиться сюда. Хотя, вероятнее всего, они струсят, когда узнают, что охотник – я. И выместят злобу на нерадивом слуге – на твоей, Федя, коллеге-толстухе.

– Да пусть хоть кабачковую икру из нее делают, мне наплевать! – процедил Федор. – Она наслала на меня вампирш!

– Отвергнутая женщина, вынужденная наблюдать, как объект ее вожделения утешается в объятиях других дам, опаснее любого вампира, – поделился горьким опытом Филипп. – Лично я так вампиром и стал. Учтите это на будущее, господин сочинитель пасквилей. Если, конечно, вам вообще суждено будущее...

– Филипп, ты не покинешь этой квартиры до тех пор, пока не расскажешь все, что тебе известно о «рубиновом звене» и местонахождении реликвии! – заявила Диана.

Вампира опередил Федор, выложивший историю своего пребывания в клинике «Либитина», и в особенности содержание разговора профессора Кирьянова с олигархом Желдыбиным. Журналисту было приятно наблюдать за тем, как на лице Дианы появлялось удивление, а затем восхищение. И даже нахальный вампир, скривив тонкие бледные губы, воскликнул:

– Черт побери, неплохо, господин бумагомаралкин! Будь я человеком, ни за что бы не сунулся в «Либитину», тем более в подземную лабораторию. Даже я, будучи вампиром, еле смог уйти оттуда живым... Но так как теперь всем все известно, честь имею кланяться!

Диана перегородила ему дорогу мечом и качнула головой:

– Нет, граф, подождите! Итак, мы знаем, что «рубиновое звено» – это Лера Грушина, ведущая свое происхождение от Валерии ван дер Квален...

– Объясните же наконец, что такое – «рубиновое звено», – потребовал, перебив ее, Федор. – Я выложил вам кучу информации, поделитесь и вы своими тайнами со мной.

И Диана объяснила:

– «Рубиновое звено» – промежуточная стадия между вампиром и человеком. Вернее, вампир-человек или человек-вампир. По слухам, магистр Альбрехт ван дер Квален, пытаясь изобрести препарат для уничтожения кровососов, смог, сам того не ведая, создать средство, которое дарует человеку вечную жизнь, как у вампира, однако не превращая человека в тварь и не наделяя его качествами вампира, то есть постоянной жаждой крови.

– Великие открытия всегда происходят случайно, – поддакнул Федор. – Пенициллин, к примеру. Или еще «Виагра». Хотели изобрести кардиологический препарат, а получили...

Репортер хихикнул. Диана, цыкнув на него, продолжила:

– Помимо этого, профессору якобы удалось все же составить снадобье, при помощи которого можно уничтожить тварей. И ключ к избавлению мира от вампиров находится в реликвии, хранителем которой был магистр. Я хочу найти это средство! И уничтожить кровососов!

Филипп холодно заметил:

– Похвальное стремление, однако никакой панацеи от вампиров нет. Я знал магистра, общался с ним и могу уверить: «рубиновое звено» – это правда, а эликсир, уничтожающий вампиров, – полный бред. Да и как мог изобрести нечто подобное ученый-одиночка двести с лишним лет назад? Посвященные-то ученые вот уже многие десятилетия бьются над разрешением этой загадки – а результатов пока нет!

– Ваше сиятельство, уж слишком настойчиво вы пытаетесь убедить нас в том, что средства от вампиров не существует! – вклинился в разговор Крылов. – Полагаю, вы врете. Потому что, если такое снадобье имеется, оно убьет и вас.

– Вампиры вечны! – торжественно заявил красавец Филипп, и впервые в его голосе Федор уловил страх.

– Если кто и вечен, так тараканы! Но вы, ваше вампирское сиятельство, на таракана не очень-то похожи! – парировал журналист. – Динозавры тоже, наверное, считали, что вечны, а потом взяли и вымерли!

Диана, которая о чем-то задумалась, промолвила:

– Я тоже не верю тебе, Филипп. Ты давно уже пытаешься уверить меня, что средство Альбрехта ван дер Квалена – выдумка. И ссылаешься на свое знакомство с магистром, на то, что ты был непосредственным участником событий тех давних лет. Но как раз это и переводит тебя в разряд чрезвычайно ненадежного источника. Зачем Желдыбину «рубиновое звено» и бриллиант ван дер Квалена?

– Горячо любимая дочь Желдыбина неизлечимо больна. Шансов спасти ее нет, не помогут и его миллиарды. Девочка медленно умирает. Полагаю, что богач желает повторить то, что сделал некогда магистр ван дер Квален: сделать свою дочь «рубиновым звеном», то есть даровать ей вечную жизнь, без болезней и страданий, но одновременно сохранить в ней человеческое начало, не превращая ее в вампира, – пояснил Филипп.

– Но зачем олигарху нужна Лера? – крикнул Федор. – Она же ничего не знает! А о том, что она является родственницей магистра, девушка узнала буквально пару дней назад! У нее нет никаких старинных записей ее предка...

– А ничего и не требуется, – перебил журналиста Филипп. – Важны не записи магистра, а само «рубиновое звено». Им является Лера. Потому что она – потомок первого «рубинового звена», Валерии ван дер Квален.

Диана встрепенулась:

– Магистр осуществил эксперимент на собственной дочери, и он увенчался успехом?

– Да! – был лаконичный ответ Филиппа. – Мутации на молекулярном уровне, вызванные введением разработанного магистром снадобья, закрепились в ДНК. И Лера является носителем этих мутаций! Сама она – обыкновенный человек, однако в ее генах дремлют свойства «рубинового звена». Поэтому Желдыбину нужна именно она – больше потомков ван дер Квалена нет.

– Но если эти невероятные свойства находятся в ДНК Леры, то как Желдыбин намерен их активизировать? – поинтересовался Федор.

– Потому Желдыбину и требуется профессор Кирьянов – абсолютно аморальный человек, однако гений в области медицины, – продолжил объяснения вампир. – Он разработал экспериментальную методику, при помощи которой, имея носителя рецессивного гена, отвечающего за свойства «рубинового звена», можно трансплантировать его гены другому человеку и активизировать механизм. Но для этого донор... донор должен умереть – для проведения ритуала превращения требуются его кровь, спинномозговая жидкость и внутренние органы. Вы теперь понимаете? Леру похитили, чтобы разобрать на части и спасти тем самым жизнь дочке миллиардера.

Федор, дрожа от волнения, выкрикнул:

– Но это же ужасно! Это убийство! Надо обратиться в правоохранительные органы...

– Где полным-полно взяточников, работающих на Желдыбина и прислужников вампиров? – оборвала восклицания репортера Диана. – Да и никаких улик у нас на руках нет! То, что Желдыбин похитил Леру, недоказуемо. И вообще, если в прокуратуре только заикнуться о вампирах, тотчас вызовут команду психиатров.

– Поэтому я и не могу терять с вами время, – заявил Филипп. – Желдыбин покинул Россию на своем лайнере. И, предполагаю, в его самолете находилась Лера. Миллиардер вывез ее из страны, потому что он с дочерью проводит большую часть времени на Лазурном Берегу.

Вампир направился к выходу. Федор крикнул ему в спину:

– И что, граф, думаешь, сможешь Леру один спасти?

– Думаю, – кивнул Филипп, не оборачиваясь. – Я же проник в «Либитину»...

– Но в итоге спас ее именно я! Стоит Желдыбину врубить по всей вилле ультрафиолетовые лампы, работающие круглые сутки, как вы, ваше сиятельство, окажетесь в западне. Вам нужны помощники, один вы не справитесь. Да и за границу как попадете?

Филипп, соизволив обернуться, не без интереса взглянул на журналиста:

– О последнем вам не стоит беспокоиться, господин сочинитель дешевых сенсаций. Говоря о помощниках, вы имеете в виду свою собственную персону, мне так сие понимать? Но вам не то что за границу не попасть, а и в метро-то ездить опасно – вдруг спросят документы? Вас же разыскивают, господин Крылов!

Федор повернулся к Диане:

– Ну подумай сама! У каждого из нас свои интересы. Ты хочешь заполучить реликвию, которая якобы может избавить мир от кровососов. Я только за! Наш граф Дракула... пардон, его сиятельство Филипп Ильич Залесский... желает вызволить Леру, которая, предполагаю, напоминает ему его любимую Валерию ван дер Квален. Я тоже хочу спасти Леру. Потому что... – Федор замялся, но быстро нашелся: – Потому что похищать людей и использовать их как источник донорских органов – жутко, мерзко и криминально! Кроме того, его сиятельство, рискну предположить, желает опередить тебя, Диана, и помешать тебе завладеть реликвией, а тем самым устроить вампирам, самому себе в том числе, кирдык.

– Ну а какой интерес у тебя, Федя, на самом деле? – спросила Диана, заинтересовавшаяся пламенной тирадой репортера.

– Я хочу стать самым известным журналистом в мире, – скромно заявил Федор. – И если не получится публикация истории о том, что среди нас живут вампиры, то, так и быть, удовлетворюсь разоблачением махинаций олигарха Желдыбина. Ладно, самым известным в мире не стану, но хотя бы в России! Мне и этого на первых порах достаточно.

– А какое отношение имеем ко всему этому мы? – спросил Филипп.

И Федор охотно пояснил:

– Ни вы, ваше вампирье сиятельство, ни ты, Диана, не сможете поодиночке справиться с таким заданием. Потому что у каждого из вас имеются свои несомненные преимущества... – взгляд Крылова скользнул по упругой груди Дианы и ее стройным ножкам, – но и свои недостатки. Граф Филя мобилен только ночью. Но даже и в темное время суток его легко можно остановить при помощи синей лампы. Ты, Диана-охотница, можешь работать и днем, и ночью, зато тебя может остановить холодное или огнестрельное оружие. А вот нашему графу оно особого вреда не причинит. Предлагаю взяться за решение проблемы втроем!

Диана усмехнулась. Филипп обнажил белые зубы и заметил:

– Идея, надо сказать, недурная. Действуя сообща, мы помогаем каждому из нас добиться собственной цели. Но ни мадемуазель Диана, ни я не нуждаемся в услугах дилетанта, к тому же со слабыми физическими данными и трусливой душонкой.

Федор не обиделся на «слабые физические данные» и «трусливую душонку», а, устремив в потолок указательный палец, веско произнес:

– Вам, дамы-охотники и господа кровососы, требуется мозговой центр. И им, так и быть, стану я. Потому что, как ни вертите, я много добился и в последние дни нарыл кучу сенсационной информации.

Диана и Филипп расхохотались. Смех у Дианы был сухой и неприятный, а у вампира – глубокий и звучный.

– Мозговой центр... Ну надо же! Какой прелестный анекдот! – заявил вампир. – Не слышал ничего подобного со времен матушки Екатерины!

Федор надулся.

– Вы же перегрызете друг другу глотку или снова переспите и разбежитесь. И всю операцию завалите. Вас должен кто-то контролировать! И этим кем-то буду я.

– Хватит разговоров! – взглянула на часы Диана. – Итак, не имею ничего против, чтобы нас сопровождал Федя. А ты, Филипп? Предпочитаешь, как обычно, действовать в одиночку или присоединишься к нам? Кстати, наш малыш-репортер, признаю, не так уж и плох. Из него может получиться недурной охотник.

Федор зарделся от ее похвалы.

– Или третьесортный вампир, – отрезал Филипп. – Таких среди мои собратьев масса: хвастливые мачо и громогласные неудачники. Обычно я работаю один, однако с учетом того, что на кону стоит жизнь Леры... Ладно, даю свое согласие на создание, надо признаться, более чем противоестественного триумвирата, состоящего из бутылки, охотницы и вампира.

– Отлично! – обрадовался Федор. – Сейчас бы спрыснуть наш союз шампусиком... ну, или кровью девственницы... Но как мы попадем за границу?

* * *

Снаружи здание, перед которым Диана остановила свой внедорожник, очень походило на пристанище вампиров, на клуб «Амфисбена»: такой же высоченный забор, бетонный бункер, наглухо задраенные окна, тяжелая металлическая дверь, которую можно вышибить разве что межконтинентальной ракетой.

Филипп, выйдя из автомобиля, заметил:

– Здесь мне еще ни разу не приходилось бывать!

– Охотно верю, – кивнула Диана и первой подошла к забору. Приложив карточку с чипом, она провела своих соратников к двери, стукнула ногой по железной обивке, и небольшое зарешеченное оконце в двери немедленно распахнулось. Федор узрел бородатую физиономию.

– А, Диана, привет! – пробасил тип, выполнявший, видимо, роль вышибалы и охранника. – Ну как, ночка была удачной? А то у остальных полный провал. Кровососы забили панику, что-то у них там стряслось...

Он отомкнул дверь, пропуская внутрь гостей. Бородач – весь в коже, с металлической цепью на шее – взглянул на Федора и процедил:

– А это что за хмырь? Только не говори, что кандидат на место Василь Петровича!

Тут его взгляд переместился на Филиппа, и охранник, само воплощение мужественности, посерел, попятился.

– Черт, кровосос! – закричал он дурным, каким-то бабским голосом и со всей силы ударил по большой красной кнопке на стене.

По зданию разнеслось завывание сирены, и спустя несколько секунд в коридор высыпали охотники – в основном мужчины в возрасте от тридцати до шестидесяти, но также и несколько дам брутальной наружности.

– Кровосос! У нас, в логове охотников! – произнес один из них, детина с чрезвычайно волосатой грудью и седыми моржовыми усами. – Сам пришел! Вот это да... Что, вампир, захотелось потерять голову? Так мы тебе быстро устроим!

Диана властным жестом затянутой в перчатку руки прервала его:

– Это Филипп...

– Знаем, знаем! – пронеслось по рядам охотников. – Граф Залесский, один из самых увертливых и мерзких. Уже больше двухсот лет по Земле бегает и людей убивает! Давно пора его прикончить!

– Никто не посмеет причинить Филиппу вред! – заявила Диана. – Он – мой гость и находится под моей личной защитой. А гость охотника – личность неприкосновенная. Или напомнить вам устав?

Одна из дам, с лысой головой и с татуировкой на затылке и большей части черепа, выпустив через нос сизый дым (в руке у нее была зажата толстенная сигара), обронила:

– Диана, устав распространяется только на людей. О тварях там ничего не сказано.

– Зоя, я понимаю, что ты предпочитаешь работать не головой, а другим местом, – оборвала ее Диана, – а именно рукой, в которой зажат меч. Если хочешь проверить свои знания устава, то свяжись с президентом Лиги охотников. Он тебе подтвердит, что правила распространяются на всех и вся. И в истории Лиги уже имелись прецеденты, когда охотники приводили в качестве гостей вампиров.

Тип с волосатой грудью проревел:

– Диана права. Но скажи, зачем тебе этот вампир?

– Она сейчас в койку его потащит, – прошипела охотница Зоя, которая, как понял Федор, явно не относилась к числу подруг Дианы. – Ты же с ним уже трахалась! Слухами земля полнится, дорогуша! А этого блондинчика зачем прихватила? В качестве освежающего напитка после сексуального марафона со смазливым вампирчиком?

Филипп сделал несколько шагов навстречу развязной охотнице. Кто-то подал Зое кинжал, и та наставила его на вампира.

– Учти, гадина, ты здесь в безопасности, пока не дашь повода убить тебя! – сказала она злобно. – Но если гость нарушит устав и нападет на охотников, мы имеем полное право надавать ему по морде. Или в твоем случае, вампир, отрезать тебе башку!

Филипп чуть склонил голову и заметил:

– Мадам Зоя, касательно своей жизни и чести вы можете быть спокойны – я не собираюсь покушаться ни на то, ни на другое! Меня не прельщают женщины с бритым черепом и волосатыми подмышками, курящие сигары и пьющие отвратительное пиво.

– Ты чего, кровосос, совсем остохренел... – начал маленький охотник с гребнем панка на голове, но Диана осадила его:

– Не кипятись, Саша. Мы долго не задержимся. Нам нужно передохнуть и прийти в себя. И еще мне необходимо поговорить с президентом – экстренный случай, мы втроем должны попасть за границу!

Федор прошел вслед за Дианой и Филиппом в большой прокуренный зал, где стояли несколько продавленных диванов и кресел и работали три телевизора. В клубе охотников на вампиров все выглядело как-то убого, и здесь было чрезвычайно грязно.

Филипп, поддев носком сапога пустую пивную бутылку, заметил:

– Вот где проводят минуты отдыха охотники, очищающие планету от тварей! Так и хочется воскликнуть: «Охотник, очисти сначала свой свинарник, а уж потом выходи на тропу войны!»

– Что пить будете? – произнес кто-то. – Диана, тебе, как обычно, апельсиновый сок. Тебе, мужик, алкоголь?

Вопрос был адресован Федору, и тот не отказался от стопки водки.

– А ты, вампир, чего хочешь? Крови? Свежей или консервированной? Ну, иди же сюда, припади к моей груди... – Один из охотников, толстенный детина, потрясал своей грудью, ничем не уступавшей по размерам солидной женской, правда, покрытой рыжеватым мехом.

– Сначала продезинфицируйте ее, мой друг, а потом, так и быть, я использую вас в качестве бутылки, – усмехнулся Филипп.

Охотник кинулся на него, и лицо Филиппа исказилось, во рту возникли клыки. Диана, встав между двумя мужчинами, осадила их:

– Дима, назад! Иди на боковую, потому что ты уже набрался больше положенного. А ты, Филипп, не язви. Ведь попади охотник в логово кровососов, пусть даже и в сопровождении вампира, твои дружки наплевали бы на всякие кодексы и уставы и тотчас использовали его в качестве бутылки.

– У нас нет устава, – ответил Филипп, и Диана кивнула:

– То-то и оно! Теперь понимаешь, чем человек отличается от твари?

Они прошли в отдельную комнату, больше походившую на тюремную камеру: кровать, умывальник, за ширмой – унитаз и кишка душа. Окон здесь не было, только голые бетонные стены, покрытые не самыми целомудренными надписями и рисунками.

– Здесь ты можешь отдохнуть и прийти в себя, Федя, – сказала Диана. – А мне надо поговорить с президентом. Охотники по всему миру обязуются помогать своим товарищам в других странах. Бывает, что нам приходится выезжать за границу, а бывает, к нам в Россию приезжают иностранные охотники. Потому что у каждого свои личные счеты с вампирами. Уверена, что с учетом важности нашего дела нам организуют канал по переправке за кордон в течение ближайших двадцати четырех часов.

– Слишком долго, – вздохнул Филипп. – Лера находится в их руках уже почти двое суток.

– Быстрее ты на Лазурное побережье все равно бы не попал, – сказала Диана. – Да и не забывай: когда светит солнце, ты вне игры. А в самолете Лиги Охотников имеется особая светонепроницаемая камера, в которой транспортируются вампиры, которых по той или иной причине еще не ликвидировали. В этой камере ты сможешь лететь во Францию и днем.

Диана отодвинула занавеску, ткнула пальцем в унитаз и душ и сказала:

– Конечно, не «Хилтон», но усталому от борьбы с кровососами охотнику большого и не требуется. Еду сейчас принесет Зоя.

– Она еще и готовить умеет? – изумился Филипп. – Просто потрясающе! Ее надо выставлять в передвижном цирке как чудо природы.

– Смотри, упырь, как бы в передвижном цирке тебя не выставили! – гаркнула охотница Зоя, вваливаясь в комнатушку. – Эй, мужик, тебя ведь Федором кличут? У нас тут не ресторан! Имеются жаренная на сале картошка, сардельки и салат из квашеной капусты. Ну и пива от пуза. В комнату ничего таскать не буду, у нас не отель, так что двигай ногами на кухню.

– В самом деле, не «Хилтон», не «Риц» и даже не провинциальная турбаза, – усмехнулся Филипп, когда Зоя удалилась. – В наших клубах все же гораздо цивилизованнее!

– В особенности привязанные к столбам бутылки, на которых бросаются сразу несколько кровососов! – хмыкнула Диана. – Филипп, для тебя у меня имеется другая комната. Моя!

Она увлекла за собой вампира, а Федор уселся на скрипучую кровать, покрытую темно-серым, несвежим бельем. И что Диана будет делать в своей комнате с вампиром? Догадаться было несложно. Ну ничего, ему, Федору Крылову, гарантирован оглушительный успех в иной области. Историю про вампиров он, естественно, опубликует. Только ему нужны железные доказательства – иначе его запрут в психушку. И он их получит! Эта вампирская реликвия... До нее хотят добраться и граф Филя, и бессердечная Диана, но к рукам ее приберет в итоге он, Федор. Тогда и вампиры, и охотники будут зависеть от него.

От головокружительных перспектив в желудке заурчало, и Федор вышел из комнаты в коридор, поплелся на кухню, где кашеварила Зоя, ориентируясь на запах горелого масла и чего-то протухшего.

* * *

– Господин Желдыбин, это идет вразрез с нашими договоренностями! – Лицо собеседника, одного из высоких чинов Ордена Дракона, дергалось от возмущения.

Борис Борисович усмехнулся в веб-камеру и заявил:

– Ничего не могу поделать, я уже получил то, что мне требовалось. «Рубиновое звено» находится на пути туда, где будет произведен ритуал превращения. И то, что «рубиновое звено» добыли не вы, не моя вина. У вас были все возможности. Но вы их прошляпили!

Собеседник, чье лицо высвечивалось на огромном экране (он находился в Лондоне, а Желдыбин на свой вилле на Лазурном Берегу), вскричал:

– Вы нас использовали в своих целях! Выведали у нас все секреты, обещали в обмен на «рубиновое звено» отдать реликвию, которую наш Орден потерял больше двухсот лет назад, а сами желаете заполучить все!

– Да, я люблю получать все, – согласился олигарх, которого беседа с нервным стариком начинала утомлять. – Итак, передайте своему гроссмейстеру: ваша помощь мне не нужна. Все наши договоренности считаются отныне недействительными. Реликвию вы не получите.

– Это неслыханно! – произнес, задыхаясь, лондонец. – Орден не прощает измены! Мы непременно вернем реликвию тем или иным способом, господин Желдыбин! Мы оставляем за собой право...

Борис Борисович нажал на клавишу компьютера, завершая видеоконференцию. Орден, сборище старых и по большей части выживших из ума неудачников, ему больше не нужен. Он получил все, что ему требовалось: информацию, «рубиновое звено» и бриллиант ван дер Квалена. Оставалось только повторить эксперимент магистра Альбрехта и создать человека, современного гомункулуса, обладающего возможностью жить вечно, однако лишенного всех негативных качеств вампирьей расы. И таковым гомункулусом надлежало стать его дочери Дашеньке. А потом, если все пройдет успешно, и ему самому.

Желдыбин вышел из своего кабинета, поднялся на второй этаж виллы и прошел в апартаменты дочери. Вышедший ему навстречу врач покачал головой. Борис Борисович знал, что ждать больше нельзя. Он не сможет жить без Дашеньки!

Олигарх зашел в спальню дочери. Девочка спала, а по прозрачному шлангу ей в руку струился медикамент. Борис Борисович нежно поправил скомканное одеяло и поднял с персидского ковра выпавшего из рук спящей дочери мистера Квака, лягушонка в смешном фраке и с крошечным цилиндром на голове, ее любимую игрушку. Сжимая мистера Квака в руках, миллиардер смотрел на Дашеньку, а потом наклонился, отбросил со лба девочки непослушные локоны и поцеловал дочку.

Дашенька проснулась и, увидев отца, улыбнулась.

– Папа, а ты разве не улетел? – спросила она, поворачиваясь к присевшему на кровать Борису Борисовичу.

– Я все встречи отменил Дашенька. Любая сделка, даже самая прибыльная, подождет. Потому что настало время...

Олигарх запнулся, чувствуя, что к горлу подкатывает спазм. Совладав с собой, Борис Борисович ровным тоном продолжил:

– Хочу порадовать тебя, дочка... Дело в том, что я нашел возможность победить твою болезнь – раз и навсегда!

Дашенька, отбросив одеяло, воскликнула:

– Папочка, ты не шутишь?

– Котенок мой, такими вещами не шутят! – улыбнулся олигарх, и дочка повисла у него на шее.

Капельница, стоявшая около кровати, качнулась, и Дашенька недовольным тоном произнесла:

– Значит, папочка, я скоро перестану быть зомби? И в меня не будут вливать день и ночь напролет медикаменты? А операций новых не будет?

Желдыбин с улыбкой победителя подтвердил:

– Они останутся в прошлом, зайчонок! Только нам придется совершить небольшое путешествие на нашем лайнере. И совсем скоро, буквально через пару дней, все закончится!

Даша, взяв из рук отца мистера Квака, устроилась на подушках, сложив ноги по-турецки.

– Но, папочка, я ведь не маленькая и знаю, что медуллобластома задней черепной ямки полностью излечить нельзя и что долгосрочный прогноз у меня неблагоприятный. Я не стану взрослой и...

Борис Борисович опять улыбнулся:

– Дочка, не забывай, что я все-таки миллиардер! В нашем несчастном мире все зиждется на деньгах, а я инвестировал крупную сумму в разработку нового, совершенно оригинального метода лечения.

– Папочка, обещай мне, что поможешь всем другим больным деткам! – сказала Дашенька. – Ведь у них нет папы-миллиардера, а жить всем хочется. Это новое чудодейственное лекарство? Или операция?

Борис Борисович уклонился от прямого ответа:

– Не так важно, дочка. Обещаю, что помогу и другим детям. Однако сейчас речь идет о тебе. И только о тебе! Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя!

– Знаю, папочка! – кивнула Дашенька, зевая. В последнее время она очень быстро уставала – сказывались болезнь и действия медикаментов, которыми ее постоянно пичкали. – Больно не будет? Или мне снова будут залезать в мозг и извлекать...

Девочка, положив голову на подушку, заснула. Борис Борисович еще несколько минут сидел рядом с дочерью, любуясь Дашенькой. Чтобы спасти ее, придется убить ту девушку, как ее, Леру... Но ради спасения дочери Борис Борисович готов убить не только одну Леру, а если понадобится – и половину человечества. Или даже все человечество целиком.

«Рубиновое звено» было только одно. Профессор Кирьянов сказал, что, по всей видимости, крови девицы хватит на два вливания – сначала для Дашеньки, а потом и для него самого. И они обретут вечную жизнь! А из внутренних органов Леры можно сделать запас концентрата...

О том, что для успеха предприятия кто-то умрет, Дашенька никогда не узнает, Желдыбин самолично позаботится об этом. Конечно, рано или поздно придется затронуть данную тему, но даже если правда и выплывет наружу, Дашенька поймет. Потому что он сделал все, чтобы спасти ее!

Борис Борисович взял сидящего на кровати мистера Квака и потрепал его по зеленой мордочке. Потом положил игрушку дочери под руку и вышел из спальни, осторожно закрыв дверь. Следовало готовиться к ритуалу превращения.

* * *

Темный зал был освещен несколькими светильниками, утопленными в стенах. Вокруг массивного круглого стола из вишневого дерева сидели двенадцать мужчин – двенадцать членов Верховного совета Ордена Дракона. Только одно кресло, с более высокой, чем у других, спинкой и золотыми подлокотниками, пустовало. На нем всегда восседал гроссмейстер Ордена, именно его появления с большим нетерпением ждали члены Верховного совета.

Наконец металлическая дверь, находившаяся за креслом гроссмейстера, бесшумно открылась, и показался высокий, сгорбленный мужчина с белоснежными длинными волосами и остроконечной седой бородкой. Он опирался на трость с набалдашником в виде разинутой пасти дракона.

Собравшиеся почтительно поднялись, приветствуя гроссмейстера. В обычной жизни он был французским дворянином, потомком крестоносцев и дальним родственником Бурбонов, а также известным адвокатом по морскому праву и мультимиллионером. А кроме того, в течение последних тридцати двух лет, после кончины предыдущего гроссмейстера, был главой Ордена Дракона. Встреча проходила в подземелье его замка, расположенного на Луаре.

– Братья, садитесь! – пригласил гроссмейстер глухим астматическим голосом и сам с большим трудом опустился в кресло – колени у него уже давно не гнулись, старика терзал артрит.

Двенадцать пар глаз уставились на гроссмейстера. Тот выждал приличествующую ситуации паузу и провозгласил:

– Могу вас успокоить, братья: она у нас. Реликвия в наших руках!

Собравшиеся с облегчением вздохнули, на бледных лицах заиграли улыбки. Правая рука гроссмейстера, тот самый субъект, который последние месяцы плотно общался с Борисом Борисовичем Желдыбиным, взял слово:

– Русский олигарх уверен, что умнее и хитрее всех на свете, однако недооценил нас, Орден Дракона. Желая заполучить «рубиновое звено», он сначала сотрудничал с нами, потом с вампирами и даже с квазивампирами. И в итоге получил то, что искал, – «рубиновое звено».

Члены Верховного совета зашумели, кто-то даже испуганным тоном заявил, что это катастрофа.

– Отнюдь! – прервал его гроссмейстер самолично. – Катастрофой стало бы, если бы «рубиновое звено» попало в руки вампиров. Но русскому олигарху оно ничего не даст. Абсолютно ничего! Потому как для ритуала превращения требуется реликвия.

– Так ведь реликвию он уже заполучил... – вставил кто-то. А гроссмейстер стукнул о каменный пол тростью со словами:

– Как заполучил, так и потерял! Желдыбин не дурак, он не хранил ларец с реликвией на своей вилле близ Монако, а держал ее в банке княжества. Однако, как вам прекрасно известно, братья, у Ордена везде свои люди. Так мы и выведали, где Желдыбин прячет реликвию.

Послышались долгие аплодисменты, адресованные гению гроссмейстера. Тот не прерывал их, наслаждаясь триумфом. Он его заслужил! Кто сказал, что Желдыбин должен расходовать «рубиновое звено» на свою чахлую дочурку? Он, гроссмейстер, не прочь избавиться от артрита и обрести вторую молодость и вечную жизнь. Но прочим членам Верховного совета знать об этом не требовалось.

– Не только русские используют нахрапистые криминальные методы, – продолжил он, – но и наш Орден не гнушается применить силу, если речь идет о благе нашей организации. Здесь имел место как раз такой случай. Реликвия была похищена из банка в Монако. Думаю, вы уже слышали в новостях о дерзком ограблении? Для отвода глаз были вскрыты и другие банковские ячейки, похищены драгоценности, наличные деньги, акции, несколько старинных полотен. Все это забрали себе наши азиатские друзья, которые любезно оказали нам небольшую услугу и проникли в подвалы банка.

Гроссмейстер снова сделал паузу, а потом веско произнес:

– Реликвия, повторюсь, у нас! А без нее «рубиновое звено» бесполезно, и Желдыбин будет вынужден обратиться к нам. Но теперь условия будем диктовать мы!

Старик трижды стукнул тростью по полу, и из-за металлической двери появился облаченный во все черное мужчина, чьи руки были затянуты в белые перчатки. Он держал массивную шкатулку. По залу прокатился вздох изумления. Мужчина, поставив шкатулку, поклонился и удалился.

– Наш Орден потерял реликвию больше двухсот лет назад, причем произошло это в России. И только справедливо, что мы получили ее от русского же нувориша. Хотя бы и против его воли! – заявил гроссмейстер, положив морщинистые руки с узловатыми, искореженными артритом пальцами на крышку, на которой была изображена свившаяся в кольцо амфисбена. – Наши азиатские друзья передали нам шкатулку, не заглядывая в нее. Такова была договоренность. И теперь настал торжественный момент, братья! Для того я и созвал вас на внеплановое заседание Верховного совета. Сейчас мы узрим реликвию!

Старик дрожащими руками откинул крышку – и все узрели, что в шкатулку вмонтирован бронзовый ящичек, запертый на затейливый замок. Гроссмейстер вынул из кармана ключ на золотой цепочке.

– Он ждет своего часа больше двух столетий! – показав ключ присутствующим, пророкотал гроссмейстер. – Точно такой же ключ взял с собой магистр нашего Ордена Альбрехт ван дер Квален, Хранитель Реликвии, отправляясь в Россию. Итак, приступим!

Гроссмейстер несколько раз тыкал ключом в скважину, никак не попадая. Его заместитель тактично взял у старика, который был чрезвычайно взволнован, ключ и одним движением воткнул его в скважину. Раздался мелодичный звук. Заместитель уступил место гроссмейстеру. Тот, затаив дыхание, повернул ключ три раза (при каждом повороте раздавался звук иной тональности), глубоко вздохнул и поднял крышку бронзового ларца. Несколько секунд, показавшихся всем вечностью, гроссмейстер внимательно изучал реликвию, а потом, резко захлопнув крышку шкатулки, сдавленно произнес:

– Русский оказался хитрее! Я его недооценил!

И старик заплакал. Ничего не понимающий, сбитый с толку и раздавленный видом рыдающего гроссмейстера заместитель открыл шкатулку, отбросил крышку бронзового ларчика – и увидел на его дне лист бумаги с выведенной красным фломастером фразой по-французски: «Придурки из Ордена Дракона, вы лоханулись! Бриллиант ван дер Квалена у меня. А это – подстава».

– Он нас надул! – взвизгнул заместитель. – Но как такое может быть? И что нам теперь делать, гроссмейстер?

Тот не успел дать ответ, так как металлическая дверь распахнулась, и в зал быстрым шагом вошли несколько человек, одетых в военную форму, с лицами, закрытыми шлемами, с автоматами в руках.

– Что такое? – вскричал гроссмейстер, с трудом вставая. – Господа, это частное владение! Вы не имеете права находиться здесь!

Последним в зал вошел невысокий мужчина со смуглым лицом и щегольскими усиками, который заговорил по-английски с сильным русским акцентом:

– Вы получили привет от моего босса, господина Желдыбина? Он искренне надеется, что вы поняли: тягаться с ним вам, людям вчерашнего дня, не стоит! Гроссмейстер, прошу вас пройти с нами!

Старик, дрожа всем телом, ударил тростью о пол и выкрикнул:

– Я никуда не пойду! Где мои слуги?

– Убиты, – ответил тип с усиками. – Мы не любим оставлять свидетелей. Значит, не хотите по-хорошему? Ладно, будет по-плохому!

Он кивнул, и люди в форме открыли огонь по членам Верховного совета. Через десять секунд оглушительная стрельба прекратилась – все руководящие члены Ордена Дракона, за исключением гроссмейстера, были мертвы. Старик в немом ужасе взирал на продырявленные тела своих соратников.

Посланец Желдыбина пнул одного из мертвецов, который повалился ему под ноги, и сказал:

– То же самое произойдет с вашими детьми и внуками, гроссмейстер. И вашим единственным правнуком. Стоит мне сделать один звонок, и самое позднее через три минуты все они будут мертвы – в Париже, Нью-Йорке, Мадриде, Сан-Паулу...

Гроссмейстер слабым голосом промолвил:

– Чего вы хотите от меня? Реликвия в руках господина Желдыбина, «рубиновое звено» тоже, Орден Дракона ликвидирован. Остался только я. Зачем я вашему боссу?

Тип с усиками взял старика под руку и сказал:

– Как я понимаю, вы согласны, гроссмейстер? Давайте я вам помогу! Нам нужен аппарат ван дер Квалена, который находится в вашей коллекции. Нас ждет самолет. Прошу!

И, отпихнув ногой еще одного мертвеца, он бережно повел гроссмейстера к двери.

Лера Грушина

Единственное, что осталось у Леры в памяти, так это фигуры в темных рясах, врывающиеся в комнату: в ту самую комнату, которую отвела ей писательница Юлия Михайловна Милованова. Точно такие же, как те, что убили Виктора и Катьку. И хотели убить ее... Высосать кровь!

Затем последовал укол в шею, и девушка потеряла сознание, хотя внушала себе, что должна сопротивляться. А придя в себя, увидела, что находится в комнате без окон, обставленной как в клинике. Кажется, она снова оказалась в «Либитине» или в ином медицинском учреждении, работающем на вампиров.

Едва девушка открыла глаза, дверь распахнулась, вошел мрачный тип в черном костюме. Его сопровождал другой, с оружием в руках. Субъект, который говорил на чистейшем русском, измерил девушке пульс и давление, оттянул нижнее веко и приказал открыть рот.

– Все в порядке! – констатировал он. И добавил: – Сейчас доставят еду.

Лера попыталась спросить, где она и чего от нее хотят, но тип уже вышел. Его напарник с оружием остался, но обращенные к нему вопросы игнорировал. Появился другой субъект, принесший на подносе еду. Лера, усевшись на кровати, от нечего делать принялась медленно жевать. Креветки в молочном соусе, фруктовый салат, воздушное пирожное – для тюрьмы совсем даже неплохо!

Когда она подкрепилась, ей было дозволено сходить в туалет и даже принять душ в крошечной прозрачной кабинке, находившейся в соседнем помещении. При этом тип с оружием стоял в нескольких шагах и пялился на нее. Противно и мерзко, но изменить ничего было нельзя. По крайней мере, на вампиров молчаливые личности не походили. Хотя кто их знает!

Когда девушку отконвоировали обратно в камеру, она застала там невысокого мужчину лет сорока с небольшим. В глаза бросался бритый череп и надменное выражение холеного, неприятного лица. Лере показалось, что где-то она этого человека уже видела. А потом в голове словно щелкнуло: Борис Борисович Желдыбин! Именно о нем вел речь Федор, именно его разговор с профессором Кирьяновым журналист подслушал в «Либитине».

– Желдыбин, – коротко представился мужчина, будто выстрелив из автомата. – Вы – моя гостья!

Лера уселась на кровать и, вытирая полотенцем влажные волосы, заметила не без иронии:

– Гостей не похищают и не запирают в тюремных камерах, господин Желдыбин! Если я гостья, то могу отправиться домой?

Олигарх взглянул на нее исподлобья.

– Обещаю, что ничего дурного с вами не случится. Вы останетесь в живых. И вернетесь в Россию.

– Мы не в России? – воскликнула Лера. – Вы тайно вывезли меня из страны? Но как у вас это получилось? Понимаю, если вы олигарх и миллиардер, то вам все дозволено! Что вам нужно?

Борис Борисович без обиняков сообщил:

– Вы, Лера! Я ведь могу вас так называть?

– А если я скажу, что вы должны обращаться ко мне по имени и отчеству? – воскликнула Лера в отчаянии. – Что вы хотите?

– Вы – потомок Валерии ван дер Квален, – начал Желдыбин. – Вы мне нужны...

– Для чего? – перебила девушка. – О том, что я состою в родстве с дочерью магистра, я узнала... узнала за пару часов до того, как вы похитили меня. Кстати, сколько я находилась без сознания? Если мы не в России, то где?

– Слишком много вопросов! – усмехнулся олигарх. – Я хотел просто познакомиться с вами. Однако не буду вас больше утомлять своим присутствием!

Он распахнул дверь в коридор, в комнату влетело трое дюжих типов. Двое легко скрутили девушке руки и ноги, а третий вонзил в предплечье шприц с жидкостью чайного цвета. Несколько секунд спустя Лера снова была без сознания.

Желдыбин, равнодушно взглянув на пленницу, отдал распоряжение:

– Подготовьте ее. И через час можете отвезти в зал.

Затем он вернулся в жилое крыло и зашел в комнату к дочери. Та сидела за столом и рисовала. Мистер Квак, ее вечный спутник, сидел под лампой. Миллиардер коснулся губами волос дочери и подумал, что еще пара часов – и болезнь, скрывающаяся под кудрями Дашеньки, навсегда исчезнет.

– Зайчонок, мы готовы, – произнес он тоном любящего отца.

Дашенька покорно слезла со стула, прихватила с собой мистера Квака и улеглась на кровать. Лицо девочки было сосредоточенным.

– Процедура будет неприятная, поэтому тебе потребуется наркоз, – сказал Борис Борисович, опускаясь на кровать и беря в руки ладонь дочки. – Но торжественно обещаю тебе, Дашенька: когда ты проснешься, все останется позади! Болезнь покинет твое тело, и ты никогда ничем не будешь болеть!

Дашенька, обняв мистера Квака, спросила:

– Папочка, ты изобрел эликсир вечной молодости? Почему я никогда ничем не буду больше болеть?

Вошла медсестра со шприцем. Борис Борисович отвернулся. А когда снова взглянул на дочь, та уже мирно спала. Он поцеловал ее в белый лобик. Медсестра тактично удалилась. Миллиардер осторожно вынул из объятий девочки ее любимого мистера Квака, взглянул в мордочку лягушонка и произнес:

– Ну что, мистер Квак, нам пора. Нам пора! Начинается новая жизнь!

Прихватив плюшевого лягушонка, Желдыбин вышел из комнаты. Туда тотчас зашли двое мужчин в черных костюмах, которые распахнули двери и вывезли кровать Дашеньки из спальни.

Федор Крылов

– Должен сказать, Диана, я и не предполагал, что охотники обладают такой разветвленной инфраструктурой, – произнес Филипп с легкой насмешкой. – По внешнему виду твоих коллег нельзя сказать, что они особенно расторопны.

– Как видишь, мы ни в чем не уступаем кровососам! – заявила охотница.

А вампир парировал:

– Но существуете вы только благодаря нам! Если твоя мечта исполнится и мы исчезнем с лица Земли, то твоя жизнь потеряет смысл. Что, кроме как рубить вампирам головы, умеют твои бородатые и дурно пахнущие друзья? Да, кровососы паразитируют на человечестве. Ну а вы, охотники, паразитируете на нас, вампирах! Паразиты паразитов – что может быть гаже?

Федору было не до словесной эквилибристики: самолет, на борту которого они покинули Россию и направились во Францию, нещадно трясло. На военном аэродроме, куда они прибыли с наступлением темноты, никто не спросил у них документы – их только проводили внутрь огромного самолета, который вскоре стартовал и взял курс на Париж.

Журналист то и дело подносил к лицу пакет, чувствуя, что желудок снова выворачивает наизнанку.

– Да, трудно вам приходиться, господин борзописец... Как хорошо, что меня не укачивает в самолетах, – усмехнулся вампир. – А ведь я появился на свет, когда не было не только самолетов и автомобилей, но даже и железных дорог! Посмотрел бы я на вас после недельного путешествия в дилижансе...

Федор даже не вступал с его вампирским сиятельством в перепалку: единственное, чего ему хотелось, так это как можно быстрее приземлиться.

Сели они где-то под Парижем, также на военном аэродроме. Их встретил низенький субъект с подозрительно черными и длиннющими, как у таракана, усами. Диану он расцеловал и игриво ударил по ягодицам, на Филиппа взглянул то ли с восхищением, то ли с отвращением, но отвесил ему легкий поклон, а на Федора едва посмотрел и ограничился кивком.

Диана бойко лопотала по-французски, а от лингвистических познаний Филиппа глава французского департамента Лиги охотников пришел в неописуемый восторг. Спустя минуту он вел с графом Залесским беседу так, будто тот был его закадычным другом, а не заклятым врагом, преследовать и, в конце концов, обезглавить которого являлось его прямой обязанностью.

С военного аэродрома они переехали на другой, крошечный, гражданский: там, на летном поле, их ждала юркая двухмоторная машина. Только от одного ее вида у Федора в животе все сжалось.

Последовал перелет из предместья Парижа в Ниццу, оттуда, а вертолете, в Монако. И незадолго до рассвета, уже на автомобиле по горному серпантину, прибыла троица в какой-то гламурный городок на средиземноморском побережье.

Они оказались в небольшой, но на редкость шикарной вилле: пол из черного и розового мрамора, колоны из белого с голубыми прожилками, потолок из желтого опять же мрамора.

Филипп тотчас отправился к комнату, окна которой были наглухо задраены ставнями снаружи и задрапированы шторами внутри. Ленивый осенний рассвет только начинал расцвечивать небо.

Федор пришел в себя после обильного завтрака и получасового отмокания в джакузи. Ванная на вилле, одна из четырех, была обалденная и по площади больше, чем съемная квартира Крылова в Москве. О той квартире он подумал неохотно, потому что в памяти всплыло и то, как и почему пришлось спешно ее покинуть.

Журналист, закрыв глаза, наслаждался пенистой водой и своей собственной рукой и вдруг услышал насмешливый голос Дианы:

– Федя, тебе разве не говорили, что от этого на ладони вырастут волосы и случится размягчение мозгов?

Федор судорожно дернулся, ушел под воду, а вынырнув, перевернулся на живот: природу так просто было не усмирить. Перед джакузи стояла облаченная, как всегда, во все черное Диана.

– Запомни, Федя: тебя захватили не для того, чтобы ты на шикарной вилле под Монако предавался детским грешкам! – заявила охотница. – Олигархом сумеешь побывать в другой жизни! Кстати, об олигархах... Вилла Желдыбина неподалеку. Как мне сообщили, он находится там. Лера, по всей видимости, также там. Так что заканчивай игру в доктора, вылезай из джакузи – мы отправляемся на рекогносцировку.

Федор появился десять минут спустя. Около виллы их ждал черный «Порше». Репортер присвистнул и норовил сесть за руль, но Диана твердо заявила:

– За рычаг ты, Федя, будешь дергать себя, а не это авто. Чтобы не выделяться, нам требуется соответствующее средство передвижения, однако французские коллеги мне не простят, если ты раздербанишь ту тачку.

Крылов помнил, что Диана водила машину так, будто принимает участие в гонках. А здесь такие ужасные повороты, на коварном горном серпантине! Федор, в лицо которому бил ветер, прошипел:

– Монегасская княгиня то же вот так лихачила и упала с автомобилем в пропасть. Перелом основания черепа. Пришлось отключать от аппаратов.

– Я ведь не княгиня! – хмыкнула Диана. – Да и умерла она вовсе не в результате несчастного случая – ее кончина опять же без упырей не обошлась! Кстати, об аристократах. Наш граф пока дрыхнет, но это не значит, что и мы должны сидеть сложа руки. Ты-то, Федя, насколько мне помнится, точно не сидел...

Федор стал во всеуслышание восторгаться красотами Ривьеры, хотя предпочитал глаза не открывать. Страшно было представить, что Диана не впишется в коварный поворот и их «Порше» спикирует куда-то вниз, на скалы...

Вдруг охотница затормозила так резко, что Федора швырнуло вперед. «Порше» замер у поворота, откуда открывался изумительный вид на карликовое княжество и дворцы миллионеров и миллиардеров, раскиданные меж скал и вечнозеленых растений.

– Вон тот прелестный домик в три этажа принадлежит Желдыбину, – пояснила Диана, указывая куда-то вдаль. Затем достала миниатюрный бинокль, взглянула в него и заметила: – Ага, кое-что интересное...

Федору не терпелось узнать, что там происходит, и Диана, смилостивившись, дала и ему посмотреть в бинокль. Журналист узрел процессию из нескольких черных автомобилей, медленно вползавших через ажурные ворота на территорию виллы.

– Держу пари, что в одной из колымаг находится Желдыбин, а в другой, не исключаю, ваша Лера. Источник подтвердил, что лайнер Желдыбина находится в Ницце. Значит, и наша пташка здесь. Ну и какая у них система охраны? Ага, сигнализация... Ребята с автоматами... Кажется, и овчарки имеются... Ничего, преодолеем! Особенно с нашим графом Дракулой!

Пришлось ждать заката. Едва побережье Средиземного моря погрузилось во тьму, из своей комнаты, потягиваясь и заразительно зевая, вышел Филипп.

– Надеюсь, закусить найдется? – спросил он, выразительно глянул на Федора и обвел губы языком.

Федор показал графу средний палец и вежливо предложил:

– Прикладывайтесь, ваше сиятельство! Я им только что в носу ковырял!

Диана вытащила из холодильника, стоявшего на оборудованной по последнему слову техники кухне, два пластиковых пакета с чем-то темно-красным. Федор, присмотревшись, воскликнул:

– Господи, кровь! Вы что, для прокорма нашего вампира убили человека?

– Это из банка крови, – пояснила Диана.

Филипп схватил пакеты и принялся искать шейкер. Увидев, как он вливает в большую пластиковую кружку кровь, а потом добавляет молока и меда, Федор сбежал в соседнюю гостиную. Раздался звук работающего миксера, и журналист заткнул себе уши.

Перед носом у него возникла кружка с пенистой жидкостью цвета раздавленной клубники. Федор дернулся, а Филипп сказал с очаровательной улыбкой:

– Чрезвычайно калорийный и очень полезный для мозгов коктейль! Могу дать рецепт, господин борзописец. Ведь улучшение ментальной деятельности – актуальная для вас тема, не так ли?

– А чем вы питались раньше, до того, как возникли банки крови, ваше вампирье сиятельство? – поинтересовался Крылов. – Вы же уверяете, что человечью кровь не пьете. Чем же поддерживали свою жизнедеятельность сто или двести лет назад? Коровьей, свиной или крысиной?

Филипп сделал большой глоток коктейля из крови и молока:

– В основном я питался лезущими не в свое дело писаками. Например, был такой Булгарин. Слышали? В литературном мире полное ничтожество, царский клеврет, наушник и агент Третьего отделения. И кровь у него была премерзкая – он ведь являлся законченным пьяницей!

Милую беседу Федора и Филиппа прервало появление Дианы в полной амуниции: за спиной висел меч, на боку автомат «узи».

– Нам пора! – скомандовала она, поправляя перчатки. – Нечего больше тянуть!

Они отправились к вилле Желдыбина. За рулем находился на этот раз Филипп, и по пути вампир рассуждал о том, что на Ривьере всегда можно встретить много старых знакомых.

– Золотое время здесь было между Первой и Второй мировой! – вещал он. – Какая публика, какая кровь! Впрочем, знаю понаслышке, так как сам не пил. Ни за что бы не рискнул пробовать – каждый второй был морфинист. А тот, что не морфинист, кокаинист. И аристократы, желающие стать писателями, и писатели, желающие жениться на аристократках...

Вилла Желдыбина располагалась вдали от ресторанов, ночных клубов и причалов для яхт. «Порше» медленно катил по обсаженным кипарисами улочкам.

– Пятидесятые и начало шестидесятых тоже было неплохое время. Но не в Европе, а в Америке, – произнес вампир мечтательно. – Особенно в Голливуде! Жаль только, не все пережили ту эпоху. Бедная Мэрилин, к примеру, не перенесла общения с вампирами...

Федор, у которого от его заявления отпала нижняя челюсть, быстро спросил:

– Ты, что ли, Мэрилин Монро высосал, Филипп?

– Нет, не я, – ответил вампир, – хотя она и зазывала меня к себе в постель. Но мне блондинки, особенно крашеные, не нравятся. Люблю все натуральное. Мэрилин стала жертвой своих сексуальных экспериментов. Связалась с дурной компанией, в которую входили и вампиры... Не думаю, что они хотели ее убивать, скорее просто побаловаться, приложиться к кинозвезде – это же высший шик в нашей среде! Но то ли игры зашли слишком далеко, то ли сердце у бедняжки не выдержало... И она умерла. Конечно, истинную причину скрыли – и всеми голливудскими студиями, и полицией в Лос-Анджелесе и в те годы уже управляли вампиры. Только просочилось в прессу, что у Мэрилин на бедре был след инъекции. На самом деле след не от инъекции, а от клыков вампира...

Они проезжали мимо виллы русского олигарха, Филипп смолк. Затем, развернувшись на соседней улице, проехались еще раз. Вампир, взглянув на особняк, сказал:

– Здесь их нет. Ни Леры, ни Желдыбина, ни его дочери!

– И ты можешь вот так просто определить? – изумился Федор.

Вампир усмехнулся.

– Могу. Собаки ведь тоже различают запахи, неподвластные человеческому обонянию. А некоторые из четвероногих могут чуять даже раковые опухоли, причем в зачаточном состоянии. На вилле находится шесть человек – легко определить по сердцебиению. Для вампира такая задача – сущая ерунда. Ни одной женщины, все мужчины в возрасти от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Значит, Желдыбин отпадает – ему под пятьдесят.

– Вам бы только ведуном работать, ваше вампирье сиятельство! – сказал не без зависти Федор.

– Знаю! – отрезал граф Залесский. – А вам, господин писака, неплохо бы перестать лопать сплошной холестерин. А то не нравится мне, как кровь журчит по вашим венам и артериям. Будете так наплевательски относиться к своему здоровью и дальше, умрете в расцвете сил от инфаркта или инсульта!

Федор хотел было вежливо спросить, шутит он или правду говорит, но Диана воскликнула:

– Как, их нет? Уехали?

Филипп, поведя тонким аристократическим носом с горбинкой из стороны в сторону, ответствовал:

– Их здесь давно не было. Желдыбин и дочка покинули виллу... ммм... около суток назад. А Лера вообще тут никогда не появлялась.

Диана вытащила мобильный и, приложив его к уху, сообщила в трубку:

– Это я. Желдыбин нас надул. Инсценировал свой приезд на виллу. Но если он не на ней, то где? Раздобудьте информацию!

Федор наморщил лоб:

– И что нам теперь делать? Олигарх находится вне пределов досягаемости, наверняка в другой стране! Откуда нам знать, где именно?

Диана задумчиво закурила, выпустила через ноздри дым.

– Самое важное в работе охотника – не суетиться и уметь ждать. Желдыбин от нас не уйдет! У него не так много возможностей. Конечно, олигарх владеет кучей недвижимости, однако узнать, где он скрывается, не так сложно. Тем более что не один, а с дочерью...

Потянулись минуты ожидания. Федор отметил, что Филипп кусает узкие бледные губы. Неужели вампиры тоже что-то чувствуют и переживают?

Зазвонил мобильный телефон Дианы (конечно же, моцартовский «Реквием»!), охотница коротко переговорила и, завершив разговор, сообщила своим соратникам:

– Ну вот, коллизия и разрешилась. Профессор Кирьянов, который, как мы знаем, был приглашен Желдыбиным для участия в процедуре превращения, получил сделанную в ускоренном порядке британскую визу и отбыл в Лондон. Не сомневаюсь, что по приказанию Бориса Борисовича. В Англии Желдыбин владеет шикарной виллой в фешенебельном лондонском районе Мейфэр и древним замком в Шотландии. Проводить операцию в Лондоне не имеет смысла: слишком много случайных свидетелей и соседей. А вот в Шотландии, в замке, расположенном вдалеке от населенных пунктов...

Филипп блеснул в темноте глазами.

– Нам нужно попасть в Шотландию! Причем еще до рассвета! Диана, твои коллеги-охотники должны снова нам помочь. Нам требуется самолет!

* * *

Замок, купленный олигархом несколько лет назад, располагался на скале, нависшей над глубоким озером. На Лазурном Берегу, несмотря на то, что стояла середина ноября, было солнечно и тепло, а в Шотландии дул пронизывающий ветер и лил дождь.

– Прямо настоящий Хогвартс! – вырвалось у Федора.

Замок в самом деле напоминал интернат юных волшебников из саги о Гарри Поттере.

Охотники помогли с переправкой в Шотландию: ночь еще не закончилась, а троица уже перебралась из Монако на Британские острова.

– В озере живет чудовище, подобное лох-несскому, – сообщила Диана, всматриваясь в даль. Их высадили в крошечной деревушке, откуда они маршировали на своих двоих до замка.

– Что ни говори, а все же иногда длинные ноябрьские ночи весьма полезны, – сказал Филипп с тоской в голосе. – И не только для вампиров!

У Федора один зуб не попадал на другой. В самолете его снова укачало, а теперь он промок до нитки. Репортер отдал бы все на свете за то, чтобы оказаться у камина, с кружкой доброго эля в руках, в теплом фланелевом халате... А вместо этого плелся позади охотницы и кровососа, обсуждавших проблему, как лучше проникнуть в замок.

– Сначала надо узнать, находится ли там Лера или нет! – подал голос журналист.

Они шли по берегу бушующего озера. Вампир, подняв взгляд к скале, на которой возвышался замок, произнес:

– Да, она там, я ее чувствую! Желдыбин и его дочка тоже там. И масса охраны.

Диана сняла висевший на боку арбалет. Вампир качнул головой:

– С этой стороны часовой.

Они обошли скалу. Затем Диана выстрелила из арбалета – металлическая стрела, таща за собой тонкий, но чрезвычайно прочный трос, взвилась в черное небо. Охотница дернула за трос и сказала:

– Я первая, за мной Филипп. Тебе, Федя, лучше остаться внизу.

Но Федор не желал ударить лицом в грязь перед Дианой.

– Конечно же, я с вами!

Диана с небывалой грацией вскарабкалась по тросу, который висел вдоль скалы, на крепостную стену. Филипп, походивший на кошку, тоже без проблем оказался наверху. Федор, зажмурившись, вцепился в трос, и под ним разверзлась бездна – вампир и охотница общими усилиями втащили трос с повисшим на нем журналистом наверх.

– Да, Федя, охотника из тебя, увы, не выйдет! – констатировала Диана.

– Осторожнее! – предупредил Филипп. Как раз в тот момент из-за поворота появился охранник в плаще. Он не успел ничего предпринять, попытался только вскинуть автомат, но Диана была быстрее и оглушила охранника.

Филипп, осмотревшись, скомандовал:

– Сюда!

И повел за собой Диану с Федором, которому охотница сунула в руки автомат охранника. Филипп остановился перед темным окном и сказал:

– Я ощущаю удары ее сердца. По всей вероятности, Лера спит, потому что пульс ровный. Она все еще жива, и это главное!

При помощи специальных инструментов Диана бесшумно высадила стекло. Они проникли в комнату. Филипп, бывший их проводником, указал на дверь. Через нее троица попала в коридор, а оттуда по лестнице поднялась куда-то наверх.

На верхнем этаже они наткнулись на охранника, однако Филипп, бросившись на него, сжал ему горло, и тот повалился на пол.

– Ты его убил? – спросил шепотом Федор, а вампир еле слышно ответил:

– Очухается через час-другой. Но к тому времени мы будем уже далеко отсюда...

Они оказались перед высоченными железными дверями. Первой через них в большой зал влетела Диана, желавшая тотчас же расправиться с охранниками. Но гигантский зал был пуст.

Вернее, где-то у стены находилась кровать. Филипп ринулся туда, воскликнув:

– Это Лера! Она без сознания, ей что-то ввели!

Вдруг в зале вспыхнул свет, причем не обыкновенный, а ультрафиолетовый. Филипп с криком прикрыл руками лицо. Федор не успел и глазом моргнуть, как их окружили типы в черном с автоматами.

Субъект со щегольскими усиками, вышедший чуть вперед, покачал головой и сказал по-русски:

– Диана, бросьте свои игрушки! И ты, журналюга, положи автомат! Иначе мои ребята сделают из вас фарш. Эй, позаботьтесь о вампире!

Он указал на корчившегося на полу Филиппа. Двое охранников подхватили его, оттащили в сторону и бросили около колонны. Лампы над ней погасли, и вокруг колонны образовался круг диаметром в пару метров, погруженный в полумрак. Филипп шумно выдохнул и поднялся. Его лицо покраснело, как будто в него плеснули кипятком.

– Вы в ловушке, Филипп! – произнес появившийся в зале коренастый мужчина с абсолютно лысой головой и густыми бровями. Федор узнал его: это и был олигарх Желдыбин. – Система освещения настроена так, что колонна может находиться в полумраке, когда вокруг сияет ультрафиолет. Стоит вам отойти на пару шагов, как вы попадете на сковородку. Вы такой же, как и я: всегда действуете с учетом только своих интересов и не заботитесь о мнении других.

Филипп возразил:

– Господин Желдыбин, мы совсем не похожи!

– Вы правы, – усмехнулся олигарх. – Вы вампир, а я человек. Будете плохо себя вести, над колонной загорится ультрафиолет!

– Откуда вы узнали... – начала Диана.

Но Борис Борисович прервал ее:

– Что вы посетите мою скромную обитель в Шотландии? От одного из высокопоставленных чинуш из Лиги охотников. У меня везде свои люди! Так что мы вас ждали. Теперь же, когда те, кто пытался сорвать ритуал превращения, схвачены, мы, пожалуй, приступим. Диана, Филипп и Федор! Вы удостаиваетесь великой чести – вы станете свидетелями превращения смертного человека в бессмертное создание. Можно начинать!

Синие лампы на одной половине зала погасли, вместо них зажглось обычное освещение. Только на той половине, где находилась колонна, под которой замер в темном круге Филипп, по-прежнему горел ультрафиолет. Федора и Диану держали под прицелом четверо охранников с автоматами.

Через вторые двери в зал вошли медсестра, толкавшая кровать, на которой покоилась девочка лет двенадцати-тринадцати, и врач в белом халате. Вслед за ними появился профессор Кирьянов. Два охранника ввели дрожащего высокого старика с тростью в руках.

– Итак, час превращения настал! – объявил несколько нервно Желдыбин и, подойдя к кровати, на которой лежала его дочь Дашенька, погладил спящую девочку по щеке. – Гроссмейстер, вы ведь хотели взглянуть на реликвию? Она уже давно покоится не в шкатулке! Знаете, где она была все это время?

Олигарх протянул руку, и тип с усиками подал ему смешного плюшевого лягушонка во фраке и с цилиндром на голове.

– Это мистер Квак, любимая игрушка моей Дашеньки. – Борис Борисович хитро улыбнулся.

Затем он разорвал шов на спине лягушонка и извлек из игрушки плоскую бархатную коробочку. Старик с тростью заметно заволновался.

– Гроссмейстер, вас доставили сюда, чтобы вы собрали аппарат ван дер Квалена. Он был в вашей коллекции, вы знаете, как он работает. Ну, давайте же!

Охранники, ткнув старика в спину автоматами, вынудили его подойти к ввезенному кем-то из персонала столу. Олигарх указал на сияющие хрустальные трубки.

Кровать с Лерой поставили около кровати с Дашенькой. Профессор Кирьянов махнул рукой, и в зал ввезли громоздкую медицинскую аппаратуру.

– «Рубиновое звено» – эта девушка, – сказал, указав на Леру, олигарх, которому явно доставляло удовольствие давать пояснения. – Она станет донором. Ее кровь понадобится моей больной дочери. Лера – носитель особого гена, который дарует бессмертие. Это открытие магистра ван дер Квалена. Сама девушка, конечно же, смертна, ведь ген у нее не активирован. Поэтому прежде чем ее кровь окажется в теле моей Дашеньки и излечит ее от всех недугов, требуется провести активацию при помощи аппарата магистра, который находился в руках Ордена. Но самое главное, бриллиант ван дер Квалена! Уже больше двух столетий, как он был потерян, и именно за ним все охотились – вампиры, охотники, Орден Дракона. Но заполучил его я!

Тем временем гроссмейстер собрал компактный затейливый прибор, походивший на алхимический перегонный куб.

– Теперь не хватает самой важной детали... – проговорил старик.

По приказу олигарха гроссмейстера оттащили в сторону. Борис Борисович подошел к столу, на котором покоился прибор, самолично подкатил его к кроватям и поставил между ними. Потом раскрыл бархатную коробочку и вынул оттуда крупный сверкающий камень причудливой неправильной формы.

– Это и есть бриллиант ван дер Квалена, – объявил Желдыбин. – Индийский камень, чистейшей воды, без малейшего включения. Весит восемь и три четверти карата. Однако он не украшение, а линза, которую использовал магистр при своих опытах. Линза особой, неповторимой, сложной формы! И только когда через нее проходит луч ультрафиолета, воздействуя на кровь «рубинового звена», ген активируется. Без него перегонный аппарат пригоден разве что для лавки старьевщика. Я так долго ждал этого момента! Начинайте!

Федор наблюдал за тем, как профессор Кирьянов соединил трубками странный перегонный куб с левой рукой Леры и правой рукой Дашеньки, а также с медицинским оборудованием. Борис Борисович укрепил бриллиант ван дер Квалена в штативе. Профессор Кирьянов включил приборы, и по прозрачной трубке из вены Леры заструилась темно-красная кровь. Она попала в перегонный куб, прошла по множеству сверкающих змеевиков и оказалась наконец в большой колбе.

– Сначала кровь должна подвергнуться воздействию луча ультрафиолета, преломленного уникальной бриллиантовой линзой, а потом кровь «рубинового звена», каплю по капле, получит моя Дашенька...

– Вы же убьете Леру! – раздался голос Филиппа, и олигарх ответил:

– Зато спасу мою дочь!

Он нажал кнопку на приборной доске, и в бриллиант, укрепленный на штативе, ударил тонкий, нестерпимо яркий луч ультрафиолета. Из линзы же вырвался другой луч, переливающийся всеми цветами радуги, и он осветил колбу с кровью.

– Профессор, сколько надо ждать? – спросил нетерпеливо олигарх.

Но еще до того, как Кирьянов успел что-то сказать, кровь в колбе вскипела, а сама колба разлетелась вдребезги.

– Остановите подачу крови! – заорал в бешенстве Борис Борисович, подскакивая к перегонному кубу. – В чем дело? Почему так произошло? Я же знаю, что прибор работал! Эта девица – живое тому доказательство! Валерия ван дер Квален стала жертвой вампира и сама должна была превратиться в кровососа, но магистр спас ее при помощи своей конструкции и линзы!

Олигарх вытащил бриллиант из штатива и стал жадно осматривать его.

– Все так, Борис Борисович, – раздался голос Филиппа, – я сам был свидетелем спасения Валерии. Однако линза, которую вы держите в руках, фальшивая. Вернее, это бриллиант, но ограненный не так, как настоящая линза. Магистр много лет долго искал правильную огранку. И нашел ее!

– Где же настоящая линза? – брызгая слюной, завопил Желдыбин, подскакивая к колонне. – Тварь, говори, где бриллиант?

Филипп улыбнулся.

– Чтобы это узнать, вам придется убить меня...

Валерия ван дер Квален

– В вампира? – переспросил недоверчиво Филипп. – Вампиров не существует! Это сказки и бредни! Я хочу знать, что со мной, требую...

Внезапно его глаза закатались, а тело начало сотрясаться в конвульсиях.

– Батюшка, сделайте же что-нибудь! – вскричала Валерия. Но магистр ответил:

– Дочь моя, я ничем не могу ему помочь. Превращение уже началось!

Ученый подошел к стоявшему на столе саквояжу и вынул из него скальпель. Валерия крикнула:

– Батюшка, нет! Вы не посмеете! Я люблю его!

– Дочь моя, граф уже не человек, а вампир. Я должен отсечь ему голову, потому что очень скоро он очнется и захочет свежей человечьей крови!

Распахнулась дверь спальни, и вошел граф Илья Филиппович Залесский. Увидев своего сына в столь ужасном состоянии, он растерянно спросил:

– Месье лекарь, что с моим сыном?

Альбрехт ван дер Квален увлек графа в коридор, на ходу объясняя:

– Ваше сиятельство, это последствия редкой болезни, жертвой которой стал ваш сын. Я должен сообщить вам страшную весть – увы, надежды нет...

Двери за ними закрылись. Валерия подошла к Филиппу, взяла его за руку – тело, еще минуту назад бывшее холодным, пылало. Девушка горько заплакала. Ей было невыносимо видеть любимого в таком положении.

Вдруг тело Филиппа перестало содрогаться и опустилось на подушки. Черты его лица разгладились, на лице и шее выступил обильный пот.

– Кризис миновал! – произнесла Валерия радостно и провела по лбу Филиппа кружевным платком.

Внезапно молодой человек сжал руку девушки, и глаза его распахнулись. Валерия заметила, что в полумраке они мерцают, как у кошки.

– Филипп, милый, я так рада, что тебе стало лучше... – начала Валерия.

Лицо графа исказилось, и Валерия увидела у него во рту острые клыки. Филипп кинулся на девушку, та с криком рванулась к двери и вылетела в коридор.

– Батюшка, батюшка... – начала девушка, задыхаясь. Но магистр уже все понял и кинулся в спальню, приговаривая:

– Ах я, старый болван, оставил тебя наедине с ним! Но где же он?

Кровать, на которой еще несколько секунд назад лежал Филипп, была пуста. А дверь террасы распахнута.

Граф Илья Филиппович, войдя в спальню, произнес недовольным тоном:

– Месье лекарь, вы пытались только что убедить меня, что мой сын при смерти и спасти его нельзя, отказываясь, однако, назвать поразивший его недуг. И тут Филипп вскакивает с кровати и убегает прочь! Разве умирающие так себя ведут?

– Но он уже не умирающий, а превращенный! – ответил в тревоге Альбрехт. – И очень, очень голодный – ведь не ел целых три дня!

Откуда-то со двора раздался истошный вопль. Все кинулись из спальни через террасу во тьму. Всего в паре десятков метров они увидели зловещую картину: Филипп сжимал в своих объятиях дворовую девку.

– Сын мой, только пять минут назад вы кончались, а теперь уже разводите амуры! – воскликнул с напускным негодованием старый граф. И в тот момент Филипп оторвался от горла девушки. Вышедшая из-за туч луна осветила его лицо: губы и подбородок молодого человека были залиты кровью, а из шеи девушки тоже сочилась кровь.

– Господи, спаси и сохрани! – взвизгнул граф.

Филипп отшвырнул жертву и кинулся через двор к лесу.

Альбрехт ван дер Квален подошел к девушке, осмотрел ее и сказал:

– Он не успел причинить ей много вреда. Потому что еще не набрался опыта. Но скоро его наберется! Девушку отнесите в избу, я сейчас ей займусь. Она будет жить.

Граф Залесский, крестясь, спросил дрожащим голосом:

– Месье лекарь, что же это за болезнь такая окаянная?

– Я не могу сказать вам, ваше сиятельство, – ответил ученый.

А дворовые загалдели:

– Батюшка Илья Филиппыч! Молодой граф-то наш... упырь!

* * *

В Зеленые Кочки Альбрехт и Валерия вернулись ранним утром. Они остались на ночь в поместье графа Залесского, ибо ехать ночью по лесу, в котором притаился вампир, да еще, возможно, и не один, магистр счел верхом безумия.

Весть о том, что молодой граф Залесский упырь и едва не загрыз насмерть одну из дворовых девок, уже достигла ушей князя Никиты Дурандеева, и тот встретил их на крыльце своего дворца словами:

– Вот ведь страх! Магистр, что же делать?

Альбрехт мрачно ответил:

– Молодого графа сделали вампиром обосновавшиеся в «гнезде» кровососы. Если их не уничтожить, они скоро превратят в упырей весь уезд. Но поместье графини Агнессы больше похоже на крепость, поэтому надо как можно быстрее изобрести научный способ уничтожении тварей.

Ученый тотчас затворился в лаборатории и запретил беспокоить его.

Валерия была безутешна. Она потеряла Филиппа окончательно, любимый стал вампиром и тем самым злейшим врагом ее отца и ее самой. Такие как Филипп убили ее матушку! Но было ли это поводом разлюбить Филиппа? Даже если бы она и захотела, Валерия не смогла бы: ее сердце принадлежало ему – вампиру!

Последующая неделя прошла тревожно. Дворовые шептались, что в соседних имениях снова гибнут люди и мрет скот. «Упыри!» Вот какое слово слышалось на каждом шагу. Альбрехт отказался ехать с новым карательным рейдом по деревням, заявив, что, пока не уничтожен источник заразы, в этом нет никакого смысла.

– Пусть всем покойникам отрезают головы, это и есть наилучшая профилактика! Потому что даже те из них, что подцепили заразу, из могил уже не подымутся! – крикнул он из-за двери лаборатории.

Ночью седьмого дня Валерия проснулась от того, что в стекло ее спальни ударился камешек. Затем еще один, второй, третий... Девушка, накинув шлафрок и платок, вышла во двор.

Перед ней стоял Филипп. Но в каком он был состоянии! Бледный, исхудалый, со всклокоченными волосами, отросшей бородой, в порванной одежде... Валерия инстинктивно попятилась к двери, но Филипп произнес:

– Валерия, это же я! Да, я стал вампиром, но против своей воли. Да, мне нужна кровь, но я по-прежнему люблю тебя. Я не причиню тебе ничего дурного!

Девушка не знала, может ли она верить его словам. И все же позволила ему приблизиться к себе. Молодой граф прижался лицом к ее рукам и заплакал. Валерия, сама не в состоянии сдержать слезы, поцеловала его в макушку и сказала:

– Бедный мой любимый... Где же ты был все это время?

– Прятался в лесу, – ответил Филипп. – Солнце очень сильно жжет, и днем я залезал под валежник. Я хочу пить... потому что почти ничего не ел... Я не могу нападать на людей... Мне очень жаль, что я попытался высосать кровь из Натальи, нашей дворовой девки. Но мне так хотелось пить! Я нападал на животных в хлеве, но с ними трудно справиться. Да и кровь у них невкусная...

Валерия провела левой рукой по вихрам Филиппа и протянула ему свою правую руку.

– Я не могу! – прошелестел молодой граф. – Валерия, я люблю тебя! Я не могу!

– Я тоже люблю тебя, Филипп, потому и делаю это. Для тебя! – ответила она.

Его укус был нежным. Валерия шумно вздохнула. Филипп припал к ее запястью, поглощая кровь.

– Прочь от моей дочери, тварь! – раздался крик магистра ван дер Квалена, который высунулся из окна лаборатории с пистолетом в руке.

Раздался щелчок, но пистолет дал осечку. Валерия крикнула:

– Батюшка, не стреляйте в Филиппа! Он не напал на меня! Вы должны помочь ему!

Она провела Филиппа в апартаменты. Отец, спустившийся из башенки, заявил буквально с пеной у рта от ярости:

– Вампир должен умереть! Сию секунду!

Филипп, съежился:

– Да, убейте меня! Я тварь, я вампир, гадкое создание, противное человеку и богу! Я хочу умереть! Но я ведь не желал становиться вампиром! И был так счастлив рядом с вашей дочерью! Я желал просить у вас руки Валерии! Убейте меня сейчас же!

Пламенные слова Филиппа несколько смягчили Альбрехта ван дер Квалена.

– Что же, не так часто встретишь кровососа, просящего, чтобы ему отсекли голову... Однако с этим можно повременить, граф. Прошу вас следовать за мной!

Филипп и Валерия оказались в лаборатории магистра. На столе возвышалось некое подобие перегонного куба, а рядом лежало множество причудливой формы сверкающих камней.

– Кажется, я сумел воссоздать призму Гермеса Трижды Величайшего и Парацельса. Ведь огранка камней была изобретена в первую очередь именно для того, чтобы найти потерянный секрет древних философов и алхимиков. Антивампирья линза была известна и в Древнем Египте, и в Древнем Риме, но потом, в вихрях войн, лишений и переселений народов, секрет затерялся, – рассказывал ученый. Он взял один из камней. – Все остальные – брак. Однако я должен испытать его на ком-то. На вампире! И если вы, граф, согласны... Но если эксперимент не удастся, то... то ваше желание исполнится – вы умрете!

– Батюшка, вы не посмеете...

– Я согласен! – Валерии не дал договорить Филипп. – Если спасет меня... если это снова сделает меня человеком...

– Гарантировать я ничего не могу, – покачал головой магистр, указывая Федору на кресло. – Сядьте и снимите рубашку...

Валерию бросило в жар, когда она лицезрела мускулистое тело Филиппа. Отец воткнул в правую и левую руку подопытного по игле с прозрачной кишкой, которая уходила к перегонному кубу.

– Жизнь человеческая и жизнь вампирья заключается в крови, – говорил Альбрехт. – Я предполагаю, что кровь является своего рода гигантской библиотекой, в которой хранится поистине бесконечная информация о каждой особи и ее устройстве. Если повлиять на кровь и изменить ее структуру, то можно изменить и самого человека. Или вампира! Граф, ваша кровь будет уходить в перегонный куб, подвергаться воздействию света, преломленного призмой, и,. очищенная, поступать обратно в ваш организм. С учетом небольшой скорости потребуется не менее пяти-шести часов для того, чтобы вся ваша кровь была очищена.

Ван дер Квален укрепил в штативе линзу, установив над ней фонарь с синим стеклом. Из него ударил луч, который впился в заполненную кровью Филиппа колбу. Валерия села около любимого и положила голову ему на плечо...

Открыв глаза, девушка увидела, что настал день. Она испуганно встрепенулась, взглянула на Филиппа – и увидела, что тот безмятежно спит. В лабораторию вошел отец.

– Батюшка, эксперимент удался! Свет более не причиняет Филиппу вреда! – воскликнула Валерия. – Вы сделали его снова человеком!

Магистр отсоединил две кишки с иглами от рук молодого графа и сказал:

– Процесс очистки крови завершен. Я вижу, граф в самом деле не реагирует на дневной свет. Но необходимо исследовать его кровь!

Проснувшийся Филипп был несказанно рад тому, что может находиться в залитой солнечным светом комнате.

– Магистр, вы маг! – заявил Филипп и, не сдержавшись, поцеловал Валерию. – Я прошу у вас руки вашей дочери. Я люблю ее и хочу провести с ней остаток своих дней. Я не желаю быть вампиром! Мне не требуется бессмертие, мне нужна счастливая жизнь и смерть как логический конец земного пути.

Но Альбрехт ван дер Квален, оторвавшись от микроскопа, сказал:

– Вынужден разочаровать вас, граф: вы все еще вампир. Состав вашей крови не изменился. Посмотрим, что покажет химический анализ...

Он поднял мензурку, заполненную изумрудно-зеленой жидкостью.

– Да, индикатор то же самое показывает, – произнес ученый в изумлении. – Изумрудно-зеленый цвет возникает только при контакте с кровью вампира. Но если вы вампир, то отчего не умираете в страшных мучениях белым днем? Неужели... О, я сделал вас вампиром, не боящимся солнечного света! Нет мне прощения! Вампиры, которые смогут действовать и днем, и ночью, которых нельзя убить, поистине апокалипсическое явление!

– Я все еще вампир? – в ужасе вскрикнул Филипп. – Но я не хочу им быть! И мне все равно, что я вампир, не боящийся солнечного света, я хочу стать человеком!

– Мне очень жаль... – произнес Альбрехт, берясь за меч.

Валерия загородила собой Филиппа.

– Батюшка, тогда вы должны убить и меня! Потому что я люблю Филиппа! Благословите нас!

– Благословить мою единственную дочь на брак с вампиром? – расхохотался Альбрехт. – Ни за что! Я убью эту тварь!

– Филипп, прошу тебя, уходи! – крикнула Валерия и услышала, как хлопнула дверь лаборатории – граф исчез.

– Если только мое изобретение попадет в руки тварям, они станут всемогущими... – сокрушенно покачал головой Альбрехт. – И твой жених, дочь моя, наверняка побежал к графине Агнессе, дабы оповестить кровососов о таком триумфе!

Но Филипп не был у Агнессы, которую ненавидел всеми фибрами своей души, ведь именно она сделала его вампиром в отместку за то, что он предпочел ей Валерию. Об этом граф сказал Валерии, встретившись с ней на следующий день у старой мельницы.

– Я ни за что не буду пить человеческую кровь! – добавил он убежденно. – Но твой отец не даст нам благословения. А мой не желает иметь со мной ничего общего и приказал затравить меня собаками, если я посмею явиться в наше поместье. Давай убежим за океан, в Новый Свет! Мне нужна кровь, но я могу пить и кровь животных...

Валерия обещала подумать над его предложением. Они встречались день за днем, и девушка пришла к выводу, что не может оставаться с отцом, который желает убить ее любимого.

– Моя тетка в Москве, старшая сестра отца, с которой он давно не общается, безумно любит меня! – поведал Филипп. – Мы поедем к ней, она даст денег на путешествие и новую жизнь в Америке. Приходи сюда завтра рано утром, я буду ждать тебя с экипажем. И мы отправимся в путь!

Валерия приняла решение: она бежит с Филиппом. Говорить с отцом больше не имело смысла, поэтому, дождавшись, когда тот запрется в лаборатории, Валерия набросала наспех записку, подхватила котомку с вещами и отправилась к старой мельнице.

Там стоял экипаж, запряженный четверкой вороных коней. Дверь экипажа открылась, девушка поднялась по лестничке. В карете было темно. Но когда глаза Валерии немного привыкли к темноте, она увидела, что на бархатных подушках восседает не Филипп, а... графиня Агнесса. Девушка рванула дверь кареты, но та оказалась заперта.

Глаза Агнессы вспыхнули, и вампирша промурлыкала:

– Ты отбила у меня женишка, детка, и придется тебе за это заплатить. Я не высосу тебя до конца, а я сделаю кое-что получше – я превращу тебя в вампира. А потом прикажу тебе убить твоего же папашу.

И, распахнув рот с клыками, графиня бросилась на девушку.

* * *

Альбрехт встрепенулся, услышав громкий стук в дверь. Он спустился из башенки вниз и отворил. Перед ним стоял Филипп, державший на руках находившуюся без сознания Валерию.

– Граф, что вы сделали с моей дочерью? – вскричал ван дер Квален.

Филипп, проходя в зал и бережно опуская Валерию на диван, вздохнул:

– Не я, а Агнесса. Она провела ритуал превращения. Мне с большим трудом удалось отбить у них Валерию.

– Ритуал превращения? – пришел в ужас ученый. – Граф, вы хотите сказать, что моя Валерия...

– Да, магистр, – произнес печально Филипп, – она стала вампиром.

Ван дер Квален смертельно побледнел, затем шумно втянул воздух и спросил:

– Когда это произошло? Говорите же, когда, черт вас подери, граф!

– На рассвете, – ответил Филипп.

Альбрехт подхватил дочь и понес ее в лабораторию. Филипп последовал за ним. Магистр усадил ее в кресло и принялся подсоединять правую и левую руку Валерии к перегонному кубу.

– Вы так и остались вампиром, граф, хотя бы и не боящимся солнечного света, потому что в вашем случае процесс уже был завершен и, следовательно, необратим, – изрек Альбрехт. – Но телом моей дочери зараза еще не овладела полностью, и у нас есть шанс. Помогите мне!

Пришлось ждать долгие шесть часов, которые понадобились, чтобы перегнать и подвергнуть облучению через призму кровь Валерии. Филипп в великом напряжении ждал результатов исследования состава крови любимой. Магистр поднял пробирку, содержимое которой было окрашено в рубиновый цвет.

– Изумрудно-зеленый типичен для вампира, янтарный для нормального человека. Но рубиновый... Валерия, по всей видимости, не превратилась в вампира. Но осталась ли она человеком?

В том, что Валерия осталась человеком, они убедились, когда девушка, проснувшись, попросила пить и жадно припала к кружке с водой.

– Дочь моя, ты – первый человек, который, пройдя ритуал превращения, не превратился в кровососа, а смог снова стать человеком! – провозгласил ученый муж. – Однако ты, полагаю, несешь в своей крови вампирью заразу. Однако она нейтрализована. Вопрос в том, надолго ли?

За дверью послышались громкие голоса. Явился дворецкий и передал, что князь Никита просит магистра пройти на его половину. Альбрехт последовал за Архипом. Дурандеев указал в окно: во дворе толпились крестьяне с косами, топорами и вилами. Возглавлял сие шествие граф Илья Филиппович Залесский.

– Мой сосед, после того, как его отпрыск стал упырем, вознамерился разнести очаг заразы, сиречь поместье графини Агнессы. Прошу, магистр, объясните ему, что он задумал настоящее безумие.

Призывы Альбрехта не возымели успеха, ибо граф был непреклонен.

– Не хотите помогать, и не надо! – заявил Илья Фипппович гневно. – Ребята, мы сами справимся, так ведь?

– Так, барин! – заорали мужики и бабы. – Идем упырей громить!

Альбрехт проводил взглядом народное ополчение.

– Получится, как и с Емельяном Пугачевым. Ведь тот тоже громил не просто помещиков, а тех, что были вампирами. Но окопавшиеся около императрицы Екатерины кровососы внушили ей, что он затевает мужицкий бунт, и несчастных преследовали как государственных преступников.

Магистр заметил Архипа, влезающего на лошадь.

– Не дать ему уйти! – закричал Альбрехт. – Куда собрался, мерзавец? Наверняка предупредить своих клыкастых хозяев, что им грозит опасность!

Князь Никита, надавав Архипу тумаков, велел запереть его в сарае и посадить на цепь.

– Вот ведь чертово семя! – сказал он. – Мой холоп – и слуга упырей... Я из него правду-то вожжами выбью!

На следующее утро в Зеленые Кочки пришла весть о том, что крестьяне под предводительством графа Ильи Филипповича штурмовали поместье графини Агнессы, разгромили его и сожгли дотла. Однако ни самой графини, ни ее друзей там не оказалось.

– Откуда вампиры могли узнать? – размышлял Альбрехт, ухаживая за дочерью, которая чувствовала себя практически здоровой. – Кто мог предать? Только твой Филипп!

– Батюшка, Филипп, хоть и вампир, ненавидит Агнессу! – возразила Валерия.

Ее любимый снова исчез. Девушка тосковала по нему, одновременно терзаясь мыслями – а вдруг отец прав, и Филипп слуга двух господ?

* * *

В самый глухой час, около полуночи, со двора раздались ужасающие крики и вопли. Валерия и магистр выбежали из своих покоев и увидели, что мужчины и женщины, со сверкающими глазами и клыкастыми физиономиями, нападают на дворовых. Возглавляла атаку графиня Агнесса – вся в черном, с развевающимися на ветру волосами.

– Хватайте их! Убивайте людишек! Пейте их кровь до капли! – визжала, беснуясь, вампирша. – Они сожгли мое поместье! Я желаю отомстить! Убейте их всех!

Ван дер Квален вернулся во флигель, схватил меч, подал дочери кинжал.

– Валерия, кровососы совершили нападение и хотят убить всех нас. Мы должны защищаться! Руби им головы без пощады!

В покои ворвались голодные твари. Альбрехт сразу снес двум головы, а третьего Валерия ударила кинжалом в горло. Зажав рану, из которой хлестала кровь руками, вампир с воем убежал прочь.

– Отлично, Валерия! – похвалил дочь магистр. – Где же князь Никита? Мы должны спасти нашего благодетеля!

И он поспешил на половину князя Дурандеева. Валерия выскочила из дома. Двор напоминал Чудское озеро после Ледового побоища: везде лежали мертвые окровавленные тела. Однако крестьяне и дворовые оказывали сопротивление – вилами, косами и топорами он рубили нападающих.

– Сносите им головы! – крикнула девушка, бросаясь на подмогу маленькой девочке, к которой присосались сразу три упыря. Валерия отсекла одному кисть руки, другому ухо, а третьему вонзила кинжал в глаз.

Из сарая раздавались сатанинский хохот и вопли. Валерия ринулась туда и увидела двух полуобнаженных женщин, оседлавших священника. А вампир в камзоле с рыканьем пытался дотянуться до горла дворецкого Архипа, за ногу прикованного цепью к стене. Девушка полоснула кинжалом по шее вампира, и его тело, фонтанируя кровью, повалилось на сено. Архип, выдрав из стены доску с кольцом, к которому была прикована удерживающая его цепь, поклонился Валерии в пояс:

– Мадемуазель Дюзе, вы спасли мне жизнь! Я ведь не слуга упырей!

Валерии было не до любезностей. Она бросилась на подмогу попу. В сарай ворвалась орава мужиков и баб, принявшихся избивать вилами двух вампирш. Девушка вышла во двор. И увидела отца, держащего графиню Агнессу за космы и собирающегося отсечь ей голову.

– Вот, тварь, и пробил твой час! Ты убила мою жену, ты намеревалась сделать вампиром мою дочь! Получи же!

Он занес руку с мечом, и тут грянул выстрел. Магистр пошатнулся, меч выпал из его руки, и Альбрехт ван дер Квален упал на землю. Агнесса, извернувшись, освободилась и наступила тонкой ножкой на грудь своего поверженного врага.

– Я хотела сделать тебя вампиром, но уже не получится. Что ж, не откажу себе в удовольствии испить твоей крови, охотник!

И она, урча, впилась Альбрехту в горло. В паре шагов Валерия увидела князя Никиту, с дымящимся пистолетом в руке. Агнесса, подняв испачканную кровью морду, бросила ему:

– Молодец, слуга, я тобой довольна. За то, что убил ван дер Квалена, я, так и быть, превращу тебя в кровососа!

– Ты что, барин, белены объелся, что ли? Зачем дохтура порешил? – завопила какая-то баба и со всей силы всадила князю в бок вилы. Тот без единого стона повалился в грязь.

Вот оно что... Значит, сам князь Дурандеев, а вовсе не Архип был все это время связным вампиров, поняла Валерия. Он же утопил Маланью. И предупредил Агнессу и ее дружков.

Девушка подошла к Агнессе со спины, подняла уроненный отцом меч и громко произнесла:

– Мадам, идите к черту!

Агнесса повернула к ней лицо, измазанное кровью Альбрехта, и Валерия, до боли в суставах сжав рукоятку меча, снесла вампирше голову. Одним ударом. Начисто.

– Конюшня горит! – раздался чей-то истошный вопль. Рыжие языки пламени взметнулись над одной из построек. Возникла паника, мужики и бабы спешили с ведрами, полными воды, и на какое-то время нашествие вампиров было забыто.

На дороге, ведущей в лес, появились фигуры всадников. Дворовые и крестьяне, тотчас побросав ведра и коромысла, вновь схватились за вилы, косы и топоры. Однако незваные гости не походили на упырей. Валерия заметила среди них дворецкого Архипа.

Тот слез с лошади и грохнулся на колени перед девушкой.

– Матушка, Валерия Альбрехтовна, виноват я перед тобой! И перед твоим родителем! Потому как я был шпионом лесных разбойников, тех, что на вас напали тогда. Поскольку знал, что князь Никита, гори в аду его душа, позволил вам надеть фамильные украшения. И я лесным разбойникам обо всем, что творится в имении, сообщал. Атаман банды – мой родной брат... – Он указал на высокого бородача, сидевшего на гнедом коне. – Но ты спасла мне жизнь, матушка, и я вечный должник твой! Вампиры разгромили имение графа Залесского и убили всех, в том числе его сиятельство! Но я не могу допустить, чтобы нежить одержала над нами победу. Прозрел я, как прозрел Савл, ставший Павлом. Говори, что делать, мы будем верные слуги твои!

Валерия попросила Архипа подняться с колен.

– Упыри, как вы убедились, не сказка. Но с ними надо и можно бороться. Для этого нужны охотники. Охотником был мой батюшка, а теперь и я сама стану охотницей. Но мне нужны верные люди, смелые и ничего не боящиеся. Смерть князя Никиты и графа Залесского вызовет множество вопросов у властей. Долго здесь задерживаться более нельзя. Так вы согласны стать охотниками?

Разбойники дружно ответили:

– Упырей поганых уничтожать – святое дело! Так и заслужим прощение за свои грехи тяжкие. Мы с тобой, матушка! Веди нас, приказывай!

Валерия велела крестьянам разойтись по избам, а на вопросы следователей отвечать, что на князя Никиту напали разбойники. Ей оставалось похоронить отца и собрать его бумаги и рукопись завершенного всего несколько дней назад трактата о вампирах. К утру их – ее новых товарищей и ее самой – в имении не будет...

Девушка разбирала аппарат для дистилляции, когда услышала шаги. В лабораторию вошел Филипп.

– Ты уходишь... – произнес он тоскливо. – Но мы же хотели вместе бежать в Америку и начать новую жизнь!

Валерия, избегая смотреть на любимого, ответила:

– Я не могу. Я должна продолжить дело отца. Должна издать под его именем трактат об упырях. Должна... – Она запнулась и продолжила: – Должна бороться с вампирами.

– Значит, отныне я твой враг? – воскликнул Филипп. – Но я люблю тебя, Валерия! И ты меня тоже. Я знаю, мы можем быть счастливы вместе. Давай же попытаемся...

Девушка качнула головой и продолжила укладывать содержимое лаборатории в ящики.

– Нет, Филипп. Мы уже никогда не сможем быть счастливы. От судьбы убежать нельзя, она настигнет везде, даже на краю света. Рано или поздно.

Филипп развернул к себе девушку и поцеловал ее. Из уголков глаз Валерии бежали слезы. Граф, целуя кончики пальцев девушки, произнес:

– Я не в силах остановить тебя. И знаю, что ты должна убить меня...

– Нет, – вздохнула Валерия, – вот этого я не смогу.

– Обещаю тебе, что не буду убивать людей. Понимаю, ты должна уйти...

Филипп поцеловал девушку в лоб и направился к двери. Но на пороге развернулся, глаза вампира сверкнули.

– И все же мы встретимся, Валерия, клянусь тебе! Мы встретимся, любовь моя! И, надеюсь, все же будем счастливы...

А затем он ушел. Валерия взглянула в окно. Полная луна, рубиново-красная, предвещающая непогоду и несчастья, горела в черном небе.

Федор Крылов

– Убить тебя, вампир? – захохотал Борис Борисович Желдыбин, на шее и лбу которого вздулись вены. – Конечно же, я убью тебя, если это понадобится, потому что на кону стоит жизнь моей Дашеньки. Но сначала я буду тебя пытать. До тех пор пытать, пока ты не выдашь тайник, где спрятан бриллиант ван дер Квалена! А когда я заполучу его, то проведу ритуал превращения снова, и тогда уж все у меня получится.

Олигарх отдал приказание, и над колонной зажегся ультрафиолетовый свет. Филипп закричал от боли, кожа на его лице и руках тотчас вздулась и покраснела.

– Больше, больше мощность! – визжал миллиардер. – Ну, чего ждете? Ты запросишь пощады, вампир! А если ничего не скажешь и предпочтешь сдохнуть, то я убью твоих дружков – и бабу-охотницу и тупого журналистика!

Филипп, распростершись на полу, прохрипел:

– Линзу ван дер Квалена вы не получите. Вы убьете всех нас так или иначе, только вместе с нами умрет и ваша дочь!

Внезапно зал погрузился в темноту, но через мгновение освещение снова вспыхнуло. Однако не синим, а рубиновым светом. Желдыбин заорал:

– Какого черта...

Федор заметил, что Филиппа под колонной уже нет. Вампир сумел сбежать!

– Найти упыря! Куда он мог деться за пару секунд? – бушевал Борис Борисович.

Медсестра, ухаживавшая за Дашенькой, подошла к олигарху и вдруг впилась ему в горло. А врач напал на профессора Кирьянова. Федор заметил у эскулапа длинные клыки – это был вампир!

Двери распахнулись, в зал ввалилась орава вампиров. Охрана, не зная, что делать, открыла беспорядочный огонь. Диана выхватила у одного из охранников автомат и сама выпустила очередь по вампирам.

Пули остановили их, но ненадолго. Вампиры ринулись на охранников. Старик-гроссмейстер Ордена кричал от боли: его грызло сразу четыре упыря. Диана вышибла ногой окно. В зал влетел ветер, смешанный с дождем.

– Лера! – воскликнул Федор и бросился к лежавшей на кровати девушке.

К ее руке уже присосался какой-то упырь, но Федор отшвырнул его ударом ноги. Потом взял Леру на руки, обернулся – и столкнулся с Филиппом. Вампир приказал:

– Отдай ее мне!

Федор подчинился, потому что лик Филиппа походил на страшную маску. Их окружили вампиры, клацающие клыками и дико хохочущие.

– Девочка! – напомнил Филипп, и Федор вынул из другой кровати Дашеньку.

Вампиры бросились на них. Они облепили Федора, державшего дочку олигарха, как гончие облепляют загнанного волка. Журналист чувствовал множественные укусы. Твари пили его кровь!

Внезапно ряды вампиров поредели: возникшая рядом Диана мечом отсекала кровососам головы.

Федору удалось выпрыгнуть через окно на террасу. Стихии бушевали – лил дождь, сверкали молнии. Присоединившейся к нему Филипп крикнул:

– Их здесь много, я их чую! И все наступают! Они хотят получить линзу ван дер Квалена, чтобы обрести возможность убивать людей и днем!

Бросив взгляд через крепостную стену, Федор заметил десятки, если не сотни теней, штурмующих ворота замка. Все это были вампиры!

– Предатель из руководства Лиги охотников, работавший на Желдыбина, растрепал о том, что здесь происходит, и вампиры решили принять участие в ритуале! – крикнула Диана, волосы которой развевались на ветру. – У Желдыбина имеется вертолет, только на нем мы спасемся! Нам туда!

Она указала на соседнюю башню, на которой при всполохе молний можно было разглядеть вертолет.

– Отдай мою Дашеньку! – раздался вдруг голос олигарха. Он, держа в руках автомат, с ног до головы перепачканный кровью, стоял под хлещущим дождем, как языческое изваяние.

Федор положил находившуюся без сознания девочку на мокрый каменный пол. Направив на Филиппа, поддерживавшего Леру, которая пришла в себя, автомат, олигарх вкричал:

– Да не на пол же! Неси в вертолет, идиот! Но учтите: Боливару не вынести двоих... Я хочу сказать, что полетим только я и Дашенька, а вы останетесь на съеденье этим тварям!

В тот момент вылезшие из зала на террасу вампиры кинулись на Желдыбина. Олигарх заорал и открыл огонь. Плечо Федора обожгло, он услышал женский крик и, обернувшись, заметил Леру, прижавшую к груди руку. Репортер кинулся к ней.

Лера отвела руку и увидела, что невредима: пуля попала в образок, подаренный ей приветливой продавщицей в церковной лавке. И ведь в самом деле он спас ей жизнь!

– Диана! – услышала Лера голос Филиппа и обернулась.

Охотнице не повезло: ее прошила автоматная очередь.

– Девочка... Спаси девочку... – произнесла охотница. На ее губах пузырилась кровь.

Федор подхватил Дашеньку и крикнул Филиппу:

– Ты же вампир! Спаси ее! Сделай ее вампиром, пока она еще не умерла!

– Мне такая жизнь даром не нужна, – скривила губы Диана, оседая на каменные плиты. – Каждый из нас когда-нибудь умрет. Даже вампир. Но я предпочитаю умереть человеком!

– Тебя спасут! Нам нужно в клинику! Диана, ты не умрешь... – заорал журналист. Но охотница его не слышала, потеряв сознание.

Филипп распорядился:

– Федор, девочку и Диану – в вертолет! У нас нет времени!

Вампир поднял вертолет в воздух, и Федор, прижимая к груди голову уже не дышавшей Дианы, увидел, как Борис Борисович Желдыбин, на котором повисло не меньше шести вампиров, балансирует на крепостной стене. Сверкнула молния, Федор заметил обращенное к небу, к парившему в нем вертолету лицо миллиардера. Оно было залито кровью, одного уха у Желдыбина не было, правый глаз превратился в сплошную рану. Из окон зала на террасу лезли и лезли вампиры.

Странно, но олигарх хохотал. Из последних усилий схватив за волосы еще одного вампира, он накренился – и мгновением позже, облепленный множеством кровососов, полетел с крепостной стены вниз, на скалы...

* * *

Ступени были мокрыми и скользкими, покрытыми опавшей листвой. Федор осторожно спускался. Дверь внизу была приоткрыта, он видел трепещущий свет свечей и слышал странные завывания.

С момента их бегства из шотландского замка Бориса Борисовича Желдыбина прошло три недели. Диана скончалась еще до того, как вертолет приземлился: врачи ничего не смогли поделать. Лера была легко ранена, опасности для жизни не усматривалось.

Кто-то приложил усилия, чтобы вся произошедшая история осталась широкой публике неизвестна. Однако Федор дал себе слово, что правда станет достоянием общественности. И в том, что это будет так, заверила его и Дашенька Желдыбина.

Девочка, согласно завещанию покойного олигарха, стала единственной наследницей огромного состояния. Сыновья олигарха получили всего по несколько десятков миллионов. До совершеннолетия Дашеньки ее опекуншей была назначена пожилая мать Желдыбина.

Федор и Филипп беседовали с девочкой, которая, несмотря на свои тринадцать лет, была очень сметливой и сообразительной. Они ничего от нее не утаили.

– Значит, папа хотел подарить мне избавление от болезни и вечную жизнь, но для этого должны были умереть люди... – сказала Дашенька задумчиво. – Нет, такой я не хочу! Я знаю, что умру. Не сейчас, и даже не в следующем году... но взрослой мне не стать. Однако, пока жива, я позабочусь о том, чтобы папины деньги принесли пользу нуждающимся и страждущим! И вы мне поможете!

Федор, Филипп и Лера вернулись в Россию. Лере требовался длительный отдых, Федор же чувствовал, что у него так и чешутся руки. Он переменил отношение к Филиппу и даже пришел к выводу, что его вампирье сиятельство, в сущности, не такой и гадкий субъект, хоть и предпочитает питаться человеческой кровью, консервированной.

Именно Филипп натолкнул его на идею.

– Тогда, после вечерники на Хеллоуин, Леру и ее подругу похитили не вампиры, а квазивампиры, полоумные сектанты, упорно желающие стать кровососами и поклоняющиеся упырям. Они сами пьют кровь, считая, что это продлит им жизнь. Мне удалось выяснить, что они же похитили Леру из квартиры писательницы Миловановой и продали за баснословную сумму Желдыбину. Леру на вечернике заприметил один из сектантов, некий худосочный субъект по прозвищу «сэр Эндрю». Конечно, никакой он не аристократ, а всего лишь полусумасшедший компьютерщик-программист. Он и вывел своих дружков на Леру и ее подругу...

– Квазивампиры еще хуже настоящих! – возмутился Федор. – И сэра-пэра надо проучить. И вообще искоренить секту. Кто их глава?

– Это может сообщить сам сэр Эндрю и его дружки, – ответил Филипп. – И я знаю, где они собираются и творят свои черные мессы...

* * *

Федор, чувствуя себя крайне неуютно, вошел в открытую дверь. И заметил с десяток фигур в черных рясах с капюшонами. Подвал был освещен сотнями свечей. К столбу была привязана обнаженная, находившаяся без сознания девушка.

– Чужак! – крикнул один из сектантов, и Федора тотчас окружили прочие лжевампиры, вытащившие сверкающие стальные серпы.

Сэр Эндрю, возглавлявший петербургское отделение секты, выступил вперед и прошипел, демонстрируя прооперированный раздвоенный язык и искусственные клыки:

– Бутылка! Сама пришла к нам! Славненько! Сначала девчонку выпьем, а потом и этого любознательного типа! Мы же вампиры!

– Вы не вампиры, а жалкие создания! – раздался громовой голос, и в дверях возник Филипп. Его глаза сверкали, во рту поблескивали настоящие клыки.

Узрев подлинного вампира, самозванцы впали в панику и попятились.

– Вы не рады видеть одного из тех, кому поклоняетесь? – спросил Филипп и схватил за шею ближайшего сектанта. – Прокусить тебе сонную артерию? Ты ведь этого хочешь?

Дрожащий сэр Эндрю обнажил свою шею и молитвенным тоном произнес:

– О дитя Гекаты, укуси меня, испей моей крови! Сделай меня своим собратом!

Филипп припечатал сэра Эндрю к стене и рыкнул ему в лицо:

– Сделать тебя, жалкого червя, своим собратом? Чтобы ты в течение последующих столетий убивал людей? Тебе ведь это доставляет удовольствие?

– Я так люблю кровь... – прохрипел сектант.

Филипп прокусил ему шею, полилась кровь.

– Ну что ж, раз ты так ее любишь, то пей! Пей свою собственную кровь! Потому что это будет последнее, что ты попробуешь в своей никчемной жизни. Если бы ты знал, что бы я дал за то, дабы стать снова человеком! А ты хочешь стать вампиром...

Сэр Эндрю заскулил:

– Господин, не убивай меня! Я не хочу умирать так бессмысленно!

– А как умирают все ваши жертвы? – пророкотал вампир. – Я оставлю тебя в живых, если ты скажешь, кто ваш глава!

– Я не могу! – стенал сэр Эндрю. – Я приносил клятву!

Филипп подозвал одного из сектантов и приказал:

– Если ты вампир, так пей его кровь!

– Нет, я не бутылка! Я не бутылка! – выдохнул сэр Эндрю. – Если он, невампир, осквернит меня, мне придется покинуть наше братство!

– Говори, кто ваш король? – велел Филипп, и сэр Эндрю, жалкий, трясущийся и истекающий кровью, прохрипел:

– Не король, а королева. Наша королева и инсценировала похищение Леры из собственной квартиры в Питере, чтобы потом продать ее Желдыбину... Она, Юлия Михайловна Милованова... Наша королева Юлия Кровавая...

Лера Грушина

– Надеюсь, теперь вы понимаете, что вампиров не существует? – произнес с легкой улыбкой генерал ФСБ, сидевший за столом напротив Федора и Леры. А другой собеседник, заместитель министра внутренних дел, добавил:

– Вернее, не существует вампиров, живущих вечно и обладающих паранормальными способностями. Например, умеющих чрезвычайно быстро регенерироваться, боящихся солнечного света или сгорающих, если им отрубят голову.

Лера и Федор переглянулись и в два голоса ответили:

– Да, нам понятно.

– Вот и отлично! – потер руки генерал ФСБ. – Вампиры есть, но это – психически неуравновешенные люди, тайное общество которых возглавляла до недавнего прошлого Юлия Михайловна Милованова. Писательница сама сдвинулась по фазе, пока ваяла свои книги, и вообразила, что вампиры существуют и что она может стать одним из них. Она же продала вас Желдыбину. Представляю, как безумно радовалась сия дама, когда вы сами вдруг заявились к ней и попросили помощи. То, что вас, Валерия, разыскивают, в среде этих так называемых «вампиров» и их подражателей было известно – вы же были объявлены так называемым «рубиновым звеном». Все это чушь, бредовые идеи сумасшедшей писательницы Миловановой. Жаль, что в КПЗ она покончила с собой – перегрызла зубами вены на руках. Поистине, кровавая смерть! А Иветта и ее пособники, убившие в том числе вашего, Лера, друга Павла Харитонова, пойманы. Иветта – сумасшедшая баба, правая рука Миловановой. Но, естественно, не вампир.

Заместитель министра пододвинул к Лере и Федору кожаную папку.

– Прошу дать подписку о неразглашении!

– Однако если вампиры – сказка, то разглашение вряд ли нанесет ущерб интересам государства... – начал Федор, но сник под отечески укоряющим взором генерала.

– Писать вы, Федор, можете, мы не против гласности, – заявил тот. – Например, напишите о том, как отчаявшийся отец, покойный олигарх Желдыбин, желая спасти смертельно больную дочку, стал жертвой аферистов, внушивших ему, что Дашу Желдыбину можно вылечить, сделав ее вампиром. Ну, не вампиром, так «рубиновым звеном» или чем-то в таком роде.

– Трагичная история, – качнул седой головой заместитель министра. – Я знал Бориса Борисовича и подлого от него не ожидал. Что и говорить – чужая душа потемки! Но ведь Желдыбин в его состоянии был готов схватиться за любую соломинку! Вот и поддался на рассказы одного из членов Ордена Дракона, организации, которая является собранием уважаемых, но чокнутых стариков, верящих в вампиров. Точнее, являлась, так как все руководство Ордена было убито по приказу миллиардера...

– Но как быть с клубом «Амфисбена»? И с охотниками? И с самовоспламеняющимися трупами вампиров? – спросил Федор уже после того, как поставил подпись.

Генерал, забрав документы, заметил:

– Клуб был притоном извращенцев, которые истязали людей и пили их кровь. Он, конечно же, закрыт, его работники арестованы, ведется следствие. Охотники... Да, имеются типы, именующие себя так, но в действительности они, опять же, психически ненормальные люди, вообразившие себя палачами вампиров и в самом деле убивавшие людей, которых считали вампирами. За что они понесут наказание в соответствии с буквой закона. А пылающие трупы... Вы много их видели? Уверены, что ваша подружка Диана, кстати, долго находившаяся на излечении в закрытом отделении психиатрической больницы, не полила или не посыпала тела убитых ею бандитов какой-то химической гадостью, которая и привела к воспламенению трупов?

Заместитель министра мягко сказал:

– Но все ужасы остались теперь позади! Как вы знаете, вчера были найдены тела Екатерины Бойко и Виктора Сизых. Они стали жертвой сектантов. Как и все остальные!

– А Филипп... – начал Федор и прикусил язык.

– Филипп? – Брови его собеседников взлетели вверх. – Вы имеете в виду Филиппа Залесского? Да, он потомок графского рода, однако, конечно же, не вампир, которому больше двухсот лет. И появился на свет сей молодой человек, известный в определенных кругах как брачный аферист, мошенник и вымогатель, не в 1777 году, а в 1977 году. То, что он так похож на своего предка, умершего двумя столетиями, не такая уж и редкость. Ведь вы, Лера, очень похожи на Валерию ван дер Квален, которая была вашей прапрапрабабкой. Причуда природы! Наш Филипп специализируется на альковных приключениях, его жертвами становятся богатые замужние дамы, которых он соблазняет, а затем шантажирует. У всего, как видите, есть логическое и вполне естественное объяснение. У вас есть еще вопросы?

Вопросов у Леры и Федора не было. На прощание генерал и заместитель министра повторили:

– И не забудьте: вампиров не существует!

Когда дверь за молодыми людьми закрылась, мужчины переглянулись. Генерал вынул мобильный телефон, набрал номер и, когда на другом конце связи взяли трубку, сказал:

– Передайте Генеральному совету, что проблема улажена. Кажется, поверили. А если и нет, то все равно трепаться не будут. Хозяева могут быть спокойны, их тайна не попадет на страницы газет.

* * *

Лера взглянула через прозрачную крышу на кроваво-красную полную луну, нависшую над столицей. Новогодняя вечеринка была в самом разгаре. Отмечали не только приход Нового года, но и карьерный взлет Федора – он стал первым заместителем главного редактора «Бульвар-экспресса»: газета была куплена управляющим имуществом Даши Желдыбиной, а Федору было железно обещано, что в течение ближайших двух-трех лет он сможет занять кресло главного редактора. Такова была плата за то, что Федор не опубликовал историю ее отца, желавшего во что бы то ни стало спасти дочь и шедшего ради достижения цели буквально по трупам.

Отмечали в шикарном ночном клубе, который Федор снял на всю ночь для великого множества друзей и знакомых – теперь у него их развелось, как тараканов! Дым стоял коромыслом, гремела музыка, рекой лилось шампанское. Федор вовсю наслаждался ролью короля тусовки. Журналист, а теперь первый заместитель главного редактора, пытался подкатить к Лере, но девушка дала ему от ворот поворот. Федор был неплохим малым, однако ему очень далеко до Филиппа...

А Филиппа Лера не видела уже больше месяца. Он исчез, ни сказав ни слова и ничего не объяснив. Ей его не хватало.

– Пусть все невзгоды останутся в прошлом году, а новый станет самым счастливым в твоей жизни! – услышала она знакомый голос.

Лера обернулась – рядом стоял Филипп.

– Филипп, где ты пропадал! – воскликнула Лера.

Тот улыбнулся и протянул девушке сафьяновую коробочку, обронив лишь одно слово:

– Подарок.

Лера открыла коробочку и увидела причудливой формы бриллиант.

– Бриллиант ван дер Квалена, – сказал Филипп. – Я прихватил его в ту ночь, когда расстался с Валерией. Думал, что она передумает... что я смогу стать человеком... Не получилось. Примерно через пять недель я заметил, что солнечный свет снова оказывает на меня негативное воздействие. Мне требовалось новое переливание крови.

Лера вынула сверкающий камень, положила его на ладонь и задумчиво произнесла:

– Вампиры... Они все же существуют...

– Естественно! – кивнул Филипп, как будто провозгласил азбучную истину. – Однако они хотят остаться в тени – как в прямом, так и в переносном смысле. И желают заполучить линзу ван дер Квалена, особенно теперь, когда стало известно, что она в самом деле существует. Ибо, используя ее, более того, размножив и произведя десятки и сотни точных копий, вампиры смогут побороть своего главного врага – солнце. И пусть каждые пять или шесть недель процедуру надо повторять, это их не остановит! Но я не могу допустить, чтобы мои собратья стали столь могущественными... У тебя бриллиант будет в безопасности!

Лера положила бриллиантовую призму обратно в коробочку и спросила о том, что ее занимало больше, чем распри вампиров и людей:

– Валерия... Вы так и не сошлись больше?.. Или...

– Нет, – качнул головой Филипп. – Моя любимая посвятила свою жизнь борьбе с вампирами. Императора Павла, кстати, вскоре убили: дворцовый переворот был организован вампирами. Они боялись, что Павел откроет на них охоту, поэтому возвели на престол его слабовольного и неопасного сына, которым и помыкали в течение почти четверти века вплоть до его кончины, к которой тоже причастны вампиры. Чтобы это скрыть, и распустили слухи о том, что Александр сбежал в Сибирь и сделался старцем. Валерия же вышла замуж за одного из своих единомышленников и скончалась при родах в марте 1809 года, произведя на свет твою прапрабабку. Мы виделись с Валерией несколько раз, однако...

Он замолчал, и Лера поняла, что даже двести лет спустя Филиппу тяжело говорить об этом. Он любил Валерию. И любит до сих пор. А она сама? Ведь она так похожа на нее! Быть может...

Словно прочтя ее мысли, вампир произнес:

– Лера, я не принесу тебе счастья. Я никому не могу принести счастья. Потому что ты человек, а я...

– Филипп, я должна сказать, что... – начала девушка, чувствуя тоску, переполнявшую ее сердце. Филипп спас ее от смерти – от рук сектантов под Питером. Спас в Шотландии от безжалостного миллиардера и орды голодных тварей. Филипп смог бы стать... Они могли бы стать...

– Лера! Лерусик! Лерочка! Девочка моя золотая! – раздался пьяноватый голос хозяина вечеринки, и она заметила на танцполе извивающегося угрем Федора. – Иди же ко мне! Не хочешь? Эй, девочки, кто отказывается от такого красивого и удачного журналиста, как я?

Недостатка в девицах не было, и они повисли на Федоре не хуже, чем вампиры на бутылке. Лера повернула голову – Филиппа рядом уже не было.

Девушка вновь достала бриллиант ван дер Квалена и всмотрелась в его мерцающие грани. А потом подбросила в воздух, и камень упал в искусно подсвеченный огромный аквариум, в котором плавали пираньи. Бриллиант опустился на дно, усеянное разноцветными сверкающими стразами, и затерялся среди них.

Около нее возник Федор и увлек девушку за собой – танцевать. Лера же всматривалась в лица гостей, надеясь, что один из них окажется Филиппом. Однако напрасно – он исчез.

Слушая пьяную болтовню Федора, девушка думала о том, что история еще не закончилась. Она знала: продолжение будет. Филипп уверен, что между ними ничего не может быть, ибо она человек, а он – вампир. Но Лера сумеет убедить его в обратном! Рано или поздно сумеет!

Лера ни на секунду не сомневалась, что они еще обязательно встретятся.

Content

Антон Леонтьев
Лига охотников за вампирами

Лера Грушина

Федор Крылов

Лера Грушина

Федор Крылов

Валерия ван дер Квален

Лера Грушина

Валерия ван дер Квален

Федор Крылов

Лера Грушина

Федор Крылов

Валерия ван дер Квален

Федор Крылов

Лера Грушина