Джулия Куин

Тайна его сердца

Глава 1

Плейнсворт-Хаус,

Лондон,

весна, 1825 год

Если вспомнить книгу, которую его сестра прочла уже раз двадцать, то в ней, как о непреложной истине, говорилось, что любой холостой мужчина, обладавший приличным состоянием, должен хотеть обзавестись женой.

Сэр Ричард Кенуорти был холост, правда, приличным состоянием не обладал. А вот что касается жены… тут имелись кое-какие сложности.

«Хотеть» – было не правильное слово. Кому хочется обзавестись женой? Можно предположить, что это должен быть мужчина, который влюблен. Но Ричард не был влюблен сейчас, не влюблялся прежде, и у него даже предчувствия не возникало, что подобное может случиться с ним в обозримом будущем.

Не то чтобы Кенуорти являлся противником данной идеи. Нет, у него просто не было на это достаточно времени.

Он неловко заерзал в кресле и взглянул на программку, которую держал в руках.

Сердечно приветствуем Вас

на 19-м Ежегодном музыкальном празднике Смайт-Смитов

c участием высокопрофессионального квартета в составе двух скрипок, виолончели и фортепиано.

Кенуорти вдруг стало неспокойно.

– Благодарю тебя еще раз за то, что составил мне компанию, – обратился к нему Уинстон Бевелсток.

Ричард скептически посмотрел на давнего друга.

– Мне даже неудобно, Уинстон, – заметил он, – от того, как часто ты благодаришь меня.

– Я известен своими безупречными манерами. – Уинстон пожал плечами. Сколько Ричард его знал, он всегда ими пожимал, словно безмолвно восклицая: «Ну, что тут поделаешь!»

«На самом деле это не важно, если я забуду сдать экзамен по латыни. Я всего лишь второй сын». – И пожал плечами.

«Гребная шлюпка перевернулась, когда я был уже у самого берега». – То же самое.

«За все хорошее в жизни нужно благодарить мою сестру». – Опять пожатие плечами. А также дьявольская усмешка в дополнение.

Когда-то Ричард был тоже легкомысленным, как и Уинстон. На самом деле ему даже понравилось бы вновь ощутить себя таким.

Но, как уже было сказано, у Ричарда не оставалось на это времени. «Всего лишь две недели. От силы – три, – прикинул Кенуорти. – Четыре – это уже предел».

– Ты их знаешь? – спросил он Уинстона.

– Кого их?

Ричард помахал программкой.

– Музыкантш.

Уинстон откашлялся и виновато отвел глаза.

– Я бы не назвал их музыкантшами…

Ричард посмотрел в дальний конец бального зала, где устроили импровизированную сцену.

– Так ты знаком с ними? – повторил он. – Тебя им представили? – Сейчас Уинстон, по своему обыкновению, скажет что-нибудь загадочное. Ну и ладно! У Ричарда был свой резон находиться здесь.

– С девушками из семейства Смайт-Смитов? – Уинстон пожал плечами. – С большинством из них, да. Дай-ка подумать, кто играет в этом году? – Он заглянул в программку. – За роялем леди Сара Прентис. Это странно, она уже замужем.

Вот дьявол!

– Обычно в концерте участвуют только незамужние леди, – объяснил Уинстон. – Как только они выходят замуж, им дают отставку.

Ричард в этом не сомневался. Собственно, именно по этой причине он и согласился прийти сюда. Вряд ли это сильно удивило кого-то. Неженатый джентльмен двадцати семи лет от роду появляется в Лондоне впервые после трехлетнего отсутствия… Не нужно быть мамашей, озабоченной тем, как побыстрее выдать дочку замуж, чтобы понять, что это означает.

Просто он не ожидал, что придется так торопиться.

Нахмурившись, Ричард оглядел фортепьяно. Отличный инструмент! И дорогой. И звучит, вне всякого сомнения, намного лучше, чем тот, что стоит у него в Мейклифф-парк.

– Кто тут у нас еще? – пробормотал Уинстон, читая имена в программке. – На скрипке играет мисс Дейзи Смайт-Смит. О, да, я с ней знаком. Она ужасна.

Дважды дьявол побери!

– А что с ней не так? – поинтересовался Ричард.

– Полное отсутствие чувства юмора. Само по себе это не так уж плохо, особенно, когда все вокруг только и делают, что умирают со смеху. Но у нее это… весьма очевидно.

– Как может быть очевидным отсутствие чувства юмора?

– Понятия не имею, – признался Уинстон. – Однако это так. Хотя она очень мила. Белокурые кудряшки и все такое. – Он покрутил рукой возле уха, и Ричарду стало интересно, почему его друг решил, что таким же жестом нельзя показать брюнетку.

– Леди Херриет Плейнсворт. Эта тоже играет на скрипке, – продолжал Уинстон. – Не уверен, что мы были представлены друг другу. Должно быть, она младшая сестра леди Сары. Только-только вышла из классной комнаты, если мне не изменяет память. Вряд ли ей больше шестнадцати.

Трижды дьявол побери! Возможно, Ричарду нужно развернуться и уйти.

– А на виолончели… – Уинстон провел пальцем по плотно набранным строчкам программки, пока не нашел нужного места. – Мисс Айрис Смайт-Смит.

– С ней тоже что-то не так? – поинтересовался Ричард, уже ни на что не надеясь.

Уинстон пожал плечами.

– Ничего такого. Насколько мне известно.

Это могло означать, что она поет йодлем на досуге. Когда отдыхает от набивки чучел.

Он не может быть таким невезучим. Ни в коем случае!

– Девица очень бледна, – сказал Уинстон.

Ричард поднял глаза на друга.

– Это недостаток?

– Конечно, нет. Просто… – Уинстон замялся, брови сошлись на переносице в видимом усилии сосредоточиться. – Если честно, я больше ничего о ней не помню.

Кенуорти медленно кивнул, его взгляд остановился на виолончели, которая стояла прислоненной к пюпитру. Инструмент тоже показался ему ценным, хотя он мало что знал о том, как производятся виолончели.

– Откуда такое любопытство? – удивился Уинстон. – Я понимаю, тебе приспичило жениться, но ведь не на Смайт-Смитах.

Еще две недели назад так и было бы.

– Кроме того, тебе нужно приданое, не так ли?

– Нам всем нужны невесты с приданым, – мрачно заметил Ричард.

– Это верно, – согласился Уинстон. Хоть он и был сыном графа Радленда, однако всего лишь вторым сыном. В будущем его не ожидало солидное наследство. Тем более что старший брат Уинстона был жив, здоров и к тому же имел двоих сыновей. – Вероятнее всего, за Херриет дадут тысяч десять. – Друг бросил оценивающий взгляд на программку. – Но как я сказал, она еще молода.

Ричард поморщился. Даже в его положении он должен соблюдать рамки приличия.

– Цветник…

– Цветник? – удивился Ричард.

– Айрис и Дейзи[1], – пояснил Уинстон. – А у них есть сестры Роуз и Мэриголд[2] и кто-то еще, я не помню имени. Может, Тьюлип или Блюбелл?[3] Надеюсь, что не Хризантема.

– Мою сестру, кстати, зовут Флер, что по-французски означает цветок. – Ричард почувствовал себя обязанным упомянуть об этом.

– Она просто очаровательна, – с готовностью подхватил Уинстон, хотя не встречался с ней ни разу.

– Ты начал говорить… – напомнил ему Ричард.

– Разве? Ах, да! О цветочках. Я не знаю наверняка, кому из них какие доли предназначаются, но не думаю, что большие. Мне кажется, в семье Смайт-Смитов пять дочерей. – Уинстон задумался. – А может, и больше.

«Это совсем не означает, что приданое за ними окажется скромным», – с надеждой подумал Ричард. Он мало что знал об этой ветви семьи Смайт-Смитов. По правде говоря, и о других ветвях Ричард знал не больше, за исключением того, что раз в год они собирались вместе, выбирали из своих рядов четырех девиц, способных играть на музыкальных инструментах, и устраивали концерты, которые его друзья посещали с большой неохотой.

– Вот, возьми. – Уинстон протянул ему вату. – Потом еще скажешь спасибо.

Ричард уставился на друга, словно тот спятил.

– Засунь их в уши, – пояснил Уинстон. – Доверься мне.

– Доверься мне, – как эхо повторил Ричард. – От таких слов мне не по себе.

– Вот так, – приговаривал Уинстон, засовывая вату в уши, – я ничуть не преувеличиваю.

Ричард осторожно огляделся. Друг даже не попытался скрыть того, чем занимался. Конечно, это было очень невежливо – затыкать уши на концерте. Однако на Уинстона почти никто не обратил внимания, но те, кто обратили, явно испытывали к нему зависть и не собирались его осуждать.

Ричард пожал плечами и последовал примеру друга.

– Очень здорово, что ты здесь со мной. – Уинстон наклонился к самому уху Ричарда, чтобы тот услышал его через вату. – Не уверен, что я вынес бы все это без дополнительных сил обороны.

– Обороны?

– Без поддержки компании холостяков, страдающих в осаде, – саркастически усмехнулся Уинстон.

Компания холостяков, страдающих в осаде? Ричард закатил глаза.

– Господи спаси, если ты придумываешь такие определения под воздействием винных паров.

– О, очень скоро ты и сам испытаешь это удовольствие. – Уинстон указательным пальцем оттянул карман ровно настолько, чтобы показать маленькую металлическую фляжку.

Ричард удивился. Кенуорти не был ханжой, но даже он понимал, что это моветон – пить открыто во время концерта, который устраивают юные леди.

Но тут концерт начался, уже через минуту Ричард привык к вате в ушах.

К концу первой части он почувствовал, как болезненно забилась жилка на виске, а когда дело дошло до тягучего скрипичного соло, вдруг ощутил всю тяжесть ситуации.

– Фляжку! – простонал Ричард, почти задыхаясь.

Надо отдать должное Уинстону, он даже не ухмыльнулся.

Ричард пригубил фляжку, в которой оказалось какое-то пряное вино, которое, впрочем, не притупило головную боль.

– Может, уйдем во время антракта? – шепнул он Уинстону.

– У них не бывает антрактов.

В ужасе Ричард уставился в программку. Он не был музыкантом, но ведь Смайт-Смиты наверняка понимали, что делают. На этом так называемом концерте…

Это была форменная атака на человеческое достоинство.

В соответствии с тем, что значилось в программке, квартет юных леди на импровизированной сцене исполнял фортепианный концерт Вольфганга Амадея Моцарта. По мнению Ричарда, фортепианный концерт подразумевал игру на фортепиано. Только вот леди, сидевшая за роскошным инструментом, играла половину из необходимых нот. И это в лучшем случае. Кенуорти не видел ее лица, потому что девушка низко склонилась над клавишами, изображая исполнителя, полностью погруженного в музыку, хотя и не бог весть какого искусного.

– Вон та, которая без чувства юмора. – Уинстон указал головой на белокурую скрипачку.

Ага, мисс Дейзи! Из всех выступавших она казалась единственной считавшей себя великим музыкантом. Девушка всем телом раскачивалась из стороны в сторону, как это делают виртуозы во время исполнения, в то время как смычок порхал по струнам. Ее движения были почти гипнотизирующими. И Ричард подумал, что какой-нибудь глухой на оба уха человек мог бы описать ее как воплощение музыки.

На самом деле Дейзи была воплощением какофонии.

А вот что касалось другой скрипачки… Интересно, он единственный, кто понимает, что она не умеет читать ноты? Девушка глядела куда угодно, но только не в ноты на пюпитре, и ни разу не перевернула страницу с того момента, как начался концерт. Она все время кусала губу и бросала яростные взгляды на мисс Дейзи, пытаясь подражать ее движениям.

Оставалась только виолончелистка. Ричард вдруг почувствовал, что не может оторвать от нее глаз, наблюдая, как она водит смычком по струнам. Из-за визгливых звуков скрипок ему никак не удавалось услышать ее игру, но постепенно Ричард смог различить в этом безумии низкие, полные скорби звуки виолончели и подумал, что…

Она весьма хороша!

Ричард пришел в восторг от этой маленькой девушки, которая старалась укрыться за огромным корпусом виолончели. По крайней мере, ей было понятно, насколько ужасно их исполнение. И она остро переживала из-за этого. Создавалось впечатление, что ее мучения материальны и до них можно дотронуться. Каждый раз, как только в ее партии возникала пауза, казалось, что она и сама хотела исчезнуть в молчании своего инструмента.

Это была мисс Айрис Смайт-Смит. Непостижимо, что она приходится родственницей Дейзи, блаженной от счастья, не обращающей внимания ни на кого вокруг, продолжающей наяривать на скрипке.

Айрис – странное имя для тонкой, как тростинка, девушки. Кенуорти всегда считал, что ирисы – самые роскошные цветы, такие сочные, густо лиловые или синие. Но Айрис выглядела настолько бледной, что казалась почти бесцветной. Имбирного оттенка волосы невозможно было назвать ни белокурыми, ни рыжеватыми. Со своего места в середине зала Ричард не мог видеть, какого цвета у нее глаза, но учитывая ее цветотип, они могли быть только светлыми. Она относилась к тому типу женщин, которых никто не замечает.

Однако Ричард не мог отвести от нее глаз.

Это же концерт, напомнил он себе. Куда еще смотреть? Кроме того, в том, чтобы глядеть в одну точку, было что-то успокаивающее. Музыка была настолько неблагозвучной, что у него моментально начинала кружиться голова, стоило ему отвести взгляд в сторону.

Ричард чуть не засмеялся. Мисс Айрис Смайт-Смит с ее мерцающими светлыми волосами и слишком большой, по сравнению с телом, виолончелью стала его спасительницей.

Сэр Ричард Кенуорти никогда не верил в знаки и предзнаменования, но сейчас поверил.

Почему этот мужчина так пристально разглядывает ее?

Концерт превратился в сплошное мучение. Айрис заранее знала, что так и будет. Уже в третий раз она участвовала в концертах и строила из себя дурочку перед тщательно отобранными представителями лондонской знати. Публика на музыкальных вечерах Смайт-Смитов была весьма специфической. Прежде всего члены семьи. По совести говоря, их можно было разделить на две группы: на мамаш и всех остальных.

Первые с блаженными улыбками смотрели на сцену, защищенные верой в то, что их дочери, демонстрируя музыкальные таланты, становятся предметом зависти у сверстниц.

– Какое воспитание! – восторгалась мать Айрис год за годом. – Какие манеры!

«Какая слепота! – Таков был молчаливый ответ Айрис. – Какая глухота!»

Ко второй группе Смайт-Смитов относились мужчины и женщины, которые уже принесли свои жертвы на алтарь музыкальной неискушенности. Стиснув зубы, они заполняли места в зале для того, чтобы ограничить круг разочарованных.

Однако семья была на удивление плодовитой, и Айрис не переставала мечтать, что однажды родственников станет чересчур много и матерям запретят приглашать зрителей со стороны.

– У нас нет свободных мест, – словно слышала она себя.

К сожалению, пока Айрис могла лишь слышать, как мать просит деловых партнеров отца подыскать какой-нибудь концертный зал в аренду.

Что касается остальных присутствующих, только немногие из них посещали концерты из года в год. Одни, полагала Айрис, приходили из любезности, другие – чтобы посмеяться, а кто-то – по причине незнания. Эти явно с Луны свалились.

Айрис не могла представить, что они ничего не слышали о концертах Смайт-Смитов, более того, что никто не предостерегал их в отношении этих мероприятий. Тем не менее каждый год на музыкальных вечерах появлялись новые несчастные лица.

Как, например, у того темноволосого мужчины в пятом ряду. Почему он не спускает с нее глаз?

Айрис была почти уверена, что не встречалась с ним раньше. Его благородное лицо производило приятное впечатление. Он даже хорош собой, решила она, хотя и не сногсшибательно красив.

Может, баронет? Или богатый землевладелец? У него, должно быть, хорошие связи, потому что он появился здесь вместе с младшим сыном графа Радленда. Уж его-то Айрис узнала сразу. Они как-то по случаю были представлены друг другу. Это ничего не значило, кроме того, что достопочтенный мистер Бевелсток мог бы пригласить ее на танец, если бы соблаговолил.

Но этого не случилось.

Айрис не держала на него обиды за это. Ее редко ангажировали больше чем на половину танцев, заявленных на балу, но она с удовольствием пользовалась возможностью наблюдать за водоворотом светской жизни со стороны. При этом Айрис всегда интересовало, замечают ли любимцы общества, что на самом деле происходит вокруг них. Если кто-то постоянно находится в центре тайфуна, сможет ли он разглядеть, под каким углом падает дождь, и почувствовать силу ветра?

Может, она из тех, кто на балах подпирает стенку? Так в этом нет ничего постыдного. В особенности если это даже нравится. Почему бы и…

– Айрис, – прошипела кузина Сара, повернувшись в ее сторону и в упор глядя на нее.

О, проклятие! Она пропустила свое вступление.

– Извините, – пробормотала Айрис себе под нос, хотя вряд ли кто-то мог ее услышать. С ней никогда такого не случалось, она всегда вступала вовремя. И пусть сестры играли, как Бог на душу положит, и им было наплевать, вступит она вовремя или нет, для нее это было делом принципа.

Кто-то ведь должен хотя бы попытаться сыграть, как полагается.

Айрис сосредоточилась и сыграла свою партию самым превосходным образом, заглушая Дейзи, которая продолжала извиваться во время исполнения. Когда наступила очередная пауза, Айрис не удержалась и бросила взгляд в зал.

Мужчина все так же смотрел на нее.

Может, что-то зацепилось за платье? Или за волосы? Не раздумывая, она провела рукой по прическе.

Ничего!

Теперь Айрис разозлилась. Он просто пытается смутить ее. Это единственно возможное объяснение. Что за невежа! И идиот к тому же. Неужели он всерьез считает, что может быть более докучливым, чем ее сестра? Только играющий на гармонике минотавр способен занять место выше Дейзи среди всех назойливых и надоедливых грешников, оказавшихся в седьмом круге ада.

– Айрис! – снова зашипела Сара.

Айрис тихо заворчала в ответ, потому что опять пропустила вступление. Она нашла нужное место в партитуре и сразу перескочила на него, с удовольствием отметив, что они доиграли концерт почти до конца. Теперь оставался только финал. Еще надо будет сделать публике реверанс и изобразить улыбку в ответ на вымученные хлопки.

Потом Айрис сошлется на головную боль и уедет домой, где запрется в своей комнате с книгой, не станет обращать внимания на Дейзи и скажет себе, что в следующем году ни за что не выйдет на сцену.

Только в том случае, конечно, если выйдет замуж.

Это единственная возможность увильнуть. Каждая незамужняя представительница семьи Смайт-Смитов должна играть в квартете, и играть до тех пор, пока жених не отведет ее к алтарю.

Лишь одной из кузин удалось выйти замуж до того, как ее вытолкнули на сцену. Это было знаменательное событие, когда в одной точке сошлись удача и хитрость. Фредерику Смайт-Смит – ныне Фредерику Плам – учили игре на скрипке, как и ее старшую сестру Элинор. Но Элинор все никак не «брали», говоря словами матери Айрис. Получилось так, что Элинор проиграла в квартете рекордные семь лет, пока по уши не влюбилась в славного викария, которому хватило ума полюбить ее так же безоглядно. Айрис нравилась Элинор, пусть даже та воображала из себя настоящего музыканта, хотя этого и близко не было.

А что до Фредерики… Долгожданный успех Элинор на рынке невест означал, что теперь место скрипачки займет ее младшая сестра, как только у нее состоится первый выход в свет. И если бы Фредерике не удалось найти себе мужа со всей возможной поспешностью…

Это была настоящая семейная легенда. Для Айрис по крайней мере.

Теперь кузина жила на юге Индии, что, по мнению Айрис, имело прямую связь с ее нежеланием играть в квартете. Семья не видела Фредерику годами, хотя время от времени получала от нее письма, содержавшие новости о жаркой погоде, пряностях и встречах со слонами.

Айрис терпеть не могла жару и была равнодушна к острой пище, но сидя на сцене и пытаясь убедить себя в том, что пятьдесят человек не разглядывают ее, пока она изображает дурочку, ей поневоле приходила мысль о том, что название Индия звучит вполне приятно.

В отношении слонов у нее не было определенного мнения.

Может, Айрис сумеет найти себе мужа в этом году? Хотя, по правде говоря, за два года, прошедшие после ее выхода в свет, она приложила совсем мало усилий для этого. Да и прикладывать их было довольно трудно, ведь она была – что ж тут отрицать! – такой неприметной.

За исключением… Айрис посмотрела в зал и сразу опустила глаза. Этот странный мужчина в пятом ряду… Почему он, не отрываясь, разглядывает ее?

В этом не было никакого смысла. Айрис ненавидела, когда вот так приходилось изображать дурочку, но все, что не имело смысла, она ненавидела еще больше.

Глава 2

Ричарду было абсолютно ясно, что Айрис Смайт-Смит собирается сбежать после концерта при первой возможности. Она ничем не обнаружила своего намерения, но Ричард наблюдал за ней, как ему показалось, в течение часа. В каком-то смысле он превратился в знатока мимики виолончелистки, игравшей с такой неохотой.

Надо было действовать быстро.

– Представь нас, – сказал Ричард другу, указав на Айрис головой.

– Уверен?

Ричард коротко кивнул.

Уинстон пожал плечами, явно удивленный интересом друга к бесцветной мисс Айрис Смайт-Смит. Но даже если ему и стало любопытно, ничего уточнять он не стал. Вместо этого Уинстон привычно заскользил через толпу. Интересовавшая их девушка неуклюже торчала возле дверей, но взгляд ее был острым. Она видела всех, находившихся в зале, и замечала все, что здесь происходило, и выбирала удобный момент, чтобы исчезнуть. Ричард был в этом уверен.

Пришлось ее разочаровать. Уинстон остановился прямо перед Айрис, прежде чем она успела сделать хоть одно движение.

– Мисс Смайт-Смит, – начал он радостно и со всем возможным дружелюбием. – Как приятно вновь увидеться с вами.

Айрис вежливо присела в реверансе и бросила на Уинстона недоверчивый взгляд. Их знакомство не предполагало такого теплого приветствия.

– Мистер Бевелсток, – пробормотала она в ответ.

– Позвольте представить вам моего доброго друга сэра Ричарда Кенуорти.

Ричард поклонился.

– Для меня настоящее удовольствие познакомиться с вами.

– А для меня – с вами.

Глаза у нее оказались светлыми, как он и предполагал, хотя в колеблющемся свете свечей ему трудно было определить, какого именно они цвета. Возможно, серые. Или голубые? И обрамленные ресницами, тоже светлыми и на удивление очень длинными.

– Моя сестра передает вам наилучшие пожелания, – сказал Уинстон.

– Да, она обычно присутствует на наших концертах, не так ли? – Мисс Смайт-Смит слегка улыбнулась. – Она очень любезна.

– О, не думаю, что любезность имеет к этому какое-то отношение, – добродушно заявил Бевелсток.

Айрис удивленно приподняла одну бровь и внимательно посмотрела на Уинстона.

– Я думаю, что все дело как раз в ее любезности.

Ричард был готов с ней согласиться. Он не мог представить, по какой другой причине сестра Уинстона не единожды присутствовала на этих концертах. Ему даже понравилось то, как резко мисс Смайт-Смит отреагировала на слова друга.

– Вместо себя она прислала меня, – продолжал Уинстон. – И сказала, что будет неправильно, если никто из нашей семьи не придет на ваш концерт. – Он посмотрел на Ричарда. – В этом отношении сестра непреклонна.

– Пожалуйста, передайте ей мою благодарность, – сказала мисс Смайт-Смит. – А теперь прошу меня извинить, но я должна…

– Можно задать вам вопрос? – прервал ее Ричард.

Айрис застыла на месте и с удивлением посмотрела на него. Как и Уинстон.

– Ну, конечно, можно, – тихо ответила она. Выражение ее глаз не казалось таким безмятежным, как тон. Мисс Смайт-Смит была хорошо воспитанной юной леди, а Ричард – джентльменом. Девушка не могла ответить ему по-другому, они оба это понимали.

– Вы давно играете на виолончели? – выпалил Кенуорти первое, что пришло на ум. И как только фраза слетела с языка, Ричард в тот же миг сообразил, что это получилось грубо. Айрис знала, что их квартет звучит кошмарно, и понимала, что у него возникло такое же впечатление. Поэтому расспрашивать ее об учебе музыке было недопустимо. Но он находился в цейтноте. Ему нельзя было отпускать мисс Смайт-Смит. Во всяком случае, без того, чтобы перекинуться с ней хотя бы парой слов.

– Я… – Айрис замолчала, и Ричард почувствовал, как внутри все оборвалось. Он совсем не собирался… О, черт!

– Это было прелестное выступление, – объявил Уинстон с таким видом, словно хотел дать другу пинка.

Ричард заговорил торопливо, изо всех сил стараясь реабилитировать себя в глазах Айрис.

– Я лишь хотел сказать, что ваше исполнение выглядело более профессиональным, чем ваших кузин.

Она захлопала глазами. Вот дьявол! Теперь он обидел ее кузин. Но ему показалось, что это лучше, чем обидеть мисс Смайт-Смит.

Ричард продолжал искать путь к сближению.

– Я сидел ближе к вам и поэтому мог слышать виолончель отдельно от других инструментов.

– Я поняла, – проговорила Айрис медленно и, возможно, с некоторой осторожностью. Ей было непонятно, что означает его интерес.

– Вы весьма искусны, – сказал Кенуорти.

Уинстон ошарашенно посмотрел на него, и Ричард мог легко представить почему. Не так-то просто было различить звучание виолончели сквозь назойливый зуд других инструментов, и для нетренированного слуха игра Айрис должна была представляться такой же кошмарной, как и остальных участниц квартета. Тогда слова Ричарда могли показаться худшим видом подхалимажа.

Вот только мисс Смайт-Смит отлично знала, что как музыкант она на голову выше своих сестер. По ее глазам Ричард видел, как она среагировала на его заявление.

– Мы все начали учиться музыке еще детьми, – сказала Айрис.

– Разумеется, – согласился Ричард. Ведь ничего другого она не могла сказать. Нельзя обижать членов своей семьи перед лицом незнакомца.

Повисло неловкое молчание, и мисс Смайт-Смит снова вежливо улыбнулась, явно собираясь извиниться и уйти.

– Скрипачка – ваша сестра? – спросил Ричард, прежде чем она заговорила.

Уинстон бросил на него любопытный взгляд.

– Одна из них – да, – ответила Айрис. – Та, которая белокурая.

– Ваша младшая сестра?

– Дейзи моложе меня на четыре года, – голос мисс Смайт-Смит зазвенел. – У нее это первый сезон, хотя она уже выступала с квартетом в прошлом году.

– Кстати, – вступил в разговор Уинстон, тем самым избавив Ричарда от необходимости придумывать еще какой-нибудь вопрос, чтобы не дать ей уйти. – Почему леди Сара за фортепиано? Я думал, что в квартете принимают участие только незамужние.

– У нас не было пианистки, – призналась Айрис. – Если бы Сара отказалась играть, концерт пришлось бы отменить.

В воздухе повис совершенно естественный вопрос: неужели это было бы так плохо?

– Это разбило бы сердце моей матери, – объяснила мисс Смайт-Смит. Невозможно было определить, что за чувство прозвучало в ее голосе. – И сердца моих теток – тоже.

– Очень любезно с ее стороны помочь вам своим талантом, – заметил Кенуорти.

И тут мисс Смайт-Смит сказала самое удивительное:

– Она нам обязана.

Ричард удивленно уставился на нее.

– Простите, что?

– Ладно, неважно. – Айрис улыбнулась ослепительно… и фальшиво.

– Нет, я настаиваю. – Ричард был заинтригован. – Вы не можете бросить такую фразу и уйти, ничего не объяснив.

Взгляд Айрис метнулся влево. Возможно, ей нужно было убедиться, что никто из членов семьи не слышит их разговора.

– Ничего особенного. Сара не играла в прошлом году. Ей пришлось отказаться в самый день выступления.

– И как, концерт отменили? – Нахмурившись, Уинстон пытался вспомнить, что было год назад.

– Нет, гувернантка ее сестер выступила вместо нее.

– Ах, да, – кивнул Уинстон. – Я вспомнил. Джолли была хороша.

– Ваша кузина заболела? – поинтересовался Ричард.

Мисс Смайт-Смит уже открыла рот, чтобы ответить, но в последний момент передумала. Ричард был в этом уверен.

– Да, – просто подтвердила она. – Сара заболела. А теперь извините меня, боюсь, я должна увидеться кое с кем.

Мисс Смайт-Смит присела в реверансе, мужчины поклонились ей, и она ушла.

– Что это было? – тут же спросил Уинстон.

– Ты о чем? – Ричард сделал вид, что не понимает.

– Ты практически заслонил собой дверь, чтобы не отпустить Айрис.

Ричард пожал плечами.

– Я нахожу ее интересной.

– Ее? – Уинстон посмотрел на дверь, за которой только что скрылась мисс Смайт-Смит. – Почему?

– Не знаю, – солгал Ричард.

– Должен сказать, что Айрис совсем не в твоем вкусе.

– Да, – согласился Ричард. – Ты абсолютно прав.

У него было еще две недели впереди как минимум.

На следующий день Айрис с матерью и сестрами как привязанная сидела в гостиной в ожидании неизбежного потока визитеров. Мать настояла, чтобы они остались дома ради гостей, которым захочется поздравить их с выступлением.

Приедут замужние сестры, прикинула Айрис, и наверняка еще несколько дам, которые из любезности посещают концерты каждый год. Все остальные обойдут стороной их дом – и все дома семьи Смайт-Смитов! – как чумные бараки. Никому ведь не захочется вести вежливые разговоры о возникших проблемах со слухом.

Уж скорее Дувровские скалы[4] рухнут в море и все соберутся в их гостиной за чаем, говоря: «Ах, какое грандиозное зрелище! Вот только жалко дом викария».

Но время было раннее, и пока никто из визитеров не почтил их своим вниманием. Айрис читала, а Дейзи все еще была полна радости и ощущения триумфа.

– Я думаю, мы были потрясающими, – объявила она.

Айрис оторвалась от книги, только чтобы сказать:

– Мы не были потрясающими.

– Возможно, ты и не была, прячась за своей виолончелью, а вот я еще никогда не чувствовала себя такой живой и настолько наполненной музыкой.

Айрис было что ответить. Младшая сестра, казалось, просто умоляла использовать все ехидные слова, которые имелись в ее арсенале. Но она не дала себе воли. Концерты всегда оставляли у нее чувство досады, и не важно, что Дейзи легко могла разозлить ее – могла, да еще как могла! – но все-таки сестра была не виновата в том, что у Айрис отвратительное настроение. Впрочем, не совсем.

– Вчера на концерте было так много симпатичных джентльменов, – сказала Дейзи. – Ты обратила внимание, мама?

Айрис закатила глаза. Мать, конечно, все заметила. Это была ее работа – замечать каждого подходящего джентльмена в зале. Нет, больше того. Это было ее призванием.

– Там присутствовал мистер Сент-Клэр, – не унималась Дейзи. – И он с таким интересом смотрел на меня!

– Он никогда не смотрит на тебя во второй раз, – заметила Айрис.

– Не будь злюкой, Айрис, – нахмурилась мать и повернулась к Дейзи. – Но твоя сестра права. И он нам ни к чему. Для приличной молодой леди Сент-Клэр чересчур развязен.

– Он беседовал с Гиацинт Бриджертон, – со значением сказала Дейзи.

Айрис с любопытством посмотрела на мать. Ей было страшно интересно, что та ответит. Семьи популярнее и респектабельнее, чем Бриджертоны, не было, даже при том, что Гиацинт, их младшенькую, общественное мнение считало просто наказанием Господним.

Миссис Смайт-Смит поступила так, как поступала обычно, когда не хотела отвечать. Вскинула брови и пренебрежительно фыркнула.

Все, разговор окончен! На эту тему, по крайней мере.

– А вот Уинстон Бевелсток никакой не повеса, – объявила Дейзи, в ее словах была доля правды. – Он сидел прямо перед сценой.

Айрис хмыкнула.

– Он просто великолепен!

– Никогда не говорила обратного, – ответила Айрис. – Но ему почти тридцать. И сидел он в пятом ряду.

– В пятом… – озадаченно повторила мать.

– Это уж, конечно, не перед сценой, – отрезала Айрис. Она терпеть не могла, когда люди были не точны в деталях.

– Ох, ради бога! – воскликнула Дейзи. – Совсем не важно, где он сидел. Самое главное, он там присутствовал.

Да, это правда, однако надо было поставить точку в разговоре.

– Уинстон Бевелсток никогда не заинтересуется семнадцатилетней девчонкой, – сказала Айрис.

– Почему нет? – ощетинилась Дейзи. – Я думаю, ты просто завидуешь.

Айрис закатила глаза.

– Ты так далека от истины, что даже начинать говорить об этом не хочется.

– Он наблюдал за мной, – настаивала Дейзи. – То, что Бевелсток до сих пор не женат, говорит о его разборчивости. Может, он ждал появления молодой леди, которая будет само совершенство.

Айрис сделала вдох, чтобы удержаться и не высказать то, что вертелось на языке.

– Если ты выйдешь за Уинстона Бевелстока, – ровным голосом произнесла она, – я буду первой, кто поздравит тебя с замужеством.

Дейзи прищурилась.

– Мамочка, она опять язвит.

– Не язви, Айрис, – сказала Мария Смайт-Смит, не отрывая глаз от рукоделия.

Айрис нахмурилась в ответ на механическое замечание матери.

– Кто был тот джентльмен, который сидел рядом с мистером Бевелстоком? – спросила миссис Смайт-Смит. – Такой с темными волосами.

– Он говорил с Айрис, – донесла Дейзи. – После концерта.

Миссис Смайт-Смит бросила пронзительный взгляд на старшую дочь.

– Я знаю.

– Его зовут сэр Ричард Кенуорти, – сообщила Айрис. – Он был сама вежливость. Вне всякого сомнения.

– Он был вежлив в течение очень долгого времени, – хихикнула Дейзи.

Айрис в изумлении посмотрела на сестру.

– Мы проговорили всего пять минут. Не дольше.

– Это дольше, чем джентльмены обычно беседуют с тобой.

– Дейзи, не будь злюкой, – сказала мать. – Но я должна с тобой согласиться. Мне кажется, это было дольше чем пять минут.

– Неправда, – возразила Айрис.

Мать не услышала ее. Или, скорее всего, предпочла не услышать.

– Нам нужно больше разузнать о нем.

От возмущения Айрис открыла рот. Пять минут она провела в компании сэра Ричарда, а мать уже готова составлять заговор против бедняги.

– Ты не становишься моложе, – заметила миссис Смайт-Смит.

Дейзи глупо ухмыльнулась.

– Отлично! – сказала Айрис. – В следующий раз я попытаюсь завладеть его вниманием на целую четверть часа. Этого, наверное, будет достаточно, чтобы запросить специальное разрешение на брак.

– О, ты так думаешь? – удивилась Дейзи. – Это будет романтично!

Айрис уставилась на нее. Неужели на этот раз сестра не уловила сарказма?

– Любой может венчаться в церкви, – сказала Дейзи. – Но специальное разрешение – это нечто особенное.

– Зависит от того, кто за ним обращается, – пробормотала Айрис.

– Такое разрешение стоит кучу денег, – продолжила сестра. – И еще не каждый может его получить.

– Твои сестры благополучно обвенчались в церкви, – заметила мать. – С тобой будет точно так же.

Это положило конец разговору. По крайней мере на пять секунд. Но это был слишком долгий срок, чтобы Дейзи смогла молча усидеть на месте.

– Что ты читаешь? – Она вытянула шею в сторону сестры.

– «Гордость и предубеждение», – ответила Айрис, не поднимая головы, и отметила пальцем место, где остановилась. Так, на всякий случай.

– Ты ведь ее уже читала?

– Это хорошая книга.

– Насколько хорошей должна быть книга, чтобы читать ее во второй раз?

Айрис пожала плечами. Для любого менее тупого человека это означало бы, что ей не хочется поддерживать разговор.

Для любого, но только не для Дейзи.

– Я ее тоже прочла, ты знаешь?

– Правда?

– И если честно, я не нашла ее настолько хорошей.

Вот тут Айрис подняла глаза на сестру.

– Что, прости?

– Она какая-то нежизненная, – высказалась Дейзи. – Неужели я поверю, что мисс Элизабет сможет отказаться от предложения выйти за мистера Дарси?

– Кто такая мисс Элизабет? – Мать, наконец, оторвалась от вышивания и посмотрела на дочерей. – И, кстати, кто такой мистер Дарси?

– Это же ясно, как божий день, что у нее не будет предложения лучше, чем сделал мистер Дарси, – продолжала Дейзи.

– То же самое говорил мистер Коллинз, когда делал ей предложение, – возразила Айрис. – А потом мистер Дарси попросил ее руки.

– Кто такой мистер Коллинз? – Миссис Смайт-Смит повысила голос.

– Это литературные персонажи, мама, – объяснила Айрис.

– Какие-то глупые персонажи, если хотите знать мое мнение, – высокомерно заявила Дейзи. – Мистер Дарси очень богат. А у мисс Элизабет вообще нет приданого. То, что он снизошел до предложения ей…

– Он любит ее!

– Ну, разумеется, любит. – Дейзи начала раздражаться. – У него не может быть никакой другой причины, чтобы попросить ее руки.

А у нее – чтобы отказать!

– У нее были свои причины.

Дейзи закатила глаза.

– Ей просто повезло, что он сделал ей предложение во второй раз. Вот и все, что я хотела сказать.

– Думаю, мне стоит прочесть эту книгу, – сказала миссис Смайт-Смит.

– Вот, возьми. – Айрис неожиданно расстроилась и протянула книгу матери.

– Но ты на самой середине.

– Я уже читала ее.

Забрав книгу, миссис Смайт-Смит открыла ее на первой странице и прочитала первое предложение, которое Айрис знала наизусть.

«Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену».

– Ну, так оно и есть, – пробормотала миссис Смайт-Смит.

Вздохнув, Айрис подумала, чем она теперь себя займет. Сначала решила взять другую книгу, но ей было так уютно на софе, что не хотелось вставать. Она вздохнула еще раз.

– Что случилось? – настойчиво поинтересовалась Дейзи.

– Ничего.

– Ты вздохнула.

Айрис чуть не застонала.

– Не каждый мой вздох касается тебя.

Дейзи фыркнула и отвернулась.

Айрис закрыла глаза. Может, стоит вздремнуть. Она плохо спала этой ночью. Такое с ней случалось после концертов. Айрис всегда уговаривала себя, что теперь у нее впереди целый год перед очередным испытанием ужасов. Но сон не приходил. Айрис прокручивала в уме каждый момент игры, каждую неверно взятую ноту. И насмешливые взгляды, и взгляды, полные жалости, шока и удивления… Она подумала, что ей имеет смысл простить Сару за то, что год назад кузина симулировала болезнь, лишь бы не играть в квартете. Айрис отлично ее понимала. Господи помоги, никто не понимает ее лучше, чем она.

А потом еще сэр Ричард Кенуорти, который настоял на разговоре. К чему это все? Айрис была не настолько глупа, чтобы поверить в то, что заинтересовала его. Да, она была полна ожиданий, что в один прекрасный момент выйдет замуж, но это случится совсем не потому, что какой-то джентльмен, взглянув на нее, упадет к ее ногам, сраженный наповал.

В Айрис не было никакого очарования. Как говорит Дейзи, у нее даже глаза без ресниц.

Нет, когда Айрис соберется выходить замуж, это будет осмысленный шаг. Какой-нибудь заурядный джентльмен посчитает ее приятной и решит, что внучка графа является полезным приобретением для семьи, пусть даже с весьма скромным приданым.

Ей нужно как можно больше узнать про сэра Ричарда. Но что еще более важно – это придумать, как разузнать и не привлечь к себе внимания. Это не должно выглядеть так, словно она гоняется за ним. Особенно когда…

– Посетители, мадам, – объявил дворецкий.

Айрис подскочила от удивления. Настал момент принять красивую позу, подумала она с наигранной веселостью. Плечи расправить, спину выпрямить!

– Мистер Уинстон Бевелсток, – произнес дворецкий нараспев.

Дейзи принялась прихорашиваться, но перед этим успела бросить победный взгляд на Айрис.

– И сэр Ричард Кенуорти.

Глава 3

– Ты знаешь, – сказал Уинстон, когда они остановились перед домом Смайт-Смитов, – мне кажется, не стоит подогревать девичьи надежды.

– А мне кажется, мы совершаем обычный визит вежливости юным леди, – возразил Ричард.

– Все так. Только ведь это Смайт-Смиты.

– С этой семьей связано что-то необычное? – мягко поинтересовался Кенуорти. – Что-то еще, помимо уникальных способностей к музыке? – Ему нужно было жениться как можно скорее, но при этом избежать разных кривотолков и уж тем более боже сохрани! – скандала. Если Смайт-Смиты хранят какую-то тайну, он должен об этом знать.

– Нет. – Уинстон смущенно покачал головой. – Совсем нет. Просто… Видишь ли, кто-то может сказать…

Ричард ждал.

– Именно эта ветвь семьи Смайт-Смитов – что-то вроде… – Уинстон вздохнул не в силах договорить.

Он ведь и в самом деле отличный парень, подумал Ричард с улыбкой, пусть и затыкает ватой уши и прикладывается к фляжке во время концерта. Однако Уинстон не может говорить дурно о леди, единственным недостатком которой является лишь то, что она не популярна.

– Если ты начнешь ухаживать за одной из девушек Смайт-Смитов, – наконец заговорил Уинстон, – людям станет любопытно почему?

– Потому что я – выгодная партия, – сухо произнес Ричард.

– А ты – выгодная партия?

– Нет. – Как и Уинстон, он был совершенно равнодушен к подобным вещам. – Совсем нет.

– Перестань, все не может быть настолько ужасно, как ты говоришь.

– Мне только-только удалось избавить поместье Мейклифф от отцовского небрежения и кошмарного управления. Целое крыло особняка в таком состоянии, что там невозможно жить, а еще у меня на руках две сестры, для которых я единственная опора. – Ричард слабо улыбнулся другу. – Нет, не могу сказать, что я такая уж завидная партия.

– Ричард, ты же знаешь, что я… – Бевелсток нахмурился. – Почему в Мейклифф невозможно жить?

Ричард покачал головой и стал подниматься по лестнице.

– Нет, правда. Мне интересно…

Но Ричард уже стукнул молотком в дверь.

– Наводнение, – сказал он, – вредители. А может, еще и привидение.

– Если все так плохо, – быстро заговорил Уинстон, глядя на дверь, – тогда тебе нужно более солидное приданое, чем ты сможешь получить здесь.

– Возможно, – пробормотал Ричард. Но у него имелась еще одна причина увидеться с Айрис Смайт-Смит. Она была умна. Он убедился в этом во время их короткого общения. Кроме того, семья была для нее не пустым звуком. Иначе, зачем еще ей участвовать в этих чудовищных концертах?

Но станет ли она относиться к его семье с таким же трепетом, как к своей? Придется, если они поженятся.

Дверь распахнул дородный дворецкий, который с чопорным поклоном забрал у них визитные карточки. Через минуту их уже провели в небольшую, но элегантно отделанную гостиную, выдержанную в золотисто-кремовых и зеленых тонах. Ричард тут же заметил Айрис, которая сидела на софе, молча наблюдая за ним из-под ресниц. Другая бы начала флиртовать, но Айрис просто смотрела. Оценивая.

Она присматривалась к нему, пытаясь раскусить. Ричард не знал, что и подумать. Его это должно было бы позабавить.

– Мистер Уинстон Бевелсток, – объявил дворецкий. – И сэр Ричард Кенуорти.

Дамы встали, приветствуя их, и друзья сначала сосредоточили свое внимание на миссис Смайт-Смит, как того требовали приличия.

– Мистер Бевелсток, – улыбнулась она Уинстону, – не видела вас целую вечность. Как поживает ваша сестра?

– Очень хорошо. Ее уединение скоро закончится, иначе она не пропустила бы вчерашний концерт. – Он сделал жест в сторону Ричарда. – Мне кажется, вы еще не знакомы с моим другом сэром Ричардом Кенуорти. Мы вместе учились в Оксфорде.

– Сэр Ричард! – Она вежливо улыбнулась.

– Миссис Смайт-Смит! – склонил голову Кенуорти.

– Мои младшие дочери, – представила она двух девушек, стоявших позади нее.

– Я имел честь познакомиться с мисс Смайт-Смит вчера вечером. – Ричард поклонился Айрис.

– Ну да, конечно. – Миссис Смайт-Смит улыбнулась, но глаза остались серьезными.

И опять у Ричарда возникло стойкое ощущение, что его оценивают. По шкале, о которой ему ничего не известно. Он чувствовал себя чертовски неуютно, и ему уже не в первый раз приходила мысль о том, что, если бы на Наполеона натравили лондонских мамаш, то с ним было бы покончено задолго до битвы при Ватерлоо.

– А это моя самая младшая, – она кивнула в сторону белокурой скрипачки. – Мисс Дейзи Смайт-Смит.

– Мисс Дейзи! – Ричард склонился к ее руке.

Уинстон поступил так же.

После того как необходимые формальности были соблюдены, молодые люди заняли свои места.

– Как вам понравился вчерашний концерт? – поинтересовалась мисс Дейзи.

Кенуорти показалось, что свой вопрос она адресовала Уинстону, за что Ричард был ей признателен.

– Очень понравился, – сказал тот, как следует прокашлявшись. – Не помню, когда в последний раз я… э…

– Наверняка вы никогда не слышали, чтобы Моцарта исполняли с таким усердием, – отметила Айрис, приходя ему на выручку.

Ричард улыбнулся. Она была находчива, и это привлекало.

– Верно, никогда, – быстро подхватил Уинстон. – То был уникальный случай.

– А вам, сэр Ричард? – спросила Айрис.

Их взгляды встретились. У нее оказались голубые глаза необычайно светлого оттенка. К своему удивлению, Ричард заметил в них дерзкий огонек. Она его дразнит?

– Я считаю, что мне очень повезло присутствовать на нем, – ответил Кенуорти.

– Это не ответ, – сказала Айрис. Впрочем, сказала тихо, так что мать вряд ли ее услышала.

Он приподнял бровь.

– Другого вы от меня не надеетесь услышать.

Айрис открыла рот, чтобы ахнуть, но удержалась и только добавила:

– Добро пожаловать, сэр Ричард!

Разговор крутился вокруг предсказуемых тем – погоды, короля и снова погоды, пока Ричард не воспользовался удачным поворотом в обмене банальностями и не предложил всем прогуляться до Гайд-парка.

– Потому что погода отличная, – заключил он.

– Да, как раз об этом я и говорила! – воскликнула Дейзи. – Солнце сияет необычно ярко. На улице тепло, мистер Бевелсток? Я еще не выходила из дома.

– Очень даже тепло, – ответил Уинстон и послал Ричарду короткий, но уничтожающий взгляд. Теперь Ричард будет у него в долгу. Целый музыкальный вечер Смайт-Смитов ни в коей мере не сравнится с одним часом, который Бевелстоку придется провести рука об руку с Дейзи. Оба прекрасно понимали, что не Уинстон станет сопровождать Айрис во время прогулки.

– Не ожидала так скоро увидеть вас после концерта, – сказала Айрис, как только они оказались на улице и направились в сторону парка.

– А я не ожидал, что вы скажете это, – возразил Ричард. – Разве я произвел впечатление человека, который не проявил к вам интереса?

У нее от удивления расширились глаза. Вообще-то Ричард никогда не двигался напролом, но сейчас у него не было времени для утонченных ухаживаний.

– Не понимаю, – осторожно проговорила Айрис, – чем я заслужила такое внимание с вашей стороны.

– Ничем, – признался он. – К тому же внимание ведь не заслуживают, во всяком случае не всегда.

– Правда? – Судя по голосу, Айрис вновь сильно удивилась.

– И не в тот же момент. – Ричард улыбнулся ей, довольный тем, что поля ее шляпки оказались неширокими и не скрывали лица. – Разве не в этом заключается цель любого ухаживания – определить, стоит ли и дальше заниматься объектом, который привлек первоначальное внимание?

– Мне кажется, то, что вы называете вниманием, нужно назвать влечением.

Ричард усмехнулся.

– Вы, конечно, правы. Прошу, примите мои извинения за ошибку в определении.

– Значит, договорились. Я не привлекла вашего внимания.

– Но вызвали влечение, – отважно прошептал Ричард.

Айрис вспыхнула.

– Вы же понимаете, что я не это имела в виду, – пробормотала она.

– Вы завладели моим вниманием, – решительно добавил Ричард. – Если вы не заслужили его вчера вечером, то уж точно заслужили этим утром.

По глазам было видно, что Айрис смутилась. Тихонько покачав головой, она стала смотреть вперед на дорогу.

– Я никогда не относился к тем мужчинам, кто ценит в женщинах глупость, – беззаботно произнес Кенуорти, словно обсуждая товары, выставленные в витрине лавки.

– Вряд ли вы знаете меня настолько хорошо, чтобы определить, насколько я умна.

– Мне достаточно уже того, что вы не глупы. А говорите ли вы по-немецки или можете считать в уме – это я узнаю уже очень скоро.

Айрис смотрела на него, явно пытаясь не рассмеяться.

– Одно – да, другое – нет.

– Говорите по-немецки?

– Нет. Считаю в уме.

– Жалко. – Ричард разочарованно кивнул. – Этот язык весьма пригодился бы при общении с королевской семьей.

Мисс Смайт-Смит все-таки засмеялась.

– Мне кажется, теперь они все говорят по-английски.

– Это так, но все равно продолжают сочетаться браком с выходцами из Германии, разве не так?

– Кстати, – сказала Айрис, – я не ожидаю аудиенции у короля в ближайшем будущем.

Ричард хмыкнул, отдавая дань ее остроумию.

– Для этого всегда есть маленькая принцесса Виктория.

– Которая, скорее всего, не говорит по-английски, – предположила Айрис. – Ее мать так точно не говорит.

– Вас принимали при дворе? – сухо поинтересовался Кенуорти.

– Конечно, нет. – Айрис бросила на него короткий взгляд, и у Ричарда возникло ощущение, что они лучше узнали друг друга и что мисс Смайт-Смит могла бы сейчас дружески толкнуть его локтем в бок. – Ладно, вы меня уговорили. Надо будет как можно быстрее найти учителя немецкого.

– У вас есть склонность к языкам? – Ему стало интересно.

– Нет, но нас заставляли учить французский, пока мама не объявила, что это непатриотично.

– Все еще? О господи, война закончилась почти десять лет назад!

Айрис озорно посмотрела на него.

– Она злопамятна.

– Наверное, лучше не становиться ей поперек дороги.

– Я бы вам этого не советовала, – рассеянно заметила Айрис. Склонив голову набок, она поморщилась. – Боюсь, нам нужно идти выручать мистера Бевелстока.

Ричард нашел глазами Уинстона, который опередил их футов на двадцать. Дейзи висела у него на руке и говорила с таким жаром, что ее белокурые кудряшки тряслись не переставая.

Уинстон пока достойно держал оборону, но было видно, что силы его на исходе.

– Я люблю Дейзи, – со вздохом сказала Айрис. – Правда, для этого ее нужно хорошо узнать. О, мистер Бевелсток! – позвала она и, отпустив руку Ричарда, заторопилась к Уинстону.

Широко шагая, Ричард шел за ней по пятам.

– Мистер Бевелсток, я все хотела спросить вас, – заговорила Айрис, – что вы думаете насчет соглашения с Санкт-Петербургом[5]?

Уинстон посмотрел на нее так, словно она заговорила с ним на каком-то иностранном языке. Может, на немецком.

– Это было вчера в газетах, – продолжила Айрис. – Наверняка вы читали об этом.

– Ну, естественно. – Уинстон явно соврал.

Лучезарно улыбаясь, Айрис не обращала внимания на насупившуюся сестру.

– Кажется, он должен устроить все стороны. Вы согласны со мной?

– Э… да! – Энтузиазм у Уинстона резко возрос. – Да, в самом деле! – Он наконец сообразил, зачем Айрис завела этот разговор, хотя и не понял ни слова из того, что она сказала. – Очень правильно!

– О чем вы говорите? – возмутилась Дейзи.

– О Санкт-Петербургском договоре, – объяснила Айрис.

– Да, я слышала, – раздраженно сказала младшая сестра. – Но что это такое?

Айрис застыла на месте.

– О, ну, это… э…

Ричард чуть не рассмеялся. Айрис сама не знала, о чем заговорила. Она просто хотела спасти Уинстона от своей сестры. Можно было только восхититься таким ее нахальством.

– Ну, знаешь, это соглашение, – продолжила Айрис, – между Великобританией и Россией.

– Да-да, договор, – пришел на помощь Уинстон. – Мне кажется, его уже подписали в Санкт-Петербурге.

– И он поможет снизить напряженность, – добавила Айрис. – Как вы считаете?

– О, да! – согласился Уинстон. – Теперь благодаря ему мы можем спать спокойно.

– Я никогда не доверяла русским, – фыркнула Дейзи.

– А я не была бы такой категоричной, – сказала Айрис и повернулась к Ричарду, но тот только пожал плечами, радуясь, что не участвует в разговоре.

– Моя сестра чуть не вышла замуж за русского князя, – небрежно заметил Бевелсток.

– Неужели? – Дейзи внезапно заволновалась.

– Ну, на самом деле нет, – признался Уинстон. – Но он очень хотел жениться на ней.

– О, это божественно! – воскликнула Дейзи.

– Ты ведь только что сказала, что не доверяешь русским, – напомнила ей Айрис.

– Я не имела в виду аристократов, – отмахнулась сестра. – Скажите, – обратилась она к Уинстону, – князь ведь был потрясающе красив?

– Мне трудно об этом судить, – уклончиво ответил Бевелсток, но потом добавил: – Он был белокурый.

– О, князь! – Дейзи вздохнула и, положив трепещущую руку на сердце, затем прищурилась. – Ради бога, почему она не вышла за него?

Уинстон пожал плечами.

– Мне кажется, ей просто не хотелось. Вместо него сестра вышла за баронета. Они до тошноты влюбились друг в друга. Хотя он очень хороший парень, этот Гарри.

Дейзи ахнула так громко, что Ричард не сомневался – ее услышали в Кенсингтоне.

– Она предпочла баронета князю?

– Для некоторых женщин титулы не важны, – заметила Айрис и, повернувшись к Ричарду, тихо сказала: – Не поверите, сегодня мы во второй раз заводим разговор на эту тему.

– Правда? – Он удивленно вскинул брови. – О ком же вы говорили в первый раз?

– О литературных героях, – объяснила Айрис. – Из книги, которую я как раз читала.

– Из какой именно?

– «Гордость и предубеждение». – Она махнула рукой. – Не сомневаюсь, вы ее не читали.

– Вообще-то я ее прочел. Это любимая книга моей сестры. Поэтому я подумал, что будет разумным больше узнать о ее литературных предпочтениях.

– Вы всегда так по-отечески относитесь к вашей сестре? – насмешливо спросила Айрис.

– Я ее опекун.

Недолго поколебавшись, мисс Смайт-Смит все-таки произнесла:

– Извините. Это было грубо с моей стороны. Я ничего об этом не знала.

Ричард принял ее извинение, вежливо кивнув.

– Флер восемнадцать лет, и она немного романтична. Дай Флер волю, и она ничего не будет читать, кроме сентиментальных романов.

– «Гордость и предубеждение» – не сентиментальный роман, – запротестовала Айрис.

– Нет, конечно, – сказал он со смехом. – Но Флер, без сомнения, воспринимает его именно таким.

Мисс Смайт-Смит улыбнулась на это.

– Давно вы стали ее опекуном?

– Уже семь лет как.

– О! – Остановившись, Айрис прижала руку к губам. – Простите меня! Немыслимо тяжелое бремя на плечах столь молодого человека.

– Я очень жалею, что иногда относился к этому как к тяжкому бремени. Вообще-то, у меня две младшие сестры, и после смерти отца я отправил их жить к нашей тетке.

– Вы вряд ли могли поступить по-другому. В то время вы, должно быть, еще учились.

– Да, в университете, – подтвердил Кенуорти. – Не могу сказать, что я уделял им много внимания. Мне нужно было больше участвовать в их судьбе.

Айрис дотронулась до его руки, успокаивая:

– Я уверена, что вы делали все, что было в ваших силах.

Ричард был уверен в обратном, но все равно поблагодарил за поддержку.

– Сколько лет вашей младшей сестре?

– Мэри-Клэр уже почти пятнадцать.

– Флер и Мэри-Клэр очень по-французски, – пробормотала Айрис.

– Моя мать была весьма причудливым человеком. – Он сверкнул улыбкой. – К тому же наполовину француженкой.

– Ваши сестры теперь живут дома?

Ричард коротко кивнул:

– Да, в Йоркшире.

Мисс Смайт-Смит задумчиво покачала головой.

– Никогда не уезжала так далеко на север.

– В самом деле? – удивился Кенуорти.

– Я круглый год живу в Лондоне, – пояснила Айрис. – Мой отец четвертый из пяти сыновей, поэтому не унаследовал земель.

Ричарду показалось, что она таким образом предупреждает его. Если он – охотник за приданым, то пусть обратится по другому адресу.

– Я, конечно, езжу с визитами к моим кузинам, – продолжила Айрис беззаботно. – Но все они живут на юге Англии. По-моему, дальше Норфолка я никуда не ездила.

– На севере совсем другая природа, другие ландшафты, – сказал Ричард. – Безлюдные, открытые всем ветрам.

– Что-то не слышу энтузиазма в вашем голосе, – мягко пожурила она его.

Ричард хмыкнул.

– Безусловно, кое-где там очень красиво. На свой лад. Как бы там ни было, Мейклифф расположен в довольно живописной долине. К тому же она обжита по сравнению с остальной местностью.

– Это хорошо? – Айрис приподняла бровь.

Ричард засмеялся.

– От нас совсем недалеко до Дарлингтона, а туда уже ведут железную дорогу.

Ее голубые глаза загорелись интересом.

– Правда? Я бы не отказалась посмотреть на нее. Я читала, что когда дорогу достроят, по ней можно будет ездить со скоростью пятьдесят миль в час, хотя мне кажется, что нельзя доверяться такой скорости. На мой взгляд, это жутко опасно.

Рассеянно кивнув, Кенуорти нашел глазами Дейзи, которая продолжала выпытывать у бедного Уинстона подробности насчет русского князя.

– Полагаю, ваша сестра считает, что мисс Элизабет не должна была отказывать Дарси в первый раз.

Айрис непонимающе захлопала глазами.

– Ах, да, книга. Да, вы правы. Дейзи считает Лиззи дурой.

– А вы что думаете? – Ричард вдруг сообразил, что ему действительно хочется узнать ее мнение.

Мисс Смайт-Смит молчала, подбирая нужные слова. Это дало Ричарду возможность понаблюдать за ней. Айрис оказалась красивее, чем могла показаться на первый взгляд: правильные черты лица, неожиданно пунцовые на фоне бледной кожи губы.

– Учитывая, сколько всего Элизабет уже узнала к тому времени, – наконец, сказала Айрис, – я не представляю, как она смогла бы принять его предложение. Вы бы женились на ком-то, кого не смогли бы уважать?

– Нет.

Она кивнула и посмотрела вперед, наткнувшись взглядом на Уинстона и Дейзи. Ричард не слышал, о чем они говорили, но вид у Бевелстока был беспомощным.

– Нам нужно вновь спасать его, – вздохнула Айрис. – Теперь ваша очередь. Я полностью исчерпала свои знания о русской политике.

Ричард наклонился к ней и тихо сказал на ухо:

– Санкт-Петербургский договор устанавливает границы между нами и Россией в Британской Колумбии.

Она прикусила губу явно, чтобы не рассмеяться.

– Айрис! – позвала ее Дейзи.

– Со стороны выглядит так, словно мы не хотим, чтобы нас прерывали, – сказал Ричард, пока они нагоняли ушедшую вперед пару.

– Я пригласила мистера Бевелстока на вечер поэзии у Плейнсвортов на следующей неделе, – объявила Дейзи. – Уговори его, чтобы он пришел.

Айрис в ужасе посмотрела на сестру, потом повернулась к Уинстону.

– Я… Мне нужно вас уговаривать?

Дейзи раздраженно фыркнула, недовольная нерешительностью сестры, и обратилась к Уинстону:

– Вы должны присутствовать, мистер Бевелсток. Вы просто должны! Это так возвышает. Поэзия всегда оказывает такое воздействие.

– Нет, – огорченно нахмурилась Айрис. – На самом деле не всегда.

– Разумеется, мы придем, – сказал Кенуорти.

Глаза Уинстона опасно прищурились.

– Мы не пропустим такой вечер, – заверил Ричард Дейзи.

– Плейнсворты – это наши кузины, – бросила на него острый взгляд Айрис. – Вы должно быть запомнили Херриет. Она играла партию скрипки…

– Второй скрипки, – вставила Дейзи.

– …на вчерашнем концерте.

Ричард сглотнул. Айрис, несомненно, говорила про ту самую девушку, которая не умела читать ноты. Однако думать, что так же плохо дела будут обстоять и с чтением поэзии, веских причин не было.

– Херриет – жуткая зануда, – сказала Дейзи. – А вот ее младшая сестра – просто душка.

– Я люблю Херриет, – решительно заявила Айрис. – Она очень и очень мне нравится.

– Тогда я не сомневаюсь, что вечер получится приятным, – сказал Ричард.

Дейзи просияла и, подхватив Уинстона под локоть, отправилась в обратном направлении. Ричард с Айрис последовали за ними, отстав на несколько шагов, чтобы поговорить наедине.

– Если завтра я приеду к вам с визитом, – тихо начал Кенуорти, – вы будете дома?

Айрис смотрела в сторону, и Ричард немного расстроился. Ему понравилось наблюдать за тем, как лицо девушки заливается краской.

– Буду, – шепотом пообещала она.

В этот момент Ричард принял решение: он женится на Айрис Смайт-Смит.

Глава 4

Тем же вечером,

в бальном зале лондонского особняка

– Их еще нет, – сказала Дейзи.

Айрис попыталась улыбнуться.

– Я знаю.

– Я слежу за входом.

– Я знаю.

Дейзи нервно теребила кружева на груди.

– Надеюсь, что мистеру Бевелстоку понравится мое платье.

– Не представляю, почему оно вдруг может ему не понравиться, – искренне удивилась Айрис. Временами Дейзи доводила ее до белого каления, и тогда у Айрис редко находились добрые слова для младшей сестры, но она с готовностью говорила ей комплименты, когда та заслуживала похвалы.

Дейзи была очаровательна с белокурыми локонами и припухлыми розовыми губами. Цвет волос у сестер был похож, только у Дейзи они отливали золотом, а вот у Айрис казались выцветшими, отмытыми добела.

Как-то раз нянька сказала, что Айрис могла бы спрятаться в бадье с молоком, и никто бы ее не нашел. Что было недалеко от истины.

– Тебе нельзя носить этот цвет, – заявила Дейзи.

– И это в тот самый момент, когда я подумала о ней по-доброму, – пробормотала Айрис себе под нос. Ей нравилось платье из голубого шелка. Айрис считала, что оно подходит к ее глазам.

– Тебе нужно одеваться в более темные цвета. Для контраста.

– Для контраста? – переспросила Айрис.

– Ну, тебе ведь нужно быть хоть какого-то цвета.

Когда-нибудь она все-таки убьет свою сестру. И даже не задумается!

– В следующий раз, когда пойдем по магазинам, – продолжала Дейзи, – я сама выберу тебе платье.

Пару секунд Айрис молча смотрела на нее.

– Налью себе лимонада, – наконец произнесла она и пошла прочь.

– Принеси и мне! – крикнула ей вслед Дейзи.

– Ни за что! – Айрис не знала, услышала ли сестра, но ее это мало волновало.

Как и Дейзи, она весь вечер не спускала глаз с дверей. Но в отличие от Дейзи, пыталась это делать незаметно. Когда сегодня утром сэр Ричард проводил ее до дома после прогулки, она вскользь упомянула, что вечером будет присутствовать на балу у Моттрэмов. Это было ежегодное мероприятие с множеством гостей. Айрис знала, что если у сэра Ричарда не было приглашения, то он без особого труда достанет его. Кенуорти ничего не сказал насчет того, будет присутствовать или нет, но поблагодарил ее за информацию. Это ведь что-то означало?

Айрис прошлась по периметру зала, занимаясь тем, что у нее получалось лучше всего – наблюдала за собравшимися. Она жадно рассматривала друзей, знакомых, людей, которых совершенно не знала, и людей, которых терпеть не могла. Ее это развлекало. И если честно, нравилось даже больше, чем танцевать.

Но сегодня ей хотелось танцевать, танцевать с совершенно определенным человеком.

Где он? Сегодня Айрис приехала на бал до неприличия вовремя. Мать была приверженцем строгой пунктуальности, правда, это не мешало ей частенько утверждать, что время, которое указывают в приглашении, лишь приблизительное.

Но сейчас бальный зал был уже полон, и у любого, кто приехал сюда чересчур рано, больше не оставалось повода для беспокойства. Пройдет еще один час, и…

– Мисс Смайт-Смит.

Айрис резко обернулась. Перед ней стоял сэр Ричард, удивительно красивый во фраке.

– Я не заметила, как вы вошли, – сказала она и тут же мысленно выбранила себя. Дура, какая дура! Теперь ему известно, что она…

– Вы высматривали меня? – Кенуорти понимающе улыбнулся.

– Конечно, нет, – запинаясь, сказала Айрис. Она никогда не была искусной лгуньей.

Ричард наклонился к ее руке и поцеловал.

– Я был бы польщен, если бы так было.

– Если быть точной, я не высматривала вас. – Айрис старалась не показать своего замешательства. – Но время от времени оглядывалась по сторонам, чтобы увидеть, здесь вы или нет.

– Тогда я польщен даже этим вашим «оглядывалась по сторонам».

Айрис попыталась улыбнуться, флиртовать у нее не получалось. Мисс Смайт-Смит была прекрасным собеседником. Ее умение говорить бесстрастно и язвительно одновременно было хорошо известно всем членам семьи. Но когда оказывалась рядом с красивым джентльменом, язык у нее словно завязывался в узел. Единственной причиной, почему ей удавалось свободно держаться в этот вечер, было то, что она пока не знала точно, что Кенуорти ее добивается.

Легко оставаться самой собой, когда ставки не высоки.

– Могу ли я надеяться, что вы оставили танец для меня? – спросил Ричард.

– У меня много свободных танцев, сэр. – Такое с ней случалось обычно.

– Этого не может быть.

Айрис проглотила комок в горле. Он смотрел на нее с лишавшей присутствия духа настойчивостью. Глаза у него были темные, почти черные. И в первый раз в жизни ей стало понятно, что означает выражение «утонуть в глазах».

Она могла утонуть в его глазах. И ей это нравилось.

– Я нахожу невероятным, что лондонские джентльмены могут быть настолько глупы, чтобы оставлять вас стоять у стены.

– Мне все равно, – усмехнулась Айрис и, когда увидела, что он не поверил ей, добавила: – Правда-правда. Мне очень нравится наблюдать за людьми.

– Неужели? – удивился Кенуорти. – И что вы видите?

Айрис оглядела бальный зал. На паркете кружились пары.

– Вон, – кивнула она в сторону молодой леди футах в двадцати от себя. – Ее только что выбранила мать.

Сэр Ричард чуть отклонился в сторону, чтобы лучше видеть.

– По ней незаметно ничего необычного.

– Кто-то начнет спорить о том, что получить нагоняй от матери – дело обычное, но приглядитесь внимательнее. Позже у нее появится множество проблем. Сейчас же она ничего не слышит.

– Вы можете определить это с расстояния в двадцать футов?

– У меня есть кое-какой опыт в получении нагоняев.

Кенуорти громко рассмеялся.

– Боюсь, я должен оставаться джентльменом и не интересоваться, за что именно вас отругали.

– Конечно, должны. – Айрис лукаво улыбнулась. Неужели она наконец научилась немного кокетничать? Это оказалось очень приятно.

– Что ж, – кивнул Ричард, – вы действительно исключительно наблюдательны. Я добавлю эту способность к другим вашим достоинствам. Но я не верю, что вы не любите танцевать.

– Я этого не говорила. Я всего лишь сказала, что не люблю участвовать в каждом танце.

– А этим вечером? Вы еще не пропустили ни одного танца?

Айрис улыбнулась ему. Она казалась себе отважной и сильной, что было непривычно.

– Я как раз свободна на этот танец.

У Кенуорти взлетели брови в ответ на такую дерзость, и он немедленно отдал ей поклон.

– Мисс Смайт-Смит, окажите мне великую честь. Я приглашаю вас на танец.

Айрис одарила его широкой улыбкой, не в силах продемонстрировать показное безразличие. Они вышли на паркет, где уже выстроились пары, готовые начать менуэт.

Танец сам по себе был замысловатый, но первый раз в жизни Айрис ощутила, что может танцевать и не думать о фигурах. Глаза Ричарда – о, его глаза! – не отрываясь, следили за ней, даже когда им приходилось меняться партнерами.

Айрис еще никогда не чувствовала себя такой обожаемой, такой…

Да, желанной!

Дрожь пронзила ее, и она споткнулась. Неужели именно такое чувство испытывают женщины, которых желают джентльмены, а они хотят их в ответ? Айрис наблюдала, как влюблялись ее кузины, и лишь качала головой при виде того, как безрассудная страсть превращала их в откровенных идиоток. Они рассказывали о захватывавшем дух предвкушении чего-то прекрасного и об обжигающих поцелуях, а после свадьбы заговорщически шептались. Их связывали какие-то тайны, судя по всему, весьма приятные, в которые не посвящали незамужних леди.

Айрис этого не понимала. Когда кузины говорили об умопомрачительном моменте желания, вспыхивавшем перед поцелуем, она думала о том, что на словах это звучит отвратительно. Целовать кого-то в губы? Брр… С какой бы стати ей захотеть заниматься такими слюнявыми делами?

Но сейчас, двигаясь в танце, при этом опираясь на руку сэра Ричарда и позволяя ему кружить себя, она не могла оторвать глаз от его губ. В ней пробудилась какая-то странная жажда, исходящая изнутри, от которой перехватывало дыхание.

Господи, это и было желание! Она хотела его! Ей, которой раньше не хотелось ничего, кроме того, чтобы подержать мужчину за руку, теперь хотелось познать его.

Айрис застыла на месте.

– Мисс Смайт-Смит? – Рядом немедленно возник Ричард. – Что-то не так?

Она заморгала и вспомнила, что нужно дышать.

– Ничего-ничего, – пробормотала Айрис. – Просто немного закружилась голова, и все.

Ричард вывел ее с паркета и отправился за чем-нибудь прохладительным.

В ожидании Кенуорти Айрис расположилась в одном из кресел для пожилых матрон.

– Лимонад не холодный, – предупредил он, когда вернулся. – Можно было бы принести шампанского, но мне показалось, что при головокружении от него будет мало пользы.

– Да-да, конечно. – Она сделала глоток, не сомневаясь, что сэр Ричард внимательно наблюдает за ней. Ей показалось, что нужно объяснить свое состояние, как бы фальшиво это ни прозвучало. – Здесь душно. Вам не кажется?

– Да, немного.

Айрис отпила еще немного, радуясь тому, что в руках у нее есть что-то, на чем можно сосредоточить внимание.

– Вам совсем ни к чему оставаться со мной, – сказала она.

– Я понимаю.

Мисс Смайт-Смит старалась не смотреть на него, но простота, с какой он произнес эти слова, привлекла ее внимание.

Ричард по-мальчишески озорно улыбнулся:

– Здесь такое укромное местечко, из которого так удобно наблюдать за людьми.

Это был комплимент с двойным смыслом, но все-таки комплимент. Никто бы не понял его, кроме них двоих, и от этого он становился еще приятнее.

– Боюсь, мне не удастся тут отсидеться. – Айрис снова принялась за лимонад.

Глаза Кенуорти оживились.

– Такого рода заявление требует объяснения.

– После того как вы танцевали со мной, у других возникнет желание последовать вашему примеру.

– Неужели, мисс Смайт-Смит, вы находите нас, мужчин, мыслящими настолько неоригинально? – хмыкнул он.

Все так же глядя перед собой, Айрис пожала плечами.

– Я уже говорила, сэр Ричард, мне очень нравится наблюдать за людьми. Не могу сказать, почему мужчины делают то, что делают, но могу с уверенностью сказать, что они делают.

– Следуют один за другим, как бараны?

Айрис подавила улыбку.

– Могу предположить, что в этом есть доля истины, – признал Ричард. – Но я поздравляю себя с тем, что заметил вас без посторонней помощи.

Айрис подняла на него глаза.

– Я человек с особым вкусом.

Она изо всех сил старалась не усмехнуться. Тут он хватил через край, но мисс Смайт-Смит была этому рада. Демонстрировать безразличие, особенно, когда его комплименты казались уж чересчур неслучайными, было легче.

– У меня нет повода сомневаться в вашей наблюдательности, – сказал Кенуорти, откинувшись на спинку кресла и рассматривая проходящих мимо людей. – Но поскольку я мужчина и, следовательно, один из неизвестных вам объектов…

– О, пожалуйста!

– Нет-нет, давайте называть вещи своими именами. – Ричард наклонился к ней. – Все ради науки, мисс Смайт-Смит.

Она закатила глаза.

– Так вот, – продолжил он, – я думаю, что смогу пролить свет на ваши наблюдения.

– У меня есть собственная гипотеза.

Кенуорти поцокал языком.

– Вы же сказали, что не можете объяснить, почему мужчины поступают так, а не иначе.

– Может, все дело в недостатке любопытства?

– Может. Но все-таки скажите, почему мужчины ведут себя как бараны?

– Вы загнали меня в угол. И как я должна отвечать? Вдруг я обижу вас?

– Обещаю, что мои чувства не пострадают.

Айрис перевела дух. Она не могла поверить, что ведет такой необычный разговор.

– Вы ведь очень неглупый человек, сэр Ричард.

Кенуорти сначала захлопал глазами, потом усмехнулся:

– Как я и обещал, мои чувства не пострадали.

– А раз так, – улыбнулась Айрис, и кто бы, интересно, на ее месте удержался от улыбки, – то, как только вы пригласили на танец молодую даму… Скажем точнее, молодую даму, которая известна тем, что почти не танцует, другим сразу хочется узнать, почему вы так поступили. Им становится интересно: вдруг вы увидели в ней то, на что они не обратили внимания? Но даже если они присмотрятся к ней внимательно и не обнаружат ничего особенного, им не захочется, чтобы их посчитали невежами. Поэтому они тоже пригласят ее танцевать.

Ричард молчал, и мисс Смайт-Смит добавила:

– Наверное, вы решили, что я цинична.

– О, без сомнения. Но это не обязательно плохо.

Удивившись, Айрис повернулась к нему.

– Прошу прощения, как?

– Мне кажется, нам нужно поставить научный эксперимент, – заявил он.

– Эксперимент… – повторила Айрис. Это он о чем?

– Вы наблюдали за моими приятелями-джентльменами как за опытными образцами в этой прекрасно украшенной лаборатории, и я предлагаю подойти к нашему эксперименту более строго. – Ожидая ответа, Ричард посмотрел на мисс Смайт-Смит, но у нее не нашлось слов, и он продолжил: – В конце концов, для научного подхода требуются сбор и описание данных, разве не так?

– Полагаю, что так, – осторожно произнесла Айрис.

– Сейчас я отведу вас к паркету. Никто не подойдет к вам, пока вы сидите в кресле для пожилых матрон. Джентльмены считают, что с вами что-то не в порядке.

– Вы серьезно? – Айрис удивленно отшатнулась. Может, это одна из причин, почему ее не так часто приглашали танцевать.

– Ну, я обычно думаю так. – Он посмотрел прямо ей в глаза, и Айрис задумалась: вдруг это не предположение? Ричард между тем продолжил: – Я подведу вас к паркету и оставлю там. И мы посмотрим, сколько мужчин пригласят вас на танец.

– Не говорите глупостей.

– А вы… – Ричард и ухом не повел, словно не слышал ее слов. – Вы будете честной со мной и расскажете, получили ли вы приглашений на танец больше, чем обычно.

– Обещаю рассказать вам правду и ничего, кроме правды. – Айрис задыхалась от смеха. У Кенуорти была странная манера говорить очевидные глупости с самым серьезным видом. Она почти поверила в то, что это делается с научными целями.

Ричард встал и подал ей руку.

– Миледи?

Айрис отставила бокал с лимонадом и тоже поднялась.

– Надеюсь, вы больше не будете страдать от головокружения, – тихо проговорил он, ведя ее через бальный зал.

– До конца вечера наверняка.

– Отлично! – Кенуорти поклонился. – Тогда до завтра.

– До завтра?

– Мы собрались на прогулку, разве вы забыли? Вы же разрешили нанести вам визит. Я думал, мы прогуляемся по городу, если погода будет благоприятствовать.

– А если нет? – нашла в себе дерзость спросить Айрис.

– Тогда поговорим о книгах. Возможно, – Ричард наклонился к ней, – какие-то из них ваша сестра еще не читала.

Айрис рассмеялась громко и искренне.

– Тогда буду надеяться, что пойдет дождь, сэр Ричард, и я…

Ее прервал подошедший джентльмен с рыжеватыми волосами – мистер Реджиналд Балфур. Они были знакомы, но до этого вечера мистер Балфур лишь вежливо здоровался с ней.

– Мисс Смайт-Смит, – он чопорно поклонился, – вы сегодня выглядите просто потрясающе.

Ее рука все еще лежала на руке сэра Ричарда, и она почувствовала, как тот напрягся, словно сдерживал смех.

– Вас уже ангажировали на следующий танец? – спросил мистер Балфур.

– Еще нет, – ответила Айрис.

– Тогда позвольте мне пригласить вас.

Мисс Смайт-Смит посмотрела через плечо на сэра Ричарда, и тот подмигнул ей.

Полтора часа спустя Ричард наблюдал за тем, как Айрис танцевала с очередным партнером. Несмотря на все ее разговоры о том, что она не танцует все танцы подряд, этим вечером именно это с ней и происходило. Казалось, мисс Смайт-Смит искренне удивляло всеобщее внимание. А вот нравится ли ей такая ситуация, Кенуорти был не уверен и подумал, что если даже и не нравится, то она станет рассматривать сегодняшний вечер как интересный эксперимент.

Уже не в первый раз ему на ум приходила мысль о том, что Айрис Смайт-Смит исключительно умна. Это стало одной из причин, почему он выбрал именно ее.

Судя по всему, никто не заметил его, стоявшего в тени, и Ричард воспользовался моментом, чтобы еще раз пройтись по своему списку требований к будущей жене, который он составил в уме во время долгой дороги в Лондон. Он был не настолько глуп, чтобы доверять бумаге такие вещи.

Итак, она не должна быть испорченной. Или из тех, кто любит привлекать к себе внимание.

Она не должна быть глупой. У Кенуорти имелось достаточно причин для быстрой женитьбы, но на кого бы ни пал его выбор, он собирался прожить со своей избранницей всю оставшуюся жизнь.

Будет здорово, если она окажется красивой, но это необязательно.

Она не должна быть родом из Йоркшира. Учитывая все обстоятельства, будет намного проще, если ее ничто не будет связывать с соседями.

Пусть она будет не богатой. Ему нужна невеста, которая станет рассматривать брак с ним как выгодную партию. Его жена не должна нуждаться в нем больше, чем он в ней. Но будет проще, по крайней мере в самом начале, если она не поймет этого.

Но самое важное, она должна осознавать, что семья – это главная ценность. Только в этом случае все будет иметь смысл. Она должна понимать, почему он поступает так, а не иначе.

Айрис Смайт-Смит полностью устраивала его. С момента, когда Ричард увидел ее с виолончелью, отчаянно желавшую, чтобы люди не замечали ее, она его заинтриговала. Уже несколько лет Айрис выезжала в свет, но даже если ей и делали предложения, Ричард ничего об этом не слышал. Кенуорти был не богат, но с отличной репутацией. И если на горизонте не было других соискателей руки девушки, вряд ли у ее семьи найдется повод ему отказать.

А главное, она нравится ему! Ричард знал о браках достаточно, чтобы понимать: этого больше чем достаточно, чтобы отвести Айрис к алтарю. У других и этого не было за душой.

Ему просто нужно больше времени. Мисс Смайт-Смит чувствительна и не доверится ему сразу после знакомства. А если честно, ему и самому не хочется жениться на девушке, которая быстро дает согласие. Но так хочется подстегнуть события!

Однако Ричард напомнил себе, что сегодня вечером не нужно ничего предпринимать. Его единственная задача – оставаться вежливым и приятным, чтобы в решающий момент никто не вздумал поднимать шумиху.

Вокруг Кенуорти и без того хватало шума, который не утихнет до конца его жизни.

Глава 5

На следующий день

Как только Айрис узнала, что Дейзи попросилась на прогулку вместе с ней и Ричардом, она бросилась в спальню к матери. Мать, конечно, должна понимать, насколько глупым выглядит ее план. Не тут-то было! Миссис Смайт-Смит эта идея, судя по всему, очень понравилась, и она вела себя так, словно все было окончательно решено.

– Только не Дейзи, – умоляюще попросила Айрис мать. – Любой другой, только не Дейзи.

– Ты не можешь гулять по городу с сэром Ричардом вдвоем. – Воткнув шпильки в волосы, миссис Смайт-Смит оглядела себя в зеркало на туалетном столике. – Тебе это прекрасно известно.

Тогда Айрис решила зайти с другой стороны.

– Тогда я возьму свою горничную. Но не Дейзи. Она ведь слова никому не даст сказать.

Миссис Смайт-Смит задумалась.

– Начнет встревать в каждый разговор, – надавила Айрис. Однако это не убедило мать до конца, и тогда Айрис поняла, что нужно заставить ее взглянуть на ситуацию под другим углом: «Твою дочь уже почти списали со счетов, а тут может подвернуться последний шанс». – Мама, – попросила Айрис, – пожалуйста, измени решение. Сэр Ричард хочет познакомиться со мной поближе, но у него из этого ничего не получится, если Дейзи все время будет болтаться под ногами.

– Все так, – согласилась миссис Смайт-Смит и нахмурилась. – Мне только не хочется, чтобы Дейзи чувствовала себя брошенной.

– Она на четыре года моложе меня, – запротестовала Айрис. – У нее достаточно времени, чтобы подыскать себе стоящего джентльмена. – И добавила совсем уж тихо: – Сейчас моя очередь.

Ей нравился сэр Ричард, пусть она еще не вполне доверяла ему. Было что-то странное, что-то непредсказуемое в его внимании. На музыкальном вечере он явно искал знакомства. Айрис не могла припомнить, когда такое случилось с ней в последний раз. А на следующий день пришел к ним с визитом и столько времени провел возле нее на балу у Моттрэмов…

Ей не верилось, что его намерения могут быть неблагородными. Айрис считала себя знатоком характеров, и поэтому, каковы бы ни были цели Кенуорти, нанести ущерб ее репутации он не собирался. Не верилось ей и в то, что им вдруг овладела какая-то неистовая страсть. Если бы она относилась к тому сорту женщин, которые вызывают в мужчинах любовь с первого взгляда, в нее уже давно кто-нибудь влюбился.

В том, чтобы увидеться с Ричардом Кенуорти, не было ничего зазорного. Он попросил разрешения у миссис Смайт-Смит нанести визит и обходился с Айрис со всей учтивостью. Все было исключительно прилично и очень льстило ей. Поэтому совсем неудивительно, что, укладываясь в постель прошлой ночью, она представляла его образ. Сэр Ричард был красивым мужчиной.

– Как ты думаешь, он приведет с собой мистера Бевелстока? – спросила мать.

– Вполне возможно. Хотя, если честно, не думаю, что у мистера Бевелстока имеется какой-то интерес к Дейзи.

– Мне тоже так кажется. Она чересчур молода для него. Ладно, возьмешь с собой Нетти. Ей уже приходилось сопровождать твоих сестер в подобных обстоятельствах, так что она знает, что делать.

– О, спасибо, мамочка! Спасибо тебе огромное! – Неожиданно даже для самой себя, Айрис кинулась к ней на шею и крепко обняла. Впрочем, это длилось какую-то секунду, а потом обе выпрямились и отступили друг от друга на шаг. В их семье было не принято так эмоционально демонстрировать свою привязанность.

– Нужно больше разузнать о Кенуорти. – Мать слегка нахмурилась. – Его ведь не было в городе долгое время.

– Ты с ним встречалась, когда Мэриголд выезжала в свет? – спросила Айрис. – Или Роуз, или Лавендер?

– По-моему, он был в Лондоне, когда у Роуз состоялся дебют. – Мать упомянула старшую сестру Айрис. – Но тогда мы вращались в разных кругах. Он был молод. – Мать щелкнула пальцами. – И ему было не до женитьбы.

Другими словами, мысленно усмехнулась Айрис, он был немного диким.

– Однако я поговорила о нем с твоей теткой, – продолжала мать, не уточнив, с какой именно. Хотя это было не важно. Айрис их всех считала сплетницами. – Она сказала, что несколько лет назад он получил титул баронета.

Айрис кивнула. Ей это было уже известно.

– Его отец жил не по средствам. – Миссис Смайт-Смит неодобрительно поджала губы.

Это превращало сэра Ричарда в охотника за приданым.

– Но… – Мать задумалась. – Совсем необязательно, что сын пойдет по той же дорожке.

Значит, охотник за приданым с твердыми принципами. Сам долгов не делает, но имеет несчастье платить по унаследованным.

– Он явно подыскивает себе жену, – продолжала размышлять вслух миссис Смайт-Смит. – Почему еще джентльмен его лет вдруг возвращается в город после стольких лет отсутствия?

– Сэр Ричард является опекуном двух младших сестер, – сообщила Айрис. – Возможно, ему приходится трудно без женского влияния в доме. – Стоило ей это сказать, как до нее дошло, насколько деликатным будет положение будущей леди Кенуорти. Разве Ричард не говорил, что одной из его сестер уже исполнилось восемнадцать. В таком возрасте ей вряд ли понравится, если в ее жизнь будет вмешиваться жена брата.

– Благоразумный человек, – задумчиво сказала миссис Смайт-Смит. – Надо отдать ему должное, он смог почувствовать момент, когда нужно обратиться за помощью. Хотя удивительно, почему он не сделал этого раньше.

Айрис кивнула.

– Мы можем только представлять, в каком состоянии находится его поместье, если отец был таким мотом, как о нем рассказывали. Я очень надеюсь, что сэр Ричард не рассчитывает на огромное приданое за тобой.

– Мама! – сказала Айрис со вздохом. Ей не хотелось говорить на эту тему. Не сейчас, по крайней мере.

– Он будет не первым, кто ошибся на этот счет, – небрежно заметила миссис Смайт-Смит. – При всех наших связях с аристократией – тесных связях, если ты не против! – люди почему-то думают, что мы имеем намного больше того, что у нас есть на самом деле.

Умудренная опытом, Айрис промолчала. Когда мать с пафосом начинала рассуждать на тему их положения в обществе, ее было лучше не прерывать.

– Так случилось тогда с Роуз, помнишь? Кто-то распустил слух, что за ней дают пятнадцать тысяч. Ты можешь такое представить?

Айрис не могла.

– Если бы у нас была одна дочь… – сказала мать. – Но пятеро! – Она коротко рассмеялась как-то недоверчиво и даже мечтательно. – Мы будем просто счастливы, если твой брат унаследует хоть что-то после того, как всех вас выдадим замуж.

– Я уверена, что у Джона все будет в порядке, – заметила Айрис. Ее брат был на три года моложе Дейзи и пока оставался в колледже.

– Если ему повезет, вот он, может, и найдет себе девушку с пятнадцатью тысячами. – Мать резко поднялась. – Что ж, мы можем просидеть здесь целое утро, рассуждая о мотивах поведения сэра Ричарда. Или все-таки начнем заниматься делами? – Она посмотрела на часы, стоявшие на туалетном столике. – Полагаю, что он не сказал, когда придет точно.

Айрис покачала головой.

– Тогда ты должна быть готова. Не заставляй его ждать. Я знаю, некоторые девушки считают, что мужчинам лучше не давать повода думать, что они сгорают от нетерпения. Но тебе ведь известно, что я расцениваю это как грубость.

Раздался стук в дверь, и на пороге появилась служанка.

– Прошу прощения, миледи, – сказала та. – Леди Сара ждет в гостиной.

– Ах, какой приятный сюрприз, – заметила миссис Смайт-Смит. – Я уверена, что она пришла к тебе, Айрис.

Айрис спустилась вниз, чтобы поздороваться со своей кузиной леди Сарой Прентис, урожденной леди Сарой Плейнсворт. Мать Сары и отец Айрис приходились друг другу братом и сестрой.

Разница в возрасте между Сарой и Айрис составляла шесть месяцев. Они всегда были дружны, но стали еще ближе друг другу после того, как Сара вышла замуж за лорда Хью Прентиса в прошлом году. У них была еще одна кузина такого же возраста, но Хонория бо́льшую часть времени проводила с мужем в Кебриджшире, в то время как Сара и Айрис жили в Лондоне.

Когда Айрис вошла в гостиную, Сара сидела на зеленой софе и листала «Гордость и предубеждение», забытые здесь матерью накануне.

– Ты это читала? – спросила Сара сразу, без вступления.

– Несколько раз. Я тоже рада тебя видеть.

Сара подняла голову.

– Нам всем нужен кто-то, с кем можно общаться без церемоний.

– Это я пошутила, – сказала Айрис.

Кузина оглянулась на дверь.

– Дейзи не крутится тут рядом?

– Не сомневаюсь, что она где-то залегла на дно. Дейзи до сих пор не может простить тебя за то, что ты перед концертом пригрозила проткнуть ее смычком.

– О, это была не угроза, а честное предупреждение. К счастью, у девчонки оказались превосходные рефлексы.

Айрис засмеялась.

– Чем обязана твоему визиту? Или ты просто изголодалась по моему искрометному общению?

Сара наклонилась к кузине, ее темные глаза замерцали.

– Мне кажется, ты догадываешься, почему я здесь.

Айрис догадывалась. Тем не менее ответила Саре прямым взглядом.

– Просвети меня.

– Это насчет сэра Ричарда Кенуорти.

– А что с ним?

– Я видела, как он обхаживал тебя на музыкальном вечере.

– Он не обхаживал меня.

– Ох, нет, обхаживал. Моя матушка потом только об этом и твердила.

– Я думаю, в это трудно поверить.

Сара пожала плечами.

– Боюсь, ты попала в щекотливое положение, дорогая кузина. Я уже замужем, мои сестрички еще малы, чтобы выезжать, поэтому матушка решила сконцентрировать всю энергию на тебе.

– О боже! – заметила Айрис, впрочем, без всякого намека на сарказм. Тетя Шарлотта в высшей степени серьезно относилась к своему материнскому долгу – подыскать женихов дочерям.

– Не говоря уж… – Сара сделала драматическую паузу. – Так что все-таки произошло на балу у Моттрэмов? Меня там не было, о чем я жалею.

– Ничего не произошло. – Айрис придала лицу выражение: «Что за глупости!» – Я просто потанцевала с сэром Ричардом.

– А вот Мэриголд утверждает…

– Когда ты разговаривала с Мэриголд?

Сара всплеснула руками.

– Разве это важно?

– Но Мэриголд там не было.

– Она услышала об этом от Сьюзен.

– О господи, у нас слишком много кузин.

– Так оно и есть. Но вернемся к нашему делу. Мэриголд сказала, что Сьюзен говорила, как ты фактически стала королевой бала.

– Это ни с чем не сравнимое преувеличение.

Сара ткнула в Айрис указательным пальцем, как следователь на допросе.

– Ты отрицаешь, что танцевала каждый танец?

– Конечно, отрицаю. – Она пропустила несколько танцев как раз перед приходом сэра Ричарда.

Сара похлопала глазами и нахмурилась.

– Мэриголд не распространяет недостоверные слухи.

– Я танцевала больше, чем обычно, – призналась Айрис, – но уж точно не каждый танец.

Кузина хмыкнула и замолчала.

Айрис разглядывала ее с известной долей подозрительности. Когда Сара так глубоко погружалась в собственные мысли, это не сулило ничего хорошего.

– Мне кажется, я знаю, что произошло, – наконец сказала Сара.

– Умоляю, просвети меня.

– Ты танцевала с сэром Ричардом, – продолжила кузина, – а потом целый час провела с ним в уединенной беседе.

– Не час, намного меньше. И откуда ты знаешь об этом?

– Я много чего знаю, – небрежно бросила Сара. – И не спрашивай как или почему!

– И как только Хью живет с тобой?

– Он живет хорошо, спасибо, – усмехнулась кузина. – Вернемся ко вчерашнему вечеру. Сколько бы времени ты ни провела в компании настоящего красавца сэра Ричарда… Нет, не прерывай меня, я видела его собственными глазами на музыкальном вечере, он очень хорош! Так вот, ты почувствовала… – Сара нахмурилась. – Ты почувствовала…

– И что я почувствовала? – поинтересовалась Айрис.

– Я пытаюсь подобрать правильное слово.

Айрис встала.

– Позвоню, чтобы подали чай.

– Задохнулась! – воскликнула Сара, в конце концов. – Ты почувствовала, что задыхаешься и что тебя обожгло волнением.

Айрис закатила глаза, а потом дернула за шнур звонка.

– Тебе нужно найти какое-нибудь хобби.

– А когда женщина чувствует, что ее обжигает волнение, она и выглядит такой.

– Да-да, кожу щиплет, по лбу пот течет, – вставила Айрис. – Как будто на солнце перегрелась.

– Может, прекратишь? – возмутилась Сара. – Со всей ответственностью заявляю, что ты, Айрис, самая неромантическая личность, каких я только знаю.

Неужели это правда? Айрис знала, что не сентиментальна, но и бесчувственной ее нельзя было назвать. Она перечитала «Гордость и предубеждение» шесть раз. Это ведь что-то значило!

Но Сара не замечала ее досады.

– Как я уже сказала, – продолжила она, – когда женщина ощущает себя красавицей, это ощущают все вокруг.

На кончике языка Айрис вертелось: «Надо же, а я и не знала!», но она решила промолчать. Не хотелось язвить. Только не по этому поводу!

– А когда такое случается, – не унималась Сара, – мужчины собираются вокруг нее толпами. В уверенных в себе женщинах есть что-то… Не знаю, как выразить. Это, как говорят французы: je ne sais quoi[6].

– Я собираюсь учить немецкий, – услышала себя Айрис, словно со стороны.

Секунду Сара ошарашенно глядела на нее, а потом продолжила с прежней энергией:

– Вот именно поэтому вчера все мужчины Лондона желали пригласить тебя на танец.

Айрис села на софу и сложила руки на коленях, задумавшись над тем, что сказала Сара.

– Что-то ты тихая сегодня, – отметила кузина. – Я думала, ты начнешь спорить на этот счет.

– Даже не знаю, что сказать, – призналась Айрис.

Сара с любопытством посмотрела на нее.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Прекрасно. Почему ты спрашиваешь?

– Ты выглядишь как-то по-другому.

Айрис передернула плечами.

– Может, это из-за румянца?

– Нет, не из-за него, – отрезала Сара.

– Ну, румянец у меня ненадолго, – усмехнулась Айрис.

– Вот теперь ты похожа на саму себя.

Улыбнувшись, Айрис покачала головой.

– А как ты поживаешь? – Это была откровенная попытка сменить тему разговора.

– Очень хорошо. – Кузина расплылась в улыбке.

– Ты тоже кажешься совсем другой. – Айрис пристально разглядывала ее.

Сара вспыхнула.

– Ты беременна? – ахнула Айрис.

Кузина кивнула:

– Как ты догадалась?

– Ты же сама рассказывала о замужней женщине, которая стала выглядеть по-другому и легко краснеть… – Айрис улыбнулась.

– От тебя действительно ничего не скроешь, ведь так?

– Почти ничего, – согласилась Айрис. – Но я еще не поздравила тебя. Это прекрасная новость. Пожалуйста, передай лорду Хью мои поздравления и наилучшие пожелания. Как ты себя чувствуешь? Какие-нибудь недомогания?

– Никаких недомоганий.

– Это просто отлично! Роуз тошнило каждое утро три месяца подряд.

Сара участливо покачала головой.

– Я чувствую себя чудесно. Может, слегка уставшей, но не так, чтобы совсем без сил.

Сара скоро станет матерью. Это было так странно. Детьми они играли вместе, вместе жаловались на музыкальные вечера. И вот теперь у Сары начался новый этап жизни.

А Айрис все еще… Все еще здесь!

– Ты ведь очень любишь его, да? – тихо спросила она.

Кузина помолчала, с удивлением глядя на Айрис.

– Да, – наконец торжественно произнесла Сара. – Всей душой.

Айрис подумала, что сейчас кузина спросит, почему у нее возник такой глупый вопрос, но та молчала, поэтому Айрис поинтересовалась:

– Как ты узнала об этом?

– О чем?

– О том, что любишь Хью.

– Я… – Сара задумалась. – Даже не знаю. Не могу вспомнить, в какой именно момент я почувствовала это. Странно, мне всегда казалось, что когда я влюблюсь, это будет что-то вроде удара молнии, пения ангелов в вышине… и тому подобное.

Айрис усмехнулась. В этом была вся Сара с ее неизбывной склонностью к драме.

– Но не случилось ничего похожего, – задумчиво продолжила кузина. – Чувство было каким-то странным. Мне стало интересно, и я попыталась определить для себя: то, что я чувствую, это любовь?

– Значит, никто не знает наверняка, что это с ним случилось?

– Полагаю, что никто.

Айрис покусала губу, потом шепотом спросила:

– Может, ты поняла это, когда он в первый раз поцеловал тебя?

– Айрис! – Сара была одновременно и шокирована, и довольна. – Что за вопрос?

– В нем нет ничего неприличного. – Айрис невидящим взглядом уставилась в какую-то точку на стене напротив.

– Нет, есть, – возразила Сара. – Но мне нравится, что ты об этом спросила. Потому что всегда казалось, что ты… – Она покрутила рукой, подбирая подходящее слово. – …Что тебя не волнуют подобные вещи.

– Какие именно? – подозрительно спросила Айрис.

– О, ну, ты же знаешь. Эмоции, переживания, влюбленность. Ты всегда такая сдержанная. Даже когда злишься.

– Это что, плохо? – ощетинилась Айрис.

– Разумеется, нет. Просто ты – такая. И уж если быть абсолютно откровенной, Дейзи удалось дожить до своих семнадцати лет только потому, что ты ее не убила.

Айрис усмехнулась. Приятно осознавать, что кто-то еще понимает, насколько велико терпение, которое она проявляет к младшей сестре.

Прищурив глаза, Сара наклонилась к кузине.

– Твои вопросы ведь как-то связаны с сэром Ричардом, я права?

Айрис понимала, что отпираться бессмысленно.

– Я просто подумала… – Она крепко сжала губы, потому что если бы не сделала этого, то не удержалась и наверняка разразилась какой-нибудь идиотской тирадой. – Мне он нравится, – наконец выдавила Айрис. – Не знаю почему, но нравится.

– А тебе и не нужно знать почему. – Сара сжала ее руки. – Такое впечатление, что ты ему тоже нравишься.

– Хотелось бы верить. Он проявил довольно внимания ко мне.

– Но?..

Айрис встретилась глазами с кузиной. Сара, должно быть, услышала это молчаливое «но» в конце ее фразы.

– Но… даже не знаю. – Айрис помолчала. – Что-то тут не так.

– Может, ты ищешь сложностей, где их нет?

Айрис набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула.

– Возможно. Мне не с кем его сравнить.

– Это не правда. У тебя ведь были кавалеры.

– Немного. И никто из них мне не нравился настолько, чтобы беспокоиться о том, будут ли они и дальше проявлять ко мне интерес.

Сара вздохнула, но спорить не стала.

– Хорошо, расскажи мне, что же, на твой взгляд, не так.

Склонив голову набок, Айрис подняла глаза и секунду, как загипнотизированная, смотрела, как солнечный луч танцует на хрустальной люстре.

– Мне кажется, я слишком нравлюсь ему, – наконец сказала она.

Сара расхохоталась.

– Именно это и есть «что-то не так»? Айрис, ты хоть представляешь, сколько…

– Стоп! – прервала ее Айрис. – Выслушай меня. Это мой третий сезон, и, надо признать, что поскольку я не самым активным образом гонялась за женихами, то и не становилась объектом такого страстного внимания.

Сара хотела что-то сказать, но Айрис подняла руку, останавливая ее.

– Не то, чтобы совсем уж страстного… – Она почувствовала, как краснеет. Что за идиотские слова! – Просто очень пристального.

– Пристального?

– Да. Ты явно не обратила на него внимания на концерте, потому что не смотрела на публику.

– Мне очень хотелось залезть в фортепьяно и прикрыть себя крышкой, если ты это имеешь в виду, – пошутила Сара.

– Вот именно, – коротко рассмеялась Айрис. Из всех кузин Сара была единственной, кто разделял ее нелюбовь к музыкальным вечерам.

– Извини. Не смогла удержаться. Умоляю, продолжай.

Айрис поджала губы, пытаясь припомнить подробности вечера.

– Он глаз с меня не спускал все время.

– Может, нашел тебя красивой.

– Сара, – задушевно сказала Айрис, – никто не находит меня красивой. Во всяком случае, с первого взгляда.

– Это неправда!

– Правда. И это прекрасно! Поверь мне.

Кузина явно была с ней не согласна.

– Я понимаю, что не безобразна, – успокоила ее Айрис. – Но как говорит Дейзи…

– О, нет! – возмутилась Сара. – Только не цитируй Дейзи.

– Нет-нет. – Айрис пыталась быть честной. – Иногда она говорит очень разумные вещи. По ее мнению, я бесцветная.

Сара долго смотрела на нее, прежде чем негодующе произнесла:

– Глупее высказывания я еще не слышала.

Айрис вскинула белесые, почти бесцветные брови.

– Ты знаешь еще одну такую бледную моль?

– Нет, но это ничего не значит.

Грустно вздохнув, Айрис попыталась сформулировать мысль:

– Я хочу сказать, что привыкла быть недооцененной. Незаметной.

Кузина продолжала таращиться на нее.

– О чем ты? – наконец выдавила она.

Айрис знала, что Сара не поймет ее, но все же попыталась объяснить:

– Люди редко замечают меня. И это – клянусь! – нормально. Я не желаю быть в центре внимания.

– Ты совсем не стыдлива, – заметила кузина.

– Ну, конечно. Только мне нравится наблюдать за людьми и… – Она пожала плечами. – И, если честно, мысленно высмеивать их.

Сара весело расхохоталась.

– Но я ведь не выделяюсь в толпе, – продолжала Айрис. – Поэтому и не могу понять сэра Ричарда Кенуорти.

Целую минуту Сара просидела молча, собираясь с мыслями.

– Он хоть нравится тебе? – спросила она.

– Ты меня не слышишь? – Айрис была готова взорваться.

– Услышала все до последнего слова, – успокоила ее кузина. – Но я не понимаю, какое отношение это имеет к делу. Сэр Ричард увидел тебя и тут же отчаянно влюбился. Его поведение полностью подтверждает это.

– Он не любит меня, – возразила Айрис.

– Может быть, пока. – Сара сделала акцент на последнем слове. Повисла пауза. – Если он сделает тебе предложение сегодня же, что ты ответишь?

– Это смешно!

– Конечно, смешно. Но мне все равно хочется узнать, что ты ответишь?

– Ничего, потому что он не сделает предложения.

Сара насупилась.

– Хоть на секунду ты можешь перестать упрямиться и уступить мне?

– Нет! – рассердилась Айрис. – Я не вижу смысла придумывать ответ на вопрос, с которым ко мне не обратятся.

– Значит, ты скажешь «да», – предположила Сара.

– Нет, не скажу, – воспротивилась Айрис.

– Значит, ты скажешь «нет».

– И этого тоже не скажу.

Сара понимающе покачала головой.

– Ты боишься разобраться в собственных чувствах.

Айрис промолчала.

– Я права, – победно заявила Сара. А потом добавила, как бы между прочим: – Мне нравится быть правой.

Айрис набрала в грудь воздуха, то ли для того, чтобы сдержать себя, то ли для того, чтобы набраться решимости.

– Если он попросит выйти за него замуж, – заговорила она, чеканя каждое слово, – я скажу ему, что мне нужно какое-то время, чтобы дать ответ. – И добавила: – Но он не сделает мне предложение.

Сара заливисто рассмеялась.

– Последнее слово всегда должно оставаться за тобой, да?

– Он не сделает мне предложение.

Сара только усмехнулась.

– Он не сделает мне предложение. – Айрис начала произносить эти слова нараспев.

– Я уйду сразу после чая, – объявила кузина. – Как бы мне ни хотелось познакомиться с Кенуорти, я не останусь до его прихода. Лучше это сделать как-нибудь в другой раз.

– Он не сделает мне предложение, – твердила Айрис. – Не сделает!

Глава 6

Пять дней спустя,

Плейнсворт-Хаус

Время наступило.

С тех пор как Ричард впервые увидел Айрис Смайт-Смит, прошла неделя, и теперь он собирался сделать ей предложение.

Еще то предложение!

После бала у Моттрэмов Кенуорти приходил к Айрис с визитами каждый день. Они гуляли в парке, ели мороженое в кафе у Гюнтера, посещали оперу и Ковент-Гарден. То есть делали все то, что в Лондоне полагается делать любой паре в период ухаживаний. Ричард не сомневался, что семья Смайт-Смит ждет от него предложения Айрис.

Но пусть подождут еще немного.

Он знал, что Айрис испытывает к нему привязанность. Наверняка даже пытается понять, влюблена ли в него. Но если Кенуорти попросит ее руки сегодня вечером, вне всякого сомнения, она будет не готова дать ему ответ немедленно.

Ричард вздохнул. Не так он представлял поиски жены.

На поэтический вечер он пришел один. Уинстон под предлогом мнимой простуды остался дома. Он наотрез отказался присутствовать на каком-либо мероприятии, которые устраивала семья Смайт-Смитов.

Кенуорти приехал за пять минут до обозначенного времени. Леди Плейнсворт раздавала программки, но ему почему-то не предложила.

Оглядев гостиную, Ричард с удивлением заметил, что сюда перенесли рояль и зачем-то украсили ветками.

– Вот вы где!

Он обернулся на голос. Перед ним стояла Айрис в простеньком платье из бледно-голубого муслина. Этот цвет ей, несомненно, шел.

– Прошу прощения, что оставила вас в одиночестве, – сказала мисс Смайт-Смит. – За кулисами потребовалась моя помощь.

– За кулисами? – удивился Ричард. – Я думал, сегодня будет поэтический вечер.

– Ах, да… – виновато произнесла она, и щеки у нее порозовели. – Планы слегка изменились.

Кенуорти бросил на Айрис вопросительный взгляд.

– Наверное, вам нужно принести программку.

– Хорошо бы. Мне не дали на входе.

– Скорее всего… – Айрис помедлила, – их решили не раздавать джентльменам, если только они не попросят.

– Можно спросить почему?

– Вероятно… – Айрис отвела глаза. – Вероятно, появились сомнения в том, что вы захотите остаться.

Ричард с ужасом посмотрел на рояль.

– О, нет, – поспешила успокоить его Айрис. – Музыки не будет. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно. Это не концерт.

Однако Ричардом овладела легкая паника. Где ты, Уинстон, со своими ватными тампонами, когда ты так нужен?

– Вы пугаете меня, мисс Смайт-Смит.

– Означает ли это, что программка вам не нужна? – с надеждой спросила она.

Ричард слегка наклонился к ней так, чтобы не нарушить правила приличий, но в то же время, чтобы она обратила на это внимание.

– Я думаю, надо быть готовым ко всему заранее, не правда ли?

Айрис сглотнула.

– Подождите!

Он наблюдал, как она пересекла гостиную и подошла к леди Плейнсворт. А уже минуту спустя застенчиво протягивала ему лист бумаги.

– Вот, пожалуйста.

Ричард прочел программку и резко вскинул голову.

– «Пастушка, единорог и Генрих VIII»? Это что такое?

– Это пьеса. Ее написала моя кузина Херриет.

– А мы будем смотреть, – осторожно предположил Ричард.

Айрис опустила глаза.

– У вас есть… э… какие-нибудь соображения насчет того, сколько продлится представление?

– Не так долго, как музыкальный вечер, – заверила она его. – По крайней мере, мне так кажется. Я видела лишь несколько последних минут репетиции в костюмах.

– Рояль тоже будет задействован, полагаю?

Айрис кивнула.

– И, боюсь, музыка не пойдет ни в какое сравнение с костюмами.

Ричард не нашелся, что еще спросить.

– Моя помощь заключалась в том, чтобы закрепить рог у единорога.

Он постарался не рассмеяться, что ему, в конце концов, удалось.

– Не знаю, как потом Фрэнсис избавится от него, – немного нервно произнесла Айрис. – Я приклеила рог ей к голове.

– Вы приклеили рог к голове кузины? – переспросил Ричард.

Айрис поморщилась.

– Да.

– Вы любите свою кузину?

– О, очень! Ей одиннадцать, и она просто очаровательна. Я, не задумываясь, обменяла бы ее на Дейзи.

У Ричарда было ощущение, что при удобном случае она променяла бы Дейзи хоть на барсука.

– Рог… – подумав, сказал он. – Полагаю, что единорога без рога быть не может.

– В том-то все дело. – Айрис опять овладел энтузиазм. – Фрэнсис это нравится. Она обожает единорогов и всерьез считает, что они реально существуют. Я даже думаю, что, если бы представилась такая возможность, она превратилась бы в одного из них.

– Судя по всему, Фрэнсис уже сделала первый шаг к своей заветной мечте, – заметил Ричард. – С вашей любезной помощью.

– Ах, это… Остается только надеяться, что никто не скажет тетушке Шарлотте, что клей – моих рук дело.

Ричарду почему-то казалось, что ее надежды не оправдаются.

– А не получится устроить так, чтобы все осталось в тайне?

– Увы и ах! Хорошо бы у нас сегодня вечером разразился скандал, тогда никто даже не заметил бы, что Фрэнсис отправилась в постель с рогом на голове.

Ричард закашлялся. И продолжал кашлять и кашлять. О господи, это из-за пыли, носившейся в воздухе, или от чувства вины?

– С вами все в порядке? – забеспокоилась Айрис.

Он лишь кивнул, не в силах выговорить ни слова. О боже! Скандал? Если бы она только знала…

– Принести вам что-нибудь выпить?

Ричард опять кивнул. Ему нужно было смочить горло, а еще какое-то время не смотреть ей в глаза.

В конце концов, Айрис будет счастливой, сказал он себе. Он станет ей хорошим мужем. А от нее ничего не потребуется. Кроме того, чтобы захотеть выйти за него.

Ричард застонал. Для него оказалось полной неожиданностью, что его затея с женитьбой вызовет в нем такое чувство вины.

– А вот и я. – Айрис протянула ему хрустальный бокал с вином.

Ричард сделал живительный глоток.

– Благодарю, – прохрипел он. – Не знаю, что на меня нашло.

Сочувственно поддакнув, Айрис махнула рукой в сторону украшенного ветками рояля.

– Наверное, от них в воздухе много пыли. Херриет вчера собирала их в Гайд-парке полдня.

– Может, сядем вместе? – предложил Ричард.

– С удовольствием, – улыбнулась Айрис. – Вам все равно потребуется кто-то, кто будет переводить.

– Переводить? – Он с тревогой посмотрел на нее.

Айрис засмеялась.

– Нет-нет, не беспокойтесь. Пьеса на английском. Просто… у Херриет своеобразный стиль.

– Я смотрю, вы очень любите свою семью, – заметил Ричард.

И только Айрис собралась ответить, как что-то у него за спиной привлекло ее внимание.

– Моя тетя подает знаки, – пояснила она. – Я так понимаю, нам нужно занимать места.

С некоторым трепетом Ричард сел рядом с Айрис в первом ряду. Голоса публики упали до шепота, а когда на сцену выплыла леди Херриет Плейнсворт, одетая в костюм пастушки, с посохом и прочими атрибутами в руках, воцарилось молчание.

– Какой прекрасный, какой сияющий день! – нараспев произнесла она и остановилась, чтобы отмахнуться от ленты, спускавшейся на глаза с широких полей ее шляпки. – Как благословенна я, имея такое тучное стадо.

Ничего не произошло.

– Такое тучное стадо! – зычно повторила она.

Сбоку что-то упало, раздалось глухое бормотание, потом кто-то зашипел:

– Прекратите!

И пятеро маленьких детей, одетых ягнятами, засеменили на сцену.

– Мои кузены, – шепотом сказала Айрис. – Следующее поколение.

– О, солнце, свети! – В мольбе Херриет широко развела руки. Однако Ричард не слушал ее, он был совершенно очарован ягнятами. Самый крупный из них блеял так громко, что Херриет, в конце концов, дала ему пинка, а самый маленький – ребенку наверняка было не больше двух лет! – на четвереньках подполз к роялю и принялся лизать ножку.

Айрис прижала руку ко рту, чтобы не расхохотаться.

Следующие несколько минут пастушка продолжала восхвалять чудеса природы, пока кто-то за сценой со страшной силой не громыхнул в медные тарелки. Херриет взвизгнула, как и бо́льшая часть публики.

– Нам повезло, что на следующей неделе не будет дождей, – тем не менее стояла на своем пастушка.

Тарелки громыхнули снова, и чей-то голос возгласил:

– Гром грянул!

Ахнув, Айрис в ужасе прошептала:

– Элизабет!

– Что произошло? – спросил Ричард.

– Я думаю, что одна из сестер Херриет только что изменила сценарий и выкинула весь первый акт.

А когда на сцене появились пять коровок, которые при ближайшем рассмотрении оказались теми же самыми ягнятами, только теперь поверх их шерсти были приколоты пятна, вырезанные из коричневой материи, Ричард уже не мог сдерживать смех.

– Когда же мы увидим единорога? – спросил он шепотом у Айрис.

Та беспомощно пожала плечами, потому что не знала.

Через несколько минут на сцену, ковыляя, вышел Генрих VIII. Его тюдоровская мантия была набита таким количеством подушек, что он едва мог двигаться.

– Это Элизабет, – прошептала Айрис.

Ричард с сочувствием покивал головой. Если бы его заставили напялить такой костюм, он бы тоже выкинул весь первый акт.

Но ничто не могло сравниться с моментом, когда на сцену вышел единорог. От его ржания стыла кровь, а рог был огромен.

У Ричарда от удивления приоткрылся рот.

– Вы приклеили эту штуку ей ко лбу? – шепотом спросил он у Айрис.

– Это единственное место, куда его можно было пристроить, – прошептала та в ответ.

– Она ведь не может держать голову.

В ужасе они оба уставились на сцену. Леди Фрэнсис Плейнсворт-младшая шаталась из стороны в сторону, как пьяная. Под тяжестью рога она не могла выпрямиться.

– Из чего он сделан? – полюбопытствовал Ричард.

– Понятия не имею. Я не думала, что он настолько тяжелый. Может, она актерствует?

Ошеломленный Ричард приготовился броситься на помощь девочке, чтобы та невзначай не проткнула своим рогом кого-нибудь из сидевших в первом ряду.

Наконец они все-таки добрались до конца действа, и король Генрих громко провозгласил:

– Эта страна будет моей отныне и навеки!

И действительно, все, казалось, было потеряно для бедной очаровательной пастушки, но в этот момент раздался грозный рык.

– У них там еще и лев имеется? – удивился Ричард.

Однако на сцену выскочил единорог.

– Умри! – заверещал он. – Умри! Умри!

Ричард в недоумении посмотрел на Айрис. До этого момента единорог не демонстрировал способности говорить.

Из груди Генриха вырвался леденящий кровь вопль, и женщина за спиной Ричарда одобрительно прошептала:

– Удивительно хорошо сыграно…

Ричард украдкой взглянул на Айрис. Раскрыв рот, она смотрела на то, как Генрих перепрыгнул через коровку, побежал вокруг музыкального инструмента и споткнулся о самого маленького ягненка, который продолжал лизать рояльную ножку.

Замахав руками, Генрих попытался устоять на ногах, однако единорог, возможно уже сошедший с ума, был скор. Опустив голову, он воткнул рог в набитое подушками огромное пузо короля.

Кто-то вскрикнул. Генрих рухнул на пол. В воздух взвились пух и перья.

– Мне кажется, в пьесе этого не было, – потрясенно произнесла Айрис.

Ричард в этот миг был не в силах оторвать глаз от кошмарного действа на сцене. Генрих лежал на спине, рог единорога застрял у него в животе, слава богу, накладном! Ситуация назревала серьезная. Каждый раз, когда Генрих начинал дергаться, единорог тоже дергал головой.

– Вынь его! – взвыл Генрих.

– Я пытаюсь, – прорычал единорог в ответ.

– Наверное, они приклеились друг к другу, – высказал предположение Ричард.

– О, боже! – Айрис прижала руки ко рту. – Клей!

Один из ягнят решил прийти им на помощь, однако поскользнулся на перьях и кубарем покатился под ноги единорога.

Пастушка, которая, как и вся публика, в шоке наблюдала за происходящим, поняла, что нужно спасать положение. Она выскочила вперед и запела:

– О, благословенный свет солнца. Сколько тепла ты несешь!

И тут появилась Дейзи, со скрипкой.

Ричард резко повернулся к Айрис. Та, вытаращив глаза, смотрела на сцену.

– Нет! О, нет! – наконец, прошептала она.

Но Дейзи уже заиграла. Скрипичное соло, по-видимому, должно было символизировать солнечный свет. Или смерть.

К счастью, выступление Дейзи продолжалось недолго. Увидев, что двое ее младшеньких безнадежно прилипли друг к другу, леди Плейнсворт бросилась к сцене.

– Прохладительные напитки поданы в соседней комнате! – пронзительно объявила она. – И кексы!

Публика поднялась и зааплодировала. В конце концов, это ведь был спектакль, и не важно, что финал оказался столь необычным. Вскоре гостиная опустела.

– Наверное, мне нужно пойти помочь, – сказала Айрис, с настороженностью глядя на кузин.

Ричард тоже остался, с интересом наблюдая за происходящим.

– Просто вытащи подушку, – приказала леди Плейнсворт.

– Не так-то это просто, – зашипела Элизабет. – Ее рог проткнул мне нижнюю рубашку. И если ты не хочешь раздеть меня догола…

– Достаточно, Элизабет! – остановила ее леди Плейнсворт и повернулась к Херриет: – Почему он такой острый?

– Но я же единорог! – воскликнула Фрэнсис.

Оценив ее слова, леди Плейнсворт содрогнулась.

– Она не должна была бегать от меня в третьем акте, – раздраженно добавила Фрэнсис.

– Поэтому ты и стала бодать ее?

– Нет, так написано в пьесе, – услужливо подсказала Херриет. – Рог должен был отвалиться. Из соображений безопасности. Но, конечно, таким образом, чтобы публика ничего не заметила.

– Айрис приклеила его мне ко лбу. – Фрэнсис покрутила головой, пытаясь посмотреть вверх.

Стоявшая неподалеку Айрис тут же сделала шаг назад.

– Наверное, нам пора выпить чего-нибудь, – обратилась она к Ричарду.

– Еще минуту. – Ситуация развеселила его. Он не мог уйти просто так.

Схватившись за рог двумя руками, леди Плейнсворт потянула его на себя. Фрэнсис вскрикнула.

– Она, что, посадила его на цемент?

Айрис сжала руку Кенуорти, как тисками.

– Мне нужно немедленно уйти отсюда.

Ричард бросил последний взгляд на лицо леди Плейнсворт и торопливо вывел мисс Смайт-Смит из гостиной.

В холле Айрис привалилась спиной к стене.

– Теперь у меня будут огромные неприятности.

Ричард понимал, что нужно ее успокоить, но толку от него было чуть. Он хохотал как сумасшедший.

– Бедная Фрэнсис, – простонала Айрис. – Сегодня она ляжет спать с рогом во лбу.

– С ней все будет в порядке, – сказал Ричард, сдерживая смех. – Уверяю вас, на своей свадьбе она не пойдет к алтарю с рогом на голове.

Айрис тревожно посмотрела на него и вдруг рассмеялась.

– О господи! – задохнувшись, выговорила она. – Свадьба с рогом на голове! Такое только с нами может случиться.

Не выдержав, Ричард тоже засмеялся, с удивлением наблюдая, как порозовело ее лицо.

– Не надо мне смеяться, – сказала Айрис. – Ох, не надо! Но свадьба… О боже, свадьба…

Свадьба, подумал Ричард. И это вернуло его к действительности. Именно по этой причине он здесь сегодня. Именно по этой причине он сейчас с ней.

Айрис от своей свадьбы получит мало радости. Ему требуется как можно быстрее вернуться в Йоркшир.

Чувство вины мурашками пробежало вдоль позвоночника. Разве не все леди мечтают о свадьбе? Флер и Мэри-Клэр могли часами мечтать об этом. И насколько ему было известно, продолжали мечтать до сих пор.

Ричард набрал в легкие воздуха. Мечты Айрис о свадьбе не осуществятся, и если все пойдет так, как он запланировал, его предложение руки и сердца не будет сделано, как полагается.

А мисс Смайт-Смит заслуживала лучшей участи.

Ричард проглотил комок в горле, нервно побарабанил пальцами по бедру. А Айрис все продолжала смеяться, не обращая внимания на его вдруг посерьезневшее лицо.

– Айрис, – сказал он.

Мисс Смайт-Смит повернулась к нему, и в ее глазах промелькнуло удивление. Может, от его изменившегося тона, а может, потому, что он в первый раз назвал ее по имени.

Ричард положил руку ей на талию и отвел в сторону от по-прежнему распахнутых дверей в гостиную.

– Могу я умыкнуть вас на минуту?

Брови у нее сошлись на переносице, а потом взлетели вверх.

– Конечно, – запнувшись, сказала она.

Ричард глубоко вздохнул. Все пошло не так, как было запланировано, но так даже лучше.

Ричард опустился перед ней на колено.

Она ахнула.

– Айрис Смайт-Смит, – начал он и взял ее за руку. – Вы можете сделать меня самым счастливым человеком на Земле, став моей женой!

Глава 7

Айрис онемела. Она открывала и закрывала рот, но не могла произнести ни слова. Горло перехватил спазм, голос не подчинялся. Она смотрела на Кенуорти и думала…

Такого просто не могло случиться.

– Я понимаю, это неожиданно, – мягко произнес Ричард, поглаживая тыльную сторону ее ладони и глядя снизу вверх на нее так, словно Айрис была единственной женщиной во всей Вселенной.

– Эээ… – только и смогла ответить она.

– А может, и нет.

Нет, неожиданно! Абсолютно неожиданно!

– Мы знаем друг друга всего неделю, но вы должны быть уверены в моей преданности вам.

Айрис почувствовала, как вдруг закивала. Она только не могла понять, это означает согласие или отказ и на какой именно вопрос?

Никто не предполагал, что все произойдет так скоро.

– Я больше не в силах ждать, – пробормотал Ричард, поднимаясь с колена.

– Я… Я не… – Айрис обрела голос, но пока еще не могла составлять слова в предложения.

Кенуорти коснулся губами внутренней стороны ее запястья.

– Будьте моей, Айрис. – Голос его слегка охрип. Ей показалось, что это, должно быть, от сдерживаемого желания. Он вновь припал губами к ее нежной коже. – Будь моей, – прошептал Ричард. – А я стану твоим.

Айрис не могла собраться с мыслями. Да и как это сделать, когда Ричард смотрит на нее так, словно они были одни на всем свете? Его темные, как полночь, глаза лучились теплом. Нет! Они источали жар. Ей хотелось расплавиться в них, отбросив прочь здравый смысл. Тело сотрясала легкая дрожь, дыхание участилось. Айрис не могла отвести глаз от его губ, когда он снова поцеловал ее руку.

– Ты выйдешь за меня? – спросил Кенуорти.

Нет! Что-то здесь не так. Все произошло слишком быстро.

И ведь он не сказал, что любит ее! Однако то, как Ричард смотрел на нее…

Почему он так хочет жениться на ней? И почему она не может довериться ему?

– Айрис? – тихо произнес он. – Моя дорогая!

Она наконец обрела голос:

– Мне нужно время.

Вот дьявол!

Получилось так, как он и предполагал. Айрис была слишком умна и не согласилась выйти за него после недели ухаживаний. Но если бы она не была такой умной и здравомыслящей, он бы не выбрал ее.

Ирония ситуации убивала его.

Ему надо вернуться к первоначальному плану. Кенуорти пришел сегодня в Плейнсворт-Хаус с единственным намерением – скомпрометировать мисс Смайт-Смит. Ничего экстраординарного.

Поцелуй – больше ему ничего не надо. Один поцелуй при свидетелях – и дело в шляпе!

Но ведь нет! Айрис упомянула про свадьбу, и он почувствовал себя виноватым. А предложение в романтическом стиле было способом загладить вину, будто Айрис догадывалась, что ему есть что заглаживать.

– Ну, разумеется, – мягко сказал Ричард. – Простите меня.

– Мне не за что вас прощать, – запинаясь, произнесла она. – Просто это стало для меня неожиданностью. И вы всего лишь раз виделись с моим отцом, да и то мимоходом.

– Я, конечно, попрошу у него разрешения, – заверил ее Ричард. И это не было ложью. Если ему удастся в течение нескольких минут добиться от нее согласия, он с радостью встретится с ее отцом для приватной беседы и все устроит самым лучшим образом.

– У меня есть несколько дней? – нерешительно спросила Айрис. – Я так мало знаю о вас. По крайней мере, не больше, чем вы обо мне.

Ричард пронзил ее жарким взглядом.

– Мне вполне достаточно того, что я узнал о вас. Вы самая достойная невеста. Другой мне не надо.

Губы ее приоткрылись, и Кенуорти понял, что его комплимент достиг цели. Если бы у него было больше времени, он бы добивался ее так, как обычно добиваются расположения невесты.

Ричард взял Айрис за руки и мягко сжал их.

– Вы для меня самая большая ценность.

Судя по всему, она не нашлась, что ответить.

Он погладил ее по щеке, судорожно соображая, как можно спасти ситуацию. Ему необходимо жениться на ней, не откладывая это дело в долгий ящик.

Краем глаза Ричард заметил короткое движение у дверей в гостиную. Ему показалось, что леди Плейнсворт может выйти оттуда в любой момент, и тогда…

– Я должен поцеловать вас! – воскликнул он, резко привлек Айрис к себе и заключил в объятия. Она ахнула от неожиданности, и этот вскрик болью отозвался в нем. Но у него не было выбора. Ричард принялся целовать ее губы, подбородок, очаровательно открытую шею…

– Айрис Смайт-Смит!

Он выпрямился. Странно, но его удивление было абсолютно естественным.

На всех парах к ним приближалась леди Плейнсворт.

– Что здесь происходит?

– Тетя Шарлотта! – Айрис отшатнулась от Кенуорти и задрожала всем телом, словно испуганная лань.

Ричард с ужасом увидел, что за спиной леди Плейнсворт стояли Херриет, Элизабет и Фрэнсис, которые наблюдали за ними с открытыми ртами.

Господи, теперь он будет ответственен еще и за то, что развратил детей!

– Руки прочь от моей племянницы! – прогрохотала леди Плейнсворт.

Ричард решил не заострять внимание на том, что уже сделал это.

– Херриет, – позвала леди Плейнсворт, не выпуская Ричарда из поля зрения, – сходи за твоей тетей Марией.

Та коротко кивнула и исчезла.

– Элизабет, приведи сюда лакея. Фрэнсис, отправляйся в свою комнату.

– Но я могу помочь, – запротестовала девочка.

– Марш отсюда. Сейчас же!

Бедняжка Фрэнсис, поддерживая двумя руками рог, который все еще торчал у нее во лбу, бросилась прочь.

Когда леди Плейнсворт заговорила снова, голос у нее был мертвенно спокойным:

– Вы, оба, вернитесь в гостиную. Немедленно.

Ричард отступил в сторону, пропуская Айрис вперед. Он даже не представлял, что девушка может побледнеть еще больше. Теперь у нее на лице не было ни кровинки.

Когда они вошли в гостиную, появился лакей. Леди Плейнсворт отвела его в сторону и принялась что-то втолковывать тихим голосом. Ричард предположил, что она отправляла его с запиской к отцу Айрис.

– Сядьте, – приказала им леди Плейнсворт.

Айрис медленно опустилась в кресло. Ричард продолжал стоять, сцепив руки за спиной.

Леди Плейнсворт вперила в него грозный взгляд.

– Не могу позволить себе сидеть, пока вы стоите, ваша светлость.

– Я вам разрешила, – отмахнулась она.

Ричард подчинился. Ждать тихо и кротко было несвойственно его натуре, но он понимал, что так все и должно происходить. Единственное, что ему хотелось, чтобы Айрис не выглядела настолько опустошенной, встревоженной и пристыженной.

– Шарлотта? – донесся из холла голос матери Айрис. Вслед за Херриет, которая так и не выпустила из рук пастуший посох, она вошла в гостиную.

– Что происходит, Шарлотта? Херриет сказала… – Ее слова повисли в воздухе, когда миссис Смайт-Смит оценила представшую перед ней картину. – Что случилось? – тихо переспросила она.

– Я послала за Эдвардом, – объявила леди Плейнсворт.

– За отцом? – дрожащим голосом спросила Айрис.

Леди Плейнсворт резко повернулась к ней.

– Ты хотя бы подумала о последствиях, когда уединилась с мужчиной?

Ричард вскочил.

– Она ни в чем не виновата.

– Что… тут… произошло? – снова спросила миссис Смайт-Смит, подчеркивая каждое слово.

– Он скомпрометировал ее, – сказала леди Плейнсворт.

Миссис Смайт-Смит ахнула:

– Айрис, как ты могла?

– Это не ее вина, – снова встрял Ричард.

– Я не с вами говорю, – отрезала миссис Смайт-Смит. – Во всяком случае пока. – Она повернулась к золовке. – Кто об этом знает?

– Трое моих младших.

Миссис Смайт-Смит закрыла глаза.

– Они никому не скажут! – неожиданно воскликнула Айрис. – Они же мои кузины.

– Они – дети! – прорычала леди Плейнсворт.

Терпению Ричарда подошел конец.

– Я должен попросить вас не говорить с Айрис в таком тоне.

– Мне кажется, вы не в том положении, чтобы выдвигать требования.

– Тем не менее, – продолжил он тише, – вы будете обращаться к ней с полным уважением.

В ответ на такую наглость брови леди Плейнсворт поползли наверх, но она промолчала.

– Не могу поверить, что ты так глупо себя повела, – обратилась мать к Айрис.

Та не сказала ни слова.

Миссис Смайт-Смит повернулась к Ричарду, ее губы сжались в тонкую линию.

– Вам придется жениться на ней.

– Ничего другого я не желаю больше.

– Я сомневаюсь в вашей искренности, сэр.

– Это нечестно! – закричала Айрис, вскакивая с места.

– Ты его защищаешь? – возмутилась миссис Смайт-Смит.

– У него были самые благородные намерения.

Надо же, благородные, подумал Ричард. Он уже не знал, что это должно означать.

– Ну, конечно, – язвительно заметила мать. – Если его намерения были такими благ…

– Он как раз делал мне предложение!

Миссис Смайт-Смит попеременно смотрела то на дочь, то на Ричарда. Совершенно очевидно, она не знала, что предпринять при таком повороте событий.

– Я больше не произнесу ни слова до приезда твоего отца, – наконец, сказала миссис Смайт-Смит дочери. – Он скоро будет. Ночь ясная, и если твоя тетка… – Она кивнула в сторону леди Плейнсворт. – Если твоя тетка правильно изложила суть дела в записке, он наверняка пойдет пешком.

Ричард был полностью с ней согласен. Дом Смайт-Смитов находился неподалеку. Намного быстрее было дойти сюда пешком, чем дожидаться, пока заложат карету.

На несколько секунд в гостиной повисла напряженная тишина, но тут миссис Смайт-Смит резко повернулась к золовке.

– Ты должна пойти к гостям, Шарлотта. Мы долго отсутствуем, и это может вызвать разные толки.

Леди Плейнсворт мрачно кивнула.

– Возьми с собой Херриет, – продолжала мать Айрис. – Представь ее кому-нибудь из джентльменов. Ей скоро предстоит выезжать в свет. Это покажется естественным.

– Но я все еще в костюме для представления, – запротестовала Херриет.

– Сейчас нет времени жеманничать, – заявила леди Плейнсворт, хватая дочь за руку. – Пошли!

Херриет поплелась за матерью, но прежде бросила сочувствующий взгляд на Айрис.

Миссис Смайт-Смит закрыла двери в гостиную и перевела дух.

– Что за неразбериха, – сказала она, впрочем, без всякого сожаления.

– Я немедленно запрошу специальное разрешение на брак. – Ричард решил, что будет лучше не упоминать, что он уже все заранее устроил.

Скрестив руки на груди, миссис Смайт-Смит принялась ходить из угла в угол.

– Мама? – отважилась подать голос Айрис.

Та подняла вверх дрожащий палец.

– Не сейчас!

– Но…

– Мы дождемся твоего отца! – раздраженно выкрикнула миссис Смайт-Смит. Ее трясло от злости, и по выражению лица Айрис Ричард понял, что она впервые видит мать в таком состоянии.

Отступив, Айрис обняла себя за плечи. Ему хотелось успокоить мисс Смайт-Смит, но он понимал, что как только сделает хоть шаг в ее сторону, мать взорвется от гнева.

– Из всех моих дочерей, – со злостью зашипела миссис Смайт-Смит, – от тебя я меньше всего ожидала чего-то подобного.

Айрис смотрела в сторону.

– Мне так стыдно за тебя!

– За меня? – тихо удивилась Айрис.

Ричард с угрожающим видом вышел вперед.

– Я же сказал, что ваша дочь ни в чем не виновата.

– Конечно, она ни в чем не виновата, – отрезала мать. – Она осталась наедине с вами? Надо было прежде подумать головой.

– Я как раз делал ей предложение.

– Могу ли я уточнить? Вы ведь не попросили прежде о личной встрече с мистером Смайт-Смитом, чтобы получить его согласие?

– Я решил оказать честь вашей дочери и сначала получить ее согласие.

Миссис Смайт-Смит зло поджала губы, но промолчала. Потом рассеянно посмотрела на дочь и скорбно произнесла:

– Ну, и где же твой отец?

– Я уверена, он скоро будет, мама, – тихо ответила Айрис.

Ричард приготовился броситься на ее защиту, но мать придержала язык. Прошло еще несколько минут, и, наконец, двери распахнулись, и в гостиную вошел отец Айрис.

Эдвард Смайт-Смит был невысоким мужчиной, но у него сохранилась отличная осанка. Ричард решил, что в молодые годы его можно было бы назвать атлетом. Конечно, он и сейчас был вполне в состоянии расквасить лицо любому, если бы надумал пустить в ход кулаки.

– Мария? – заговорил он, едва переступив порог. – Что, черт возьми, происходит? Я получил срочный вызов от Шарлотты.

Без слов миссис Смайт-Смит ткнула пальцем в Кенуорти и Айрис.

– Сэр! – сказал Ричард и откашлялся. – Я с большой охотой женюсь на вашей дочери.

– Если мне правильно удалось оценить ситуацию, – заговорил отец с завидным хладнокровием, – у вас и выбора особого нет.

– Тем не менее именно в этом заключается мое желание.

Мистер Смайт-Смит посмотрел на дочь.

– Айрис?

– Он попросил моей руки, отец. Прежде чем…

– Прежде чем что?

– Прежде чем тетя Шарлотта… увидела…

Ричард набрал в грудь воздуха, пытаясь сдержать себя. Вид у Айрис был жалкий, она даже не могла договорить. Неужели отец ничего не замечает? Она не заслужила подобного допроса, но Ричард инстинктивно понимал, что если встрянет в их разговор, то сделает только хуже.

Но стоять, ничего не делая, он тоже не мог.

– Айрис, – мягко произнес Ричард, надеясь, что та услышит поддержку в его голосе.

– Сэр Ричард попросил меня выйти за него замуж, – решительно произнесла она, но так и не посмотрела в сторону Кенуорти.

– Ну, и? – спросил отец. – Что ты ему ответила?

– Я… Я не успела этого сделать.

– Так каким был бы твой ответ?

Айрис сглотнула, явно испытывая неловкость под взглядами окружающих.

– Я собиралась ответить согласием.

Ричард вздрогнул. Почему Айрис солгала? Она ведь говорила, что ей требуется время.

– Тогда дело решено, – сказал мистер Смайт-Смит. – Все получилось не так, как мне бы хотелось, но дочь совершеннолетняя, она хочет за вас замуж и должна выйти за вас. – Он повернулся к жене: – Полагаю, нам придется поторопиться со свадьбой.

Кивнув, миссис Смайт-Смит вздохнула с облегчением.

– Возможно, все не так уж и плохо складывается. Я не сомневаюсь, что Шарлотта возьмет слухи под контроль.

– Слухи взять под контроль никогда не удается, – заметил мистер Смайт-Смит.

Ричард мог только с ним согласиться.

– Однако, – продолжала настаивать миссис Смайт-Смит, – мы должны устроить свадьбу, соблюдая все приличия. Лучше всего с этим не торопиться.

– Ладно. – Мистер Смайт-Смит посмотрел на Ричарда. – Вы можете жениться на Айрис через два месяца.

Два месяца? Нет! Так не пойдет.

– Сэр, я не могу ждать так долго, – быстро ответил Ричард.

Отец Айрис изумленно поднял брови.

– Я должен вернуться в поместье.

– Об этом нужно было подумать перед тем, как компрометировать мою дочь.

Ричард спешно искал причину, которая заставила бы смягчиться будущего тестя.

– Я – единственный опекун двух младших сестер, сэр. Это будет проявлением нерадивости, если я не вернусь к ним скоро.

– Как мне кажется, несколько лет назад вы не один сезон целиком проводили в Лондоне, – возразил мистер Смайт-Смит. – Кто тогда заботился о ваших сестрах?

– Они жили с нашей теткой. Тогда мне не хватало зрелости, чтобы соответствующим образом выполнить свой долг.

– Прошу прощения, но я и теперь сомневаюсь в степени вашей зрелости.

Ричард заставил себя промолчать. Будь у него дочь, он вел бы себя точно так же. Он вдруг вспомнил про своего отца. Интересно, что бы тот подумал о произошедшем сегодня? Бернард Кенуорти любил свою семью, Ричард в этом не сомневался. Если бы отец был жив, что бы он сделал? Ничего?

Но Ричард не отец. Он не одобрял бездействия.

– Два месяца – срок вполне приемлемый, – вступила мать Айрис. – Ничего не случится, если на это время вы уедете в поместье, а потом вернетесь к свадьбе. Если честно, я предпочла бы такой вариант.

– А я – нет, – заявила Айрис.

Родители в шоке смотрели на нее.

– Я не согласна. – Она проглотила комок в горле, и у Ричарда заныло сердце при виде того, с каким трудом дались ей эти слова. – Если решение принято, я предпочла бы поторопиться.

Мать шагнула к ней.

– Твоя репутация…

– …уже порвана в клочья. Если на то пошло, мне будет лучше поскорее уехать в Йоркшир, где меня никто не знает.

– Чушь! – Мать отмела ее предложение. – Мы еще посмотрим, что будет дальше.

Айрис ответила матери стальным взглядом.

– Мое мнение никого не интересует?

У миссис Смайт-Смит задрожали губы, и она посмотрела на мужа.

– Будет так, как она хочет, – сказал отец после паузы. – Я не вижу причины заставлять ее ждать. Бог знает, вдруг они с Дейзи за это время перегрызут друг другу глотки. – Он обратился к Ричарду: – Когда у Айрис дурное настроение, жить с ней становится невозможно.

– Папа!

Мистер Смайт-Смит не обратил на дочь внимания.

– А с Дейзи невозможно жить, когда у той хорошее настроение. Подготовка к свадьбе сделает из этой вот, – он кивнул в сторону Айрис, – несчастную, а другая будет прыгать от счастья. Мне лучше уехать во Францию.

Ричард слабо улыбнулся. Юмор мистера Смайт-Смита имел горький привкус, и поэтому смех был неуместен.

– Айрис! – позвал старый джентльмен. – Мария!

Дамы последовали за ним на выход.

– Увидимся через два дня, – обратился он к Ричарду. – Я ожидаю, что вы получите специальное разрешение на брак и все, что полагается.

– Можете не сомневаться, сэр.

Выходя из комнаты, Айрис обернулась и посмотрела на Кенуорти через плечо. Их взгляды встретились.

И в этот момент до него дошло, что она все понимает. Айрис знала, что он не пылает к ней страстью и что этот ускоренный брак заранее срежиссирован.

Ричарду еще никогда не было так стыдно.

Глава 8

На следующей неделе

Утром в день свадьбы Айрис проснулась от удара грома. К тому времени, когда горничная принесла завтрак, Лондон уже заливали потоки дождя.

Она подошла к окну и, прислонившись лбом к холодному стеклу, выглянула наружу. Свадьба состоится через три часа. Может, погода смилуется над ней. Вдали, среди туч виднелась голубая полоса чистого неба. Она выглядела совершенно не к месту, но давала надежду.

Хотя это совсем не важно, решила Айрис. Она все равно не промокнет. Церемония бракосочетания по специальному разрешению состоится прямо в гостиной их дома. Ее путь к замужеству лежит через два коридора плюс один лестничный пролет.

Айрис изо всех сил надеялась, что дороги не размоет дождем. Они с сэром Ричардом должны были сегодня под вечер отправиться в Йоркшир. Она страшно нервничала из-за того, что придется расстаться со своим домом, со всем, с чем давно сроднилась, и это было вполне понятно. Но наслушавшись обо всем том, что происходит в первую брачную ночь, ей ни в коем случае не хотелось оставаться под родительской крышей.

У сэра Ричарда не было своего дома в Лондоне. Он снимал квартиру, которая все равно не подходила молодой жене. Ему хотелось отвезти Айрис в Мейклифф-парк и познакомить со своими сестрами.

Она нервно засмеялась. Сестры! Вот уж в ком она не испытывала недостатка всю свою жизнь!

Раздался стук в дверь, который отвлек ее от мыслей. На приглашение войти в комнату вплыла мать.

– Хорошо спала? – поинтересовалась миссис Смайт-Смит.

– Не очень.

– Я бы удивилась, если бы было по-другому. Неважно, насколько хорошо невеста знает жениха, она все равно полна ожиданий и тревог.

Однако Айрис считала, что это как раз важно. Она наверняка нервничала бы меньше или нервничала, но совсем по-другому, если бы была знакома со своим суженым больше чем две недели.

Но Айрис решила не докучать этим матери. Они с ней не обсуждали подобных вещей. Говорили о каких-то мелочах, о повседневных делах, о музыке, иногда о книгах, но больше всего о сестрах, кузинах и их детях. Но только не о чувствах. Этого у них не было заведено.

Однако Айрис знала, что ее любят. Мать не относилась к тем, кто будет много говорить о своей любви или с улыбкой приносить ей чашку чая в спальню, но она любила своих детей со всем жаром сердца. Айрис никогда не ставила это под сомнение, ни на секунду.

Миссис Смайт-Смит села на край кровати и махнула дочери рукой, чтобы та присоединилась к ней.

– Я хочу, чтобы в поездке тебя сопровождала горничная, – сказала она. – А то все будет как-то не по-людски.

Айрис задыхалась от смеха над абсурдностью всего происходящего. После всего, что произошло за последнюю неделю, оказывается, только отсутствие при ней горничной будет чем-то выходящим вон.

– Ты никогда не умела как следует уложить прическу, – продолжила мать. – И одеться, как подобает…

– Мама, я со всем справлюсь. – Они с Дейзи пользовались услугами одной горничной, и если дать ей выбор, служанка предпочтет остаться в Лондоне. Айрис подумала, что разумнее будет нанять новую горничную на месте, в Йоркшире. Тогда не на нее одну будут смотреть как на постороннюю в новом доме.

Айрис снова забралась в постель, улеглась на подушки. И вдруг ощутила себя маленькой девочкой. Она не могла припомнить, когда мать в последний раз приходила к ней в спальню.

– Я научила тебя всему, что имеет отношение к ведению хозяйства, – сказала миссис Смайт-Смит. – Ты будешь жить за городом, там все немного по-другому, но основные принципы управления домом одни и те же. Твои отношения с экономкой – самые важные в этом смысле. Если она не будет уважать тебя, никто не будет. Она не должна бояться тебя…

Айрис опустила глаза, пряча легкую панику. Мысль о том, что кто-то может бояться ее, была нелепой.

– …но должна уважать твой авторитет, – заключила миссис Смайт-Смит. – Ты меня слушаешь?

Айрис подняла голову.

– Да. Извини. – Она выдавила короткую улыбку. – Я не думаю, что Мейклифф-парк такой уж немыслимо огромный. Сэр Ричард описал мне его. Уверена, что еще придется многому научиться, но я со всем справлюсь.

Мать похлопала ее по руке.

– Ну, разумеется, справишься.

Повисло неловкое молчание.

– В каком стиле он выстроен, этот Мейклифф? – вдруг спросила мать. – Само поместье – большое?

– Дом относится к позднему средневековью, – откликнулась Айрис. – Сэр Ричард говорил, что его выстроили в пятнадцатом веке, хотя после этого несколько раз перестраивали.

– Парк есть?

– Не уверена, – осторожно заметила Айрис. Она не сомневалась, что мать пришла к ней совсем не для того, чтобы обсудить архитектуру и пейзажи Мейклифф-парка.

– Ну, конечно, есть.

Ну, конечно? Айрис была озадачена.

– Надеюсь, там будет вполне удобно, – решительно сказала мать.

– Мне это без пользы.

– Представляю, как там холодно. Зимы на севере… – Миссис Смайт-Смит слегка содрогнулась. – Я бы их не вынесла. У тебя всегда должны быть под рукой слуги, чтобы все камины…

– Мама! – Айрис, наконец, решилась прервать ее. – Я понимаю, что ты пришла сюда не для того, чтобы поговорить о Мейклиффе.

– Ну, да. – Миссис Смайт-Смит набрала в грудь воздуха. – Не об этом.

Айрис терпеливо наблюдала, как мать с несвойственным ей волнением расправила бледно-голубое стеганое покрывало и побарабанила по нему пальцами. Наконец, подняла голову и столкнулась с пристальным взглядом дочери.

– Ты ведь знаешь, что тело мужчины… отличается от тела женщины.

От неожиданности у Айрис даже рот открылся. Она предполагала, что такой разговор должен состояться, но чтобы так, напрямик…

– Айрис?

– Да, – спохватилась она. – Да, конечно. Мне это известно.

– Эти отличия предназначены для воспроизведения потомства.

Айрис сказала бы: «Я понимаю», – если бы была в этом уверена. Или, по крайней мере, знала об этом так много, как ей хотелось бы.

– Твой муж будет… – Миссис Смайт-Смит расстроенно вздохнула. Айрис еще никогда не видела ее такой взволнованной.

– Так что мой муж? – Айрис ждала.

– Он будет… – Мать опять замолчала. Потом вытянула перед собой руки с растопыренными пальцами, которые стали походить на морские звезды, словно хваталась ими за воздух, пытаясь сохранить равновесие. – Ту часть тела, которая отличает мужчину от женщины, он поместит внутрь тебя.

– В меня? – У Айрис больше не нашлось слов.

Щеки матери порозовели.

– Он вставит ее в твою часть тела, которая отличает тебя от мужчины. Вот таким образом его семя окажется в тебе.

Айрис попыталась представить эту картину. Она знала, как выглядят мужчины. Нагота статуй, которые ей удавалось увидеть, не всегда была прикрыта фиговыми листками. Но то, что рассказала мать, выглядело грубо и неуклюже. Наверняка Господь в своей бесконечной мудрости мог бы придумать более эффектный способ продолжения рода.

Однако у нее не было повода усомниться в словах матери. Она нахмурилась.

– Это больно?

Миссис Смайт-Смит стала серьезной.

– Не буду врать. Это не особенно приятно, а в первый раз даже очень больно. Но потом все становится намного легче, можешь мне поверить. Надо просто уметь вовремя отвлечься. Я, например, всегда в этот момент подсчитывала в уме хозяйственные расходы.

Айрис не знала, что сказать на это. Ее кузины не были настолько откровенны, когда говорили о своих супружеских обязанностях, но у нее никогда не возникало впечатления, что это время они использовали для сложения и вычитания в уме.

– Мне часто придется этим заниматься? – спросила она.

– Придется. Но это зависит от разных моментов.

– Каких?

Мать вздохнула. Было ясно, что дальнейшие расспросы ей не по душе.

– Большинство женщин не беременеют с первого раза. Но даже если такое случится, ты не узнаешь об этом сразу же.

– То есть?

Мать чуть не застонала в ответ.

– Ты узнаешь о том, что понесла, только когда прекратятся месячные.

Месячные прекратятся? Что ж, появится хоть какая-то польза.

– Однако, – продолжила мать, – джентльмены получают удовольствие от того, что дамам мало нравится. – Явно испытывая неловкость, она откашлялась. – Но это будет зависеть от аппетитов твоего мужа.

– Аппетитов? – Речь будет идти о еде?

– Прекрати прерывать меня, пожалуйста. – Миссис Смайт-Смит чуть не умоляла ее.

Айрис тут же прикусила язык. Мать никогда и ни о чем не просила.

– Я просто хочу сказать, – сдавленным голосом произнесла миссис Смайт-Смит, – что твой муж наверняка будет часто ложиться с тобой в постель. По крайней мере, в самом начале замужества.

Айрис сглотнула.

– Я поняла.

– Ладно, – сказала мать и резво вскочила. – У нас много дел на сегодня.

Айрис кивнула. Разговор, судя по всему, закончился.

– Твои сестры захотят помочь тебе одеться, я в этом не сомневаюсь.

Айрис неуверенно улыбнулась. Было мило собрать их всех в одном месте. Дальше всех, в западной части Глостершира, жила Роуз. Ей потребовалось несколько дней, чтобы добраться до Лондона.

А Йоркшир расположен еще дальше, чем Глостершир.

Мать ушла, но через пять минут в дверь опять постучали.

– Войдите, – устало разрешила Айрис.

Это была Сара, одетая в утренний халат. Вид у нее был таинственный.

– Ой, слава богу, ты одна!

Айрис мгновенно воспрянула духом.

– Что там?

Сара выглянула в холл, а потом плотно закрыла за собой дверь.

– Мать уже была у тебя?

Айрис простонала.

– Значит, была.

– Я бы предпочла не говорить об этом.

– Именно поэтому я здесь. Нет, не для того, чтобы поговорить о советах твоей матери. Мне даже знать не хочется, о чем она говорила. Если это было то же самое, о чем говорила моя мать… – Сара содрогнулась, потом овладела собой. – Послушай меня, забудь обо всем, что она рассказывала тебе о твоих отношениях с мужем.

– Обо всем? – с сомнением переспросила Айрис. – Не может же она полностью ошибаться.

Тихо хихикнув, Сара примостилась на краешке постели.

– Ну конечно, нет. Она ведь родила шестерых детей. Что я имею в виду, так… Мать говорила, что это просто ужасно?

– Ну не то чтобы ужасно, но прозвучало довольно грубо.

– Я уверена, что такое может быть, когда ты не любишь мужа.

– Я его не люблю, – откровенно призналась Айрис.

Сара вздохнула и заговорила немного неуверенно:

– Он тебе хоть нравится?

– Да, разумеется. – Айрис подумала о мужчине, который через несколько часов станет ее мужем. Она не могла сказать, что любит его, но, положа руку на сердце, в нем не было ничего по-настоящему дурного. У него была очаровательная улыбка, и до сих пор он относился к ней с полным уважением. – Я смогу полюбить его. – Ей захотелось, чтобы в ее словах прозвучало больше уверенности. – Я надеюсь, что смогу.

– Что ж, уже неплохо для начала. – Задумавшись, Сара поджала губы. – Кажется, ты ему очень нравишься.

– Мне тоже так кажется, – согласилась Айрис и добавила совсем другим тоном: – Если только он неизощренный лжец.

– И что это значит?

– Ничего, – быстро ответила Айрис. Она уже пожалела о своих словах. Кузине было известно, отчего свадьбу устроили с такой поспешностью, – всей семье было известно! – но никто не знал, что на самом деле стояло за предложением сэра Ричарда.

Даже Айрис.

Она вздохнула. Пусть все считают, что это было романтическим проявлением любви. Или, по крайней мере, что он все как следует обдумал и пришел к выводу, что они идеально подходят друг другу. Но только не… Только не… Что?

Как ей хотелось избавиться от ноющих подозрений.

– Айрис?

– Извини. – Она тряхнула головой. – Что-то я немного отвлеклась.

– Надо думать! – согласилась с ее объяснением Сара. – Однако я перекинулась парой слов с сэром Ричардом, и он показался мне добрым человеком. Я думаю, он будет хорошо к тебе относиться.

– Сара! Если ты собираешься развеять мои опасения, то должна сказать, что тебе это не удалось.

Кузина вздохнула как-то забавно и одновременно огорченно.

– Просто послушай, – попросила она. – И доверься мне. Ты мне доверяешь?

– Не совсем.

Выражение лица Сары было не просто смешным, а запредельно комичным.

– Я пошутила, – засмеялась Айрис. – Могу же я позволить себе немного пошутить в день свадьбы. В особенности после такого разговора с матерью.

– Просто запомни. – Сара взяла ее за руку. – То, что происходит между мужем и женой, может быть по-настоящему прекрасным.

Судя по виду, Айрис продолжала сомневаться, поэтому Сара добавила:

– Это нечто особенное. Правда-правда!

– Тебе кто-нибудь говорил об этом перед свадьбой? – спросила Айрис. – Из-за этого ты решила поделиться всем со мной?

К величайшему удивлению Айрис, кузина залилась краской.

– Мы с Хью… Ах!.. Нам надо было бы…

– Сара!

– Ты шокирована, я понимаю. Но это было чудесно! Да-да, правда. И я не смогла устоять.

Айрис остолбенела. Она знала, что Сара всегда была свободолюбивым человеком, но ей и в страшном сне не могло привидеться, что кузина отдалась Хью до свадьбы.

– Послушай. – Сара сжала ее руку. – Это совсем не важно, что мы с Хью не дождались обмена брачными клятвами. Сейчас мы женаты. Я люблю своего мужа, а он любит меня.

– Я вам не судья, – сказала Айрис. Хотя в глубине души ей показалось, что она осуждает их, может, самую малость.

Сара пристально посмотрела на нее.

– Сэр Ричард целовал тебя?

Айрис кивнула.

– Тебе понравилось? Нет, не отвечай, по твоему лицу видно, что понравилось.

Уже не в первый раз Айрис посетовала на свою бледную кожу. В целой Англии не было никого другого, кто краснел бы с такой готовностью, как она.

Сара похлопала ее по руке.

– Это хороший знак. Если тебе понравились его поцелуи, то и все остальное тоже понравится.

– Сегодня у меня самое необычное утро, – усмехнулась Айрис.

– А дальше все станет еще более необычным. – Сара поднялась и отвесила ей преувеличенно низкий поклон. – Леди Кенуорти!

Айрис кинула в нее подушку.

– Я должна идти, – сказала Сара. – С минуты на минуту здесь появятся твои сестры, чтобы помочь одеться. – Она подошла к двери и, взявшись за ручку, обернулась и с улыбкой глянула на кузину.

– Сара! – позвала ее Айрис, прежде чем та вышла из спальни.

Кузина вопросительно склонила голову набок.

Айрис смотрела на нее, и в первый раз в жизни до нее дошло, как она любит ее.

– Спасибо тебе.

Несколько часов спустя Айрис стала леди Кенуорти. Она стояла перед священником и произносила слова, которые на всю жизнь привязывали ее к сэру Ричарду.

А он по-прежнему оставался для нее самой большой загадкой. После инцидента в Плейнсворт-Хаусе Кенуорти продолжал ухаживать за ней. Ей трудно было упрекнуть его в чем-либо: сэр Ричард вел себя безукоризненно. Но она так и не смогла преодолеть себя и безоговорочно довериться ему.

Сэр Ричард нравился ей. Очень нравился. У него было какое-то озорное чувство юмора, идеально совпадающее с ее собственным. И Айрис глубоко верила в то, что он – человек, обладавший доброй душой и высокими моральными принципами.

Точнее, это была даже не вера в него, а всего лишь надежда. Нутром Айрис чувствовала, что все будет в порядке, но по привычке не доверяла внутреннему голосу. Для этого она была чересчур практична, и ей требовались доказательства.

Ухаживания Кенуорти не имели смысла. Айрис не могла отмахнуться просто так от этой мысли.

– Теперь мы должны со всеми попрощаться, – сказал муж – ее муж! – сразу после свадебного завтрака. Празднование, как и сама церемония, было скромным, хотя и многолюдным. Учитывая размеры семьи Смайт-Смит, по-другому и быть не могло.

Весь день Айрис пребывала в состоянии, близком к шоку: машинально кивала, улыбалась, надеясь, что делает это в нужный момент, принимала поздравления, но с каждым поцелуем, с каждым похлопыванием по руке она все чаще и чаще думала о том, что приближается момент, когда придется сесть в карету сэра Ричарда и отправиться в путь.

И этот момент настал.

Карета оказалась красивой и удобной. Айрис понадеялась, что и ход у нее окажется мягким. По словам мужа, дорога до Мейклифф-парка занимала четыре дня.

Кенуорти сел напротив.

Айрис выглянула в окно, чтобы посмотреть на родню, собравшуюся перед ее домом. Нет, это уже не ее дом. И больше никогда им не будет. Она почувствовала, как к глазам подступают слезы, и принялась торопливо рыться в ридикюле в поисках носового платка. Однако она не успела даже открыть замок, как сэр Ричард наклонился к ней и предложил свой платок. Он все отлично видел.

– Я извиняюсь, – сказала Айрис, промокая глаза. Считалось, что невестам не полагается лить слезы в день свадьбы. Это могло стать дурным предзнаменованием.

– Тут не за что извиняться, – любезно проговорил сэр Ричард. – Я понимаю, что все это из-за таких разительных перемен.

Айрис одарила его самой доброй улыбкой, на какую только хватило сил. А сил, если честно, было немного.

– Я как раз подумала… – Она придвинулась к окошку. Карета еще не сдвинулась с места, и поэтому, вытянув шею, можно было увидеть окно своей спальни. – Это больше не мой дом.

– Надеюсь, вы полюбите Мейклифф-парк.

– Не сомневаюсь в этом. Судя по вашим рассказам, он чудесен.

– Я сделаю все, чтобы вы были счастливы, – пообещал Ричард.

Айрис понравилось, что эти слова были произнесены не на людях, а когда они остались наедине.

– Я тоже, – пообещала она.

Карета тронулась и, не торопясь, покатилась по запруженным улицам Лондона.

– Как долго мы будем находиться в пути сегодня? – спросила Айрис.

– Всего часов шесть, если дороги не сильно размыло утренним дождем.

– Не такой долгий день получится.

Кенуорти улыбнулся, соглашаясь.

– По дороге будет немало мест, где мы сможем отдохнуть, если вам потребуется.

– Благодарю.

Это был, безусловно, самый вежливый, чинный и скучный разговор, который был у них до сих пор. Правда, с долей иронии.

– Вы не будете против, если я почитаю? – Айрис открыла ридикюль и достала книгу.

– Ничуть. Я даже вам завидую, если откровенно. Я не могу читать в карете.

– Даже когда сидите лицом по ходу движения? – спросила Айрис и тут же прикусила язык. Господи, что она говорит! Он еще подумает, что это намек, чтобы сесть рядом с ней.

Айрис совсем не это хотела сказать.

– Дело не в том, в какую сторону я сижу лицом, – ответил сэр Ричард. – Я считаю, что смотреть из окна на то, что открывается вдали, очень полезно.

– Мама придерживается того же мнения, – сказала Айрис. – Она тоже не любит читать в карете.

– Я обычно предпочитаю верховую езду, – пожал он плечами. – Так проще обозревать все вокруг.

– Вы не хотите проехаться верхом сегодня? – О, черт! Теперь ему будет казаться, что она хочет остаться в карете одна. Опять она сказала не то, что думала.

– Может, позже, – согласился сэр Ричард. – В городе мы едем довольно медленно, так что в этом нет смысла.

Айрис откашлялась.

– Что ж, я буду читать, если вы не возражаете.

– Пожалуйста.

Она открыла книгу и погрузилась в чтение. В закрытой карете! Наедине с молодым мужем-красавцем. Она читала!

У нее возникло ощущение, что это не самое романтичное начало замужней жизни.

Но что еще ей оставалось делать?

Глава 9

Около восьми вечера они, наконец, остановились на постоялом дворе. До этого у них была одна короткая остановка: Ричарда укачало, и остаток пути он решил скакать верхом. Айрис сказала себе, что ее это не касается. К тому же ей не хотелось, чтобы он расклеился в день свадьбы.

Но это означало и то, что она осталась в одиночестве. Потом наступил вечер, и Айрис больше не могла читать, чтобы отвлечься от мыслей. Теперь, когда Лондон остался далеко позади, лошади пошли намного быстрее, взяв ровный, убаюкивающий ритм. Айрис, должно быть, задремала, потому что она только что была в Бакингемшире, а в следующий момент кто-то осторожно тряс ее за плечо и называл по имени:

– Айрис? Айрис?

– М-м-м… – Она всегда просыпалась с трудом.

– Айрис, мы приехали.

Она непонимающе моргала, пока в сумеречном свете не различила лицо мужа.

– Сэр Ричард?

Он снисходительно улыбнулся.

– Думаю, что теперь уже можно опустить обращение «сэр».

– Ммм. Ну, да. – Зевнув, Айрис потянулась. – Договорились.

Муж смотрел на нее с видимым удивлением.

– Вы всегда так медленно просыпаетесь?

– Нет. Иногда это бывает еще медленнее.

Он хмыкнул.

– Буду иметь это в виду. И не стану договариваться ни о каких важных встречах для леди Кенуорти до обеда.

Леди Кенуорти! Стало даже интересно, сколько времени ей еще потребуется, чтобы привыкнуть к этому имени.

– Обычно я полностью прихожу в себя часам к одиннадцати, – возразила она. – Хотя должна сказать, что самая большая польза от замужества – это возможность завтракать в постели.

– Самая большая польза?

Айрис вспыхнула. Смысл того, что она сказала, неожиданно дошел до нее, и это окончательно ее разбудило.

– Извините, – быстро нашлась она. – У меня это вырвалось бездумно, и…

– Не берите в голову, – остановил ее Кенуорти.

Айрис облегченно вздохнула. Муж оказался необидчив, что было весьма кстати, потому что она редко обдумывала то, что слетало у нее с языка.

– Ну что, пойдем? – спросил Ричард и протянул ей руку. – Леди Кенуорти!

Второй раз в течение нескольких минут муж назвал ее новым именем. Айрис знала, что многие джентльмены в первое время после свадьбы так поступают, чтобы подчеркнуть свое уважение женам, но она от этого испытала неловкость. Намерения Кенуорти были самыми добрыми, Айрис это понимала, но для нее это стало еще одним напоминанием о том, как сильно изменилась ее жизнь всего лишь за неделю.

Пытаясь выйти из затруднительного положения, Айрис спросила:

– Вы уже останавливались здесь?

– Да, я… Ах!

Айрис даже не поняла, что случилось, – может, ноги затекли, – но она вдруг поскользнулась на ступеньке. Опора ушла из-под ног. Айрис испуганно вскрикнула и начала падать. Ричард подхватил ее и крепко прижал к себе.

– О господи! – только и сказала Айрис. Приложив руку к груди, она постаралась унять сердцебиение.

– Все в порядке? – Судя по всему, Кенуорти даже не обратил внимания, что по-прежнему держит ее за талию.

– Более или менее, – прошептала она. С чего бы ей шептать? – Спасибо.

– Отлично. – Он смотрел на нее сверху вниз. – Мне не хотелось…

Фраза повисла в воздухе, и несколько неловких секунд они смотрели в глаза друг другу. У Айрис возникло какое-то странное, теплое чувство, и когда Ричард резко отступил в сторону, она чуть не потеряла равновесие.

– Мне не хотелось, чтобы вы получили увечье. – Он откашлялся. – Вот, что я хотел сказать.

– Благодарю. – Айрис посмотрела в сторону постоялого двора, где жизнь била ключом. Это было резким контрастом тишине, которая окутывала их двоих, неподвижно стоявших, как статуи. – Вы что-то начали говорить про постоялый двор, – напомнила она.

Муж смотрел на нее с отсутствующим выражением лица.

– Я спросила вас, останавливались ли вы здесь прежде?

– Много раз. – Взгляд у него оставался рассеянным. Айрис ждала, делая вид, что разглаживает перчатки. – Отсюда три дня пути до Мейклиффа. Я всегда останавливаюсь на одних и тех же постоялых дворах, когда еду на север.

– А когда едете на юг? – съязвила она.

Ричард захлопал глазами, потом нахмурился, то ли в замешательстве, то ли от досады.

– Это была шутка, – поспешила успокоить его Айрис. – Не обращайте внимания.

Какое-то время он не спускал с нее пронзительных глаз, потом предложил руку:

– Пойдемте.

Айрис посмотрела на ярко раскрашенную вывеску, висевшую над дверями: «Серый гусь». Вот как! Первую брачную ночь она проведет на постоялом дворе для кучеров, носившем название «Серый гусь»!

– Надеюсь, он удовлетворяет вашим требованиям? – вежливо поинтересовался Ричард, проводя ее внутрь.

– Ну, конечно. – Айрис не могла, да и не хотела говорить что-либо другое. Она огляделась. Вообще-то местечко оказалось миленьким: тюдоровские окна с частыми переплетами сияли чистотой, на столе стояли свежие цветы.

– Ах, сэр Ричард! – приветливо воскликнул хозяин, выскакивая им навстречу. – Вы быстро доехали.

– Дороги оказались в хорошем состоянии, несмотря на утренний ливень, – в тон ему ответил Ричард. – И само путешествие было исключительно приятным.

– Думаю, что это прежде всего благодаря попутчице, а не дорогам. – Хозяин постоялого двора понимающе улыбнулся. – Желаю вам счастья.

Ричард склонил голову в знак благодарности.

– Позвольте мне представить мою молодую жену леди Кенуорти. Леди Кенуорти, это мистер Фогг – владелец «Серого гуся».

– Это большая честь для меня: познакомиться с вами, миледи, – поклонился хозяин. – Ваш муж – наш самый дорогой гость.

– Частый, по крайней мере, – ответил Ричард.

– У вас тут очень мило, – сказала Айрис. – И гусей нет.

Мистер Фогг усмехнулся.

– Мы всех гусей стараемся держать на улице.

Айрис засмеялась, искренне благодарная ему за шутку. Собственный смех прозвучал для нее как-то незнакомо.

– Позвольте, я покажу ваши комнаты, – предложил хозяин. – Миссис Фогг приготовила вам ужин. Отличное жаркое с сыром и картофелем, а также йоркширский пудинг. Я могу подать ужин в отдельный кабинет, если пожелаете.

Поблагодарив его улыбкой, Айрис пошла вслед за ним вверх по лестнице.

– Пожалуйста, сюда, миледи. – Он открыл дверь в дальнем конце коридора. – Это наша лучшая комната.

Для постоялого двора комната действительно прелестная, подумала Айрис. Тут стояла огромная кровать с балдахином. Окно выходило на юг.

– У нас только в двух номерах имеются отдельные ванные, – продолжал мистер Фогг. – Одну из них мы, конечно, оставили для вас. – Он открыл другую дверь и показал ей маленькое помещение, в котором стояли ночной горшок и медная ванна. – Наша служанка натаскает вам горячей воды, если пожелаете.

– Спасибо, я дам знать. – Айрис не понимала, почему ей так хочется произвести благоприятное впечатление на хозяина постоялого двора. Разве только потому, что он, судя по всему, очень нравился мужу. И конечно, нельзя быть грубой по отношению к человеку, который из кожи вон лезет, чтобы угодить ей.

Мистер Фогг поклонился.

– Договорились. Оставляю вас, мадам. Не сомневаюсь, вам хочется отдохнуть после дороги. Сэр Ричард?

В замешательстве Айрис захлопала глазами, когда он повел Ричарда к двери.

– Вы будете находиться напротив, – продолжил мистер Фогг.

– Очень хорошо, – сказал Ричард.

– Вы, что?.. – начала Айрис и тут же замолчала, чтобы не сболтнуть лишнего. Муж снял для себя отдельный номер на первую брачную ночь?

– Мадам? – Мистер Фогг вопросительно посмотрел на нее.

– Ничего-ничего, – быстро сказала она.

Она была удивлена и… испытала облегчение. И, может, небольшую обиду.

– Просто отоприте дверь в мою комнату, – попросил Ричард хозяина. – Я все найду сам. А сейчас мне нужно перекинуться парой слов с женой.

Мистер Фогг поклонился и вышел.

– Айрис, – начал Ричард.

Она посмотрела в его сторону и попыталась улыбнуться.

– Я не хочу унижать вас и требовать, чтобы вы провели первую брачную ночь со мной в придорожном трактире, – решительно объявил муж.

– Я поняла.

Ричард явно ждал от нее более подробного ответа, поэтому она добавила:

– Весьма любезно с вашей стороны.

Он помолчал, неловко отбивая пальцами ритм по бедру.

– Для вас все случилось слишком быстро.

– Чушь! – твердо заявила Айрис. – Я знаю вас уже две недели. Могу назвать вам полдюжины браков между людьми, которые еще меньше были знакомы друг с другом.

Ричард приподнял бровь. Сардонически, надо сказать. И уже не в первый раз Айрис пожалела о том, что внешность у нее такая бесцветная. Приподними она вот так бровь, никто и не заметит.

Он поклонился.

– Я удаляюсь.

Айрис отвернулась, сделав вид, будто что-то сосредоточенно ищет в ридикюле.

– Да, пожалуйста.

Опять повисла неловкая тишина.

– Я увижу вас за ужином? – спросил Ричард.

– Ну, конечно. – Ей ведь надо поесть, не так ли?

– Четверти часа будет достаточно? – осведомился он.

Айрис лишь кивнула, все так же не глядя на него.

– Я постучу к вам, когда пойду вниз, – сказал муж. Потом она услышала, как за ним захлопнулась дверь.

Айрис постояла в тишине, а затем перевела дух. И не могла понять, с чего бы это. Может, потому, что ей хотелось, чтобы он находился подальше от нее? Простого щелчка дверного замка, разделившего их, было явно недостаточно. Нужно было, чтобы он пересек коридор, вошел в свою комнату и захлопнул за собой дверь.

Вот, что было нужно ей сейчас.

А потом она смогла бы заплакать.

Ричард вошел к себе, захлопнул дверь, закрыл ее на ключ. И разразился потоком брани – такой яростной, такой изощренной, что было даже удивительно, как это молния не ударила в «Серого гуся» и не стерла его с лица Земли.

Что, дьявол побери, теперь он собирается предпринять?

Пока все идет по плану. Все! Он встретил Айрис, он заполучил ее в жены, и теперь они едут в поместье. Кенуорти пока не мог рассказать ей всего. Ладно, он вообще мало что рассказал ей. Но так не может продолжаться все время. В любом случае они ведь скоро будут в Мейклиффе и встретятся с его сестрами.

То, что он нашел жену умную и нестроптивую, было большой удачей. То, что жена к тому же была еще и мила, воспринималось как дополнительная награда. Однако он не предвидел, что будет хотеть ее.

Когда Кенуорти поцеловал ее там, в Лондоне, ему это понравилось. Этого было достаточно, чтобы понять, что улечься с ней в постель не будет для него наказанием. Но как бы ни был приятен тот опыт, он с легкостью прервал поцелуй, когда время приличия вышло. Да, пульс у него участился, и он ощутил первый зов желания, но оно было не таким сильным, чтобы от него невозможно было отвлечься.

А сегодня, выходя из кареты, Айрис чуть не упала. И он, конечно, подхватил ее. Он же – джентльмен. Он так поступил бы с любой дамой.

Но когда он коснулся ее, когда его руки легли ей на талию, когда ее тело прижалось к нему…

Где-то в глубине его вспыхнул пожар.

Ричард не понимал, что изменилось. Может, это какой-то древний инстинкт, проснувшийся от понимания того, что она принадлежит ему?

Он почувствовал себя идиотом – оглушенным и заторможенным. Кровь в жилах закипела, сердце заколотилось так оглушительно громко, что, казалось, Айрис не может не услышать его стук. А он мог думать только об одном…

Я хочу ее!

И это было совсем не то желание, которое появляется после вынужденного воздержания нескольких месяцев. Это было как разряд молнии, как удар грома. Желание оказалось такой силы, что у него перехватило дыхание.

Ричарду захотелось притянуть к себе лицо Айрис и целовать. Целовать до тех пор, пока она не начнет стонать. А потом подхватить ее под ягодицы, поднять вверх и прижать к себе, так чтобы у нее не оказалось другого выхода, кроме как обнять его ногами за талию. И овладеть ею.

Господи! Он хотел собственную жену. И не мог этого позволить.

Пока не мог!

Выругавшись, Ричард стянул с себя сюртук и рухнул на кровать. Вот дьявол! Ему совсем не нужны такие сложности. Надо будет предупредить Айрис, чтобы она запирала дверь на замок, когда они займут свои комнаты в Мейклиффе.

Он снова выругался. Потому что не знал, есть ли замок в двери, соединявшей спальни хозяина и хозяйки.

Если отсутствует, надо будет вставить.

Нет, из-за этого начнутся разговоры.

Что уж говорить о чувствах Айрис. По ее глазам он понял, как она удивлена тому, что муж не собирается посетить ее в первую брачную ночь. А еще заметил, как она вдруг испытала заметное облегчение. Он не собирался льстить себе насчет того, что Айрис влюбилась в него, очертя голову, за столь короткое время. Но даже если и так, она все равно не относилась к тем девушкам, которые лягут в брачную постель без трепета.

Но Айрис была задета. Он все равно заметил это, несмотря на все ее попытки не показать вида. И почему ей не быть обиженной? Ведь Айрис кажется, что муж не нашел ее настолько привлекательной, чтобы лечь с ней в постель в первую брачную ночь.

Ричард мрачно засмеялся. Ни одна другая мысль не была так далека от истины. Только Господь знает, сколько сил ему потребуется, чтобы справиться со своим телом, готовым предать его в любой момент.

О, да, это так по-джентльменски! Пожалуйста, примите мою руку и постарайтесь не обращать внимания на мое возбуждение.

Кто-то должен придумать другой фасон для бриджей.

Кенуорти лег на спину и принялся думать над тем, что не имело никакого отношения к любви. Над чем-то, что помогло бы направить мысли прочь от изящных линий бедер его жены. Или от ее нежно-розовых губ. Этот цвет можно было бы посчитать обычным, если бы кожа Айрис не казалась такой бледной…

Он выругался. Опять! Так он ничего не добьется. Мысли должны быть о чем-то неприятном, непривлекательном… Погоди-ка, однажды в Итоне у него случилось пищевое отравление. Все из-за испорченной рыбы. Лосось? Нет, щука. Его тогда тошнило несколько дней. А еще озерцо в Мейклиффе! В это время года вода в нем, наверное, холодная. Ледяная.

А еще ловля птиц, спряжение латинских глаголов, его двоюродная бабушка Глэдис – упокой Господь ее душу! Пауки, скисшее молоко, чума.

Бубонная чума!

Бубон на его холодном, окоченелом…

Уловка может удаться!

Он вынул карманные часы. Десять минут прошло. Может, и все одиннадцать. Вполне достаточно для того, чтобы вылезти из постели и привести себя в порядок.

Со стоном Ричард снова натянул сюртук. Наверное, нужно было бы переодеться к ужину, но такие строгости можно обойти во время поездки. И, кроме того, он уже предупредил камердинера, что не воспользуется его услугами до отхода ко сну. Ричард понадеялся, что Айрис не додумается переодеться в более официальное платье для ужина. Он забыл предупредить ее об этом.

Точно, минута в минуту, Ричард постучал в ее дверь. Она открыла немедленно.

– Вы не переоделись, – выпалил он. Как идиот!

Айрис широко открыла глаза, словно испугавшись за допущенную ошибку.

– А должна была?

– Нет-нет. Я как раз собирался вас предупредить, чтобы вы не беспокоились из-за этого. – Он откашлялся. – Но забыл.

– О! – Айрис улыбнулась. Понимающе. – Ну, я так и поступила. В смысле, не переоделась.

– Я вижу. – Ричард отдал должное ее остроумию.

Она продолжала стоять, не двигаясь с места. Он тоже.

– Я взяла шаль, – сказала Айрис.

– Отличная идея.

– Мне показалось, что похолодает.

– Вполне возможно.

– Да, я тоже так считаю.

Он продолжал стоять, не двигаясь с места. Она тоже.

– Нам надо поесть, – внезапно заговорил Ричард и подставил Айрис локоть. Прикасаться к ней было делом опасным, даже в таких невинных обстоятельствах, но он хотел приучить себя к этому. Ему было бы трудно отказать себе в удовольствии сопровождать ее несколько следующих месяцев.

Ему бы еще знать, сколько именно месяцев это продлится?

– Мистер Фогг ничуть не преувеличивал, расхваливая жаркое своей жены. – Ричард отчаянно пытался найти какую-нибудь безобидную тему для разговора. – Она отличная кухарка.

Может, ему показалось, но Айрис с облегчением приняла предложенную тему.

– Вот и чудесно. Я так проголодалась!

– Вы не перекусили в карете?

Она покачала головой.

– Собиралась, но вдруг задремала.

– Извините за то, что меня не было рядом, чтобы развлечь вас. – Ричард тут же прикусил язык. Ему было прекрасно известно, как он начал бы ее развлекать, даже если Айрис абсолютно невинна в этих делах.

– Не говорите глупостей. Вас укачивает в карете.

Это правда. Однако он ведь еще никогда не предпринимал длительных поездок в карете с ней.

– Завтра вы опять поскачете рядом с каретой? – спросила жена.

– Думаю, так будет лучше всего. – По многим причинам.

Айрис согласно кивнула.

– Мне нужно будет подыскать другую книгу. Эта, боюсь, закончится быстрее, чем я ожидала.

Подойдя к столу, Ричард выдвинул для нее стул.

– Что вы читаете? – поинтересовался он.

– Еще один роман мисс Остен – «Мэнсфилд-Парк».

– Не знаю такой. Я не думаю, что сестры читали его.

– Он не такой романтичный, как другие ее произведения.

– Тогда это все объясняет. Вряд ли он понравится Флер.

– Ваша сестра такая романтичная натура?

Он открыл было рот, но так и не сказал ни слова. Как ему описать Флер? В последнее время он недолюбливал ее.

– Думаю, да, – наконец выдавил Ричард.

Было видно, как это удивило Айрис.

– Вы думаете?

Он почувствовал, что улыбается. Робко и застенчиво.

– Это не те вещи, которые обсуждают с братом. Все, что связано с романтикой, я имею в виду.

– Ну, наверное. – Айрис пожала плечами и воткнула вилку в картофелину. – Я уж точно не стала бы обсуждать такие темы со своим.

– У вас есть брат?

Она удивленно посмотрела на него.

– Конечно, есть.

Дьявол, он должен был это знать. Что он за человек такой, если не знает, что у жены есть брат?

– Джон, – сказала Айрис. – Он у нас самый младший.

Это было еще более удивительно.

– Вашего брата зовут Джон?

Она весело рассмеялась.

– Это шок, я понимаю. Его должны были бы назвать Флорианом или Бэзилом[7]. А то так нечестно!

– А как насчет Уильяма? – предложил он. – В честь Суит-Уильяма[8].

– Это было бы даже более жестоко: носить имя цветка и оставаться абсолютно нормальным.

– О, перестаньте! Айрис, конечно, не Мэри или Джейн, но уж не так это и необычно.

– Не в этом дело, – сказала Айрис. – А в том, что нас – пятеро. То, что представляется обычным и обыденным по отдельности, вместе становится настоящим кошмаром. – Ее глаза оживились.

– Что такое? – спросил Ричард. Ему хотелось знать, что в ней вызвало такое веселье.

В ответ Айрис покачала головой, явно стараясь не засмеяться в голос.

– Скажите мне. Я настаиваю.

Она наклонилась к нему, словно собираясь поделиться величайшим секретом.

– Если бы Джон родился девчонкой, его назвали бы Гортензией.

– О боже!

– Понятное дело. Мой братец очень и очень счастливый мальчуган.

Ричард хмыкнул и внезапно осознал, что они совершенно свободно разговаривают вот уже несколько минут. И не просто свободно. Она оказалась исключительно приятной собеседницей, его молодая жена. Может, все сработает как надо. И он сейчас взял первый барьер…

– Почему ваш брат отсутствовал на венчании?

– Его оставили в Итоне, – пояснила Айрис. – Мои родители решили, что ради такого незначительного события не стоит его отрывать от учебы.

– Но все ваши кузины и кузены присутствовали.

– Но не было никого от вашей семьи, – возразила Айрис.

Для этого имелись свои причины, но Ричард не готов углубляться в подробности.

– В любом случае, – продолжала Айрис, – это не все мои кузины и кузены.

– Господи, сколько же их у вас?

Она поджала губы, чтобы не рассмеяться.

– Тридцать четыре по прямой линии.

Ричард уставился на нее.

– Это… впечатляет, – наконец выдавил он.

Айрис пожала плечами. Ее это явно не впечатляло.

– Мой отец был одним из восьмерых детей.

– Однако! – Он нацепил на вилку знаменитое жаркое миссис Фогг. – У меня совершенно точно нет кузенов и кузин по прямой.

– Правда? – Вид у жены был потрясенный.

– Старшая сестра моей матери стала вдовой в молодом возрасте. У нее не было детей и не было желания повторно выходить замуж.

– А ваш отец?

– У него было два брата, но они умерли, не оставив потомства.

– Мне очень жаль.

Он замолчал, не донеся вилку до рта.

– Почему?

– Ну, потому что… – Айрис задумалась. – Даже не знаю, – наконец сказала она. – Не могу представить себя настолько одинокой.

Почему-то это показалось ему забавным.

– У меня есть две сестры.

– Да, конечно, но… – Она опять оборвала себя.

– Но что? – Ричард улыбнулся, чтобы показать, что он не в претензии.

– Просто… вас так мало!

– Уверяю вас, когда я рос, мне так не казалось.

– Легко могу представить.

Ричард занялся роскошным йоркширским пудингом миссис Фогг.

– У вас в доме все непрестанно двигалось и менялось, как в муравейнике, я полагаю.

– Скорее, как в сумасшедшем доме.

Он засмеялся.

– Я не шучу, – сказала Айрис, но при этом усмехнулась.

– Надеюсь, что две мои сестрички полностью заменят вам ваших.

Айрис засмеялась и кокетливо склонила голову набок.

– С именем Флер – это вполне предсказуемо, как вы считаете?

– Ах, да, цветы!

– Нас теперь так называют?

– Теперь?

Она закатила глаза.

– «Смайт-смитовский букет», «садовые девушки», «оранжерейные красавицы» и прочая и прочая…

– «Оранжерейные красавицы»?

– Моя мать была не в восторге.

– Еще бы!

– Слово «цветы» употреблялось не всегда. Мне говорили, что некоторые джентльмены рифмовали наши имена довольно непристойным образом.

– Джентльмены? – с сомнением переспросил Кенуорти. Таких мужчин он удостоил бы какого-нибудь ругательства.

Айрис нацепила на вилку тоненький кусочек картофеля.

– Я называю их бабниками.

Ричард внимательно посмотрел на нее. На первый взгляд его молодая жена производила впечатление какой-то невесомости, почти эфемерности. Она была невысокой, едва доставая ему до плеча, хрупкой и, как Ричард обнаружил недавно, с соблазнительными формами. Конечно, обращали на себя внимание белизна ее кожи, цвет волос и глаз. Глаза, казавшиеся чересчур светлыми и лишенными всякого выражения, становились острыми и начинали светиться умом, стоило ей вступить в разговор. А когда Айрис Смайт-Смит двигалась, то становилось ясно, что в ее изящной фигуре нет даже намека на слабость. Она, скорее, демонстрировала силу и решимость.

Кстати, напомнил он себе, ее имя больше не Смайт-Смит. Теперь она – Айрис Кенуорти. И Ричард вдруг сообразил, что, пытаясь узнать свою жену, он обнаружил за невзрачной внешностью богатый внутренний мир.

Глава 10

Три дня спустя

Их поездка подходила к концу.

Десять минут назад они проехали через Фликстон – ближайшую к Мейклифф-парку деревню. Айрис пыталась сдержать нетерпение или волнение, разглядывая пейзажи, проплывавшие в окне кареты. Она говорила себе, что это просто дом. И если муж правильно описал его, даже не очень большой.

Но это был его дом, что означало и ее дом тоже. Поэтому ей отчаянно хотелось произвести самое благоприятное впечатление по приезде. Ричард говорил, что в доме тринадцать слуг. Не так много. Но потом муж упомянул, что дворецкий начал служить у них, когда он еще был ребенком, а экономка – задолго до его рождения. Так что Айрис не могла не задуматься о том, что, несмотря на свое новое имя Кенуорти, она станет неизвестным членом в этом уравнении.

Они все могут возненавидеть ее. Слуги, сестры, собака (интересно, у него есть собака?).

Она представила, как псина, по-идиотски осклабившись, подскакивает к Ричарду, потом поворачивается к ней и, обнажив клыки, рычит.

Веселенькое возвращение под родной кров!

Ричард послал домашним сообщение о приблизительном времени их приезда. Айрис была хорошо знакома с жизнью в загородных домах и поэтому не сомневалась, что за несколько миль от дома сейчас расположился наблюдатель, который ждет появления их экипажа вдали. И к тому времени, когда они въедут в Мейклифф, вся челядь уже выстроится перед домом, чтобы поприветствовать их.

Ричард перекинется парой слов с главными слугами, проявив весь шарм и любезность. Айрис могла только вообразить, с какой готовностью слуги ответят ему тем же. А потом они бросят взгляд на нее, и тогда станет неважно, будет она справедливой и доброй или нет. Улыбается ли мужу, выглядит ли счастливой и довольной новым домом. Они станут пристально разглядывать ее и всё поймут по глазам. Поймут, что она не любит мужа. А главное, что он не любит ее.

Тогда начнутся пересуды, пойдут слухи. Слухи возникают всегда, когда хозяин поместья женится. Учитывая, что Айрис никто в Йоркшире не знает, а также то, что свадьба прошла скоропалительно, слухов будет особенно много. Возможно, решат, что она женила его на себе. Как далеко это от истины, однако…

– Не переживайте.

Айрис посмотрела на Ричарда, благодарная ему, что он разорвал порочный круг ее мыслей.

– Я не переживаю, – солгала она.

Ричард вскинул бровь.

– Позвольте мне переформулировать. Вам совершенно не о чем беспокоиться.

Айрис чопорно сложила руки на коленях.

– А я и не беспокоюсь. – Еще одна ложь. Она была большая мастерица по этой части. А может, и нет. Судя по выражению глаз Ричарда, он ей не поверил.

– Ну, ладно, – согласилась Айрис. – Я действительно немного нервничаю.

– Что ж, для этого, пожалуй, есть причины.

– Сэр Ричард!

Он усмехнулся.

– Извините, не смог удержаться. И если вы помните, я предпочитаю, чтобы вы не величали меня сэром. По крайней мере, когда мы одни. Айрис, – мягко продолжил он. – Я был бы идиотом, если бы не понял, что вы сделали все, чтобы приноровиться к нашему союзу.

Не все, едко подумала Айрис. И уж точно не сделала самого главного. Вторая ночь прошла точно так же, как и первая. Они спали в разных комнатах. Ричард повторил то же, что говорил раньше: она не заслуживает того, чтобы провести брачную ночь в грязной харчевне.

При этом не важно, что в «Королевском дубе» не было ни единого грязного пятнышка, как, впрочем, и в «Сером гусе». То же самое случилось и в «Королевском оружии», где они провели последнюю ночь их путешествия. Айрис понимала, что ей нужно гордиться тем, с какой бережностью муж относится к ней, ставя ее комфорт и здоровье выше своих нужд, но не могла не удивиться тому, что же произошло с мужчиной, который с такой страстью целовал ее в Плейнсворт-Хаусе всего неделю назад. Тогда, казалось, у него голова шла кругом от ее близости, и он не мог совладать с собой.

А теперь… А теперь они были женаты, и у него не имелось причин, сдерживать свою страсть…

В этом не было никакого смысла.

Айрис покусала губу.

– Я многого хочу от вас, – сказал он.

– Не так много, – пробормотала она.

– Что?

Она качнула головой.

– Ничего.

Ричард тихо выдохнул – единственный признак того, что этот разговор был труден даже для него.

– Вы проехали полстраны, – сказал он. – Я увез вас от всего, что вам дорого.

Айрис натянуто улыбнулась. Он пытается ее утешить?

– Но я верю, – продолжил муж, – что у нас все удачно сложится. И надеюсь, что Мейклифф станет для вас родным домом.

– Благодарю, – вежливо ответила Айрис, которая была признательна за то, что муж прилагает такие усилия, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Но спокойнее ей от этого не стало.

– Мои сестры с нетерпением ждут встречи с вами.

Айрис понадеялась, что это правда.

– Я написал им о вас, – продолжал Ричард.

Она с удивлением посмотрела на него.

– Когда?

Он должен был отправить письмо сразу после объявления их помолвки, чтобы новость успела достичь Мейклиффа до ее приезда.

– Я воспользовался срочной почтой.

Айрис кивнула и отвернулась к окну. Такое может быть. Конечно, эта услуга стоила дорого, но чего не сделаешь, лишь бы письмо дошло быстро. Ей стало интересно, что он написал про нее. Как объяснил свое намерение жениться всего лишь после недели знакомства?

Она, словно невзначай, посмотрела на него. Он был умен, по-доброму относился к людям, намного лучше, чем она. И наверняка знал, что именно сестрам захочется узнать о его молодой жене.

– Вы ничего не рассказывали мне о них, – неожиданно заговорила Айрис.

Кенуорти заморгал.

– О ваших сестрах.

– О, в самом деле?

– Да. – Как странно, что она только сейчас это сообразила. Ей показалось, что это все из-за того, что она знала о них самое главное: как их зовут, сколько им лет и как они выглядят в общих чертах. И больше ничего, за исключением того, что Флер нравится «Гордость и предубеждение».

– О! – повторил Ричард. Посмотрел в окно, потом снова на Айрис. Движения его были необычайно резки. – Что ж, Флер уже восемнадцать. Мэри-Клэр на три года моложе.

– Да, об этом вы уже сподобились сообщить. – Ее сарказм был завуалирован, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать это.

– Флер любит читать, – объявил он с ясным лицом.

– «Гордость и предубеждение», – добавила Айрис.

– Вот, видите? – Ричард мило улыбнулся ей. – Я привел вам о них реальные факты.

– Формально это так, – согласилась она. – Но вы изложили лишь два факта…

Он прищурился, явно ошарашенный.

– Ну хорошо, что вы хотите узнать?

Айрис терпеть не могла, когда задавали подобные вопросы.

– Все!

– Вы сами не рассказали мне все о ваших братьях и сестрах.

– Вы с ними встречались.

– Но не с вашим братом.

– Вы ведь не собираетесь жить с моим братом, – возразила Айрис.

– Возражение принимается, – согласился Кенуорти. – Хотя на это можно было бы ответить, что получать дальнейшую информацию от меня излишне, потому что вы познакомитесь с ними через три минуты.

– Что? – Айрис прильнула к окну, чуть было не вскрикнув. И точно, они свернули с главной дороги и въехали на длинную подъездную. Поля мягкими волнами тянулись до горизонта. Раскинувшийся пейзаж был очаровательным, мирным и безмятежным.

– Это тут за подъемом.

– Еще секунду, – проговорил Ричард, и Айрис услышала улыбку в его голосе.

А затем увидела Мейклифф-парк. Особняк оказался больше, чем Айрис представляла, хотя, конечно, не таким большим, как Фенсмор или Уипл-хилл – дома ее кузенов, владетельных графов.

Однако Мейклифф обладал собственным очарованием. Он был сложен из красного кирпича, с довольно странным датским фронтоном по фасаду. В нем многое казалось необычным, но учитывая все, что ей стало известно об истории дома, особо удивляться не стоило. Ричард рассказывал, что с течением времени его неоднократно обновляли и добавляли к нему новые пристройки.

– Жилые комнаты окнами выходят на юг, – сказал он. – Вы оцените это холодными зимами.

– Сейчас я не знаю, где какие стороны света, – призналась Айрис.

Ричард улыбнулся.

– Мы подъезжаем с западной стороны. Значит, ваши комнаты будут там, – он показал вправо, – за углом.

Айрис кивнула, не оборачиваясь к мужу. Сейчас ей хотелось все внимание сосредоточить на ее новом доме.

Когда они подъехали, Айрис заметила, что в каждом фронтоне были сделаны небольшие круглые окна.

– Кто живет в тех комнатах наверху? – поинтересовалась она. – С круглыми окнами?

– В некоторых живут слуги. На южной стороне устроили детскую. Одну из комнат моя мать превратила в читальный зал.

Он и про родителей почти ничего не рассказывал, вдруг дошло до Айрис. Только то, что оба уже умерли. Мать – когда Ричард еще учился в Итоне, а отец – несколькими годами позже.

Но сейчас был не самый удачный момент для расспросов.

Карета остановилась. Без сомнения, весь Мейклифф выстроился вдоль подъездной дороги, чтобы поприветствовать их. Тут было явно больше тринадцати слуг, о которых упоминал Ричард. Возможно, он имел в виду только тех, кто служил в доме. Айрис увидела группу садовников, а за ними и конюхов. Ее еще никогда не приветствовал штат слуг в полном составе. Наверное, только потому, что они встречали не гостью, а новую хозяйку поместья. Почему никто не предупредил ее об этом? У нее и так нервы на пределе, а тут еще нужно произвести выгодное впечатление на человека, который ухаживает за розами.

Ричард спрыгнул на землю и протянул ей руку. Набрав в грудь воздуха, она вышла из кареты и оглядела собравшихся с улыбкой, по ее расчетам, дружелюбной и в то же время уверенной.

– Мистер Крессуэлл, – заявил Ричард, подводя к ней высокого мужчину, который мог быть только дворецким, – позвольте представить вам леди Кенуорти, новую хозяйку Мейклифф-парка.

Крессуэлл чинно поклонился.

– Мы исключительно рады тому, что в Мейклиффе вновь появилась хозяйка.

– Я горю желанием познакомиться с моим новым домом. – Айрис репетировала речь всю минувшую ночь. – И совершенно уверена, что при ведении дел смогу положиться на вас и миссис Хопкинс в течение первых месяцев.

– Для нас это будет большой честью – помогать вам, миледи.

Айрис почувствовала, как узел, в который был затянут желудок, стал потихоньку ослабевать. Крессуэлл производил впечатление искреннего человека, а остальные слуги наверняка последуют его примеру.

– Сэр Ричард рассказал мне, что вы служите в доме уже много лет, – продолжила она. – Он считает самой большой удачей…

Айрис замолчала на полуслове, бросив случайный взгляд на мужа. Его обычно приветливое и доброжелательное лицо теперь исказилось от гнева.

– Ричард? – услышала она свой шепот будто со стороны. Что могло так расстроить его?

– Где? – тихо, но с болью в голосе спросил муж дворецкого. Для Айрис это стало полной неожиданностью. – Где мои сестры?

Ричард оглядел собравшихся вдоль подъездной дороги. В чем дело? Если бы сестры были здесь, они стояли бы впереди.

Дьявол, они должны были выйти, чтобы поприветствовать Айрис. Это был самый отвратительный сорт снобизма. Флер и Мэри-Клэр, вероятно, привыкли хозяйничать в поместье, но теперь хозяйкой Мейклиффа становится Айрис, и поэтому каждый, даже тот, кто родился с именем Кенуорти, должен будет считаться с ней.

Более того, обе сестры чертовски хорошо понимают, чем пожертвовала Айрис ради их семьи. Сама Айрис пока даже и не подозревает о том.

О величине своей жертвы!

Ричард почувствовал, как внутри у него словно вспыхнуло пламя. Ему не хотелось сейчас разбираться: в нем говорили злость или чувство вины.

Он понадеялся, что злость. Потому что чувство вины уже захлестывало его. Еще немного, и оно начнет разъедать его изнутри, как кислота.

– Ричард. – Айрис прикрыла его руку своей. – Я уверена, у них есть уважительная причина не присутствовать здесь. – Но улыбка у нее получилась вымученной.

Он повернулся к Крессуэллу.

– Почему они не сошли вниз? – Для этого не было оправданий.

– Мисс Кенуорти и мисс Мэри-Клэр сейчас нет в Мейклиффе, сэр. Они у миссис Милтон.

Они у тетки?

– Как так? С какой стати?

– Она приехала вчера и забрала их к себе.

– Забрала их к себе? – повторил Ричард.

Дворецкий остался невозмутимым.

– Миссис Милтон выразила мнение, что молодым супругам полагается медовый месяц.

– Если бы мы запланировали медовый месяц, то не проводили бы его здесь, – пробормотал Ричард. То есть они займут комнаты в восточной части дома и станут воображать, что находятся на морском побережье? А налетавший ветер будет напоминать им о Корнуолле. Или о Северном полюсе!

Крессуэлл прочистил горло.

– Полагаю, они вернутся через две недели, сэр.

– Через две недели? – Так дело не пойдет.

Айрис легонько сжала ему руку.

– Кто такая миссис Милтон?

– Моя тетка, – растерянно сообщил Ричард.

– Она оставила вам письмо, – объявил Крессуэлл.

Ричард пронзительно посмотрел на него.

– Тетка? Или Флер?

– Ваша тетя. Я положил его поверх корреспонденции у вас в кабинете.

– И ничего от Флер?

– Боюсь, нет, сэр.

Ричард мог бы сейчас придушить ее голыми руками.

– Она ничего не просила передать? – допытывался он у дворецкого. – Даже на словах?

– Нет, насколько мне известно.

Глубоко вздохнув, Ричард попытался собраться с мыслями. Не так ему представлялось возвращение в родной дом. Он думал, что… Хотя, по правде говоря, ничего он об этом не думал, кроме того, что сестры будут здесь и можно будет перейти к выполнению следующего пункта плана.

Жуткого плана!

– Сэр Ричард, – донесся до него голос Айрис.

Он повернулся к ней и захлопал глазами. Она снова назвала его сэром, что все больше не нравилось ему. Это было знаком уважения, которое он очень скоро потеряет.

Айрис кивнула в сторону слуг, которые продолжали стоять невдалеке, напряженно выпрямившись.

– Может, нам стоит продолжить знакомство?

– Да, конечно. – Кенуорти фальшиво улыбнулся жене и повернулся к экономке. – Миссис Хопкинс, вам не трудно представить леди Кенуорти слуг?

Та охотно согласилась. Сцепив руки за спиной, Ричард следовал за женой и экономкой, но ни во что не вмешивался, так как понимал, что для Айрис это был ответственный момент. Ему нельзя подвергать сомнению ее авторитет, если она собирается взять на себя полную ответственность за Мейклифф.

Айрис провела знакомство со слугами с завидным самообладанием. Рядом с живой, энергичной миссис Хопкинс она выглядела хрупкой и бледной, однако держалась прямо и решительно и приветствовала каждую горничную с изяществом и уверенностью.

Ричард мог гордиться ею. Впрочем, он не сомневался, что так и будет.

Когда Айрис познакомилась со всеми служанками, ее перехватил Крессуэлл, который начал представлять ей лакеев и конюхов. Когда и с этим было покончено, дворецкий обратился к Ричарду:

– Ваши комнаты уже приготовлены, сэр, и легкий ланч ждет вас, если желаете.

– Надеюсь, комнаты для леди Кенуорти уже готовы?

– Как вы распорядились, сэр.

– Отлично. – Ричард взглянул на Айрис. – Все вымыли и проветрили, только заново не отделали. Я рассчитываю, что вы сами подберете ткани нужного цвета.

Айрис благодарно ему улыбнулась, а Ричард молча взмолился, чтобы ей хватило вкуса не заказывать парчу из Франции. Мейклифф стал снова приносить прибыль, но они не купались в деньгах. Именно по этой причине его изначальный план включал в себя поиски невесты с богатым приданым. За Айрис дали две тысячи фунтов. Не бог весть что, но и немало. Хотя недостаточно, чтобы придать поместью его былое великолепие.

Жена сможет отделать свои комнаты. Это была та малость, на которую он мог пойти ради нее.

Айрис подняла голову и оглядела особняк. Ее взгляд скользнул по фасаду красного кирпича, который он так любил. Ричарду стало интересно, что она увидела. Оценила ли очарование датских фронтонов? Заметила ли плачевное состояние круглых окон? Полюбит ли она историю особняка или посчитает смешение архитектурных стилей грубым и раздражающим?

Это был его родной дом, будет ли она считать его своим?

– Может, зайдем внутрь? – предложил Кенуорти.

Айрис улыбнулась.

– С удовольствием.

– Проведем экскурсию по дому? – Ричард понимал, надо спросить жену, не хочет ли она отдохнуть, но он был не готов отвести Айрис в ее комнаты. Ее спальня была смежной с его спальней. И в той и в другой стояли огромные удобные кровати, любой из них он мог бы воспользоваться по собственному усмотрению.

Последние три дня превратились в настоящий ад.

Правильнее было бы сказать, последние три ночи.

В «Королевском оружии» было хуже всего. Им предоставили отдельные комнаты, как и заказал Ричард заранее, но хозяин в своем стремлении услужить молодоженам поселил их в свой самый лучший номер.

– Со смежной дверью! – объявил он, усмехнувшись и подмигнув одновременно.

Ричард даже представить не мог, что двери могут быть такими тонкими. Он слышал каждое движение Айрис, каждый ее вздох. Слышал, как она тихо выругалась, споткнувшись, а потом как забиралась в постель. Матрац заскрипел даже под ее невесомым телом, и Ричарду не потребовалось много труда, чтобы в воображении проскользнуть в соседнюю спальню.

Ее волосы были распущены. Он еще не видел их такими, хотя постоянно ловил себя на мысли о том, какой же они длины на самом деле.

Айрис всегда укладывала их в пучок низко на затылке. Раньше он никогда не думал о том, как леди причесана, а сейчас замечал каждую шпильку, воткнутую в эти шелковистые светлые волосы. Сегодня утром их было четырнадцать, тех, которые поддерживали тяжелый узел. Довольно много, как ему показалось. Говорит ли это о длине волос?

Так хотелось коснуться их, погрузить в них пальцы. Увидеть их в лунном свете, как они засверкают серебристыми искорками, словно звезды на темном небе. Ощутить их нежное прикосновение к своей коже, когда он найдет ее губы и…

– Ричард?

Он быстро заморгал. Ему потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить, что они все еще стоят во дворе Мейклиффа.

– Что-нибудь не так? – спросила Айрис.

– Ваши волосы, – буркнул он.

Она захлопала глазами.

– Мои волосы?

– Они роскошны.

– О! – Айрис вспыхнула и смущенно дотронулась до завитков на затылке. – Благодарю. – Она отвела глаза, а потом снова взглянула на него из-под белесых ресниц. – Пришлось уложить их самой.

Ричард продолжал тупо рассматривать ее.

– Мне нужна горничная, – объяснила Айрис.

– Да, конечно.

– Я практиковалась на сестрах, но причесываться самой у меня не всегда получается.

Он понятия не имел, о чем она сейчас говорит.

– Мне потребовалась дюжина шпилек, чтобы заколоть то, что моя бывшая горничная укладывала с помощью пяти штук.

Четырнадцать!

– Простите, что?

О господи, он ведь не сказал это вслух!

– Мы быстро подберем вам новую горничную, – решительно заявил Кенуорти. – Миссис Хопкинс поможет. Можете заняться этим прямо сегодня.

– Если вы не возражаете, – сказала Айрис, когда они, наконец, вошли в дом, – я хотела бы немного отдохнуть перед осмотром особняка.

– Разумеется. – Она ведь провела в карете шесть часов. Одного этого достаточно, чтобы захотеть прилечь.

В своей спальне.

В кровати!

Он застонал.

– Вы уверены, что с вами все в порядке? – забеспокоилась Айрис. – У вас какой-то странный вид.

Единственное подходящее слово.

Она коснулась его руки.

– Ричард?

– Никогда не чувствовал себя лучше, – пророкотал он и повернулся к камердинеру, который шел за ним по пятам. – Думаю, мне тоже нужно освежиться. Может, приготовите ванну?

Камердинер кивнул. Наклонившись к нему, Ричард негромко добавил:

– Не слишком горячую, Томпсон.

– Укрепляющую, сэр? – пробормотал Томпсон в ответ.

Ричард стиснул зубы. Томпсон служил при нем уже восемь лет – достаточно, чтобы позволить себе подобную дерзость.

– Вы покажете мне дорогу? – спросила Айрис.

Показать ей дорогу?

– До моей комнаты? – уточнила она.

Ричард продолжал таращиться на нее. Как идиот!

– Вы покажете мне дорогу до моей комнаты? – повторила Айрис свой вопрос, озадаченно глядя на него.

Тут уж было не отвертеться. Шарики в голове перестали крутиться.

– Ричард?

– Моя корреспонденция! – вдруг воскликнул он первое, что пришло в голову. Ему отчаянно не хотелось оставаться с Айрис в спальне наедине. – Мне срочно надо проверить ее.

– Сэр, – начал Крессуэлл, судя по всему, намереваясь напомнить ему о том, что он назначен исполнять обязанности секретаря.

– Нет-нет, лучше сразу просмотреть. Это необходимость, вы же знаете. Там еще должно быть письмо от моей тетки. Это срочно. – Нацепив на лицо радостную улыбку, он повернулся к Айрис. – Миссис Хопкинс как раз и покажет вам ваши комнаты.

Та явно не горела желанием.

– Она отвечала за отделку комнат, – добавил Ричард.

Айрис нахмурилась.

– Вы же сказали, что их не отделывали.

– За проветривание, – отмахнулся Ричард. – В любом случае она все знает о ваших комнатах лучше меня.

Миссис Хопкинс недовольно поджала губы, и Кенуорти почувствовал себя ребенком, которому вот-вот сделают выговор. Экономка была для него как мать, и если в присутствии других она не станет подвергать сомнению его приказ, то потом выскажет ему все, что накипело.

Импульсивно Ричард поднес руку Айрис к губам и быстро поцеловал ее. Ни у кого и мысли не должно возникнуть, что он пренебрегает своей женой на публике.

– Вы должны отдохнуть, моя дорогая.

От удивления рот у нее приоткрылся. Он что, еще ни разу не называл ее так? Вот черт, ведь должен был!

– Часа вам будет достаточно? – обратился Кенуорти к жене. Вернее, к ее губам, которые оставались столь же очаровательно розовыми и приоткрытыми. Господи, как ему хотелось поцеловать ее! Проникнуть в нее языком, чтобы ощутить вкус ее естества и…

– Нет, два! – выпалил он.

– Два?

– Часа, – решительно добавил Ричард. – Я не хочу доставлять вам лишних хлопот. – Он бросил взгляд в сторону миссис Хопкинс. – Леди такие хрупкие.

Айрис очаровательно нахмурилась. Ему пришлось сдержаться, чтобы не выругаться. Как ей удается выглядеть настолько очаровательной и при этом хмуриться? С анатомической точки зрения такое просто невозможно.

– Показать вам вашу спальню, леди Кенуорти? – спросила миссис Хопкинс.

– С удовольствием воспользуюсь вашей помощью, спасибо. – Айрис не сводила подозрительного взгляда с Ричарда.

Он слабо улыбнулся в ответ.

Айрис через холл пошла вслед за экономкой, но прежде чем они свернули за угол, Ричард услышал, как она спросила свою провожатую:

– Вы считаете себя хрупкой особой, миссис Хопкинс?

– Ни в коем случае, миледи.

– Вот и чудесно, – решительно заявила Айрис. – Я тоже не из таких.

Глава 11

К вечеру у Ричарда созрел новый план. Вернее, модификация старого. Такой бы ему придумать с самого начала.

Айрис будет в гневе. Зрелище феерическое, однако его не избежать.

Но, возможно, ему удастся смягчить удар?

Крессуэлл сказал, что сестер не будет две недели. Ричард рассчитывал, что ему хватит и одной. А потом он сможет привезти сестер домой, это будет не трудно сделать. Тетка жила в двадцати милях от Мейклифф-парка.

А тем временем…

Единственное, о чем Ричард сильно жалел, так это о том, что у него не было достаточно времени, чтобы как полагается организовать ухаживания за будущей женой. Айрис до сих пор не знала причину их такого поспешного брака, но она была совсем не глупа и вполне могла сообразить – что-то здесь не то. Если бы у него в Лондоне было больше времени, он ухаживал бы за ней так, как того достойна любая женщина. Он дал бы ей понять, что в восторге от ее компании, что общение с ней доставляет ему удовольствие, что ему по силам заставить ее смеяться. Он смог бы заполучить пару-другую поцелуев украдкой, чтобы пробудить в ней желание, которое – и для него это было вне всяких сомнений! – таилось в глубине ее души.

После всего этого, когда он преклонил бы перед ней колено, Айрис не стала бы колебаться. Она заглянула бы ему в глаза и, увидев в них все признаки любви, о которой так долго мечтала, сказала бы ему «да».

Может быть, еще и упала бы в его объятия.

Глотая слезы счастья!

Вот о таком предложении она мечтала, а не о каком-то жалком, расчетливом поцелуе, которым он наградил ее в Плейнсворт-Хаусе.

Но у Кенуорти не было выбора. Конечно, когда он ей все объяснит, Айрис поймет его. Она знала, что значит любить свою семью и желать защитить ее любой ценой. Именно этим она, собственно, и занималась каждый год, участвуя в музыкальных вечерах. Ей не хотелось выходить на сцену, но она делала это ради матери, ради тетки и даже ради этой прилипалы Дейзи.

Айрис поймет. Должна понять!

У него есть гарантированная отсрочка сроком в неделю. Целых семь дней, прежде чем он признается и увидит, как лицо жены побледнеет еще больше от его предательства. Может, он – трус. Может, стоит воспользоваться этим временем, чтобы объяснить ей все и подготовить к неизбежному.

Но ему требовалось то же самое, чего не доставало перед женитьбой. Больше времени!

За семь дней многое может случиться.

Одна неделя, сказал он себе, отправляясь за Айрис, чтобы разделить их первый ужин в Мейклифф-парке.

Одна неделя на то, чтобы влюбить ее в себя.

Всю вторую половину дня Айрис провела в своей новой спальне. Она никогда не понимала, почему езда в карете отнимает так много сил, а если точно так же сидеть в гостиной и ничего не делать – нет. Трехдневная поездка утомила ее до предела. Может, это от тряски по отвратительным дорогам здесь, на севере. Или может – скорее всего! – это каким-то образом связано с ее мужем.

Она не понимала его.

То Ричард, казалось, был полон шарма, то вел себя так, словно она болела чумой. Айрис представить не могла, что можно поручить экономке показать комнаты хозяйке дома. Конечно, это была обязанность мужа. Но она решила ничему не удивляться. За три ночи Ричард ни разу не лег с ней в постель. С какой стати теперь он будет вести себя по-другому?

Айрис вздохнула. Ей нужно научиться не обращать на него внимания. Не злиться, не дерзить, а просто… оставаться равнодушной. Когда он улыбался ей – он ведь и в самом деле улыбался ей, хам! – все ее естество трепетало от счастья, что было чудесно. Но из-за этого его отказ от нее становился еще более загадочным.

И болезненным!

Откровенно говоря, было бы лучше, если бы бо́льшую часть времени он не вел себя так мило по отношению к ней. Вот если бы Айрис удалось вызвать в себе неприязнь к нему… Если бы он был жесток с ней или полностью игнорировал ее…

Нет, чего это она задумала? Пусть брак будет трудным, но это лучше, чем несчастный. И надо прекратить хандрить. На нее это не похоже. Ей нужно найти точку равновесия и балансировать на ней.

– Добрый вечер, леди Кенуорти, – сказал Ричард, просунув голову в приоткрытую дверь.

Айрис с удивлением посмотрела на него.

– Я предварительно постучал, – весело объявил он.

– Не сомневаюсь, – быстро ответила она. – Просто я мыслями была далеко отсюда.

Ричард лукаво улыбнулся.

– Осмелюсь спросить, где именно?

– Дома, – солгала Айрис и тут же сообразила, что именно сказала. – Я имела в виду, в Лондоне. Теперь мой дом здесь.

– Да, – сказал муж и, войдя в комнату, тихо прикрыл за собой дверь.

Склонив голову набок, Ричард довольно долго рассматривал Айрис, и она, в конце концов, забеспокоилась.

– Вы по-другому уложили волосы?

И все! Все ее клятвы оставаться равнодушной тут же оказались забыты.

Айрис нервно дотронулась до прически. Он заметил! Ей и в голову не пришло, что он на такое способен.

– Одна из горничных помогла мне переодеться, – принялась объяснять она. – Ей нравится…

Почему он так напряженно смотрит на нее?

– Нравится что?

– Заплетать косы, – торопливо ответила Айрис. Странная торопливость! Она заговорила, как маленькая дуреха.

– Прекрасно смотрится.

– Спасибо.

Его взгляд потеплел.

– У вас потрясающе красивые волосы. Очень необычного оттенка. Никогда не видел ничего подобного.

Айрис открыла рот. Надо было хоть что-то сказать. Но она не могла. Она застыла. Просто замерла на месте! Ей самой это показалось странным – так поразиться всего лишь одному комплименту!

Хорошо, что Ричард не заметил ее переживаний.

– Прошу прощения за то, что вам пришлось путешествовать без горничной, – продолжил он. – Признаюсь, я этого совсем не предусмотрел. Так типично для мужчины!

– Я… Это не страшно.

А Ричард продолжал улыбаться. Айрис показалось, это все из-за того, что ему стало понятно, насколько она взволнована.

– Все равно, – заметил он, – я приношу свои извинения.

Айрис не знала, что сказать. Наверное потому, что просто забыла, как говорят люди.

– Миссис Хопкинс все показала вам в ваших комнатах? – спросил Ричард.

– Да. – Айрис коротко кивнула. – Она мне очень помогла.

– Вы всем довольны?

– Конечно, – абсолютно честно сказала Айрис. Комната оказалась чудесной, светлой, уютной, с окнами на юг. Но что ей больше всего понравилось…

Она подняла на Ричарда полные счастья глаза.

– Вы даже не представляете, как я рада тому, что у меня теперь есть отдельная ванная.

Он хмыкнул.

– Правда? Это вам понравилось больше всего?

– После того как в течение семи лет приходилось пользоваться одной ванной комнатой с Дейзи? Абсолютно! – Айрис кокетливо склонила голову, понадеявшись, что он это заметит. – А еще здесь прекрасный вид из окна.

Продолжая улыбаться, Ричард подошел к окну, поманив ее за собой.

– Что вы видите? – спросил он.

– Не понимаю, о чем вы. – Айрис встала рядом и при этом постаралась сделать так, чтобы они не коснулись друг друга.

Муж, однако, все сделал наоборот. Взял ее под руку и притянул к себе.

– Я всю жизнь живу в Мейклиффе. Когда я смотрю из этого окна, то вижу дерево, на которое залез в первый раз в семь лет. И место, где мать всегда хотела обустроить лабиринт, насадив колючий кустарник.

На его лице появилось тоскливое выражение, поэтому Айрис отвела глаза. Ее взгляд он мог бы воспринять как назойливость.

– Я не могу увидеть Мейклифф глазами вновь прибывшего, – услышала она его слова. – Возможно, вы сделаете доброе дело и опишите мне его.

Его голос звучал мягко и бархатисто и втекал в нее как горячий шоколад. Она старалась смотреть прямо перед собой, но знала, что Ричард повернулся к ней. Его дыхание касалось ее щеки.

– Что вы видите, Айрис?

Она проглотила комок в горле.

– Я вижу… газоны. И деревья.

У него вырвался забавный звук, как будто он постарался скрыть свое удивление.

– Часть холма, – добавила Айрис.

– Вы ведь не склонны к поэзии, не так ли?

– Не склонна, – призналась Айрис. – А вы? – Она повернулась к нему, забыв о своем намерении не делать этого, и вздрогнула – так неожиданно близко оказался Ричард.

– Я? Может быть, – коротко ответил он.

– Когда это вас устраивает?

Ричард медленно улыбнулся.

– Когда это меня устраивает.

Айрис издала нервный смешок и снова отвернулась к окну. У нее возникло странное чувство, будто кто-то поджаривает ее пятки на огне. Так и подмывало подскочить на месте.

– Я предпочла бы услышать о том, что вы видите, – сказала Айрис. – Мне нужно больше узнать о Мейклиффе. Я хочу стать хорошей хозяйкой поместья.

У него загорелись глаза, однако выражение лица осталось непроницаемым.

– Пожалуйста! – попросила она.

Ричард задумался на миг, но потом, расправив плечи, как-то по-новому вгляделся в пейзаж за окном.

– Вон там, – указал он подбородком, – на том лугу за деревьями мы каждый год устраиваем праздник урожая.

– Правда? – откликнулась Айрис. – Это же чудесно! Я хочу принять участие в его подготовке.

– Не сомневаюсь, так и будет.

– Этой осенью?

– Да, обычно в ноябре. Я всегда… – Ричард выпрямился, а потом тряхнул головой, словно отмахнулся от занимавших его мыслей. – А вон там тропа, которая ведет на мельницу, – сменил он тему разговора.

Айрис хотелось больше узнать о празднике урожая, но было совершенно ясно, что муж не скажет о нем ни слова, поэтому она решила проявить вежливость.

– На мельницу?

– Я сдаю ее в аренду, – объяснил Ричард. – Это самое крупное хозяйство из тех, что я отдал арендаторам. Недавно мельница перешла в руки сына прежнего арендатора. Надеюсь, он правильно поведет дела. Не то что его отец, у которого все шло наперекосяк.

– О! – только и смогла добавить Айрис.

– Видите ли… – Ричард неожиданно повернулся к ней. – Нужно сказать, что ваши наблюдения более ценны. Вы свежим взглядом можете увидеть недостатки, которых я не замечаю.

– Я не вижу никаких недостатков, уверяю вас.

– Никаких? – тихо переспросил он, и в его голосе Айрис вдруг услышала нежность.

– Но, конечно, я мало что знаю о том, как ведутся дела в поместье, – быстро добавила она.

– Как все-таки странно, что вы круглый год жили в Лондоне, – задумчиво сказал Ричард.

Айрис склонила голову набок.

– Вовсе не странно, если не видеть ничего другого.

– Но ведь вам было известно что-то еще, не так ли?

Нахмурив брови, Айрис повернулась к нему. Это была ошибка! Ричард стоял намного ближе, чем ей казалось. На миг у нее из головы вылетело все, что она собиралась сказать.

Одна бровь у него вопросительно приподнялась.

– Я… – Почему она уставилась на его губы? Надо заставить себя посмотреть ему в глаза.

– Вы что-то хотели сказать? – проворковал он.

– Только то, что я… Ах!.. – Так что же она хотела сказать? Айрис опять отвернулась к окну. – О! – она снова повернулась к Ричарду. Еще одна ошибка! Но хорошо хоть, что в этот раз она не забыла, что собиралась спросить: – Что вы имели в виду, когда сказали, что я знала что-то еще?

Он дернул плечами.

– Но вы же, конечно, бывали в загородных домах своих кузин.

– Верно, но это не одно и то же.

– Возможно. Однако это дает некоторое представление о том, чем отличается жизнь за городом от городской жизни, разве не так?

– Наверное, – согласилась Айрис. – Но если честно, я очень мало размышляла над этим.

Ричард напряженно смотрел на нее.

– Как вы думаете, вам понравится жить за городом?

Сглотнув, Айрис постаралась не обращать внимания на то, как бархатисто звучал его голос.

– Не знаю, – призналась она. – Но надеюсь.

Внезапно Ричард взял ее за руку, и прежде чем Айрис сообразила, что происходит, поднес ее к губам и поцеловал.

– Я тоже надеюсь. – Оторвавшись от руки, он поднял на нее глаза.

Их взгляды встретились, и у нее молнией сверкнула мысль: «Он меня соблазняет!»

Только зачем? Она никогда не давала ему понять, что откажется от его ухаживаний.

– Думаю, вы проголодались. – Ричард так и не выпустил ее руки.

– Проголодалась? – тупо повторила Айрис.

– Я про еду, – весело улыбнулся муж. – Кухарка приготовила праздничный ужин.

– О! Да! Конечно! – Она откашлялась. – Мне кажется, я проголодалась.

– Вам кажется? – усмехнулся Ричард.

Айрис набрала в грудь воздуха, заставила сердце биться немного ровнее.

– Я в этом вполне уверена, – заявила она.

– Что ж, отлично! – Ричард кивнул в сторону двери. – Тогда пойдем?

Весь вечер за ужином Ричард был само очарование. Айрис не помнила, когда в последний раз столько смеялась. Беседа за столом получилась изумительной, еда оказалась роскошной, а то, как он смотрел на нее…

Как будто она была единственной женщиной в целом мире.

Айрис подумала, что в известной степени так и есть. Она была единственной женщиной в доме, за исключением слуг. Всегда стоявшая в стороне и лишь наблюдавшая за течением жизни, теперь она оказалась в центре внимания.

Это было чудесно, но сбивало с толку. А теперь еще и пугало.

После ужина Айрис поднялась в свою комнату, Ричард находился в своей и, вне всякого сомнения, в любой момент мог постучаться в дверь. На нем будет надет халат, ноги – босые, распущенный галстук болтается на шее.

Девушка, которая причесывала Айрис, пришла, чтобы помочь ей приготовить постель. Айрис помертвела, когда служанка достала одну из ночных рубашек, которую специально купили для приданого. Рубашка была удивительно тонкой и прозрачной. Несмотря на то, что Айрис стояла возле пылавшего камина, она ничего не могла поделать с руками, которые покрылись гусиной кожей.

Ричард может прийти к ней сегодня. Конечно, он придет к ней. И она, наконец, почувствует себя настоящей женой.

По другую сторону двери Ричард расправил плечи. Он может сделать это. Он может это сделать!

Или не может?

Кого он пытается обмануть? Если он войдет к ней в комнату, то возьмет за руку. А если возьмет за руку, то поднесет ее к губам. Он поцелует каждый тонкий палец, потом сожмет их, и Айрис прильнет к нему теплым телом, невинная и целиком принадлежащая ему. Ричарду придется обнять ее, он совершенно точно не устоит. А затем поцеловать так, как должно целовать женщину, – долго, не отрываясь, пока она шепотом не произнесет его имя, и в ее голосе прозвучит мягкая просьба, тихая мольба о…

Ричард зло выругался, пытаясь обуздать воображение, чтобы оно не увлекло его за собой. Ни черта ему это не помогло! Он пылал страстью к своей жене.

Опять и опять!

Все еще!

Вечер превратился в сплошную муку. Ричард не мог вспомнить, что он нес за ужином. Оставалась лишь надежда на то, что ему удалось поддерживать умную беседу. Его мысли были заняты какими-то непристойными вещами, и каждый раз, когда Айрис слизывала крошку с губы, или улыбалась ему, или, дьявол побери, делала вдох, его тело напрягалось. Она возбуждала его до такой степени, что ему казалось, еще немного – и он просто взорвется.

Если бы Айрис вдруг заинтересовалась, почему они так долго остаются за столом, когда ужин уже закончился, ответа она бы не получила. И слава богу! Ричард не понимал, как можно найти хоть какое-то приличное объяснение того, что ему нужно минимум полчаса, чтобы возбуждение прошло.

О Господи! Он это заслужил. Заслужил каждый миг мучения за то, как собирался поступить с ней. Но даже понимание этого не приносило облегчения. Ричард не был сибаритом, но при этом никогда не отказывал себе в удовольствиях. Теперь каждая клеточка его тела, каждый нерв требовали от него погрузиться в наслаждение. Это было полным безумством – так хотеть собственную жену.

Единственную женщину, которую он – по праву! – смог бы уложить в постель без всяких угрызений совести.

Когда Ричард планировал сегодняшний вечер, все представлялось ему таким легким. Он очарует ее за ужином, потом страстно поцелует на ночь. Пробормочет какую-то романтическую чепуху, чтобы Айрис лучше узнала его, прежде чем они займутся любовью. Еще один поцелуй, и он отпустит ее, задыхающуюся от желания.

Затем, взяв Айрис за подбородок, прошепчет:

– До завтра! – И уйдет.

План был прекрасен. На деле получилась полная ерунда.

Тяжело вздохнув, Ричард взъерошил волосы, которые и без того уже были в полном беспорядке. Дверь между их спальнями пропускала все звуки с ее стороны. Он слышал, как Айрис ходит по комнате, как садится за туалетный столик, вероятно, для того, чтобы расчесать волосы. Она ждала его! А почему бы нет? Они ведь муж и жена.

Кенуорти должен войти к ней. Если он этого не сделает, она будет в замешательстве. Может, почувствует себя оскорбленной. А ему не хотелось делать ей больно. Айрис еще столько предстоит пережить…

Набрав в грудь воздуха, Ричард постучал в дверь.

В соседней комнате повисла тишина. После нескольких, показавшихся бесконечными секунд Ричард услышал, как жена пригласила его войти.

– Айрис, – начал он, пытаясь сохранить непринужденность в голосе. А потом поднял на нее глаза и затаил дыхание.

Ему показалось, что сердце у него перестало биться.

Айрис была одета в шелковую рубашку бледно-голубого цвета. Руки у нее оставались обнаженными, как и плечи, только узкие бретельки удерживали ткань на месте.

Это одеяние было создано с единственной целью – завлечь мужчину. Завлечь самого дьявола! Вырез на груди был не глубже тех, что бывают на бальных платьях, но при этом намекал на гораздо большее. Ткань была такой тонкой, что казалась прозрачной. Он даже мог видеть очертания грудей с напряженными сосками.

– Добрый вечер, Ричард, – сказала Айрис. И только тогда до него дошло, что он лишился дара речи.

– Айрис, – прошептал Кенуорти.

Жена понимающе улыбнулась, и он заметил, как трепещут ее руки, опущенные по бокам. Она просто не знала, что с ними делать.

– Вы потрясающе выглядите, – вырвалось у него.

– Спасибо!

Волосы у нее были распущены и мягкой волной спускались за спину, доставая почти до локтей. Ричард уже забыл, как ему хотелось узнать, какой они длины.

– Это моя первая ночь в Мейклиффе, – стесняясь, произнесла Айрис.

– Верно, – согласился Ричард.

Айрис проглотила комок в горле, явно рассчитывая на то, что муж возьмет на себя лидирующую роль.

– Вы, должно быть, устали, – пробормотал он, хватаясь за первую подвернувшуюся отговорку, которая возникла в его разгоряченной желанием голове.

– Немного.

– Я не хочу докучать вам.

– Что? – Айрис захлопала глазами.

Ричард взял себя в руки ради того, что должен был сделать. Вернее, ради того, что не должен был делать.

Он шагнул к жене и поцеловал ее. Но только в лоб! Кенуорти знал предел своих возможностей.

– Я не буду вести себя как животное. – Ричард попытался произнести это мягко и успокаивающе.

– Но… – Глаза у нее стали огромными, взгляд – недоверчивым.

– Доброй ночи, Айрис, – быстро сказал он.

– Но я…

– До завтра, любовь моя.

И ушел.

Как последний трус!

Глава 12

У Айрис, как у замужней дамы, имелось законное право завтракать в постели, но она, упрямо стиснув зубы, встала и начала одеваться.

Ричард отверг ее.

Он ее отверг!

Тут ведь не какой-то придорожный трактир, слишком «грязный» для первой брачной ночи. Они находятся под крышей их дома! Он флиртовал с ней весь вечер. Целовал руку, очаровывал остроумной беседой, а потом, когда она надела прозрачную ночную рубашку, да еще расчесала волосы так, чтобы они начали сиять, муж сказал, что у нее, оказывается, усталый вид.

После того как он ушел, Айрис, онемев, несколько минут смотрела на дверь. Она даже не сразу сообразила, что плачет. Тут до нее дошло, что ее рубашка – она поклялась, что больше никогда ее не наденет! – совершенно мокрая от слез.

Единственное, о чем Айрис сейчас могла думать, это о том, что Ричард, должно быть, все слышит через дверь. От этого стало еще горше.

Айрис всегда знала, что не обладает той красотой, которая рождает страсть и поэзию в мужчинах. Возможно, в какой-нибудь другой стране женщин почитают за их белую кожу и рыжеватые волосы, но только не в Англии.

Впервые в жизни она только-только начала чувствовать себя красавицей. И все благодаря Ричарду, который украдкой бросал на нее взгляды и тепло улыбался ей. Каждый раз, когда Айрис перехватывала эти взгляды, она понимала, что особенная. И ее ценят!

Однако то была ложь. Или Айрис сглупила и приняла желаемое за действительное.

А может, она просто дура? И точка!

Что ж, Айрис не станет относиться к этому всерьез. Ей совершенно не хотелось показывать мужу, что он серьезно ее обидел. Как ни в чем не бывало, она спустится к завтраку. Намажет джемом тост, развернет газету, а если придется поддерживать беседу, будет говорить с присущим ей остроумием.

И в самом деле, Айрис ведь даже не была уверена, что ей хотелось заниматься теми вещами, которыми занимаются в постели женатые люди. И не важно, что кузина Сара так увлекательно об этом рассказывала. Хорошо, если бы муж захотел этим заниматься.

Айрис, по крайней мере, предприняла такую попытку.

Проходя мимо комнаты Ричарда, Айрис замедлила шаги. Он все еще в постели? Возникло желание приложиться ухом к двери.

Остановись!

Она вела себя как ненормальная. Подслушивать под дверью! У нее нет на это времени. Айрис была голодна, ей хотелось побыстрее сесть за стол. Кроме того, сегодня у нее имелось много срочных дел, которые никак не касались мужа.

Нужно подыскать себе горничную. Затем осмотреть дом. Сходить в деревню. И встретиться с арендаторами.

Потом выпить чаю.

«Что?» – спросила она себя. Выпить чаю – это такое важное дело? А почему бы не попытаться стать итальянкой?

– Я схожу с ума, – произнесла она вслух.

– Простите, что, миледи?

Айрис чуть не подпрыгнула. В дальнем конце коридора стояла служанка и нервно крутила в руках большую щетку из перьев.

– Ничего. – Айрис постаралась скрыть смущение. – Это я откашлялась.

– Миссис Хопкинс хотела узнать, когда вам принести завтрак. – Девушка вежливо присела, не глядя ей в глаза. – Вчера мы не успели спросить об этом, а сэр Ричард…

– Я позавтракаю внизу, – прервала ее Айрис. Ей не хотелось знать, что думает сэр Ричард. По любому поводу!

Служанка снова присела.

– Как пожелаете.

Айрис отправилась вниз, делая вид, что не замечает любопытных взглядов, которыми ее провожали слуги.

Интересно, подумала она, сколько времени потребуется для того, чтобы ее перестали считать «новой» хозяйкой Мейклиффа. Месяц? Год? И будет ли муж все это время избегать ее спальню?

Айрис вздохнула, а потом сказала себе: «Не дури!» Она никогда не рассчитывала на страстную любовь в браке, так зачем теперь переживать? Она стала леди Кенуорти, как это ни странно может показаться, и нужно поддерживать репутацию.

Расправив плечи, Айрис набрала воздуха в грудь и переступила порог столовой комнаты.

Тут было пусто.

Вот, черт!

– О, леди Кенуорти! – В комнату торопливо вошла миссис Хопкинс. – Анни только что сказала, что сегодня вы хотите позавтракать здесь.

– Э… Да. Надеюсь, проблем не возникнет.

– Ни в коем случае, миледи.

– Сэр Ричард уже спускался?

– Меньше четверти часа назад, – подтвердила экономка. – Он, наверное, решил, что вы будете завтракать в постели. – Миссис Хопкинс таинственно ей улыбнулась. – Он приказал поставить цветы на поднос.

– В самом деле? – Айрис терпеть не могла, когда ее голос звучал так сдавленно.

– Такая жалость, что ирисы уже сошли. Они отцветают так рано!

– Здесь, на севере? – удивилась Айрис.

Экономка кивнула.

– Каждый год они расцветают на западной лужайке. Мне больше всего нравятся фиолетового цвета.

Айрис была готова с ней согласиться, как вдруг услышала шаги, быстрые и решительные. Это мог быть только Ричард. Никто из слуг не осмелился бы так ходить по дому.

– Миссис Хопкинс, – сказал Ричард, – я поехал… О! – Увидев Айрис, он быстро заморгал. – Вы проснулись?

– Как видите.

– Вы говорили, что поздно встаете.

– Но явно не сегодня.

Кенуорти заложил руки за спину, откашлялся.

– Вы уже поели?

– Пока нет.

– Не хотите позавтракать в своей комнате?

– Не хочу.

Интересно, вела ли она когда-нибудь в жизни такой неестественный диалог? Что случилось с этим мужчиной, который вчера был само очарование? С мужчиной, который, как ей казалось, придет и ляжет с ней в постель?

Кенуорти ослабил галстук.

– Я собирался объехать арендаторов.

– Можно мне с вами?

Их глаза встретились. Айрис не поняла, кто из них больше удивился. Она даже не намеревалась просить его об этом, слова вырвались сами.

– Ну, конечно, – ответил Ричард. Что еще он мог сказать в присутствии миссис Хопкинс?

– Пойду, возьму жакет. – Айрис шагнула к двери.

– Вы ничего не забыли?

Она обернулась.

– А завтрак? – Ричард махнул в сторону буфета.

– О! – Лицо у нее зарделось. – Как глупо с моей стороны. – Она подошла к буфету, взяла тарелку и чуть не отшатнулась, почувствовав дыхание Ричарда на затылке.

– Надеюсь, мое присутствие не лишает вас аппетита?

Айрис застыла. Он опять флиртует с ней?

– Разрешите, – сказала она.

Кенуорти отступил в сторону.

– Вы ездите верхом?

– Не очень хорошо, – призналась Айрис. А потом по причине дурного настроения поинтересовалась: – А вы?

Он сильно удивился. В глазах появилась досада. Досады было даже больше, чем удивления.

– Ну, разумеется.

Айрис улыбнулась про себя и села за стол. Ничто так не обижает джентльменов, как сомнение в их умении скакать верхом на лошади.

– Можете меня не ждать, – сказала Айрис. Она изо всех сил пыталась вести себя естественно. Главное – сохранять гордость.

Ричард сел напротив нее.

– Я весь к вашим услугам.

– Неужели? – пробормотала она, желая только одного: чтобы от такого предложения у нее не участился пульс.

– Правда-правда.

Кенуорти развалился на стуле, лениво откинувшись на спинку.

– Мне нужно собрать подарки. – Идея только что пришла ей в голову.

– Извините, что?

– Подарки для арендаторов. Не знаю, может, корзинки с едой или что-то в этом роде. Как вы думаете?

Пару секунд он обдумывал ее слова.

– Вы правы. Я об этом не догадался.

– Если честно, вы ведь не собирались сегодня брать меня с собой?

Ричард кивнул, а когда она поднесла тост ко рту, засмеялся.

Айрис застыла.

– Что-нибудь не так?

– Почему?

– Потому что вы смеетесь надо мной.

– Это запрещено?

– Нет, я… Ох, ради бога! – произнесла Айрис, запинаясь. – Ладно, не важно.

Ричард махнул рукой.

– Хорошо, забудем. – Но продолжал посмеиваться.

От этого Айрис чувствовала себя неуютно.

– Хорошо спалось? – осведомился Ричард.

Что такое? Он решился спросить об этом?

– Айрис?

– Лучше, чем можно было ожидать, – ответила она, как только обрела способность говорить.

– Звучит не очень воодушевляюще.

Айрис пожала плечами.

– Комната незнакомая.

– Кстати, вам ведь плохо спалось в течение всей поездки сюда.

– Это правда, – подтвердила она.

Ричард с беспокойством посмотрел на жену.

– Вам нужно было сказать мне об этом.

«Если бы ты остался со мной, увидел бы все своими глазами», – хотела ответить Айрис, но вместо этого буркнула:

– Мне было неудобно.

Ричард наклонился вперед и взял ее за руку.

– Надеюсь, что впредь вам всегда будет удобно обращаться ко мне со своими проблемами.

Айрис постаралась сохранить невозмутимое выражение лица, хотя у нее складывалось впечатление, что она видит перед собой экзотическое животное из зоосада. Чудесно, что муж проявляет о ней такую заботу, хотя речь шла всего лишь о нескольких бессонных ночах.

– Уверена, что так и будет. – Она выдавила из себя улыбку.

– Отлично!

Испытывая неловкость, Айрис оглядела комнату. Ричард продолжал держать ее за руку.

– Мой чай, – наконец, сказала она, указав головой на чашку.

– Конечно. Извините. – Но отпуская руку, Кенуорти, лаская, погладил пальцы.

Айрис охватила легкая дрожь. На лице мужа снова появилась эта очаровательная, немного ленивая улыбка, от которой у нее становилось легко на душе. Ричард опять пытался соблазнить ее. В этом не было никакого сомнения.

Но зачем? Зачем ему нужно обходиться с ней с такой теплотой, а потом отвергать? Он не может быть таким жестоким.

Айрис сделала глоток чая, желая только одного – чтобы муж перестал так напряженно рассматривать ее.

– Какой была ваша мама? – вдруг выпалила она.

Вопрос явно привел его в замешательство.

– Моя мама?

– Вы никогда не говорили о ней. – Главное, что эта тема не подразумевала никакой романтики. А Айрис была нужна какая-то невинная тема для разговора, иначе она не смогла бы покончить с завтраком.

– Моя мать была… – Судя по всему, Ричард не знал, что сказать дальше.

Айрис продолжила завтракать, безмятежно наблюдая за тем, как он наморщил нос и быстро заморгал. Может, в глубине души она и была эгоистичным и мелочным созданием, но ей это понравилось. Ричард постоянно нервировал ее. Так что взять над ним верх хоть ненадолго – это было честно.

– Она любила проводить много времени на воздухе, – наконец сказал Ричард. – Она выращивала розы. Другие цветы тоже. Но розы я помню совершенно точно.

– Как она выглядела?

– Флер на нее похожа, мне кажется. – При воспоминании о матери брови сошлись у него на переносице. – Правда, у мамы глаза были зеленые, а у Флер – светло-коричневые.

– А у вашего отца были карие глаза?

Ричард кивнул и закачался на двух ножках стула.

– Интересно, какого цвета глаза будут у наших детей?

С глухим стуком ножки резко опустились на пол. Ричард поперхнулся и разбрызгал чай по столу.

– Извините, – пробормотал он. – Потерял равновесие.

Айрис смотрела на кусок тоста, забрызганный чаем. Потом решила, что все равно уже наелась. Однако какая странная у Ричарда реакция. Он что, не хочет детей? Любой мужчина хочет. По крайней мере, тот, кто владеет землей.

– Мейклифф передается по праву наследства? – поинтересовалась она.

– Почему вы спрашиваете?

– Разве я не должна это знать?

– Да, передается. И вы, конечно, должны это знать.

Айрис налила себе еще немного чаю. Она совсем не испытывала жажды, но ей почему-то не хотелось заканчивать этот разговор.

– Ваши родители, наверное, были очень рады тому, что первый ребенок у них – мальчик, – заметила она. – Им наверняка не хотелось, чтобы титул был отделен от собственности.

– Признаться, я никогда не говорил с ними об этом.

– Понимаю. – Айрис добавила в чашку немного молока, размешала и сделала глоток. – Кому перейдет титул, если вы умрете бездетным?

У Ричарда брови полезли на лоб.

– Вы задумали прикончить меня?

Она взглянула на него.

– Это еще одна вещь, которую я должна знать, не так ли?

Муж отмахнулся.

– Дальнему кузену. Мне кажется, он живет где-то в Сомерсете.

– Вам кажется?

Как он мог не знать этого точно?

– Я никогда не видел его. – Ричард пожал плечами. – Чтобы найти нашего общего предка, нужно перебрать множество прапрапрадедов.

Айрис решила, что в общем-то он говорит дело. Ей было многое известно об имевшихся в избыточном количестве кузинах. Но то были кузины первой линии. Она совсем не была уверена, что сможет найти на карте места, где проживали дальние родственники.

– Вам не о чем беспокоиться, – сказал Ричард. – Если со мной что-нибудь случится, вы будете хорошо обеспечены. Я специально упомянул об этом в брачном договоре.

– Мне это известно, – сказала Айрис. – Я его прочла.

– Неужели?

– А что, не должна была?

– Большинство женщин не читают.

– Откуда вам это известно?

Неожиданно он улыбнулся:

– Мы ссоримся?

Неожиданно она смешалась:

– Я – нет.

Ричард хмыкнул.

– Для меня это большое облегчение, должен сказать. Так не хочется думать, что мы начали ссориться, а я упустил этот момент.

– Уверена, что это невозможно.

Муж наклонился к ней и вопросительно посмотрел.

– Я редко повышаю голос… – пробормотала Айрис.

– Но когда повышаете, это зрелище, да?

Она улыбнулась, словно подтверждая его догадку.

– Почему-то у меня сложилось впечатление, что Дейзи больше всех страдала от вашего нрава.

Айрис помахала указательным пальцем, будто говоря – неправильно!

– Это совсем не так.

– А как?

– Дейзи – это… – Она вздохнула. – Дейзи – это Дейзи. Не знаю, как еще ее можно описать. Я очень долго думала, что одну из нас подменили при рождении.

– Не говорите никому об этом, – шутливо предостерег ее Ричард. – Дейзи точная копия вашей матери.

Айрис ответила ему улыбкой.

– Вы заметили? Я пошла в родню отца. Мне говорили, что у меня цвет волос, как у прабабки с его стороны. Странно, у нескольких поколений таких волос не было, а тут я подвернулась – и пожалуйста.

Ричард покивал головой.

– Мне все-таки хочется узнать, кто испытывал ваше терпение, если не Дейзи.

– О, не могу сказать, что она не выводила меня из себя. Еще как! Все время. Но скандалы с сестрой не перерастали во что-то серьезное. Так, обмен колкостями и ехидными замечаниями.

– А кто заставлял вас злиться? – мягко спросил он. – Кто доводил вас до белого каления, так, что хотелось рвать и метать?

«Ты», – чуть не сказала Айрис.

Хотя это было бы преувеличением. В самом деле, Ричард вызывал в ней досаду, ранил ее чувства, но никогда не доводил до того состояния, которое описал.

Однако ей почему-то казалось, что он сможет это сделать.

Он сможет!

– Это Сара, – решительно заявила Айрис, отвлекаясь от опасных мыслей.

– Ваша кузина?

Она кивнула.

– Однажды мы с ней поскандалили…

Глаза Кенуорти загорелись от удовольствия, он поставил локти на стол и подпер подбородок рукой.

– Я должен узнать все подробности.

– Это ни к чему, – рассмеялась Айрис.

– Нет, я уверен.

– Надо же, а еще женщин называют самыми большими любительницами сплетен.

– Дело не в сплетнях, – запротестовал Ричард. – Дело в моем желании как можно лучше понять свою молодую жену.

– О, если дело только в этом… – хмыкнула Айрис. – Ладно. Все началось из-за музыкального вечера. Если честно, я не уверена, что вы поймете. Да и никто за пределами нашей семьи не поймет.

– Может, попробуем?

Айрис вздохнула, не зная, как объяснить. Ричард всегда был таким самонадеянным, таким уверенным в себе. Он не сможет понять, что чувствует тот, кто выходит на сцену и строит из себя дуру, прекрасно осознавая при этом, что у нее нет никаких возможностей остановить происходящее.

– Расскажите, Айрис, – попросил он. – Мне это действительно нужно.

– Хорошо. Это было в прошлом году.

– Когда она была больна, – вставил Ричард.

Айрис удивленно посмотрела на него.

– Вы упоминали об этом в разговоре, – напомнил он.

– Ага. Нет, она не была больна.

– У меня сложилось такое впечатление.

– Это было притворством чистейшей воды. Сара сказала, что попытается устроить так, чтобы отменить концерт, но на самом деле она думала только о себе.

– Вы сказали ей, что думаете по этому поводу?

– О, да, – отозвалась Айрис. – Я отправилась к ней на следующий день. Сара пыталась отпираться, но было ясно, что она полностью здорова. Тем не менее сестра настаивала на своем. И продолжала настаивать еще полгода, до свадьбы Хонории.

– Хонории?

Ах, да. Он ведь не знает, кто такая Хонория.

– Еще одна моя кузина, – пояснила Айрис. – Она вышла замуж за графа Чэттерис.

– Еще одна музыкантша?

Улыбка Айрис напоминала гримасу.

– Смотря какой смысл вы вкладываете в это слово.

– Участвовала ли Хонория, извините, леди Чэттерис, в концерте?

– Да, но она – прелесть и совершенно незлопамятна. Я уверена, что Хонория до сих пор думает, что Сара плохо себя чувствовала. Ей в каждом видится только хорошее.

– А вам – нет?

Айрис встретила его взгляд с каменным выражением лица.

– Я человек более подозрительный.

– Надо будет запомнить, – пробурчал Кенуорти.

Она решила, что лучше не продолжать этот разговор.

– Как бы там ни было, Сара, в конце концов, признала правду. Вечером накануне свадьбы Хонории. И добавила что-то насчет того, что совсем неэгоистична. А я просто не сдержалась.

– И что вы сказали?

Айрис поморщилась от воспоминаний. Она была откровенна, но ей явно не хотелось говорить об этом.

– Лучше я промолчу.

Ричард не стал на нее давить.

– И тут она заявила, что пыталась таким образом остановить мероприятие.

– Вы ей не поверили?

– Я верю, что она рассчитывала на это, когда придумывала свой план. Но не считаю, что это было ее основным мотивом.

– Разве это важно?

– Конечно, важно, – заявила Айрис со страстью и сама себе удивилась. – Очень важно, почему мы поступаем так, а не иначе. Это очень важно!

– Даже когда результаты нас устраивают?

Она отмахнулась от его слов.

– Совершенно ясно, что вы говорите гипотетически. А я – о моих кузинах и музыкальном вечере. Увы, результат оказался плачевным. Для всех, кроме нее.

– Но ведь можно сказать, что для вас ничего не изменилось.

Айрис молча смотрела на мужа.

– Подумайте сами, – сказал он, – если бы Сара не притворилась больной, вам бы пришлось играть на вечере.

Айрис кивнула.

– Но она притворилась, – продолжил Ричард. – В результате вам все равно пришлось играть.

– Не понимаю, к чему вы клоните.

– В итоге для вас ничего не изменилось. Выходка Сары никоим образом не отразилась на вас.

– Разумеется, отразилась!

– Как?

– Если я должна была играть, то и она тоже.

Кенуорти захохотал.

– Вам не кажется, что это звучит как-то по-детски?

Айрис поджала губы. Да как он смеет?

– Я думаю, вам никогда не доводилось выходить на сцену и унижаться перед теми, кого хорошо знаете. Хуже того, и перед теми, кого вы вообще не знаете.

– Вы не знали меня, – тихо сказал Ричард, – и вот что из этого вышло.

Она молчала.

– Если бы не музыкальный вечер, – продолжил он, – мы бы не поженились.

Айрис не знала, как реагировать на это.

– Знаете, что я увидел, когда пришел на концерт?

– Что вы услышали, хотите сказать?

– О, мы оба знаем, что я услышал.

Теперь она улыбнулась, хоть и против воли.

– Я увидел юную девушку, которая пряталась за виолончелью, – сказал Ричард. – Юную девушку, которая на самом деле знала, как играть на виолончели.

Айрис пристально посмотрела на него.

– Я сохраню ваш секрет. – Он мягко улыбнулся ей.

– Это не секрет.

Ричард пожал плечами.

– Но знаете что? – Ей вдруг захотелось поделиться с ним. Ей вдруг захотелось, чтобы муж узнал ее!

– Что?

– Я ненавижу играть на виолончели, – сказала Айрис с чувством. – И не только потому, что не люблю участвовать в концертах, хотя приходится.

– Но у вас хорошо получается.

Она застенчиво улыбнулась ему.

– Однако я действительно ненавижу играть на виолончели. Вы можете посадить меня в оркестр из одних виртуозов, – правда, если они позволят женщине сидеть рядом с собой, – и я все равно буду это ненавидеть. Что ж, теперь, когда я вышла замуж, с этим покончено. Никогда больше не возьму смычок в руки.

– Приятно узнать, что я хоть на что-то сгодился, – усмехнулся Кенуорти. – Но если честно, зачем вы вообще играли? И не говорите, что были должны. Сара ведь избавилась от этой обязанности.

– Я не могла позволить себе быть настолько бесчестной.

Айрис ждала, что муж что-нибудь скажет. Однако Ричард, нахмурившись, смотрел в одну точку, словно о чем-то задумался.

– Я играла на виолончели, – продолжила она, – потому что этого от меня ждали. И потому, что моя семья была счастлива от этого. И несмотря на то что я тут о них наговорила, я их очень люблю.

– Это точно, – пробормотал Ричард.

Айрис серьезно посмотрела на него.

– Даже после всего, что случилось, я считаю Сару моей самой близкой подругой.

Его взгляд был полон спокойного любопытства.

– Вы явно обладаете даром всепрощения.

– Никогда не думала об этом.

– Надеюсь, еще задумаетесь, – тихо проговорил Ричард.

– Извините, что?

Судя по всему, Айрис не расслышала его. Но он уже поднялся из-за стола и протянул ей руку:

– Пойдемте, день уже начался.

Глава 13

– Простите, сколько корзинок вы возьмете с собой?

Ричард постарался не замечать удивление на лице миссис Хопкинс.

– Всего лишь восемнадцать, – бодро сказал он.

– Восемнадцать? – сердито повторила экономка. – Вы представляете, сколько времени потребуется, чтобы собрать их?

– Это трудная задача для любого, но не для вас, – мягко возразил Ричард.

Экономка прищурила глаза, но он мог с уверенностью сказать, что комплимент ей понравился.

– Разве вы не понимаете, какая это прекрасная мысль – приехать к арендаторам с подарками? – спросил Ричард, не дожидаясь ее дальнейших возражений. И подтолкнул вперед Айрис. – Это леди Кенуорти придумала.

– Мне показалось, что это будет добрым жестом, – сказала Айрис.

– Леди Кенуорти – человек очень щедрый, – все не унималась миссис Хопкинс, – но…

– Мы поможем, – предложил Ричард.

У экономки отпала челюсть.

– Множество рук облегчают работу, разве не это вы постоянно говорите?

– Но не вам, – возразила миссис Хопкинс.

Айрис скрыла улыбку. Маленькая предательница, подумала она про себя. Но Ричард пребывал в отличном настроении, чтобы обидеться на экономку.

– В этом и заключается самое большое неудобство того, что есть слуги, которые помнят тебя еще подростком, – пробормотал он Айрис на ухо.

– Подростком? – возмутилась миссис Хопкинс. – Я помню вас, когда вы были еще в…

– Мне абсолютно точно известно, как долго вы меня знаете, – оборвал ее Ричард. Не хватало еще, чтобы она в присутствии жены рассказывала, как он лежал в пеленках.

– Я с удовольствием помогу, правда, – предложила Айрис. – Мне очень хочется познакомиться с арендаторами, и думаю, подарки приобретут еще бо́льшую ценность, если я сама их упакую.

– Вот уж не уверена, что у нас найдется восемнадцать корзинок, – проворчала миссис Хопкинс.

– Необязательно, чтобы это были именно корзинки, – сказала Айрис. – Сгодятся и коробки. И я не сомневаюсь, что вы лучше всех знаете, что туда положить.

Ричард лишь усмехнулся. Ему нравилось, как ловко жена руководит экономкой. Каждый день – нет, каждый час! – он узнавал о ней что-то новое и все больше убеждался в том, как ему повезло. Сейчас казалось странным, что он мог и не обратить на Айрис внимания, если бы не был вынужден как можно скорее найти себе жену.

Теперь Кенуорти с трудом припоминал те требования, которые предъявлял к будущей жене. Прежде всего богатое приданое, конечно. Да, в этом пункте ему пришлось пойти на попятный. Но наблюдая сейчас за тем, как Айрис командует на кухне Мейклиффа, он уже не считал приданое чем-то исключительно важным. Если ремонт дома, который он задумал, может подождать еще год или два, так тому и быть. Айрис в этом не виновата.

Ричард подумал о тех женщинах, которых еще до Айрис рассматривал как кандидаток в жены. От них мало что осталось в памяти, в основном только то, что они всегда либо танцевали, либо флиртовали, либо хлопали его веером по руке. И все требовали к себе внимания.

Хотя заслуживала его только одна Айрис.

С этим острым умом, молчаливостью и лукавым юмором она постепенно заняла все мысли Кенуорти. И постоянно удивляла его.

Кто мог представить, что она так понравится ему?

Но ведь понравилась!

Хотя разве жены могут нравиться? В тех кругах, в которых вращался Ричард, к женам относились терпеливо, их баловали, а те, кому повезло, пылали к ним страстью. Но чтобы жены нравились…

Если бы Кенуорти не женился на Айрис, они стали бы друзьями.

Да, так и было бы. Единственная сложность заключалась в том, что ему так хотелось уложить ее в постель, что он не мог мыслить здраво. Прошлой ночью, когда Ричард пришел к Айрис пожелать доброй ночи, выдержка чуть не оставила его. Ему захотелось по-настоящему стать ей мужем, дать понять, что она желанна. Он видел лицо жены, после того как поцеловал ее в лоб. Она была в замешательстве. Обижена. Айрис думала, что он не хочет ее.

Разве такое возможно – не хотеть ее?

Это было так далеко от истины, что Ричард чуть не рассмеялся. Что подумала бы Айрис, если бы узнала о том, как ночью он сгорал от желания, представляя все способы, которыми он мог бы доставить ей удовольствие. Что сказала бы, если бы вдруг узнала о том, как ему хочется насладиться ее телом, чтобы она принадлежала ему, а он – ей.

– Ричард?

Он повернулся к жене в пол-оборота. На его похотливые мысли тело отреагировало совершенно естественным образом. Пришлось укрыться за конторкой.

– Вы что-то сказали?

Он что-то сказал?

– Наверное, мне показалось. – Айрис пожала плечами.

Господи, как, интересно, ему удастся прожить несколько следующих месяцев?

– Ричард, – снова позвала Айрис. Ее, вероятно, слегка позабавило, что она застала мужа погруженного в мечтания. Покачав головой, Айрис вернулась к работе.

Немного остыв, Ричард подошел к Айрис и миссис Хопкинс, которые продолжали упаковывать подарки.

– Что вы положили сюда? – спросил он, заглянув через плечо Айрис, которая как раз закрыла крышку небольшого деревянного ящика.

Подняв голову, Айрис бросила на него короткий взгляд. Ей явно нравилось то, чем она занималась.

– Миссис Хопкинс сказала, что Миллерам наверняка нужно несколько холстин.

– Для кухонных полотенец? Весьма незамысловатый подарок.

– Но им это нужно, – сказала Айрис и сверкнула улыбкой. – Мы еще добавим бисквитов, как только их вынут из печи. Это ведь так здорово – получить в подарок то, что ты действительно хочешь.

Ричард пристально посмотрел на нее и не смог отвести глаз. Айрис застенчиво оглядела платье, потом дотронулась до щеки.

– Я испачкалась? Я помогала раскладывать джем…

Джема у нее на лице не было, но Кенуорти наклонился к жене и слегка коснулся губами уголка рта.

– Вот тут, – пробормотал он.

Айрис прикрыла рукой то место, которое он поцеловал, и удивленно посмотрела на него, словно не понимая, что сейчас произошло.

Ричард тоже не понимал.

– Теперь все в порядке, – сказал он.

– Спасибо. Я… – Ее щеки окрасил нежный румянец. – Спасибо.

– Мне это доставило удовольствие.

В самом деле!

Два следующих часа Ричард делал вид, что помогает женщинам. У Айрис и миссис Хопкинс все горело в руках, и когда он пытался дать им совет, от него либо отмахивались, либо, обдумав, принимали к сведению.

Кенуорти не возражал. Он радовался своей роли дегустатора бисквитов («Вкуснейшие!» – с удовольствием докладывал он кухарке) и с интересом наблюдал, как Айрис справляется с ролью хозяйки Мейклиффа.

В конце концов, они уложили восемнадцать корзинок, ящиков и коробок, тщательно упаковав их и снабдив этикетками с фамилиями арендаторов. Все подарки были разными. К примеру, Данлопы, у которых было четверо сыновей в возрасте от двенадцати до шестнадцати лет, получат много съедобного; для единственной трехлетней дочки Смитов, которая только что перенесла круп, предназначалась одна из старых кукол Мэри-Клэр. Миллерам подарят кухонные полотенца и бисквиты. Бернхэмам – большой кусок ветчины и две книги: одна – исследование о нормах земледелия для их старшего сына, который недавно взял все дела фермы на себя, а вторая – романтическая повесть для дочерей.

А может, и для сына, подумав, усмехнулся Ричард. Время от времени все увлекаются любовными романами.

Подарки погрузили на повозку, и уже скоро Ричард и Айрис ехали по дороге, идущей вокруг поместья.

– Не самый лучший способ передвижения, – сказал Ричард с грустной улыбкой, когда их затрясло на ухабах.

Айрис прижала руку к голове, потому что резкий ветер грозил сорвать шляпку.

– Это неважно. В ландо мы все это не уместили бы.

У Кенуорти не было ландо, но он не стал об этом упоминать.

– Подвяжите шляпку, не будете же вы держать ее всю дорогу.

– Это действительно неудобно. Но мне не нравится ощущать завязки под подбородком. – Айрис посмотрела на мужа. Ее глаза сияли. – Не торопитесь с советами. Ваша шляпа того и гляди слетит.

И словно в подтверждение ее слов, рванул ветер, сдувая шляпу Кенуорти.

– О! – вскрикнула Айрис и, не раздумывая, поймала шляпу в воздухе и нахлобучила мужу на голову. Они и до этого сидели рядом, но теперь оказались вплотную друг к другу.

– Я думаю… – тихо начал Ричард, но когда заглянул жене в глаза, которые сияли еще ярче под голубым небом, слова закончились.

– Вы думаете, что… – прошептала она.

Одной рукой Айрис придерживала его шляпу, другой рукой – свою. Эту позу можно было бы назвать странной, если бы Айрис не выглядела столь очаровательно.

Лошади, в конце концов, остановились, явно удивленные тому, что ими никто не правит.

– Я думаю, что мне нужно поцеловать вас. – Ричард дотронулся до ее щеки, осторожно провел по молочно-белой коже. Почему он раньше не замечал, как красива его жена?

Пространство между ними сократилось, и его губы нашли ее – мягкие и нежные. Айрис затаила дыхание. Ричард целовал медленно, томительно, давая себе время насладиться вкусом ее губ. Он целовал Айрис не в первый раз, но сейчас ему все казалось в новинку.

Во всем этом была какая-то исключительная невинность. Кенуорти нежно обнимал жену. В их поцелуе не было ни жажды обладания, ни похоти, а что-то рожденное любопытством и очарованием.

Их поцелуй все длился и длился. Айрис была нежна. Она глубоко дышала, а тело ее слегка обмякло, словно в ожидании дальнейших ласк.

У Ричарда вдруг возникло странное ощущение, что он может просидеть вот так целый день. Чтобы его рука касалась ее щеки, а их губы сливались в поцелуе, целомудренном и одухотворенном.

Неожиданно где-то невдалеке пронзительно крикнула птица, и сразу все изменилось. Айрис застыла, а Ричард с прерывистым вздохом отодвинулся от нее и заморгал, пытаясь сфокусировать зрение. Потому что вся его вселенная сжалась до размеров одной женщины, и он, казалось, не видел ничего, кроме ее лица.

Глаза Айрис были полны изумления, губы слегка приоткрыты. Странно, но сейчас Ричард не испытывал желания целовать жену. Ему хотелось просто смотреть на нее, наблюдать за ее реакцией.

– Это было… – наконец тихо проговорил Ричард.

– Это было… – как эхо откликнулась Айрис.

– Это точно было, – улыбнулся он.

В ответ ее лицо тоже озарила улыбка, Айрис не смогла сдержать радость.

– Ваша рука все еще на моей голове, – усмехнулся Ричард.

Она подняла глаза, словно чтобы удостовериться в этом.

– Как вы думаете, ваша шляпа теперь не улетит?

– Можем рискнуть и проверить.

Айрис убрала руку, и Кенуорти вдруг почувствовал себя опустошенным, что было настоящим сумасшествием. Айрис отодвинулась от него не меньше чем на фут, и Ричард воспринял это как потерю чего-то по-настоящему ценного.

– Может, вам лучше потуже затянуть ленты на шляпке, – предложил он.

Айрис что-то пробормотала и сделала так, как сказал муж.

– Нам нужно трогаться.

– Ну конечно. – Айрис улыбнулась – сначала нерешительно, потом более уверенно. – Ну конечно, – повторила она. – К кому направимся первыми?

Ричард был благодарен ей за вопрос. Ему требовался ощутимый толчок, чтобы мозги заработали.

– Э… Я думаю, к Бернхэмам, – решил он наконец. – У них самая большая ферма, и живут они ближе всех.

– Отлично! – Айрис оглядела подарки, сложенные в задней части повозки. – Деревянный ящик – это их. Кухарка положила им еще и джем. Она сказала, что молодой Бернхэм – большой сластена.

– Не знал, что его до сих пор называют молодым, – удивился Ричард, тряхнув вожжами. – Джону Бернхэму сейчас, должно быть, двадцать два, а может, и двадцать три.

– Он моложе вас.

Ричард криво усмехнулся.

– Это правда. Но, как и я, он глава семьи. С такой ответственностью молодость быстро проходит.

– Это очень тяжело? – тихо спросила Айрис.

– Это самая тяжелая обязанность в мире.

Ричард вдруг вспомнил время после смерти отца. Он чувствовал себя тогда таким потерянным, таким подавленным. От него ждали, что он будет вести дела в Мейклиффе и заменит сестрам родителя, а он в это время тяжело страдал. Ричард любил отца. Может, они не так часто виделись, но между ними существовала невидимая связь. Отец научил его ездить верхом. Научил читать. И не просто складывать буквы в слова, а любить читать, понимать ценность книг и знаний. Чему отец не научил его, так это тому, как управлять поместьем. Никому ведь и в голову не могло прийти, что это потребуется так скоро. Бернард Кенуорти был еще не старым человеком, когда его сразила болезнь. Так что имелись все основания думать, что впереди у Ричарда годы, даже десятилетия, прежде чем ему придется взять управление поместьем в свои руки.

Но по правде говоря, в хозяйственных делах отец мало чему мог его научить. Бернард Кенуорти сам из рук вон плохо управлял поместьем. Его это никогда не интересовало, и принятые им решения, когда их все-таки приходилось принимать, были малоэффективны. Всю жизнь Бернард Кенуорти делал только то, что не требовало от него много усилий и времени. И жертвой такого поведения в первую очередь стал Мейклифф.

– Ведь вы в то время были еще мальчишкой, – сказала Айрис.

Ричард издал короткий смешок.

– Сейчас смешно, но тогда мне казалось, что я уже мужчина. Отучился в Оксфорде и… – Он не стал упоминать, что спал с женщинами. Айрис все-таки была его женой! Ей совершенно ни к чему знать о том, какой смысл глупые юнцы вкладывают в слово «взрослый». – Мне казалось, что я уже стал мужчиной. – Кенуорти грустно усмехнулся. – Но потом… Когда пришлось вернуться домой, где я оказался совершенно один…

Айрис положила ладонь на его руку.

– Мне очень жаль. Но вы проделали большую работу. – Она огляделась, как будто деревья, уже покрывшиеся зеленью, могли засвидетельствовать успехи в его управлении поместьем. – По общим отзывам, Мейклифф растет и развивается.

– По общим отзывам? – Он насмешливо улыбнулся. – Сколько отзывов – умоляю! – вам удалось услышать здесь за такой короткий срок?

Айрис фыркнула и легонько толкнула его плечом.

– Люди много говорят, – лукаво посмотрела она на него. – А вам ведь известно, что я отличный слушатель.

– Это верно.

Ричард смотрел, как она улыбается. И ему это нравилось.

– Расскажите мне о Бернхэмах, – попросила Айрис. – И о других арендаторах тоже. Но давайте начнем с Бернхэмов, они первые у нас на очереди.

– Не знаю, что именно вы хотите узнать. Их вообще-то шестеро. Миссис Бернхэм, конечно, потом ее сын Джон, который теперь глава семьи, а также четверо других детей: двое мальчиков и две девочки. – Он задумался на миг. – Не помню, по сколько им лет, но самый младший из них Томми. Ему не больше одиннадцати.

– Их отец давно умер?

– Два года назад, может, три. Это не стало большой неожиданностью.

– Как так?

– Он пил. Сильно пил. – Ричард нахмурился. Ему не хотелось плохо говорить о покойном, но мистер Бернхэм действительно сильно увлекался элем, и это его разрушило. Он страшно располнел, потом пожелтел, а затем умер.

– Джон пошел по стопам отца?

Это был совсем не праздный вопрос. Сыновья берут пример с отцов, Ричарду это было прекрасно известно. После получения наследства он тоже поступил, как ему было удобно: сестер отправил жить к тетке, а сам продолжил свои похождения в Лондоне, словно не ощущал никакой ответственности за свой дом. Прошло несколько лет, прежде чем до него дошло, что им овладевает пустота. И Кенуорти до сих пор продолжал платить по тем счетам.

– Я не очень хорошо знаю Джона Бернхэма, – признался Ричард. – Но не думаю, что он пьет. Во всяком случае, не больше любого другого мужчины.

Айрис молчала, поэтому он продолжил:

– Он станет хорошим человеком, лучше, чем его отец.

– Что вы имеете в виду? – спросила Айрис.

Ричард задумался. Он никогда всерьез не размышлял о Джоне Бернхэме, их пути пересекались не часто, да этого и трудно было ожидать.

– Он – серьезный парень, – наконец высказался Ричард. – Правильно ведет себя. Закончил школу, пусть и с помощью моего отца.

– Да? – удивилась Айрис.

– Отец заплатил за него. Он был расположен к Джону. Говорил, что Джон очень умен. Отец всегда ценил это в людях.

– Надо отдать ему должное.

– Верно. – Между прочим, именно за ум Ричард ценил Айрис больше всего. Но сейчас было еще не время признаваться ей в этом. – Джон мог бы учиться и дальше, например на юриста, если бы ему не пришлось вернуться на Милл-фарм.

– Из фермеров в адвокаты? – спросила Айрис.

Ричард пожал плечами.

– Не вижу причин, почему это невозможно. Тем более если кто-то хочет этого добиться.

Помолчав, Айрис спросила:

– Мистер Бернхэм женат?

Ричард недоуменно посмотрел на нее и опять сосредоточил внимание на дороге.

– Откуда такой интерес?

– Я любопытна, – напомнила Айрис. – Люди мне всегда интересны. Возможно, Джон вернулся домой, чтобы заботиться о своей семье. Возможно, поэтому не смог изучать юриспруденцию.

– Я не говорил, что он хотел изучать право. Я всего лишь сказал, что Джон достаточно умен, чтобы заниматься этим. И он не женат. Но действительно заботится о своей семье. Джон не захотел отвернуться от матери и братьев с сестрами.

Айрис положила ладонь на его руку.

– Тогда он очень похож на вас.

Ричард нервно сглотнул.

– Вы с такой заботой относитесь к своим сестрам, – продолжила она.

– С которыми вы еще даже не знакомы, – заметил Кенуорти.

Айрис передернула плечами.

– Могу только сказать, что вы – любящий брат. И преданный опекун.

Ричард указал вперед.

– Мы почти приехали. Это здесь, за поворотом.

– Милл-фарм? – Голос Айрис прозвучал как-то странно.

– Нервничаете?

– Немного, – призналась она.

– Не стоит. Вы же хозяйка Мейклиффа.

Айрис фыркнула.

– Именно поэтому я и нервничаю.

Ричард хотел что-то сказать, но потом только покачал головой. Неужели ей непонятно, что это Бернхэмам нужно волноваться перед встречей с ней?

– О! – воскликнула Айрис. – Она, оказывается, намного больше, чем я ее представляла.

– Я же говорил, что это самое большое хозяйство в Мейклиффе, – пробормотал Ричард, останавливая повозку.

Несколько поколений Бернхэмов обрабатывали эту землю.

За это время они выстроили довольно приличный дом с четырьмя спальнями, гостиной и конторой. И даже нанимали служанку, но ее пришлось уволить, когда для семьи настали трудные времена, как раз перед смертью старшего Бернхэма.

– Я никогда не навещала своих кузин, – неуверенно сказала Айрис.

Спрыгнув на землю, Ричард предложил ей руку.

– Почему вы вдруг заговорили об этом?

– Наверное, потому, что поняла, как мало знаю. – Она махнула в сторону дома. – Мне всегда казалось, что арендаторы живут в маленьких домишках.

– Большинство – да. Но некоторые процветают. Для этого необязательно владеть землей.

– Но владеть землей необходимо, чтобы тебя считали джентльменом. По крайней мере, надо родиться в семье землевладельцев.

– Это правда, – согласился он. Даже крестьянин йомен[9], владевший небольшим участком земли, не мог относиться к мелкопоместным дворянам. Для этого нужно было владеть большими землями.

– Сэр Ричард! – вдруг раздался крик.

Ричард улыбнулся, увидев, как к нему бежит мальчишка.

– Томми! – воскликнул он и взъерошил ему волосы, когда тот встал перед ним. – Чем тебя кормит твоя матушка? Ты вырос на целый фут с тех пор, как я видел тебя последний раз.

Томми Бернхэм засиял.

– Джон берет меня с собой работать в поле. Мама говорит, что это от солнца. Расту, как сорняк.

Расхохотавшись, Ричард представил Айрис, которая заслужила вечную преданность мальчугана тем, что протянула ему, как взрослому, руку для пожатия.

– Джон дома? – спросил Ричард, пытаясь найти в повозке нужный ящик.

– Там, с мамой, – мальчишка мотнул головой в сторону дома. – Мы сделали перерыв, чтобы поесть.

– Это тот самый? – тихо спросил Ричард. Когда Айрис кивнула, он поднял ящик и направился к дому, жестом позвав ее за собой. – С вами в поле работают и другие, так ведь? – спросил он Томми.

– О, да. – Томми посмотрел на Ричарда, словно тот ляпнул какую-то глупость. – Мы бы одни не справились. Правда, без меня могли бы обойтись, но Джон говорит, что я все равно должен внести свою лепту.

– Твой брат мудрый человек, – заметил Ричард.

Томми закатил глаза.

– Он тоже так говорит.

Айрис тихо засмеялась.

– Бери с нее пример. – Ричард кивком головы указал на Айрис. – У нее тоже много сестер и братьев, поэтому она научилась быть сообразительной.

– Не сообразительной, – поправила его Айрис, – а пронырливой.

– Что еще хуже.

– Джон ведь самый старший. – Айрис со значением посмотрела на мальчишку. – То, чего он добивается грубой силой, мы сможем добиться, используя ум.

– Эдак она возьмет над вами верх, сэр Ричард. – Томми фыркнул от удовольствия.

– Что она уже делает.

– Неужели? – Айрис вскинула брови.

В ответ Ричард только таинственно улыбнулся – пусть понимает как ей угодно.

Они вошли в дом. Опередив их, Томми уже сообщил матери, что сэр Ричард приехал к ним с леди Кенуорти. Навстречу им тут же выскочила миссис Бернхэм, вытирая о фартук руки, испачканные в муке.

– Сэр Ричард! – Она почтительно присела. – Какая честь!

– Я приехал познакомить вас с моей женой.

Айрис мило улыбнулась.

– Мы привезли подарок.

– О, это мы должны были сделать вам подарок, – запротестовала миссис Бернхэм. – К вашей свадьбе.

– Чушь! – сказала Айрис. – Вы принимаете меня в своем доме, на своей земле.

– Теперь это твоя земля тоже, – напомнил ей Ричард, ставя ящик на стол.

– Да, но Бернхэмы живут на ней на целый век дольше меня. Я еще должна заслужить свое место на этой земле.

Таким способом Айрис завоевала преданность не только миссис Бернхэм, но и остальных арендаторов. Общество везде устроено одинаково, будь это высшие слои или низы. Миссис Бернхэм была хозяйкой самой большой фермы в округе, и с ее мнением считались все. Уже к вечеру слова Айрис дошли до каждой живой души в пределах поместья.

– Теперь вы понимаете, почему я женился на ней, – сказал Ричард миссис Бернхэм. Стоило ему произнести эти слова, как острое чувство вины пронзило его. Он женился на ней совсем не из-за этого.

Кенуорти лишь хотелось, чтобы так было.

– Джон, – позвала миссис Бернхэм, – ты должен познакомиться с леди Кенуорти.

До Ричарда только сейчас дошло, что Джон Бернхэм стоит в тесной прихожей, дожидаясь, пока на него обратят внимание.

– Миледи! – Джон коротко поклонился. – Для меня большая честь познакомиться с вами.

– Для меня тоже, – откликнулась Айрис.

– Как идут дела на ферме? – спросил Ричард.

– Все в порядке, – ответил Джон.

Потом они затеяли разговор о полях, посевах, ирригации, в то время как Айрис вела вежливую беседу с миссис Бернхэм.

– Нам нужно ехать, – наконец, сказал Ричард. – Мы сделаем еще несколько остановок, прежде чем повернем назад на Мейклифф.

– У вас, должно быть, тихо после отъезда ваших сестер, – сказала миссис Бернхэм.

Джон резко повернулся к Кенуорти.

– Ваши сестры уехали?

– Решили навестить тетку. Ей показалось, что нам с женой нужно побыть одним. – Ричард многозначительно посмотрел на Джона. – Сестры могут стать помехой медовому месяцу.

– Пожалуй, – согласился Джон. – Могу представить.

Они попрощались, и Ричард, подхватив жену под руку, вышел из дома.

– Мне кажется, все прошло удачно, – сказала Айрис, когда Ричард помогал ей забраться в повозку.

– Вы были само очарование, – заверил он ее.

– Правда? Неужели вы только что сказали это?

– Я только что сказал это, – подтвердил Кенуорти. – И миссис Бернхэм уже обожает вас.

Айрис приоткрыла рот, чтобы сказать что-то вроде: «Правда?» или «Вы действительно так думаете?», но просто улыбнулась, и ее щеки зарумянились от гордости.

– Благодарю вас, – тихо произнесла она.

В ответ Ричард поцеловал ей руку и взмахнул вожжами.

– Какой прекрасный день! – сказала Айрис, когда они отъехали от Милл-фарм. – У меня сегодня прекрасный день.

У него тоже. Самый прекрасный, на его памяти.

Глава 14

Три дня спустя

Она влюбилась в собственного мужа! Айрис не знала, что еще может быть очевиднее этого.

Разве любовь не сбивает с толку? Разве Айрис не должна сейчас лежать в постели и задыхаться под тяжестью мучительных мыслей: «Это действительно происходит со мной? Это и есть любовь?» В Лондоне она расспрашивала об этом кузину Сару, которая совершенно точно любила своего мужа. Однако даже Сара говорила, что поначалу совсем не была уверена в своих чувствах.

Но Айрис всегда поступала по-своему, поэтому, проснувшись однажды утром, она подумала: «Я люблю его!»

Или, если еще не полюбила, то очень скоро полюбит. Это был вопрос времени. У нее перехватывало дыхание всякий раз, когда Ричард заходил к ней в комнату. Она постоянно о нем думала. И муж мог с легкостью заставить ее смеяться. О, как она хохотала тогда!

Айрис тоже удавалось его рассмешить. И когда это получалось, сердце подпрыгивало от радости.

День, когда они посещали арендаторов, получился каким-то волшебным. Айрис была уверена, что Ричард это тоже ощутил. Он целовал ее так, словно она была бесценным сокровищем. «Нет!» – подумала Айрис. Эти слова холодные, как медицинские термины.

Ричард целовал ее так, словно свет, тепло и радуга слились в ней. Он целовал ее так, словно солнце посылало на землю единственный луч, и тот светил на них, только на них.

В этом было нечто совершенное. Это было настоящее чудо.

А потом все кончилось.

Они целые дни проводили вместе, объезжая Мейклифф. Ричард тепло заглядывал ей в глаза, брал за руку, даже целовал запястье. Но больше не касался ее губ.

Неужели он думал, что Айрис не нравятся его ухаживания? Или считал, что для этого еще слишком рано? Но ради всего святого, они ведь женаты!

И неужели он не понимает, что ей страшно неловко спрашивать его об этом?

Так что Айрис приходилось делать вид, будто она думает, что все происходящее нормально. Многие супружеские пары спят порознь. Если ее родители и спали в одной постели, то она ничего не знала об этом.

И не хотела знать!

Но даже если Ричард и относился к тем мужчинам, которые считают, что муж и жена должны спать в разных спальнях, разве ему не хочется вступить в супружеские отношения? Мать говорила, что мужчины любят заниматься… этим. А Сара говорила, что женщинам это тоже может нравиться.

Может быть, Ричард просто ее не хочет. Хотя… Пару раз она перехватывала его взгляды, когда он так напряженно наблюдал за ней, что сердце Айрис начинало биться как сумасшедшее. А этим утром муж уже был готов поцеловать ее. Айрис в этом не сомневалась. Они шли по дорожке к оранжерее.

Дул сильный ветер. Тут она неожиданно споткнулась и практически упала на Ричарда, прижавшись грудью к его груди.

Так близко друг к другу они еще не оказывались. Айрис подняла голову и заглянула ему в глаза. Мир вокруг перестал существовать, она не видела ничего, кроме любимого лица. Муж наклонился к ней, глаза остановились на ее губах. Айрис вздохнула…

А он отступил на шаг.

– Простите меня, – пробормотал Ричард, и они опять двинулись по дорожке.

Утро лишилось своего очарования. Их оживленная беседа почти замерла, а Ричард перестал дотрагиваться до жены, даже случайно.

Какая-нибудь другая женщина, более опытная по части мужчин или умевшая читать мысли, смогла бы понять, почему Ричард так себя ведет. Но Айрис находилась в полном недоумении.

Она была полна разочарования. И печали.

День клонился к вечеру. Застонав, Айрис снова взялась за книгу, которая попалась ей на глаза в библиотеке Мейклиффа и наверняка принадлежала одной из сестер Ричарда. Это был старый роман Сары Горли – откровенно плохой, но с напряженным сюжетом, а главное – он отвлекал от мыслей.

Айрис нравилось читать в гостиной. Несмотря на скорые сумерки, света было достаточно. К тому же, находясь в сердце дома, можно было убедить себя в том, что она неразрывно связана с этим местом.

Айрис углубилась в перипетии романа, но тут из холла до нее донесся звук шагов, которые могли принадлежать только Ричарду.

– Как дела? – поприветствовал он ее от дверей вежливым поклоном.

Она улыбнулась в ответ.

– Спасибо, прекрасно.

– Что читаете?

Айрис показала ему книгу, хотя Ричард вряд ли сумел бы прочитать название на обложке из другого конца комнаты.

– «Мисс Трусдейл и молчаливый джентльмен». Это старый роман Сары Горли. И, боюсь, не из лучших.

Ричард переступил порог.

– Не читал ничего из ее творений. Хотя, мне кажется, она довольно известна, я прав?

– Вам наверняка не понравится, – сказала Айрис.

– А вы испытайте меня, – улыбнулся Кенуорти.

Айрис захлопала глазами, посмотрела на книгу, которую держала в руках, и протянула ее мужу.

Ричард весело засмеялся.

– Я не могу забрать ее у вас.

– Вы хотите, чтобы я почитала вам вслух? – удивилась она.

– А почему бы нет?

Айрис с сомнением посмотрела на мужа.

– Но потом не говорите, что я вас не предупреждала, – пробормотала она и слегка подвинулась на софе. Но Кенуорти, вместо того чтобы сесть рядом с ней, опустился в кресло напротив.

– Вы нашли книгу в библиотеке? – поинтересовался Ричард. – Я так понимаю, это Флер ее купила.

Кивнув, Айрис отметила место, на котором остановилась, и перелистала книгу в начало.

– У вас полное собрание сочинений Сары Горли.

– Даже так? Понятия не имел, что моя сестра такая ее поклонница.

– Вы говорили, что она любит читать, – заметила Айрис. – А Горли очень популярная писательница.

– Что ж, вы меня предупредили, – буркнул он и по-царски склонил голову, давая Айрис знак начинать.

– «Глава первая», – прочитала она. – «Мисс Айвори Трусдейл осиротела…» – И посмотрела на мужа. – Вы действительно хотите, чтобы я читала? Не могу поверить, что вам это может понравиться.

Явно забавляясь, Ричард наблюдал за ней.

– Теперь вы поняли, что вам придется читать, несмотря на все ваши протесты.

Айрис лишь покачала головой.

– Ну хорошо. «Мисс Трусдейл осиротела в среду вечером, после того как ее отец был сражен в сердце стрелой с отравленным наконечником из колчана венгерского лучника, славившегося своим искусством и привезенного в Англию с единственной целью – устроить эту ужасную и безвременную кончину».

Она подняла на него глаза.

– Мрачно, – сказал Ричард.

Айрис кивнула.

– Дальше будет еще мрачнее.

– Неужели такое возможно?

– Лучник-венгр встретит свою смерть через несколько глав.

– Дайте подумать. В катастрофе с каретой?

– Как банально! – насупилась Айрис. – В другой книге этого автора героя убивает голубиная стая.

– Голубиная стая? – переспросил Ричард и захлопал глазами. – Поразительно!

Айрис снова взялась за книгу.

– Продолжать?

– Пожалуйста, – сказал он с тем особым выражением лица, которое бывает у мужчин, когда они не уверены, что выбрали правильный путь.

Айрис откашлялась:

– «Все следующие шесть лет каждую среду по вечерам Айвори против своей воли вспоминала тихий свист стрелы, которая пролетела перед ее лицом, направляясь прямо в сердце обреченного на смерть отца».

Ричард пробормотал что-то себе под нос. Айрис не поняла, что именно, но совершенно точно уловила: «Похмеляться надо!»

– «Каждая среда превращалась в сплошное мучение. Чтобы подняться со своей убогой постели, ей требовались все силы, которыми она редко обладала. Еда казалась отвратительной на вкус. И только сон, когда находил ее, становился для нее убежищем».

Ричард фыркнул.

– Что? – посмотрела она на него.

– Ничего.

Айрис уткнулась в книгу.

– Нет, правда, каждую среду?! – возмущенно сказал Кенуорти.

Она опять подняла на мужа глаза.

– Судя по всему.

– А что происходит по четвергам?

– Сейчас к этому перейду.

Ричард закатил глаза и махнул, чтобы Айрис продолжала.

– «Четверги приносили надежду и обновление. Хотя кто-нибудь мог бы сказать, что для надежды у Айвори не было никаких причин и что душа ее не испытала обновления. Ее жизнь в доме миссис Уинчел, предназначенном для детей-сирот, была скучна в лучшем случае. И убога – в худшем».

– Скучный – первое подходящее слово для романа, – насмешливо сказал Ричард.

Айрис подняла брови.

– Мне прекратить читать?

– Пожалуйста. Больше я этого не вынесу.

Айрис скрыла улыбку, испытывая некоторое раскаяние за то, что получила удовольствие от его терзаний.

– Все-таки хочется узнать, как умер венгерский лучник.

– Это сразу испортит впечатление от истории. – Айрис напустила на себя важный вид.

– Куда уж больше.

Айрис хмыкнула. Ей нравилась манера Ричарда говорить с подтекстом.

– Ладно, согласна. Лучника убили выстрелом в голову.

– Не бог весть, как интересно, – сказал Кенуорти, а когда она удивленно посмотрела на него, добавил: – В литературном плане, конечно.

– Стреляла собака.

Ричард потерял дар речи.

– И у нас появился еще один молчаливый джентльмен. – Айрис победно улыбнулась.

– Я должен возмутиться и заявить протест.

– Кому?

Это привело его в замешательство.

– Понятия не имею, – наконец заявил он. – Но протест надо заявить несмотря ни на что.

– Не думаю, что собака намеревалась убить лучника, – на полном серьезе возразила Айрис.

– Вы хотите сказать, что автор не объяснила подробно мотивы собачьего поведения?

Она попыталась сохранить серьезное выражение лица.

– Даже ей не хватило на это таланта.

Ричард только фыркнул.

– Я же сказала, что это не лучший роман Горли, – напомнила Айрис.

Ричард явно не нашел, что ответить.

– Я могу почитать какую-нибудь другую ее книгу. – Теперь она даже не скрывала своего удовольствия.

– Пожалуйста, не надо.

Айрис расхохоталась.

– Как такое возможно? – удивился Ричард. – Горли ведь одна из самых популярных писателей нашего времени.

– Я считаю, что ее книги отвлекают, – заметила Айрис.

– Отвлекают от здравого смысла, вероятно, – насмешливо сказал Ричард. – Сколько всего романов написала мисс Горли? Или она – миссис?

– Не знаю, – призналась Айрис. – В книге о ней нет никаких сведений. Ни строчки.

Кенуорти равнодушно пожал плечами.

– Этого следовало ожидать. Если бы вы писали такие романы, я был бы против, чтобы вы подписывали их своим настоящим именем.

Айрис вдруг захотелось расплакаться.

– Вы бы стыдились меня?

– Ни в коем случае, – серьезно сказал он. – Но мне бы не хотелось, чтобы ваша известность мешала личной жизни.

– Вы считаете, что я стала бы известной? – выпалила она.

– Вне всякого сомнения. – Ричард бесстрастно смотрел на нее, так, словно его вывод был настолько очевиден, что не требовал никакого обсуждения.

Айрис обдумывала слова мужа, пытаясь сдержать радость, которая переполняла все ее существо. Она всегда казалась себе абсолютно никчемной. Ее щеки залились румянцем. И все из-за чего? Только из-за того, что Ричард считает ее… умной!

Но Айрис и так знала, что она – умная. Тем не менее слова мужа были важны для нее.

Она посмотрела на Ричарда с улыбкой.

– Вы действительно не будете возражать, если я напишу роман?

– Вы собираетесь написать роман?

Она задумалась.

– Пока нет.

– Тогда к чему весь этот разговор? – хмыкнул Ричард.

– Я не знаю. – Айрис снова улыбнулась. Книга по-прежнему лежала у нее на коленях. Она взяла ее в руки. – Хотите, будем читать дальше?

– Нет! – Он вскочил. – Давайте лучше погуляем.

Айрис оперлась о его руку, пытаясь не обращать внимания на приятную дрожь от прикосновений Кенуорти.

– Как, интересно, собака нажала на курок? – спросил он. – Нет, не говорите. Знать об этом ничего не хочу!

– Уверены? Это довольно занятно придумано.

– Вы собираетесь обучить этому наших собак?

– У нас есть собаки?

– Разумеется.

Айрис стало интересно, что еще ей не известно об их доме. Наверное, многое. Сжав руку мужа, она заставила его остановиться посреди холла. Посмотрела ему прямо в глаза и торжественно произнесла:

– Обещаю вам, что ни одну из наших собак не буду учить стрелять из ружья.

Ричард расхохотался так громко, что несколько слуг сунулись в холл, посмотреть, что случилось.

– Вы настоящее сокровище, Айрис Кенуорти, – сказал он и повел ее к парадным дверям.

«Сокровище! – с легким беспокойством подумала Айрис. – В самом деле?»

– Вам нравится ваша новая фамилия? – лениво спросил Ричард.

– Она с легкостью отскакивает от зубов, не то что Смайт-Смит, – признала Айрис.

– Мне кажется, она вам идет.

– Буду надеяться, что так, – пробормотала Айрис. Было трудно представить более неуклюжую фамилию, чем та, с которой она родилась.

Ричард распахнул перед ней тяжелую дверь, и внутрь ворвался порыв прохладного ветра. Она тут же обхватила себя руками. День давно закончился. Было уже поздно. Позднее, чем ей казалось. Воздух остыл.

– Я схожу за шалью, – поежилась Айрис. – Глупо сейчас выходить на улицу с короткими рукавами.

– Глупо? Или, может, оптимистично?

Айрис улыбнулась.

– Я совсем не оптимистка.

– Ну да?

Уже дойдя до половины лестницы, Айрис поняла, что Ричард идет за ней следом.

– Мне даже не верится, что кто-то может называть себя пессимистом и при этом так очаровательно улыбаться.

– Я не то и не другое, – заявила она. По крайней мере, так ей казалось.

– Не оптимистка и не пессимистка. Тогда позвольте спросить, кто же вы?

– И не жена, – буркнула Айрис.

Ричард замер.

– Что вы сказали?

Задохнувшись, Айрис ловила воздух ртом. Фраза вырвалась у нее сама собой.

– Извините, – выдавила она из себя. – Я не хотела… – И подняла на мужа глаза, но лучше бы она этого не делала.

Кенуорти разглядывал ее с непроницаемым лицом, ей стало жутко. Айрис почувствовала себя сконфуженной и разозленной, и жалкой, и несчастной, и, может, переживающей еще восемь состояний, которые не хотелось описывать.

– Я прошу прощения, – пробормотала Айрис и направилась к своей комнате.

– Подождите! – воскликнул Ричард.

Она не остановилась.

– Айрис, подождите!

Она продолжала идти быстрым шагом, но споткнулась – обо что, так и не поняла! – и едва удержала равновесие.

В миг Ричард оказался рядом, подхватив ее под локоть.

– Вы хорошо себя чувствуете?

– Прекрасно. – Голос у нее вдруг охрип. Она попыталась вырвать руку, но хватка у Кенуорти оказалась крепкой. Айрис чуть не рассмеялась. А может, чуть не разрыдалась. Сейчас ему хочется касаться ее? Сейчас он не хочет ее отпускать?

– Мне нужно взять шаль, – запинаясь, произнесла она. Но ей уже расхотелось идти на прогулку. Все, что ей сейчас хотелось, – это свернуться калачиком в постели и накрыться с головой одеялом.

Несколько секунд Ричард смотрел на нее, потом разжал руку.

– Хорошо, – сказал он.

Айрис постаралась улыбнуться, но из этого ничего не вышло. Руки у нее дрожали, и ей вдруг стало плохо.

– Вы действительно хорошо себя чувствуете? – Вид у мужа был озабоченный.

Она сначала кивнула, потом передумала и покачала головой.

– Наверное, мне лучше прилечь.

– Ну конечно, – согласился он – джентльмен во всем. – Для прогулки выберем другое время.

Айрис постаралась улыбнуться. И снова потерпела неудачу. Поэтому сделала книксен и хотела уйти. Но Ричард снова взял ее за руку, чтобы проводить в комнату.

– Мне не надо помогать, – сказала она. – Я справлюсь сама.

– Это для того, чтобы я себя чувствовал хорошо.

Айрис крепко стиснула зубы. Ну зачем ему нужно быть таким милым?

– Я пошлю за доктором, – заявил Ричард, когда они переступили порог спальни.

– Нет, пожалуйста, не надо. – Господи, ну что доктор может сказать ему? Что у нее разбито сердце? Или что она сходит с ума от одной мысли, что муж равнодушен к ней?

Выпустив ее руку, Ричард вздохнул.

– Айрис, для меня совершенно очевидно, будто что-то не так.

– Я просто устала.

Он не сказал ни слова, но продолжал смотреть на нее. Айрис знала, о чем он думает. В гостиной у нее не было ни единого признака усталости.

– Все будет хорошо, – успокоила она его и с облегчением отметила, что голос у нее прозвучал обыденно сухо. – Я вам обещаю.

Ричард поджал губы. Айрис поняла, что он колеблется, поверить ей или нет. Наконец поверил.

– Ну ладно. – Положил ей руки на плечи и наклонился…

Чтобы поцеловать! Айрис затаила дыхание, закрыла глаза и подняла лицо навстречу ему. Она желала этого. Желала, чтобы эти губы завладели ее губами, чтобы кончик его горячего языка коснулся уголков ее рта.

– Ричард! – прошептала она.

Его губы коснулись ее лба. Любящие так не целуют.

Испытывая унижение, Айрис повернулась лицом к стене, потом к окну, лишь бы не видеть мужа.

– Айрис…

– Пожалуйста, – выдохнула она. – Просто уйдите.

Ричард молчал и не уходил.

Обхватив себя руками, Айрис мысленно попросила Кенуорти подчиниться.

Ричард так и сделал. Она услышала, как он повернулся, услышала глухой звук его шагов по ковру. Она добилась того, что хотела, но это было не главное. Айрис нужно было понять его. Узнать, почему он так поступает.

Айрис резко обернулась.

Он остановился, уже взявшись за ручку двери.

– Почему? – потерянно спросила она. – Почему?

Ричард так и остался стоять лицом к двери.

– И не делайте вид, что не слышите меня.

– Я и не делаю, – тихо ответил он.

– Тогда не делайте вид, что не понимаете, о чем я говорю.

Айрис смотрела на его спину, которая, казалось, выпрямилась еще больше. Рука, лежавшая на ручке двери, напомнила ей когтистую лапу. Если бы у нее было чуть больше здравого смысла, она не стала бы давить на него. Но Айрис надоело быть здравомыслящей, поэтому она выразилась напрямик:

– Вы выбрали меня. Из всех в Лондоне вы выбрали меня.

Несколько секунд Кенуорти стоял неподвижно. Потом аккуратно прикрыл дверь и повернулся к ней лицом.

– Ваша репутация оказалась под угрозой.

– Мы оба знаем, что это неправда.

– Значит, вы несчастны?

– Нет, – ответила Айрис. При этом она не кривила душой. – Но мне нужна правда.

– Правда… – повторил Ричард. Его голос прозвучал глухо и пусто.

Айрис отвернулась. Ей было трудно набраться решимости, глядя на мужа.

– Зачем вы женились на мне? – выговорила Айрис наконец.

– Я скомпрометировал вас.

– Уже после того как практически сделали предложение, – взвилась Айрис, удивляясь собственной раздражительности.

Когда Ричард заговорил, он уже полностью владел собой.

– Большинство женщин относятся к предложению руки и сердца как к чему-то очень хорошему.

– Вы хотите сказать, что я должна считать себя счастливой женщиной.

– Я этого не говорил.

– Зачем вы женились на мне? – требовательно спросила она.

– Я хотел жениться на вас, – пожал он плечами. – Вы ответили согласием.

– У меня не было выбора! – выкрикнула Айрис. – Вы сделали так, чтобы у меня его не было.

Ричард схватил ее за запястья, его руки были тверды, как сталь. Он не причинил Айрис боли – все-таки Кенуорти был слишком воспитанным джентльменом, но стало понятно, что муж не даст ей вывернуться.

– Если бы у вас был выбор, – сказал он, – если бы ваша тетка не вошла в тот момент, когда я целовал вас… – Ричард замолчал, и его молчание было таким тяжелым, что она подняла на него глаза.

– Скажите мне, Айрис, – тихо проговорил он, – в этом случае ваш ответ мог бы быть другим?

Нет!

Она попросила время подумать, но, в конце концов, приняла бы его предложение. Они оба прекрасно это знали.

Хватка Кенуорти ослабла, и сейчас прикосновение его рук Айрис воспринимала почти как ласку.

– Айрис?

Он не желал оставить свой вопрос без ответа, а ей не хотелось отвечать. Айрис с вызовом смотрела на него, крепко сцепив зубы. Она не уступит! Было совершенно непонятно, почему ей так важно не отвечать на его вопрос, но Айрис не покидало ощущение, что сейчас ее душа висит на волоске.

Ее душа!

Господи, оказывается, она ведет себя столь же нелепо, как выдуманная мисс Трусдейл. Это любовь так влияет на нее? Превращает разум в мелодраматическую гниль?

Внезапно она громко рассмеялась.

– Вы смеетесь? – не поверил себе Ричард.

– Несомненно, – подтвердила Айрис. Она сама не могла понять, как у нее это получилось.

– Почему, ради всего святого?

Айрис пожала плечами.

– А что мне остается делать?

Ричард уставился на нее.

– У нас был такой приятный вечер, – наконец сказал он.

– Да, был, – согласилась Айрис.

– Почему же вы разозлились?

– Не уверена, что это так, – возразила она.

Его взгляд был полон недоверия.

– Посмотрите на меня. – Айрис говорила все более страстно. – Я – леди Кенуорти, и я с трудом понимаю, как это случилось.

– Вы стояли перед священником и…

– Перестаньте относиться ко мне свысока, – отрезала она. – Зачем вы ускорили свадьбу? Зачем нам нужно было так торопиться?

– Это важно? – также резко спросил Ричард.

– Да, – тихо сказала Айрис, отступив на шаг. – Я думаю, важно.

– Вы – моя жена. – Его глаза сверкнули. – Я поклялся быть вам преданным и защищать вас. Я предоставил вам право владеть моей собственностью, я дал вам свое имя.

Айрис еще никогда не видела его в таком гневе. Она и представить не могла, что муж может содрогаться от злобы. У нее зачесалась рука, чтобы влепить ему пощечину, но она не позволила себе унизиться настолько.

– Почему так важно – каким образом это произошло? – произнес Ричард, и голос его дрогнул.

Что-то было не так. Айрис заставила себя посмотреть ему в лицо.

Он ответил ей прямым взглядом… А потом отвел глаза в сторону.

Глава 15

Он был самым худшим из всех мерзавцев.

Ричард понимал это, однако же повернулся к двери. Он мог бы сказать ей правду. Не было никаких причин не сделать это, за исключением собственного эгоизма и трусости. Но, черт побери, ему требовалось еще несколько дней до того, как недовольство Айрис перерастет в открытую ненависть. В таком случае ее вопрос был настолько уж важен?

– Я оставлю вас, – сухо сказал Ричард. И если бы ничего не произошло, если бы Айрис не произнесла ни слова, он отправился бы к себе и заперся с бутылкой бренди в четырех стенах, достаточно толстых, чтобы не слышать, как она рыдает.

Однако когда Кенуорти уже взялся за ручку двери, то до него вдруг донесся ее шепот:

– Я сделала что-нибудь не так?

Ричард застыл, но его рука задрожала.

– Не понимаю, о чем вы, – сказал он. Хотя прекрасно понимал, что Айрис имела в виду.

– Я… – Айрис явно испытывала неловкость.

Ричард набрался мужества и повернулся к жене лицом. Господи, это было просто ужасно, видеть ее в таком состоянии, и будь он настоящим мужчиной, то сумел бы избавить Айрис от этого унижения.

Ричард непроизвольно сглотнул ком в горле, пытаясь подобрать нужные слова, которых, как он понимал, все равно будет недостаточно.

– В вас есть все, что я мог бы пожелать от своей жены.

Но она продолжала подозрительно смотреть на него.

Ричард набрал полную грудь воздуха, подошел к жене и взял за руку. Возможно, если поцеловать ее…

– Нет! – Айрис выдернула руку. Ее глаза были полны страдания. – Я не могу думать трезво, когда вы делаете это.

В обычной ситуации он бы порадовался такому признанию.

Айрис зажмурилась и тряхнула головой.

– Я вас не понимаю, – тихо произнесла она.

– А это необходимо?

Айрис подняла на него глаза.

– Что за странный вопрос?

Пожав плечами, Кенуорти постарался говорить самым обыденным тоном.

– Я вообще никого не понимаю. – «И самого себя в первую очередь», – подумал он.

Айрис долго смотрела на него и наконец спросила:

– Почему вы женились на мне?

– Разве мы только что не выяснили это?

Ее губы сложились в тонкую линию. Она молчала. Кенуорти пришлось первому нарушить тишину.

– Вы знаете, почему я женился на вас, – сказал он, стараясь не встречаться с женой глазами.

– Нет, – возразила она. – На самом деле я этого не знаю.

– Я скомпрометировал вас.

Айрис бросила на него испепеляющий взгляд.

– Мы оба понимаем, что все началось задолго до того.

Он подумал, как долго еще сможет притворяться невозмутимым.

– О, ради бога, Ричард, не оскорбляйте мой ум. В тот вечер вы поцеловали меня с явным намерением, чтобы моя тетка увидела нас. Утверждая обратное, вы унижаете меня.

– Я поцеловал вас, – с жаром сказал он, – потому что мне этого хотелось. – И это была правда. Точнее, часть правды.

Айрис, однако, недоверчиво фыркнула.

– Может, и так. Только вопрос заключается в том, почему вам вдруг этого захотелось.

О Господи! Он взъерошил волосы.

– А почему мужчине хочется целовать женщину?

– Мне не хотелось бы этого знать, – выпалила Айрис. – Потому что мой муж считает меня отталкивающей.

Кенуорти отступил и замер. Наконец, осознав, что ему нужно как-то отреагировать на ее слова, сказал:

– Не говорите глупостей.

Это было неправильно. Широко открытые глаза Айрис наполнились гневом, она резко развернулась на каблуках и пошла прочь. Но Ричард оказался проворнее и схватил ее за руку.

– Я вовсе не считаю вас отталкивающей.

Было видно, что Айрис не верит ему.

– Может, у меня и нет того опыта, который есть у вас, но я прекрасно понимаю, что должно происходить между мужем и женой.

– Айрис, – прервал он ее в отчаянной попытке положить конец этому выяснению отношений. – Вы сами себя расстраиваете.

Ее глаза сверкнули льдом, и она вырвала руку.

– Прекратите говорить со мной свысока!

– Это не так.

– Нет, так!

И Айрис была права.

– Вы предпочитаете мужчин? Я права?

Эти слова были равносильны удару под дых.

– Потому что, если это так…

– Нет! – чуть не зарычал на нее Кенуорти. – Откуда вам вообще известно о таких вещах?

– Я кое-кого знаю, – сказала Айрис.

– Вы знаете кое-кого?

– Ну, знаю о нем, – промямлила она. – Об одном из кузенов.

– Я не люблю мужчин, – напряженно заявил Ричард.

– Лучше бы любили, – пробормотала Айрис. – По крайней мере, тогда хотя бы было понятно…

– Хватит! – заорал он. Господи, чего только не приходится выносить мужчинам! Но он не любил мужчин. Он действительно желал только свою жену! И будь его жизнь такой же, как у остальных, он бы всеми возможными способами заставил ее поверить в это.

Ричард подошел к ней так близко, чтобы она испытала неловкость.

– Вы думаете, я считаю вас отталкивающей?

– Я… Я не знаю, – тихо сказала Айрис.

– Тогда смотрите. – Он взял ее лицо в ладони и прижался губами к ее губам, вкладывая в этот поцелуй всю муку, которая накопилась в его сердце.

Целую неделю Ричард провел в страданиях. Он желал Айрис, воображая себе те сладостные вещи, которые будет проделывать с ней, как только, наконец, ему удастся уложить ее в постель. Это была неделя самоотречения, танталовых мук, наказания собственного тела самым примитивным способом, и он достиг предела.

Кенуорти было непозволительно делать все, что заблагорассудится, но, господи, должна же Айрис понять разницу между желанием и пренебрежением!

Ричард завладел ее губами, терзая их, впитывая их вкус и наслаждаясь. Так, словно каждый миг его жизни отразился в этом поцелуе, и если он сейчас прервет его, пусть на секунду, пусть чтобы сделать вдох, все исчезнет.

Кровать! Сейчас Ричард мог думать только о кровати, даже понимая, что это ошибка. Он должен уложить Айрис в постель. Он должен почувствовать, как она лежит под ним, должен навалиться на нее всем телом.

Она принадлежала ему. Она должна понять это!

– Айрис, – простонал он. – Жена!

Айрис была тонкой, изящной, но отвечала на его поцелуи с жаром, который грозил сжечь их обоих.

Никто даже не догадывался, сколько страсти скрывалось за этой внешней безмятежностью. И никто не узнает, поклялся он себе. Она может одаривать других улыбкой, от которой перехватывало дыхание, может позволить кому-то испытать на себе ее утонченное остроумие, но это…

Это принадлежит только ему.

Ричард подвел Айрис к кровати, провел руками по спине, спустился к талии, потом подхватил под округлые ягодицы.

– Ты – само совершенство, – выдохнул он. – Само совершенство в моих руках.

Айрис лишь что-то простонала в ответ. Резким движением задрав подол, Ричард поднял ее и прижал к себе.

– Обхвати меня ногами, – приказал он.

Она подчинилась. Ричард был на грани.

– Ты чувствуешь вот это? – Он изо всех сил прижимался к ней, чтобы Айрис ощутила его возбуждение.

– Да, – с отчаянием в голосе призналась она.

– Правда? Действительно чувствуешь?

Айрис кивнула, но Кенуорти продолжал прижимать ее к себе, пока она снова не шепнула:

– Да.

Ричард заглянул в ее глаза. Такие голубые! И полные смущения.

– У тебя еще много чего найдется, в чем можно будет меня обвинить, – пророкотал он, – но только не в этом.

Удерживая ее на весу, Ричард рухнул на кровать. Айрис тихонько ахнула, когда он оказался на ней.

– Ты – прекрасна, – произнес он, целуя солоноватую кожу у нее за ухом. – Ты – исключительна, – шептал он, проводя языком вдоль изящной линии шеи.

Наткнувшись на лиф, Ричард стянул его вниз. Сквозь шелк нижней рубашки виднелись роскошные груди. Ричард обхватил их руками и содрогнулся от желания.

– Ты – моя, – выдохнул он и наклонился, чтобы взять один сосок в рот.

А когда и этого ему показалось мало, сдвинул рубашку и стал целовать кожу.

– Тут ты совсем даже не бледная. – Ричард принялся чертить языком круги вокруг порозовевшего соска.

Айрис со стоном произнесла его имя, но он только хмыкнул.

– У тебя такая белая кожа, – хрипло сказал Ричард, гладя ее ноги. – Это было самое первое, на что я обратил тогда внимание. Твои волосы… – Он взялся за вьющуюся прядь волос и провел ею по ложбинке между грудей. – Твои глаза… – Он прижался губами к ее виску. – Твоя кожа… Интересно, а какого цвета ты там? – тихо спросил Ричард, лаская бедра жены.

Айрис затрепетала под тяжестью его тела и задохнулась от удовольствия.

– Что ты делаешь со мной? – прошептала она.

Он усмехнулся как-то по-волчьи.

– Я занимаюсь с тобой любовью. – А потом не удержался и, дыша в ухо, полушутливо сказал: – Мне-то казалось, что это вполне очевидно.

От неожиданности Айрис тихо засмеялась, а Кенуорти усмехнулся в ответ.

– Поверить не могу, я только что рассмеялась. – Она прикрыла рот рукой.

– А почему нет? – протянул он. – Это ведь должно доставлять удовольствие.

Айрис открыла было рот, но не произнесла ни звука.

– Мне, например, нравится.

Она издала еще один изумленный смешок.

– А тебе? – спросил он.

Айрис кивнула.

Ричард сделал вид, что задумался.

– Ты меня не убедила.

– Разве?

Ричард медленно покачал головой.

– На тебе слишком много всего надето, чтобы ты могла получить удовольствие.

Айрис оглядела себя. Верхняя половина платья спущена, нижняя – задрана до пояса. В общем, вид самый что ни на есть распутный.

Однако она нравится мне именно такой, вдруг понял Ричард. Ему не хотелось видеть жену на пьедестале. Пусть ее одежда будет в беспорядке, пусть она будет выглядеть земной, раскрасневшейся от наслаждения. Он снова прильнул губами к ее уху.

– Так будет лучше.

Платье уже было расстегнуто. Потребовалось небольшое усилие, чтобы избавиться от него совсем.

– Это туда же. – Он схватился за край рубашки.

– Но ты…

– …остаюсь полностью одетым. Я знаю, – тихо засмеялся Ричард. – С этим мы тоже что-нибудь придумаем. – Он стянул сюртук, а за ним галстук. И все это время не выпускал из виду ее лица. Айрис облизала губы и принялась покусывать нижнюю губу, словно нервничала из-за чего-то. А может, пыталась принять какое-то решение.

– Скажи, чего ты хочешь, – приказал он.

Взгляд Айрис скользнул вниз, и Ричард затаил дыхание, когда ее трепещущая рука потянулась к пуговицам на жилете.

– Я хочу увидеть тебя, – шепотом попросила она.

Каждой клеточкой тела Ричард желал освободиться от последней одежды, но остался совершенно неподвижен. Только грудь вздымалась и опадала. Словно загипнотизированный, он смотрел, как ее маленькие дрожащие руки занимаются пуговицами. Айрис потребовалось на это время, пуговицы не слушались и отказывались пролезать в петли.

– Извини, – застенчиво сказала она. – Я…

Ричард накрыл ее руку своей.

– Не извиняйся.

– Но…

– Прекрати…

Айрис подняла на него глаза.

Ричард попытался улыбнуться.

– …извиняться.

Вместе они справились с пуговицами, и Ричард быстро снял жилет, а рубашку стянул прямо через голову.

– Ты красив, – прошептала Айрис. – Я еще никогда не видела мужчину. Вот так.

– Надеюсь, что нет, – решился он пошутить, но тут ее ладонь легла ему на грудь, и Айрис показалось, что из него выбили весь воздух.

– Что ты делаешь со мной, – выдохнул Ричард и снова накрыл ее своим телом, надеясь, что Айрис не обратит внимания на то, что он не снял бриджи.

Ричард не мог этого позволить. Он слишком близко подошел к полыхавшему пламени. Где-то в укромных уголках его сознания брезжила мысль о том, что, если он преодолеет этот последний барьер, тогда ему не выстоять.

Он возьмет ее. И по-настоящему сделает своей.

А это невозможно. Пока невозможно!

И нельзя было уйти, оставив ее вот так. Айрис была само искушение. Но не это пригвоздило его к месту.

Кенуорти не мог получить от жены то, чего так отчаянно желал, но мог это дать ей.

Айрис заслужила.

У него мелькнула мысль, что может быть – всего лишь может быть! – доставить ей удовольствие – то же самое, что доставить удовольствие себе.

Ричард перекатился на бок, увлекая за собой Айрис, которую, не останавливаясь, целовал в губы. Она гладила его по волосам, потом по спине. А когда Ричард начал целовать ее в шею, то ощутил, как бьется у нее пульс. Айрис была охвачена возбуждением, может, так же сильно, как и он. Она, должно быть, девственница, но ему хотелось доставить ей наслаждение.

Его рука скользнула вниз и, ласково раздвинув ее бедра, легла на бугорок Венеры. Айрис окаменела, но он был терпелив. После нежных поглаживаний она слегка расслабилась и позволила ему проникнуть глубже.

– Т-ш-ш, – успокоил он Айрис. – Позволь мне сделать это.

Она коротко кивнула, хотя ему было совершенно ясно – у нее нет ни малейшего представления, что «это» означает на деле. Надо было низко поклониться ей за доверие, которое она испытывала к нему, но Ричард постарался поскорее выбросить из головы все мысли о том, что он не заслужил его.

Он принялся покрывать ее лицо легкими поцелуями, одновременно лаская между бедер. Она была такой теплой, влажной и податливой! Ричард готов был взорваться, но сдерживал себя, целуя жену все настойчивее и настойчивее.

– Тебе хорошо? – спросил он.

Айрис снова кивнула. По глазам было видно, как желание овладевает ею.

– Ты мне веришь?

– Да, – шепотом ответила она.

Осыпав поцелуями ее плечи и груди, особо задержавшись на каждом соске, его губы спустились ниже.

– Ричард? – В ее голосе послышалась паника.

– Доверься мне, – проговорил он, уткнувшись лицом в шелковистую кожу ее живота.

Айрис вцепилась в простыни, но Ричард продолжал целовать ее, опускаясь все ниже и ниже, пока не дошел до сокровенного места между бедрами, нежно лаская его губами и языком.

Айрис начала извиваться всем телом, а он осторожно ввел в нее палец и застонал от желания, когда почувствовал, как в ответ она втянула его в себя. Ричарду потребовалось сделать паузу, чтобы восстановить дыхание. Когда он снова прижался к жене губами, она напряглась, а потом, полная желания, вскинула бедра вверх.

– Я тебя не отпущу. – Он не понял, услышала Айрис его или нет. Еще шире раздвинув ей ноги, Ричард целовал ее, сосал, щекотал, пока не услышал, как она выкрикнула его имя и, раскинувшись, затихла.

А он был настолько опьянен этой близостью, что не выпускал жену из рук, дожидаясь, когда она вернется на землю.

– Ричард… – Она задыхалась. – Ричард…

Он навис над нею, чтобы увидеть ее опустошенное лицо.

– Зачем ты сделал это? – шепотом спросила Айрис.

Ричард лениво улыбнулся.

– Разве тебе не понравилось?

– Понравилось, но… – Она быстро заморгала, явно не зная, что сказать.

Ричард поцеловал ее в мочку уха.

– Это было приятно?

Грудь Айрис поднялась и опустилась несколько раз, прежде чем она ответила:

– Да, но ты…

– Мне показалось, это очень приятно. – И Кенуорти не покривил душой, хотя сейчас ощущал жестокое разочарование.

– Но ты… ты… – Айрис потрогала пояс на его бриджах. Ричард не мог понять, то ли страсть настолько овладела ею, что лишила способности говорить, то ли она просто так смущена, что не может говорить о сокровенных вещах.

– Т-с-с… – Он прижал палец к ее губам. Ему не хотелось говорить об этом. Ему даже не хотелось думать об этом.

Ричард обнял жену и держал в объятиях, пока она не заснула. А потом выскользнул из постели и отправился в свою спальню.

Он не смог бы заснуть в постели Айрис. Ричард не доверял себе. Что будет, когда он проснется, обнимая ее?

Глава 16

Айрис проснулась незадолго до ужина, как всегда медленно, не торопясь открывать глаза. Она ощущала себя изумительно усталой, все тело было тяжелым ото сна и полно незнакомой чувственности и очарования. Потом потерлась ногами о простыни и удивилась – неужели они всегда были такими шелковистыми? В воздухе носились ароматы свежих цветов и чего-то еще – земного и пьянящего. Сделав глубокий вдох, она перевернулась на бок и зарылась лицом в подушку. Еще никогда Айрис не спалось так сладко. Ей казалось…

Она вдруг резко открыла глаза и оглядела комнату.

Ричард! Где он? Когда ушел?

Айрис посмотрела на вторую подушку. Что, интересно, она рассчитывала увидеть на ней? Отпечаток его лица?

Что они здесь устроили? Он ведь…

А она…

Но Ричард совершенно точно не сделал того самого…

Айрис страдальчески закрыла глаза. Она не знала, что происходит. Она не понимала!

Ричард не мог подтвердить свое супружеское право. Он даже бриджи не снимал. В том, что касалось отношений между мужем и женой, она, конечно, может, и невежда, но не настолько же.

В животе заурчало. Господи, как она проголодалась! Который сейчас час? Неужели она пропустила ужин?

Айрис посмотрела на окно, пытаясь определить, сколько времени. Кто-то завесил его тяжелыми бархатными шторами. Наверняка Ричард, подумала она, потому что край одной задрался вверх. Служанка ни за что не допустила бы такую небрежность.

За окном было темно, но не так, чтобы уж совсем непроглядно. Надо просто встать и посмотреть.

Тихо заворчав, Айрис завернулась в простыню и, подойдя к окну, выглянула в него. Луна уже светила, правда, не в полную силу, заливая окрестности жемчужным сиянием. Как долго она спала?

Доковыляв до камина, Айрис повернула стоявшие на каминной полке часы к окну, чтобы лунный свет упал на них. Стрелки показывали половину девятого. Значит, она проспала… Три часа? Или четыре?

Чтобы вычислить точно, нужно было знать, сколько времени они с Ричардом занимались…

Этим!

Айрис задрожала, хотя ей было не холодно.

Надо одеться. Надо одеться, поесть и…

Дверь вдруг открылась.

Айрис взвизгнула и, не удержавшись на ногах, рухнула как подкошенная.

Служанка, возникшая в дверном проеме, кинулась к ней.

– О, миледи! – воскликнула она. – Простите, пожалуйста! Простите! – Но протянув Айрис руку, служанка тут же убрала ее, потому что не могла сообразить, как вести себя с полуголой женой баронета, сидевшей на полу.

Айрис подняла глаза на служанку и постаралась придать лицу вид холодного достоинства.

Ей показалось, что в этот момент она стала похожа на свою мать.

– Что такое? – слегка нараспев произнесла Айрис.

– Э… – Служанка, которая, судя по всему, испытывала в высшей степени неловкость, – по-другому не сказать, – сделала неуклюжий реверанс. – Сэр Ричард интересуется, будете ли вы ужинать?

Айрис величественно кивнула.

– У вас есть какие-то особые пожелания? – спросила служанка. – Кухарка приготовила рыбу, но вы можете заказать что-нибудь по своему вкусу. Она просила вам это передать.

– Принесите то, что выбрал сэр Ричард, – сказала Айрис. Он, должно быть, поел часом раньше, и ей не хотелось заставлять кухонную обслугу возвращаться к плите из-за ее капризов.

– Тогда сейчас все будет подано, миледи. – Служанка снова присела в реверансе и чуть ли не бегом покинула комнату.

Айрис вздохнула и расхохоталась. А что еще ей оставалось? Можно было не сомневаться, что через пять минут каждая живая душа в этом доме узнает о падении миледи в унизительном для нее облачении. За исключением мужа, конечно. Ему никто не осмелится даже намекнуть на это.

Айрис надела новую ночную рубашку и накинула не столь откровенный халат. Сразу после ужина она решила лечь. Вряд ли ей удастся сразу заснуть, но можно почитать в постели.

На прикроватном столике лежала стопка книг, которые она принесла сегодня из библиотеки. «Мисс Трусдейл и молчаливого джентльмена» она оставила в гостиной. Ей разонравился венгерский лучник.

Умилительных героинь, которые проводили жизнь в сплошных сомнениях, сопровождавшихся рыданиями и размышлениями о том, кто придет им на выручку, она считала безвкусными.

Кроме того, Айрис заглянула в конец книги и знала, чем все закончится.

Нет, она больше не будет тратить время на жалкую мисс Трусдейл.

Айрис перебирала книги одну за другой: еще один роман Сары Горли, произведения Шекспира и «История Йоркшира».

Она взяла «Историю…». Ей показалось, что книга быстро навеет сон.

Но как только она устроилась в кровати, раздался стук в дверь.

– Входите! – крикнула Айрис, подумав, что принесли ужин.

Дверь распахнулась. Однако не та, что выходила в холл, а соединявшая ее спальню со спальней мужа. В комнату ступил Ричард Кенуорти собственной персоной.

– Ричард, – пискнула она, вскакивая с постели.

– Добрый вечер, – поприветствовал он ее. Голос у него был мягким, как бренди. Не то чтобы Айрис пила бренди. Просто все так говорили: бренди мягкий на вкус.

О господи! Айрис занервничала.

– Вы одеты к ужину, – выпалила она. И, надо сказать, великолепно. Бутылочного цвета роскошный сюртук и бледно-желтый парчовый жилет превосходно сидели на его атлетической фигуре. Муж как-то говорил, что часто помогает своим арендаторам в поле. Теперь Айрис убедилась в этом.

– А вы нет, – заметил Ричард.

– Я собралась поужинать здесь, – сказала она.

– Я тоже.

Айрис посмотрела на открытую дверь у него за спиной.

– В вашей комнате, – уточнил Ричард.

Она захлопала глазами.

– Здесь?

– Какие-то сложности?

– Но вы уже поужинали.

– Вообще-то, нет, – усмехнулся он. – Я ждал вас. – Он сказал это так, словно это была самая обыденная вещь в мире.

– О! – сглотнула она. – Не нужно было этого делать.

– Таково было мое желание.

Айрис обхватила себя руками, вдруг испытав странное чувство, как будто ей нужно прикрыться. Этот человек видел ее обнаженной. Конечно, Ричард ее муж, однако то, что он вытворял с ней… И то, как она реагировала на это…

Айрис вспыхнула. Можно было не смотреться в зеркало, чтобы понять, как густо она покраснела.

Ричард приподнял бровь.

– Подумали обо мне?

Этого было достаточно, чтобы вывести ее из терпения.

– Я думаю, вам лучше уйти.

– Но я голоден.

– Раньше надо было об этом думать.

Он улыбнулся.

– Это наказание за то, что я дожидался вас?

– Я не это имела в виду, вы же понимаете.

– А мне показалось, что я веду себя как джентльмен, позволив вам немного подремать.

– Я почувствовала себя усталой, – сказала Айрис и опять покраснела, потому что они оба знали почему.

От дальнейших препирательств их избавил стук в дверь. В комнате появились два лакея с небольшим столом и парой стульев. Вслед за ними две служанки внесли подносы с едой.

– Боже всемилостивый! – проговорила Айрис, наблюдая за поднявшейся суматохой. Она собиралась устроиться с подносом в кровати. Но теперь это было невозможно.

С отменной сноровкой накрыв стол, слуги ушли. От еды исходили божественные ароматы, и ее желудок дал о себе знать громким урчанием.

– Минуту, – сказал Ричард и вышел в холл. Когда он вернулся, в руках у него была высокая узкая ваза. С единственным ирисом в ней.

– Это для вас, – тихо сказал он.

У Айрис задрожали губы.

– Где вы… Сезон ведь уже кончился.

Кенуорти пожал плечами, и на кратчайшую долю секунды вид у него стал тревожным. Но ей это наверняка показалось. Ричард никогда не нервничал.

– Места надо знать, – объяснил он.

Время было позднее. Ричард выходил в сад в темноте? Только для того, чтобы сорвать для нее цветок?

– Спасибо, – сказала Айрис. Иногда лучше не задавать лишних вопросов, а просто порадоваться подарку, не выясняя никаких подробностей.

Ричард поставил вазу в центр стола, и Айрис принялась разглядывать цветок, очарованная тонкими золотистыми полосками, видневшимися в глубине изящно изогнутых светло-лиловых лепестков.

– Какая красота! – восхитилась она.

– Ирисы все такие. – Ричард протянул ей руку. – Давайте, поужинаем.

Айрис восприняла этот жест как извинение. Хорошо бы еще узнать, за что он извиняется.

«Стоп! – сказала она. – Перестань все подвергать сомнению». Хоть иногда можно позволить себе быть счастливой, не задумываясь, почему. Айрис влюбилась в своего мужа. Это было прекрасно. Он доставил ей невообразимое наслаждение в постели. И это тоже было прекрасно.

Так что хватит, достаточно!

Айрис взяла мужа за руку. Она была большой, сильной, теплой, такой, какой и должна быть рука повелителя. Рука повелителя? Неожиданно для самой себя Айрис прыснула. Господи, она становится какой-то напыщенной!

– Что тут смешного? – удивился Ричард.

Айрис покачала головой.

– Скажите мне. – Он крепче сжал ее руку. – Я настаиваю.

– Нет. – Она опять покачала головой, отчаянно пытаясь подавить смех.

Его губы оказались возле ее уха. Он нашел зубами мочку и слегка прикусил ее.

– У меня есть способы заставить вас говорить.

– Ваши руки, – выдохнула она и не узнала собственного голоса.

– Мои руки? – Айрис чувствовала, что он улыбается.

– М-м-м.

Он обхватил ее за талию.

– Эти руки?

– Да.

– Они вам нравятся?

Айрис кивнула и тихо ахнула, когда Ричард мягко ухватил ее за ягодицы.

– Что вам еще нравится? – прошептал он, покрывая поцелуями шею.

– Все, – вырвалось у нее. Айрис, наверное, должна была смутиться, но, к ее удивлению, этого не произошло.

Ричард хмыкнул уверенно, с ощущением собственной мужской гордости.

– Вы – подарок мне?

Прежде чем Айрис успела ответить, он, не отрывая от нее взгляда, полного жаркого желания, потянул за концы пояса, и полы халата разошлись.

– Ричард, – шепнула она, но муж уже гладил ее тело своими чудесными, немыслимо чудесными! – руками, лишь на миг задержавшись на грудях. Потом сбросил с нее халат, и Айрис осталась стоять перед ним в одной ночной рубашке. Практической пользы от нее не было никакой, но в ней Айрис чувствовала себя женственной, желанной и дерзкой.

– Вы так красивы! – прошептал Ричард. Он взял ее груди и большими пальцами медленно очертил круги вокруг сосков.

– Я…

Их взгляды встретились. Муж вопросительно вскинул брови.

– Это не… – забормотала Айрис. Она чуть не запротестовала, чуть не сказала, что совсем даже не красавица. Женщина не может дожить до двадцати одного года и не знать, красивая она или нет. А потом ей пришло в голову…

Нет! Если он считает ее красавицей, с какой стати ей возражать. Значит, так оно и есть, пусть хотя бы на одну ночь.

– Поцелуйте меня, – тихо попросила она.

Ричард наклонился к ней, в его глазах полыхал огонь. Когда их губы соединились, Айрис ощутила, как все ее женское естество содрогнулось от желания. Всего несколько часов назад он целовал ее в этой же комнате. При воспоминании об этом она тихо застонала.

Кончик его языка проник в нее, чтобы поиграть с ее языком и вызвать в ней отклик. Она ответила ему тем же. Желание придало ей храбрости. И когда муж привлек ее к себе и еще крепче сжал в объятиях, Айрис вздрогнула всем телом, а уже через секунду принялась стягивать сюртук с его плеч. Он помогал ей, пытаясь высвободить руки из рукавов.

Айрис снова захотелось испытать близость с ним. Она вдруг стала безудержной. Всего несколько часов назад это уже происходило, но ей было мало. Она опять хотела упасть вместе с ним на кровать, и чтобы он своим телом распял ее на постели.

Это не нормально испытывать такое неправдоподобное, неземное желание.

– А вот мой подарок. – Айрис взялась за узел его белоснежного галстука. Слава небесам, тот был завязан по-простому. С ее дрожащими пальцами ей наверняка не удалось бы справиться с каким-нибудь замысловатым узлом – из тех, что стали модны в последнее время среди лондонских денди.

Потом она занялась верхними пуговками на воротнике его рубашки. Когда Айрис, наконец, освободила его шею, ее губы приоткрылись, а пульс у него бился сильно и ритмично.

Она дотронулась до кожи, и ей понравилось, как заиграли его мышцы под пальцами.

– Ты просто колдунья, – простонал Ричард, стягивая рубашку через голову.

Айрис лишь улыбнулась. Она себя таковой и ощущала. Ею словно овладела какая-то новая сила. В прошлый раз она коснулась его груди, оценила силу мускулов, перекатывавшихся под кожей, но не успела сделать ничего другого. Муж оказался проворнее. Когда он стал гладить ее тело, Айрис потеряла контроль над собой, а когда приник к ее укромному местечку между бедрами, она вообще перестала соображать.

Но не в этот раз.

В этот раз ей захотелось все увидеть и оценить.

Айрис прислушивалась к тяжелому, хрипловатому дыханию мужа, в то время как ее пальцы обследовали его напрягшийся живот. Тонкая линия волос, черных и жестких, тянулась от пупка к поясу бриджей. Когда она поиграла завитками, Ричард, затаив дыхание, втянул живот, и Айрис могла свободно просунуть руку под ткань.

Однако не сделала этого. Она не была настолько отважной.

Пока не была.

Но все еще впереди. До конца этой ночи она наберется храбрости, поклялась себе Айрис.

Они забыли про еду. Ричард подхватил жену на руки и нежно опустил на кровать. Айрис невольно затрепетала, ощутив, насколько ему трудно сохранять контроль над собой.

Осмелев, она потянулась к поясу на бриджах, но Ричард перехватил ее руку.

– Нет, – хрипло произнес он и, не дожидаясь ее удивленного вопроса, добавил: – Я не могу.

Айрис улыбнулась ему, в ее душе проснулся ниоткуда взявшийся демон кокетства.

– Пожалуйста! – промурлыкала она.

– Тебе будет хорошо. – Его свободная рука погладила ее по ноге, стиснула бедро. – Обещаю, тебе будет очень хорошо.

– Но и я хочу сделать тебе хорошо.

Ричард на секунду закрыл глаза. Айрис показалось, что от боли. Зубы у него были крепко сжаты, лицо напоминало застывшую маску. Она потянулась к нему, коснулась его щеки и почувствовала, что он молчаливо с ней согласился. Айрис скользнула рукой за пояс бриджей, туда, где внизу живота густо росли волосы, и подняла на мужа глаза.

– Не останавливайся, – простонал Ричард.

Она была бы рада, однако его бриджи тесно прилегали к бедрам. Тогда Айрис, не торопясь, расстегнула застежки и выпустила его на свободу.

И задохнулась.

Это было совсем не то, что она видела у статуй в музеях.

Многое из того, о чем говорила мать, начало обретать смысл.

Айрис вопросительно посмотрела на мужа, и он коротко кивнул. Задержав дыхание, она робко дотронулась до его естества и отдернула руку, когда тот дрогнул от ее прикосновения.

Ричард лег на спину. Айрис же свернулась рядом в комочек, чтобы просто понаблюдать. И как только эта штука смогла так вырасти?

Еще одна вещь в этом мире, которую ей не дано понять.

Айрис снова дотронулась до него, но теперь провела пальцами по удивительно шелковистой коже. Ричард затаил дыхание, содрогнувшись всем телом, но она уже поняла, что это от удовольствия, а не от боли. А если даже и от боли, то только от сладостной.

– Еще, – простонал Ричард.

На этот раз Айрис взяла его в руку и снова посмотрела на мужа, чтобы убедиться, правильно ли она поступает. Глаза мужа были закрыты, дыхание участилось и стало неровным. Она двинула рукой вверх, но Ричард остановил ее. На миг ей показалось, что она сделала ему больно. Но нет, сообразила Айрис. Зажимая ее руку своей, он просто показывал ей, что нужно делать. После нескольких движений вверх и вниз Ричард предоставил Айрис самой контролировать ситуацию. Когда до нее дошло, какой властью она теперь обладает над ним, ее охватила дрожь.

– О господи, Айрис! – застонал Ричард. – Что ты со мной творишь!

Она закусила губу, почувствовав, что готова расплыться в горделивой улыбке. Ей захотелось довести его до предела, как он доводил ее. После стольких одиноких ночей Айрис нужно было доказательство того, что он хочет ее, что она – женщина, которая вполне может удовлетворить его, что он больше не будет прятаться за целомудренными поцелуями в лоб.

– Могу я поцеловать тебя туда? – шепотом спросила она.

Ричард открыл глаза.

– Нет, – быстро ответил он охрипшим голосом и повторил, словно ощущая легкую панику: – Нет.

– Почему?

– Потому что… Потому что… – Выругавшись в полголоса, муж приподнялся на локтях. – Потому что я не хочу. Не могу…

– Тебе будет больно?

Застонав, Ричард закрыл глаза. Вид у него был страдальческий. Айрис снова взяла его естество в руку, одновременно наблюдая за мужем. Тело Ричарда вновь содрогнулось. Его сдавленное дыхание возбуждало ее, а выглядел он так… как она это ощущала. Переполненным чувствами.

Голова Ричарда была запрокинута назад, и Айрис поняла: когда наступит тот момент, он окончательно сдастся. Его тело оставалось все таким же напряженным, но что-то подсказывало ей, что сейчас он ведет борьбу с самим собой. Она снова посмотрела на него, чтобы удостовериться, что его глаза по-прежнему закрыты. Ей почему-то не хватало смелости сделать то, что она задумала, если муж будет наблюдать за ней. И все-таки Айрис наклонилась к нему и поцеловала мужское естество.

Ричард задохнулся, втянул в себя живот, но не остановил ее. Осмелев, Айрис поцеловала его еще раз и еще. Муж дернулся, и Айрис отстранилась, взглянув на его лицо. Он не открыл глаза, но, вероятно, понял ее колебания, потому что опять кивнул и произнес единственное слово, от которого у нее запела душа.

– Пожалуйста!

Это было так странно. Всего несколько недель назад она была мисс Айрис Смайт-Смит, которая пряталась за виолончелью на кошмарном семейном музыкальном вечере. А теперь ее мир кардинально изменился. Как будто Земля качнулась на оси и закинула ее сюда в качестве леди Кенуорти, в постель этого роскошного мужчины, чтобы она целовала его в ту часть тела, о существовании которой раньше и не подозревала. По крайней мере, в таком качестве.

– Как тебе такое? – спросила Айрис себя.

– Что?

– О, извини, – вспыхнула она. – Это так, пустое.

Ричард взял ее за подбородок и повернул лицом к себе.

– Скажи.

– Мне просто стало интересно. – Она собиралась опять поцеловать его туда, потому что ей страшно хотелось убедиться, что это на него действует.

– Айрис… – Голос мужа был как подогретый мед, полностью обволакивал ее.

Не глядя ему в глаза, она показала на естество.

– Он все время такой? – И подумав немного, добавила: – Или нет?

Ричард напряженно рассмеялся.

– Господи, нет, конечно. Я бы тогда умер.

Айрис озадаченно захлопала ресницами.

– Это из-за желания, – сказал муж вдруг охрипшим голосом. – Желание делает мужчину вот таким. Твердым.

Айрис потрогала его. Под нежной, шелковистой кожей он действительно был твердый, как гранит.

– Он желает тебя, – сказал Ричард, а потом признался: – Я хожу вот так уже целую неделю.

У нее удивленно округлились глаза. Она не произнесла ни слова, но поняла, что муж заметил вопрос в ее глазах.

– Да. – Ричард усмехнулся, словно посмеиваясь над собой. – Это больно.

– Но тогда…

– Нет, это не то, что боль от раны. – Он погладил ее по щеке. – Эта боль сродни разочарованию или неосуществленному желанию.

«Но ты ведь мог взять меня!» Эта мысль пронеслась в ее голове. Муж наверняка не предполагал, что она уже готова. Может, он считал, что нужно проявить деликатность. Но она не желала, чтобы к ней относились, как к хрупкому украшению. Люди, судя по всему, думают, что она изящная и изнеженная – это все из-за ее бледности и худого телосложения. Но она совсем не такая. И никогда такой не была. Внутри нее бушует пламя.

И она готова это доказать.

Глава 17

Ричард не понимал, где находится – на небесах или в аду.

Его жена, с которой он по-настоящему даже еще не разделил супружеское ложе, сейчас… Да, сейчас она целовала его… Господи Боже, она прижималась губами к его естеству и, несмотря на отсутствие сноровки, делала это с энтузиазмом и…

О чем это он, в самом деле? Со сноровкой у нее все в порядке. И разве это важно? Ведь об этом мечтают все мужчины в своих фантазиях. И с ним сейчас не какая-нибудь куртизанка, а его собственная жена. Его жена!

Он мог бы остановить ее. Но не хотел. Господи, да ни за что! Ему так долго пришлось страдать по ней, что теперь, когда она стояла на коленях между его раздвинутых ног, целуя самым чувственным образом, который только можно представить, Ричард вдруг понял, что становится рабом своего желания. С каждым нерешительным движением ее языка он непроизвольно приподнимал бедра, приближая момент освобождения.

– Тебе нравится? – почти стыдливо спросила Айрис.

Господи, она спросила почти стыдливо и взяла его в рот!

Невинность, с какой был задан вопрос, лишила Кенуорти мужества. Она даже не представляла, что сделала для него. Об этом он не мог и мечтать.

– Ричард? – шепотом позвала Айрис.

Он – чудовище. Он – трус. Жена не должна делать таких вещей, по крайней мере, до того, как муж осторожно посвятит ее во все подробности супружеских отношений.

Но Айрис удивила. Она всегда удивляла Ричарда. И сейчас, когда осторожно взяла его в рот, Ричард лишился остатков разума.

Ничего в мире не было прекраснее этого.

Никогда он не чувствовал себя настолько любимым.

Ричард замер. Любимым?

Нет, это невозможно. Она не любит его. Не могла полюбить! Он этого не заслужил.

Но затем тоненький кошмарный голосок внутри него напомнил Кенуорти, что как раз в этом и заключался его план: использовать их короткий медовый месяц в Мейклиффе, чтобы соблазнить ее. Если не физически, то эмоционально.

Не нужно было этого делать! Даже задумываться об этом не стоило.

А теперь, если она… Если она полюбила его…

Это было бы чудесно!

Ричард закрыл глаза, отдаваясь на волю ощущений, которые волнами накатывали на него. Жена своими невинными губками доставляла ему немыслимое наслаждение. Эта мысль пронзила его, как молния. Он словно окунулся в теплый поток света. И почувствовал, что…

… Счастлив!

Это было что-то новое, еще не испытанное им во всех его предыдущих любовных переживаниях. Возбуждение – да. Желание – конечно. Но счастье?

И тут Ричарда словно ударило током. Это не Айрис влюбилась в него. Это он влюбился в Айрис.

– Стоп! – выкрикнул Кенуорти. Он не должен позволять ей этого.

Айрис отпрянула и изумленно посмотрела на него.

– Я сделала тебе больно?

– Нет, – поспешно ответил Ричард, отодвигаясь от нее, чтобы не передумать и не уступить настойчивому желанию собственного тела. Она не сделала ему больно. Как раз наоборот. Это он собирался причинить ей боль. И это было неизбежно. Каждый незначительный шаг, который он предпринимал с того момента, когда в первый раз увидел ее на семейном музыкальном вечере, приближал к единственному финалу.

Как он мог позволить ей вести себя так чувственно, если знал, что случится потом?

Айрис возненавидит его. А затем возненавидит себя за то, что делала вот это, за то, что позволила ему пользоваться собой.

– То, что я делала, это плохо? – Ее светло-голубые глаза в упор смотрели на него.

Господи, как она прямодушна! Кенуорти подумал, что эта черта в ней нравится ему больше всего. Но сейчас это просто убивало его.

– Нет, – покачал он головой. – Все хорошо, просто… – Ричард не мог сказать ей, что она была настолько хороша, что у него голова пошла кругом. Она заставляла его чувствовать то, что, казалось, вообще невозможно ощутить. Прикосновения ее губ, языка… Ее тихое дыхание… Это было за гранью! Вцепившись в простыни, он изо всех сил пытался удержаться, чтобы не завалить жену на спину и не погрузиться в ее теплоту.

Ричард заставил себя сесть. Так было легче думать, а может, просто для того, чтобы немного увеличить расстояние между ними. Он сжал пальцами переносицу, пытаясь придумать, что ей сказать. Айрис выглядела как потерявшаяся пичужка.

Он натянул на себя простыню, чтобы прикрыть возбужденное естество. Не было никаких причин, чтобы не сказать ей всю правду. Никаких, кроме его трусости. Ричарду было нужно, чтобы еще на несколько дней она сохранила о нем высокое мнение. Было ли это проявлением его слабости?

– Я просто не ожидал, что ты поступишь таким образом, – наконец, сказал Ричард. Он увиливал от прямого разговора самым постыдным образом. Но что еще он мог сказать?

Айрис слегка нахмурилась.

– Я не понимаю.

Конечно, не понимает. Ричард вздохнул.

– Большинство жен не делают… – Он беспомощно взмахнул рукой. – …Это.

Ее лицо вспыхнуло.

– О! – глухо произнесла она. – Ты, должно быть, думаешь… Я не знала… Мне очень…

– Не надо, пожалуйста! – умоляюще попросил Ричард, схватив ее за руки. Ему показалось, что он не вынесет, если Айрис сейчас еще начнет извиняться перед ним. – Ты не сделала ничего плохого. Уверяю тебя. Совсем наоборот.

Озадаченная, Айрис встала с кровати.

– Это… Это просто… Немного преждевременно для наших отношений… – Конец фразы повис в воздухе. Ричард не знал, как ее закончить. Господи, какой же он идиот! – Это немного слишком… – и добавил, понадеявшись, что она не обратит внимания на запинку: – …Для тебя.

Резко соскочив на пол, он тихо выругался и принялся застегивать бриджи. Что он за мужчина такой? Перехитрил самого себя. Господи, он, оказывается, даже не разулся.

Губы Айрис были приоткрыты, все еще припухлые после его поцелуев. Но страсть ушла из глаз, сменившись чем-то, чему он не мог подыскать названия. Да и не хотел.

Кенуорти пригладил волосы.

– Думаю, я должен уйти.

– Вы не поели, – сказала Айрис. Голос ее прозвучал ровно. Ричард ненавидел, когда она так говорила.

– Это не важно.

Айрис кивнула, однако он совершенно точно знал, что они оба не понимают, почему.

– Пожалуйста, – прошептал Ричард, нежно коснувшись ее лба. – Пожалуйста, запомни одно. Ты не сделала ничего плохого.

Айрис молчала. Просто смотрела на него своими огромными голубыми глазами. Вид у нее был даже не сконфуженным. А просто…

Безропотным! Что было еще хуже.

– Дело не в тебе, – продолжал он. – Во мне. – Ричарду казалось, что каждое сказанное им слово только усложняет ситуацию, но остановиться не мог. Проглотив комок в горле, он ждал, что скажет Айрис. Но она молчала.

– Спокойной ночи, – тихо сказал Ричард и, склонив голову, вышел из комнаты. Еще ни разу в жизни он не чувствовал себя так ужасно, хотя поступал абсолютно правильно.

Два дня спустя

У себя в кабинете Ричард, не спеша, допивал второй бокал бренди, когда увидел на дороге, ведущей в усадьбу, экипаж, чьи окна сверкнули в свете заходившего солнца.

Неужели сестры пожаловали?

Ричард недавно отправил тетке письмо, в котором сообщил, что не разрешает Флер и Мэри-Клэр остаться у нее на две недели, но он не ждал их так скоро.

Отставив бокал, Ричард подошел к окну и вгляделся. Это действительно была теткина карета. Он на миг прикрыл глаза. Почему они так незамедлительно вернулись? Но тут уж ничего не поделать.

Время пришло.

Кенуорти не мог решить, выйти встречать их одному или вместе с Айрис, но, в конце концов, это было не важно.

Айрис сидела за чтением в гостиной и окликнула его, когда он проходил мимо.

– Подъехала карета?

– Это мои сестры, – подтвердил он.

– О!

И все. Но у Ричарда возникло ощущение, что очень скоро жена скажет намного больше.

– Я нормально выгляжу? – Она разгладила платье.

– Конечно, – рассеянно откликнулся Ричард.

Айрис поджала губы.

– Вы выглядите очаровательно. – Он вдруг обратил внимание на ее платье в зеленую полоску и тщательно уложенные волосы. – Простите меня. Я задумался.

Судя по виду, она приняла его извинения и оперлась на предложенную им руку. Было заметно, как Айрис избегает встречаться с ним взглядом. Они ни разу не говорили о том, что случилось у нее в комнате две ночи назад, и, казалось, еще не скоро заговорят об этом.

Когда вчера утром Айрис спустилась к завтраку, Ричард был уверен, что их беседа будет натянутой и неестественной, если они вообще станут говорить между собой. Но как всегда, жена удивила его. А может, он удивил себя сам. Как бы там ни было, они заговорили о погоде, потом о книге, которую читала Айрис, а потом о Бернхэмах, у которых дожди залили одно из полей. Все прошло гладко.

Но осадок оставался.

Их беседа производила впечатление… осторожной и осмотрительной. Ограничивая себя обсуждением разного рода банальностей, они делали вид, что ничего не изменилось. Казалось, оба осознавали, что рано или поздно им придется оторваться от тем, никак не связанных с ними лично, и поэтому тщательно подбирали слова.

Однако всему этому наступил конец.

– Я не думала, что они приедут раньше четверга, – сказала Айрис.

– Я тоже не рассчитывал.

– Почему вы такой мрачный? – спросила она после короткой паузы.

– Мы встретим их у парадного входа.

Айрис кивнула, решив не обращать внимания на то, что он оставил ее вопрос без ответа.

Крессуэлл уже стоял на подъездной дорожке, как и миссис Хопкинс и еще двое лакеев. Ричард с Айрис заняли свои места в тот момент, когда карета, которую цугом везли роскошные, серые в яблоках тетушкины лошади, остановилась.

Дверца экипажа распахнулась, и Ричард тут же выступил вперед, чтобы помочь сестрам. Мэри-Клэр соскочила на землю первой, быстро пожав ему руку.

– У нее отвратительное настроение, – заявила она без предисловий.

– Какая прелесть! – пробормотал Ричард.

– Вы, должно быть, Мэри-Клэр, – улыбнувшись, сказала Айрис, но была явно встревожена. Ричард отметил это, увидев, как жена крепко стиснула руки перед собой. Она всегда так делала, чтобы не теребить подол платья, когда нервничает.

Мэри-Клэр сделала книксен. В свои четырнадцать лет она была почти одного роста с Айрис, однако ее лицо все еще сохраняло детскую округлость.

– Да, это я. Пожалуйста, извините нас за раннее возвращение. Флер чувствует себя не очень хорошо.

– В самом деле? – Айрис внимательно посмотрела на распахнутую дверцу кареты, но Флер не было видно.

Тем временем Мэри-Клэр обернулась к Ричарду и изобразила рвоту.

– Прямо в карете? – спросил он.

– Два раза.

Ричард нахмурился и заглянул внутрь.

– Флер?

Сестра сжалась в углу, бледная, с несчастным видом.

– Я с тобой не разговариваю.

О, черт!

– Пусть так и будет.

Флер отвернулась. Черные волосы прикрыли ее лицо.

– Я предпочитаю, чтобы кто-нибудь из лакеев помог мне выбраться отсюда.

Стиснув пальцами переносицу, Ричард попытался предупредить приступ отчаянной головной боли, которая грозила вот-вот зажать его череп в тиски. Уже примерно месяц они с Флер находились в ссоре. Существовало единственно приемлемое решение их проблемы, и Ричарда приводило в бешенство то, что сестра отказывалась поступить так, как требовали обстоятельства.

Он устало вздохнул.

– Ради бога, Флер, оставь на минуту свое раздражение и позволь помочь тебе выйти из кареты. Здесь пахнет, как в больнице.

– Я не раздражена! – выкрикнула она и обиженно добавила: – Мне нужен лакей.

– Ты примешь мою руку, – проявил настойчивость Ричард.

На секунду ему показалось, что Флер выскочит в противоположную дверцу, только чтобы рассердить его еще больше. Но, должно быть, разум все-таки взял верх.

– Ладно. – И нарочито громко шлепнув его ладонью по руке, позволила помочь ей выйти из кареты.

Айрис и Мэри-Клэр, стоя рядом, старательно делали вид, что ничего не замечают.

– Флер, – в голосе Ричарда зазвучали угрожающие нотки, – я хочу представить тебя твоей новой сестре. Моя жена леди Кенуорти.

Флер оглядела Айрис. Повисла жуткая тишина.

– Очень рада познакомиться с вами. – Айрис протянула ей руку.

Флер не шелохнулась.

Впервые в своей жизни Ричард был готов ударить женщину.

– Флер! – Он был на пределе.

С уничижительной усмешкой сестра сделала реверанс.

– Леди Кенуорти!

– Пожалуйста, – явно нервничая, сказала Айрис, – я надеюсь, вы будете звать меня Айрис.

Испепелив ее взглядом, Флер повернулась к Ричарду:

– Из этого ничего не выйдет.

– Не здесь, Флер, – предостерег он.

Сестра махнула рукой в сторону Айрис.

– Ты посмотри на нее!

Айрис машинально отступила на шаг. Их глаза встретились. Ее – полные недоверия, его – полные усталости и молчаливой мольбы не спрашивать ни о чем. Не теперь!

Но Флер еще не закончила.

– Я уже сказала…

Ричард схватил ее за руку и отвел в сторону.

– Не сейчас и не здесь.

– Я буду у себя в комнате, – объявила Флер и быстрым шагом направилась к дому. Но споткнулась на первой ступеньке лестницы и наверняка упала бы, если бы не Айрис, которая бросилась к ней и подхватила под локоть.

На миг обе застыли, как на картине.

– Спасибо, – наконец нехотя поблагодарила Флер.

Айрис отступила на шаг и снова сцепила руки перед собой.

– Пустяки.

– Флер, – заговорил Ричард приказным тоном. Не часто он вот так разговаривал с сестрами. Наверное, напрасно. – Айрис – моя жена. Теперь Мейклифф – ее дом, равно как и наш.

Флер пристально посмотрела на него.

– Уверяю тебя, я не собираюсь игнорировать ее.

Внезапно Ричард взял Айрис за руку – просто чтобы ощутить ее тепло – и сжал покрепче. Он не достоин этого. Кенуорти это понимал. И Флер это понимала. Но именно в этот ужасный момент, когда вся его жизнь рушилась на глазах, Ричард хотел держать жену за руку, делая вид, что никогда не отпустит ее от себя.

Глава 18

«Молчание – золото» – убедилась Айрис на собственном жизненном опыте. И не потому, что ей нечего было сказать. Окажись она в комнате, полной кузин и кузенов, то могла бы проболтать целую ночь напролет. Отец как-то сказал, что у нее ум стратега, который всегда думает на два шага вперед. Может, поэтому Айрис всегда тщательно выбирала момент, когда начинать говорить. Тем не менее она никогда не была бессловесной особой. По-настоящему бессловесной!

Но сейчас, глядя, как Флер Кенуорти заходит в дом, а Ричард в это время крепко держит ее за руку, Айрис онемела. «Вот это да!» – только и крутилось у нее в голове.

Первой пришла в себя миссис Хопкинс, которая пробормотала что-то вроде того, что ей нужно проверить, готова ли комната Флер, и заторопилась в дом. За ней исчез Крессуэлл, прихватив с собой двух лакеев.

Айрис стояла, не двигаясь. Только взгляд бегал с Ричарда на Мэри-Клэр и обратно.

Что сейчас произошло?

– Прошу прощения. – Ричард отпустил ее руку. – Обычно она не такая.

Мэри-Клэр фыркнула.

– Правильнее было бы сказать, что она не всегда такая.

– Мэри-Клэр! – одернул он ее.

Вид у него измотанный, подумала Айрис. Как у потерпевшего катастрофу.

Скрестив руки на груди, Мэри-Клэр мрачно посмотрела на брата.

– Она ужасна, Ричард. Просто кошмарна. Даже тетю Милтон вывела из терпения.

Ричард резко повернулся к ней.

– Она, что?..

Мэри-Клэр покачала головой.

Ричард тихо выдохнул.

Айрис продолжала наблюдать. И слушать. Происходило что-то странное, словно за хмурыми взглядами и пожиманиями плеч они скрывали тайную беседу.

– Не завидую тебе, братец. – Мэри-Клэр повернулась к Айрис. – И вам тоже.

Айрис вздрогнула. Ей показалось, что они забыли о ее существовании.

– О чем она говорила?

– Ни о чем, – отрезал Ричард.

Это была ложь.

– А уж себе так совершенно точно, – продолжала Мэри-Клэр. – Я ведь буду делить с ней одну комнату. – Она театрально застонала. – У меня впереди кошмарно длинный год.

– Не сейчас, Мэри-Клэр, – предостерег ее Ричард.

Брат с сестрой обменялись взглядами, значение которых Айрис даже не попыталась понять.

– У вас чудесные волосы, – неожиданно заявила Мэри-Клэр.

– Благодарю. – Айрис постаралась не удивляться внезапной смене темы. – У вас тоже.

Мэри-Клэр издала тихий смешок.

– Неправда, но очень мило с вашей стороны сказать об этом.

– У вас такие же волосы, как у вашего брата. – Сообразив, что именно сказала, Айрис метнула уничтожающий взгляд на Ричарда. Муж странно посмотрел на нее, будто не знал, как ответить на ее неожиданный комплимент.

– Вы, должно быть, устали после поездки. – Айрис постаралась воспользоваться моментом. – Хотите отдохнуть?

– Э… Да. Полагаю, что так, – заколебалась Мэри-Клэр. – Хотя мне не кажется, что моя спальня сейчас подходящее для этого место.

– Я поговорю с ней, – мрачно предложил Ричард.

– Прямо сейчас? – спросила Айрис. Она хотела предложить ему подождать, пока Флер не успокоится, но с какой стати ей вмешиваться. Айрис до сих пор не понимала, что происходит. Четверть часа назад она спокойно себе читала роман, а сейчас у нее было ощущение, что она стала героиней одного из них.

Ричард поднял голову и с суровым выражением оглядел дом. Айрис видела, как его губы сложились в жесткую, непреклонную линию.

– Это надо сделать, – тихо сказал он и направился к дому, оставив Айрис и Мэри-Клэр вдвоем.

Ситуация складывалась неловкой. Айрис откашлялась и улыбнулась новой сестре.

Мэри-Клэр улыбнулась в ответ.

– Прекрасный день сегодня, – наконец выговорила Айрис.

Мэри-Клэр медленно кивнула.

– Солнечный.

– Да.

Айрис судорожно соображала, что еще сказать этой девочке?

Но говорить ничего не пришлось. Потому что Мэри-Клэр с жалостью посмотрела на нее и тихо спросила:

– Вы ведь ничего не понимаете, правда?

Айрис покачала головой.

Оглянувшись, Мэри-Клэр убедилась, что вокруг никого нет, и добавила:

– Мне очень жаль.

И тоже направилась к дому.

А Айрис так и осталась стоять на подъездной дорожке.

Одна.

– Открой, Флер!

Ричард застучал кулаком в дверь, не обращая внимания на боль, разлившуюся по руке.

В ответ не раздалось ни звука, да он на это и не рассчитывал.

– Флер! – крикнул он.

Тишина.

– Я не уйду отсюда, пока ты не откроешь дверь, – зарычал Ричард.

Послышались шаги, и до него донеслось:

– Тогда надеюсь, тебе не потребуется ночной горшок.

Он был готов убить ее. Наверняка еще ни одного старшего брата не посылали так далеко.

Набрав полную грудь воздуха, Ричард осторожно выдохнул. Надо остыть. Кто-то из них должен вести себя как взрослый. Несколько раз он то сжимал, то разжимал кулаки. Впившиеся в ладони ногти произвели на него отрезвляющий эффект.

Отрезвляющий. Но спокойствия это не принесло.

– Я не смогу помочь, если ты не поговоришь со мной. – Теперь он контролировал свой голос.

Никакого ответа.

Ему пришло на ум спуститься в библиотеку, откуда по потайной лестнице он смог бы попасть в комнату сестры. Но зная Флер, можно было не сомневаться, что она предусмотрела подобный вариант и подперла дверцу туалетным столиком.

– Флер! – закричал Ричард, ударив в деревянную филенку ладонью. Руку обожгла боль, и он выругался. – Я выбью к черту дверную задвижку!

Снова молчание в ответ.

– Я сделаю это! – взревел Кенуорти. – Не думай, что я шучу.

Тишина.

Закрыв глаза, Ричард привалился к стене. Он был в смятении. До чего он опустился – как ненормальный кричит под дверью сестры! Как к этому отнесутся слуги, даже думать не хотелось. Они наверняка уже поняли – что-то случилось, и у каждого теперь появится своя сенсационная все объясняющая теория.

Хотя это не важно. По крайней мере, до того момента, пока кто-нибудь из них не догадается.

Ричард ненавидел себя за то, что случилось. Но что он мог сделать? Когда отец умер, на него свалились заботы о благополучии сестер. Он просто пытается защитить их. Неужели они настолько эгоистичны, что не понимают этого?

– Ричард?

Он не слышал, как подошла жена, и чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Извините, – тихо сказала Айрис. – Я не хотела напугать вас.

– Вы единственная в доме, кого можно не бояться, уверяю вас.

Ему удалось удержаться от неуместного смешка, однако присутствие жены подстегнуло в нем решимость поговорить с сестрой. Извинившись перед Айрис, он снова взревел:

– Флер! – И заколотил в дверь так, что стены содрогнулись. – Я сейчас выбью дверь, помоги Господи!

– До или после того, как выбьешь задвижку? – донесся ехидный голос Флер.

Крепко сжав зубы, Ричард выдохнул через нос.

Успокаивая, Айрис положила руку ему на плечо.

– Я могу чем-то помочь?

– Это семейное дело, – отрезал он.

Отдернув руку, она отодвинулась от него.

– Извините, я думала, мы одна семья.

– Вы познакомились с ней несколько минут назад. – Так говорить было жестоко и абсолютно бессмысленно, но Ричард настолько разозлился, что не мог сдержаться.

– Тогда я оставляю вас, – надменно объявила Айрис. – Раз вы так со всем чудесно справляетесь.

– Вы ведь ничего не знаете об этом.

Она прищурилась.

– На этот счет у меня нет никаких сомнений.

О господи, он не мог воевать с ними двумя одновременно.

– Пожалуйста, – сказал Ричард жене, – попытайтесь быть разумной.

Такие слова любая женщина всегда воспринимала в штыки.

– Разумной? – возмутилась она. – Вы хотите, чтобы я была разумной? После всего что случилось за последние две недели, это чудо, что я не лишилась рассудка!

– Вы преувеличиваете, Айрис.

– Не смейте говорить со мной свысока! – зашипела она.

Ричард решил не возражать.

Сверкая глазами, Айрис подошла к нему почти вплотную.

– Сначала вы заставили меня выйти за вас…

– Никто вас не заставлял.

– Вы прекрасно знаете, что так оно и было.

– Два дня назад вы против этого не возражали.

Айрис вздрогнула.

Кенуорти понимал, что зашел слишком далеко, но ничего не мог с собой поделать. Он не знал, как остановиться.

– К лучшему или худшему, но вы – моя жена.

Время, казалось, остановилось. Айрис стиснула зубы, чтобы не дать выхода гневу, а Ричард не мог отвести глаз от ее розовых пухлых губ. Он знал, какая Айрис на вкус.

Тихо выругавшись, Кенуорти тряхнул головой и отвернулся. Что он за чудовище! Во время всей этой неразберихи думает лишь о том, чтобы накинуться на нее с поцелуями.

И затащить в постель.

И заняться с ней любовью, пока она не начала презирать его.

– Я хочу знать, что происходит. – Голос Айрис дрожал от ярости.

– В данную минуту мне нужно решить дела с сестрой.

– Нет, сейчас вы расскажете мне…

– Я расскажу вам только то, что вам нужно знать, – оборвал он ее, – и только тогда, когда вам это будет нужно знать.

Что наверняка случится через несколько минут, если, конечно, Флер соизволит открыть эту чертову дверь.

– Это имеет какое-то отношение к тому, почему вы женились на мне, не так ли? – спросила Айрис.

Ричард резко обернулся к ней. Она была бледна, даже бледнее, чем обычно, но глаза ее сверкали.

Он больше не мог ей лгать. Может, еще не мог рассказать всю правду, но лгать уже не мог.

– Флер! – взревел Ричард. – Открой эту чертову…

Дверь с грохотом распахнулась. Сестра с диким взглядом содрогалась от злости. Ричард еще никогда не видел ее такой. Флер растеряла половину шпилек, и поэтому волосы торчали в разные стороны. На щеках алели пятна.

Что случилось с милой, послушной девочкой, которую он когда-то знал? Но Ричард все-таки добился своего.

– Ты хотел поговорить со мной? – презрительно спросила Флер.

– Только не в коридоре. – Он схватил ее за руку и попытался затащить в спальню, которую она делила с Мэри-Клэр. Но сестра сопротивлялась.

– Пусть она тоже зайдет. – Флер кивнула в сторону Айрис.

– У нее есть имя, – пророкотал Ричард.

– Извиняюсь. – Она повернулась к Айрис и захлопала ресницами. – Леди Кенуорти, я смиренно прошу вас присутствовать.

На Ричарда это подействовало, как красная тряпка.

– Не смей с ней так разговаривать.

– А как? Как с членом семьи?

Если бы Ричард сейчас заговорил, он бы не выдержал и сорвался. Поэтому молча втолкнул сестру в комнату. Айрис вошла следом за ними, но по ее лицу было заметно – она совсем не уверена, что поступает правильно.

– Мы станем очень близки, я знаю, – сказала ей Флер с тошнотворно сладкой улыбочкой. – Вы даже не представляете, насколько близки.

У Айрис зашевелились мрачные предчувствия.

– Возможно, мне лучше зайти потом…

– О, нет, – остановила ее Флер. – Вам лучше остаться.

– Закройте за собой дверь, – приказал Ричард.

Что Айрис и сделала, в то время как он вытащил Флер в центр комнаты.

– Отпусти меня, – зашипела та, пытаясь высвободиться.

– Будешь вести себя разумно?

– Я никогда не веду себя неразумно, – возразила Флер.

Об этом можно было бы поспорить, но Ричард отпустил ее.

Флер повернулась лицом к Айрис. Ее глаза опасно замерцали.

– Ричард рассказывал вам обо мне?

Айрис ответила не сразу.

– Немного.

– Всего лишь немного? – Флер обернулась к Ричарду и саркастически улыбнулась, вскинув бровь. – Ты пропустил самое веселое, да?

– Флер, – предостерегающе начал он.

Но сестра уже снова повернулась к Айрис.

– Мой брат не упоминал в разговоре с вами, что я беременна?

Ричард почувствовал, как сердце у него упало. Он с отчаянием посмотрел на жену. Айрис стояла бледная как полотно. Ему захотелось кинуться к ней, обнять, защитить, но он знал: единственное, что ей сейчас нужно, это защититься от него.

– Скоро станет заметно, – сказала Флер, поглаживая живот. – Хорошая получилась шутка?

– Ради бога, Флер! – воскликнул Ричард. – Неужели у тебя нет чувства такта?

– Абсолютно! – Флер и не думала раскаиваться. – Теперь я падшая женщина.

– Не говори так, – остановил ее Ричард.

– Почему нет? Это же правда. – Флер посмотрела на Айрис. – Вы ни за что не вышли бы за него, если бы узнали о его жалкой обесчещенной сестре, ведь так?

Айрис покачала головой с таким видом, словно не имела представления, как бы она поступила.

– Вы знали об этом? – спросила Айрис у Ричарда и вытянула вперед руку, будто хотела удержать его на расстоянии. – Ну конечно знали.

Ричард сделал шаг к ней.

– Айрис, мне нужно кое-что сказать вам.

– Я уверена, мы найдем какое-нибудь решение, – заговорила она почти яростно, стараясь не смотреть на мужа. – Это тяжелая ситуация, но вы ведь не первая юная леди, которая оказалась в таком положении, и…

– Айрис, – тихо позвал Ричард.

– Семья поддерживает вас, – говорила она Флер. – Брат любит вас. Я знаю – это так, а вы любите его. Мы что-нибудь придумаем. Всегда есть какой-то выход.

– Я уже кое-что придумал, Айрис, – снова подал голос Кенуорти.

Теперь она, наконец, посмотрела на него и спросила шепотом:

– Зачем вы женились на мне, Ричард?

Настало время сказать правду.

– Вы сделаете вид, что беременны, Айрис. А потом мы воспитаем ребенка Флер как своего законного.

Глава 19

Не поверив своим ушам, Айрис уставилась на него. Ведь не хочет же он… Он никогда не…

– Нет! – отрезала Айрис. Нет, она не пойдет на это. Нет, он даже не может просить ее о таком.

– Боюсь, у вас не выбора, – мрачно заявил Ричард.

Айрис от удивления открыла рот.

– У меня нет выбора?

– Если мы не сделаем этого, репутация Флер будет уничтожена.

– Мне кажется, она уже и так преуспела в этом. – Айрис даже не собиралась сдерживать себя.

Флер резко рассмеялась. Ее даже развлек оскорбленный вид Айрис. Но Ричард выступил вперед и, пронзительно глядя на жену, заявил предостерегающим тоном:

– Вы говорите о моей сестре.

– А вы говорите со мной, своей женой! – выкрикнула Айрис и, испугавшись отчаяния, прозвучавшего в голосе, прижала ладонь ко рту и отвернулась. Айрис не могла смотреть на мужа. Не сейчас.

Она знала, что Ричард что-то скрывает. Даже когда влюбилась в него и пыталась убедить себя, что ей все мерещится, Айрис понимала, что должна быть какая-то причина для заключения такого поспешного брака. Но такое она не могла даже представить.

Это было сумасшествие. Да, сумасшествие, но оно объясняло все – от поспешной свадьбы и до отказа Кенуорти выполнять супружеские обязанности. Все приобрело свой отчетливый и омерзительный смысл. Не удивительно, что Ричарду потребовалось так быстро найти себе невесту. И конечно, он не мог рисковать тем, что Айрис вдруг забеременеет до того, как Флер разродится. Интересно, как бы он это объяснил?

А теперь семья Кенуорти будет утверждать, что Айрис родила на месяц или два раньше времени, и все решат, что их поспешный брак устроили из-за того, что Ричард соблазнил невесту до свадьбы.

Айрис резко рассмеялась. Господи, нет ничего, что было бы дальше от правды.

– Вы считаете это смешным? – возмутился Ричард.

Обхватив себя за плечи, Айрис попыталась успокоить боль, которая разливалась по всему телу, и повернулась к мужу так, чтобы видеть его лицо.

– Ничуть!

Кенуорти хватило ума промолчать.

– Я понимаю, вы оказались в непростой ситуации… – наконец произнес он.

Непростой? Ей оставалось только руками развести. Ричард хочет, чтобы она притворилась беременной, а потом признала ребенка от другой женщины своим? И это он называет непростой ситуацией?

– …но мне кажется, вы поймете, что это единственный выход.

Нет! Айрис покачала головой.

– Это невозможно. Должен быть какой-то другой выход.

– Неужели вы думаете, что мне легко далось это решение? – Ричард повысил голос. – Вы думаете, я не обдумал другие варианты?

У Айрис вдруг перехватило дыхание. Она не могла дышать. Она не могла даже думать. Что за человек был Кенуорти? Когда они поженились, Айрис его практически не знала. Но ей казалось, что в душе он добрый и честный.

Ей казалось, что она влюбилась в него.

В браке слово мужчины – закон, а дело женщины – подчиняться. О, Айрис могла бы сбежать к родителям, но те просто отошлют ее назад в Мейклифф. Они, конечно, будут в шоке, станут говорить, что Ричард, наверное, сошел с ума, предлагая ей такие вещи. Но, в конце концов, скажут, что он – ее муж, и, если принял такое решение, ей нужно смириться.

– Вы сознательно обманули меня, – прошептала Айрис. – Вы обманом заставили меня выйти за вас.

– Мне очень жаль.

Так, наверное, и есть, но это не извиняло Кенуорти.

А потом она задала самый страшный из всех мучивших ее вопросов:

– Почему я?

Ричард побледнел.

Айрис почувствовала, что силы оставляют ее. Она пошатнулась. Его молчание было для нее как удар под дых. Он мог больше ничего не говорить. Ответ был написан у него на лице. Ричард выбрал ее потому, что мог позволить себе это. Он понимал, что с ее скромным приданым и невзрачным видом у нее не было очереди из домогавшихся руки соискателей. Такая девушка, как она, изо всех сил желала выйти замуж. Такая девушка, как она, никогда бы не отказала мужчине вроде него.

Господи, неужели он вычислил ее? Ну конечно! Должно быть, так. Почему еще он вдруг оказался на музыкальном вечере Смайт-Смитов, если не для того, чтобы быть представленным ей?

Перед глазами Айрис вдруг возникло лицо Уинстона Бевелстока – такое учтивое и понимающее, когда он знакомил их. Он что, помогал Ричарду подобрать подходящую невесту?

У Айрис сдавило горло от ужаса. Ричард, должно быть, попросил друзей составить ему список отчаявшихся женщин Лондона, и она оказалась в нем на первом месте.

– Вы унизили меня, – сказала Айрис через силу.

Сэр Ричард Кенуорти был совсем не глуп. Он прекрасно понимал, какая невеста ему требуется – одна из тех, которая будет полна умиления и благодарности за предложение выйти замуж, которая закатит глаза и воскликнет: «Да, пожалуйста!» – когда он, в конце концов, откроет ей правду.

Вот так он думал о ней!

Айрис прикрыла рот рукой, чтобы не дать выхода рвавшемуся из груди крику.

Флер посмотрела на нее пронзительным, сбивающим с толку взглядом, а потом повернулась к Ричарду.

– Тебе нужно было все ей рассказать, прежде чем делать предложение.

– Заткнись! – огрызнулся он.

– Не говорите с ней в таком тоне, – возмутилась Айрис.

– О, теперь вы взяли ее сторону?

– Ну, на моей стороне ведь нет никого.

– Вы должны знать: я говорила брату, что никогда не соглашусь с его идеей, – вдруг объявила Флер.

Айрис взглянула на нее другими глазами и попыталась увидеть в этой дерзкой, раздраженной девочке что-то настоящее.

– Вы что, не в себе? – холодно осведомилась Айрис. – Как вы собирались поступить? Кто отец ребенка?

– Он явно не принадлежит к вашим знакомым, – парировала Флер.

– Это младший сын местного барона, – без всякого выражения сказал Ричард. – Он соблазнил ее.

Айрис резко обернулась к мужу.

– Тогда почему вы не заставите его жениться на ней?

– Его уже нет в живых, – последовал ответ.

– О! – Айрис показалось, что ее ударили наотмашь. – О! – Она посмотрела на Флер. – Я очень сожалею.

– А я – нет, – заявил Ричард.

Айрис уставилась на него широко открытыми от ужаса глазами.

– Его звали Уильям Парнел, – сказал он, как выплюнул. – Тот еще мерзавец. И всегда им был.

– А что с ним случилось? – спросила Айрис, не вполне уверенная, что ей хочется это узнать.

Ричард оглядел ее, приподняв бровь.

– Он свалился с балкона пьяный в стельку и размахивая пистолетом. Просто чудо, что при этом никто не пострадал.

– Вы были там в тот момент? – Почему-то у Айрис возникло кошмарное чувство, будто муж имеет к этому какое-то отношение.

– Конечно, нет. – Ричард недовольно посмотрел на нее. – Там присутствовала дюжина свидетелей. Включая трех проституток.

Айрис почувствовала себя неуютно.

– Я рассказываю вам это только для того, чтобы вы поняли, что он был за человек.

Айрис не знала, что сказать, и взяла Флер за руку.

– Мне очень жаль. – Она постаралась, чтобы ее голос звучал мягко и заботливо. – Он заставил вас?

Флер отвернулась.

– Все было не так.

Ричард угрожающе наклонился к сестре.

– Ты хочешь сказать, что позволила ему…

– Стоп! – воскликнула Айрис, отталкивая его. – Мы ничего не добьемся, высказывая обвинения.

Он кивнул, но продолжал обмениваться с Флер настороженными взглядами.

Айрис нервно сглотнула. Ей не хотелось казаться бесчувственной. Она не знала, на каком сроке Флер, и поэтому решила, что нужно действовать, не теряя времени.

– Есть еще какой-нибудь джентльмен, который захочет жениться на ней? – спросила она. – Из тех, что…

– Я не выйду замуж за незнакомого мне, – воспротивилась Флер.

«А вот я вышла!» – вдруг пришло Айрис на ум. Мысль непрошенная, но не ставшая от этого менее правдивой.

Ричард высокомерно закатил глаза.

– В любом случае, у меня нет средств, чтобы купить ей мужа.

– Вне всякого сомнения, вы сможете подыскать кого-то…

– …кто с охотой сделает ее ребенка своим наследником? Для этого потребуется гора денег.

– Однако вы ведь готовы сделать это, – заметила Айрис.

Ричард вздрогнул, но продолжал гнуть свое.

– Ребенок будет мне племянником или племянницей.

– Но он будет не ваш! – отвернувшись, Айрис обняла себя руками. – И не мой.

– Вы не сможете полюбить ребенка, рожденного не вами? – Он обвинял уже ее.

– Конечно, смогу. Но это обман. Это не правильно! И вы прекрасно это понимаете.

– Желаю вам удачи убедить его в этом, – встряла Флер.

– О, ради бога, помолчите! – взвилась Айрис. – Вы что, не видите, что я пытаюсь помочь вам?

Флер отшатнулась, явно впечатленная страстностью Айрис.

– Что вы станете делать, когда у вас родится собственный сын? – спросила она Ричарда. – И ваш сын, ваш первородный сын не сможет унаследовать Мейклифф, потому что вы уже передали это право другому?

Ричард молчал. Он так крепко сжал губы, что они превратились в тонкую линию.

– Вы откажете вашему сыну в его законном праве, получаемом при рождении? – допытывалась Айрис.

– Я что-нибудь устрою, – натянуто пообещал он.

– Что вы сможете устроить?! – воскликнула Айрис. – Вы даже не дали себе труда задуматься над этим. Если вы объявите сына Флер своим, то не сможете сделать своим наследником ребенка, который родится потом. Вы…

– Мейклифф – это неотчуждаемое наследование, – напомнил ей Ричард.

– Что еще хуже. – Она с трудом сдерживала гнев. – Вы внушите сыну Флер веру в то, что он ваш первенец, а потом передадите Мейклифф его младшему брату?

– Конечно, нет. – Ричард тихо закипал. – Кто, как вы думаете, я такой?

– Честно? Не знаю.

Он дернулся, но продолжил:

– Я разделю собственность между ними, если потребуется.

– О, это, конечно, будет по-честному, – растягивая слова, произнесла Айрис. – Один наследник получит особняк, а другой – оранжерею. После этого ведь никто не почувствует, что к нему относятся с пренебрежением.

– Во имя Господа Бога нашего! – все-таки взорвался Ричард. – Не могли бы вы просто заткнуться?

Айрис ахнула в ответ на грубость.

– На твоем месте я бы так с ней не говорила, – заметила Флер.

Ричард что-то прорычал сестре. Айрис не поняла, что именно, но та отпрянула, и теперь все трое застыли на месте в неловкой мизансцене. Наконец Ричард громко вздохнул и произнес совершено бесстрастным тоном:

– На следующей неделе мы все отправляемся в Шотландию. Навестим кузенов.

– У нас нет ни кузенов, ни кузин в Шотландии, – равнодушно заметила Флер.

– Теперь есть, – сказал он ей.

Сестра посмотрела на Кенуорти, как на сумасшедшего.

– Совсем недавно обнаружилась дальняя ветвь семьи, – заговорил он с фальшивой веселостью, давая понять, что дело решенное. – Хэмиш и Мэри Тэвисток.

– Ты начал выдумывать родню? – ядовито усмехнулась Флер.

Ричард пропустил ее сарказм мимо ушей.

– Тебе так понравится их общество, что ты решишь задержаться у них. – Он болезненно улыбнулся ей. – На несколько месяцев.

Флер скрестила руки на груди.

– И не подумаю.

Айрис посмотрела на мужа. В его глазах было столько боли, что на миг ей захотелось подойти к нему и, положив руку на плечо, успокоить.

Но нет! Нет! Он не заслужил ее участия.

Ричард солгал ей. Он обманул ее самым отвратительным образом.

– Я больше здесь не останусь, – неожиданно объявила Айрис. Она больше не могла находиться в этой комнате. Не могла видеть ни мужа, ни его сестру.

– Вы не можете бросить меня, – резко возразил Ричард.

Айрис обернулась, не уверенная в том, что может скрыть свое недоверие и презрение к нему.

– Я иду к себе в комнату, – медленно произнесла она.

Ричард переминался с ноги на ногу. Он был в растерянности. Это хорошо!

– Не беспокойте меня, – поставила точку Айрис.

Ни Ричард, ни Флер не произнесли ни слова.

Подойдя к двери, Айрис резко распахнула ее и увидела, как Мэри-Клэр резко отскочила в сторону и попыталась удержаться на ногах. При этом девочка делала вид, что оказалась здесь совершенно случайно.

– Добрый вечер, – тут же нашлась Мэри-Клэр. – Я просто…

– Ох, ради бога, не надо! – остановила ее Айрис. – Вы уже и так все знаете.

Оказавшись в своей комнате, Айрис не стала хлопать дверью, а, наоборот, тихо прикрыла ее за собой. Ноги у нее подкосились, и, привалившись к стене, она сползла на пол, уткнулась лицом в колени и заплакала.

После ухода Айрис прошла целая минута, прежде чем Ричард смог посмотреть на сестру.

– Не вздумай обвинить меня, – со скрытой злостью предупредила Флер. – Я тебя об этом не просила.

Ричард заставил себя промолчать. Ему так надоели споры с сестрой! Перед его глазами стояло совершенно потерянное лицо Айрис. У Кенуорти возникло ужасное ощущение, что он сломал в ней что-то, что никогда не сможет исправить.

Ему вдруг стало холодно. Яростный жар, который владел им последний месяц, сменился ледяным ознобом. Он пристально посмотрел на Флер.

– Твоя неблагодарность поражает.

– Это не я потребовала от нее пойти на безнравственный обман.

В ответ Ричард только стиснул зубы. Почему сестра не может понять разумные доводы? Он пытается защитить ее, дать ей шанс на счастливую, респектабельную жизнь.

Флер окатила его презрительным взглядом.

– Неужели ты всерьез рассчитывал, что она улыбнется и скажет: «Как пожелаете, сэр»?

– Я сам разберусь со своей женой, – огрызнулся он.

Сестра фыркнула.

– Господи! – взорвался Ричард. – Ты совершенно не… – Он схватился за волосы и отвернулся к окну. – Ты думаешь, мне это нравится? – почти прошипел он, вцепившись в подоконник побелевшими пальцами. – Ты думаешь, мне нравится обманывать ее?

– Тогда не делай этого.

– Все уже сделано, ущерб нанесен.

– Ты можешь все исправить. Надо лишь сказать ей, чтобы она не отбирала у меня ребенка.

Ричард резко обернулся.

– Никто никого не отбирает… – Тут он перехватил торжествующий взгляд сестры. – Тебе это нравится, да?

Флер была непроницаема.

– Уверяю тебя, в этой ситуации мне ничего не нравится.

Ричард вдруг увидел сестру другими глазами. Несмотря на внешнюю браваду, это был сломленный человек. Как и Айрис! Выражение боли на лице Флер… Это его вина? Нет. Нет! Он пытался помочь, уберечь от жизненной катастрофы, в которую ее вверг ублюдок Парнел.

Если бы этот проклятый мерзавец не умер, он бы убил его. Нет, сначала заставил отправиться с Флер к алтарю и только потом убил бы его. Ричард вспомнил, какой его сестра была когда-то – полной мечтаний, романтичной. Ей нравилось в солнечную погоду валяться в траве рядом с оранжереей и читать романы. В то время она часто смеялась.

– Объясни мне, – попросил он ее, – почему ты сопротивляешься? Неужели непонятно, что это твой единственный шанс устроить респектабельную жизнь?

Губы у Флер задрожали, и в первый раз за весь вечер она, казалось, лишилась самоуверенности. В ее лице Ричард неожиданно разглядел черты ребенка, которым она была когда-то, и это вновь разбило ему сердце.

– Почему бы тебе не услать меня куда-нибудь под видом молодой вдовы? – спросила она. – Я могу уехать в Девон. Или в Корнуолл. Куда-нибудь, где нас не знает ни единая душа.

– У меня нет денег, чтобы обеспечить тебе там достойную жизнь. – Стыд за финансовую несостоятельность заставлял Кенуорти говорить откровенно и сурово. – А я не могу позволить тебе жить в нищете.

– Мне не нужно много, – сказала Флер. – Небольшой домик и…

– Это лишь кажется, что тебе не нужно много, – оборвал ее Ричард. – Ты сама этого не знаешь. Ты всю жизнь прожила в окружении слуг. Никогда не ходила в лавку за едой, не знаешь, как печь разжечь.

– Ты тоже.

– Речь не обо мне. Я не собираюсь жить в доме с протекающей крышей и переживать из-за цен на мясо.

Флер смотрела в сторону.

– Я буду переживать из-за тебя, – продолжил он более мягко, – думать, что можно сделать, когда ты вдруг свалишься больной, а я не смогу помочь тебе, живя на другом конце страны.

Какое-то время Флер молчала.

– Я не могу выйти за отца ребенка, – наконец сказала сестра. – Но и не откажусь от своего малыша.

– Он будет со мной, – напомнил ей Ричард.

– Но это будет уже не мой ребенок, – заплакала она. – Я не желаю быть ему теткой.

– Ты так говоришь сейчас. Но что будет через десять лет, когда до тебя дойдет, что никто на тебе не женится?

– До меня это уже дошло, – возразила Флер.

– Если ребенок останется с тобой, перед тобой закроются двери приличного общества. Тебе нельзя будет оставаться здесь.

Она застыла.

– Значит, ты порвешь со мной все отношения?

– Нет! – быстро среагировал он. – Ни за что! Но я не смогу позволить тебе и дальше жить в этом доме. По крайней мере до тех пор, пока Мэри-Клэр не выйдет замуж.

Флер отвела глаза.

– Твоя катастрофа – это и ее катастрофа. Разумеется, ты это понимаешь.

– Конечно, я все понимаю, – с жаром сказала она. – Почему ты думаешь, что мне…

И резко остановилась, крепко сжав губы.

– Что? – требовательно спросил Ричард. Ему вдруг стало важно узнать, о чем умолчала сестра.

Она покачала головой, а потом произнесла тихо и горько:

– Я никогда на это не пойду.

Ричард вздохнул.

– Я просто хочу помочь тебе, Флер.

– Знаю. – Глаза у нее были усталые и печальные.

– Я тебя люблю. – Горло у него сдавило. – Ты моя сестра. Я поклялся оберегать тебя. И мне это не удалось. Я проиграл.

– Ты не проиграл.

Он указал на ее пока еще плоский живот.

– Ты хочешь сказать, что добровольно отдалась Парнелу?

– Я уже говорила, что все не так…

– Я должен был находиться здесь, – сказал Ричард, – чтобы защитить тебя, а меня не было. Поэтому, ради бога, Флер, позволь мне теперь помочь тебе.

– Я не могу быть теткой своему ребенку. – В ее голосе звучала тихая решимость. – Я не могу.

Ричард потер лицо руками. Как он устал! Ему казалось, что еще никогда в жизни он не испытывал такой усталости. Он решил, что поговорит с сестрой завтра.

– Не делай ничего, не подумав, – тихо попросил он. И добавил: – Пожалуйста!

Сестра кивнула в ответ, и этого было достаточно. Он доверял ей. Несмотря ни на что, он все равно доверял ей.

Ричард вышел из комнаты. Мэри-Клэр, нервно стиснув руки, стояла недалеко от двери.

– Могу я войти туда? – спросила она.

Ричард пожал плечами. Что он мог сказать?

Ему хотелось поговорить с Айрис. Взять ее за руки и объяснить, как ему самому это все противно, как ему очень жаль, что пришлось обмануть ее. Но он совсем не жалеет, что женился на ней. И никогда не пожалеет.

Кенуорти постоял возле ее двери. Айрис плакала.

Ему захотелось обнять жену. Но как он мог успокоить ее, если сам все это устроил?

Ричард спустился по лестнице, вошел в свой кабинет и плотно закрыл за собой дверь. Посмотрел на полупустой бокал с бренди и решил, что может себе позволить выпить еще.

Это было легко сделать.

Вот если бы все его проблемы решались с такой легкостью!

Глава 20

Никогда еще в Мейклиффе не было так холодно и тихо.

На следующее утро за завтраком Ричард молча наблюдал, как Флер и Мэри-Клэр выбирают еду, выставленную на буфете. И даже когда сестры сели за стол, никто так и не проронил ни слова.

Айрис вниз не спустилась.

Ричард не видел ее в течение всего дня, и когда гонг ударил к ужину, решил постучаться к ней, но вдруг поймал себя на том, что не решается даже дотронуться до двери. Он не мог забыть выражения ее лица, когда сообщил ей о том, каким образом она должна будет поступить. Не мог забыть плач, который доносился до него из-за двери ее спальни.

Ричард знал, что так и случится. Он с трепетом ожидал этого момента с тех пор, как надел Айрис кольцо на палец. Но на деле все оказалось намного хуже, чем ему представлялось. Чувство вины, испытанное им заранее, сменилось глубоким отвращением к себе. И теперь он даже не был уверен, что когда-нибудь сможет восстановить мир в душе.

Ричард привык считать себя хорошим человеком. Может, не лучшим из лучших, но уж точно приличным. Но так ли было на самом деле?

В дверь Айрис он так и не постучал. И приказал горничной подать ужин жене в ее комнату.

Айрис не спустилась к завтраку и на следующий день, на что Мэри-Клэр не преминула заявить:

– Это так нечестно, когда замужние женщины могут позволить себе завтракать в постели, а я – нет. На самом деле нет ничего…

И резко замолчала, увидев одинаково разгневанные лица Ричарда и Флер. Это могло заставить замолчать любого.

На третий день Ричард решил поговорить с женой. Он понимал, что Айрис заслужила право на уединение, однако ей нужно уяснить, что время работает против них всех.

Ричард снова завтракал с сестрами. И опять за столом стояла тишина. В конце концов, обдумывал, с чего начать разговор с Айрис, как вдруг она сама появилась в дверях. На ней было платье бледно-голубого цвета, а волосы были уложены наподобие короны. Вид у жены был надменный. Такой Ричард ее еще не видел.

Айрис на миг задержалась в дверях, и Ричард вскочил с места, неожиданно сообразив, что смотрит на нее во все глаза.

– Леди Кенуорти, – почтительно произнес он. Вероятно, это было излишне формально, но сестры должны были понять, что относится к своей жене со всем уважением.

Айрис холодно посмотрела на него, коротко кивнула и отошла к буфету. Ричард видел, как она положила на тарелку небольшую порцию яичницы, два кусочка бекона и ломтик ветчины. Ее движения были уверенные и точные, и он не мог не восхититься самообладанием, с которым она держалась. Заняв свое место за столом, Айрис поздоровалась сначала с Мэри-Клэр, потом с Флер и в последнюю очередь с Ричардом.

– Леди Кенуорти, – поприветствовала ее Мэри-Клэр в ответ.

Айрис не стала напоминать ей, что можно не церемониться и называть ее по имени.

Ричард был совсем не голоден, но ему показалось, что нужно задержаться за столом, пока Айрис завтракает. Поэтому он взял тост и принялся намазывать его сливочным маслом. Во всеобщей тишине было слышно, как нож царапает хлеб.

– Ричард? – пробурчала Флер и глазами указала ему на тост, который уже начал крошиться у него в руке.

Кенуорти сердито посмотрел на сестру и откусил большой кусок. И поперхнулся. О, черт! Тост оказался жестким и сухим. Все масло осталось на ноже в виде неровных завитушек.

Айрис откровенно наблюдала за ним.

– Джем? – неожиданно спросила она, чем привела мужа в замешательство.

– Благодарю, – сказал он, принимая из ее рук вазочку. Кенуорти не представлял, какой вкус будет у джема, что в общем-то было и неважно. Главное, что жена заговорила с ним впервые за три дня.

Но уже через минуту ему стало казаться, что слово «джем» будет единственным сказанным женой и в последующие три дня. За столом вновь воцарилась тишина. Но это молчание на четверых казалось ему намного ужаснее, чем то, что он вынес в компании своих сестер. Столовую словно накрыло пеленой холода. И дело было не в температуре, а в общем настроении. Каждый стук вилкой о тарелку воспринимался как треск льда.

Неожиданно, слава богу, заговорила Мэри-Клэр. Ричард подумал, что, вероятно, только ей это и было под силу. Она единственная не играла никакой роли в мрачном фарсе, в который превратилась его жизнь.

– Как приятно видеть вас здесь, внизу, – сказала Мэри-Клэр Айрис.

– Как приятно спуститься сюда, вниз, – ответила Айрис, даже не взглянув в сторону девочки. – Я чувствую себя уже много лучше.

Мэри-Клэр захлопала глазами.

– Вы были больны?

Айрис сделала глоток чая.

– Можно сказать и так.

Краешком глаза Ричард заметил, как Флер резко повернулась в ее сторону.

– Вы хорошо чувствуете себя сейчас? – Он в упор смотрел на Айрис, пока та не ответила ему взглядом.

– Вполне. – Жена принялась за тост, но потом медленно его отложила. – Надеюсь, вы извините меня, – сказала она и встала.

Ричард немедленно вскочил, за ним поднялись и сестры.

– Вы ничего не поели, – заметила Мэри-Клэр.

– Боюсь, с моим желудком что-то не в порядке. – Ричарду показалось, что ее речь была чересчур невозмутимой. – Как я понимаю, подобное расстройство вполне характерно для женщин в моем положении.

Флер задохнулась.

– Надеюсь, вы пожелаете мне удачи и радости? – спросила Айрис бесцветным голосом.

Ричард получил то, чего хотел – нет, этого ему никогда не хотелось. Ричард получил то, о чем просил. Айрис сейчас фактически объявила о своей беременности. Им троим, которые отлично знали, что это ложь. И тем не менее она подала знак, что выполнит все требования Ричарда. Он победил!

Однако Кенуорти не мог пожелать ей удачи и радости.

– Прошу простить меня, – сказала Айрис и вышла из комнаты.

Его словно пригвоздили к полу, но уже через секунду он пришел в себя.

– Подождите!

Широко шагая, Ричард вышел из столовой, уверенный в том, что сестры глядят ему вслед, разинув рты как рыбы, выброшенные на берег. Он позвал Айрис, но ее нигде не было видно. Жена оказалась быстроногой, криво усмехнулся Ричард. Либо прячется от него.

– Дорогая? – снова позвал он, меньше всего заботясь о том, что его слышит весь дом. – Вы где?

Заглянул в гостиную, потом в библиотеку. Вот дьявол! Айрис, конечно, имела все права вести себя подобным образом, но только после того, как они поговорили бы.

– Айрис! – крикнул он. – Мне нужно поговорить с вами.

Ричард стоял посреди холла расстроенный сверх всякой меры. Расстроенный и в полном замешательстве. В дверях возник Уильям – младший из двух лакеев.

Насупившись, Кенуорти притворился, что не замечает его, но Уильям стал подавать какие-то знаки. Ричарду все-таки пришлось обратить на него внимание.

Лакей дергал головой вправо, словно приглашая куда-то.

– Вы вполне здоровы? – не удержался от вопроса Ричард.

– Миледи прошла в гостиную, – громким шепотом доложил Уильям.

– Ее там нет.

Лакей озадаченно поморгал и сунул голову в гостиную.

– Подземный ход, – сказал он, повернувшись к Ричарду.

– Вы думаете, что она ушла подземным ходом? – нахмурился Ричард.

– Я не думаю, что она ушла через окно, – возразил лакей и, откашлявшись, добавил: – Сэр.

Ричард вошел в гостиную и остановил взгляд на голубой софе, на которой так любила читать Айрис. В дальней стене имелась искусно замаскированная панель, которая скрывала вход в один из подземных коридоров Мейклиффа.

– Вы уверены, что леди Кенуорти заходила в гостиную? – спросил он Уильяма.

Лакей кивнул.

– Тогда она должна быть в подземелье. – Пожав плечами, Ричард пересек комнату в три широких шага. – Благодарю вас, Уильям. – Его пальцы легко нащупали секретную задвижку.

– Пустяки, сэр.

Ричард заглянул в темный проход. Он уже забыл, как там холодно и влажно.

– Айрис! – крикнул он.

К несчастью, жена ушла далеко вперед. Вряд ли у нее было время на то, чтобы зажечь свечу, а ведь чем дальше от дома, тем гуще становилась темнота.

Когда ответа не последовало, Ричард, прихватив небольшой фонарь, вступил в подземный ход.

– Айрис! – еще раз позвал он. И опять никакого отклика. А может, ее здесь нет. Да, она рассержена, но не настолько же глупа, чтобы прятаться в непроглядной тьме под землей, лишь бы не встречаться с ним.

Удерживая фонарь внизу, чтобы освещать дорогу, Кенуорти медленно зашагал вперед. Подземные ходы Мейклиффа никогда не облицовывали камнем, поэтому земля под ногами была неровная, тут и там попадались выбоины и валялись камни. Ричард неожиданно представил, как жена спотыкается, падает, подворачивает ногу или, хуже того, разбивает голову…

– Айрис! – закричал он и услышал тихое всхлипывание. – Слава богу! – выдохнул Ричард, испытывая колоссальное облегчение. Повернув за угол, он увидел ее. Жена сидела на земле, обняв руками колени.

– Айрис! – воскликнул он, опускаясь рядом. – Вы упали? Серьезно пострадали?

Уткнувшись лицом в колени, она отрицательно покачала головой.

– Уверены? – Ричард проглотил комок в горле. Она нашлась! Айрис была такой холодной и собранной за завтраком. С той женщиной он мог бы ввязаться в спор. Мог бы поблагодарить ее за согласие стать матерью ребенку Флер.

Но увидев Айрис такой потерянной, сжавшейся в комочек… Кенуорти стало не по себе, и он не знал, что сказать. Ричард неуверенно погладил ее по спине, с болью осознавая, что она не захочет принять эти знаки участия от человека, который заставил ее почувствовать себя несчастной.

Однако Айрис не отстранилась, и это внушило ему некую уверенность. Отставив фонарь в сторону, он присел перед ней на корточки.

– Мне очень жаль, – сказал Ричард, не вполне понимая, за что именно извиняется. Список того, что он натворил, был длинный: выбирай – не хочу!

– Я споткнулась и упала, – неожиданно объяснила Айрис, с вызовом посмотрев на него. – Я споткнулась. Потому и расстроилась. Потому что споткнулась.

– Разумеется.

– И со мной все в порядке. Я совсем не пострадала.

Медленно кивнув, он протянул ей руку.

– Можно мне все-таки помочь вам встать?

Секунду Айрис сидела неподвижно. В тусклом свете Ричард видел, как она упрямо вздернула подбородок, но потом вложила свою руку в его ладонь.

Он встал и потянул ее за собой вверх.

– Вы считаете, что можете идти?

– Я же сказала, что не пострадала. – В ее голосе сквозило раздражение.

Ричард поднял фонарь.

– Вернемся назад в гостиную или пойдем вперед и выйдем наружу? – поинтересовался он.

– Наружу. – Подбородок Айрис слегка дрожал, несмотря на повелительный тон. – Пожалуйста.

Он кивнул и повел ее по подземному ходу вперед. Айрис держалась очень натянуто. Еще недавно вот так же рука об руку они часто гуляли по Мейклифф-парку. Это время Ричард считал их медовым месяцем. Сейчас Айрис наверняка так не думала.

– Еще далеко? – спросила она, и Кенуорти показалось, что жена начала сомневаться в своем решении. Это ему не понравилось.

– Нет, – ответил он. – Выход рядом с оранжереей.

– Я знаю.

Ричард не стал спрашивать, откуда ей это известно. Должно быть, от слуг. Он знал, что с его сестрами жена не разговаривала. Ричард собирался показать Айрис подземные ходы, но не нашел времени. А может, хотел не спешить.

– Я споткнулась, – еще раз повторила она. – Я уже была бы там, если бы не споткнулась.

– Не сомневаюсь, – буркнул он.

Айрис резко остановилась. Кенуорти даже оступился.

– Да, была бы! – Она бросила на него яростный взгляд, но тут же отвела глаза в сторону, и Ричард понял, что ей все-таки удается контролировать свой гнев.

– Выход уже совсем рядом, – сказал он после того, как они прошли еще несколько метров.

Айрис коротко кивнула. В этой части туннеля ему все время приходилось пригибаться. А вот Айрис, отметил он, криво усмехнувшись, могла идти в полный рост, едва задевая белокурой макушкой потолок. Наконец они остановились.

– Это здесь? – Айрис оглядела люк в потолке.

Ричард завозился с механической задвижкой. Она наблюдала за ним.

– Его немного перекосило.

– Люк открывается изнутри?

Ричард стиснул зубы и протянул ей фонарь.

– Можете подержать?

Не сказав ни слова, Айрис взяла его.

– Хитрая штука! – проворчал он, отодвинув задвижку. – Люк можно открыть с любой стороны. Просто нужно знать, что делать. Это же не обычные ворота.

– Я попала бы в ловушку, – глухо произнесла она.

– Нет, не попали бы. – Ричард откинул люк, и солнечный свет ослепил их. – Вы повернули бы назад и снова оказались бы в гостиной.

– Я захлопнула за собой дверь.

– Ее легко открыть, – солгал Ричард. В конце концов, он показал бы Айрис, как это делается, но сейчас решил не пугать ее – пусть думает, что ей ничего не угрожало.

– Мне даже не удалось сбежать по-человечески, – пробормотала она.

Ричард вылез наружу и протянул ей руку, чтобы помочь выбраться из подземелья.

– Так вот, оказывается, что вы задумали? Решили сбежать?

– Я ведь устроила последний выход.

– Вот это вам удалось на славу.

Айрис загадочно посмотрела на него, а потом выдернула руку и резко потребовала:

– Не нужно быть милым со мной!

От неожиданности Кенуорти открыл рот.

– Не вижу для этого причины.

– Я не хочу, чтобы вы были милым со мной!

– Вы не…

– Вы – чудовище! – Она прижала кулачок ко рту, но не смогла сдержать короткое рыдание. А затем тихо произнесла: – Почему вы не можете вести себя так, чтобы я возненавидела вас?

– Я не хочу, чтобы вы ненавидели меня, – глухо сказал он.

– От вас это не зависит.

– Не зависит, – согласился Ричард.

Айрис отвернулась. Солнечные блики заиграли в ее волосах. Она была прекрасна. До боли! Ему захотелось заключить жену в объятия и шептать какие-нибудь глупости, уткнувшись лицом в волосы. Ему захотелось успокоить ее, убедить в том, что никто больше не посмеет нанести ей обиду.

Простит ли она его когда-нибудь? Или в крайнем случае поймет? Да, то, о чем он попросил Айрис, – сплошное сумасшествие, но ему пришлось так поступить ради своей сестры. Чтобы защитить ее! Айрис лучше, чем кто бы то ни было, может понять его.

– Сейчас мне хочется побыть одной, – вдруг заявила она.

Ричард помолчал несколько секунд.

– Как вам будет угодно, – наконец произнес он, но уходить не спешил.

Айрис взглянула на него, словно говоря: «Ну, что еще?»

Он откашлялся.

– Можно мне проводить вас до скамьи?

– Нет, спасибо.

– Я мог бы…

– Стоп! – Она отшатнулась от него, выставив вперед руку, словно защищаясь от злого духа. – Прекратите быть милым. То, что вы сделали, достойно осуждения.

– Я не чудовище, – заявил он.

– Чудовище! – воскликнула Айрис. – И никак иначе.

– Айрис, я…

– Неужели вы не понимаете? – с жаром спросила она. – Я не хочу, чтобы вы нравились мне.

Перед Ричардом забрезжила надежда.

– Я – ваш муж, – напомнил он. Это само собой подразумевало, что она должна относиться к нему намного лучше.

– Если вы мой муж, то только благодаря обману, – тихо сказала Айрис.

– Это не так, – запротестовал Ричард, хотя именно так все и было. – Вы должны понять, – начал объяснять он. – Все то время… В Лондоне, когда я ухаживал за вами… Вы мне нравились… И я сделал правильный выбор.

– Неужели? – недоверчиво спросила Айрис. – Вам понравилось то, что я находилась в отчаянии?

– Нет! – Господи, о чем она говорит!

– Я знаю, почему вы женились на мне, – заговорила Айрис со страстью в голосе. – Вам нужна была такая невеста, которая желала бы выйти замуж больше, чем вы – жениться. Такая, которая посмотрела бы сквозь пальцы на вашу подозрительную торопливость с браком и была бы отчаянно благодарна вам за сделанное предложение.

Ричард отпрянул. Ему было страшно неприятно от того, что кто-то озвучил мысли, которые бродили в его голове. Он не помнил, чтобы так размышлял насчет Айрис, но до их встречи у него были именно такие мысли. Собственно, поэтому он и отправился на концерт в тот роковой вечер.

Он уже знал про Смайт-Смитов и слышал это самое слово – отчаяние.

Оно-то и привлекло его внимание.

– Вам была нужна такая девушка, – опустошенно говорила Айрис, – которая не могла бы выбирать между вами и каким-нибудь другим джентльменом. У которой был бы единственный выбор между вами и одиночеством.

– Нет. – Он покачал головой. – Это не…

– Но так оно и было! – Айрис заплакала. – Вы не можете сказать, что…

– Может, только в самом начале, – прервал он ее. – Может, я думал, что ищу такую… Нет, буду честен. Я действительно искал такую. Но разве можно меня обвинять за это?

– Да! – воскликнула она. – Да, я вас обвиняю. Я была абсолютно счастлива, пока не встретила вас.

– Счастлива? – с усмешкой переспросил Ричард. – В самом деле?

– Вполне счастлива. У меня была семья, подруги. И надежда, что в один прекрасный день я встречу того, кто… – Голос у нее задрожал, и Айрис отвернулась.

– Как только я встретил вас, – тихо сказал Ричард, – я начал думать по-другому.

– Не верю я вам, – проговорила она тихо, но твердо.

Ричард замер на месте, хотя больше всего на свете ему хотелось подойти к жене и дотронуться до нее. Это желание было таким сильным, что даже напугало его.

Он стоял и ждал, когда Айрис обернется к нему, но она не оборачивалась.

– Очень трудно беседовать с вашей спиной.

Плечи у нее напряглись, и она повернулась к нему лицом. Глаза сверкнули гневом. Айрис хотела возненавидеть его и удержать в себе это чувство, он видел это воочию. Интересно, надолго ли? На несколько месяцев? На всю жизнь?

– Вы выбрали меня из жалости, – тихо сказала она.

Ричард постарался не вздрогнуть.

– Все было не так.

– А как было? Когда вы попросили меня выйти за вас, когда вы были вынуждены поцеловать меня…

– Вот именно! – воскликнул Ричард. – Я даже не собирался делать вам предложение. Я никогда не думал, что сумею найти ту, которой смогу сделать предложение в такой короткий срок.

– О, благодарю вас, – поперхнулась Айрис, явно обиженная его словами.

– Я не это имел в виду, – нетерпеливо прервал он ее. – Я придумал, что найду приличную девушку и устрою ей компрометирующую ситуацию.

Айрис взглянула на него с отвращением, которое невозможно было вынести, но Кенуорти продолжал говорить. Это был единственный способ заставить ее понять.

– Тут нечем гордиться, – сказал Ричард. – Но я считал, что должен так поступить, чтобы спасти свою сестру. И пока вы не подумали обо мне что-нибудь похуже, скажу – я никогда бы не стал совращать вас до свадьбы.

– Ну, конечно, – с горькой улыбкой согласилась Айрис. – Вы не могли позволить того, чтобы ваша сестра и жена ходили беременными в одно время.

– Да… Нет! В смысле, да, разумеется, но тогда у меня и в мыслях этого не было. Господи! – Он запустил пальцы в волосы. – Неужели вы думаете, что я мог бы воспользоваться вашей невинностью после того, что случилось с моей сестрой?

Ричард видел, как она борется с собой.

– Нет, – наконец ответила Айрис. – Я думаю, вы бы так не поступили.

– Спасибо и на этом, – сухо сказал он.

Айрис снова отвернулась от него, обхватив себя руками.

– Я не хочу говорить с вами сейчас.

– Понимаю. Но придется, если не сегодня, то скоро.

– Я уже сказала, что соглашусь с вашим безбожным планом.

– Но не объявили об этом.

Она резко обернулась.

– Вы хотите, чтобы я заявила об этом вслух? Намека за завтраком было недостаточно?

– Мне нужно ваше слово, Айрис.

Жена смотрела на него, а он не мог понять, чего больше было в ее взгляде – недоверия или ужаса.

– Мне нужно получить от вас лишь слово, тогда я поверю вам. – Ричард помолчал, дожидаясь реакции Айрис на это заявление.

– Вы – мой муж, – холодно заметила она. – Я подчинюсь вам.

– Мне не нужно, чтобы вы…

– Так что вам нужно? – взорвалась Айрис. – Вы хотите, чтобы я была в восторге от всего этого? Чтобы я сказала вам, что вы поступаете правильно. Этого не будет! Я буду лгать всему миру, но не стану лгать вам.

– Будет достаточно, если вы примете ребенка Флер, – сказал Кенуорти, хотя понимал, что этого ему будет мало. Он хотел получить все, но не имел права просить жену об этом.

– Поцелуй меня. – Его просьба была настолько импульсивной, настолько неожиданной, что ему самому не верилось, что Айрис на нее откликнется.

– Что?

– Я больше ничего от тебя не потребую, – пообещал он. – Но сейчас единственный раз поцелуй меня.

– Зачем? – спросила она.

Ричард недоуменно уставился на нее. Зачем? Зачем?

– Для этого должна быть причина?

– Для этого всегда есть причина, – сдавленно произнесла жена. – Чтобы еще больше одурачить меня, чтобы я забыла обо всем?

Кенуорти поймал себя на том, что шевелит губами, безуспешно пытаясь найти нужные слова. Легкий утренний ветерок коснулся его лица, а он стоял и смотрел, как непокорная прядка, выбившаяся у жены из прически, вдруг поймала солнечный луч и засияла платиной.

Откуда в ней столько очарования? Как он мог не замечать этого?

– Поцелуй меня, – повторил Ричард, теперь почти умоляюще.

Ему было все равно.

– Вы – мой муж, – повторила Айрис и впилась глазами в его лицо. – Я вам подчинюсь.

Это было как удар под дых.

– Не говори так, – прошипел он.

Айрис дерзко вскинула подбородок.

Ричард подошел к ней вплотную и уже был готов схватить за руку, но в последний момент остановился и нежно коснулся ее щеки.

Айрис была такой напряженной, что ему подумалось – еще немного, и она просто не выдержит и разлетится на куски. Но тут она повернулась к нему и приложилась щекой к его руке.

– Айрис, – прошептал он.

Жена подняла на него глаза – чистые и невозможно печальные.

Ричард не хотел заставлять ее страдать.

– Пожалуйста, – все так же шепотом попросил он, ощутив на своих губах ее дыхание. – Позволь мне поцеловать тебя.

Глава 21

Поцеловать его?

Айрис чуть не расхохоталась. Мысль об этом жгла ее несколько последних дней, но только не сейчас. Не сейчас, когда у нее мокрые от слез щеки, когда она вся в грязи, когда продолжает саднить локоть, разбитый при падении, потому что она даже не смогла сбежать, сохраняя чувство собственного достоинства. Только не сейчас, когда он не сказал ни единого слова упрека, а, наоборот, был с ней настолько любезен.

Поцеловать его?

Айрис самой хотелось этого больше всего. Только гнев заставлял держаться, и если он поцелует ее… Если она поцелует его…

Он заставит ее позабыть обо всем. И она опять потеряет себя и все на свете.

– Я скучал по тебе, – тихо проговорил Ричард, а его рука была такой ласковой и теплой…

«Я должна уйти», – думала Айрис, но не двигалась с места. В этот момент все вокруг перестало существовать, кроме него и ее. А муж продолжал смотреть на нее так, словно она была самим воздухом, которым он дышал.

Айрис с гордостью напомнила себе, что с самого начала понимала – Ричард что-то скрывает от нее. И тем не менее он сумел добиться того, что она влюбилась в него. И сейчас продолжал заниматься тем же самым.

Может, все, что ему нужно – лишь ее покладистость?

Но Айрис это было не важно. Потому что она хотела Ричарда. Хотела почувствовать прикосновение его губ, ощутить его дыхание на своей коже. Хотела пережить этот миг – священный, словно вечность длящийся миг, когда они посмотрят друг на друга с желанием.

С надеждой.

С предвкушением.

Пространство между ними как будто вдруг наполнилось тяжестью ожидания, стало теплым и густым от их дыхания.

Застыв, Айрис ждала, когда он обнимет ее, поцелует и заставит забыть хоть на секунду о том, что она самая большая дура на свете.

Но не тут-то было. Ричард стоял неподвижный, как статуя, и ждал, пока жена не разрешит поцеловать ее.

Пока не признается в том, что желает его.

– Я не могу, – шепотом сказала Айрис.

Он не сказал ни слова. Он даже не шевельнулся.

– Я не могу, – повторила она. Горло сдавило. – Вы все забрали у меня.

– Не все, – напомнил Ричард.

– О, да. – Айрис чуть не рассмеялась, оценив иронию. – Вы оставили мою девственность нетронутой. Весьма любезно с вашей стороны.

Кенуорти отступил.

– Ох, ради бога, Айрис, вы же знаете, почему…

– Хватит! – оборвала она его. – Просто замолчите. Разве вам не понятно? Я не желаю говорить на эту тему.

Он хотел объясниться с ней, а Айрис не желала этого слушать. Он сказал бы ей, что у него не было выбора, что он так поступил из-за любви к сестре. Может быть, все это правда, но Айрис была в таком гневе! Он не заслужил ее прощения. Не заслужил понимания с ее стороны.

Он унизил ее!

– Это всего лишь поцелуй, – тихо сказал Ричард. Но он не был настолько наивным, чтобы не понимать – это больше, чем просто поцелуй.

– Вы забрали у меня свободу, – продолжила Айрис, ненавидя себя за то, как дрожит у нее голос от избытка эмоций. – Вы лишили меня достоинства. Но не заберете у меня самоуважения.

– Вы ведь знаете, что не это было моей целью. Что мне сделать, чтобы вы наконец поняли?

Она печально покачала головой.

– Может быть, потом… – Айрис опустила глаза к животу. – Может, когда я полюблю ребенка Флер, тогда и соглашусь, что это промысел Божий. Но сейчас… – Проглотив комок в горле, она попыталась вызвать в себе сострадание к ни в чем не повинному ребенку. Неужели она настолько эгоистична или до такой степени уязвлена, что отказывается даже обдумать его предложение.

Айрис отступила на шаг. Ей стало бесконечно грустно.

– Вам нужно поговорить с сестрой, – сказала она. – И добиться ее окончательного согласия.

Судя по всему, Ричарда взволновало замечание жены.

– С того дня, когда Флер вернулась в Мейклифф, она больше не спорила со мной на эту тему.

– И вы восприняли это как знак согласия? – Н-да, все-таки мужчины – непроходимые глупцы!

Ричард нахмурился.

– Я совсем не уверена, что она во всем согласилась с вами, – заметила Айрис.

– Вы говорили с ней об этом?

– Вам прекрасно известно, что я ни с кем не говорила.

– Тогда, может, не стоит выдумывать.

Его реакция показалась Айрис неподобающе грубой, но она лишь пожала плечами.

– Может, и так.

– Вы не знаете Флер, – продолжал он настойчиво. – Ваше знакомство ограничилось единственным разговором.

Айрис закатила глаза. Этой фразой невозможно описать ту кошмарную сцену в спальне сестер.

– Я не понимаю, почему Флер так настойчиво пытается оставить ребенка себе, – сказала она. – Наверное, такие вещи может понять только мать.

Кенуорти вздрогнул.

– Я не хотела вас обидеть, – холодно сообщила Айрис.

Ричард встретился с ней глазами и пробормотал:

– Простите.

– Безотносительно чего-либо, – продолжила Айрис, – мне не кажется, что вы можете чувствовать себя в безопасности до тех пор, пока Флер не даст вам окончательного согласия.

– Она согласится.

Айрис в сомнении приподняла брови.

– У нее нет выбора.

Опять! Какая глупость! Она с жалостью посмотрела на мужа.

– Это вы так думаете.

Ричард бросил на нее оценивающий взгляд.

– Вы не согласны?

– Вам отлично известно, что мне не нравится ваш подход к делу. Но это совсем не важно.

– Я имел в виду, – произнес он сквозь стиснутые зубы, – вы считаете, что она сможет вырастить ребенка в одиночку?

– То, что я думаю, неинтересно, – заявила Айрис, хотя в этом она была полностью согласна с ним. Флер была явно не в себе, когда решила, что сможет противостоять всем трудностям и презрению, которые окружают матерей-одиночек. Но и Ричард был настолько же не в себе, когда посчитал, что сможет воспитать ребенка сестры как своего, и не подумал о тех печальных последствиях, к которым это может привести потом. Если родится девочка, еще можно как-то выкрутиться, но если это будет мальчик…

Совершенно очевидно, что им нужно подыскать для его бедной сестры мужа. Айрис так и не поняла, почему они не озаботились этим раньше. Флер открыто заявила о нежелании выходить замуж, а Ричард продолжал твердить, что вокруг нет подходящих кандидатур. Айрис в это верилось с трудом. Возможно, у них недостаточно средств, чтобы купить мужа из общества, который согласился бы принять чужого ребенка. Тогда почему не выдать Флер за священника? Или военного? Или за кого-нибудь по торговой части?

Сейчас не до чистоплюйства.

– Главное то, что думает Флер, – продолжила Айрис. – А она хочет стать матерью.

– Глупая, глупая девчонка! – с горечью произнес Ричард.

– Тут я с вами не соглашусь, – возразила Айрис.

Он удивился.

– Вы ведь женились на той, которая никак не может считаться образцом христианского милосердия и всепрощения, – съязвила она.

– Явно нет.

Айрис помолчала секунду, а потом сказала почти торжественно:

– Я помогу Флер. И буду любить ее как сестру.

– Например, как Дейзи? – поддел он жену.

Айрис уставилась на него. Потом хмыкнула. А может, фыркнула. В любом случае так реагируют на что-то смешное. Не веря самой себе, она прижала руку ко рту, пытаясь скрыть усмешку.

– Я люблю Дейзи. На самом деле люблю.

Слабая улыбка появилась на лице Ричарда.

– Тогда вы себя недооцениваете. В вас заключено столько милосердия и всепрощения!

Айрис снова фыркнула. Дейзи была еще та штучка!

– Если Дейзи заставляет вас улыбаться, – мягко сказал он, – я тоже должен полюбить ее.

Айрис посмотрела на мужа и вздохнула. Он выглядел усталым. Под глазами темные круги, в уголках губ залегли морщины.

Ситуация и для него оказалась нелегкой.

Она отвернулась. Ей не хотелось испытывать к мужу сочувствие.

– Айрис, – опять заговорил Ричард, – я лишь хочу… О, черт!

– Что такое? – Она проследила за его взглядом и увидела, что к ним стремительно приближается Флер. Было видно, как ее трясет от злости.

– Что-то вид у нее не самый счастливый, – заметила Айрис.

– Да, пожалуй, – тихо согласился Ричард.

– Да как вы смеете! – крикнула Флер издалека, а когда приблизилась, стало понятно, к кому именно она обращалась.

К Айрис.

– Что, черт побери, вы вытворяли за завтраком? – Флер распалялась еще больше.

– За завтраком? Я завтракала, – нашлась Айрис, хотя, конечно, это было совсем не так. Утром она пребывала в состоянии паники, понимая, что ей предстоит решиться на самую большую ложь в жизни. Так что Айрис кусок в горло не лез.

Флер пожирала ее глазами.

– С таким же успехом вы могли бы объявить во всеуслышание о своей беременности.

– Что я и сделала, – сказала Айрис. – По-моему, от меня ждали именно этого.

– Я не отдам вам ребенка, – вскипела Флер.

Айрис посмотрела на Ричарда, словно говоря: «Это твоя проблема».

Флер встала между ними, брызгая слюной от ярости.

– Завтра же вы объявите, что у вас случился выкидыш.

– Кому объявить? – удивилась Айрис. В столовой были только члены семьи.

– Ничего она объявлять не будет, – отрезал Ричард. – Прояви хоть толику сочувствия! Ты что, не понимаешь, что твоя новая сестра поступилась собой ради тебя?

Айрис скрестила руки на груди. Наконец, хоть кому-то пришло в голову выразить признательность за ее жертву.

– Я ее об этом не просила, – запротестовала Флер.

Но Ричард был неумолим:

– Ты не способна думать трезво.

– Ты самый высокомерный, ненавистный… – Флер задохнулась.

– Я – твой брат.

– Но не сторож!

Ричард произнес ледяным тоном:

– Закон считает по-другому.

Флер отшатнулась, словно от удара. Но когда заговорила, в ней снова клокотала ярость:

– Прости, но у меня большие сомнения насчет твоего чувства долга.

– Что, дьявол побери, ты хочешь этим сказать?

– Ты бросил нас! – крикнула Флер. – Когда отец умер, ты просто уехал.

Ричард побагровел от злости.

– Ты не мог дождаться, чтобы избавиться от нас, – выкрикивала Флер. – Отец еще не остыл в могиле, как ты отчалил, бросив нас на тетю Милтон.

– Я тогда не мог заботиться о вас, – сказал Ричард.

Айрис кусала губы, озабоченно наблюдая за ним. Голос у мужа дрожал, а вид был… Как у пережившего катастрофу. Он страдал. Судя по всему, Флер задела его за больное место.

– Ты мог бы попытаться, – прошипела Флер.

– У меня ничего не получилось бы.

Флер поджала губы. Возможно, чтобы они не дрожали. Айрис не смогла бы с уверенностью сказать, что сейчас испытывает его сестра.

Ричард смог заговорить только через несколько секунд.

– Ты думаешь, я в восторге от своего поведения? Все последние годы я старался хоть как-то компенсировать это. Отец ведь мог умереть сразу после мамы, и тогда мне… – Он выругался и, отвернувшись, провел рукой по волосам. Когда Кенуорти снова заговорил, голос у него стал более спокойным. – Я все время старался быть лучше, чем есть на самом деле, лучше, чем отец.

От удивления Айрис широко открыла глаза.

– Я чувствовал себя предателем и… – Ричард резко замолчал.

Айрис замерла. Флер тоже. Так они и стояли втроем в напряженном ожидании.

– Дело не в отце, – наконец заговорил Ричард. – И не во мне.

– Именно поэтому я сама должна принять решение, – подхватила Флер.

«О, Флер!» – со вздохом подумала Айрис. Та выпустила коготки как раз в момент, когда казалось, что все успокоилось.

Ричард оглянулся на Айрис и снова со злобой посмотрел на сестру.

– А теперь посмотри, что ты делаешь.

– Я? – взвизгнула Флер.

– Да, ты! Ты ведешь себя как последняя эгоистка. Ты что, не понимаешь, что мне придется отдать Мейклифф в руки сына Уильяма Парнела? Ты хоть представляешь, насколько мне отвратительна эта мысль?

– Вы говорили, что будете любить ребенка, – тихо напомнила Айрис. – Вне зависимости от того, кто его родитель.

– Да, буду! – Ричард был готов взорваться. – Но это не легко сделать. А она… – Он указал рукой на сестру, – она даже не хочет помочь.

– Я не просила тебя об этом! – воскликнула Флер. Несмотря на внутреннюю дрожь, в ее голосе больше не слышалось гнева. Сейчас она напоминала женщину, готовую уступить обстоятельствам.

– Все, достаточно, Ричард! – неожиданно заявила Айрис.

– Что? – раздраженно повернулся он к жене.

Айрис обняла Флер за талию.

– Ей нужно прилечь.

Задыхаясь, Флер повисла на Айрис и тихо зарыдала.

Ричард недоуменно смотрел на них.

– Одна на меня кричит, – пробормотал он, – другая кричит.

– Уходи! – продолжала рыдать Флер.

Айрис была готова ее поддержать.

Кенуорти тихо выругался.

– Понятно, теперь ты на ее стороне, – обратился он к жене.

– Здесь нет никаких сторон, – отрезала Айрис. – Неужели вы не понимаете? Это кошмарная ситуация. Для каждого из нас. Никто не выйдет из нее без потерь.

Их взгляды встретились. Нет, их взгляды столкнулись. И Ричард, круто развернувшись, наконец, ушел. Айрис проследила, как он исчезает за деревьями, и облегченно вздохнула.

– Все в порядке? – спросила она Флер, продолжая поддерживать ее за талию. – Нет, не отвечайте. Конечно, с вами не все в порядке. И со всеми нами тоже.

– Почему брат не слушает меня? – шепотом спросила Флер.

– Он считает, что действует в ваших интересах.

– Но это не так.

Айрис глубоко вдохнула, чтобы ее голос звучал спокойно.

– Ричард действует явно против своих интересов.

Флер отстранилась и подняла на нее глаза.

– И против ваших.

– Уж это вне всякого сомнения. – Слова Айрис прозвучали ядовито.

Флер угрюмо поджала губы.

– Он меня не понимает.

– Я – тоже, – призналась Айрис.

Флер приложила ладонь к животу.

– Я люблю… Извините. Я любила отца ребенка. Этот ребенок – плод любви. Я просто не могу отдать его.

– Вы любили того джентльмена? – удивилась Айрис. Разве такое возможно? Даже если половина из того, что рассказывал Ричард, правда, Уильям Парнел был ужасной личностью.

– Это трудно объяснить, – глядя себе под ноги, пробормотала Флер.

Айрис только покачала головой.

– Даже не пытайтесь. Может, вернемся домой?

Флер кивнула, и они молча пошли по дорожке.

– Я все равно ненавижу вас, – внезапно произнесла Флер без всякого выражения. – Вы же знаете.

– Мне это известно, – откликнулась Айрис и слегка сжала ее руку. – Я тоже ненавижу вас. Иногда.

Флер удивленно посмотрела на нее.

– Правда?

– Временами, да. На самом деле я совсем не желаю забирать у вас ребенка. Вам же это известно.

– Не представляю, почему бы вам этого захотелось.

– Вы не хотите спросить меня, почему я согласилась на это? – поинтересовалась Айрис.

Флер пожала плечами.

– Это ведь неважно, не так ли?

Айрис задумалась на миг.

– Да, мне кажется, не важно.

– Я знаю, у вас добрые намерения.

Равнодушно кивнув, Айрис направилась вверх по холму.

– Вы не хотите отплатить мне той же монетой? – спросила Флер.

Айрис резко остановилась и посмотрела на нее.

– Сказать, что у вас тоже добрые намерения?

Губы Флер раздражительно скривились.

– Полагаю, так и есть, – сдалась Айрис. – Должна признаться, я нахожу ваши мотивы совершенно непостижимыми, но думаю, что вы исходите из добрых побуждений.

– Я не желаю выходить за незнакомого человека.

– Я же вышла.

Флер споткнулась.

– Ладно, почти за незнакомца, – поправилась Айрис.

– Вы ведь не были беременны от другого.

О господи, как эта девушка ее бесила!

– Никто и не говорит, что вам нужно обманывать жениха, – сказала Айрис. – Я уверена, что найдется кто-нибудь, кто с радостью ухватится за возможность породниться с владельцами Мейклиффа.

– А я должна буду испытывать благодарность за это до конца жизни, – горько сказала Флер. – Вы это хотите сказать?

– Нет, – покачала головой Айрис. – Совсем нет.

Они вышли на лужайку, и Айрис, прищурившись, посмотрела на небо. Оно по-прежнему было затянуто облаками.

– Я пока побуду на воздухе, – сказала Айрис.

Флер тоже посмотрела на небо.

– Вам потребуется шаль?

– Думаю, да.

– Я пришлю со служанкой.

Это был дружеский жест, которого Айрис еще не удостаивалась.

– Вы окажете мне услугу, спасибо.

Кивнув, Флер ушла в дом.

Айрис устало опустилась на скамейку.

Глава 22

К ночи Айрис немного успокоилась. Остаток дня она провела в одиночестве, лишь единственный раз испытав укол совести, когда распорядилась подать ужин к себе в комнату. После утренних выяснений отношений с Ричардом и Флер она решила, что заслужила право не видеться с ними день или два. Слишком много сил от нее потребовалось.

Но сон не шел, несмотря на накопившуюся усталость. Где-то после полуночи Айрис встала и подошла к небольшому письменному столу, который, по приказу Ричарда, внесли сюда на прошлой неделе.

Айрис перебрала книги, лежавшие на столе. Их было немного, и она уже все прочитала, за исключением «Истории Йоркшира», которая не представляла для нее никакого интереса, даже глава о Войне Алой и Белой розы. Как автору удалось описать те драматические события скучно и бестолково, было совершенно непонятно.

Айрис сунула ноги в ночные туфли и направилась в библиотеку.

Слуги уже давно отдыхали, дом погрузился в тишину. Тем не менее Айрис старалась ступать осторожно, радуясь тому, что ковры заглушают звуки ее шагов. В своем доме она знала каждую скрипучую половицу и дверь. В Мейклиффе у нее еще не было достаточно времени, чтобы освоиться как следует.

Замедлив шаги, она нахмурилась. Это было неправильно – она по-прежнему считала родительский дом родным. Теперь ее домом стал Мейклифф, и она уже начала относиться к нему именно с таким чувством, несмотря на разыгравшуюся под его крышей драму. Теперь софа в гостиной стала ее софой. И Айрис уже привыкла к необычному пению птиц с желтыми грудками, которые гнездились под ее окном. Она не знала, как они называются, в Лондоне такие не водились.

Она стала чувствовать себя своей в этом доме, что казалось странным. В доме, где муж до сих пор не лег с ней в постель, где одна его сестра ненавидела ее – временами! – за попытку помочь избежать жизненной катастрофы, а вторая – …Айрис задумалась. Она почти ничего не знала о Мэри-Клэр. С первой их встречи Айрис перекинулась с ней не более чем парой слов. Надо исправить это. Может, хотя бы одна из сестер Ричарда не будет к ней относиться – временами! – как к исчадию ада.

Библиотека располагалась в конце коридора сразу за гостиной и кабинетом Ричарда. Ей нравился его кабинет. Там было тепло и уютно. Айрис не часто выпадала возможность заходить в это святая святых любого мужчины.

Она остановилась на секунду, чтобы перехватить подсвечник, и быстро огляделась. Ей показалось или в кабинете вспыхнул свет? А может, это ее свеча рождает игру света и теней, вводя в заблуждение? Затаив дыхание, Айрис пошла дальше.

– Айрис? – раздался голос мужа.

Она застыла на месте. Ей не оставалось ничего другого, как заглянуть в кабинет. Ричард сидел в кресле у камина с бокалом в руке.

– Я подумал, что это можете быть только вы.

– Прошу прощения. Я вам помешала?

– Ничуть. – Муж улыбнулся ей. Айрис подумала, что он, должно быть, слегка пьян. То, что Ричард не встал при ее появлении, было совсем на него не похоже.

– Хотела найти что-нибудь почитать, – кивнула она головой в сторону библиотеки.

– Я так и подумал.

– Не могу заснуть, – призналась Айрис.

Ричард пожал плечами.

– Вот и я тоже.

– Да, вижу.

Он лениво усмехнулся.

– Какие мы остроумные собеседники!

Айрис коротко рассмеялась. Как странно, что муж находит в себе силы шутить!

Сегодня она попыталась установить отношения с Флер, и им удалось открыть друг в друге что-то хорошее.

Может, и с Ричардом получится?

Он усмехнулся и приподнял бокал.

– Выпьете?

– Что это?

– Виски.

Айрис захлопала ресницами. Она еще не слышала, чтобы мужчина предлагал даме выпить виски, и ей тут же захотелось его попробовать.

– Совсем немного. Еще не знаю, понравится ли мне.

Хмыкнув, Ричард налил в бокал янтарной жидкости на толщину пальца.

Айрис села напротив.

– Это лучший, что есть здесь, – сообщил Ричард, отбросив всякую благопристойность. – Достать его не так уж трудно. Все-таки от нас до Шотландии рукой подать.

Айрис заглянула в бокал и вдохнула аромат напитка.

– Не думала, что вы такой специалист.

Ричард пожал плечами.

– В последнее время я, кажется, пью довольно много.

Айрис отвела глаза в сторону.

– Это я не к тому, чтобы обвинить вас в чем-то. – Он помолчал. – Поверьте, я понимаю что погружаюсь в трясину только благодаря самому себе.

– И Флер, – тихо добавила она.

Их взгляды встретились.

– И Флер, – согласился он.

Несколько минут они сидели в тишине. Ричард допил свой бокал, а вот Айрис тянула виски маленькими глотками. Напиток ей нравился. Он был горячим и холодным одновременно. А как еще можно описать то, что жжет вас и заставляет дрожать?

Она старалась не смотреть на Ричарда, и лишь когда муж, закрыв глаза, откинул голову на спинку кресла, залюбовалась им. Неужели он уснул?

Айрис поднесла бокал к губам и сделала глоток побольше, чувствуя, как виски разливается по телу.

Ричард так и продолжал сидеть с закрытыми глазами. Но не спал, решила она. Губы сжаты, но не напряжены. Выражение его лица показалось ей знакомым. Такое лицо бывало у него, когда он размышлял над чем-то особенно неприятным.

– Я настолько ужасный человек? – спросил он, не открывая глаз.

От удивления Айрис открыла рот.

– Конечно, нет.

Коротко вздохнув, Ричард наконец открыл глаза.

– Не могу привыкнуть думать о себе вот так.

– У вас для этого нет причин.

Он долго смотрел на нее, потом кивнул.

– Приятно слышать.

Айрис не знала, что сказать в ответ, поэтому, запрокинув бокал, допила последние капли.

– Еще? – Ричард протянул ей графин.

– Лучше не надо, – сказала она, но подставила бокал.

Он налил уже на два пальца.

Увидев это, Айрис спросила:

– Я напьюсь допьяна?

– Наверное, нет. – Ричард вскинул голову, губы его зашевелились, словно он делал в уме какие-то арифметические подсчеты. – Хотя такое возможно, если учесть ваш небольшой вес. Вы поужинали?

– Да.

– Тогда все будет в порядке.

В тишине они выпили еще.

– Вы не должны считать себя плохим человеком, – снова заговорила Айрис.

Ричард приподнял бровь.

– Я жутко разозлилась на вас и считаю, что вы делаете ошибку, но понимаю, почему вы так поступаете. – Айрис посмотрела в бокал, загипнотизированная тем, как мерцает напиток при свечах, и задумчиво произнесла: – Тот, кто так любит свою сестру, не может быть плохим человеком.

Какое-то время Ричард молчал, но в конце концов сказал:

– Спасибо.

– Мне кажется, в вашу пользу говорит то, что вы добровольно идете на такую жертву.

– Я надеюсь, что не буду относиться к этому как к жертве, когда ребенок окажется на моих руках.

Айрис проглотила комок в горле.

– Я тоже надеюсь.

Неожиданно наклонившись вперед, Ричард посмотрел на нее снизу вверх, сквозь густые темные ресницы.

– Я действительно очень сожалею, вы ведь знаете.

Айрис промолчала.

– О том, на что вам пришлось пойти, – без всякой нужды уточнил он. – Возможно, это неважно, но я боялся обо всем рассказать вам.

– Надо думать! – сказала она, не успев сдержать свои эмоции. Конечно, ему было страшно. Кому может понравиться такое?

– Нет, в том смысле, что я знал заранее – вы меня возненавидите. – Ричард закрыл глаза. – Я боялся не самого разговора на эту тему. Я даже не думал, как скажу вам об этом. Мне просто не хотелось, чтобы вы возненавидели меня.

– Я вас так и не возненавидела, – вздохнула Айрис.

Ричард бросил на нее острый взгляд.

– А должны были бы.

– Разумеется. По крайней мере на несколько дней.

– Это хорошо, – кивнул он.

Айрис не могла не улыбнуться.

– С моей стороны было бы неучтиво отказать вам в этом праве, – криво усмехнулся муж.

– На то, чтобы вас возненавидеть?

Ричард приподнял свой бокал. Отсалютовал ей? Может быть.

– Вы заслужили это, – добавил он.

Айрис кивнула, подумала: «Какого черта!» – и тоже подняла свой бокал.

– За что пьем? – спросил Ричард.

– Понятия не имею.

– Весьма откровенно. – Он вскинул голову. – Тогда за ваше здоровье.

– Тогда за мое здоровье, – хмыкнула Айрис. Господи, что за чушь! – Это будет, вне всякого сомнения, самая безопасная беременность в истории.

Ричард с удивлением посмотрел на нее и улыбнулся.

– Тогда никакой вам родовой горячки, – пожелал он.

Айрис залпом осушила бокал.

– Я восстановлю стройность своей фигуры со сверхъестественной быстротой.

– Другие дамы умрут от зависти, – торжественно пообещал Ричард.

Она рассмеялась и на миг зажмурилась от удовольствия, а потом посмотрела на мужа. Он внимательно наблюдал за ней, словно изучая. А на лице его было написано… Нет, не любовь, не желание, а только…

Благодарность!

Айрис опустила глаза.

В этом было что-то неправильное.

Чего-то не хватало.

В полумраке голос Ричарда прозвучал мягко и печально:

– Что нам делать, Айрис?

– Делать?

– Впереди у нас целая жизнь.

Это он так просит у нее прощения? Айрис не была готова простить его прямо сейчас. Однако что-то ей подсказывало, что когда-нибудь сможет. Разве она не влюблена в него? Значит, может простить то, что не прощают? Если бы такое случилось с одной из кузин, Айрис никогда не простила бы того мужа. Никогда!

Но это был Ричард. И она любила его. В конце концов только это и было важно.

Когда-нибудь потом. Но не сейчас.

Она тихо фыркнула. Ей это понравилось. Знать о том, что когда-нибудь она сможет простить мужа, но отказывается сделать это прямо сейчас. И дело не в том, чтобы заставить его страдать. И не в том, что она затаила обиду. Айрис просто не могла. Ричард сказал ей, что она заслужила право на гнев. И это так.

Муж продолжал смотреть на нее в ожидании ответа.

– Все будет хорошо, – сказала она. А как еще она могла его обнадежить. Айрис понадеялась, что он ее поймет.

Кивнув, Ричард встал и предложил ей руку.

– Могу ли я проводить вас в вашу комнату?

Ей так захотелось ощутить тепло его руки, но она не собиралась влюбляться в него еще больше. По крайней мере, не сегодня ночью. Улыбнувшись с сожалением, Айрис встала.

– Сомневаюсь, что это хорошая идея.

– Тогда я, может, провожу вас до этих дверей?

Айрис открыла рот от удивления. Это был какой-то немыслимый жест с его стороны, и она не смогла устоять.

Муж взял ее за руку и подвел к дверям.

– Доброй ночи, – пожелал он, но не отпустил руку.

– Доброй ночи, – пожелала она, но не уходила.

– Айрис…

Она подняла на него глаза. Ричард собирался поцеловать ее. Это было понятно по его взгляду – жаркому и тяжелому от желания.

– Айрис, – повторил Ричард, а она не сказала «нет».

Медленно, очень медленно, – ей даже показалось, что Земля за это время могла пару раз обернуться вокруг своей оси – его лицо приблизилось, и их губы встретились. Ощущение нежности пронзило Айрис до самого сердца.

– Ричард, – прошептала она. Возможно, муж даже услышал любовь в ее голосе, но в данную минуту для нее это было не важно.

Ее губы приоткрылись навстречу ему, но Ричард не стал целовать жену, а лишь прислонился лбом к ее лбу.

– Тебе надо идти, – сказал он.

Айрис выждала мгновение и отступила.

– Спасибо, – сказал Ричард.

Она кивнула и вышла из кабинета.

Он сказал спасибо!

Что-то дрогнуло в ее сердце. «Уже скоро! – подумала Айрис. – Уже скоро я смогу его простить».

Ричард смотрел ей вслед.

Смотрел, как она прошла по коридору и скрылась за углом. Коридор почти не освещался, но в темноте ее светлые волосы казались отражением света далекой звезды.

Айрис была противоречива. Эфемерная и хрупкая на вид, но при этом абсолютно прагматичная. Ему это нравилось в ней, а еще ее несгибаемое здравомыслие. Может, именно это и привлекло его к ней. Может, он рассчитывал на то, что врожденный здравый смысл позволит Айрис пережить обиды, нанесенные их браком? Что в ответ она пожмет плечами и скажет: «Ну и пусть, в этом есть смысл».

Каким глупцом он был!

Даже если Айрис простит его, – а ему уже почему-то стало казаться, что так и будет, – он никогда не простит самого себя.

Ричард нанес ей глубокую рану. Он выбрал ее себе в жены из-за самой предосудительной причины. Просто так удачно совпало, что он влюбился в нее до беспамятства.

И так безнадежно!

Кенуорти не представлял, как Айрис может полюбить его после всего, что он устроил. Но, может быть, будет вполне достаточно того, что он любит ее.

Может быть!

Глава 23

На следующее утро

– Айрис? Айрис?

Она с трудом открыла глаза.

– О, здорово, вы проснулись!

Это Мэри-Клэр, подумала Айрис со своей обычной утренней раздражительностью. Господи, который сейчас час и что нужно этой девчонке в ее спальне?

– Уже полдесятого, – весело сообщила Мэри-Клэр. – И погода необычно теплая.

Айрис не поняла, почему это имеет к ней какое-то отношение.

– Я подумала, что нам нужно пойти на прогулку.

Ага!

Матрац просел под тяжестью Мэри-Клэр, когда она устроилась на краю кровати.

– У нас появилась реальная возможность ближе познакомиться друг с другом.

Айрис тихо вздохнула. Вчера она как раз подумала об этом. Только собиралась заняться этим ближе к вечеру.

– Ну, так что? – спросила Мэри-Клэр со свойственной ей раздражающей энергичностью.

– Мжтбть.

– Простите, не поняла.

Айрис зарычала в подушку. Она не представляла, как можно сказать еще яснее.

– Айрис, вы хорошо себя чувствуете?

Она, наконец, перекатилась на спину и заставила себя говорить отчетливо:

– Мне всегда немного не по себе по утрам. Возможно, если мы отправимся…

Мэри-Клэр внимательно смотрела на нее.

– Что такое? – отрывисто спросила Айрис.

– Э… – Мэри-Клэр изобразила гримасу непонимания. – Ваша щека.

Айрис расстроенно вздохнула:

– След от подушки.

– О! Вот как это бывает? – Вопрос был задан свысока, и Айрис сразу захотелось взять в руки что-нибудь тяжелое.

– Вы такого не видели раньше? – вместо этого спросила она.

– Нет, – нахмурилась Мэри-Клэр. – Я всегда сплю на спине. Полагаю, что Флер тоже.

– Я сплю в разном положении, – проворчала Айрис, – но чаще всего… Встаю поздно.

– Понятно. – Мэри-Клэр сглотнула, но это было единственным проявлением испытанной ею неловкости, и добавила: – Что ж, теперь вы проснулись, можете встать и встретить новый день. Не думаю, что в столовой осталось хоть что-нибудь от завтрака, но уверена, миссис Хопкинс приготовит вам легкие закуски. Вы сможете взять их с собой.

Айрис с тоской оглядела постель. Она представила, как ей было бы уютно завтракать здесь. Но Мэри-Клэр сделала умоляющий жест, и она решила уступить.

– Спасибо, – сказала Айрис и понадеялась, что на ее лице не отразилось то, что она думала на самом деле. – Это будет роскошно.

– Вот и чудесно! – просияла Мэри-Клэр. – Давайте встретимся на подъездной дорожке, скажем, через десять минут?

Айрис хотела выторговать себе пятнадцать или лучше двадцать минут, но потом передумала – она и так уже проснулась. Что ж, снявши голову, по волосам не плачут. Десять минут – так десять минут. О боже!

Но при этом сказала Мэри-Клэр:

– Почему бы и нет?

Через двадцать минут Айрис и Мэри-Клэр тащились через луг на западной стороне Мейклиффа. Айрис так и не поняла, куда они направляются. Мэри-Клэр сказала что-то насчет сбора ягод. Не рановато ли для этого времени года? Впрочем, для Айрис это было совсем не важно. В руках она держала овсяную, густо пропитанную маслом и еще теплую лепешку, и у нее было чувство, что ей никогда не доводилось есть ничего более вкусного. Кто-то из поваров явно был выходцем из Шотландии. Только этим Айрис могла объяснить умение готовить с таким искусством.

Спускаясь с холма, они почти не говорили между собой. Айрис заканчивала свой завтрак, а Мэри-Клэр просто радовалась жизни, идя рядом и размахивая корзинкой в такт шагам. Но когда они дошли до подножия холма и свернули на хорошо утоптанную тропу, девочка откашлялась.

– Мне кажется, что еще никто не поблагодарил вас должным образом.

Айрис остановилась и даже забыла, что жует. Разговоры с Мэри-Клэр доставляли ей мало удовольствия, а этот… Ладно, если честно, он удивил ее.

– За… – Мэри-Клэр кивком указала на живот Айрис и покрутила рукой в воздухе. – За это.

Айрис уставилась себе под ноги. Ричард тоже поблагодарил ее. Ему на это потребовалось три дня, хотя, откровенно говоря, она не предоставила мужу такой возможности до вчерашнего вечера. Но даже если бы он попытался сделать это раньше, она не стала бы разговаривать с ним. Тогда Айрис была еще не готова к этому.

– Айрис?

– Да-да, всегда пожалуйста. – Она сделала вид, будто занята тем, что выковыривает смородину из лепешки. Ей не очень хотелось вести такой разговор с Мэри-Клэр.

Но у девчонки на этот счет имелось свое мнение.

– Я понимаю, что сестра кажется вам неблагодарной, – настойчиво продолжила она, – но Флер изменит свое отношение к вам в конце концов.

– Боюсь, я не смогу согласиться с вашей оценкой. – Айрис до сих пор не понимала, как Ричард рассчитывает устроить это все без согласия Флер.

– Она совсем не глупая, несмотря на то, как ведет себя в последнее время. На самом деле она совсем не… ладно, не настолько безрассудна. – Мэри-Клэр задумчиво поджала губы. – Знаете ли, Флер была очень близка с нашей матерью. Ближе, чем Ричард или я.

Айрис этого не знала. Ричард почти ничего не рассказывал о своей матери, только то, что она умерла и ему ее очень не хватало.

– Наверное, поэтому у нее сильны материнские инстинкты, – продолжила Мэри-Клэр. Она окинула взглядом Айрис и слегка пожала плечами. – Может, поэтому она так привязана к ребенку.

– Возможно, – сказала Айрис. Вздохнув, она посмотрела на свой живот. Уже скоро ей придется пристраивать на него накладку. Единственной причиной, почему она уже не начала заниматься этим, было то, что Йоркшир отстоял от Лондона на триста миль. Здешние дамы не так непреклонно следовали последней моде, и поэтому можно было обойтись прошлогодними платьями. В столице линию талии давно опустили. Свободный покрой Регентского стиля менялся на нечто более строгое, с жесткими линиями и неудобное. К 1840 году, как предполагала Айрис, женщины станут носить корсеты даже с ночными рубашками.

Какое-то время они шли молча, но потом Мэри-Клэр заговорила опять:

– Теперь я хочу поблагодарить вас.

– Да, пожалуйста. – Айрис повернулась к девочке с мягкой улыбкой. Мэри-Клэр очень старалась. Хотя бы за это ей можно было высказать свою признательность.

– Я знаю, Флер объявила, что желает быть матерью, – жизнерадостно продолжила Мэри-Клэр. – Но это весьма эгоистично. Вы знаете, что она ни разу не извинилась передо мной?

– Перед вами? – удивилась Айрис.

– Она приведет мою жизнь к катастрофе, – сказала Мэри-Клэр. – Вы же знаете, что так и будет. Если вы не сделаете то, что делаете…

«Сделать то, что вы делаете, – подумала Айрис. – Какой прелестный эвфемизм».

– А она и дальше будет действовать так же и оставит себе внебрачного ребенка, тогда никто не возьмет меня замуж. – Девочка повернулась к Айрис с воинственным видом. – Вам, наверное, покажется, что я эгоистична, но вы же знаете, что это правда.

– Я знаю, – тихо сказала Айрис. Если бы Ричард вывез Мэри-Клэр хотя бы на один сезон в Лондон, они наверняка смогли бы подыскать ей кого-нибудь, кто живет далеко от Йоркшира и куда не долетят сплетни.

– Это нечестно. Ошибку сделала она, а расплачиваться за нее придется мне.

– Что-то мне не кажется, что Флер чувствует себя невиноватой, – заметила Айрис.

Мэри-Клэр поджала губы.

– Да, наверное, но она заслужила это, а я – нет.

Не самая привлекательная позиция, но Мэри-Клэр выразила суть.

– Поверьте мне, есть девочки, которые умирают от того, что меня только ранит. – Мэри-Клэр вздохнула, немного бравируя своим отношением к проблемам, и потерянно посмотрела на Айрис. – Вы слышали о таких случаях?

– Редко, – призналась Айрис.

Они прошли еще шагов десять, и тут Мэри-Клэр неожиданно сказала:

– Мне кажется, я смогу ее немного простить.

– Немного? – Айрис всегда считала, что прощение либо есть, либо нет.

– Я же не совсем безрассудная. – Мэри-Клэр шмыгнула носом. – Я хорошо понимаю, что Флер находится в жуткой ситуации. Она ведь не может выйти замуж за отца ребенка.

Это правда. Однако Айрис по-прежнему считала, что Флер очень однобоко рассматривает свое положение. И дело не в том, что Ричард имел право поступить так, как он собирался. Любому дураку было понятно, что единственный выход – подыскать мужа для Флер. Речь, разумеется, не шла о каком-нибудь джентльмене с положением – Ричард уже признался, что у него нет достаточно денег, чтобы купить сестре такого мужа, который согласился бы закрыть глаза на ее интересное положение. Но наверняка среди местных есть кто-то, кому захочется породниться с семейством Кенуорти. Например, какой-нибудь священник, которому не нужно беспокоиться о своих земельных владениях и другой собственности, опасаясь того, что они перейдут в руки чужого человека. Либо какой-нибудь землевладелец, новенький в этих краях, который рассчитывает упрочить свое положение в обществе.

Айрис потянулась, чтобы сорвать нежный белый цветок, расцветший на обочине. Ей стало интересно, как он называется. В Южной Англии она таких не встречала.

– Да уж, конечно. Это трудно – выйти за покойника, – попыталась она пошутить. Но слишком много горечи было в ее словах, чтобы шутка удалась.

Мэри-Клэр только фыркнула.

– Что такое? – Айрис посмотрела на нее, прищурившись. Что-то было не так.

– Ох, ради бога! – Мэри-Клэр откровенно насмехалась. – Флер ведь такая лгунья!

Айрис застыла, так и не коснувшись цветка.

– Извините, не поняла.

Девочка прикусила нижнюю губу, словно только сейчас сообразив, что именно сказала.

– Мэри-Клэр! – Айрис схватила ее за руку. – Что вы имели в виду, утверждая, что Флер – лгунья?

Нервно сглотнув, девочка молчала.

– Мэри-Клэр! – как можно суровее сказала она. – Немедленно расскажите.

– Неужели это так важно? – возразила девчонка и попыталась выдернуть руку. – Она беременна, не собирается замуж, и из-за этого разразился весь сыр-бор.

Айрис чуть не завизжала:

– О чем она солгала?

– Об отце ребенка, естественно. – Мэри-Клэр все так же пыталась освободиться. – Вы от меня отстанете?

– Нет! – решительно заявила Айрис. – Это был не Уильям Парнел?

– О, пожалуйста! Даже Флер хватало ума держаться от него подальше. – Мэри-Клэр возвела глаза к небу. – Господь упокоит его душу.

Айрис еще сильнее стиснула ей руку.

– Мне совершенно наплевать, как упокоится душа Уильяма Парнела, – прорычала она. – Или где. Я просто хочу узнать, почему Флер солгала. Отец ребенка – не он?

В ответ Мэри-Клэр посмотрела на нее чуть ли не с обидой.

– Конечно, не он.

– Тогда кто?

Мэри-Клэр приняла чопорный вид.

– Это совершенно не мое дело – говорить на такие темы.

Айрис изо всей силы несколько раз тряхнула девчонку, и пока та не опомнилась, вплотную приблизила к ней лицо.

– Мэри-Клэр Кенуорти, – зашипела она, – ты сейчас же скажешь мне имя отца ребенка или – помоги мне, Господи! – я не убью тебя по единственной причине – чтобы избежать повешения.

Девчонка лишь таращилась на нее.

Айрис еще крепче стиснула ей руку.

– У меня есть четыре сестры, Мэри-Клэр, одна из которых страшно мне досаждала. Поверь, я знаю, что говорю: ты будешь жить в аду.

– Но почему это так…

– Говори! – завопила Айрис.

– Джон Бернхэм! – завопила в ответ Мэри-Клэр.

Айрис отпустила ее руку.

– Кто?

– Это Джон Бернхэм, – повторила Мэри-Клэр, потирая синяк на руке. – Я в этом почти уверена.

– Почти?

– Ну, она всегда бегала к нему на свидания. И думала, что я ничего не знаю, но на самом деле…

– Конечно, ты знала, – пробормотала Айрис. Она прекрасно понимала, как строятся отношения между сестрами. Поэтому Флер не могла уйти куда-нибудь тайком от младшей сестры.

– Мне надо наложить повязку, – обиженно заявила Мэри-Клэр. – Посмотрите на эти синяки. Совсем ни к чему быть такой грубой.

Айрис пропустила это замечание мимо ушей.

– Почему ты ничего не сказала?

– Кому? – возмутилась девчонка. – Брату? Ему это понравилось бы еще меньше, чем история с Уильямом Парнелом.

– Но Джон Бернхэм жив и здоров! – воскликнула Айрис. – Флер может выйти за него замуж и оставить ребенка себе.

Мэри-Клэр высокомерно посмотрела на нее.

– Он – фермер, Айрис. Даже не йомен. У него нет собственной земли.

– Откуда в тебе столько снобизма?

– А в вас его нет?

Айрис отпрянула с отвращением.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Не знаю, – простонала Мэри-Клэр. – Но скажите, вашей семье понравилось бы, если бы вы вышли за фермера-арендатора? Или это было бы не важно, потому что ваш дед носил графский титул.

Вот именно. Айрис уже пережила это.

– Прикуси язык, – отрезала она. – Ты не понимаешь, о чем говоришь. Если бы титул деда позволял мне вести себя предосудительно, я никогда бы не вышла за твоего брата.

У Мэри-Клэр отвисла челюсть.

– Ричард всего лишь поцеловал меня, и я оказалась с ним перед алтарем, – взорвалась Айрис. Ей страшно не хотелось вспоминать о том, как она решила, что, может быть, Кенуорти хочет ее, и так сильно, что просто не мог сдержаться. Но в реальности все оказалось не так романтично. В реальности никогда так и не бывает. Это она для себя уже уяснила.

Айрис повернулась к Мэри-Клэр и пристально посмотрела на нее.

– Могу тебя заверить, если бы я забеременела от фермера-арендатора, то непременно вышла бы за него. – Она замолчала на миг. – В том случае, естественно, если интимные отношения были добровольными.

Мэри-Клэр не сказала ни слова, поэтому Айрис добавила:

– Из того, что ты рассказала о своей сестре и мистере Бернхэме, я могу предположить, что их связь была добровольной.

Девочка коротко кивнула.

– Но, конечно, меня там не было, – буркнула она.

Сцепив зубы, Айрис несколько раз сжала и разжала пальцы, понадеявшись, что это поможет ей подавить горячее желание схватить Мэри-Клэр за горло. Она не могла поверить, что ведет сейчас такой разговор. И дело не в том, что Мэри-Клэр знала о том, что настоящим отцом ребенка Флер был Джон Бернхэм. И даже не в том, что девчонка решила ничего не говорить об этом. Но Айрис просто убило то, что Мэри-Клэр, судя по всему, считала себя абсолютно правой, поступая таким образом.

Господи, ну почему ей приходится жить среди идиотов?

– Мне нужно срочно вернуться в дом, – заявила Айрис. Она резко развернулась и пошла в обратном направлении. Солнце почти достигло зенита, воздух был прозрачен, погода – теплой, но ей хотелось одного – добраться до своей комнаты, запереть дверь на задвижку и не говорить ни с кем вообще.

– Айрис! – Что-то в голосе Мэри-Клэр заставило ее остановиться.

– Что такое? – устало спросила она.

Мэри-Клэр стояла прямо, будто аршин проглотила, и часто моргала.

– Ричард не… Как бы это сказать… Он бы никогда…

– Ну, разумеется, нет! – воскликнула Айрис. Даже мыль об этом показалась ей ужасной. Ричард поразил ее своими ухаживаниями, но ни разу не позволил себе ничего недостойного. Он просто не мог так поступить. Он был слишком воспитанным для этого.

Айрис проглотила комок в горле. Она не собиралась обсуждать положительные качества своего мужа.

– И вы любите его, – тихо сказала Мэри-Клэр. – Разве не так?

Поджав губы, Айрис со злостью выдохнула через нос. Она не собиралась ни отрицать этого, ни говорить об этом вслух. Ей нужно быть выше этого.

– Что-то я устала, – сказала она.

Мэри-Клэр кивнула. Они повернули к дому. Пройдя шагов десять, Айрис неожиданно остановилась.

– Подожди-ка минутку, – сказала она. – Почему Флер сама ничего не рассказала?

– Не поняла, извините?

– Почему она солгала?

Мэри-Клэр пожала плечами.

– Ей ведь нравится мистер Бернхэм, – проявила настойчивость Айрис.

Мэри-Клэр опять пожала плечами. Айрис захотелось ударить ее.

– Ты рассказала, что Флер тайком бегала к нему на свидания, – продолжила она. – Это говорит о большом чувстве.

– Я ее не спрашивала об этом, – призналась Мэри-Клэр. – Она явно старалась, чтобы о нем никто не узнал. Вы поступили бы по-другому?

Айрис удрученно вздохнула.

– У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет? – спросила она медленно, четко произнося каждое слово, словно говорила с недоразвитой. – Может, у тебя есть какая-нибудь идея, почему твоя сестра солгала о том, кто был настоящим отцом ее пока не родившегося ребенка?

Мэри-Клэр смотрела на нее во все глаза, как последняя идиотка.

– Он же фермер! Я ведь уже сказала вам.

Айрис на самом деле захотелось ее треснуть.

– Я понимаю, что он не из тех, за кого бы ей хотелось выйти, но если она не равнодушна к нему, тогда уж лучше выйти за него, чем воспитывать ребенка в одиночку.

– Она и не собирается этого делать, – заметила Мэри-Клэр. – Флер отдаст ребенка вам.

– Я бы не была так уверена в этом, – пробурчала Айрис. Флер никогда не говорила ничего подобного и не соглашалась с решением Ричарда. Он мог воспринимать молчание сестры как знак согласия, но Айрис была не из доверчивых.

Мэри-Клэр вздохнула:

– Я не сомневаюсь – Флер осознает, что не может выйти замуж за Джона Бернхэма, при этом не важно, насколько сильно ее чувство к нему. Мне не хочется, чтобы вы думали, будто я не сочувствую ей. В действительности очень сочувствую. Но вы не из этих мест, Айрис. И не знаете, как тут все у нас устроено. Флер из семьи Кенуорти. Члены нашей семьи уже в течение нескольких веков остаются главными землевладельцами во Фликстоне. Вы представляете, какой скандал разразится, если Флер выйдет за местного фермера.

– Альтернатива намного хуже, – возразила Айрис.

– Судя по всему, сестра думает так же, как я, – сказала Мэри-Клэр. – А ее мнение – главное, вы так не считаете?

Айрис долго смотрела на девочку.

– Ты права, – наконец сказала она и зашагала прочь.

– Подождите! – крикнула Мэри-Клэр и, подхватив юбки, кинулась за ней следом. – Куда вы направляетесь?

– А ты как думаешь?

– Откуда мне знать? – В голосе Мэри-Клэр Айрис услышала намек на сарказм, и, замедлив шаг, она бросила на нее взгляд через плечо. – Вы идете к Ричарду или к Флер?

Айрис остановилась. Ей даже в голову не пришло отправиться к Ричарду. Хотя, наверное, так и нужно было поступить. Он все-таки ее муж. Разве она не должна рассказать об обмане в первую очередь ему?

Разумеется, должна… Только открывать мужу секреты Флер – не ее дело.

– Так что? – не унималась Мэри-Клэр.

– К Флер, – коротко ответила Айрис. Но если Флер не поступит так, как должно, и не расскажет все Ричарду, Айрис с превеликим удовольствием сделает это вместо нее.

– Правда? – удивилась Мэри-Клэр. – Я думала, что вы пойдете прямиком к Ричарду.

– Тогда зачем спрашивать? – Айрис снова зашагала вверх по склону.

Мэри-Клэр пропустила ее слова мимо ушей.

– Флер вам ничего не расскажет, вы же знаете.

Айрис затормозила только для того, чтобы послать девчонке гневный взгляд.

– Ты мне все уже рассказала.

Мэри-Клэр замерла.

– Вы ведь не выдадите ей меня?

Айрис смотрела на нее, словно не веря своим глазам, а потом выругалась, чего еще ни разу в жизни не делала, и двинулась дальше.

– Айрис! – взвизгнула Мэри-Клэр и побежала рядом. – Она меня убьет!

– Неужели? Так вот чего ты боишься?

Мэри-Клэр осеклась.

– Вы правы. – И повторила: – Вы правы.

– Да еще как права, дьявол побери! – Она шла, не сбавляя шага, и удивлялась тому, что сквернословие придает так много сил.

– Что вы ей скажете?

– Пока не знаю. Может: «Ты совсем умом тронулась?»

Он неожиданности Мэри-Клэр открыла рот. А потом бросилась к ней и схватила за руку.

– Можно мне посмотреть на это?

Айрис развернулась и с такой враждебностью глянула на нее, что девчонка отшатнулась.

– Еще слово, и я отделаю тебя крикетной битой, – прошипела она. – Нет, нельзя!

Теперь Мэри-Клэр смотрела на Айрис почти с благоговением.

– Мой брат знает, что вы склонны к насилию?

– Нет, но узнает до конца этого дня, – буркнула Айрис и прибавила шагу.

– Я пойду с вами! – крикнула Мэри-Клэр.

Айрис фыркнула и не стала утруждать себя ответом.

Мэри-Клэр все-таки догнала ее.

– Не хотите узнать, где она сейчас?

– В оранжерее.

– Как… Откуда вам это известно?

– Я видела, как Флер шла в ту сторону, когда мы выходили из дома, – отрезала Айрис. И почувствовав странное желание оправдаться, добавила: – Я наблюдательна. У меня это хорошо получается.

Но на самом деле не очень уж и хорошо. А может, Флер оказалась на удивление искусной лгуньей. А может, ни то и ни другое. Просто правда вышла наружу. И теперь Айрис докопается до сути.

Глава 24

Ричард не мог заснуть. Во всяком случае, ему так казалось. Пару раз он проваливался в дрему, но тут же просыпался. Так продолжалось до рассвета, когда сон, наконец, пришел.

Была уже почти половина десятого, когда Ричард заставил себя вылезти из постели. К одиннадцати он был готов сойти вниз.

Камердинеру пришлось потрудиться, чтобы придать Кенуорти приличествующий джентльмену вид. Но стоило Ричарду посмотреться в зеркало, как стало понятно, что выглядит он так же, как и чувствует себя. Усталым.

И подавленным.

Но хуже всего – пребывающим в унынии.

Проходя мимо спальни Айрис, он обратил внимание, что дверь открыта. Было слышно, как по комнате ходит служанка. Это означало, что хозяйка уже встала. Но когда Ричард вошел в столовую, жены там не обнаружил. Как и завтрака на столе, хотя это было меньшее из зол.

Он побарабанил пальцами по полке буфета и стал решать, чем теперь займется. Счетами! В животе заурчало, но Кенуорти прикинул, что дотерпит до полдника. В любом случае пока он не чувствовал аппетита.

– Так вот ты где, мальчуган!

Ричард повернулся к дверям, которые вели на кухню.

– Доброе утро, миссис Хопкинс. – Он улыбнулся. Только старая экономка называла его так, когда они оставались одни. Ему это нравилось. Он сразу вспоминал о детстве.

Миссис Хопкинс слегка удивилась.

– Давно я не припомню, чтобы ты так долго валялся в постели.

– Плохо спалось, – отговорился Ричард, пригладив рукой волосы.

Экономка понимающе кивнула.

– Твоей жене тоже.

На этих словах сердце Ричарда подскочило, но он постарался спросить как можно равнодушнее:

– Вы видели леди Кенуорти утром?

– Мельком. Она выходила из дома с твоей сестрой.

– С Флер? – В это было трудно поверить.

Миссис Хопкинс покачала головой.

– С Мэри-Клэр. Мне показалось, что леди Кенуорти не собиралась подниматься в такую рань.

Айрис? Рано встала?

– Правда, для меня это уже не рано, как ты понимаешь, – продолжила миссис Хопкинс. – Она, кстати, пропустила завтрак.

– Ей не подали еду наверх?

Миссис Хопкинс недовольно закудахтала.

– Мэри-Клэр вытянула ее из дома. Хорошо хоть, мне удалось дать ей с собой немного еды, чтобы перекусить на ходу.

– Спасибо. – Ричард хотел упомянуть вскользь о том, что Айрис в «интересном положении» и должна как следует питаться. Так поступил бы любой заботливый муж. Но вместо этого спросил: – Они сказали, куда отправились?

– Просто погулять, я думаю. Было так приятно смотреть на них – они вели себя, как две сестры. – Экономка наклонилась к нему. – Мне очень по душе ваша жена, сэр.

– Мне она тоже очень нравится, – пробормотал Ричард. Он вспомнил тот вечер, когда они познакомились. Ему бы и в голову не пришло пойти на тот концерт. У него даже не было приглашения. И только когда Уинстон Бевелсток описал ему, что там будет происходить, Ричард решил, что ему предоставляется удобный случай присмотреть себе невесту.

Айрис Смайт-Смит оказалась самой главной удачей, выпавшей ему в жизни.

Когда вчера он поцеловал ее, его охватило желание какой-то немыслимой силы. Это была не просто страсть, хотя и она присутствовала в избытке. Его переполняло желание ощущать тепло ее тела, дышать с ней одним воздухом.

Он хотел быть рядом с Айрис, стать с ней единым целым.

Он любил ее! Он любил Айрис Кенуорти каждой частичкой своей души и при этом мог с легкостью уничтожить их единственный шанс на будущее счастье.

Ричард был уверен, что поступает абсолютно правильно. Он пытался защитить свою сестру. Он был готов пожертвовать своим правом первородства, только чтобы защитить репутацию Флер.

Однако сестра упорно вела к тому, чтобы катастрофа разразилась. Ричард не понимал, как можно спасти человека, который этого не желает. Тем не менее отступать не собирался. Он – ее брат. Их кровное родство обязывает его защищать Флер. Но, может, есть какое-то другое решение?

Он слишком любит Айрис, чтобы не найти другой способ решить проблему.

Айрис в рекордное время пересекла луг, окружавший Мейклифф с западной стороны, но когда добралась до оранжереи, Флер там не оказалось. Возможно, это было даже к лучшему. Айрис потребовался почти час на то, чтобы избавиться от Мэри-Клэр. Девчонка явно не посчитала серьезной угрозу разобраться с ней с помощью крикетной биты и все никак не хотела отставать.

Когда Айрис, наконец, нашла старшую из сестер, та методично обрезала розы в небольшом розарии в южном конце поместья. Одета Флер была соответствующим образом: в поношенное коричневое платье, удобное для работы. Волосы забраны вверх и небрежно заколоты. Несколько непослушных прядей лежали на плечах. На каменной скамье невдалеке лежал сложенный голубой плед, три не до конца очищенных апельсина и ломоть хлеба с сыром.

– Вы нашли мое убежище. – Флер подняла голову, увидев подошедшую Айрис. Прищурившись, она критически осмотрела куст ежевики и нацелила на него садовые ножницы. – Это место устроила моя мать. – Мертвенно лязгнув, длинные лезвия сомкнулись и отсекли лишнюю ветку.

Айрис огляделась. Кусты роз были высажены по кругу и живой оградой отделяли небольшое, укромное пространство. Они еще не расцвели в полную силу. Но Айрис легко представила, какое буйство красок и ароматов будет здесь через пару месяцев.

– Здесь красиво, – заметила она. – И очень спокойно.

– Я знаю, – равнодушно сказала Флер. – Я часто прихожу сюда, чтобы побыть одной.

– Вам можно позавидовать. – Айрис мягко улыбнулась и ступила внутрь живой ограды.

Поджав губы, Флер окинула ее напряженным взглядом.

– Нам нужно поговорить, вам и мне. – Айрис сразу перешла к делу.

– Правда? – Вжик, вжик – звякнули ножницы. – И на какой предмет?

– Об отце вашего ребенка.

Флер застыла, но быстро пришла в себя и нацелилась на очередную ветку. – Не понимаю, о чем это вы.

Айрис промолчала в ответ. Она знала, что делала.

Флер не оборачивалась, и прошло не меньше десяти секунд, прежде чем повторила:

– Я сказала, что не понимаю, о чем это вы.

– Да-да, я слышала.

Лязг ножниц возобновился.

– Тогда, что вам… О!

– Укололись? – поинтересовалась Айрис.

– Могли бы проявить капельку сочувствия, – с досадой проворчала Флер и пососала пораненный палец.

Айрис фыркнула.

– У вас и крови-то нет.

– Все равно больно.

– Неужели? – Айрис хладнокровно разглядывала ее. – Мне говорили, что рожать намного больнее.

Флер метнула взгляд в ее сторону.

– Правда, меня это не коснется, – беззаботно продолжила она. – Я рожу первенца совсем без боли. Это будет не труднее, чем вытащить подушку из-под юбки, мне так кажется.

Флер замерла. Медленно вытащила пораненный палец изо рта. И заговорила непреклонно и страстно:

– Я не отдам вам своего ребенка.

В ответ Айрис прошипела с такой же страстностью:

– Ты что, думаешь, я только об этом и мечтаю?

Флер от изумления открыла рот. И не из-за ее слов, как показалось Айрис. Она уже вполне откровенно показала золовке свое нежелание участвовать в плане Ричарда. Но вот тон, каким были сказаны эти слова… Тон был не вполне любезным. Откровенно говоря, Айрис и не старалась сдерживать себя.

– Вы бессердечная особа, – упрекнула ее Флер.

Айрис чуть не поперхнулась.

– Зато я смогу стать доброй и ласковой тетушкой.

– Мы хотим одного и того же! – воскликнула Флер. – Чтобы ребенок остался со мной. Так зачем спорить?

– Тогда зачем ты все усложняешь? – возразила Айрис.

Флер попыталась дерзко вздернуть подбородок, но ей не хватило бравады, и она опустила глаза.

– Я хочу услышать правду, – потребовала Айрис.

Флер молчала.

– Правду, Флер!

– Я не понимаю, о чем вы.

– Перестань врать, – отрезала Айрис. – Мэри-Клэр мне все рассказала.

Флер резко вскинула голову, но вид у нее стал даже более осторожным.

– Мэри-Клэр рассказала мне про отца твоего ребенка, – сказала Айрис. – Она знает, кто это. И я теперь тоже.

Флер побледнела, но не стала ни в чем признаваться. Ее стойкостью духа можно было бы восхититься.

– Почему ты не сказала Ричарду, что отец ребенка – Джон Бернхэм? – требовательно спросила Айрис. – Почему позволила ему думать, что ребенок у тебя от этого мерзавца Уильяма Парнела?

– Да потому что Парнел погиб! – взорвалась Флер. Лицо ее порозовело от злости, но глаза смотрели безнадежно, потеряно. – Ричард не может заставить меня выйти за покойника.

– Но мистер Бернхэм – живой. И он приходится отцом твоему ребенку.

Флер лишь покачала головой, хотя ничего не стала отрицать.

– Это неважно, – сказала она и повторила: – Это неважно.

– Флер…

– Я могу куда-нибудь уехать. – Словно обозначая направление, она нервно развела руками, чуть не задев Айрис ножницами.

Айрис отпрянула в сторону.

– Убери куда-нибудь эту проклятую штуку!

Флер, задохнувшись, с ужасом посмотрела на ножницы.

– Извините, – заикаясь, произнесла она. – Мне так… Я… – Дрожащими руками она положила их на скамью. – Я уеду отсюда, – исступленно заговорила Флер. – Так будет лучше для всех.

– Ради всего святого… – Айрис сделала глубокий вдох, чтобы не потерять выдержку. – Ты говоришь ерунду, – сказала она. – Если ты хочешь стать настоящей матерью своему ребенку, тебе нужно выйти замуж.

Обхватив себя руками, Флер отвернулась и стала смотреть вдаль.

– Он хоть знает? – задала Айрис давно мучивший ее вопрос.

Флер задрожала всем телом и отрицательно покачала головой.

– Ты не считаешь, что его нужно поставить в известность?

– Это разобьет ему сердце, – прошептала Флер.

– Почему? – Терпение Айрис подходило к концу.

– Потому что он любит меня, – просто сказала Флер.

Закрыв глаза, Айрис призвала на помощь все силы, лишь бы не сорваться.

– А ты его?

– Конечно, я его люблю! – воскликнула Флер. – За кого вы меня принимаете?

– Даже не знаю, – откровенно призналась Айрис. Когда Флер бросила на нее оскорбленный взгляд, добавила с досадой: – А ты знаешь, что я за человек?

Флер помолчала, потом коротко кивнула.

– Это справедливо.

– Если ты любишь мистера Бернхэма, – рассудительно заговорила Айрис, заставляя себя быть терпеливой, – то должна сообщить ему о ребенке, чтобы он мог жениться на тебе. Я понимаю, что он не тот, кого твоя семья предпочла бы видеть рядом с тобой, но…

– Он очень хороший человек! – перебила ее Флер. – Я не желаю, чтобы вы порочили его.

«Господи, помилуй!» – подумала Айрис. Как можно разумно говорить с Флер, если каждая фраза, сказанная ею, противоречит предыдущей.

– У меня даже в мыслях нет говорить о нем гадости, – проявила осторожность Айрис. – Я только сказала…

– Он – прекрасный человек. – Флер воинственно скрестила руки на груди, и Айрис стало интересно, замечает ли она, что с ней никто не спорит. – Благородный и честный.

– Ну да, разумеется…

– Он намного лучше любого из этих так называемых… – Флер презрительно усмехнулась, – …джентльменов, которых я видела на местных сборищах.

– Тогда ты должна выйти за Бернхэма.

– Я не могу!

Призывая себя к спокойствию, Айрис медленно выдохнула через нос. Даже в дурном сне ей не могло привидеться, что настанет время, когда она превратится в особу, которая будет обнимать обезумевших подруг или сестер и приговаривать: «Все хорошо! Все хорошо! Я с тобой».

Айрис решила, что у нее это хорошо получается.

Тем не менее вновь заговорила, как старая брюзга:

– Ради Господа Бога нашего, Флер! Что с тобой? Какого черта!

Флер захлопала ресницами и отступила от нее с искренней тревогой во взгляде.

Айрис заставила себя сбавить тон.

– Ты уже сделала одну ошибку. Не совершай другой.

– Но…

– Ты говоришь, что любишь Бернхэма, но не проявила к нему достаточно уважения, чтобы сообщить о его скором отцовстве.

– Это не так!

– Я делаю вывод, что твой отказ связан с его общественным положением.

Флер печально кивнула.

– Что ж, если дело в этом, – Айрис выставила вперед указательный палец, – тебе нужно было двадцать раз подумать, прежде чем отдавать ему свою невинность.

Флер вздернула подбородок.

– Все не так!

– Меня там не было, поэтому я не собираюсь спорить с тобой. Тем не менее, – с нажимом произнесла Айрис, видя, что Флер собирается снова с ней пререкаться, – ты легла с ним, и теперь ты беременная.

– Вы думаете, мне это неизвестно?

Айрис пропустила мимо ушей этот совершенно излишний вопрос.

– Позволь мне сказать следующее, – продолжила она. – Если тебя так беспокоит твое положение в обществе, почему ты выступаешь против того, чтобы Ричард усыновил ребенка? Это ведь единственный способ защитить твою репутацию.

– Потому что это мой ребенок! – закричала Флер. – Я просто не могу отдать его.

– Но он окажется в руках не чужого человека, – сказала Айрис самым черствым тоном, на какой только была способна. Она должна довести Флер до предела. Другой возможности привести ее в чувство у Айрис не было.

– Неужели вы не понимаете, что это еще хуже? – Флер уткнулась лицом в ладони и заплакала. – Когда мой ребенок станет называть меня тетей Флер, а вас – мамой, я должна буду улыбаться и делать вид, что сердце у меня не рвется на части.

– Тогда выходи за мистера Бернхэма, – умоляюще произнесла Айрис.

– Я не могу.

– Да почему, дьявол тебя забери?

От ругательства Флер словно подбросило. Она быстро заморгала.

– Это из-за Мэри-Клэр? – спросила Айрис.

Флер медленно подняла голову. В покрасневших глазах стояли слезы. Сердце сжималось при взгляде на нее. Она ничего не ответила, но этого и не требовалось. Айрис знала ответ.

Этим утром Мэри-Клэр обо всем рассказала. Если Флер выйдет замуж за арендатора, разразится колоссальный скандал. Ей откажут во всех домах местной знати. Все семьи, с которыми она поддерживала отношения, отвернутся от нее и при встречах станут делать вид, что не замечают.

– Мы, британцы, всегда плохо думаем о тех, кто имеет смелость изменить социальный статус на более низкий или высокий, – криво усмехнулась Айрис.

– Вот именно! – Улыбка Флер получилась неуверенной и невеселой. Она коснулась пальцами тугого бутона розы, погладив бледно-розовые лепестки, и внезапно спросила:

– Вы знаете, что здесь почти сто сортов роз?

Айрис покачала головой.

– Их вырастила моя мать. Она многому меня научила. – Флер показала на стебли, тянувшиеся вверх у нее за спиной. – Вот это – махровые розы. Людям они нравятся, у них цветы с множеством лепестков. – Наклонившись, она понюхала цветок. – И они хорошо пахнут.

– Центифолия, – пробормотала Айрис.

Флер удивленно приподняла брови.

– О, так вы что-то знаете о розах.

– Да, кое-что, – призналась Айрис. Она не знала, куда заведет их этот разговор, но хорошо хоть, что Флер перестала лить слезы.

Какое-то время та молча разглядывала цветы.

– Теперь посмотрите на эти, – сказала Флер. – Это епископские розы. У них все бутоны одинакового розового оттенка. Моя мать любила единообразие.

– Очень красиво, – заметила Айрис.

– Да, не правда ли? – Флер сделала несколько неуверенных шагов и остановилась, чтобы понюхать цветки. – Но это не единственный способ вырастить красивый сад. Я могу отобрать пять или десять видов центифолий. И получить от них пурпурные цветы. Нет никакого смысла в том, чтобы все они были одинаковыми.

Айрис кивнула. Теперь стало понятно, что Флер говорит совсем не о розах.

– Я могу вырастить и мускусные розы. Или французский шиповник. В регулярном саду, как этот, они будут смотреться неожиданно, но ведь все равно вырастут.

– И будут прекрасно себя чувствовать, – тихо добавила Айрис.

Флер пронзительно посмотрела на нее.

– Вот именно, – согласилась она и со вздохом опустилась на каменную скамью. – Дело не в розах. Дело в людях, которые рассматривают розы.

– Это всегда так, – сказала Айрис.

Флер подняла на нее взгляд. В нем не осталось ни следа тоски и томления.

– Моя младшая сестра – это мисс Кенуорти из Мейклиффа, сестра сэра Ричарда Кенуорти, баронета. Если она отправится в Лондон, там на нее не обратят внимания. Но здесь, в Йоркшире, она станет одной из самых популярных молодых леди, когда войдет в возраст.

Флер резко встала. Повернувшись к Айрис спиной, она обхватила себя руками.

– У нас тут тоже дают балы, устраивают ассамблеи. У Мэри-Клэр появится возможность познакомиться с дюжиной приличных молодых джентльменов. Надеюсь, она влюбится в кого-нибудь. Но если я выйду за Джона…

– Ты должна выйти за Джона, – мягко произнесла Айрис.

– Но если я выйду за Джона… – Флер заговорила громче, словно только таким образом могла победить в споре с Айрис. – Тогда Мэри-Клэр превратится в сестру той самой девицы из семейства Кенуорти, которая вышла замуж за крестьянина. Она перестанет получать приглашения и лишится возможности встречаться с приличными молодыми джентльменами. А если и выйдет замуж, то за какого-нибудь толстого старого торговца, которому от нее ничего не будет нужно, кроме имени.

– Осмелюсь сказать, что кое-кто из тех самых приличных джентльменов тоже может оказаться толстым и старым, – заметила Айрис. – И ему от нее тоже будет нужно лишь ее дворянское имя.

Флер резко обернулась, глаза ее вспыхнули.

– Но она не обязана выходить за него. Это не одно и то же. Вы что, не понимаете? Если я выйду за Джона… Нет, давайте будем честными, если я выберу брак с Джоном, тогда у Мэри-Клэр не останется других вариантов вообще. Моя свобода в обмен на будущее сестры? И кем я тогда буду?

– Однако у тебя нет выбора, – сказала Айрис. – По крайней мере, того, на который ты рассчитываешь. Либо ты выходишь за мистера Бернхэма, либо мы объявим ребенка нашим. Если сбежишь, мы тебя найдем. Неужели ты всерьез думаешь, что никто не узнает правду о том, что ты натворила? И когда об этом узнают, репутация Мэри-Клэр пострадает намного серьезнее, чем если бы ты вышла за мистера Бернхэма.

Скрестив руки на груди, Айрис ждала, пока Флер обдумает ее слова. По правде говоря, она слегка преувеличила. Англия – большая страна, может, не такая, как Франция или Испания, но чтобы проехать ее из конца в конец, требовалось не меньше недели. Если Флер устроится где-нибудь на юге, она сможет всю жизнь прожить под видом вдовы, и никто в окрестностях Мейклиффа не узнает о ней.

И все равно это не самое лучшее решение.

– Мне бы хотелось… – Флер грустно улыбнулась. – Вот если бы я принадлежала к вашей семье, и один мой кузен был графом, а другой – женился на…

«Нет никакой разницы!» – подумала Айрис. Никакой разницы для высокородной леди, которая решила выйти замуж за фермера-арендатора. И тем не менее сказала:

– Я поддержу тебя.

Флер озадаченно смотрела на нее.

– Ричард тоже. – Айрис должна немедленно поговорить с ним об этом. – Разразится скандал. Найдутся такие, которые знаться с тобой больше не захотят, но мы с Ричардом будем на твоей стороне. Ты и мистер Бернхэм всегда будете желанными и самыми почетными гостями в нашем доме.

Флер благодарно улыбнулась ей.

– Это очень щедро с вашей стороны. – Однако вид у нее был немного снисходительным.

– Ты ведь моя сестра, – просто сказала Айрис.

Глаза Флер заблестели, и она коротко кивнула, словно не доверяла собственному голосу. А когда Айрис решила, что их разговор, наконец, закончился, посмотрела на нее по-новому – открыто и доверчиво.

– Я никогда не была в Лондоне.

Айрис захлопала глазами, застигнутая врасплох такой резкой сменой темы.

– Прости, не поняла.

– Я никогда не была в Лондоне, – повторила Флер. – Вы знали об этом?

Айрис покачала головой.

– Да, мне никогда и не хотелось, – пожала плечами Флер, понимающе посмотрев на Айрис. – Я знаю, вы считаете меня бездумной, фривольной девчонкой, но мне не нужны ни шелка, ни приглашения на грандиозные приемы. Для меня главное – надежный дом, хорошая еда и муж, который все это сможет обеспечить. Но вот Мэри-Клэр…

– Ее можно отправить в Лондон! – воскликнула Айрис. – Господи, и как я не додумалась до этого раньше!

Флер растерянно смотрела на нее.

– Не понимаю.

– Мы отошлем Мэри-Клэр к моей матушке, – возбужденно заговорила Айрис. – Она введет ее в общество.

– Она правда сделает это?

Айрис отмахнулась от такого глупого вопроса. К тому времени, когда Мэри-Клэр достигнет совершеннолетия, Дейзи уже наверняка выйдет замуж и покинет дом. Матери будет до слез скучно без дочери, которую надо опекать на ярмарке невест.

Да, Мэри-Клэр придется ей весьма кстати!

– Я могла бы поехать с ней на часть сезона, – сказала Айрис. – Но это очень сложно.

– Люди, конечно, начнут сплетничать… Даже в Лондоне… Если я и вправду выйду за Джона… – Флер не договорила, но в ее глазах появилась надежда.

– Они будут знать только то, что мы им расскажем, – решительно заявила Айрис. – К тому времени, когда в дело вступит моя мать, о твоем мистере Бернхэме будут говорить как о мелком, но уважаемом землевладельце, как о трезвом и серьезном молодом человеке, которому отдают предпочтение девушки вроде тебя.

И почему бы ему не стать землевладельцем? Айрис подумала, что ферма Милл-фарм станет отличным приданым Флер. Джон Бернхэм перейдет из арендаторов в йомены, а женой, урожденной Кенуорти, для него будет открыта дорога к тому, чтобы получить статус джентльмена.

Скандал, конечно, будет большой. Его не избежать. Однако он не продлится долго. И Мэри-Клэр легко переживет его в Лондоне, в двухстах милях отсюда, да еще в окружении ее семьи.

– Иди, скажи ему, – предложила Айрис.

– Сейчас?

От счастья Айрис была готова рассмеяться.

– Есть какая-то причина подождать?

– Нет, но… – Флер смотрела на нее чуть ли не с отчаянием. – Вы уверены?

Айрис взяла Флер за руку и сжала.

– Найди его и скажи, что он скоро станет отцом.

– Джон разозлится, – прошептала Флер. – Из-за того, что я ничего не сказала ему. Он будет вне себя.

– У него есть на это право. Но он любит тебя и все поймет.

– Да, – кивнула Флер с таким видом, словно пыталась уговорить себя. – Да, я думаю, он поймет.

– Иди. – Айрис подтолкнула Флер к выходу. – Иди.

Флер заспешила, но неожиданно развернулась и кинулась к Айрис на шею. Айрис хотела обнять ее в ответ, однако не успела. Флер уже мчалась по дорожке, юбки взлетали в такт шагам, волосы развевались на ветру. Она бежала вперед – к своей новой жизни.

Глава 25

Что за ирония судьбы, подумал Ричард. Вот он готов объясниться в любви, изменить свою жизнь, отдаться на милость жены, и не может найти ее, дьявол побери!

– Айрис! – закричал Ричард. Он обошел луг с западной стороны усадьбы, где один из конюхов видел Айрис, но нашел только недоеденную овсяную лепешку на обочине, которую уже начала атаковать небольшая стайка ворон.

Скорее раздраженный, чем обескураженный, он повернул назад. В рекордное время добрался до дома, громыхнул на входе дверями, но, чертыхнувшись, обнаружил лишь трех служанок. В холле Кенуорти столкнулся с Мэри-Клэр, которая тоже пребывала в дурном настроении. Стоило ему увидеть ее, сердито притопывающую ногой, Ричард тут же решил, что ничего не хочет знать о причинах, которые довели сестру до такого состояния.

Однако Кенуорти была нужна ее помощь.

– Где моя жена? – резко спросил он.

– Не знаю.

У него вырвалось что-то вроде рычания.

– Я не знаю! – запротестовала Мэри-Клэр. – Мы погуляли вместе, но потом она куда-то умчалась.

Ричард почувствовал, как у него учащенно забилось сердце. Айрис куда-то умчалась?

– Она подставила мне подножку! – с преувеличенной обидой произнесла Мэри-Клэр.

Подожди-ка… Что? Ричард попытался найти во всем этом какой-то смысл.

– Айрис подставила тебе подножку?

– Именно! Мы выходили из оранжереи, и тогда она выставила ногу, чтобы я упала. Я могла серьезно пострадать.

– Так ты пострадала?

Мэри-Клэр насупилась и нехотя призналась:

– Нет.

– Куда пошла Айрис?

– Точно не знаю, – отрезала Мэри-Клэр. – Я как раз пытаюсь понять, могу ли я ходить.

Ричард потер лоб. Определить, куда могла ускользнуть жена, будет нетрудно.

– Что вы делали в оранжерее? – спросил он.

– Мы искали Фл… – Мэри-Клэр резко замолчала, хотя Ричард не понял почему. В другое время он бы этим заинтересовался. Но сейчас ему было не до того.

– Что ей было нужно от Флер?

Мэри-Клэр крепко сжала губы.

Кенуорти нетерпеливо вздохнул. У него и в самом деле не было времени разбираться с этими глупостями.

– Ладно, если ты ее увидишь, передай, что она мне нужна.

– Флер?

– Айрис!

– О! – Мэри-Клэр обиженно фыркнула. – Ну конечно.

Коротко кивнув, Ричард зашагал на выход.

– Подожди! – крикнула вслед сестра. – Ты куда?

– В оранжерею, – бросил Ричард через плечо.

– Но ее там уже нет. – Мэри-Клэр бежала за ним.

– В доме ее тоже нет, – пожал он плечами. – Посмотрю, вдруг она все-таки в оранжерее.

– Можно мне с тобой?

Кенуорти остановился как вкопанный.

– Что? Зачем?

Рот у Мэри-Клэр открылся и закрылся несколько раз.

– Я просто… Ну, мне нечего делать.

Он недоверчиво смотрел на сестру.

– Ты отвратительная лгунья.

– Не правда! Я очень хорошая лгунья.

– Ты именно об этом хочешь поговорить со своим старшим братом и защитником?

– Нет, но… – Вдруг она ахнула. – Это Флер!

– Где? – Ричард проследил за ее взглядом, и точно – то была Флер, которая бежала через луг. – Какой дьявол в нее вселился? – пробормотал он.

Вид у Флер был расстроенный. Наверное, надо отправиться за ней.

– Пока, брат!

Он глазом не успел моргнуть, как Мэри-Клэр сорвалась с места и помчалась вслед за сестрой.

Ричард повернул к оранжерее и еще раз громко позвал жену. Заглянул в розарий матери, где обнаружил следы чьего-то недавнего присутствия, потом сдался и направился к дому. Его поиски не увенчались успехом, и теперь он был раздосадован еще больше. Он прикинул, что прошел пешком по крайней мере мили три, прежде чем вернулся в спальню, так и не найдя жену.

– Ричард?

Он резко обернулся.

Айрис стояла в двери, разделявшей их спальни, и неуверенно держалась за косяк.

– Миссис Хопкинс сказала, что вы искали меня?

Ричард чуть не засмеялся. Он искал ее? Это еще слабо сказано!

Склонив голову набок, Айрис разглядывала его с любопытством и беспокойством.

– Что-нибудь случилось?

– Нет. – Ему стало интересно, сможет ли он когда-нибудь снова отвечать ей сложными предложениями.

Айрис стояла в облаке аромата из роз, который сочился из ее спальни, и была так красива.

Нет, больше чем красива! Кенуорти не мог подобрать нужное слово. А может, и не было вообще таких слов, которые смогли бы описать, что он чувствовал в тот момент, когда их глаза встретились.

Ричард облизал пересохшие губы, но и это ему не помогло. Он не мог говорить. Им вдруг овладело сбивающее с толку желание опуститься перед женой на колено, как какой-нибудь средневековый рыцарь, взять ее за руку и принести клятву верности.

Айрис сделала шаг ему навстречу, потом еще один и остановилась.

– Вообще-то, – начала она, – мне тоже нужно поговорить с вами. Вы не поверите, что…

– Простите меня, – выпалил Ричард.

Она удивленно заморгала и тихо и смущенно спросила:

– Что такое?

– Прости меня. – Ричард судорожно выдавливал из себя слова. – Прости меня. Когда я озвучил тебе свой план, то не думал, что… – Он запустил пальцы в волосы. Почему это так трудно? У него было время, чтобы обдумать каждое слово. Бродя по лугам вокруг дома и выкрикивая ее имя, он повторял в уме свою речь, пробуя на вкус каждое слово, выверяя каждый слог. А сейчас, глядя в ясные голубые глаза жены, чувствовал себя совершенно потерянным.

– Ричард, – заговорила Айрис. – Я должна сказать…

– Нет, пожалуйста! – Он проглотил комок в горле. – Позволь мне продолжить. Я тебя умоляю.

Айрис замерла, и по ее глазам он понял, как сильно она удивилась, увидев его робость и смущение.

Ричард назвал ее по имени. Он не помнил, как оказался перед ней и взял ее руки в свои.

– Я люблю тебя, – выдохнул он. Не эти слова он собирался сказать. Не сейчас, во всяком случае. Но что сказано, то сказано. И это было намного важнее и ценнее всего остального.

– Я люблю тебя. – Ричард упал перед ней на колени. – Я так люблю тебя, что иногда от этого становится больно. Да, я знаю, как избавиться от нее, но никогда не пойду на это, потому что боль – это, по крайней мере, хоть что-то реальное.

В ее глазах заблестели слезы. Он увидел, как запульсировала жилка у нее на горле.

– Я люблю тебя, – повторил Ричард. Надо было остановиться, но он не мог. – Я тебя люблю, и если ты позволишь, до конца своих дней буду доказывать тебе это. – Не выпуская ее рук, он встал, заглянул ей в глаза и торжественно, как клятву, произнес: – Я заслужу твое прощение.

Айрис облизала дрожащие губы.

– Ричард, тебе не нужно…

– Нет, нужно. Я сделал тебе больно. – Ему было трудно произнести вслух такие жестокие слова. – Я солгал тебе, попытался обмануть и…

– Не надо! – попросила Айрис. – Пожалуйста!

Это было прощение – то, что он увидел в ее глазах?

– Послушай меня. – Кенуорти крепко сжал ее руки. – Тебе не нужно соглашаться на это. Мы найдем другое решение. Я уговорю Флер выйти замуж за кого-нибудь или наскребу денег, чтобы она смогла жить как вдова. Я не смогу видеться с ней так часто, как хотелось бы, но…

– Стоп! – Айрис приложила палец к его губам. И улыбнулась. Губы у нее еще дрожали, но все-таки она улыбалась. – Остановись.

Ричард покачал головой, ничего не понимая.

– Флер обманула.

Он замер.

– Как?

– Не насчет ребенка, насчет отца. Это не Уильям Парнел.

Ричард часто заморгал, пытаясь понять смысл сказанного.

– Тогда кто?

Отведя глаза в сторону, Айрис нерешительно покусала нижнюю губу.

– Ради бога, Айрис! Если ты сейчас не скажешь мне…

– Джон Бернхэм, – выпалила она.

– Кто?

– Джон Бернхэм, твой арендатор.

– Мне известно, кто это, – ответил он резче, чем хотел. – Я просто… – Брови у него сошлись на переносице, губы скривились. Ему показалось, что так, наверное, выглядят идиоты, только дурацкого колпака на голове не хватало. – Значит, Джон Бернхэм? Неужели?

– Мэри-Клэр сказала.

– Она знала?

Айрис кивнула.

– Я ее удавлю.

– Если честно, она не знала наверняка…

Кенуорти недоверчиво посмотрел на нее.

– Флер ничего не сказала ей, – пояснила Айрис. – Мэри-Клэр сама до всего додумалась.

– Она додумалась. – Теперь он точно ощущал себя идиотом в колпаке. – А я нет!

– Но ты же не сестра, – сказала Айрис так, словно это объясняло абсолютно все.

Ричард потер глаза.

– О господи! Джон Бернхэм! – Он смотрел на нее и пытался прийти в себя. – Джон! Бернхэм!

– Ты ведь позволишь ей выйти за него?

– У меня есть другой выход? Ребенку нужен отец… У ребенка есть отец. – Ричард бросил на жену острый взгляд. – Он не принуждал ее?

– Нет, – сказала Айрис. – Не принуждал.

– Ну разумеется. – Он покрутил головой. – На него это не похоже. Уж я-то его знаю.

– Значит, он тебе нравится?

– Нравится. Я уже говорил. Просто… У него… – Муж вздохнул. – Так вот почему она ничего не сказала. Подумала, что я буду против.

– Да. А еще потому, что боялась за Мэри-Клэр.

– Господи! – простонал Ричард. О младшей сестре он даже не вспомнил. Теперь, после всего случившегося, ей не найти достойного жениха.

– Нет-нет, не беспокойся, – с тревогой воскликнула Айрис. – Я сама об этом позабочусь. Я уже все придумала. Мы отправим Мэри-Клэр в Лондон, и моя мама возьмет ее под свое крылышко и устроит ей дебют в обществе.

– Ты уверена? – Ричард никак не мог понять, почему вдруг сердцу стало так тесно в груди. Он оказался в полной власти Айрис, был целиком порабощен ее красотой, добротой и отзывчивостью. В ней, оказывается, имелось все, что ему требовалось от женщин, и каким-то чудесным образом получилось так, что она стала его женой.

– Моя мать постоянно занимается тем, что выдает замуж своих дочерей. Это ее основная забота. – Айрис усмехнулась. – Не представляю, что за жизнь у нее начнется, после того как Дейзи выйдет замуж и выпорхнет из гнезда. Поверь мне, с матерью лучше не сталкиваться, когда ей скучно от ничегонеделания. Она превращается в фурию.

Ричард засмеялся.

– Я не шучу.

– Ох, верю, – сказал он. – Я ведь знаком с твоей матерью, ты забыла?

Айрис хитро улыбнулась.

– Они с Мэри-Клэр отлично поладят.

Он кивнул. У миссис Смайт-Смит это получится намного лучше, чем у него.

– Ты хоть понимаешь, что я скорее убил бы Флер, чем позволил бы ей выйти за Бернхэма?

Жена только улыбнулась в ответ на такую несусветную глупость.

– Тебе лишь надо простить ее. Я ведь простила.

– По-моему, ты утверждала, что не являешься образцом христианского смирения и всепрощения.

Айрис пожала плечами.

– Я открыла новую страницу.

Ричард поднес ее руку к губам.

– Как тебе кажется, ты сможешь простить меня?

– Я уже это сделала, – прошептала Айрис.

Кенуорти испытал такое облегчение, что было даже удивительно, как ему удалось устоять на ногах. Но потом он посмотрел жене в глаза. На светлых ресницах застыли слезы. Ричард почувствовал, что пропал. Взяв ее лицо в ладони, он с жаром поцеловал Айрис, как человек, который балансировал на краю пропасти и все-таки не сорвался вниз.

– Я люблю тебя, – хрипло произнес Кенуорти, покрывая ее лицо поцелуями. – Я так люблю тебя!

– Я тоже тебя люблю.

– Мне казалось, я никогда не услышу от тебя этих слов.

– Я тебя люблю.

– Повтори, – приказал он.

– Я тебя люблю.

Ричард прижал ее руки к губам.

– Я тебя боготворю!

– Это у нас такое словесное состязание?

Он медленно покачал головой.

– Я докажу это тебе прямо сейчас.

– Прямо… сейчас? – Айрис взглянула на окно. Послеполуденное солнце, весело сияя, продолжало свой путь по небу.

– Я ждал слишком долго, – проскрежетал Ричард, заключив жену в объятия. – И ты тоже.

Айрис тихо пискнула, когда он бросил ее на постель. С высоты всего-то несколько дюймов! Но этого оказалось достаточно, чтобы она испытала потрясение, а он воспользовался моментом и накрыл ее своим телом, испытав при этом какое-то первобытное чувство собственника.

Она была вся в его власти. Она была готова отдаться любви.

– Я обожаю тебя, – пробормотал Ричард, уткнувшись лицом в ее шею. Нежно поцеловав ямку над ключицей, он с наслаждением услышал, как жена захныкала от удовольствия. Его пальцы нащупали кружевной край лифа. – Всю жизнь мечтал об этом.

– И я, – произнесла она дрожащим голосом и безошибочно определила звук рвущейся материи.

– Извини, – сказал Ричард, с любопытством разглядывая пострадавший лиф.

– Не извиняйся.

– Не буду, – легко согласился он и вцепился в ткань зубами.

– Ричард! – Айрис была готова истерически расхохотаться.

Он поднял на нее глаза. Господи, вид у него был, как у пса, который вцепился в кость. Но его это мало волновало.

Айрис прыснула со смеху.

– Только не порви совсем.

Обнажив зубы, он осторожно потянул ткань.

– Вот так?

– Остановись!

Ричард послушался и стянул платье руками, обнажив роскошную грудь.

– Может, так?

В ответ он услышал лишь ее участившееся дыхание.

– Или так? – хрипло спросил он и взял сосок в рот.

Пронзительно вскрикнув, Айрис запустила пальцы ему в волосы.

– Именно так, – пробормотал он и продолжил терзать ее лаской.

– Почему я чувствую, что?.. – беспомощно прошептала она.

Ричард поднял голову.

– Что ты чувствуешь?

Айрис вспыхнула.

– У меня какое-то странное ощущение там… внизу.

Может, он и негодяй. А может, просто очень испорченный. Облизнувшись, Ричард шепотом спросил:

– Где?

Айрис содрогнулась от приступа страсти, но ничего не ответила.

Он снял с нее туфли и погладил ступни.

– Здесь?

Она покачала головой.

Его рука двинулась вверх по стройной голени и остановилась на колене.

– Здесь?

– Нет.

Он улыбнулся про себя. Судя по всему, ей понравилась их игра.

– А что, если… – Его рука легла ей на холмик Венеры. – …это где-то тут?

Айрис сглотнула и едва слышно произнесла:

– Почти.

Он был близок к цели. Кончиками пальцев Ричард дотронулся до коротких волосков, поиграл ими. Ему захотелось поднять голову и посмотреть на жену, чтобы насладиться видом белокурых локонов в свете дня. Но это терпит. У него сейчас более важное дело. Он осторожно ввел в нее палец.

– Ричард! – задохнулась Айрис.

Он застонал в ответ. Она была влажной и полностью готовой принять его. И все еще девственницей – они оба прекрасно помнили об этом. Надо было любить ее с особой осторожностью, ласково и не торопясь, не давая воли бушевавшей в нем страсти.

– Что ты делаешь со мной! – прошептал Ричард, пытаясь хоть на секунду восстановить самообладание.

Айрис улыбнулась ему так солнечно и так открыто… Он почувствовал, что помимо воли его губы растянулись в ответной улыбке. Он был готов смеяться от радости – ведь теперь они вместе.

– Я так счастлив! – Ричард сел на постели и стянул рубашку через голову. – Сил нет вынести.

Она дотронулась до его лица, нежно провела рукой по подбородку.

– Поднимись, – неожиданно сказал Ричард.

– Зачем?

– Встань. – Он спустился с постели и за руку потянул ее за собой.

– Что ты делаешь?

– Мне кажется, – объявил Ричард, стягивая с нее платье, – я раздеваю тебя.

Ее взгляд остановился на бриджах.

– О, этим я сейчас тоже займусь, – пообещал он. – Но сначала… – Его проворные пальцы потянули за шелковые завязки, и нижняя рубашка белым шелковым облаком опустилась на ковер, у него перехватило дыхание. Айрис предстала перед ним обнаженной. На ней остались только чулки. Но ему было не до них, тем более что Айрис принялась торопливо расстегивать пуговицы на бриджах.

– Что-то ты не торопишься, – пробормотала она, чуть ли не содрав их.

Теперь его с трудом сдерживаемое желание выставилось напоказ.

– Я стараюсь быть нежным.

– А я не хочу, чтобы ты был нежным.

Ричард подхватил ее под ягодицы и, приподняв, прижал к себе. Они рухнули на постель. Айрис широко развела ноги. Он оказался у нее между бедер и мог сразу войти в нее. Но Ричард удержался в последний момент.

Он взглянул на жену. В его глазах читался вопрос: «Ты готова?»

Айрис схватила его за ягодицы, что-то выкрикнув. Возможно, его имя. Кенуорти не понял. Он ничего не мог слышать, так громко шумела кровь в ушах. И Ричард вошел в нее, как меч входит в ножны.

Все произошло быстро. Он почувствовал, как Айрис напряглась, и приподнялся.

– Все в порядке? Тебе не больно?

– Не останавливайся! – прорычала она.

Дальнейшие разговоры стали бессмысленными. Он заработал бедрами, входя в нее раз за разом, снова и снова, со страстью, силу которой не мог осознать до конца. Единственное, что он осознавал – ему нужна она. Ему нужно заполнить ее собой, и чтобы Айрис поглотила его. Ему нужно, чтобы она обхватывала его ногами за талию. Он хотел ощущать движение ее бедер, которые она вскидывала навстречу ему.

Айрис испытывала такой же телесный голод, как и Ричард. И это только подстегивало его желание. Он уже был у самого края, так близко, что ему стоило огромных трудов не взорваться. И тут – слава богу, потому что его сил не хватило бы надолго! – Ричард почувствовал, как она крепко стиснула его естество, словно зажав в кулаке. Он бешено заработал бедрами, а Айрис продолжала удерживать его. И все закончилось.

Ричард упал на нее. Потом, сделав два вдоха, скатился в сторону, чтобы не придавить ее своим телом. Какое-то время они молча лежали, и, наконец, Айрис тихо вздохнула:

– О Господи!

Ричард почувствовал, что улыбается.

– Это было… – Она не закончила фразу.

Он лег на бок и оперся на локоть.

– Как это было?

Айрис только покачала головой.

– Даже не знаю, с чего начать.

– Начни со слов: «Я люблю тебя». – Ричард нежно поцеловал ее.

Она согласно кивнула. Ее движения оставались медленными и вялыми.

– Мне кажется, этим все заканчивается.

– Нет, – сказал он ласково, но решительно, не допуская возражений.

– Нет?

– Ничего этим не заканчивается, – прошептал Ричард. – Это никогда не закончится.

Она погладила его по щеке.

– Да. Я думаю, это никогда не закончится.

Кенуорти снова поцеловал жену. Потому что ему так хотелось. Потому что он должен был это сделать.

Но главным образом потому, что понимал, даже если его губы оторвутся от нее, их поцелуй все равно будет длиться вечно.

Эпилог

Мейклифф

1830 год

– Что ты читаешь?

Оторвавшись от бумаг, Айрис подняла на мужа глаза и улыбнулась.

– Письмо от матери. Она пишет, что Мэри-Клэр на прошлой неделе побывала на трех балах.

– На трех? – Ричард содрогнулся.

– Для тебя это, конечно, пытка, – засмеялась Айрис. – Но Мэри-Клэр чувствует себя как в раю.

– Надо думать. – Ричард присел рядом с ней. – Есть какие-нибудь перспективные воздыхатели?

– Пока ничего серьезного, но у меня складывается ощущение, что мама специально не торопит ситуацию, как она умеет это делать. Я думаю, ей хочется, чтобы Мэри-Клэр провела возле нее еще один сезон. Твоя сестра проявила себя более опытной дебютанткой, чем все ее дочери.

Ричард закатил глаза.

– Помоги им, Господи, обеим!

– И еще одна новость, – засмеялась Айрис. – Мэри-Клэр три раза в неделю берет уроки игры на альте.

– На альте?

– Наверное, это еще одна причина, из-за которой мама не хочет отпускать ее от себя. Мэри-Клэр будет участвовать в концерте в будущем году.

– Тогда помоги нам, Господи, обоим!

– О, да. Нам придется присутствовать на нем, это неизбежно. Если только к тому времени я не буду на девятом месяце…

– Давай займемся этим делом прямо сейчас, – с энтузиазмом откликнулся Ричард.

– Подожди, – со смехом запротестовала Айрис, когда муж прижался губами к особо чувствительному месту у нее над ключицей. Он явно знал, куда целовать.

– Сейчас закрою дверь, – пробормотал Ричард.

– Как, она открыта?! – воскликнула Айрис, отшатнувшись от него.

– Не нужно было этого говорить, – заворчал он.

– Давай позже, – предложила Айрис. – У нас сейчас все равно на это нет времени.

– Я быстро управлюсь, – с надеждой сказал Ричард.

Жена наградила его долгим поцелуем.

– Мне не хочется, чтобы ты быстро управился.

Он застонал:

– Ты меня убиваешь.

– Я пообещала Берни, что мы вместе опробуем его кораблик на озере.

Вздохнув, Ричард уступил. Айрис не сомневалась, что так и будет. Их сыну уже исполнилось три года. Это был очаровательный розовощекий крепыш, унаследовавший отцовские темные глаза. Ребенок являлся центром родительской вселенной, хотя они не удостоились от него такой чести. Эту роль он отдал кузену Сэмюэлю, который был на год старше его, на год выше и на год хитрее. Второй сын Флер – Робби – был на полгода младше Берни и прекрасно дополнял трио озорников.

Первый год после женитьбы оказался трудным для Флер и Джона Бернхэма. Их свадьба, как и ожидалось, вызвала скандал, и, несмотря на то что теперь ферма Милл-фарм принадлежала им, по-прежнему находились такие, кто тыкал Джону в глаза тем, что он не был джентльменом от рождения.

Но Флер говорила правду, богатство ее не волновало. Их с Джоном дом был полон счастья, и Айрис радовалась тому, что ее сын растет вместе с кузенами. Вот только Берни оставался пока их единственным ребенком, хотя у нее возникла надежда… Появились некоторые признаки…

Айрис безотчетно погладила себя по животу. Скоро она будет знать точно.

– Ладно, пойдем спускать корабль на воду. – Ричард протянул ей руку, вставая. – Хотя должен тебе сказать, в детстве у меня тоже был такой кораблик.

Айрис нахмурилась.

– Почему-то мне кажется, то предприятие не оказалось успешным.

– К сожалению, мореходов в нашем роду не было.

– Вот и хорошо. Я бы страшно скучала, если бы ты ушел в плавание.

– О, чуть не забыл! – Ричард выпустил ее руку. – У меня кое-что есть для тебя.

– Правда?

– Подожди здесь. – Он вышел из комнаты и тут же вернулся, держа руки за спиной. – Закрой глаза.

Айрис подчинилась.

– А теперь открывай.

Что она и сделала. И ахнула. Ричард протягивал ей ирис на длинном стебле. Такой красоты она еще не видела. Цветок был роскошной окраски – не фиолетовый и не багровый.

– Это из Японии. – Ричард был исключительно доволен собой. – Мы вырастили такие в оранжерее и приложили черт-те сколько усилий, чтобы держать тебя от них подальше.

– Из Японии, надо же! – покачала головой Айрис. – Просто не верится.

– Я готов дойти до края Земли, – пробормотал Ричард, находя своими губами ее.

– Ради цветка?

– Ради тебя.

Она подняла на него заблестевшие глаза.

– Ты ведь знаешь, мне этого не нужно.

– Чтобы я отправился на край Земли?

Айрис покачала головой.

– Только если ты возьмешь меня с собой.

– Считай, мы договорились.

– И Берни тоже.

– Ну, конечно.

– И… – Ох, ты!

– Айрис? – осторожно заговорил Ричард. – Ты не хочешь мне что-то сказать?

Она застенчиво улыбнулась.

– Для такого плавания нам потребуется каюта на четверых.

Его лицо расплылось в улыбке.

– Я еще не знаю наверняка, – предупредила Айрис. – Но думаю… – Она помолчала. – А где находится край Земли?

– Это важно? – усмехнулся Ричард.

Она усмехнулась в ответ:

– Думаю, что нет.

Муж взял ее за руку и поцеловал.

– Где мы находимся в данную минуту, никогда не будет важно, – тихо сказал он, – пока будем оставаться вместе.

Примечания

1

Айрис (англ. Iris) – ирис; Дейзи (англ. Daisy) – маргаритка. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Роуз (англ. Rose) – роза; Мэриголд (англ. Marigold) – календула.

3

Тьюлип (англ. Tulip) – тюльпан; Блюбелл (англ. Bluebell) – колокольчик.

4

Скалы, обрамляющие английскую береговую линию пролива Па-де-Кале.

5

Имеется в виду Англо-русская конвенция 1825 г., которая определила пограничную линию между владениями России и Великобритании в Северной Америке.

6

Необъяснимо.

7

Флориан (лат. Florian) – цветущий; Бэзил – (англ. Basil) – базилик.

8

Суит-Уильям (англ. Sweet-William) – флокс волосистый.

9

Йомен – в Англии крестьянин, ведший, как правило, самостоятельное хозяйство.

Content

Джулия Куин
Тайна его сердца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог

Примечания