Василий Быстров

МОРФИНИСТ

Зуммер будильника отдавал глухим болезненным эхом в голове. Борис откинул одеяло, привычно отодвинул в сторону нависающий над головой гипноизлучатель и потёр особо ноющие виски.

…Фундаментальные взаимодействия элементарных частиц и составленных из них тел качественно различающиеся на типы…

…Абстрактное преобразование суперсимметрии связывает бозонное и фермионное квантовые поля, так что они могут превращаться друг в друга…

…Стабильные реликтовые нейтралино могут быть обнаружены по рассеянию на ядрах в неускорительных экспериментах…

Борис, всё ещё не покинув постель, прохрипел что-то нечленораздельное и мотнул головой, чтобы растрясти блуждающие по разуму обрывки мемолекции. Конечно же, он об этом тут же пожалел и срочно потянулся к заранее приготовленным обезболивающим пилюлям на тумбочке. Нашарил рукой упаковку, ловко «выстрелил» в рот сразу пару штук и разжевал. Только после этого открыл глаза.

— Ну почему кто-то пьёт, а я с похмелья болею? — произнёс он вслух любимую присказку деда. Хотя о состоянии похмелья в свои двадцать восемь лет Борису было известно не много и только заочно, в старых книгах описание встречалось редко — цензура, а до совершеннолетия ещё более пятилетки. Своё обычное утреннее состояние он называл «несварением мозгов». «Сколько там не уварилось?» Борис глянул на табло морфетона и поморщился — степень усвоения информации оставляла желать лучшего, всего восемьдесят семь процентов, и это при норме на отлично в девяносто два.

— Опять профессор будет ворчать, — буркнул Борис и коснулся корпуса прибора только что надетым на руку браслетом-органайзером, браслет коротким лёгким покалыванием электрошокера подтвердил копирование информации. Было не больно, словно бы кто-то просто слегка коснулся запястья, но Борис снова поморщился, он недолюбливал этот «портативный электрический стул».

Дальше день покатился по графику: душ, разминка, новости пока впихиваешь в себя завтрак и бегом на остановку. Как всегда это всё с кислой физиономией, кислой от отвратно ноющей боли, не до конца заглушенной препаратами. Такова цена современного образования. На остановке встречали тоже кислые лица страдальцев. В основном такие же студентики, как и Борис. Это работяги могут себе позволить вставать на час, а то и на два позже. Борис всегда с завистью думал об этих часах, дающих лучше усвоить материал или больше информации. «Почему взрослым такие привилегии, когда они им уже не нужны так остро?!» Народ на остановке кучкуется, ворчит, ругается, даже кто просто болтает между собой взвинчены, вот-вот начнут кусаться, как зомби из старинных контрафактных ужастиков, просмотренных тайком в этот выходной. Борис с каким-то садистским удовольствием вспомнил о «запретном плоде». Он любовно похлопал по портфелю, в недрах которого притаился древний кустарно отремонтированный планшет, своей автономностью от сети гарантирующий анонимность. Спасибо деду, иначе бы эта маленькая радость была бы не по карману, за такую штучку на чёрном рынке давали приличные деньги, а продавали за ещё большие. Сегодня «День обмена нецензурщиной», возможно, удастся раздобыть у приятелей что-то «старо-новенькое» и на следующие выходные. Эта мысль немного подымала настроение.

Магнитка работала по расписанию, вагоны подкатили в срок. Но народ всё равно выражал недовольство, пихался, толкался на входе, даже когда все расселись по местам, гвалт не слишком утих, хотя, Борис его уже не замечал, привычка. Ему досталось место по-соседству с упакованным мажором. Это было видно даже до того, как он вынул дорогущий портативный морфетон и напялил на голову. «На кой чёрт тебе вообще учиться?» — презрительно подумал Борис, — «Очевидно папочка хочет из наследничка сделать человека. Даже тачку не купил спиногрызу… Однако, зависть, деструктивное чувство. Хотя, портативный морфетон мне бы ой как не помешал, если бы не запредельная цена…» Борис отвернулся в сторону, и прикрыл глаза. «Целых двадцать минут покоя! Может и хорошо, что тут нет этого морфетона…»

…Малиновое небо. Синяя вода. Шелест ветра. Брызги воды, как бриллианты, блестят на солнце…

Этот мир только начал проявляться в сознании, только-только набирать краски, как браслет-органайзер подло тяпнул электрошоком за запястье, ревниво возвращая хозяина к реальности. Борис открыл глаза. «А? Уже моя остановка?!» Он соскочил с места и едва поспел прошмыгнуть в закрывающиеся двери. Через секунду он уже забыл о мимолётном видении, краски поблекли в памяти, да и было не до него, предстоял зачёт по пройденной ночью теме, а показатель усвоения не предвещал, что тот дастся легко. Потом лекции, проф скинет в органайзер новую домашку, после чего бегом на стажировку. Собственно, это что ни на есть самая настоящая работа, с обязанностями, рутиной, проблемами, и что самое важное, с зарплатой. А называется она стажировкой лишь потому, что Борис ещё не окончил своего образования. В отличие от настоящей работы она не подразумевала привилегий, высокого оклада, по-настоящему интересного занятия и карьерного роста. Работа почти самой низкой квалификации, доступная студентам и маргиналам, недоучам, так и не сумевшим выучиться дурням. Она позволяет лишь прокормить себя и не более, а чтобы добиться большего в этом мире — нужно вертеться.

В общем, день расписан по минутам. Не до грёз. Опомниться не успеваешь, как уже вечер. Снова остановка, снова магнитка. И снова она… Девушка, скорее всего его ровесница или чуть младше. Всегда старается занять одно и то же место у окна, подальше от прохода, ближе к середине вагона, где меньше толкаются и снуют. Светлые русые волосы чуть ниже плеч, наверняка неокрашенные, лежат свободно, без всякой укладки, завивки, лаков и фиксаторов, но аккуратно причёсаны, иногда на голове ободок или неброская, но стильная заколка. Волосы Борис запомнил боле детально, т. к. девушка почти всегда сидит отвернувшись к окну, расслаблено положив голову на подголовник кресла. Но ему посчастливилось видеть и лицо. Простенький, почти спартанский макияж, но ухоженная кожа, приятные черты, маленький чуть вздёрнутый носик, тонкие брови, серо-зеленые глаза, не яркая помада на губах, аккуратные мочки ушей со скромными маленькими серьгами-гвоздиками в них, сверкающими мелкими одиночными камушками. В одежде хоть нет слишком большого разнообразия, одевается скорее практично, чем модно, но не безвкусно и «не затаскивает» вещи подолгу. А вот серьги, те всегда одни, что даёт повод ломать голову над вопросом — единственные, просто любимые или подарок. Борис всю вечернюю поездку тратит на изучение девушки. Благо, это не сложно, не приходится маскировать свой интерес, т. к. она не глазеет по сторонам. Портативного морфетона нет, значит, скорее всего, слушает музыку, или, что хуже, медитирует. Борис всегда относился с ироническим скептицизмом к вещам подобного рода. Во всех этих аутотренингах и прочем он не находил ничего кроме глупости. Но девушка занимала разум, не давая покоя. Бориса поразила в ней улыбка и умиротворение не лице. Она выделялась из толпы своим спокойствием, словно бы её не тяготили земные проблемы, не мучила пожизненная головная боль и усталость от вечного напряжения. Борис даже завидовал. Завидовал куда острее, чем утреннему попутчику-мажору, тому он в какой-то степени сочувствовал, ибо его мучения из-за бзика самодура-папаши. Как мистер Шерлок из старой доброй книги, он старался «читать» девушку. Хотя, выходило крайне скверно. Впрочем, некоторые факты он сопоставил. Магнитка открывает на каждой остановке двери только тех вагонов, которые свободны или нет «выгрузки». Транспортный сервер сопоставляет данные о расписании со всех пользовательских органайзеров и комплектует вагоны, подбирая попутчиков так, чтобы все по-возможности входили и выходили из вагона на одной остановке, а потом рассылает пользователям номер вагона и место. Чем ранее зарезервируешь поездку, тем она будет комфортней, а если ездишь регулярно, то практически всегда получаешь одно и то же место, за редкими исключениями. Конечно, полной синхронизации добиться не удаётся, люди всё-таки едут в разные места, и сходят на разных станциях, но вот на вход синхронизация максимально возможная. На станциях в одни двери пассажиры либо входят, либо выходят, что позволят сократить время стоянок. Утром девушки нет, значит едут они с разных остановок, но до одного пункта назначения, ибо вечером встречаются в одном вагоне. А из этого следует, что работают в одной компании, просто из-за масштабов здания и количества отделов не встречались там. На остановку Борис прибегает впритык, прямо к отправлению, так что остаются эти… эти «вагонные свидания». «Тьфу ты, чёрт!» — Борис прогнал прочь романтические мысли. Но как не крути, а червячок подобных помыслов завёлся, и потихоньку точит изнутри. Как не убеждал он себя, что девушка интересна в первую очередь своим поведением, но не смог не признаться, что она чертовски привлекательна.

Увы, подъехали к его остановке, придётся сойти и снова оставить незнакомку совершить её путь в «неведомую даль» без него. «Чёрт! Снова романтика. Может она сходит-то прямо на следующей станции?» Борис, как обычно, провожает взглядом удаляющийся поезд и только потом бредёт к дому. Его ждёт ужин и ненавистный гипноизлучатель — единственный его ночной компаньон с заготовленной в памяти органайзера очередной порцией «мудростей», которой надлежит захламить его разум в ближайшие часы. «О, как велики тяготы этой жизни, и как малы её радости! Живём ради малого.» — Снова припомнил дедовские присказки Борис.

* * *

…Малиновое небо. Синяя вода. Шелест ветра. Брызги воды, как бриллианты, блестят на солнце. Рокот волн. Вода и скалы напевают дуэтом мелодию невероятной красоты. Но слов не разобрать. Они там, вдалеке. А тут ровный песчаный берег, и что даже немного странно, наводит на какие-то смутные мысли, но вода стелется ровной гладью до горизонта, туда, где зависло солнце, уже готовое нырнуть в океан. Над головой от лёгкого бриза покачиваются пальмовые ветви. Высоко в небе кружат какие-то необычайно красивые птицы. На душе так легко и спокойно, что кажется можно ступить ногами на эту синеву. Борис идёт к кромке воды и делает первый шаг по синей глади. Ощущение странное, но не пугающее. Шаг, ещё и ещё, и он уже далеко от берега. Так легко. Наверное, он умеет летать? Да, ведь он всегда умел летать! Взмах руками… уже и не руками, а самыми настоящими крыльями, покрытыми яркими золотистыми перьями, переливающимися всеми цветами радуги. Ещё взмах, другой и Бориса подхватывают восходящие потоки, больше не нужно усиленно махать, можно просто раскинуть крылья и наслаждаться полётом. Слушать пение моря. Слушать рокот волн. Слушать зуммер будильника… будильник!..

Борис вскочил, ударившись головой об гипноизлучатель. Благо, удар оказался не сильным. Машина сконструирована так, чтобы в подобных случаях излучатель сам отодвигался от небольшого толчка или давления. Но что-то было не так в этом пробуждении. Точнее даже до… Боль! Головной боли не было. Не веря своим ощущениям. Борис потрогал виски, а потом затылок. Ничего, нет даже намёка. Это должно радовать, но… Лекция! Ничего нет в голове! Вернее нет нового. Так и есть, табло морфетона показывало ноль процентов. Что произошло? Инфа с органайзера принята, режим сна включен, все стадии пройдены успешно кроме обратной связи. Борис покопался в инете с запросами о похожих ситуациях. Аппарат исправен, вещание осуществляет, но передачи в мозг нет. Результаты сообщали, что наиболее распространенная причина в поломке излучателя. Там же обнаружил инструкцию, как запустить самодиагностику, которая подтвердила поломку. Еле нашел телефон сервиса и позвонил. На экране появилась девушка консультант. Выслушав ситуацию, мило улыбаясь, она сообщила, что мастер может прийти только через три дня и спешно отключилась, не дожидаясь ответа, что по этому поводу думает Борис.

Органайзер легонько «куснув» напомнил о расписании. «Проклятье! Опаздываю. Опаздываю туда, куда не имеет смыла ехать.» Борис всё же собрался, схватил собранный на скорую руку бутерброд, который сжевал на ходу. Сначала он бежал и давился крупными кусками, потом сбавил шаг и стал жевать более тщательно, затем, трезво прикинув в голове время прибытия поезда и обычно затрачиваемое время на ходьбу до станции, совсем сбавил темп. Двигаясь прогулочным шагом, Борис с непередаваемым удовольствием дожевывал остатки импровизированного завтрака. Ещё никогда еда не казалась такой вкусной. Людской поток двигался в более скором темпе, его обгоняли, иногда на него натыкались или толкали, ворчали, что мешает пройти, что еле телепается, что улыбается как дурень без причины, а он глазел на их кислые физиономии с каким-то новым ещё непонятным чувством. Борис вспомнил о ночном видении и совсем ошалел от нахлынувших ощущений. Он так и брёл бы до остановки и наверняка опоздал, если бы не встречный полицейский патруль.

— Эй, парень! Что с тобой?

— Ничего, офицер. Мне хорошо. Очень хорошо, — усмехнулся Борис.

— Что-то кажется тебе слишком хорошо. А ну-ка приложи палец сюда.

Борис безропотно подчинился, и тут же ойкнул, отдёрнув от прибора ужаленный иглой палец. Полицейский глянул на дисплей, и недовольно хмыкнув, буркнул напарнику:

— Ещё один из этих… бунтарей.

— Ничего я не бунтарь, — возразил Борис.

— Что, даже пива нет? — поинтересовался напарник, совершенно проигнорировав реплику гражданского.

— Нет. Чистенький.

— Так пусть идёт. Не наша забота. Сам себе жизнь загубил.

— Эй. Вы о чём?!

— Парень, иди, куда шел, — отмахнулся от него офицер, — вон, на магнитку опоздаешь.

Борис глянул на часы и помчался к остановке, еле успел застопорить рукой уже закрывающуюся дверь и прошмыгнул внутрь под неодобрительные взгляды попутчиков. Отдышавшись, он отметил, что даже пробежка вызвала удовольствие, куда приятнее, чем после беговой дорожки. Какой-то странный прилив сил охватил организм. Настроение не портила даже мысль о предстоящими объяснениями с профессором.

* * *

— Так вы утверждаете, что сломался?

— Да. Вот, считайте данные с органайзера о фазах сна, самодиагностике и обращении в сервис.

— Полноте. Верю, верю, — успокоил возмущённого Бориса профессор: — А как ощущения?

— В смысле?

— Ну, новые краски, впечатления, настроение. Что-нибудь видели необычное?

— Необычное? А! Да! Я летал. Не знаю, что это за фрагменты лекции, вроде бы аэродинамики в ближайших планах не было. Да и какая-то странная симуляция, только наглядный показ без объяснений. Всё как-то…

— Сумбурно?

— Да! Точно. Сумбурно. Хотя там, там это не казалось таким. Только когда уже потом вспоминал.

— Вы думаете, это часть лекции?

— Ну, я думал… ведь аппарат не сразу сломался. Или… а что это было тогда?! — Борис выражал искреннюю растерянность.

— Добро пожаловать в царство Морфея, молодой человек, — усмехнулся профессор.

— В царство Морфея? — переспросил Борис.

— Ах, да, этого нет в стандартных курсах — цензура. Морфей, это божество из древней Греции, бог сновидений.

— Вы хотите сказать, что это… видение было создан моим разумом?

— С философской точки зрения трудно утверждать подобное, как и опровергнуть. Сновидения не изучены до сих пор. Кто знает, может это окно в другую реальность, в параллельный мир, а может в настоящий? — профессор лукаво прищурился, с нескрываемым интересом поглядывая на реакцию студента.

— Так, я, что, теперь тоже из этих, недоучей маргиналов? Я морфинист?

— Ну, зачем же так радикально?! Ведь вы не по своей воле, да и один-два раза…

— Три, — перебил Борис, — мастер придёт только через три дня.

— Ничего страшного. Зависимость так быстро не развивается. Хотя, случаи бывали… — профессор снова лукаво прищурился.

— А может есть какой-нибудь выход? Может есть геде-то свободный аппарат? Напрокат, например.

— Допустим, есть вариант. Но не сегодня, сегодня не получится. И вам придётся ночевать вне дома.

— Я согласен! Спасибо!

— Не благодарите заранее. Тем более я сказал, что сегодня нет, не выйдет. Придётся вам ещё раз наведаться к Морфею.

— Увы. Но что поделать? Куда деваться? «К кому пойти? Кому отдаться?»

Борис мысленно докончил очередную дедовскую присказку. Развёл руками, демонстрируя смирене с кознями судьбы, и с разрешения профессора помчался на практику.

Несмотря на рутину, день не промелькнул, как очередной рядовой, дела спорились, из рук ничего не валилось, в голове крутилась какая-то мелодия, вроде бы даже Моцарт, а обед показался столь изысканным, что захотелось ещё порцию. Конечно, коллеги на него поглядывали косо. Но состояние был такое, что плевать хотелось на их кислые вечно недовольные всем физиономии.

На таком же душевном подъёме Борис сел в поезд и снова заприметил её. В душе творилось что-то совсем непонятное. Там всё пело, щебетало и клокотало. «А намедни был грешок — чуть не выдумал стишок» — всплыло откуда-то из памяти, наверное, что-то из старого, наверняка тоже дед постарался. Борис уже даже хотел подсесть рядом и заговорить с ней, как вдруг его словно бы холодной водой окатила мысль — «Она морфинистка!» «Боже! Как же я сразу не догадался!» Наконец пазл сложился — одевается скромно, одежда не дорогая, серьги вероятно вообще единственные, на работе и в столовой не сталкивались, потому что в разных отделах (для таких отдельные сектора выделены), а в поезде она обычно просто спит, дремлет с блаженной улыбкой на лице, и головной болью не мается. Пришедшая догадка не укладывалась в голове, но других объяснений не было. Факты были неумолимы. В этот момент Борис проклял чуть ли не всю вселенную. Выйдя на своей остановке, он побрёл домой с таким мрачным видом, что от него шарахались в сторону редкие встречные прохожие.

Ужин встал поперёк горла, еле-еле впихнул его в себя. С полчаса бродил из угла в угол, посматривая на кровать как приговорённый на гильотину. Прилёг. Вскочил. Снова лёг. Привычно надвинул над подушкой ныне бесполезный гипноизлучатель. Ругнулся и шлепком отодвинул его, механизм стойки не дал резко отлететь от удара, прибор плавно вернулся в нишу докстанции. Ещё полчаса поворочался с боку на бок. Достал планшет и запустил наугад старинный фильм, добытый днём, какая-то «Собака на сене». Как уснул, не обратил внимания, фильм вроде бы совсем взбудоражил, думал до утра маяться придётся.

Разбудил будильник, Борис забыл поменять расписание, Профессор дал освобождение от лекций, так что можно было ещё пару часов поваляться в постели. Он так и сделал. Перевёл будильник и нацепил на всякий случай браслет, чтобы не проспать, как позавчера, в поезде. Снова завалился в постель и быстро заснул. Сновидения, словно издеваясь, устроили парад, сменяя длинной чередой друг-друга. Казалось, это будет длиться бесконечно. Но органайзер, как верный сторожевой пёс, разогнал их в назначенный срок. Будильника он так и не расслышал, только электрошок вырвал из цепких лап Морфея.

Борис соскочил с кровати, сорвал с руки браслет и швырнул его в стену. Впервые он пожалел, что эти штуки такие прочные. Глянул на морфетон и принялся шарить по квартире в поисках чего-нибудь тяжёлого. Расшвыривая вещи немного «выпустил пар», взял с кухни нож и, выдернув шнур питания, перерезал его. Совсем поостыв, он набрал номер Профессора.

— Здравствуйте, молодой человек. Как ваше самочувствие?

— Похоже, я всё-таки подсел, профессор. Я больше не могу впихивать в свою голову этот… этот научный хлам!

— Печально. Я вынужден просить у вас прощения. Мне нужно было всё-таки вчера посодействовать.

— Дело не в вас, это мой выбор.

— Это серьёзный выбор. Такие решения не принимаются на горячую голову. Приезжайте.

* * *

— И, так, решение окончательное? — профессор прохаживался по аудитории, заложив руки за спину.

— Да. Я всё обдумал. Я знаю, что ставлю крест на своей карьере, но больше не могут так. Я не смогу вернуться в свой прежний мир.

Борис сидел за столом с понурой головой. Причина его мрачности была скорее из-за неловкости перед профессором, чем из-за порушившихся перспектив. В душе наоборот бурил эмоциональный подъём, хотелось ликовать, словно бы свершилась какая-то очень важная победа.

— Ну, что же, я сообщу в деканат, подготовим документы об отчислении. Позабочусь о трудоустройстве. Есть у меня знакомые в вашей компании. С полученными там навыками вы всё же будете востребованы, подыщем вакансию в другом отделе.

— Спасибо.

— Не стоит. Конечно, жаль, что один из лучших моих учеников сходит с дистанции. Но жизнь не заканчивается. Хотя, в принципе, почти ничего не меняется. Ну, карьера, да, её уже не будет. Зато есть другие перспективы, — профессор лукаво подмигнул: — Единственное, всё же чувствую себя виноватым в случившемся. Я морфетоном не пользуюсь регулярно, в мои годы могу себе позволить. Но у меня вчера ночевал внук — большой зубрила, всё никак не насытится. Нужно было позвонить ему и отменить. Тогда бы ничего этого не было.

— Нет, причина не в вас. Я всё равно бы решился на это.

Борис поднял голову и глянул профессору в глаза.

— О! Cherchez la femme.

Но Борис ничего не ответил. Только разве скроешь смущение от опытного наблюдателя.

— И всё-таки вы не хотели бы остаться на самом дне? — неожиданно спросил профессор каким-то заговорщическим тоном.

— Но как это возможно? — Борис понял, к чему клонит собеседник.

— По-старинке. Почти.

— Но ведь на это уйдут годы!

— А вы торопитесь жить? Перед вами пару сотен лет. Неужто так страшно потратить на учёбу на десяток лет больше, чем остальные? Вы думаете, я родился с профессорской степенью? Или был суперприлежным учеником? В общем, пока наслаждайтесь свободой, нужно некоторое время ей насытиться. Да и будет время на переезд и прочее, вам ведь теперь придётся съехать с нынешней квартиры. А через, скажем, месяц, приходите в мою школу.

— Это сколько же предстоит прочитать!

— Мы комбинируем. Ведь можно время от времени пользоваться морфетоном, не так регулярно как все, если перебороть себя, то и два-три раза в неделю, чем чаще, тем короче будет курс. Это куда гуманнее, чем пользоваться им пожизненно. Да, больших высот так не добиться, потому как большая должность требует работы с большим количеством информации, что так же требует использование морфетона. В этом плане в нашем мире счастливы только дети до трёх лет и старики, да такие люди как… вы. Но жить можно. Большинство людей живут средним классом и не тяготятся этим. Вам будет под силу добиться того же, пусть и потратив на это больше лет.

— Спасибо. Я подумаю.

— Ну, не смею задерживать. Вам ведь пора на работу. Там ещё не знают, пока. Не стоит портить репутацию прогулами.

* * *

Магнитка захлопнула входные двери, почти все уже расселись по местам. Борис двинулся в середину салона. Благо, есть пустое место, не нужно просить кого-нибудь пересесть. Он присел напротив её. Она уже закрыла глаза. Наверняка видит что-то хорошее, это выдаёт улыбка. Борис двадцать минут не сводил с неё глаз. Проехали его остановку, но он даже не шевельнулся. Магнитка промчалась ещё остановок пять, и вот она проснулась.

— Привет, — Борис улыбнулся.

— Привет, — ответила она, — А почему ты проехал свою остановку?

— Я… — смутился он, значит, его внимание не осталось незамеченным, — я хотел познакомиться.

— Света.

— Борис.

— Очень приятно. Пойдём смотреть на закат? Я знаю одно место, где шикарный вид.

— Закат? Я почему-то никогда не смотрел на него.

— Значит, есть повод увидеть это.

Content

Василий Быстров
МОРФИНИСТ