Кристина Лорен

Прекрасное начало

Роман

Christina Lauren

Beautiful Beginning

Copyright © 2013 by Christina Hobbs and Lauren Billings

© Школа перевода В. Баканова, 2017

© Парахневич Е., перевод, 2017

© ООО «Издательство АСТ», издание на русском языке, 2017

Для наших девочек из фэндома – для всех и для каждой – с их бурными любовными историями, которыми они с нами делились.

Мы начали писать, потому что нам это было необходимо, но не остановились только благодаря вам.

К & Ло

Глава первая

– Да гори оно всё! – Я резко сдвинула груду открыток в центр стола, только Беннетт и бровью не повел. Пришлось мстительно добавить: – А красивый костер получился бы, да?

На его лице появилась слабая тень улыбки. Беннетт работал не покладая рук уже больше часа, однако куча картона перед ним меньше не становилась. Наш обычно безупречный стол был завален голубыми приглашениями на свадьбу. Беннетт сгибал каждую карточку пополам и складывал в аккуратную стопку.

Процедура была до ужаса простой.

Свернуть, отложить.

Свернуть, отложить.

Свернуть, отложить.

Свернуть, отложить.

Меня вся эта рутина медленно сводила с ума. Рано утром нам предстояло вылететь в Сан-Диего, мы уже собрали сумки, оставалось лишь оформить четыре сотни свадебных приглашений… а еще завязать пятьсот синих ленточек на – рррр! – пятистах атласных мешочках с конфетками!

– Знаешь, как можно было бы разнообразить сегодняшний вечер? – поинтересовалась я.

Мельком взглянув на меня, Беннетт потянулся за новой открыткой.

Свернуть, отложить.

– Кляпом?

– Ха-ха, очень смешно. – Я показала большой палец. – Мы могли бы купить билеты на ближайший рейс до Вегаса, быстренько оформить брак и до самого утра трахаться на гигантской кровати для молодоженов.

Он даже не улыбнулся… Впрочем, ничего удивительного – за последние несколько месяцев я предлагала этот вариант тысячу раз.

– Я серьезно. Еще не поздно все бросить и улететь в Лас-Вегас.

Потерев подбородок, Беннетт взялся за новую карточку.

– Ага. Сейчас…

Я, в общем-то, больше дурачилась, но после его слов завелась всерьез и хлопнула ладонью по столу.

– Не смей говорить со мной таким тоном!

– Конечно. Как скажешь.

– Да-да, – ткнула я пальцем. – Именно таким.

Жених наградил меня суровым взглядом… и вдруг подмигнул.

Черт бы его побрал вместе с этой сексуальной привычкой! Злость мигом испарилась.

Он кичился своим высокомерием; я корчила из себя стерву. Что в сумме приводило к сногсшибательному сексу.

Окинув Беннетта жадным взглядом, я закусила нижнюю губу. На нем была старая футболка, заношенная, с растянутым воротом. На подоле пряталась крохотная дырочка – я ее не видела, но прекрасно помнила, как удобно забираться в нее пальцем, чтобы гладить теплый живот. В этой самой футболке Беннетт был в прошлые выходные, и я жадно мяла в руках синюю ткань, пока он трахал меня у стены ванной.

Я заерзала, пытаясь унять жар между ног.

– На кровати или на полу, выбирай?

Беннетт меня проигнорировал, пришлось добавить шепотом:

– Или я могу залезть под стол и сперва тебе отсосать…

Он ухмыльнулся.

– Не пытайся отлынивать, откупаясь сексом.

– Ну и кто ты после этого? Так нечестно!

– Уж поверь, все будет честно. – Беннетт наконец-то удостоил меня вниманием. – Сперва я доделаю работу, а потом оторвусь на тебе по полной.

– Оторвись сейча-а-ас, – жалобно протянула я, встала и подошла, чтобы запустить пальцы в густые волосы. Он закрыл глаза и застонал. – У тебя же полно денег… Почему мы просто не наймем кого-нибудь для всей этой хрени?

Рассмеявшись, Беннетт отвел мою руку, поцеловав пальцы.

– Хочешь, чтобы мы наняли кого-нибудь складывать приглашения на свадьбу накануне нашего отлета в Сан-Диего?

– Да! А мы бы развлеклись!

– Разве тебе скучно? Приятный вечер, мы наедине… – Он пафосным жестом поднял свой бокал с вином. – Воркуем как счастливые голубки…

Я замотала головой.

– Надо же, я предлагаю тебе заняться сексом, предаться лютому бешеному разврату… а ты предпочитаешь складывать бумажки. Ну и кто из нас портит все веселье?

Пропустив мои слова мимо ушей, Беннетт поднял одну из карточек:

– «Фредерик Миллс, а также Эллиот и Сьюзан Райаны, – зачитал он вслух, а я принялась стаскивать рубашку через голову, – имеют честь пригласить вас на свадьбу своих детей, Хлои Кэролин Миллс и Беннетта Джеймса Райана».

– Да-да, очень романтично, – промурлыкала я. – А теперь иди и поцелуй меня.

– «Службу проведет его преподобие Джеймс Мастерс», – словно не слыша, продолжил Беннетт.

– Подумать только, нашу свадебную церемонию будет вести дряхлый джентльмен со старческим слабоумием, – вздохнула я, роняя рубашку на пол. За ней последовали штаны.

– Преподобный Мастерс поженил моих родителей тридцать пять лет назад, – ласково пожурил меня Беннетт. – Это будет очень романтично. Ну не застегнул он разок ширинку, с кем не бывает?

– Не разок, а трижды! За день!

– Хлоя!

– Ладно-ладно, молчу. – Мне и впрямь стало чуточку стыдно за насмешки над старым человеком, но из головы упрямо не шел тот случай. Мы встретили преподобного Мастерса прошлой осенью в свадебном салоне, при нас он трижды ходил в туалет и всякий раз возвращался с расстегнутой ширинкой. – Если ты думаешь, что он помнит…

Беннетт осадил меня строгим взглядом – и только теперь заметил, что я в одном белье, от чего вмиг изменился в лице.

– Я лишь хочу сказать… – щелкнула застежка бюстгальтера, – что будет немного забавно, если вдруг на середине церемонии он забудет, зачем мы все собрались.

Беннетт отвернулся прежде, чем я оголила грудь. Все свое внимание он сосредоточил на открытке, педантично сложил ее и загладил сгиб ногтем.

– Ты та еще заноза в заднице.

– Знаю. И что?

– Мы почти закончили. – Он иронично приподнял бровь.

Беда в том, что приглашения – это самое мелкое из наших бед. На следующей неделе нам предстоял совместный отдых со всеми родственниками, что грозило обернуться катастрофой похлеще приключений Грисвулдов[1]. Так почему бы хоть ненадолго не отвлечься от неприятных мыслей с помощью секса? Один мой отец со своими вечно пьяными сестричками способен довести меня до белого каления, что уж говорить о родне Беннетта в компании Макса и Уилла… В общем, от кровавой расправы нас спасет лишь чудо.

Однако я не стала озвучивать эти мысли вслух, только прошептала:

– Мы быстренько. Отвлекись ненадолго.

Беннетт подался вперед и поцеловал левую грудь.

– Не люблю отвлекаться, когда дела не доделаны…

– Ты не любишь отвлекаться, я не люблю терпеть. Как думаешь, кто из нас добьется своего?

Беннетт провел по соску языком и жадно втянул его в рот. Руки легли мне на бедра, а затем с треском стянули с меня трусики.

Не отводя от меня лукавого взгляда, он облизал и вторую грудь, а пальцы в это время шарили между ног.

– Похоже, моя будущая женушка, будет по-твоему, с приглашениями я разберусь ночью, когда ты уснешь.

Зарывшись руками ему в волосы, я прошептала:

– Не забудь о мешочках с конфетами.

– Не забуду, малыш, – тихо усмехнулся он.

И я снова почувствовало словно теплый порыв летнего ветра: я люблю его, люблю безумно. Всего целиком. Люблю, как горят его глаза, когда он смотрит на меня вот так, а я в тоже время думаю:

Во-первых, это я настаивала на шикарной церемонии.

Во-вторых, это я уверяла, что надо пригласить на свадьбу всю нашу родню даже с самых отдаленных уголков планеты.

В-третьих, мне больше никогда не выпадет шанс покрасоваться в свадебном платье на пляже Коронадо.

Однако вместо того, чтобы укорить меня: что это он проделал большую часть работы и что я, несмотря на все свое нытье, не буду довольна скомканной церемонией в Лас-Вегасе, – Беннетт встал и направился в спальню.

– Ладно, потом. Это последняя ночь, когда мы трахаемся до свадьбы.

Меня так завело это «трахаться», что последнюю часть фразы я осознала, лишь когда Беннетт исчез в темном коридоре.

Когда я добралась до спальни, Беннетт уже раздевался. Он расстегнул ремень, стащил штаны вместе с боксерами и собрался было снять футболку, но вдруг замер, молча уставившись на меня – снять или оставить? Я кивнула, и футболка полетела в общую кучу одежды. Беннетт подошел к кровати и лег на спину.

– Иди сюда, – тихо прорычал он.

Я сделала шаг, однако близко подходить не стала.

– Ты сказал, это последняя ночь, когда мы трахаемся до свадьбы… Ты имел в виду, что дальше секс будет только днем?

– Нет, – усмехнулся он. – Я имел в виду, что после сегодняшней ночи намерен воздерживаться.

В груди шевельнулось незнакомое прежде чувство паники. Я забралась на постель и стала покрывать поцелуями грудь Беннетта.

– «Воздерживаться», значит? Странно, по-твоему, секса у нас не будет до самой субботы?

– Именно так.

Сильные пальцы зарылись мне в волосы и потянули ниже, туда, где наготове подрагивал твердый изогнутый член.

Я замерла на полпути, не замечая, как Беннетт терпеливо выгибает бедра.

– То есть?

– Черт побери, Хлоя, хватит дразниться, возьми мой член себе в рот!

Пропустив приказ мимо ушей, я уселась на Беннетта верхом, чтобы он не мог увернуться, если мне вдруг вздумается его поколотить.

– Ты свихнулся, если думаешь, что я собираюсь пережить четыре дня предсвадебной суматохи без секса.

– Ничего я не свихнулся. Просто хочу, чтобы брачная ночь было особенной. – Беннетт потянул меня выше и, впившись пальцами мне в бедра, рывком прижал к члену. – Слушай, ты же сама хотела по-быстрому заняться сексом. Хватит выделываться.

Я увернулась, пробежав пальцами по особо чувствительной точке между ребрами, и он, дернувшись от щекотки, меня выпустил.

– Это было до того, как я узнала, что в полночь мне закроют доступ к этому шикарному мужскому телу. – Я поцеловала идеально вылепленные губы. – Не понимаю. Брачная ночь бывает только раз в жизни, так что в любом случае выйдет особенной. Какая разница, будем мы всю неделю трахаться как кролики или нет?

– А может, я хочу немного проголодаться? – прошептал Беннетт, горячо целуя мне шею и грудь. – И сделать так, чтобы ты потеряла голову.

Он жадно впился в мою шею. К бедру прижималась его твердая плоть, и мне хотелось поскорей почувствовать ее в себе, услышать, как Беннетт стонет.

И тут я сообразила.

– Все понятно: просто ты хочешь, порвать то белье, которое я прикупила для брачной ночи? Ты хоть знаешь, сколько оно стоит?!

Он тихо рассмеялся.

– Отличная мысль, но не угадала.

Я хорошо знала Беннетта Райана и ни за что в жизни не дам победить в этой схватке. Ни в коем случае. Словами мне его не победить, придется действовать. Я встала, улыбнувшись в ответ на досадливое рычание, и развернулась, нависая попкой над его лицом, а сама при этом жадно потянулась к члену. Беннетт нетерпеливо вцепился в меня, подтягивая ближе, и еще ближе, и еще…

От первого же прикосновения языка, легкого, затем настойчивого, я сладко зажмурилась. Меня дико возбуждали его стоны, невнятное бормотание и крошечные, едва уловимые покусывания. Беннетта это действо распаляло не меньше, потому что он настойчиво выгнулся, понукая меня обхватить рукой основание члена, такого длинного, твердого и гладкого…

С ехидной усмешкой я подула на головку члена и прошептала:

– У тебя такие умелые губы…

Он застонал, но я только устроилась поудобнее, обдавая горячим дыханием пульсирующий ствол. Сжимая основание члена, другой рукой я потянулась ниже и погладила мошонку. Беннетт шумно выдохнул.

Губами и языком он всегда мог довести меня до оргазма быстрее всего, и сейчас я уже закипала. По телу растекались горячие волны, предвещающие мой любимый вид оргазма: когда Беннетт вылизывает меня, а я дразню его ртом. Волна наслаждения внутри меня становилась все жарче, опаляя спину и ноги, и я взорвалась, напрочь забыв о том, что делаю, бездумно сжимая в руке член.

Беннетт сбавил темп, давая успокоиться, поцеловал клитор, ягодицы, бедра и аккуратно перевернул меня на спину. Я провела рукой по животу и груди, чувствуя, как меня колотит от оргазма. Я не забыла, что подло оставила Беннетта без разрядки, но сперва, черт возьми, нужно перевести дух и насладиться восхитительными ощущениями, что дарит мне этот мужчина.

– Просто охренительно хорошо, – задыхаясь, пробормотала я. – У тебя божественный рот. Древние греки назвали бы его бог Языкус.

– Я знаю, что ты задумала.

Я открыла глаза, пытаясь сквозь дымку оргазма разобрать его лицо.

– В смысле?

Он оседлал меня и решительными движениями принялся поглаживать свою плоть.

– Ты надеешься выиграть сражение.

– Какое еще сражение?

Рассмеявшись, Беннетт уперся руками в матрас, нависая надо мной. Член замер в каком-то дюйме от моего рта, и Беннетт, подавшись вперед, провел головкой по нижней губе. Я невольно облизнулась, ощутив на коже влагу. Тут же я почувствовала его вкус, соски затвердели. Мне хотелось взять его в рот, почувствовать, как он движется по языку.

Однако Беннетт тут же отпрянул – и мне оставалось лишь наблюдать, как он ласкает себя.

– Я вижу, как у тебя бьется пульс.

– И что? – сглотнув, прошептала я.

Самодовольная улыбка.

– А то, что ты хочешь этого. – Он вновь наклонился ко мне, мазнув головкой по губам. – Хочешь его облизать. – Рука на члене заходила быстрее, и он сдавленно выдохнул. – Хочешь почувствовать его во рту.

Он прав. Я так сильно этого желала, что млела от предвкушения.

– Куда мне до тебя, – выдавила я. – Ты-то и дня без секса не выдержишь.

Он вдруг замер и слез с меня. На мгновение показалось, что сейчас он раздвинет мне ноги и оттрахает по полной, но Беннетт, склонив голову набок, только окинул меня задумчивым взглядом, встал с кровати и принялся одеваться.

– Ты что делаешь? – спросила я, приподнимаясь на локте.

– Доказываю, что ты ошибаешься.

Беннетт исчез за дверью.

– И чего ты такой упрямый? – крикнула я вслед. Из коридора донеслось лишь тихое фырканье. – Позволь напомнить, утром я сделала тебе минет в душе, так что технически у нас сегодня уже был секс.

Он сейчас придет. Куда он денется? А я подожду.

Я легла на спину, глядя в потолок. Кожа была горячей, между ног ныло. Тело отказывалось внимать разуму и требовало догнать Беннетта и попросить, чтобы в этот раз он взял меня по-настоящему – жарко и неистово.

В кухне открылась дверца холодильника, и я подскочила. Этот подонок что, решил перекусить?!

Не успев одуматься, я, как была голышом, ринулась в коридор. Чуть не поскользнувшись на деревянном полу, влетела в кухню как раз в тот момент, когда Беннетт, набрав целую охапку еды, закрывал холодильник.

– Ты что, блин, издеваешься?! – Я нависла над столом, где он собрался делать бутерброд. – Тебе правда гребаной индейки захотелось?

Беннетт неторопливо прошелся по мне взглядом, задержавшись на всех стратегических местах – этот ублюдок и не думал скрывать, как сильно хочет меня, – и наконец посмотрел в лицо.

– Я решил, раз уж моя невеста играет в стерву, а сам себе отсосать не могу, так хоть поем.

– Но ведь… – Я запнулась, не зная, как бы половчее в качестве главного блюда предложить себя. Он криво усмехнулся, и я фыркнула. – Сволочь!

– Хочешь секса? Ладно, но только на моих условиях. Сегодня, Миллс, будет последняя ночь, когда ты трахаешься под этой фамилией.

Он расплылся в самодовольной улыбке.

Нет уж, я этого так не оставлю.

– А мы, между прочим, насчет смены фамилии так и не договорились. Я по-прежнему голосую за Хлою Майан и Беннетта Риллза.

– Сообщи, когда определишься. – Он несколько секунд глядел мне в глаза и вдруг подался ближе – одно движение, и я смогу его поцеловать. Я потянулась было к нему, но он отпрянул. – Скажи «Я хочу тебя, Беннетт, пожалуйста, возьми меня», и я оттрахаю тебя так, что ты неделю не сможешь сидеть, не думая обо мне.

Я открыла рот, но не сумела выдавить ни слова. Беннетт, понимающе усмехнувшись, вернулся к своему сэндвичу.

Он так и не надел рубашку, сверкая голым торсом. Его кожа была гладкой и ровной, загоревшей на весеннем солнце. На руках играли мышцы, когда он открывал банку горчицы, доставал нож, отрезал ломоть хлеба. Такие простые обыденные жесты – однако в исполнении полуголого Беннетта они смотрелись как самое крутое порно. Я обожала его тело, темные волосы, смуглую кожу, крепкие мускулы…

Вот ведь влипла!..

Я жадно глядела, как он облизывает губы. Волосы Беннетта растрепались и упали на лоб. Пожирая его взглядом, я заметила то, чего он не смог бы скрыть при всем желании: под тканью боксеров вполне отчетливо прорисовывался напряженный член.

Вот чеееерт…

Я открыла рот для новой попытки, и Беннетт, не глядя на меня, чуть наклонился, подставляя ухо. Разочарованно выдохнув, я зажмурилась.

– Беннетт…

– Что ты сказала? Не расслышал.

Сглотнув, я пробормотала:

– Пожалуйста.

– Что пожалуйста?

«Пожалуйста, Беннетт, отвали нахрен», – чуть было не слетело у меня с языка. Впрочем, кому я вру? Мне же безумно хочется поскорее затащить его в постель. Так что, набрав полную грудь воздуха, я выпалила:

– Пожалуйста, Беннетт, я хочу тебя.

Послышался дикий грохот: одним движением Беннетт смел с кухонного стола все, что там было. Банка разбилась, нож, отскочив от плитки, воткнулся в плинтус. Беннетт дернул меня к себе, впиваясь в губы, пропихнул язык мне в рот и, к моему глубочайшему удовлетворению, утробно застонал.

Игры закончились, ласки и нежность остались в прошлом. Беннетт затащил меня на стол, опрокинул на спину и, прижав широкую ладонь к груди, заставил распластаться по холодному мрамору. Другой рукой он развел мне ноги и сдернул с себя чертовы боксеры. Прежде чем я успела извиниться за свое поведение (потому что и впрямь вела себя как последняя стерва), он вошел в меня и начал двигаться в выверенном ритме.

Убрав руку с груди, он поднял мне ноги и закинул себе на плечи, толкнувшись при этом так глубоко, что меня пронзило до самого сердца. Запрокинув от удовольствия голову, он сжал мои бедра, удерживая на месте. Стол был достаточно крепким, чтобы выдержать нас обоих, и все же я хваталась за край, чтобы при каждом выпаде прижиматься к Беннетту еще сильнее. Однако мне было мало, я хотела больше, глубже, грубее.

Он сказал, что это последний раз до свадьбы, и лишь его прикосновения не давали мне сорваться в истерику. Я должна почувствовать его в себе как никогда раньше, чтобы надолго удержать это ощущение.

– Черт, до чего же ты мокрая, – выдохнул Беннетт, открывая глаза. – Как же мне вытерпеть все это время? Ты ведь даже не знаешь, как сильно я тебя хочу.

– Тогда зачем? – прошептала я. – Зачем терпеть?

Он наклонился, отчего мои бедра плотно прижались к груди.

– Потому что это единственная возможность просто радоваться тому, что ты рядом. – Он подул мне на шею и облизнул. Горячий язык опалил кожу. – Не думать при этом, как украдкой залезть тебе под юбку. Не злиться, что нам постоянно мешают. Я одержим тобой. И хочу показать, что могу быть другим.

– А если мне это не нужно?

Зарывшись носом в шею, он сбавил темп – и я поняла, что он почти достиг точки невозврата. Беннетт прижался ко мне, поймав тот самый, идеальный ритм – и заставил забыть о вопросе, сосредоточившись лишь на безумных ощущениях между ног.

Он стал решительно доводить меня до оргазма, толкаясь внутрь и выскальзывая наружу, а я могла лишь цепляться за его плечи, оставляя метки от ногтей. Спину саднило, столешница была твердой и холодной, но сейчас все это не имело никакого значения. Плевать, пусть вся буду в синяках, я хотела лишь одного – поскорее добраться до пика.

Когда меня накрыло оргазмом, это было так, словно вся я пошла серебряной рябью, переполняясь изнутри. Мне казалось, я больше не выдержу, перед глазами почернело. Я закричала, цепляясь за Беннетта и желая втянуть его в себя целиком.

Движения Беннетта стали резкими и рваными, и вдруг он навалился на меня.

– А-ар-р-рх! – зарычал он, и рев эхом заметался под высоким потолком.

Хоть столешница и была ледяной, мы оба взмокли от пота и еле дышали. Беннетт приподнялся на руках, продолжая медленно скользить во мне, будто не желая останавливаться.

Он кончил, но ему словно было этого мало. Беннетт походил сейчас на хищника, который лишь попробовал добычу и жаждал теперь сожрать ее целиком. Мне нравилось, как он, сам того не замечая, теряет над собой контроль. Этим он отличался от сдержанного спокойного Беннетта, которого знали другие. Глаза у него потемнели, руки слепо шарили по моим бедрам, животу и груди. Он опустил голову и жадно прикусил мою шею.

– Осторожнее, не оставь засос, – сипло предупредила я. – А то платье…

Тут же отпрянув, он взглянул на меня, и в его глазах всплыло понимание, что мы не одни в этом мире, что вскоре нам предстоит общаться с другими людьми. А мое свадебное платье слишком открытое, и любые отметины будут на виду.

– Прости, – шепнул он. – Я просто…

– Знаю.

Я провела рукой по его волосам, притягивая Беннетта к себе и мечтая остаться здесь навсегда – лежать на кухонном столе и чувствовать на себе тяжесть мужского тела.

Он выдохнул и обмяк, словно у него разом кончились силы. Последние месяцы Беннетт не только помогал со свадьбой, но и удерживал меня в здравом рассудке – и это вконец его вымотало. Перебирая темные пряди, я закрыла глаза. Приятно иногда сознавать, что Беннетт – простой смертный, который тоже устает и нуждается в нежности. Он идеальный любовник, отличный босс, прекрасный друг… Как ему это удается? Наверное, порой Беннетту хочется, чтобы рядом была тихая безропотная женщина, которая не станет спорить по любому поводу. В груди зашевелилось сомнение, однако я опомнилась прежде, чем оно успело там обосноваться. Губы сами собой растянулись в ухмылке.

Беннетт Райан – упрямый, требовательный самовлюбленный ублюдок. Любую другую женщину он сжует в две секунды и не заметит.

И пусть, черт возьми, иногда мне тоже хочется, чтобы передо мной стояли на коленях, но я ни на кого не поменяю этого подонка.

Прикусив напоследок кожу между грудей, с недовольным стоном он сполз на пол. Нацепив боксеры, Беннетт посмотрел на меня – голую и вспотевшую – и потер лицо.

– Я закончу с приглашениями и займусь чертовыми ленточками. А ты уберись пока здесь, а потом в постели продолжим.

– Нет-нет-нет, – запротестовала я, привставая на локте. На кухне царил настоящий хаос. – Лучше я доделаю приглашения.

– Ты займешься уборкой, – велел Беннетт. – И поскорее, мисс Миллс, горчица сохнет.

Глава вторая

Мы провели в Сан-Диего меньше двух часов, а я уже жалел, что не сбежал вместе с Хлоей в Лас-Вегас.

Словно почувствовав мое настроение, она повернулась ко мне. Я почти физически ощущал на себе ее пристальный взгляд, пытавшийся разгадать каждый недовольный вздох.

– Ты что, нервничаешь? – спросила она вдруг.

– Вовсе нет, – отозвался я как можно беззаботнее.

– Тогда почему так вцепился в руль?

Я заставил себя ослабить хватку. Мы ехали на ужин, где впервые встретятся наши семьи. Родственники прилетят со всей страны: из Мичигана, Флориды, Нью-Джерси, Вашингтона, кое-кто – даже из Канады. Многих я не видел лет двадцать. В общей сложности в ближайшие пару дней соберется триста пятьдесят человек. Бог знает, как мы это выдержим. Я терпеть не могу светские беседы – а нам предстоит целая неделя торжественных ужинов. Я боялся, что накануне величайшего события в своей жизни сорвусь и как последняя сволочь сбегу из города.

– Разве ты не рад, что повидаешься с родственниками? – спросила Хлоя, все еще внимательно в меня вглядываясь.

– Рад, конечно. Только не уверен, что выживу.

– Да уж, – хихикнула она, игриво ткнув меня в плечо.

Я фыркнул, наградив ее нарочито строгим взглядом.

– Ну, спасибо за поддержку.

– Подожди, познакомишься с моими тетушками – и все остальное покажется мелочью, – сказала она и поцеловала то место, куда раньше пришелся тычок.

Отец Хлои приехал из Северной Дакоты вместе с двумя эксцентричными сестренками. Обе недавно развелись, и Хлоя уверяла, что эта парочка доставит нам немало проблем. Впрочем, она еще не знала о моем двоюродном братце Булле…

– Ты только и будешь, что переживать, как бы их в очередной раз не арестовали и не выставили непомерную сумму залога. Уж поверь, это здорово бодрит.

Хлоя стала настраивать радио и в конце концов поймала какую-то эстрадную песню. Меня перекосило от звуков этой песенки.

Поняв, как я раздражен, она откинулась на сиденье.

– Чего ты так нервничаешь? Неужели струсил перед свадьбой?

От столь возмутительного предположения у меня отвисла челюсть.

– Ладно, – рассмеялась Хлоя. – Тогда скажи, что тебя волнует.

Я взял ее за руку, сплетая наши пальцы.

– Впереди нас ждет тот еще хаос, – пожал я плечами. – Со свадьбами всегда так. Представляешь, с тех пор как мы приземлились, я получил четырнадцать сообщений от матери. Четырнадцать! Начиная с того, где в Сан-Диего лучше выпить кофе, заканчивая тем, может ли Булл побрить спину в отеле. Как будто я знаю! Ты сама вчера говорила: подготовка к свадьбе живет собственной жизнью. Не хочу признаваться, но, кажется, твоя идея послать всех к черту и свалить в Вегас была не такой уж и плохой.

Хлоя ехидно усмехнулась.

– Знаешь, а ведь аэропорт совсем рядом. – Она указала в окно, где низко летел самолет. – Еще не поздно.

– Не искушай.

На самом деле хоть и назревала катастрофа, бежать мне вовсе не хотелось. Сан-Диего был особенным для нас местом: именно здесь я наконец-таки прозрел и понял, что люблю Хлою. Именно здесь она надо мной смилостивилась. Господи боже, неужели прошло два года? Я словно вчера тайком пялился на задницу мисс Миллс, когда мы регистрировались в отеле, а чуть позже она впервые назвала меня по имени.

Конечно, мы не раз приезжали сюда в отпуск. Однако те поездки были короткими и почти случайными, в этот же раз все должно быть иначе. Здесь пройдет наша свадьба. Пусть Хлоя сорвала мальчишник, мы вместе купили квартиру на Манхэттене, а на пальце она давно носила кольцо – именно здесь и только здесь вся эта неразбериха обретет смысл. Мы поженимся. И отсюда она уедет моей женой.

Охренеть!

Я дрожащей ладонью утер со лба пот.

– Что-то ты притих. Продумываешь план отступления? – поинтересовалась Хлоя.

– Не дождешься, – покачал я головой. – Мы здесь. Не терпится увидеть, как ты идешь к алтарю. Слишком дорогой ты мне досталась ценой.

– Брось, Беннетт. Ты куда приятнее, когда ведешь себя как сволочь.

– Кто бы говорил… – не сдержался я и усмехнулся, когда она сердито стукнула меня кулаком. – Просто хочу предупредить еще раз. Кое-кто из моих родственников… слегка…

– …не в себе? Например, наладил в гараже линию по производству биологически активных добавок? И тратит десятки тысяч долларов на рекламу в журналах для пенсионеров?

– Что? – изумленно моргнул я. – Ты это о ком?

– О твоем брате Булле, – пожала она плечами. – Генри кое-что рассказал мне о нем. Видно, это его новое предприятие. И на этой неделе он планирует взять в долю Уилла и Макса.

– И почему я не удивлен?…

Хлоя махнула рукой.

– В семье не без урода, Беннетт. Это нормально. Ты же знаешь, у меня тоже не все гладко. Мои тетушки… Скажем так, они наверняка захотят породниться еще ближе и разбавить наш генофонд. Надеюсь, ты быстро бегаешь?

– Ну… – начал было я, однако тут она вытянула свои ноги. – Хлоя?!

Она сняла с бедра невидимую ниточку.

– Да-а?

– Что это, черт возьми, такое?!

– Нравится?

Она подняла ногу и покрутила ею из стороны в сторону. Туфли выглядели убийственно: шипованная шпилька, синяя лакированная кожа…

– Ты что, с самого отеля в них?

– Да. Просто ты разговаривал по телефону с братом и не заметил.

Я не слежу за ее гардеробом, но привычное напряжение в паху подсказывало, что эти туфли я уже видел раньше – если не ошибаюсь, на своих плечах.

– Выглядят знакомыми.

– О, ну не знаю… – Подлая врунишка. – Наверное, я их дома надевала…

Точно. Дома, в нашей спальне.

Они хранились в той самой коробке под кроватью. О, что же мы вытворяли, когда вытаскивали эту коробку!..

Теперь я отчетливо вспомнил вечер, когда Хлоя нацепила эти туфли. Мы не виделись несколько недель, и я никак не мог вдоволь натрахаться. Она надела туфли и приготовила одну новинку, которую давно хотела опробовать, – бутыль самонагревающегося воска. Я до сих пор иногда чувствую, как тот стекает по груди и от теплой лужицы по всему телу бегут мурашки. Хлоя измывалась надо мной как хотела, и я пообещал, что утром обязательно поставлю ее на колени и буду кормить завтраком с рук. И кончил тогда так сильно, что чуть не потерял сознание.

– Ты надо мной издеваешься, да? Ты надела их, чтобы отомстить за это мое «давай подождем до свадьбы»?

– Естественно.

Место для парковки мы нашли в квартале от «Барбареллы» в Ла-Хойя, и я вышел из машины, чтобы открыть Хлое дверь. Опираясь на мою руку, она медленно вышла, а я глядел на эти бесконечно длинные загорелые ноги, закованные в адские туфли, и качал головой.

– Ты дьяволица. Чувствую себя монашкой, упрямо блюдущей честь.

– Не бойся предаться пороку, Райан.

Она приподнялась на цыпочки и поцеловала меня в губы.

Я застонал, но каким-то чудом нашел силы оторваться от нее. Мы посмотрели в сторону ресторана.

– Надо идти…

Терраса выходила на улицу, и еще за дверью мы услышали голоса.

– Ерунда, Фредерик, все будет хорошо. – Мой отец, как всегда, был сама вежливость. – Сьюзан продумала, как рассадить людей, она знает, что делает. Уверен, ваши сестры – замечательные дамы. Давайте разделим их, пусть общаются с людьми…

– Разделим? – Это уже родитель Хлои. – Эллиот, кажется, вы не понимаете. Мои сестры после развода – чокнутые нимфоманки. Если дать им волю, от них не уйдет ни один холостяк на шесть миль вокруг.

На пороге я взял Хлою за плечи и заглянул в карие глаза.

– Готова?

Она прижалась ко мне теплыми губами и шепнула:

– Ни капельки.

Я взял ее за руку, и мы зашли как раз в тот момент, когда мой отец рассмеялся:

– О, вы, должно быть, преувеличиваете?…

– Хотелось бы, – вздохнул Фредерик.

– Вы как раз вовремя. – Генри встал, и все посмотрели в нашу сторону, а он продолжил: – Я уж боялся, что придется вас двоих вытаскивать голышом из гостиничного номера.

– Да ты извращенец. – Я похлопал брата по плечу. – Не вздумай показываться на нашем этаже.

– Привет, Беннетт, – кивнул отец. – Мы с Фредериком обсуждаем как рассадить гостей.

– И какой ужас нас ждет, если разделить Джудит и Мэри, – добавил Фредерик, обращаясь к Хлое.

– Не хочу лезть в дела Сьюзан, но соглашусь: пусть сидят вместе и на виду, – сказала та, поздоровавшись со всеми. – Будет меньше жертв.

Я отвел отца в сторону, чтобы дать Хлое возможность побыть с Фредериком наедине.

Мать арендовала на вечер весь ресторан, и, надо признать, она выбрала чудесное место: в тихом районе на берегу, украшенное кустами самшита и сплошь увитое цветущей виноградной лозой. По мере того как темнело, на огромной террасе вспыхивали крошечные огни. Понемногу собирались гости, и я вдруг понял, что не знаю и половины из них.

– Кто, черт возьми, все эти люди?

– Погромче, сынок. Еще не все слышали, прабабушка, например, – упрекнул отец. – Кузены, тетушки… двоюродные и внучатые племянники… – Он окинул хмурым взглядом очередь возле барной стойки. – Вообще-то я и сам многих не знаю. Те, кто уже пьют, должно быть, со стороны твоей матери… Только ей не передавай.

– Хорошо. Есть еще кто-нибудь из наших?

– Наверное. Твой дядя был во дворе. А племянников я пока не видел.

Я внутренне содрогнулся. В детстве мы с Генри каждое лето проводили в компании наших кузенов, Брайана и Криса. Брайан был самым старшим, тихим серьезным парнем, в чем-то похожим на меня. Мы с ним неплохо ладили. Но Крис – точнее, Булл, как он предпочитал себя называть!.. Порой я был готов отгрызть руку, лишь бы от него сбежать. Мама говорила, что Крис хотел быть таким же, как и мы, потому и придумал себе прозвище на Б: Брайан, Беннетт, Булл… Я, правда, считал, что это полный бред: имя Генри ведь начинается с другой буквы, а Булл с неизменной банкой пива в руке, в вечно расстегнутой рубашке и увешанный золотыми цепями, терявшимися в черной поросли на груди, явно не желал ни кому уступать. Просто Крису нравилась быть Буллом, потому что он был идиотом.

– Уверен, Крис будет рад с тобой повидаться, – хмыкнул отец.

– Буду начеку, – кивнул я. – И не сомневаюсь, что Лайл за ужином порадует тебя парочкой новых особо красочных историй из своего военного прошлого. Сперва поделившись результатами последнего обследования у проктолога…

Усмехнувшись, отец кивнул и помахал кому-то на другом конце комнаты. Его старший брат, Лайл – да-да, отец Булла, – совершенно не умел следить за языком. За эти годы я потерял счет рассказам о пьяных матросских похождениях или родинках, которые удалила со спины его жена, до ужаса физиологичным и крайне подробным.

– Может, дать ему за ужином слово, пусть скажет тост?

Я расхохотался.

– О да, папа, хотел бы я на это посмотреть!

Из ниоткуда вдруг вынырнула мать, поцеловала меня в щеку и, тут же послюнявив палец, потянулась, чтобы стереть отпечаток ярко-розовой помады. Кое-как увернувшись, я схватил с ближайшего стола салфетку.

– Ты почему не надел синий костюм?

Мать отобрала у меня салфетку и принялась оттирать щеку.

– Здравствуй, мама. Прекрасно выглядишь.

– Здравствуй, милый. Синий костюм мне нравится намного больше.

Я покосился вниз и пригладил полы темно-серого пиджака от «Прада».

– А мне нравится этот.

Лучше не пояснять, что одевался я в два часа ночи в пьянящем послеоргазменном тумане.

– Синий больше соответствовал бы обстановке. – Она сердито фыркнула. – А так ты выглядишь, будто собрался на похороны.

Отец вручил ей свой коктейль, и она, опрокинув его в себя дрожащей рукой, ушла.

– Да уж, это было весело, – протянул я, и отец рассмеялся.

К нам присоединилась Хлоя – слегка раздраженная после разговора с родными, – и мы обошли террасу, приветствуя собравшихся гостей. Вскоре позвонила мать, сообщила, что ужин готов, и мы перебрались в зал.

По карточкам с именами я нашел наши места – почти в самом центре. Хлою посадили по правую руку от меня, рядом – Фредерика. Отец, видно, последовал его совету, потому что тетушки Хлои – Мэри и Джудит – сидели бок о бок, громко разговаривая и то и дело хлопая ладонью по столу. Крис… точнее, Булл вошел, когда все уже расселись. Он выкрикнул мое имя и отсалютовал банкой пива, после чего прошелся по Хлое долгим – слишком долгим – задумчивым взглядом и одобряюще поднял большой палец.

Надо бы позвонить приятелю из налоговой – пусть проверят его счета.

Я шучу, конечно же.

Почти.

На ужин подали запеченного лосося с домашними помидорами и картофельное пюре под соусом берблан. Отличный выбор, который позволял спокойно общаться.

– Да вы прикалываетесь, что ли? – орал Булл через весь зал нашей пожилой тетушке со стороны матери. – Фанаты «Иглз[2]» по жизни корчат из себя обделенных и обиженных. Хотите внимания и похвалы? Выиграйте уже этот долбаный чемпионат хоть раз! – Он припал к банке с пивом и кое-как подавил громкую отрыжку. – О, а еще вот что: вот вы уже старая, наверняка знаете… Какого хрена «Колесо фортуны» еще в эфире? Вы вообще в курсе, что у них даже сайт есть, куда можно зайти и нарядить Ванну Уайт? Там платьица всякие, как у бумажной куклы, прикиньте? Не, только не подумайте, я сам не видел! – Он оглядел всех, кому посчастливилось сидеть с ним за одним столом, проверяя, внимательно ли его слушают. – Но сам факт!.. Хотя вот что скажу: она, конечно, с годами моложе не становится, но если б мне удалось найти такую же красотку, как эта краля, когда она вышагивает на экране возле тачек… это б реально был приз в студию.

– Господи боже, – пробормотала Хлоя мне на ухо. – Катастрофа.

Я отпил пару больших глотков из своего стакана.

– Не то слово.

– И ты рос с этим парнем?

Содрогнувшись, я кивнул и залпом допил остатки вина.

– И он всегда был таким?

Я мучительно возвел глаза к небу, вытирая салфеткой рот. Хлоя внимательно оглядела зал: сперва изучила моего кузена Брайана – настоящего красавчика, не вылезающего из спортивного зала, потом отца и двух его братьев – Лайла и Аллана, которые для своих лет тоже выглядели вполне ничего. Затем Генри и меня – и, наконец, снова Булла.

– А вы уверены, что он из вашего генеалогического древа? Может, он сын молочника?

Я захохотал так громко, что почти весь зал обернулся в нашу сторону.

– Мне надо еще выпить.

Я резко встал, громко отодвинув стул.

В кармане вдруг завибрировал телефон: пришли сообщения от матери.

«Милый, у тебя растрепались волосы».

«Нам все-таки подали Делоч Пино? Мы же выбрали вино с виноградников Престон?»

«Скажи отцу, хватит называть тетю Джоан золотоискательницей. Я не знаю, почему она нацепила столько украшений, но хамить все равно не надо».

Я сбежал в бар, чтобы выпить порцию «Джонни Блэк» побольше, а заодно обозреть пути отступления. Я, конечно, любил свою семью, но, черт возьми, иногда они ведут себя как последние кретины.

Кто-то вдруг потрепал меня по плечу.

– Так это вы женитесь на нашей Хлое? – раздался женский голос.

– Если ей не хватит ума сбежать до церемонии. – Я обернулся и тотчас же узнал своих собеседниц. – А вы, должно быть, ее тетушки.

Та, что справа, кивнула, и пересушенная розовая копна у нее на голове весело закачалась.

– Я Джудит. А это Мэри.

Волосы Джудит походили на клубок сахарной ваты – клянусь, от них даже пахло клубникой. Кожа была довольно гладкой для таких лет (если верить Хлое, тетушкам за пятьдесят), карие глаза – ясными и зоркими. Мэри оказалась очень на нее похожа, только прическа у нее была более сдержанная: она просто зачесала русые пряди наверх и скрепила заколкой. А еще Джудит была ростом с Хлою – то есть доставала мне до подбородка, – а вот Мэри едва ли дотягивала до пяти футов, зато компенсировала нехватку роста объемом груди.

Я вежливо улыбнулся.

– Рад наконец с вами познакомиться. Хлоя много о вас рассказывала.

Не обратив на мою протянутую руку ни малейшего внимания, обе сгребли меня в объятия, едва не задушив.

– Врунишка, – озорно усмехнулась Мэри. – Наша племянница та еще штучка, но льстить она не умеет.

– Она говорила, что приезжала к вам каждое лето. И называла вас клевыми.

А еще – озабоченными хищницами и шизанутыми. Только об этом говорить я, конечно же, не стал.

– Вот в это я верю, – фыркнула Джудит.

– И как вам, дамы, Сан-Диего?

Я вновь повернулся к барной стойке. Краем глаза я видел Хлою – Булл, естественно, воспользовался моим отсутствием и решил развлечь ее пошлыми шуточками. Мне хотелось героически спасти ее, и в то же время я понимал: если кому из женщин и не нужен рыцарь в сверкающих доспехах, так это Хлое.

– О, мы отлично проводим время! – Джудит обменялась многозначительным взглядом с сестрой. – Точнее, планируем. Знаете, мы ведь уже были здесь однажды, тридцать пять лет назад. Так что этот город еще не в курсе, что его ждет. Мы возьмем его штурмом – или падем смертью храбрых.

Я невольно рассмеялся. Похоже, беззастенчивая откровенность – семейная черта Миллсов.

– И какие же у вас планы? Покрасоваться на пляже и разбить пару сердец?

– Что-то вроде того, – подмигнула Мэри, пританцовывая в такт тихой музыке.

Джудит подошла ближе и, понизив голос, попросила:

– Расскажите о вашей семье. – Ее светлые глаза жадно обшаривали зал. – У вас есть брат? Или, может быть, дядя? Или еще какой холостой родственник?

С очередным смешком я покачал головой. Фредерик меня убьет.

– Увы, только один – он сейчас разговаривает с моей невестой. – Они посмотрели на Булла и дружно сникли. – Остальные заняты.

– О боже мой, боже мой, боже мой, – запричитала вдруг Джудит.

Проследив за ее взглядом, я увидел Уилла и Ханну – те несколько припозднились. Ханна тут же рванула к Хлое и Саре, бросив Уилла посреди зала. Тот молча стоял, наблюдая за ней с глупой ухмылкой, которая последнее время не сходила с его лица. Как же мне не хватало его насмешек и колких шпилек!

Уилл перехватил мой взгляд и, должно быть, правильно его истолковал, потому показал мне средний палец. В голову вдруг пришла отличная идея. Я знал, что поступаю неправильно и что Хлоя меня убьет, но все равно не сдержался.

Да, блин, кто бы упустил такую возможность?

– А это кто? – хрипло осведомилась Джудит. Казалось, еще чуть-чуть, и она заработает косоглазие – так жадно она смотрела на парня.

– А, это Уилл. Он работает с Максом, тем англичанином, у которого беременная невеста.

– Он не женат?

– Он не гей? – одновременно проговорили Джудит и Мэри.

Внезапный приступ совести убеждал меня сказать правду. Не надо этого делать, плохая идея…

– О нет, Уилл – натурал до мозга костей. – Разве не так? – Он обожает женщин. – И снова я не вру.

– А что за девушка с ним? – прильнула ко мне Мэри.

– Это Ханна. Она… старый друг семьи, – выкрутился я – и заметьте, опять не солгал. – Вам стоит подойти, познакомиться…

– Так он не женат? – Мэри уже достала зеркальце и вытянула губы, обновляя помаду. А дамочки не намерены терять время зря.

– Женат? Не-е-ет, и в мыслях не было.

Что? Это же чистая правда!

– Ну ни хрена себе! – хором воскликнули они.

Оглядевшись, я схватил их за руки и притянул ближе.

– Хочу открыть вам один секрет, только между нами, хорошо?

Они закивали, глядя на меня распахнутыми глазами и внимая каждому слову.

– Наш Уилл… Тот еще тип. Говорят, у него аппетиты огого, если вы понимаете, о чем я. Он предпочитает опытных женщин… – многозначительно произнес я. – И одной ему обычно мало.

Жадно втянув воздух, они уставились друг на друга, словно ведя мысленный разговор.

– Ясно? – спросил я.

– О да, – протянула Мэри.

Ну все, теперь мне крышка.

Джудит и Мэри поспешили к бедному парню, которого, как назло, девушки оставили одного. Беззащитного, на растерзание хищным зверям.

Вот только план может сорваться, если я не переманю на свою сторону одну важную персону. Я заметил Ханну на другом конце зала; она шла, приглаживая по бокам синее платье.

Я бросился к ней сквозь толпу.

– Привет, как дела, что нового? – Да уж, не самый уместный вопрос человеку, который только что вышел из уборной.

Ханна замерла как вкопанная.

– Беннетт, – прижала она руку к груди. – Ты меня напугал.

– Извини. Просто хотел поговорить, прежде чем тебя перехватят девочки.

– А. Ну ладно.

Она отвела взгляд, явно смущенная моим поведением.

– Как долетели?

Ханна расслабилась и с улыбкой глянула мне через плечо, пытаясь увидеть Уилла, которого сейчас должны были трепать две хищницы. Я двинулся, загораживая ей обзор.

– Да вполне…

– Ладно, – отмахнулся я и запоздало сообразил, что не дал ей ответить. – Слушай, я хотел кое-что сказать…

– Что? – удивленно улыбнулась она.

– Ты ведь в курсе, что Уилл достает нас своими шуточками? Похоже, я придумал отличную месть. Обещаю… – Я взял ее за плечи. – Обещаю, это будет очень смешно… в конце концов.

– В конце концов?

– Ну… да.

Она недоверчиво прищурилась.

– Ты просто его разыграешь, ведь так? Без последствий в виде каких-нибудь шрамов или лысины…

– Шрамы? Что ты! – Я затряс головой. – Ни в коем случае. Просто маленький глупый розыгрыш.

Я одарил Ханну своей лучшей улыбкой – одной из тех, что заставляли Хлою сбрасывать трусики. Однако та заподозрила неладное.

– И что мне нужно делать?

– Тебе – ничего, – отозвался я. – А если увидишь что-то… странное, просто не вмешивайся, ладно?

– То есть не обращать на Уилла внимания?

– Именно.

– И это будет весело?

– Еще как!

Она надолго задумалась, после чего протянула руку.

– Согласна.

Отель «Дель Коронадо», стоявший на песчаном пляже Сан-Диего, был построен в 1888 году. Со своими красными башенками и белоснежными стенами он смотрелся точь-в-точь как замок с викторианской открытки. Мы с Хлоей уже были здесь пару месяцев назад, когда выбирали место для свадьбы. Один взгляд на океанские просторы с балкона нашего номера – и Хлоя была покорена.

Возвращаясь с ужина, я опять нервничал, но уже по иной причине. Хлоя очень умна – умнее меня, надо признать, – и весь вечер она бросала в мою сторону многозначительные взгляды. Теперь, по дороге в отель, она слишком смирно устроилась на пассажирском сиденье. Вряд ли любовалась пейзажами – скорее уж плела очередную интригу.

И потому я приготовил ответный ход.

Последний поворот – и вот перед нами отель. Величественное здание, подсвеченное со всех сторон, пылало на фоне темного неба. Похлопав по пузырьку в кармане, я взглянул на часы. Либо во мне проснулся гений, либо я совершаю несусветную дурость. Скоро узнаем.

Я заглушил двигатель и, взяв бутылку с водой, выскочил наружу, мечтая вдохнуть свежего воздуха и освободиться от дурманящего запаха духов Хлои. Один глоток – и план приведен в исполнение. У меня в запасе минут десять, не больше.

Отдышавшись, я протянул ключи парковщику и взял Хлою за руку.

В фойе отеля нас накрыло гулом голосов и тихой музыкой. В памяти невольно всплыл предыдущий наш визит: как я трахал Хлою на огромной кровати, а она выкрикивала мое имя, или секс с ней, когда я прижимал ее к перилам балкона, заведя ее руки за спину, а шелест пальм и рокот океанских волн заглушали стоны.

Заходя за Хлоей в лифт, я невольно уставился на ее задницу. Хлоя это почувствовала, потому что сразу завиляла бедрами. Если мой план провалится, я встряну по самые яйца. Буквально.

Продолжай играть, Бен. Это нетрудно: просто не подходи слишком близко, гляди только в лицо и ни в коем случае, упаси Господь, не спорь с ней!

– Все хорошо, Райан?

Моя противница привалилась к стене лифта, скрестив руки на груди, отчего та заманчиво приподнялась. Внимание: опасность! Я поспешно отвел глаза.

– Лучше некуда. – Потому что я гений.

– Смотрю, тебя распирает от гордости. Что, кого-то уволил сегодня? Или пнул щенка?

Ну-ну, мисс Миллс, ну-ну. Глядя в зеркальные дверцы лифта, я ответил:

– Просто вспомнил открытку малышки Софии. Я только что понял, как ее почерк похож на твой.

Легкая понимающая улыбка скользнула по ее губам, и Хлоя многозначительно покосилась на табло с номерами этажей.

Вот только едва ее руки легли мне на плечи, как я почувствовал во всем теле непреодолимую сонную тяжесть. И торжествующе улыбнулся.

Наконец лифт замер на нашем этаже. Дождавшись, когда я отопру дверь, Хлоя сразу же направилась в ванную.

– Что ты делаешь? – удивился я.

А чего я ожидал? Что она кинется на меня, сорвет штаны и заставит заняться сексом прямо на коврике?

И почему эта мысль кажется такой соблазнительной?

– Готовлюсь ко сну, – бросила Хлоя через плечо и захлопнула дверь в ванную.

Выждав секунду, я открыл балкон и сладко зевнул. Ужин прошел лучше, чем я думал. Да, он был малость затянут. Булл произнес пятнадцатиминутный тост о семейных связях, уделив чересчур много внимания своему роману с одной из моих школьных подружек, после чего целую вечность разглагольствовал о выдающихся достоинствах Хлои. Мать прислала еще семь сообщений, которые я так и не прочитал. Джудит и Мэри в итоге примостились на коленях Уилла, многозначительно мне улыбаясь, а Генри тайком собирал ставки с гостей.

Зато обошлось без полиции и «скорой помощи». Даст бог, так и до самой свадьбы дотянем… И я сумел отвлечься от Хлои, ее сексуальных туфель и платья, вроде бы закрытого, но при этом дразняще облегающего фигуру.

Кто бы поверил, что за неделю до свадьбы я вдруг начну воздерживаться? Однако складывая десятки свадебных приглашений, мне хватило времени все обдумать. Я понял, что впервые с момента нашего знакомства хочу просто насладиться компанией Хлои, ее смехом и шутками, наблюдать за ней, не мечтая прижать ее нагую к любой ровной поверхности. В тот момент это казалось хорошей идеей, а я хотел утереть ей нос, потому что знал: одна мысль о целибате покажется ей страшнее…

Я недоуменно моргнул, глядя на дверь ванной. Чем Хлоя, черт возьми, там занимается? Веки тяжелели, еще чуть-чуть – и мне просто не хватит сил ей сопротивляться.

Усевшись в гостиной, я взял журнал. С каждой минутой сон накатывал все сильнее. Наконец хлопнула дверь, я обернулся – и чуть не упал с кресла.

Распущенные волосы окутывали ее плечи и спину. Розовые губы влажно блестели, и я еле сдержал стон, представив, как они скользят по моей груди и животу прямиком к члену. А еще она надела самое сексуальное и невообразимое белье на свете: грудь едва прикрывали черные чашечки, от которых паутиной спускались атласные ленточки, прикрывая самые соблазнительные места. Я смог заговорить лишь с третьей попытки.

– Там кто-то с тобой был?

– Что? – изумилась Хлоя.

– Потому что я не представляю, как ты смогла нацепить эту штуку самостоятельно. – Голос вконец охрип. – Черт, я даже не понимаю, как ее снимать… разве что только разрезать…

Я еле оторвал руки, тяжелые и непослушные, от подлокотников. Сейчас я не справился бы и с бумагой.

– Звучит многообещающе, – улыбнулась Хлоя.

Забыв, куда ведут благие намерения, я жадно обшаривал взглядом все ее тело. Она охренительно красивая. Ноги – длинные-длинные, и туфли она так и не сняла…

Хлоя неторопливо шагнула ко мне и промурлыкала:

– Помнишь, чем мы занимались здесь в прошлый раз?

– Стараюсь не думать.

Прижав руку к моей груди, она опрокинула меня на спинку кресла, а сама забралась на колени.

– Мы трахались на полу. – Она поцеловала мой подбородок. – И на балконе. – Губы добрались до шеи. – И на кровати. И снова на полу, и опять на кровати…

– Не забудь про то кресло в углу, – пробормотал я, шумно выдохнув, потому что она царапнула ногтями живот и потянула за галстук, который я до сих пор не снял.

– А что, если я хочу что-нибудь повторить, – шепнула она мне на ухо. – И попрошу связать меня? Отшлепать? И…

Я зевнул. Хорошо так зевнул, смачно.

Она отпрянула и потрясенно на меня уставилась, только сейчас заметив, что я еле держу себя в вертикальном положении.

– Это еще что такое? Ты что сделал?!

Я выдавил улыбку – сонную и потому до ужаса глупую – и промямлил:

– Воспользовался страховкой. Знаешь, ты такая красивая в этой штуке… мне очень нравится… Надень ее как-нибудь еще… в другой раз…

– Что ты сделал, Райан? – нетерпеливо повторила она, подбоченившись.

– Просто выпил таблеточку снотворного. – Зевнув, я показал ей пузырек. – Ма-а-аленькую.

У меня давно был рецепт на снотворное для дальних перелетов, но пригодился он впервые. Даже удивительно, как быстро сработала таблетка. А еще мне было чуточку стыдно, что под влиянием снотворного я совсем себя не контролировал. Еще и Хлоя глядела так, будто намерена меня кастрировать…

– Сукин ты сын!

Она что было сил пихнула меня в грудь. Зря – я опрокинулся на мягкие удобные подушки и совсем уплыл в сон. Хлоя что-то еще кричала… Я не понимал ни слова. Она поймет, что я делаю это ради нее самой. Наверное…

Последнее, что я видел, – как она вылетает из комнаты, суля мне страшную месть.

Один – ноль в пользу Беннетта.

Глава третья

В общем, прошлой ночью секса у нас не было, потому что Беннетт вусмерть обдолбался снотворным. Пора начинать собственную игру.

Вчера весь вечер я наблюдала, как Беннетт искусно натравливал моих теток на Уилла. А еще он мило ревновал и злился, что Булл развлекает меня байками о своих тачках и телках. Мне нравилось, как он любезен с родственниками, всегда следит, чтобы матери подавали еду прежде него, всякий раз благодарит официанта и встает, когда встаю я.

Короче, Беннетт Райан – самый умопомрачительный мужчина на свете, и этой ночью я затрахаю его до потери сознания, хочет он того или нет.

Благо я захватила целый чемодан белья и одежды, которая гарантированно заставит Беннетта ползать у меня в ногах. Большую часть этих кружевных вещичек я, конечно, припасла на медовый месяц, но на частном курорте в Фиджи вряд ли они мне пригодятся – там мы скорее всего будем проводить время голышом.

Приятно иметь перед собой цель. Вместо того чтобы трепать нервы из-за нашей сумасшедшей родни, лучше сосредоточусь на том, чтобы Беннетт почаще сбрасывал пар с помощью секса. В конце концов, родственников переделать я не могу, а вот соблазнить жениха – вполне.

Этот вечер Уилл назвал «последним глотком свободы», хотя сегодня был лишь четверг, а церемонию назначили на субботу. Однако в пятницу ожидалась репетиция свадьбы, после которой Беннетта можно считать женатым, и потому вечеринку решили устроить пораньше. Мы хотели пройтись по барам в Квартале Газлемп. Как сказал Макс: «надраться в стельку и забыть о хреновой куче поручений, которые надавала нам Хлоя».

Я велела парням собираться в нашем номере, а мы с девочками – я, Сара, Ханна, моя школьная подружка Джулия и будущая золовка Мина – оккупировали комнату Джулии. Я не только хотела побыть с ними наедине, но и пряталась от Беннетта, чтобы он не увидел мой наряд раньше времени. А то еще, чего доброго, привяжет к кровати моими же собственными чулками и переоденет силком.

Нет, против первой части я возражать не стану, потому что игры в связывание могут закончиться безудержным сексом… Вот только я слишком хорошо знала, каким упертым бывает Беннетт. Надо действовать исподтишка. Чтобы затащить жениха в постель, придется играть грязно.

Пока Джулия и Мина сражались со сломанной молнией Ханны, я сидела на кровати и затягивала на икрах длинные ремешки туфель. Вчерашние шпильки произвели нужный эффект, надо его закрепить. Так что сегодня я нацепила крошечное черное платье, длинные звенящие серьги и те самые туфли, которые надевала в клуб Сан-Диего в начале наших «отношений».

Завязывая атласный бантик, я вспомнила ту ночь почти два года назад: как Беннетт смотрел на меня, когда рано утром я зашла в отель и обнаружила, что он ждет на диванчике в фойе.

У него тогда волосы были в полном беспорядке: он то и дело нервно запускал в них руки. Сейчас, оглядываясь назад, я знала, что уже тогда мы любили друг друга, но его просьба меня очень удивила. Я и сама была не прочь провести с ним еще одну ночь – но не думала, что он решится открыто признать свою слабость.

Я привела его к себе в комнату, и несколько часов мы занимались любовью, не скрывая больше своих желаний и чувств. Тогда-то и начались наши отношения. А после я прикрыла заболевшего Беннетта перед клиентом, и когда он выздоровел, мы рискнули стать настоящей парой.

– Эй, Хлоя? – Сара наклонилась, ловя мой рассеянный взгляд. – Все хорошо?

Я взялась за второй ремешок.

– Да. Просто вспомнила, как у нас с Беном все началось.

– Это странно – выходить здесь замуж, да?

Пожав плечами, я призналась:

– Пожалуй. Знаешь, даже немного грустно.

– Когда ты поняла, что любишь его?

Закрыв глаза, я задумалась.

– Ммм… Наверное, давно, просто не отдавала себе отчета. А так… Помнишь, мы приезжали сюда на конференцию и Беннетт сильно отравился?

Сара кивнула.

– Тогда я сама подготовила презентацию и отправилась к клиентам вместо него, чтобы он смог отдохнуть. А когда вернулась в отель… Ты же знаешь, Беннетт всегда выглядит на все сто. – Джулия многозначительно вздернула брови, и я фыркнула. – Так вот, в тот момент он сидел на диване и был самым обычным. Без рубашки, с растрепанными волосами… Смотрел телевизор, запустив руку в трусы. И до меня вдруг дошло, что он обычный парень, вроде как даже мой парень… Ну, вы поняли. – Девчонки кивнули, и я продолжила: – Наверное, таким я люблю его больше, чем когда он корчит из себя надменного ублюдка. Только не подумайте, я в любом случае его обожаю!

Однако наедине со мной он позволяет себе расслабиться – и тогда я вижу настоящего Беннетта Райана. Наверное, в тот день это случилось впервые, и я поняла, как сильно его люблю.

– А я думала, это было раньше. – Мина рылась в баре. – Когда я застукала тебя в нашей ванной в родительском доме. Беннетт тогда сказал, что с тобой вышла ошибка. А у тебя на лице было столько эмоций!..

Я сморщила нос, припоминая тот день.

– О да, он был еще тем подонком!

– Он и сейчас не лучше, – хихикнула Мина. – А если вдруг забывается, ты быстро ему напоминаешь.

– Мне нравится за вами наблюдать, – вставила Ханна. – Никогда раньше не встречала такой пары. Представляю, что у вас в постели творится!..

За последние пару месяцев Ханна провела с нами много времени, так что подобная откровенность мало кого удивила… разве что Мину.

– Не желаю этого слушать! – зажала та уши.

Ханна сегодня выглядела потрясающе в шелковом сером платье длиною чуть выше колен. Джулия уложила ей волосы в высокую хитрую прическу, отчего шея казалась особенно длинной и гладкой, не нуждаясь в лишних украшениях, кроме крошечного алмазного кулона в ямке между ключицами. Жду – не дождусь, когда увижу лицо Уилла – вряд ли он останется таким же бесстрастным.

– Эй, а можно я закажу выпивку на всех? – спросила Сара, поглаживая круглый живот под мерцающим синим платьем. – Просто мечтаю завалиться в бар и заказать десяток самых забористых коктейлей. Представляю, как перекосит бармена!

– Беременность тебе идет, – заметила Джулия, надевая туфли. – Такой милый животик. И характер меняется.

– А то, – кивнула я. – Она становится той еще стервой.

Сара расхохоталась, внимательно оглядела свое отражение и подошла ко мне, чтобы я застегнула ей колье.

– Просто мне нравится моя новая фигура. Странно, да? Я теперь такая пышка, и это клево!

– Жаль, Этьен твоих восторгов не разделяет, – фыркнула Джулия. – До сих пор бросает в дрожь, как вспомню его истерику из-за платья.

Я застонала. О да, платье! Джулия нашла самые шикарные наряды для подружек невесты. Из плиссированного шифона, с тонкой лямкой на одном плече и, главное, – какого цвета! Голубой перетекал в насыщенно синий, идеально сочетаясь с общим оформлением свадьбы. Саре, конечно же, пришлось изменять фасон, чтобы уместить растущий животик. Этьен, дизайнер, закатил настоящую истерику. Он вопил о симметрии дизайна и искусстве драпировки, в запале ляпнул даже что-то про «разъеденное пузо»… Крики удалось унять лишь чеком на круглую сумму и шестью примерками, за которые удалось-таки посадить платье.

– Готова поспорить, Макс тоже обожает твой животик. – Мина одарила Сару многозначительной улыбкой.

– О да, – ответила я за нее, застегивая колье. – Он даже стакан воды подает ей с та-аким неприличным видом!

Сара вспыхнула, и я невольно рассмеялась – из-за беременности она совершенно разучилась скрывать смущение.

– Ну что, готовы выдвигаться? – спросила Джулия, делая последний глоток из крохотной бутылки с джин-тоником. – Хочу уже напиться.

Мы все встали и направились к выходу. Внизу Мина распорядилась, чтобы нам подогнали машину. Забравшись внутрь и закрыв за собой дверцу, я увидела, как из лифта выходят наши парни.

– Черт возьми, Хлоя! – выдохнула Джулия, глядя на идущего впереди Беннетта. – Только посмотрите на него!

Закусив губу, я смогла лишь молча кивнуть. Волосы, как всегда, сексуально растрепаны, подбородок гладко выбрит, рот кривится в насмешливой улыбке (Уилл, должно быть, отпустил очередную шуточку). Беннетт надел джинсы и черную футболку, не тесную, но все же не скрывающую мощи его тела. Футболка была знакомой, из хлопка с кашемиром, это я ее купила и планировала украсть годика через два и носить сама, когда ему надоест.

О да, вечер обещал быть интересным!..

Слава богу, я уже сидела в автомобиле, и Беннетт не видел моих ног.

– Да ты влипла, – пробормотала Сара, поглядывая на мои туфли. – Представить не могу, что он сделает.

– Знаю, – как в тумане ответила я.

Беннетт удивленно заломил бровь, а я помахала ему в окошко: нет, мы не станем вас ждать.

– Увидимся в баре, – крикнула Джулия, и Беннетт со своей фирменной ухмылкой помахал нам рукой на прощание.

Бар был шикарным: с красными и черными кожаными креслами, огромными зеркалами, чувственными фотографиями в стиле ню по стенам и ярко-алыми птичьими клетками, свисающими с потолка. Массивная барная стойка оказалась из настоящего мрамора. Внутри было довольно людно, но не тесно, так что мы сразу заняли два отдельных столика у дальней стены.

Мужчины опоздали, и к их приезду мы успели заказать выпивку и вернуться на наши места. Беннетт зашел первым, за ним Макс, Уилл, Генри и оба кузена – Крис и Брайан. Когда я встала, чтобы их встретить, Беннетт окинул меня всю – от губ до красных ноготков на ногах – таким взглядом, что я поняла: мне конец!

Я пыталась не обращать на него внимания, но получалось плохо. Взгляд Беннетта ощущался почти физически – он скользил по шее, животу и особенно по голым ногам. В груди вмиг стало тесно, сердце от предвкушения застучало быстрее. Я поцеловала Брайана, Уилла и Макса, по-дружески обнялась с Буллом.

И только потом посмотрела на Беннетта. Знакомое тепло разлилось по животу и ногам. Я чмокнула жениха в уголок рта.

– Привет. Классно выглядишь – так бы и съела.

Он натянуто ответил на поцелуй и прошептал мне на ухо:

– Ты что, черт возьми, на себя нацепила?

Опустив взгляд, я пригладила ладонями короткое платье без рукавов.

– Нравится? Оно новое.

Вместо ответа Беннетт сгреб меня за руку и потащил в зал, толкнул к дальней стене, и даже в темноте клуба я разглядела, какой яростью и похотью горят его глаза. О, мой обожаемый Беннетт! Кровь закипела, по коже побежали мурашки предвкушения.

– Ты какого хрена вытворяешь? – прорычал он.

– Нельзя ли поконкретнее? Веселюсь с друзьями, приятно провожу время…

Он схватил меня за плечи и с силой прижал к стене. Я невольно застонала, и Беннетт хищно прищурился.

– Я о туфлях, Хлоя, об этих гребаных туфлях!

– А, туфли. – Я не отрываясь смотрела на его губы. Медленно облизнулась – и он невольно подался ближе. – Я специально их выбрала. Примета есть такая: что-то из старого, что-то из нового… Помнишь, я их надевала однажды?

Как я и думала, Беннетт взбесился.

– Конечно, помню! Только примета действует в день свадьбы, а не на неделю раньше!

– Я репетирую, – парировала я. – Вообще, я много что хотела бы отрепетировать заранее. Например, технику глубокого минета…

– Надеешься меня сделать?

Невинно распахнув глаза, я затрясла головой, но сама ответила:

– Ага.

Хватка на моих плечах ослабла, и Беннетт прижался ко мне лбом.

– Хлоя… Знаешь, как сильно я тебя хочу?

– Я тоже тебя хочу. Давай вернемся в отель и я переобуюсь? А ты мне поможешь? Поддержишь за плечи, развяжешь бантики… – Я прикусила мочку его уха. – А еще я захватила тот дивный корсет…

Беннетт отпрянул от меня и ринулся прочь по коридору.

Я воспользовалась передышкой, чтобы заглянуть в дамскую комнату, поправить макияж. Впрочем, задерживаться не стала – в мартини таял лед, а еще мне предстояло соблазнить жениха.

Беннетт вроде бы пришел в себя и сидел за столом с Максом и Уиллом, пока остальные мужчины ошивались у барной стойки или развлекали девушек на танцполе. Беннетт закинул руку на спинку диванчика, так что я скользнула ему под бочок и многозначительно похлопала по бедру.

– Привет. Развлекаетесь?

Он наградил меня свирепым взглядом, а я, ни капельки не испугавшись, чмокнула его в шею и прошептала:

– Я не могу дождаться, когда ты кончишь мне в рот…

Он закашлялся, чуть не выронив рюмку с водкой, чем заработал любопытные взгляды Уилла и Макса.

– Беннетт, все хорошо? – многозначительно ухмыльнулся Уилл.

Неужели Беннетт проболтался друзьям о целибате? Хорошо бы – эти двое с радостью помогут мне сорвать с жениха пояс верности.

– Не в то горло попало, – задыхаясь, пояснил тот.

– Да, лучше бы в мое, – многозначительно прошептала я, и Уилл с Максом грохнули со смеху. Уилл наклонился над столом, протягивая мне руку.

– Значит, он рассказал об обете воздержания?

– Да, признался, что хочет тебя помучить, – ответил Макс. – Хлоя, только между нами: имей в виду, что туфли – это удар ниже пояса!

– А то, – согласилась я, одарив жениха ехидной усмешкой.

За столиком хватало места, так что Брайан и Булл, заказав спиртное, присели к нам. На какое-то время повисла тишина, мы неспешно потягивали коктейли, обмениваясь с Максом заговорщицкими взглядами, как вдруг услышали хохот Сары.

– Твоя девушка веселится, – заметила я.

Он отсалютовал мне бокалом и смущенно пробормотал:

– Вроде бы да.

Обернувшись в сторону Сары, я захихикала:

– Ага, со своим огромным животом… тащит нам поднос с выпивкой.

Застонав, Макс мигом вскочил на ноги. До меня донесся его взволнованный голос:

– Сара, милая, он же тяжелый…

– Парень влип, – тихо заметил Уилл.

– Кто бы говорил, Самнер, – покачал головой Беннетт. – Сам только и делаешь, что пускаешь слюни по Ханне.

Уилл пожал плечами и откинулся на спинку дивана, даже не скрывая, что пялится на голые ноги своей подружки.

Я оглядела мужчин за столиком. Наверняка им хотелось, чтобы я тоже ушла на танцпол и они могли бы в чисто мужской компании обсудить размеры пенисов и баскетбол. Вот только мне было слишком уютно, Беннетт так нежно обнимал меня за плечи, что даже шевелиться не хотелось. Разве что залезть к нему на колени и немного поерзать?…

Я собралась было осуществить свой гениальный план, но Беннетт вовремя это просек.

– Даже не вздумай!

– У тебя уже встал? – чуть слышно прошептала я.

– Нет! – яростно уставился он на меня.

Я облизнула губы, и Беннетт жадно проследил за этим движением.

– А сейчас?

– Женщина, ты меня убиваешь!

Он отстранился, чтобы взять выпивку.

Краем глаза я заметила на руке Булла странную татуировку и потянулась к Беннетту, но тот опять отшатнулся.

– Нет, погоди. – Я уцепилась за его футболку. – Хочу только спросить. Обещаю, что не стану облизывать тебе ухо.

Он наклонил голову, и я, поспешно куснув его за мочку, прошептала:

– Что это такое у Булла на руке?

Мельком взглянув на брата, Беннетт ответил:

– Его подружка Мэйзи… не то бывшая, не то нынешняя. Они лет пятнадцать то сходятся, то расходятся.

Я обалдела. Выходит, у Булла есть девушка, и он при этом волочится за каждой юбкой в городе?!

– Шутишь, что ли?

– Хотелось бы.

Я принялась изучать Булла украдкой, не желая привлекать его внимание (а то еще решит, чего доброго, что я питаю к нему интерес). Татуировка была огромной, с мою ладонь, и невероятно детальной – портрет девушки: лицо, шея и грудь до начала ложбинки. Вчера, за ужином, ее прикрывала рубашка, но сегодня она показалась во всем великолепии.

Повернувшись к Беннетту, я прошептала:

– Черт, не представляю даже, как Мэйзи это заводит. Я умею делать классный минет, но с моим лицом татуировки еще никто не делал…

Беннетт замер, не донеся рюмку до губ.

– Ладно-ладно, мистер Райан, успокойтесь. Я вовсе не прошу набить на руке мой портрет.

Тяжело вздохнув, он пробормотал:

– Слава богу. – И залпом допил остатки водки.

– Хотя отсосу тебе так, что ты сам побежишь в тату-салон, – закончила я и расхохоталась, потому что он шлепком согнал меня с диванчика, предложив повеселиться с девочками.

Мы пили и танцевали, Ханна и Мина наперебой сыпали непристойностями и смеялись. Вечер получился идеальным – я была в окружении самых близких друзей, а любовь всей моей жизни и мужчина мечты буравил меня взглядом через весь зал.

Макс и Уилл вскоре присоединились к нам на танцполе. И поскольку эти двое целиком и полностью были на моей стороне, то и дело сгребали меня в охапку и оттаскивали к Беннетту.

– Люблю тебя, – пьяно целуя его, говорила я. – И сегодня ночью ты никуда от меня не денешься.

А он качал головой, еле сдерживая улыбку.

– Я тоже тебя люблю. Но ничего не выйдет. Секс будет только после свадьбы.

Мы рядышком чистили зубы, поглядывая друг на друга в зеркало. Очередной секси-наряд я пока спрятала под толстым халатом, а вот Беннетт остался в одних трусах, так что я любовалась его торсом. Мне нравились эти соски, редкая поросль на груди и твердая линия плеч… Я любовно пересчитала все шесть кубиков на прессе и проследила взглядом за полоской волос, ныряющей в боксеры. Вот бы очертить ее языком, а потом лизнуть гладкую кожицу члена…

– Что, опять таблеток наглотаешься?

Он покачал головой, широко раззевая рот, чтобы добраться щеткой до дальних зубов.

– Обожаю твое тело, – пробормотала я с полным ртом пасты.

Беннетт одарил меня пенистой улыбкой:

– Взаимно.

– Давай я тебе отсосу?

Он сплюнул пасту и прополоскал рот.

– Нет, спасибо.

– А может, по-быстрому сзади?

Вытерев лицо полотенцем, он чмокнул меня в макушку.

– Нет.

– Рукой? – крикнула ему в спину.

– Нет.

Я умылась и прошла в спальню. Беннетт уже лег и теперь читал какие-то политические мемуары.

– Ладно, постараюсь не обидеться, что ты отверг меня ради какой-то книжки про мужика в военной форме.

– Потом расскажешь о своих фантазиях, – подмигнул Беннетт.

Пожав плечами, я сбросила халат, оставшись в зеленых стрингах с крошечной шифоновой юбкой, покрытой нежной цветочной вышивкой, и зеленом же бюстгальтере. Шелковые подвязки удерживали самые сексуальные чулки на свете.

Беннетт взглянул на меня поверх книги и дважды шумно вздохнул.

– Господи…

– Новая пижамка, – похвасталась я, забираясь под одеяло. – Люблю спать рядом с тобой в чулочках и дорогущих трусиках.

Поправив подушку под спиной, Беннетт уставился в книгу. Вот только я успела досчитать до ста, а он ни разу не перевернул страницу, так что вряд ли на самом деле видел хоть слово.

Вытянув из-под одеяла ногу, я продемонстрировала ее Беннетту.

– Только потрогай! Чулки такие тонкие – рвутся от одного лишь взгляда!

Беннетт закашлялся, но все же нашел силы выдавить улыбку.

– Конечно. Их же я купил, помнишь?

– Знаешь, наверное, не стоит в них спать… – засомневалась я. – Поможешь снять?

Задумавшись на секунду, он захлопнул книгу и положил ее на тумбочку. А потом рывком содрал с меня одеяло и в тусклом свете ночника прошелся по всему телу взглядом.

– Ты такая красивая.

Он принялся покрывать поцелуями мою шею и плечи.

Ликование пламенем разбежалось по венам, и я, зажмурившись, выгнула спину, чтобы Беннетт смог добраться до застежки бюстгальтера, и приподняла бедра, когда он стягивал с меня юбочку. А потом он взялся за чулки, и я открыла глаза, глядя, как он медленно спускает их с ног, целуя ямочки на коленях…

Что-то не так!

Когда я осталась в одних трусиках, Беннетт, нечестиво улыбнувшись, бросил ничуть не пострадавшие чулки на пол возле кровати.

– Так лучше? – спросил он, задыхаясь от смеха.

Я уставилась на него, готовая убить одним лишь взглядом.

– Вот ты дебил!

– Знаю, – сверкнул он глазами.

– Ты что, не понимаешь, как сильно я тебя хочу? И белье это не видел? Бред какой-то. Ты же запросто мог сорвать его зубами!

– Белье шикарное. – Беннетт поцеловал меня так сладко, так нежно, что в груди заныло. – Все я понимаю. И тоже тебя хочу. – Он кивком указал вниз, где из-под резинки боксеров выглядывала головка члена. – Прошу: поверь, так надо.

Он выключил свет и вытянулся на кровати лицом ко мне.

– Скажи, что любишь меня.

Я погладила его голую грудь и зарылась пальцами в волосы.

– Люблю.

– Тогда давай спать. Завтра тяжелый день. Приезжают оставшиеся гости, мы репетируем свадьбу и еще ближе подходим к тому моменту, когда я стану твоим мужем. И больше никогда тебе не откажу.

Он поцеловал меня одними губами, не пуская в ход язык, неспешно и сладко. Я невольно расслабилась, чувствуя, как меня клонит в сон. Пожалуй, я смогу уснуть рядом с этим мужчиной и без очередного взрывного оргазма…

Среди ночи я проснулась, как ни странно, одна. Не скажу, что это было чем-то особенным – Беннетт часто засиживался допоздна над документами. Однако уже засыпая, я вдруг вспомнила, что мы в Сан-Диего, готовимся к свадьбе. Сердце панически застучало, по животу растекся противный холодок. Что, если Беннетту опять плохо?

Я подскочила на кровати. Из ванной пробивалась полоска света. На цыпочках я прошла через всю спальню и нерешительно замерла под дверью. Как лучше: позвать его или молча, не мешая, вернуться в постель?

Я вдруг вспомнила, что совсем недавно рассказывала Саре о том, как Беннетт в прошлый раз сильно отравился.

«Почему ты не разбудил меня?» – спросила я тогда.

«Потому что не хотел, чтобы ты вошла в ванную и любовалась, как меня выворачивает».

«Я могла как-то помочь тебе. Не надо быть таким мачо».

«А ты не будь заботливой мамочкой. Что бы ты могла сделать? Пищевое отравление – не командная игра».

Решив оставить его в покое, я повернулась обратно в спальню.

И вдруг услышала тихий стон.

Сердце скрутило от жалости, и я подошла к двери, берясь за ручку. Только хотела спросить, не принести ли горячего чаю или лекарств, как он опять застонал – и на сей раз в голосе отчетливо прорезалось наслаждение.

– О да, твою ж-ж-ж мать!

Я потрясенно зажала ладонью рот. Он там что?… Спрятался в ванную, чтобы?…

По ту сторону двери зашумела вода, а я все буравила дерево взглядом, надеясь развить рентгеновское зрение. И часто он так делает? Мастурбирует посреди ночи? Скрипнул кран, и вода затихла, а я на цыпочках бросилась обратно в спальню.

Нырнула в постель и натянула одеяло до самого подбородка – пусть Беннетт решит, будто я так и спала, пока он развлекался в соседней комнате!

Чтобы сдержать смешок, пришлось уткнуться носом в подушку. Скрипнула дверь, и на ковер упал вытянутый прямоугольник света, тут же пропавший, когда Беннетт щелкнул выключателем.

Стараясь дышать размеренно, я вслушивалась, как он идет. Приподняв край одеяла, Беннетт забрался в постель, обнял меня и легонько поцеловал в висок.

– Люблю тебя, – шепнул он, водя холодными после умывания руками по разгоряченной коже.

Я до сих пор не решила: притвориться спящей или закатить скандал, так что сонно перекатилась к нему, роняя руку на грудь. Сердце стучало быстро и размеренно.

Потому что этот подонок только что тайком кончил!

Я прильнула к нему, находя губами ухо.

– Ты даже не простонал мое имя. Я обиделась.

Беннетт, до сей поры поглаживающий мне спину, замер.

– Я думал, ты спишь.

– Да уж не сомневаюсь, – фыркнула я и куснула его за подбородок. – И как тебе, понравилось?

Помедлив немного, он признал:

– Да.

– Зачем было так утруждаться? У меня тоже есть руки, а еще пара удобных отверстий, предусмотренных физиологией…

– Хлоя! – расхохотался он.

– И часто ты так делаешь?

Как я ни пыталась, некоторой обиды скрыть не смогла.

– Когда ты рядом – нет. Просто… Ты была голой. А я… – Фыркнув, он словно передумал говорить то, что собирался сначала. – Я промучился несколько часов. Никак не мог уснуть.

В темноте его голос звучал особенно гулко и размеренно, в нем слышались отголоски недавнего оргазма. В такие моменты Беннетт всегда говорил ниже и медленнее. Ну о-о-очень сексуально!

– И что ты себе представлял?

Он ответил не сразу, большим пальцем поглаживая мою ладонь.

– Как целую тебя между ног, а ты вылизываешь мне член. Как в ту ночь – только без твоих стервозных штучек.

– И кто из нас кончил первым?

Беннетт тихо застонал.

– Понятия не имею.

Я стукнула его кулаком по груди.

– Ой, да хватит! А то я тебя не знаю!

– Конечно же, ты кончила первой. Довольна? А теперь, может, пора спать?

– А ты кончил мне в рот или… – не сдавалась я.

– В рот. Хлоя, спи.

– Люблю тебя.

Я прильнула к нему, чтобы поцеловать.

Беннетт даже позволил куснуть его за нижнюю губу и жадно втянуть ее себе в рот. Однако почти сразу же отстранился и, обняв за талию, прижал мою голову к груди.

– Я тоже тебя люблю.

– Мне лень вставать и идти в ванную, – призналась я, глядя в темноту.

От изумления Беннетт лишился дара речи.

– Ты это о чем? – наконец выдохнул он.

Я перекатилась на спину и раздвинула ноги, закинув одну из них ему на бедро.

– Хлоя… – простонал он.

Надо же, как я, оказывается, взмокла от одних лишь мыслей, чем Беннетт занимался в ванной… Меня жутко возбудил тот стон, когда он кончил, в нем слышалось не только облегчение, но и тоска, словно Беннетт занимался этим по необходимости, а не из похоти. Я скользила пальцами по коже, надавливая все сильнее.

Беннетт возле меня замер, почти не дыша, пока я не издала первый глухой стон – тогда он вздрогнул и прижался ко мне, почти накрыв своим телом и осыпая шею и грудь поцелуями.

– Скажи, о чем ты думаешь, – шептал он, не отрывая губ от кожи. – Скажи же, черт возьми!

– Что это твоя рука, – пробормотала я. Сердце колотилось все сильнее. – И это ты меня дразнишь.

– И как же я тебя дразню?

Голос был таким низким, что вибрацией отозвался во всем теле.

Я сглотнула.

– Мне хочется, чтобы ты погладил клитор, а ты медленно кружишь пальцами вокруг него.

Рассмеявшись, он жадно втянул в рот мой сосок, приласкав его языком.

– Засунь один палец внутрь. И продолжай себя дразнить. Я послушаю, как ты умоляешь.

– Я хочу еще!

Мой палец был слишком тонким, гораздо тоньше его. А жаркий шепот на ухо и дыхание, ласкавшее шею, лишь усугубляли мои мучения.

– Я хочу больше и сильнее!

– Какая ты жадная… – Он целовал мне подбородок. – И наверное, жутко скользкая и горячая… Такая аппетитная на вкус.

Я нарочно себя мучила – именно так сделал бы Беннетт. Вжимаясь затылком в подушку, я прошептала:

– Быстрее. Прошу тебя!

– Обеими руками, – смилостивился он. – Теперь два пальца внутрь. И не молчи!

Я послушно включила в игру вторую руку, прижимаясь к Беннетту еще сильнее. В бедро уткнулся вновь напрягшийся член. От Беннетта сладко пахло мылом и свежим потом, он царапал щетиной мне грудь и шею.

– Черт побери, Хлоя. Я хочу тебя слышать!

У меня перехватило дыхание – он скользнул ладонью по груди, с силой сжал и присосался губами к соску, издавая при этом невероятно сексуальные звуки. Беннетт всегда так отчаянно урчал, что в голове стучало от восторга.

– Боже… я сейчас кончу, – простонала я.

Он выпустил сосок и сорвал с меня одеяло, выставляя тело холодному воздуху – и своему жадному взгляду.

– Это моя рука тебя трахает, – прорычал он. – Покажи, как тебе это нравится.

Я покорно приподняла бедра, желая ему угодить, чтобы он наконец смилостивился и взял меня по-настоящему.

Однако Беннетт лишь задрал мне одну ногу, чтобы добраться до ягодиц.

– Я бы сделал это лучше – оттрахал тебя так, что ты орала бы.

А потом он принялся описывать на ухо, что именно собирается проделать со мной в субботу, как будет иметь меня: так грубо и долго, что наутро я и встать не смогу. Этого хватило, чтобы я кончила, жадно сжимаясь вокруг собственных пальцев.

Мы упали на подушки в беззвучной темноте.

Я все равно чувствовала себя неудовлетворенной. Для полноценного оргазма было мало, чтобы Беннетт жарко дышал на грудь и шептал грязные словечки. Мне хотелось, чтобы он тоже разделил со мной удовольствие… Хотелось видеть, как он кончает. Беннетт – мой, и наслаждение должно быть общим.

Зачем ему сдалось это воздержание?

И вдруг, когда большая ладонь заскользила по моему боку, от бедра до плеча, задерживаясь на каждом изгибе, я поняла, чего он добивается.

Беннетт хочет отвлечь меня от свадебной суматохи.

Он нарочно ведет себя как настоящий козел.

И ему нравится, как я его мучаю, хоть он и притворяется злым и раздраженным.

Он обещал, что эта неделя будет для нас двоих, что мы, забыв обо всех остальных, разделим свои самые тайные мысли.

И стоя возле алтаря, убедимся, что сделали правильный выбор.

– Знаешь, ты просто чудо… – пробормотала я, запуская руку ему в волосы и прижимаясь всем телом.

Беннетт легонько прикусил кожу на шее.

– Поблагодаришь попозже, Эйнштейн…

Подняв голову, он меня поцеловал. Губы у него были такими твердыми и настойчивыми, что я покорно приоткрыла рот, впуская настырный язык.

Мужские руки прошлись по всему телу, обшаривая каждый выступ и впадинку, к животу прижался твердый член.

– Хочу тебя.

Я даже не узнала свой голос – таким он был хриплым и требовательным. Обвив Беннетта за шею, я потянула его на себя.

Однако он вздохнул и, извернувшись, втянул в рот мои пальцы.

– Черт, – пробормотал он, перекатывая их на языке и, должно быть, чувствуя мой вкус. Отпрянув, Беннетт разочарованно потер лицо и смачно ругнулся.

– Бен… – потянулась я к нему, но он скатился с кровати и потопал обратно в ванную, громко хлопнув за собой дверью.

Глава четвертая

Следующим утром я еле открыл глаза.

Ярко-желтый солнечный свет лился сквозь балконную дверь, согревая кожу. По комнате гулял соленый ветер, слышался шум волн, бьющих о берег. Рядом лежала Хлоя, обдавая жаром абсолютно голого тела.

Она что-то пробормотала сквозь сон и закинула на меня ногу, подползая еще ближе. Простыни сладко пахли духами… и ею самой.

Я кое-как выбрался из-под нее и осторожно переложил Хлою обратно на ее половину. Встал и опустил взгляд на эгоистично отвердевший член. Черт, опять?! За прошлую ночь я наведывался в ванную дважды – до и после представления Хлои, – а ему хоть бы что. Предатель!

Хлоя думала, я дико горжусь своей идеей потерпеть с сексом до субботы. Однако это был худший план за всю мою жизнь. Я все время злился (сказывалось внутреннее напряжение) и хотел трахаться, пока не натру мозоли во всех местах.

При нормальных обстоятельствах я отдал бы правую руку, лишь бы не выбираться из теплой постели, где рядышком дремала голая Хлоя. Однако недавно выяснилось, что без правой руки мне никак нельзя.

Ночью я едва не сорвался. Еще чуть-чуть – и я позорно капитулировал бы перед врагом. Так что надо сваливать, пока она спит.

Я нашел в гостиной телефон и отправил сообщение Максу.

«Хочу пробежаться. Ты со мной?»

Он ответил почти сразу.

«Конечно. Подхвачу Уилла, встретимся в 10 у бассейна».

«Жду», – набрал я и бросил телефон на диван.

Мне хватит времени подрочить, умыться и сбежать из номера прежде, чем Хлоя откроет глаза.

Судя по всему, Макс всю ночь трахался. Волосы у него растрепались, он шел, непринужденно помахивая руками. Прибил бы этого парня, не будь он моим другом.

Хотя нет. Все равно прибил бы.

– Выглядишь до ужаса довольным собой, – не сдержался я, поджидая его в шезлонге под ярко-синим зонтиком.

– А ты – нет, – вернул он шпильку. – Что, нелегко дается воздержание?

Вздохнув, я повертел шеей, чувствуя напряжение в каждой мышце.

– Долго там до субботы осталось?

Макс рассмеялся.

– Не особо.

– А где Уилл?

– С Ханной, наверное. Просил подождать. Сказал, что сейчас спустится.

Макс сел напротив, потуже зашнуровывая кроссовки.

– Отлично. Я как раз хотел поговорить с тобой наедине.

Он искоса взглянул на меня.

– В чем дело?

– Помнишь, как Уилл на мой день рождения нанял того жуткого клоуна? – спросил я, невольно содрогнувшись.

Для нашей троицы подобные выходки были нормой. После того как мы в Вегасе сняли для него проститутку-трансвестита, Уилл подкупил парочку головорезов, которые «поймали» нас на шулерстве с картами. С тех пор все и началось. Ханна считала, что наши розыгрыши рано или поздно доведут кого-нибудь до тюрьмы или больницы. Я ставил на тюрьму.

– Твою ж мать, – застонал Макс. – Я только-только избавился от кошмаров. Ну спасибо, что напомнил.

Я огляделся, проверяя, нет ли Уилла рядом.

– Короче, я придумал, как отомстить.

– Круто…

– Видел прошлой ночью теток Хлои?

– Ту парочку гиен, загоняющих хромую лань? Да, милые дамочки.

– В какой-то степени это моя работа, – начал я, ожидая реакции Макса.

– «В какой-то степени», значит? – Тот и бровью и не повел.

– Ладно, целиком и полностью.

Он покачал головой, хотя разговор явно его забавлял.

– Ты же не думаешь, что они и впрямь положили на него глаз?

– Как я понял, они просто хотят немного развлечься. Я намекнул, что Уилл любит опытных женщин и не против секса втроем. Заметь, все чистая правда.

Макс вскинул бровь.

– Технически, – поправился я. – Мне конец, да?

– Ханну хоть предупредил?

– Макс, я же не полный придурок!

Он иронично посмотрел на меня, словно спрашивая: «Да неужели?», но я отмахнулся:

– Я предложил ей подыграть. Она согласилась.

– Правда? Она сговорчивее, чем я думал, – недоверчиво покачал головой Макс. – Какая девушка решилась бы участвовать в столь сомнительной авантюре? Ханна – просто лапочка.

– Ее и уговаривать не пришлось – заверил только, что Уилл не пострадает. Слушай, она мне и впрямь нравится.

– И мне, – кивнул Макс.

– Так что скажешь? Может, все прекратить? А то неловко получается… Они же тетки Хлои…

Вдруг послышались громкие шаги – к нам трусцой бежал Уилл.

Макс прошипел мне в ухо:

– Только скажешь ему, и я тебя убью.

На пляже была лишь парочка серферов да бегунов вроде нас.

– И чего ты поднялся в такую рань? – спросил Макс, держась рядом со мной. Уилл, прирожденный бегун, несся футах в двадцати перед нами, то и дело оглядываясь и «подбадривая» нас издевками и оскорблениями.

– Просто так, – признался я. – Нервы ни к черту стали. Вряд ли тебе интересно, но у меня такое чувство, что если я не потрахаюсь, то глаз больше не сомкну.

Макс сочувственно похлопал меня по плечу.

– Крепись, приятель.

– Пошел ты, – огрызнулся я.

Он еле сдержал смех.

– Прости. Не хочу сыпать соль на раны, к тому же это слишком личное… но Сара последнее время словно с цепи сорвалась. Она всегда… как бы так сказать? – Он задумчиво потер челюсть, – …была ненасытной. Но сейчас, во время беременности… Черт возьми, Бен! Я уже не знаю, куда от нее прятаться!

Мне до ужаса хотелось толкнуть его прямиком в волны (хотя, надо признать, он выглядел ужасно обаятельным, теряясь и смущенно подбирая слова).

– Хватит нести всякую хрень!

– Клянусь, чистая правда.

– Теперь я тебя ненавижу, – простонал я.

– Так, а если шутки в сторону? – спросил он вдруг серьезно. – Как дела?

– Да как обычно. Мать каждые полчаса шлет панические эсэмэски. Отец Хлои бродит потерянный, не зная, что делать. Слава богу, к нему приставили Джулию. Булл ошивается вокруг моей невесты – вдруг она захочет развлечься напоследок. А меня к концу дня хватит удар.

– А что Хлоя?

– Хлоя есть Хлоя. Злится, надевает самые сексуальные тряпки и творит черт-те что. Прошлой ночью думал, вообще ее придушу, но, слава богу, кажется, заключили перемирие.

– Здорово, – как-то равнодушно бросил Макс, глядя в сторону.

– Что не так? – насторожился я.

– Ничего.

– Хочешь что-то сказать – говори.

Уилл заметил, что мы отстали, развернулся и по своим же следам прибежал обратно.

– Что случилось? – Он вытер лоб краем футболки.

– Мы обсуждаем Великий обет воздержания, – пояснил Макс.

– А, круто. Если честно, это тупейшая идея на свете.

– Видишь ли… – начал было я.

– Тупее некуда, – перебил меня Макс. – Нет, я, конечно, понимаю, что для тебя это вроде как игра, но кто, черт возьми, прилетает в Калифорнию жениться, снимает гребаный номер на самом берегу – и не занимается сексом до потери пульса со своей красоткой невестой?

– Только идиот, – кивнул Уилл.

– Дебил! – наградил меня Макс испепеляющим взглядом.

– Позор для всех мужиков!

– Ладно, ладно, я понял! – Мой вопль разнесся по пляжу. – Согласен, глупо. Однако тогда эта идея казалась неплохой. «Путь все будет по-особенному, – решил я. – Надо хорошенько созреть». Я хотел, чтобы Хлоя на всю жизнь запомнила, как сносит мне башку. И чтобы знала: есть только один человек, который может ее укротить, – и это, черт возьми, я! Да, теперь все выглядит полным бредом! Но я-то уже влип. Вы что, не видите, как я загнал себя в угол? Не видите?!

Я так отчаянно кричал, брызжа слюной и размахивая руками, что оба моих друга послушно закивали.

– Я бросил ей вызов – придется идти до конца. Мы же говорим о Хлое! Она и так держит меня за яйца, только что бусики из них не сделала! Если я трахну ее до субботы, она решит, что я тряпка. Что я буду рассыпаться в благодарностях, лишь бы она мне отсосала. Она станет надевать на работу проститутские туфли! – Шумно переведя дыхание, я продолжил уже тише: – А я остаток дней буду убеждать ее, что она неблагодарная мегера, чье место – исключительно в постели!

Вытерев слюну с подбородка, я зажмурился, пытаясь взять себя в руки.

– Черт, тебе и правда надо потрахаться, – в ужасе прошептал Уилл.

Макс положил мне лапищу на плечо.

– Он прав, приятель. Все куда серьезнее, чем я думал.

– Ой, заткнись, да, – огрызнулся я, отпихивая его руку. – Вы-то обет не давали… Ошибся-то я один, но вы тоже влипли. Если Хлоя выиграет, нам всем крышка. Всем – каждому мужику на этой планете. Отступать некуда, ставки слишком высоки.

Я пошел обратно к отелю. Макс меня нагнал.

– Не только ты бесишься без секса, Бен. Хлоя тоже сама не своя всю неделю. Может, пора уже положить этому конец?

Я замер на полушаге.

– Ты это о чем вообще? Вы же видели ее прошлым вечером, она вела себя как последняя сука. Что значит «не в себе»?

– Да уж, похоже, вся эта история и впрямь сделала из тебя тряпку, если ты считаешь Хлою сукой, – пробормотал Макс. – Вы двое – самые неуравновешенные люди, кого я только знаю. Ведете себя как герои мультика, которые пытаются друг друга прибить. Та Хлоя Миллс, о которой я слышал, оторвала бы тебе яйца и скормила у всех на виду. Она привязала бы тебя к стулу и пытала бы до тех пор, пока ты сам не начал бы ее умолять. А что она сделала на самом деле? Надела короткое платьишко? Потрясла перед тобой сиськами? Та самая женщина, которая заставила ханжу Беннетта наплевать на свои привычки и трахать ее по всему офису? Не верю!

– Ну…

Я тупо моргнул.

– Уилл, объясни ему свою теорию, – сказал Макс. – По-моему, в ней что-то есть…

Уилл подошел ближе и заговорщицки понизил голос.

– Слышал о затишье перед бурей? Когда за пять минут до торнадо или смерча все замирает и еле дышит?

– Вроде да. – Я не понимал, как это связано с Хлоей, но любопытство было сильнее меня.

Уилл выглядел так, будто собрался поведать вселенскую тайну. Он чуть присел и принялся буйно жестикулировать.

– Перед самой бурей воздух прогревается и насыщается влагой. Воздушные потоки восходят в небо… Все понятно? – спросил он.

Я кивнул, чувствуя, как в груди назревает тревога.

– Сейчас будет самое интересное, – заверил Макс.

– Воздух поднимается, давление падает, становится теплее и суше. – Для пущего эффекта Уилл выдержал паузу. – Воздушные массы стабилизируются, ветер стихает. Это и есть затишье перед бурей.

Макс одобрительно хлопнул Уилла по спине, словно тот сказал нечто умное.

– И к чему эта лекция? – нахмурился я.

– К тому, что ты думаешь, будто держишь птичку в клетке. А мы-то ждем, когда она рванет как бомба.

Остаток дня я наблюдал за Хлоей – и был вынужден признать, что Макс с Уиллом были правы.

Она и словом не обмолвилась, когда я вернулся в номер. По пути в душ я поцеловал ее голое плечо, а она лишь нежно улыбнулась, не обещая даже взглядом, что затрахает меня до полусмерти или сожрет на завтрак. Кутаясь в полотенце, все еще мокрая после ванны, Хлоя сушила волосы феном – и даже не попросила «помочь» ей одеться. И ни разу не попросила трахнуть ее.

Она вела себя до того миролюбиво, что я и сам заподозрил неладное.

Когда официант в ресторане перепутал ее заказ, она ничего не сказала. Когда Джудит с Мэри принялись фотографировать каждый ее шаг (вплоть до туалета), она опять промолчала. Когда моя мать предложила ей на церемонии распустить волосы – а не собрать их в сложную прическу, Хлоя лишь вымученно улыбнулась.

В воздухе определенно пахло бурей.

– Что значит «маленький досадный инцидент»? – Я мельком посмотрел на Кристин, организатора свадьбы, но тут же опять перевел взгляд на Хлою. Она вышагивала по пляжу футах в двадцати от нас. Разок ругнулась, затем снова подозрительно затихла.

Я нахмурился – но опять пришлось отвлечься на Кристин.

– Все будет хорошо, – заверила та.

Меня эти банальные слова лишь разозлили.

Если что-то идет не так, надо орать. Бушевать и закатывать истерику – пусть все знают, что у нас кризис. Надо хлопать дверьми и увольнять каждого, кто рискнет показаться на глаза. А не стоять в своем синем костюмчике от «Шанель», увешанная жемчугами, и спокойно говорить жениху и невесте, что все будет хорошо.

– Просто возникла небольшая заминка со свадебными нарядами.

«Маленький досадный инцидент», «небольшая заминка»… У меня отчего-то засвербело в груди – казалось, вот-вот грянет катастрофа.

– Когда пакеты распаковали, оказалось, что произошло недоразумение, и одежду не погладили. Ничего страшного, Беннетт. Я бы и вовсе не стала вас беспокоить, просто Хлоя в тот момент оказалась рядом.

Значит, Хлоя увидела мятое платье, но все-таки сдержалась. Я вздохнул, глядя на пляж, где уже выставляли ряды стульев. Тетушки Хлои крутились вокруг Уилла, который напряженно сидел, сложив руки на коленях. Должно быть, думал, не послать ли все к чертям и не сбежать ли с церемонии. Ханна невдалеке болтала с Миной, изредка на него поглядывая и коварно при этом улыбаясь. О да, из нее выйдет отличный союзник.

Макс и Сара опять где-то шлялись. Или и вовсе не выходили из номера. Черт, как же я его ненавижу!.. Моя родня стояла неподалеку в ожидании начала церемонии.

– И что нам делать? – спросил я.

Кристин улыбнулась.

– Вещи уже отправили в химчистку, к утру они будут готовы. Там обещали ради нас отложить остальные заказы.

– Свадьба завтра в четыре, – напомнил я, запуская руку в волосы. – Вам не кажется, что у нас маловато времени?

– Уверяю, мы вполне успеем…

– Я сам заберу.

– Но ведь…

Генри, должно быть, услышал наш разговор, потому что подошел и положил руку ей на плечо.

– Просто кивните, – посоветовал он. – Уверяю, так будет гораздо проще.

Гости почти собрались, и я подошел к Хлое. Она перестала расхаживать взад-вперед и теперь сидела на песке, зарывая в него кончики пальцев. Светлое розовое платье задралось, выставляя напоказ голые коленки.

– Готова к репетиции? – Я подал ей руку. – Ты какая-то тихая сегодня.

– Все хорошо, – пожала она плечами и встала там, где указала Кристин.

Ну ладно. Я посмотрел на небо, ожидая увидеть грозовые тучи.

Больше всего в Хлое меня бесило то, что я не мог ее игнорировать. Так повелось с самой первой нашей встречи. Когда она была рядом, я думал только о ней – и это сводило меня с ума. Я мог рявкнуть на нее, она огрызалась в ответ, – и в результате я хотел ее еще сильнее.

Даже сейчас, стоя на другом конце прохода и краем ухом слушая преподобного Джеймса Мастерса, я не мог оторвать от нее глаз.

– Беннетт, все хорошо? – спросил вдруг кто-то, и я удивленно поднял голову. Все смотрели на меня. Макс довольно ухмылялся, и я мысленно показал ему средний палец.

– Вы готовы? – спросила Кристин таким тоном, словно уже не в первый раз.

Я нахмурился, злясь на себя, что выпал из реальности.

– Конечно.

– Тогда ладно. Все по местам! – крикнула она.

Гости зашумели и принялись выстраиваться по обе стороны прохода.

Генри, мой шафер, встал рядом и протянул руку Саре.

– Так, тихо, – объявила Кристин. – Рассказываю, что надо делать. Шафер и подружка невесты встанут здесь. Стулья начнутся отсюда. – Она шла по проходу, указывая на нужные точки. – И дальше, до самого пляжа. В общей сложности триста пятьдесят штук. Арки из орхидей поставим сюда. – Кристин добралась до Генри с Сарой. – Так, где остальные подружки невесты и друзья жениха?

Джулия с Максом и Уиллом выступили вперед.

Макс, показав Уиллу язык, подхватил Джулию под руку.

– Эта красотка сегодня моя, приятель.

– Но я думал… А где тогда моя подружка невесты? – Уилл принялся обшаривать взглядом пляж.

– Я здесь, красавчик. – К нему подскочил ассистент Сары, Джордж, и радостно протянул ему руки.

– Да вы шутите?

Уилл внезапно вздрогнул и издал совершенно не мужской писк – проходившая мимо тетушка Хлои ущипнула его за ягодицу.

– Смотри не упусти своего кавалера, – подмигнул Макс Джорджу. – Эти две дамы, кажется, настроены весьма решительно.

– Ну нет уж. – Джордж свирепо покосился в их сторону. – Пусть эти две старухи берегут свои шиньоны, потому что завтра, когда эта сладкая парочка поженится, Самнер станет моим.

– И моим. – Мина подхватила Уилла под другую руку. – Джордж, ты же со мной поделишься?

– Конечно. Готова предаться дикому разврату? – подмигнул ей Джордж.

– Хоть прямо сейчас, – усмехнулась та.

– Что здесь происходит? – Уилл обводил нас растерянным взглядом. – Я что, напился? Ханна, сперва та тетка взяла и ущипнула меня за ягодицу. А потом вот этот, – он ткнул пальцем в Джорджа, – покушается на мою добродетель. Ты вмешаться не хочешь?

Ханна сделала большой глоток из высокого стакана, украшенного розовым зонтиком и яркой неоновой соломинкой.

– Ну не знаю, вроде бы тебе и так неплохо…

Вообще-то Ханна почти не пьет. Наверняка уже через час ее сморит на солнышке, и она заснет прямо на песке.

– Господи, надеюсь, кто-нибудь понимает, что происходит, потому что я совсем не в теме, – пробурчал Уилл, недовольно беря Джорджа за руку. – И не вздумай меня вести!

– Что ж, раз все улажено, – выдохнула Кристин, – давайте строиться.

Гости заняли свои места и выжидающе на нас уставились.

– Ладно, Хлоя, идите в тот конец. Где отец невесты?

Фредерик встал возле Хлои, и репетиция началась. Мне, слава богу, надо было лишь подойти к арке (и это, между прочим, оказалось непростой задачей, потому что я видел перед собой только пышную грудь Хлои, красиво прорисовывающуюся под платьем).

Затем моя невеста наконец добралась до алтаря, я взял ее за руки, и мы повернулись к священнику, дряхлому джентльмену с жидкими седыми волосами и выцветшими глазами, которые он щурил, пытаясь разобрать строчки.

Хлоя вела себя на удивление тихо, кивая в нужных местах. В душе я начал беспокоиться, что дело не только в предсвадебном мандраже. Я уже хотел отвести ее после церемонии в укромный уголок и обстоятельно поговорить, как вдруг преподобный Джеймс Мастерс провозгласил:

– Отдаю тебя, Хлоя, в жены этому мужчине. Беннетт…

Хлоя недоуменно сдвинула брови, словно решив, что ей послышалось.

– Простите, что вы сказали?!

Я понял, что вот она – та самая бешеная фурия, о которой утром говорил Макс.

А еще понял, что именно взбесило ее в словах священника. Ох, нет-нет-нет…

– Что вас смутило, юная леди?

Преподобный водил пальцем по затертым строчкам, пытаясь найти, не упустил ли он чего-то.

– Вы сказали «отдаю в жены». Так, словно он остается самим собой, а я превращаюсь в некий придаток, вещь, которая будет ему принадлежать, лишившись собственного мнения и характера.

Сквозь испуганное бормотание толпы я разобрал голос Макса:

– Кажется, запахло грозой?

Джеймс с отеческой улыбкой похлопал взбешенную невесту по руке.

– Я понял, милая моя… – Он беспомощно покосился на меня. – Беннетт, разве не вы предложили эту версию свадебных обетов?

Хлоя повернулась ко мне, полыхая глазами:

– Что?!

– Милая… – начал я, доверительно сжимая ей пальцы, – я не хотел. Просто меня неожиданно спросили, и я…

Хлоя попятилась и затрясла головой, словно не веря собственным ушам:

– Ты?! – Даже удивительно, сколько гнева и презрения ей удалось вложить в одно короткое слово. – Так это ты предложил? Сам выбрал?!

– Не конкретно эту строчку, – стал оправдываться я, чувствуя, как сам понемногу закипаю. – Этот раздел был в…

– Не надо ничего объяснять! Ты выбрал для священника какой-то древний патриархальный бред. «Жены, повинуйтесь мужьям своим», так, что ли? Да хрен тебе! Понял? Я училась в колледже, закончила магистратуру, прошла стажировку, терпела твой сволочной характер не затем, чтобы вот так разом потерять свою личность и превратиться в чей-то придаток. И еще. – Она медленно выдохнула и повернулась к бледной Кристин, застывшей как столб, лишь бы не спровоцировать новый приступ гнева. – Что, блин, эта ваша «элитная химчистка» сделала с платьями и смокингами, раз они выглядят так, будто их из задницы вынули?

– У меня, значит, «сволочной характер», да?! – Перед глазами потемнело от злости и похоти. – Совсем охренела? Кто бы говорил! Сама корчишь из себя бешеную суку! Вела бы себя скромнее, и…

– Скромнее? Ха! Ты думал, я буду таскать тебе кофе с пироженками и делать вид, что не замечаю, как ты пялишься мне на сиськи?!

– Так не надо тыкать ими в лицо при каждом удобном случае!

– А я бы не тыкала, если бы ты не дергал меня по поводу и без повода. «Мисс Миллс, я не могу разобрать почерк на этом отчете. Мисс Миллс, я просил рассортировать эти документы по дате, а не по алфавиту. Мисс Миллс, я уронил ручку, не могли бы вы наклониться и поднять ее из-под кресла, потому что я долбаный извращенец»!

– Этого я не говорил! – рявкнул я.

Она шагнула вперед, упираясь в меня грудью и свирепо глядя прямо в глаза.

– Но думал!

Да, твою мать, думал.

– А еще я не раз мечтал тебя придушить. Скажи спасибо, что я сдержался.

– Ах ты ублюдок! – прорычала она.

– А ты – больная сука! – гаркнул я в ответ.

Господи, до чего же привычно и хорошо… Именно то, чего нам не хватало. Мне хотелось швырнуть ее на песок, рвануть платье и укусить за шею, оставляя свою метку.

Я запустил руку ей в волосы, но Хлоя стряхнула ее и вцепилась мне в рубашку, притягивая для долгого, жадного и совершенно непристойного поцелуя. Об окружающих гостях я вспомнил лишь, когда послышался одобрительный свист вперемешку с шокированными стонами.

– Господи, – приглушенно выдохнул кто-то.

– Боюсь, они немного перенервничали, – пробормотала мама.

– До чего ж стыдно, – возмутился кто-то еще.

– Они что, займутся сексом прямо здесь? – Это, конечно же, Джордж.

– Кто ставил на сегодня? – спросил Генри. – Уилл, ты?

Хлоя тем временем опрокинула меня на землю и уселась верхом.

– Так, ладно, – раздался громкий голос отца, и я кое-как привстал, пытаясь оторвать Хлою от своего ремня. – Думаю, репетиция прошла успешно. Кристин, машины подали? Нам пора на ужин. Давайте поторопимся!

Глава пятая

Мне казалось, я сгорю заживо. Беннетт же сидел рядом, спокойный как никогда, и проверял на телефоне почту. После репетиции, завершившейся скандалом и прилюдным петтингом, я заскочила в отель, чтобы сменить платье и собраться с мыслями. Однако как только я села в машину рядом с Беннеттом, мне вновь захотелось наорать на него и, может быть, даже наброситься с кулаками. Вот только потасовка неизбежно переросла бы в секс, а мы оба уже согласились – чтоб его! – воздерживаться до свадьбы.

Так что мы сидели молча, переваривая тяжелые мысли о недавнем фиаско.

Откашлявшись, Беннетт вдруг спросил, по-прежнему уткнувшись в телефон:

– А ты захватила таблетки?

Я сердито стукнула его по руке, и Беннетт, ругнувшись, убрал телефон в карман.

– Что, прости, ты сказал?

– Противозачаточные, – медленно и четко проговорил он. – Ты. Их. Взяла?

Я повернулась к нему лицом, чувствуя, как по венам растекается пламя и лед.

– Ты шутишь?

– А что, похоже?

– Я десять лет принимаю таблетки без твоей подсказки. Последние полтора года мотаюсь по стране чуть ли не каждую неделю и, представь себе, каким-то образом умудряюсь брать их в каждую поездку. Сама. И вот тебе вдруг приспичило узнать, насколько я ответственная?

Недоуменно моргнув, он вновь вытащил телефон.

– Могла бы просто сказать «да» или «нет».

– «Пошел на хрен» сгодится?

– Играете с огнем, мисс Миллс, – тихо проговорил Беннетт.

Все тело тут же охватило жаром. Я поняла, что Беннетт намеренно меня провоцирует. Каким бы спокойным он ни выглядел, возбужден он не меньше моего. Я заерзала, прошипев:

– Самодовольный ублюдок.

– Неуравновешенная стерва.

Я подалась вперед, с каждым словом тыкая ему в грудь пальцем.

– Ты. Наглый. Высокомерный. Тиран.

Спиной я вдруг ударилась о пол лимузина и не успела даже вдохнуть, как Беннетт навалился на меня, вжимаясь членом между ног. Он задрал мне юбку и стал покачиваться, залепляя рот поцелуем и силой заставляя раздвинуть губы, чтобы втолкнуть внутрь язык. Его стон эхом отозвался в моем горле. Я вдруг ощутила страшную пустоту: мне хотелось чувствовать Беннетта везде, всем телом: и во рту, и руками, и между ног.

Я выгнулась, оттянув его волосы с такой силой, что он рыкнул от боли и, схватив меня за запястья, завел мои руки над головой. А другой рукой он принялся шарить по моему телу.

Через мгновение двумя нетерпеливыми рывками он порвал мои трусики. В конце концов зачем надевать такое белье, если не для того, чтобы тебя лапали в самых неожиданных местах? Беннетт дернул ширинку, высвобождая член, и пристроился ко мне.

– Пожалуйста, – застонала я, пытаясь освободить руки, чтобы схватить его за ягодицы и задать нужный ритм.

– Что пожалуйста? Трахнуть тебя? – Он лизнул мне шею. – Довести до оргазма?

– Да!

Губы жадно прошлись по коже.

– Ты не заслужила. Я просто… – Он глядел на меня сверху вниз, раздувая ноздри. – Только…

– И главная пара вечера прибыла! – донесся из ниоткуда приглушенный голос.

Мы даже не поняли, что лимузин давно стоит на месте, пока не распахнулась дверь. За ней возник Макс с сияющей улыбкой. Увидев, что творится внутри, он в ужасе вытянул лицо и поспешил прикрыть нас от чужих взглядов.

– Похоже, нашим голубкам надо закончить важный разговор!..

Беннетт сполз с меня, подтянул штаны и заправил в них рубашку. Я села, одергивая юбку и собирая обрывки трусиков – чтобы со злостью швырнуть их в него.

– Беннетт, ты нарочно, да?

Он покачал головой, поднял с сиденья лохмотья шелка и засунул во внутренний карман пиджака.

Я достала зеркальце, чтобы поправить прическу и макияж. Беннетт наклонился вперед, упираясь локтями в колени, и зарычал:

– Твою ж мать!

– Сам виноват.

– Это было хорошей идеей, – огрызнулся он.

– Мне тоже так казалось, – фыркнула я. – Теперь уже нет. Из-за тебя мы ведем себя как последние неандертальцы.

Словно в унисон, мы сделали несколько глубоких вдохов. Взявшись за ручку двери, я повернулась к Беннетту.

– Готов?

Выпутав из волос пальцы, он уставился на меня. Скользнул взглядом по лицу, груди, ногам, а затем снова посмотрел в глаза.

– Почти.

Он придвинулся ближе, взял мое лицо в ладони и поцеловал. Втянул нижнюю губу в рот и прикусил, все это время неотрывно на меня глядя, и его взгляд из сурового и ледяного становился теплым и обожающим. А потом повторил:

– Почти. – И стал покрывать поцелуями подбородок и шею, в конце снова надолго прильнув к губам.

Он извинялся за то, что такая сволочь. И я не стала его отталкивать, тем самым тоже сказав «прости».

Ресторан «Бали Хай» располагался довольно далеко от «Коронадо», но это было любимое место Беннетта в Сан-Диего. Отсюда, с северной части острова, открывался шикарный вид на всю гавань, в том числе и наш отель. Здание было выстроено в полинезийском стиле, второй этаж занимал ресторан, а первый – зал для частных вечеринок.

Я вышла из лимузина на пустую обочину (видимо, Макс решил, что гостям лучше встречать нас внутри) и улыбнулась. Я видела фотографии ресторана, читала отзывы о шикарном меню и известном на весь мир коктейле «Май Тай», но внутри еще не бывала. Беннетту ужасно хотелось привести меня сюда на ужин. Мы арендовали весь первый этаж, и вечеринка была в самом разгаре, кое-кто уже прогуливался по внешней террасе. Бар смотрел прямо на океан, и бармен работал не покладая рук. Официанты сновали в толпе, разнося закуски. Мы зашли внутрь, и гости тут же закричали «Ура!».

Это было так мило… Здесь собрались все наши близкие и родные, но Беннетт отвечал на поздравления сдержанно и даже сухо. Впрочем, не его вина. Бог знает, кто из них видел, как Беннетт лежит на мне и тыкается членом между ног?

Радует лишь, что нас застукали свои. Им придется делать вид, что они ничего не заметили.

Только стихли приветственные крики, как в тишине прозвучал громкий и четкий голос тетушки Джудит:

– Где же мои двадцать лет, чтобы так же трахаться на любой поверхности?

Послышались сдавленные смешки и неловкое бормотание, однако она, похоже, ни капельки не смутилась.

– Что? Не делайте вид, будто не поняли, о чем я. Нашей Хлое придется проявить фантазию, чтоб удержать такого мужика.

– Ну, набивать твой портрет на руке я все равно не стану, – прошептала я, сладко улыбаясь Беннетту.

Он угрюмо потянул меня прочь, прямиком к бару.

– «Май Тай» весьма крепкий, – предупредил он, заказывая себе коктейль.

– Разве это плохо? – Я прижалась к жениху, обнимая его за плечи, и, поймав взгляд бармена, добавила: – Мне то же самое.

– И чего мы все ездим туда-сюда? – недовольно пробурчал позади нас Лайл, дядюшка Беннетта. – Как будто нельзя просто оставаться на одном месте…

Я удивленно покосилась на Беннетта. Мы ведь не только оплатили проживание в отеле для всех гостей, но и арендовали каждому машину с водителем. Беннетт сжал мне пальцы, молчаливо напоминая: «наши семьи – чокнутые».

Вслух же, откашлявшись, он сказал:

– Здесь много достопримечательностей, Лайл. Я хотел, чтобы вы ими насладились.

К нам подскочил Булл со своей неизменной банкой пива – на этот раз «Бад лайт».

– А я знаю, чем мне хотелось бы насладиться больше всего. – Он подмигнул и, прищелкнув пальцами, нацелил их на меня. – Этой крошкой прямо здесь.

– Молодец, Булл, – сухо бросил Беннетт ему вслед. – Прекрасные манеры!

Булл вскинул над головой кулак и направился на пустой танцпол. Диджей только-только включил музыку, негромко, чтобы гости могли сперва поужинать. Настоящая вечеринка начнется позже, но Буллу было плевать. Он лунной походкой прошелся по центру зала и стал выписывать всем телом круги, маня пальцем каждую женщину, рискнувшую посмотреть в его сторону.

– Я сегодня одинокий жеребец, дамы! Кто жаждет меня объездить?

Все поспешно утыкались в тарелки, отворачивались к собеседнику или просто возводили глаза к потолку.

Я взяла бокал с «Май Тай», сделала большой глоток и закашлялась.

– Вау, ты не шутил! – прохрипела я. Беннетт похлопал меня по спине. – Он и впрямь очень крепкий.

– Ой, Хлоя, да ладно, – подошел Джордж. – Тебе хватит мужества выпить его до дна.

– Да уж мне в отличие от тебя хватит, – согласилась я.

Джордж сменил костюм на шикарные джинсы и белую рубашку с пуговицами, украшенными черными стразами. В общем, выглядел он потрясно! Впрочем, моя улыбка быстро увяла, когда я поняла, что флиртовать ему здесь не с кем, разве что с Уиллом, который передышки ради улизнул в самый дальний угол с Ханной. Джудит и Мэри его вконец вымотали, и он сдался на их милость, позволив за завтраком кормить себя с рук клубникой – под громкий издевательский смех Ханны. Заигрывания Джорджа его просто-напросто добьют.

– Кажется, кузену Беннетта не с кем танцевать. Может, ты его объездишь?

Взглянув на Булла, который по-прежнему в полном одиночестве извивался на танцполе, Джордж скривил губы.

– Это что, мой единственный шанс развлечься? С парнем, которому самое место в дешевом реалити-шоу для идиотов?

– Увы, вариантов больше нет. Разве что опять приставать к Уиллу. Просто, боюсь, ты не выдержишь конкуренции с моими тетками, к тому же Ханна и без того обещала оторвать ему яйца.

Джордж взял мой стакан и с явным наслаждением отпил половину, после чего, поморщившись, поставил обратно на стол.

– Ох, до чего крепкий!

– Это разве крепкий… – протянул Лайл. – Ты бы попробовал, что пьют на флоте.

Джордж улыбнулся.

– О, военные! Эти моряки – они всегда такие мужественные…

– Особенно если симпатичные и одинокие, – пробормотал под нос Беннетт, потягивая свой коктейль. Свободной рукой он поглаживал мне спину до самых ягодиц.

Лайл, словно ничего не слыша, вдохновенно рассказывал:

– Какая там выпивка… Керосин по сравнению с ней – водичка! А как встает от нашей самогонки, приятель, если б ты только знал!

Беннетт недовольно заерзал на стуле. Лайл же подмигнул мне и продолжил:

– Только выпил – и сразу надо искать подружку на ночь… иногда даже приходилось ей платить. – Он обвел взглядом зал, нашел Эллиота и Сьюзан и отсалютовал им бокалом. – Представляете, какой забористой была выпивка?

Я прижала пальцы ко рту, сдерживая смех.

– Потише, Лайл, – тихо ответил Беннетт. – И вообще, вряд ли стоит рассказывать моей невесте, как ты снимал проституток.

– Мне, видимо, придется последовать его примеру, – сокрушался Джордж.

– А по праздникам они добавляли чуток корицы, – мечтательно продолжил Лайл, пропустив слова Беннетта мимо ушей. – Горячая получалась штучка!

– Наверное, корица была забористой, – насмешливо вставила я.

– Это вы про выпивку или проституток? – уточнил Джордж.

– Про выпивку, конечно, – даже не улыбнулся Лайл.

– Ну, проститутки тоже могли быть с корицей, – подмигнула я Джорджу.

– Я же не знаю, какие женщины на вкус, что с корицей, что без, – пробурчал тот в ответ. – Может, это как-то влияет.

– Один парень из моей команды… – Лайл полностью погрузился в воспоминания. – Черт, как же его звали? – Он сделал большой глоток и зажмурился. – О! Билл! Да, точно, Билл. Чего он только не вытворял! Однажды надрался так, что нацепил на себя нижнее женское белье. За ним до самого утра гонялась вся казарма.

Мы неловко замолчали. Наконец Джордж пробормотал:

– Как я уже говорил, эти моряки такие мужественные…

Вдруг раздался громкий вопль. Мы обернулись. Уилл стоял на другом конце зала, прикрывая зад обеими руками и свирепо глядя на тетушку Мэри. Он грозно шагнул в ее сторону, а та с не особо раскаявшимся видом прижала ладонь ко рту.

– Кажется, моего мальчика обижают, – ужаснулся Джордж.

– Странно, что тетушки Хлои еще не затащили его в постель, – иронично бросил Беннетт.

– Пойду предложу ему стать геем – это единственный вариант от них отделаться. Заодно узнает, на что способны мои волшебные пальчики. – Джордж многозначительно пошевелил пальцами.

Лайл наградил его насмешливым взглядом.

– Я быстро печатаю, – пояснил Джордж и, подмигнув мне, пошел на танцпол.

Мы с Беннеттом вышли на террасу. Пока я любовалась океаном, он болтал с какими-то дальними родственниками, которых я знать не знала. Разговор сводился к обычным для этой недели темам.

Как вам погода?

Чем занимаетесь?

Давненько мы не виделись…

Все это время он обнимал меня за талию, сжимая так сильно, словно я наказана.

Эта грубость пьянила и приводила в восторг. Положив руку поверх его ладони, я зарылась в нее ногтями. Он сдавил сильнее – и я царапнула до самой крови. С приглушенным вскриком Беннетт меня выпустил.

– Хлоя, совсем охренела?!

Я сладко улыбнулась, радуясь маленькой победе. Сзади подошел Макс и, положив руку мне на плечо, вклинился между нами, чтобы успокоить изумленных родственников.

– Не берите в голову. Так они показывают свою любовь.

Диджей объявил, что ужин готов, и мы разошлись по местам. Нам с Беннеттом, само собой, достался стол в центральной части зала.

Я все еще чувствовала на себе железные пальцы Беннетта. Бок неприятно ныл – и в то же время мне было холодно и одиноко. Беннетта я всегда хотела так сильно, что нарочно бесила его, лишь бы он сорвался и потерял самообладание.

Отец с Эллиотом встали и вышли в центр зала. Эллиот взял у диджея микрофон.

– Беннетт – мой младший сын. Он всегда был сдержанным и уравновешенным. Когда в его жизни появилась Хлоя, я и не подозревал, что она сотворит с нашим мальчиком!

Среди гостей послышались смешки и негромкие выкрики в знак согласия.

– Конечно, я возлагал на тебя некоторые надежды, – признался Эллиот, глядя на меня. – Вот только ты, милая моя, не показывала своих чувств, а нам не хотелось тебя к чему-то принуждать. Тем более что вы, два упрямца, живете по собственным правилам. В общем, я очень счастлив за вас. Все мы счастливы – я, Сьюзен, Генри, Мина… Когда вы вместе, кажется, что так и надо.

Эллиот передал слово моему отцу. Тот неловко взял микрофон, который оглушительно взвизгнул. Все поморщились. Отец дрожащим голосом извинился и шумно прочистил горло.

– Хлоя – единственное мое дитя, ее мать умерла несколько лет назад, так что сегодня я здесь за нас обоих. Правда, я никогда не умел произносить речи… Я просто хочу сказать, что горжусь тобой, милая. Ты нашла себе мужчину, который не только может вытерпеть твой характер, но и хочет этого. А тебе, Бен, скажу одно: мне нравится, как ты смотришь на мою дочь. Ты хороший парень, и я буду горд назвать тебя своим сыном…

Эллиот, должно быть, понял, что отец вот-вот расчувствуется, и мягко отобрал у него микрофон.

– Мы тут собрали кое-какие детские фотографии и хотим их вам показать. Приятного всем вечера!

Гости ответили короткими аплодисментами, после чего принялись охать над старыми младенческими фото. Я тоже с улыбкой следила за слайд-шоу. Вот я у мамы на руках, вот в шутку сражаюсь с папой… Господи, до чего же глупо я выглядела! В отличие от Беннетта, который даже в десять лет словно сошел с обложки журнала.

– Ты хоть когда-нибудь был уродливым? – с досадой прошипела я.

Очередную мою фотографию встретили громким хохотом: тогда я сделала худшую прическу в мировой истории – над рваной челкой дыбился начесанный хвост, закрепленный огромной, точно рельса, заколкой.

– Подожди, – пробормотал Беннетт.

Как только он это сказал, на экране появился новый снимок с церемонии вручения какой-то награды. Короткие штанины едва доставали Беннетту до щиколоток (должно быть, тогда он сильно прибавил в росте), волосы висели лохмами, а губы кривились в неудачной гримасе. Да, выглядел он не так привлекательно, как обычно – но отнюдь не уродом.

– Ненавижу тебя, – буркнула я.

Он поцеловал меня в макушку.

– Ничуть не сомневаюсь.

На экране, тем временем, мелькали фотографии наших дней. Вот появился снимок, который сделала Сьюзен у себя в гостиной: Беннетт обнимает меня сзади и шепчет что-то на ухо, а я задорно смеюсь.

Я встала и поцеловала в щеку отца, затем обняла Эллиота и Сьюзен.

Фотографии пошли по второму кругу, и все подняли бокалы с вином. Я оглядела зал, наблюдая за гостями. Вот Сара что-то бормочет под нос, а Макс целует ее в щеку. Уилл кидает орешки в Ханну, а она пытается поймать их ртом. Джордж и Джулия шумно спорят по рабочим вопросам. Племянница Беннетта, София, лезет Генри на колени, Эллиот наливает Сьюзен воду, а она глядит на меня с такой счастливой улыбкой, что в ее глазах я буквально вижу всю историю наших с Беннеттом отношений…

Беннетт сунул руку под стол и положил мне на колено.

Сердце, подпрыгнув, замерло, а затем пустилось в бешеный галоп.

Репетиция свадьбы прошла крайне неудачно, и я лишь сейчас, в этот момент, поняла, что совсем скоро выйду замуж.

Вот-вот, уже завтра!

За Беннетта Райана.

Мужчину, который достал меня так сильно, что пришлось в него влюбиться.

Воспоминания нахлынули сами собой.

«Мисс Миллс, с вами приятнее было бы работать, если бы вы не делали грамматические ошибки в протоколах совещаний».

«Мистер Райан, я слышала, наша компания организует курсы по развитию навыков коммуникации для младших менеджеров. Может, записать и вас?»

«Отнесите счета в бухгалтерию. Что такое, мисс Миллс? Вам нужна карта?»

Трясущейся рукой я потянулась к стакану и осушила его одним глотком.

– Все хорошо, детка? – шепнул Беннетт мне на ухо.

Я выдавила нечто вроде спокойной улыбки. Видок у меня, наверное, был тот еще. По лбу катились крупные капли пота. Я притворилась, что расправляю салфетку, и громко лязгнула вилкой о тарелку. Беннетт зачарованно следил за мной, словно за рождающимся штормом.

«Приятно видеть, что вы наконец-то решили привести себя в форму, мисс Миллс».

Чертов подонок!

«А затем вы отрепетируете со мной в конференц-зале презентацию проекта для Пападакиса. Начнем в шесть».

И еще…

«Попроси меня, чтобы я дал тебе кончить. Скажите „пожалуйста“, мисс Миллс».

«Пожалуйста, иди и оттрахай себя в зад».

Беннетт успокаивающе погладил меня по шее. Я подняла голову и прошептала:

– Люблю тебя.

Сердце бумажным змеем взмыло в небеса. Я еле сдерживалась, чтобы не забраться Беннетту на колени, умоляя меня приласкать.

– Я тоже тебя люблю.

Он легонько коснулся моих губ поцелуем. Все вокруг неожиданно засвистели и захлопали. Беннетт повернул голову и пробормотал мне на ухо:

– Хватит заигрывать со мной, Миллс. Здесь не место испытывать мою выдержку.

Я хотела объяснить, что вовсе не играю, что не пытаюсь его соблазнить, однако слова не шли.

Он улыбнулся и заправил выпавшую из прически прядь мне за ухо – но этот игривый жест никак не вязался с его злобным шипением:

– Не вздумай соблазнять меня на глазах отца. Иначе завтра, в нашу брачную ночь, я оттрахаю тебя так, что ты будешь орать как резаная, а кончить все равно не дам.

Он отстранился, подмигнул мне для виду и передал Эллиоту корзинку с хлебцами.

Я вспомнила, как однажды на совещании Генри нашел пуговицы от моей блузки, и Беннетт насмешливо спросил при всех, не мои ли они. Он ведь сам накануне порвал мне одежду – и все же нарочно поднял эту тему. Я тогда в ужасе поняла, что он может одним словом разрушить мою карьеру.

Однако он не стал этого делать. Просто Беннетт, как и я, не знал, что происходит между нами и как с этим бороться.

Я, сама не своя, еле дождалась конца той встречи и сбежала. Сцена так четко отпечаталась в памяти, что сейчас я словно вживую почувствовала, как закрылись за спиной двери лифта, а шею обожгло горячее дыхание.

«С чего это ты вдруг стала еще большей стервой, чем обычно?» – спросил он тогда.

«Как это на вас похоже – выставить меня перед вашим отцом шлюхой, делающей карьеру через постель».

– Мы женимся завтра… – выдохнула я. – Ведь правда?

– Правда.

Беннетт, снисходительно улыбнувшись, похлопал меня по руке, но я вдруг в него вцепилась. Пульс зашкаливал, ладони взмокли.

«У меня власть?! Это ты только что терлась о мой член. ТЫ делаешь это со мной».

– Мы женимся. Завтра. Скажи это.

Его улыбка чуть потускнела, он перехватил мой взгляд и кивнул.

– Мы завтра женимся.

Зажмурившись, я вспомнила его изумленное лицо, невольно выдавшее все затаенные чувства, когда я мастурбировала перед ним в кабинете.

«Что ты со мной делаешь?» – спросил он, когда я кончила.

– Все хорошо, Миллс? – прошептал Беннетт, кивая официанту, поставившему перед нами первое блюдо.

Я резко отодвинула стул, выскочила из-за стола и бросилась мимо гостей в сторону туалета.

Влетела в крохотную подсобку возле уборной, даже не потрудившись включить свет. Комнатка была тесной и душной. Ее мы тоже зарезервировали на вечер, чтобы хранить цветы, и их крепкий запах теперь заполнял все помещение. Я жадно глотала воздух, глядя в длинные зеркала напротив.

Казалось, все эмоции, что я испытала с Беннеттом, разом нахлынули на меня. Ненависть, похоть, страх, тоска, желание, голод, любовь,

любовь

любовь

всепоглощающая любовь.

Я сдернула ожерелье, чувствуя, что задыхаюсь от мыслей о прошлом и страха перед будущим – а еще от дикой невыносимой потребности сделать наконец наши отношения официальными, чтобы судьба не смогла развести нас, превратив любовников во врагов.

– Дыши, Хлоя, – велела я себе.

Дверь скрипнула, и в мое темное убежище упал луч света. Большие руки Беннетта обхватили меня со спины, уютно устроившись на бедрах.

– Привет.

Он поцеловал мой затылок, и низкий мужской голос дрожью прошелся по коже.

Закрыв глаза, я повернулась к нему лицом. Прильнула щекой к груди, вдохнула аромат лосьона после бритья и принялась жадно целовать его шею. От него пахло домом – и вкус был совершенно родным.

Беннетт негромко застонал, облапывая мои ягодицы трясущимися руками.

Эта дрожь заставила меня вспомнить, как он намеренно мучает нас обоих. Я вдруг рассвирепела и набросилась на него с кулаками.

– Это все ты виноват! Ты это со мной делаешь! Ты и твои идиотские правила! Постоянно дразнишь меня своими улыбочками, соблазняешь пальцами, и языком, и членом, вытворяешь со мной такое… такое! – Глотнув воздуха, я в запале продолжила: – Ты, весь такой из себя прекрасный, упрямый, наглый властный подонок. Пошел ты, Беннетт! Ну почему ты хорош во всем? Почему ты меня любишь? За что мне так повезло? Ты сводишь меня с ума! Я чуть не расплакалась прямо там, в зале, при всех!..

Беннетт рассмеялся и чуть заметно покачал головой.

– Это вряд ли. Ты уже плакала пару лет назад. Чаще ты не…

Я поцеловала его: грубо и настойчиво, пытаясь заткнуть (получилось, Беннетт и впрямь замолчал), а еще поблагодарить за то, что он оказывается рядом всякий раз, когда мне нужен. Однако легкий игривый поцелуй тут же превратился в страстный, потому что Беннетт приоткрыл рот, встречая мой язык, жадно скользящий по его нижней губе.

С тихим рычанием он приподнял меня и прижал к стене, задирая юбку.

– Надеюсь, ты не струсила?

– Нет, – простонала я, запрокинув голову и ударившись затылком о плитку, потому что член Беннетта уперся мне между ног.

– Иначе я притащу тебя к алтарю за волосы.

Я рассмеялась, но смех тут же сорвался в протяжный стон – его губы жадно заскользили по моей шее.

– Забавно, что ты так уверен в себе…

Он снова потянулся к моим губам, но я отвернулась.

– На колени.

– Что, прости? – изумленно моргнул он.

– На колени, – повторила я.

Если бы взглядом можно было убивать, меня изрубили бы в мелкие кусочки и подали под соусом… и все же Беннетт молча поставил меня на пол и спокойно опустился на колени. Дальнейшие инструкции ему не потребовались: он закинул мою ногу себе на плечо и припал губами к клитору.

Он стремился доставить мне удовольствие как можно быстрее, не дразнил, не поглаживал языком, не целовал нежную голую кожицу, а с силой прижимался ко мне ртом, водя по влажной плоти кончиками пальцев.

А потом сделал то, чего я никак не ждала – он ввел в меня большой палец, а указательным скользнул к заднему отверстию и осторожно надавил, пробираясь внутрь. Я издала самый отчаянный, самый жалостливый стон за всю жизнь и вцепилась руками ему в волосы. Беннетт нечасто проникал в меня таким образом, пальцем ли, членом – и всякий раз после этого я долго плавала в пьяном тумане.

Он посасывал и даже покусывал нежную кожицу, а пальцы тем временем двигались во мне, распаляя удовольствие. Ощущения были невероятными, слишком сильными, и все же мне чего-то не хватало. Хотелось больше, глубже, на грани боли!.. По низу живота разливалась дрожь наслаждения, но оргазм мог сорваться, потому что там за дверью, совсем близко, были люди.

Словно читая мои мысли, Беннетт всунул в меня сзади еще один палец, яростно двигая ими, пока я не затряслась всем телом. Все чувства собрались воедино и вскипели безумным огнем, который промчался по спине, заставляя беззвучно кричать.

Беннетт не опускал меня, продолжал ласкать, пока я сама не вцепилась ему в плечи, отталкивая. Нежно поцеловав на прощание клитор, он посмотрел на меня.

– Думаю, теперь ты дотерпишь до завтра.

Я кое-как отлепилась от стены. Ноги дрожали, будто из желе.

– Угу…

– Выглядишь так, словно тебя хорошенько поимели.

Выдохнув, я пробормотала:

– И чувствую себя так же. У тебя волшебные пальцы.

– Пока сгодятся и они.

Беннетт встал, одной рукой одергивая пиджак.

Я обхватила ладонью напряженный член, взвесила набухшую мошонку и провела по всей длине ствола.

– Кому-то из нас надо вернуться. Нельзя надолго бросать гостей… Честно, Беннетт, это было сногсшибательно!

Он натужно заскрипел зубами.

– Знаю.

– Прости, что не успею ответить тебе тем же.

– И не нужно.

– Ну ладно. – Я погладила его по щеке. – Иди помой руки. Или воспользуйся паузой, чтобы подрочить… В который раз.

Он зарылся носом мне в шею, жадно вдохнул и, с досадой хлопнув ладонью по стене, выскочил из подсобки. Я включила наконец свет, оценила свое отражение, заправила выбившуюся прядку и, ярко улыбнувшись зеркалу, вернулась в зал.

Беннетт стремительно исчез за дверью мужского туалета, пихнув локтем выходящего оттуда Уилла. Тот удивленно рассмеялся.

– Чего это с ним?

– Сам виноват, – пожала я плечами.

Уилл якобы сочувственно покачал головой и спросил:

– Готова к завтрашнему дню?

– Не особо.

– Все будет замечательно. – Он обнял меня за талию. – А если вдруг нет – у нас полно выпивки.

– Знаю, – улыбнулась я. – Не то чтобы я нервничаю, просто…

– Мама, вон тот дядя с большой пиписькой!

Младший сын Кейт, третьей кузины Беннетта, тыкал в Уилла пальцем.

Я закусила ладонь, пытаясь не расхохотаться. Уилл, белея от ужаса, вскинул перед собой руки.

– Клянусь, я не…

– О, не переживай, я знаю, что ты ничего не делал, – заверила Кейт.

Закусив губу, она уставилась на Уилла долгим внимательным взглядом. Повисла странная пауза. Наконец Кейт спохватилась:

– Мы учим его пользоваться унитазом. Муж сказал, что он за тобой подглядывал. Он – в смысле сын, а не муж… Мужу-то зачем? Он давно женат и вовсе не гей. Просто он сказал, что они зашли и… О господи!

Кейт схватила сына за руку и ринулась в женский туалет.

Я недоуменно захлопала глазами.

– Так что случилось?

Уилл тихонько фыркнул.

– Отец мыл руки, а ребенок слонялся по туалету. Было бы о чем говорить.

– А почему женщины в твоем присутствии теряют дар речи?

– Разве? – игриво усмехнулся он. – По тебе незаметно.

– Потому что я не женщина, а драконша, – подмигнула я.

– Туше. – Уилл вдруг окинул меня внимательным взглядом, словно собираясь поднять непростую тему. – Знаешь, к тебе есть серьезный разговор.

– Уильям. – Я прислонилась к стене. – Учти: если ты хочешь в чем-то меня обвинить, сперва подумай, во что это выльется.

Он выдохнул.

– Черт, Хлоя, наверное, ты единственная женщина, способная меня сделать. Речь пойдет о твоем будущем муже.

– И что он опять натворил?

Уилл смотрел на меня, не отводя глаз. Он и впрямь достойный противник.

– Думаю, ты и сама знаешь.

Я только теперь заметила следы помады у него на щеках и растрепанные чьими-то шаловливыми руками волосы. Уилл, этот башковитый сексуальный остряк, редко выдавал свои эмоции. Тем интереснее наблюдать, как его самообладание трещит по швам.

– Ой, да ладно, Джудит и Мэри – лапоньки.

– Да уж, – фыркнул он. – И я знаю, что натравил их на меня именно Беннетт. В общем, имей в виду, Хлоя, я буду паинькой до конца выходных. И даже подыграю. Но как только вы вернетесь из вашего секс-тура по Фиджи, пусть пеняет на себя. Понятно?

Я восторженно закивала.

– Тот клоун, которого я прислал на день рождения, еще покажется ему каплей в море. Слабительное в мой ланч? Детские шалости. Думаешь, самое страшное было в тот раз, когда на должность его личного ассистента я подослал стриптизершу с поддельным резюме? Нет! Мы переходим на высший уровень боевой готовности. Ясно?

– Жду не дождусь, мистер Самнер!

Он замолк, странно глядя на меня.

– Не понял, ты почему такая довольная?

В ответ я потрепала его по щеке.

– Просто рада, что после свадьбы ничего не изменится – только у Беннетта на пальце будет кольцо, а я стану носить другую фамилию. Хорошо, что вы, ребята, все так же будете мериться яйцами, ты и Ханна – сводить друг друга с ума, Макс с Сарой – бесить нас своей глупой влюбленностью, а Беннетт – доводить меня до белого каления. Все будет идти своим путем.

Как по команде в этот момент из туалета вышел Беннетт, почти спокойный и собранный. Он подмигнул мне.

Уилл наградил его сумрачным взглядом и вернулся в зал.

– Ну как? – спросила я, когда Беннетт поцеловал меня в губы.

– Что как?

– Тебе лучше?

– Не особо, – передернул он плечами.

– О чем фантазировал?

Глаза у него потемнели, и он уставился мне на губы. Наклонившись к уху, Беннетт прошептал:

– О том, как связал тебя, заткнул рот кляпом и трахал сзади, не давая кончить.

Скользнув поцелуем по щеке, Беннетт взял меня за руку и повел к гостям. Похоже, он сказал чистую правду… а я, кажется, не так уж и удовлетворена.

Ужин тем временем подходил к концу, и люди уже бродили по залу с коктейлями в руках, собираясь в небольшие группы или наведываясь на танцпол. Мы с Беннеттом сидели за нашим столом.

– Как же ты умеешь иногда затрахать, – тихо сказал он.

– А ты вообще умеешь трахать, – отозвалась я.

Послышался низкий смех.

– Бесстыдница.

– Да, я такая.

Качнув головой, Беннетт потянулся за своим бокалом.

Я посмотрела в дальний угол, где Мэри и Джудит зажали Уилла.

– У тебя проблемы. Уилл сказал, что объявляет высший уровень боевой готовности.

– Я так и понял.

Тетки жадно шарили по его телу. Казалось, там снимают хип-хоп клип для пенсионеров с Уиллом в главной роли. Он держался молодцом, но, господи помилуй, не представляю даже, каких сил ему это стоило.

– Эй вы, проказницы, а ну оставьте его в покое! – заорал через весь зал папа.

– Мы просто общаемся, Фрэдди, расслабься, – крикнула в ответ Джудит. Когда она в очередной раз, словно невзначай, ущипнула Уилла за ягодицу, тот не вытерпел – выпутался из ее хватки, проковылял к столу диджея и взял микрофон.

– Ханна!

Микрофон пронзительно взвизгнул, и все схватились за уши. Диджей выключил музыку, и в зале повисла тишина.

– Ханна, посмотри на меня.

Все принялись озираться, высматривая ее в толпе. Ханна, разговаривающая в уголке с Миной, изумленно округлила глаза.

– Господи!.. – вырвалось у нее.

– Помнишь, о чем мы говорили в самолете? – спросил Уилл, неотрывно глядя на нее.

Она чуть заметно улыбнулась.

– Не совсем.

Он на миг зажмурился, глубоко вдохнул и выпалил:

– Выйдешь за меня?

Не только я, но и весь зал дружно ахнул. Беннетт, словно по заказу, сунул мне в руку носовой платок. Краем глаза я заметила, как Макс сделал то же самое, только Сара взяла платок и поблагодарила, а я презрительно пихнула Беннетта в бок.

– Прости, Хлоя, – сказал Уилл с таким видом, будто сам не верил, что только что сделал на глазах у пятидесяти человек. – Я знаю, это не самый удачный момент…

– Не смей отвлекаться, – завопила я, тыча пальцем в Ханну. – Давай дальше! Это лучшее событие вечера!

Беннетт, посмеиваясь, впился пальцами мне в плечи.

– Теперь у тебя будут проблемы.

Ханна неуверенно шагнула вперед, и танцпол между ней и Уиллом мигом расчистился.

– Ты делаешь мне предложение, чтобы кое-кто больше не тянул к тебе руки?

– Отчасти да, – признался Уилл и шумно сглотнул. – Но я уже давно хотел задать этот вопрос, просто всякий раз трусил. – Вскинув руку, он поспешно добавил, не давая возразить: – Не потому что я сомневался. Просто хотел, чтобы ты была уверена не меньше моего.

Ханна дошла до Уилла, забрала у него микрофон, положила на стойку и поцеловала – однако перед этим что-то ответила. Никто не расслышал, что именно, но Самнер расплылся в широченной улыбке.

Гости радостно завопили, Беннетт подал знак официантам разнести шампанское. Из динамиков полилась ритмичная музыка, и танцпол быстро заполнился людьми.

Беннетт встал и протянул мне руку.

– Потанцуем, будущая миссис Райан?

– Только если вы позволите мне вести, будущий мистер Миллс.

Глава шестая

– Скажи, это мне коктейль в голову ударил или Уилл и впрямь сделал Ханне предложение? – поинтересовалась Хлоя.

– И впрямь. – Я выключил воду. – В самый разгар ужина. Прямо в микрофон. На глазах обеих наших семей. Так громко, что его наверняка слышал весь ресторан. Есть подозрение, что она ответила «да».

– Тогда ладно, – промычала Хлоя, выплюнула зубную щетку и наклонилась, чтобы прополоскать рот. Я уставился на изгиб ее задницы, и по животу растеклось тепло.

– Давай быстрее.

Я бросил полотенце на раковину.

– Мы куда-то идем?

В крохотных кружевных трусиках и с огромными удивленными глазами она выглядела невинной девочкой, не имевшей ничего общего с той стервой, которая заставила удовлетворить себя прямо на свадебной вечеринке, в полушаге от гостей. Слава богу, моя ненасытная Хлоя вернулась.

Однако теперь мой черед.

– Нет, просто сейчас ты мне отсосешь, а потом я тебя трахну так, что в дверь постучат соседи и велят нам угомониться.

Я принялся расстегивать рубашку.

– Да-а? – вздрогнула Хлоя, следя за моими руками.

Я толкнул ее к стене, облапывая ягодицы.

– А как же твое воздержание?

– Оно для лохов и задротов.

Я провел языком по ее шее, приподнял Хлою, заставляя обнять себя ногами, и понес в спальню.

– А я устал быть задротом, мисс Миллс.

– Интересно, этот вывод ты сделал до или после нашего… ммм… общения в той подсобке? – уточнила Хлоя, ахнув, когда я бросил ее на матрас.

– Может, хватит уже болтать? – прорычал я, отчаянно впиваясь поцелуем ей в губы. С тихим стоном она принялась стаскивать с меня рубашку и брюки. – Ты мне отсосешь. А потом я поставлю тебя на четвереньки и отымею…

Вдруг послышался странный шум. Я поднял голову.

– Ты слышала?

Звук был такой, словно кто-то шел по кафельному полу.

– Да, – выдохнула Хлоя, царапая мне спину. – Скажи еще что-нибудь, не томи…

– Хлоя…

– А вот и не угадал, сладенький! – раздался мужской голос прямо у меня над ухом.

Я вскочил на ноги, принимая боевую стойку. Сердце бешено заколотилось.

Вспыхнул свет.

– Господи, Джордж. Я же говорила, лучше постучаться, – прошипела какая-то женщина.

Я подвинулся, прикрывая собой почти голую Хлою.

– Мина? – моргнул я, щурясь от яркого света – в комнату зашла моя невестка.

Кто-то бросил мне рубашку, но ее поймали еще в воздухе.

– Не смейте! – рявкнул Джордж. – Лично убью каждого, кто даст этому мужчине хоть клочок одежды. Черт возьми, Мина! Ты обещала, что он будет совсем голым!

– Ну прости, – улыбнулась та. – Забыла, что он блюдет честь до свадьбы… Хотя, судя по всему… – она опустила выразительный взгляд на мои боксеры, – …как вижу, он бросил эту затею. Бен, оденься, что ли. А то мама сейчас придет.

Я вдруг понял, что на мне одни трусы. И толку от них мало, учитывая железный стояк.

– Убирайтесь!

Я прикрылся подушкой. Хлоя подобрала халат. Наши взломщики с головы до ног были одеты в черное, словно грабители из мультика. В любой другой ситуации я счел бы это смешным.

– О, не переживай, Беннетт! – В номер вплыла моя мать, за ней по пятам следовали Сара и Джулия. – Мы только на минуточку, забрать Хлою.

– Что?! И кто вам вообще дал ключ?

– Лучше тебе не знать, – хихикнул Джордж.

Мама подошла к кровати и протянула Хлое руку.

– Беннетт, такова традиция. Жених не должен видеть невесту в день свадьбы. А сейчас без пяти двенадцать. – Понизив голос, она добавила: – Я ведь писала тебе, предупредила, что мы ее украдем.

– Мама! – теряя терпение, рявкнул я. – У меня нет времени читать твои бесконечные послания о папиных брюках, сломавшемся кондиционере и о том, какое блюдо тебе больше всего понравилось за ужином!

– А кого-нибудь волнует мое мнение? – спросила Хлоя.

– Нет! – в унисон отозвались Джордж и Мина.

– Отлично. – Она поглубже запахнула халат. – Вам повезло, что я дико устала и не могу послать всех нахрен. Просто дайте я лягу в кровать и высплюсь. Все равно в чью. Хоть в твою.

Она ткнула пальцем в Джорджа.

– Не дождешься, принцесса.

Мир что, сошел с ума?

– Сара! – умоляюще повернулся я к ней. – Ты-то что здесь делаешь? Такая хорошая девочка… Ты попала в дурную компанию. Диллон, беги!

– Хотела посмеяться, – пожала та плечами. – Все слышали про твой целибат. Мы рассчитывали застукать вас за вязанием или кроссвордами. Кто бы мог подумать, чем вы на самом деле тут занимаетесь…

– Вы чокнутые. Все вы. Даже моя мать.

– Осталось две минуты! – предупредил Джордж.

В комнате царил погром: из распахнутых шкафов судорожно вытаскивали все, что могло понадобиться Хлое завтра. Ванную так и вовсе перевернули вверх дном.

– Не будь эгоистом, Беннетт. Это традиция, и завтра, когда ты поведешь Хлою к алтарю, ни капельки не пожалеешь. Все взяли? – спросила мама.

Нестройный хор голосов подтвердил, что невеста к похищению готова. Хлоя, выпорхнув из ванной, быстро чмокнула меня в губы, и номер опустел.

Заснул я только под утро. В спальне было слишком тихо, кровать казалось непривычно пустой, и я опять не получил свою порцию секса. Наверное, скоро сотру правую ладонь в кровь.

Просыпаться одному было мерзко. Казалось бы, с нашим напряженным графиком можно к этому привыкнуть: кто-то всегда задерживался на работе, так что второму приходилось спать в пустой постели. А вышло так, что я уже не мог обходиться без теплой сонной Хлои – словно мне не хватало чего-то очень важного.

Было рано, только-только рассвело, птицы еще молчали, и воздух пах сыростью, лишь океан шелестел громче обычного. Мне было одиноко. Хлоя где-то рядом, в том же отеле, но я не могу до нее дотронуться. Живот скрутило от тоски, и я со стоном зарылся головой под подушку.

День обещал быть невероятно долгим.

Я заставил себя встать и пойти в ванную, чтобы принять душ. Сегодня мы женимся. Женимся! Впрочем, до свадьбы предстояло переделать еще немало дел.

Пожалуй, в номере слишком много часов. Те, что подарила мне Хлоя на открытие офиса в Нью-Йорке. Еще одни, настенные, – над баром. Потом на телевизоре и на тумбочке у кровати… Из любой точки номера я мог с точностью до минуты сказать, сколько времени осталось до того момента, когда Хлоя станет моей женой.

Уилл с Максом ждали внизу, возле камина в огромном фойе. Склонив головы над телефоном Макса, они о чем-то негромко спорили.

– Это возле университета, – настаивал Уилл.

– Нет-нет, – возражал Макс. – Нам надо свернуть на Робинсон. – Он посмотрел на меня. – С добрым утром, солнышко! Похоже, прошлой ночью ты не выспался?

– И не говори, – возвел я глаза к небу. – Ты свою беременную подружку не терял? А то она наведывалась ко мне в спальню.

– Что? – поразился Уилл.

– Весь девичник в полном составе, включая Джорджа, заявился прошлой ночью ко мне в номер украсть невесту, чтобы я не видел ее до церемонии. Судя по всему, ее где-то связали и, заткнув рот кляпом, наряжают в белые кружева. – Я вдруг заметил, что Уилл то и дело зевает, а под глазами у него темные круги. – Что с тобой?

– Все Ханна. – Тот еле сдержал очередной зевок. – Уж не знаю, в чем дело. Из-за этих престарелых хищниц взбесилась, что ли. Не дает мне спать с тех самых пор, как мы сюда приехали.

– Ненавижу вас обоих, – махнул я на них рукой.

– Да ты в отличном настроении, – фыркнул Макс.

– Отвали, – огрызнулся я и пошел к стойке регистрации. Макс с Уиллом последовали за мной.

Я назвал консьержу имя и протянул паспорт с кредиткой. Тот принялся оформлять документы на автомобиль. Для поездки в химчистку я арендовал большой фургон, чтобы не помялись даже чехлы с одеждой, не говоря уж о содержимом. Взяв связку ключей, я впервые за все утро ощутил спокойствие. У меня появилась конкретная цель, а весь остальной мир пусть катится к чертям!

– Мистер Райан!

По деревянному полу знакомо застучали острые каблучки.

Вот черт!

– Кристин, – повернулся я. – Мы уже уходим.

– О, за одеждой? – Она заметила у меня в руке ключи от машины.

– Да. Вам что-то нужно?

– Нууу… – протянула она и выдавила мученическую улыбку. У меня тревожно засосало под ложечкой. – Возникли незначительные сложности…

Глубокий вдох.

– Сложности? – переспросил я. Уж не из той же серии, что и «маленький досадный инцидент»?

– Незначительные, – заверила Кристин. – Ничего серьезного.

– Может, сами взглянем? – сквозь туман услышал я голос Уилла.

Мы с Кристин вышли через заднюю дверь, миновали внутренний дворик и очутились на лужайке, где должна была состояться церемония. При первом же шаге ботинки с сырым чавканьем увязли в траве.

– Твою мать! – огляделся я. – Вот дерь-мо-о-о!

Вся лужайка была затоплена, превратившись в болото. Стулья попадали, столы перекосились. Повсюду сновали рабочие.

– Ночью сломалась система орошения, – виновато пробормотала Кристин. – Воду уже выключили, но как видите…

– Охренеть! – Уилл потыкал в лужу носком ботинка.

Я схватился за голову. Макс дружески похлопал меня по плечу.

– Они ведь успеют тут все убрать?

Он понял, что я вот-вот потеряю рассудок, и поспешно встал передо мной, загораживая обзор.

В ушах стучала кровь, и я едва расслышал ответ Кристин:

– О, конечно!

В кармане завибрировал телефон. Я испугался, что это Хлоя увидела лужайку и теперь бьется в истерике.

К счастью, сообщение пришло от матери: «Сынок, не помнишь, взял ли отец черные ботинки? Он говорит да, а я не могу их найти».

Спрятав телефон, я заставил себя прислушаться к Кристин.

– Систему уже починили, теперь сушат газон. В крайнем случае просто перенесем церемонию чуть дальше к пляжу.

Макс повернулся ко мне, сверкая улыбкой.

– Вот видишь? Ничего страшного, приятель. Сейчас мы заберем платья, перекусим… да и выпить не мешает. А когда вернемся, здесь уже все будет пучком. А это, если ты не против, я заберу.

Он выдернул ключи у меня из пальцев.

– Эй, что ты делаешь?!

– Прости, Бен, так будет лучше для всех. В таком настроении ты запросто переедешь парочку пешеходов, а это, боюсь, немного испортит праздник.

– Макс, я могу сесть за руль. Отдай мне чертовы ключи!

– Ты себя видел? У тебя все вены на висках вздулись.

Он хотел было ткнуть меня в лоб, но я увернулся.

Уилл тихо фыркнул, однако, увидев мой взбешенный взгляд, вскинул перед собой руки и попятился.

– Эй, он дело говорит!

– Ты хоть водить умеешь? – спросил я Макса.

– Конечно.

– Здесь или в Англии?

– Левостороннее движение, правостороннее… – отмахнулся тот. – Какая разница?

Вслед за Максом мы вышли из отеля, препираясь всю дорогу: он называл меня мелким тираном, я спрашивал, когда он успел стать таким сопляком. Уилл плелся за нами, засыпая на ходу.

Парковщик взял ключи, сверился со списком и провел нас к белому грузовому фургону, припаркованному в тени под пальмами. Отказавшись от помощи с машиной, я протянул ему пару долларов.

– Итак, приступим. Эй, Уилл! – Макс похлопал его по щеке.

Тот встрепенулся, распахивая глаза.

– Что?

– Все хорошо?

– Да, я просто устал.

– Выпей уже кофе и приди в себя, – велел Макс. – Поедешь с нами в химчистку, а оттуда возьмешь такси и заберешь у ювелира кольца.

– Я тебе что, мальчик на побегушках? Почему Генри не может съездить?

– Потому что Генри слишком много болтает. К тому же ты симпатичнее. Кто знает – вдруг на выдаче химчистки сидит злющая старая грымза, а у тебя уже есть опыт в совращении престарелых дам. – Он нежно погладил Уилла по щеке: – Вся надежда только на тебя, зайка.

Уилл, слишком усталый для споров, просто зевнул.

– Ладно, пофиг.

Макс обогнул фургон и встал возле пассажирской двери.

– Бен, экипаж подан.

– Пошел ты, – огрызнулся я и, намеренно задев его плечом, сел внутрь.

Расхохотавшись, Макс занял свое место и громко спросил:

– Уильям, как там сзади, удобно?

– А то, – пробормотал тот в ответ. – Вы двое – козлы.

Макс сунул ключ в замок зажигания, и мотор взвыл. Горделиво усмехнувшись, он дернул рычаг коробки передач – и та громко и противно заскрежетала.

– Многообещающее начало, – подколол я.

– Заткнись и расслабься. У меня все под контролем.

– Да уж, конечно.

Фургон дернулся, и я демонстративно защелкнул ремень безопасности. Шины взвизгнули, нас занесло на первом же повороте, и я схватился за приборную панель, чтобы не упасть. Уиллу повезло меньше – даже здесь было слышно, как он кувыркается по всему кузову.

– Когда последний раз ты сидел за рулем?!

Я съежился, видя впереди новый поворот.

Макс поджал губы, словно припоминая.

– В Вегасе, – кивнул он наконец, игнорируя рев чужих клаксонов.

– В Вегасе? Я не помню, чтобы ты там водил!

Макс сверил маршрут с телефоном и в самый последний момент проскочил перекресток на мигающий желтый, чудом избежав столкновения с машиной, притормозившей у стоп-линии.

– Потому что я одолжил тачку, пока вы, ребята, развлекались.

– Одолжил? О господи! Ты не заметил тогда ничего странного? Неприличные жесты в свой адрес, например? Вой полицейских сирен?

Вихляя между машинами – потому что наш британец упорно путал правую и левую сторону, – мы кое-как добрались до химчистки. Издав торжествующий клич, Макс остановил фургон.

– Господи, выпустите меня, – простонал Уилл.

Я открыл заднюю дверь, он вывалился из салона и едва ли не ползком рванул в ближайшие кусты.

Химчистка, крохотная и невзрачная, втиснулась между китайским ресторанчиком и магазином комиксов в самом центре торгового комплекса. Мы с Максом замерли у двери, пялясь на неоновую вывеску над головой:

«Наше качество удовлетворит даже самого взыскательного клиента».

– Какой неудачный выбор слов, – громким шепотом пошутил Макс.

К счастью, одежда была готова. Мы расстегнули каждый чехол, чтобы убедиться: все шесть платьев и восемь смокингов в идеальном состоянии. К наряду Хлои Макс меня не подпустил – мать просила проследить, чтобы я его не видел.

– Даже не думай, обратно ты не поведешь, – предупредил я, загружая последний чехол.

– С чего бы это? – усмехнулся тот.

– Ты себя за рулем видел? Уилла стошнило два раза.

Я ловко отобрал у него ключи.

– Кто бы говорил! Да моя бабушка водит лучше тебя, а ей восемьдесят два и у нее глаукома.

– Прости, ничего не слышу. Это не за тобой тот полицейский вертолет прислали?…

– Совсем охренел?! – Я выругался, потому что Макс опять выхватил связку.

К счастью, между нами встал Уилл, недовольно потер виски и забрал ключи у Макса.

– Вы можете заткнуться? Мне еще весь вечер прятаться от тех старух, дайте я хоть немного отдохну! Бен, поведешь ты. – Он протянул мне ключи. – Макс, будь хорошим мальчиком и жди своей очереди. А я заберу кольца. Встретимся в отеле.

Он взглянул на нас, ожидая протестов.

– Ладно, – пожал я плечами.

– Хорошо, – вздохнул Макс.

– Вот и славно. И постарайтесь друг друга не прибить.

Я набрал на телефоне адрес, и на экране возникла карта с маршрутом. Макс послушно занял пассажирское кресло.

– Спасибо, – сказал я, запуская двигатель.

Надо отдать ему должное: пусть Макс чуть не угробил нас по дороге, зато в химчистке он продемонстрировал свое фирменное спокойствие. Если бы он вовремя не вмешался, я бы со злости заставил администратора уволить всех сотрудников.

– Пошел ты, – шутливо ответил Макс, и я, улыбнувшись, выехал с парковки.

Субботним утром дороги Сан-Диего были, конечно же, забиты машинами. Нам повезло не застрять в пробках, но когда мы добрались до автострады, Макс вдруг заявил, что мы едем не в ту сторону. Пока мы препирались, у него зазвонил телефон.

– Да, Уилл, сейчас. – Он включил громкую связь. – Говори.

– Кто из вас, придурков, не закрыл заднюю дверь?!

– В смысле?

Я посмотрел в зеркало заднего обзора. Левая дверца и впрямь свободно болталась на петлях.

– Твою мать!

Время внезапно потекло быстрее. Из ниоткуда возникли машины, с визгом и гудением пролетая мимо нас, не давая вырулить на обочину. В зеркале я видел, как один из чехлов треплет на ветру, словно весит он не больше конфетного фантика. Чехол болтался – вверх и вниз, вверх и вниз… Макс торопливо расстегнул ремень и вывернулся на сиденье, пытаясь его поймать. Однако было уже поздно. Фургон подбросило на кочке, ветер скользнул в кузов и подхватил все чехлы. Игральными картами они полетели на асфальт.

Я выругался и, подрезав огромный грузовик, в заносе остановил фургон в правом ряду. Мы с Максом вывалились наружу, в ужасе глядя, как машины мчатся по двухполосной автомагистрали, усеянной пакетами с одеждой.

– Вон!

Посреди шоссе, у разделительной, лежал большой чехол с платьем Хлои.

Рядом с визгом остановилось такси Уилла, и мы втроем, уворачиваясь от автомобилей, рванули в разные стороны, один за другим подбирая пакеты.

Воняло паленой резиной покрышек, машины истошно гудели, но я ничего не слышал за стуком крови в ушах. В голове билась одна лишь мысль – поскорее добраться до платья Хлои.

Отмахнувшись от порции отборной ругани из «мерседеса», я кое-как выскочил на разделительную. Пакет вроде бы выглядел целым, не считая крохотного разрыва по шву.

Вернувшись к фургону, я сунул платье Максу.

– Проверь, – велел я, чуть дыша. Господи помилуй, лишь бы оно не пострадало!

– Все в порядке! – с облегчением кивнул Макс. – Целое.

Только теперь я позволил себе выдохнуть.

– Все собрали?

Я подошел к фургону, чтобы проверить, сколько осталось внутри.

Макс пересчитал пакеты у себя в руках.

– Четыре.

– Шесть, – согнувшись пополам, прохрипел Макс.

– И четыре здесь. Сколько всего было?

– Четырнадцать. Мы трое, Генри, «подноситель» колец, твой отец и отец Хлои, сама Хлоя, девочки, Джордж, твоя мать и девчонка с цветами, – перечислил Макс, загибая пальцы.

– Давайте валить отсюда, – с облегчением кивнул я.

На этот раз никто не спорил, кому садиться за руль.

В отель я вернулся с таким чувством, будто пробежал марафон. На парковке нас встретила Кристин. Она заверила, что лужайку полностью высушили, и предложила взглянуть, как идут приготовления. Я отказался, мечтая лишь о том, чтобы принять душ и завалиться спать до самого вечера, пока не настанет время встретиться с Хлоей у алтаря. Оставалось три часа.

Тем временем подъехал Уилл. Расплатившись с водителем, он вышел из такси и демонстративно покачал на вытянутом пальце ярко-синий пакет.

– Кольца прибыли. – Макс шутливо толкнул меня плечом. – Что, старина, обратной дороги уже нет?

Я лишь закатил глаза, слишком усталый, чтобы ругать Уилла за выпендреж.

– Что ж, парни, завидуйте, ведь в отличие от некоторых я сегодня еще не напортачил!..

С этими словами Уилл споткнулся и рухнул ничком, роняя пакет. Оттуда вылетела коробочка, и мое только что отполированное кольцо покатилось по асфальту.

Не знаю, кто из нас первым бросился на дорогу, но обручальное кольцо протянул мне Макс. На платиновом ободе в самом центре была глубокая вмятина. Наверное, стоило бы разозлиться, но я лишь равнодушно вздохнул. Видно, день сегодня такой – безумный. Уж лучше чувствовать вмятину на кольце, чем ближайшие шестьдесят лет выслушивать претензии Хлои за испорченное подвенечное платье.

– Выглядит не так уж плохо, – протянул Макс. Нацепив кольцо на палец, он повертел им из стороны в сторону. – Почти незаметно.

Все дружно закивали.

– Знаете, что нам нужно сделать? – спросил Уилл.

– Что?

– Выпивка, – коротко и емко ответил он.

Я не мог напиться в хлам, в конце концов, сегодня моя свадьба. Однако после пары коктейлей я впервые за неделю почувствовал себя практически счастливым. И даже почти забыл то гребаное шоу на автотрассе.

Странно было собираться одному. Принимать душ, бриться, одеваться в пустом номере… В любой важный момент Хлоя всегда стояла рядом, однако в величайший день моей жизни – день свадьбы – ее рядом не было.

Я давно привык носить смокинг и обычно в зеркало смотрелся лишь мельком, но сегодня придирчиво изучал свое отражение, пытаясь понять, каким увидит меня Хлоя у алтаря. Мне хотелось стать именно таким мужем, которого она себе представляла. Я пригладил волосы пальцами и убедился, что при бритье на щеках не пропустил ни щетинки. Оскалил зубы – не осталась ли зубная паста? – и расправил манжеты.

И впервые за всю неделю отправил матери сообщение.

Любые сомнения в профессионализме Кристин развеялись, едва я увидел лужайку. Длинные ряды стульев, задрапированные белой и голубой тканью, тянулись в обе стороны от прохода, усеянного лепестками роз. На лужайке стояло море столов, укрытых кристально-серебристыми и нежно-голубыми скатертями. Любимые цветы Хлои – орхидеи – были повсюду: в напольных вазах, в кашпо, свисающих из-под шатра, на ветвях деревьев… Солнце уже садилось, гости понемногу занимали места, а я, опираясь для верности на плечо Генри, удивленно осматривал лужайку.

Кристин жестом показала, что пора начинать, и я кивнул, вдохновляясь моментом: спокойной размеренной музыкой, невероятным закатом и торжественностью грядущего события. Взяв маму под руку, я проводил ее к нужному стулу.

– Ты не спросил поставщика, привезли ли они свежие…

– Не сейчас, мама, – процедил я сквозь стиснутые зубы, улыбаясь гостям.

– Все хорошо, милый? – тревожно спросила она, когда я усадил ее на стул и поцеловал в щеку.

– Почти.

Я снова ее поцеловал и занял место у алтаря. Сердце, подпрыгнув, застряло где-то в горле.

Зазвучала музыка, и по проходу пошли Сара и Генри. Сара почему-то широко улыбалась, едва ли не прыская со смеху. С каждым шагом ее каблуки громко чавкали в траве. Я нервно сглотнул – могло быть гораздо хуже. К тому же Сара смеется – это ведь хороший знак?

Затем я услышал хихиканье из задних рядов, становившееся все громче с каждым их шагом. Я покосился на Генри (тот и сам еле сдерживал хохот), потом опять на Сару – и дико округлил глаза, потому что только теперь увидел ее полностью.

Господи

боже

мой!

По всему платью, аккурат по круглому выпирающему животу, шли широкие отпечатки шин. Сара выглядела так, будто по ней с ребенком проехался грузовик.

Я почувствовал, что белею на глазах.

Чехлы с одеждой вылетели прямо под колеса машин. А я волновался лишь о платье Хлои, на другие мы и не подумали взглянуть.

Сара, точно прочитав мои мысли, покачала головой и одними губами прошептала: «Не переживай».

В ужасе я зажмурился. Это пустяки, главное, чтобы Хлоя не мчалась к алтарю с мачете наперевес. Все пройдет нормально. Расслабься уже, Беннетт!

Музыка зазвучала иначе, и три с половиной сотни гостей встали. Я открыл глаза и увидел свою невесту.

Мою Хлою.

И все разом вдруг потеряло значение. Никакой работы, никаких проектов и дедлайнов – только она одна. В голове опустело, но не в диком смятении от происходящего, а потому что все внимание сосредоточилось лишь на текущем моменте и этом самом важном решении за всю мою жизнь.

Хлоя стояла, потупив глаза и держась за локоть отца. В другой руке она сжимала букетик орхидей. Волосы были уложены в замысловатую прическу. Обычно я сразу представил бы, что запущу в нее пальцы, но сейчас это казалось кощунством. Хлоя выглядела невероятно красивой, и я мечтал остановить время, растянуть этот момент на целую вечность.

Даже теперь, в самую последнюю секунду, она словно что-то решала про себя. И вдруг Хлоя определилась. Вскинула голову, посмотрела прямо на меня – и секундные стрелки остановились, а все наше окружение растаяло в воздухе. Я понял, что улыбаюсь, – и ответная улыбка расплылась на ее губах. И тогда я сделал единственное, что оставалось.

Прошептал: «Иди ко мне».

Глава седьмая

Вдох.

Выдох.

Подумаешь, что на нас сейчас смотрят три с половиной сотни гостей.

А под ногами вместо дорожки – болото.

А на беременном животе подружки невесты – отпечатки грязных шин.

Это всего лишь церемония, которая скоро завершится. Зато там, у алтаря, стоит любовь всей твоей жизни.

Отец взял меня под руку.

– Готова, доченька?

Нервно сглотнув, я кивнула:

– Нет.

– Неужто одумалась и разлюбила того парня?

Я заглянула в его смеющиеся глаза.

– Нет, не одумалась. Просто… учитывая два последних дня, я боюсь, что по дороге к алтарю случится цунами, или землетрясение, или…

– Ну, если и случится, от тебя уже ничего не зависит. Может, лучше закончим тут побыстрее и укроемся в бункере?

Вцепившись ему в локоть, я шагнула с твердого бетона на мягкий газон. Туфелька тут же утонула в траве, и я с громким хлюпаньем вытащила ногу из этого болота. Отец чуть не потерял равновесие.

– Представь, что ты перышко, – шепнул он, и мы оба тихо фыркнули. – Легче воздуха.

Мы свернули за угол, и я увидела все это.

Гостей.

Украшенную лужайку.

Мужчину, который вот-вот станет моим мужем.

Он смотрел прямо на меня, и на его губах играла самая восхитительная улыбка на свете. Я застыла, не в силах ни сделать шаг, ни вздохнуть. Могла лишь стоять на месте и пожирать взглядом Беннетта, ждущего меня у алтаря. Смокинг сидел на нем идеально, а улыбка разила наповал. Казалось, он чувствует то же, что и я: ликование вперемешку с ужасом на грани обморока.

Одними губами он прошептал: «Иди ко мне».

Меня вдруг охватило желание как можно скорее очутиться рядом – и я ринулась вперед, потащив за собой отца. Ноги скользили по хлюпающей грязи, я шла куда быстрее, чем на репетиции, так что музыка за мной не поспевала. Плевать! Я хотела добраться до Беннетта, взять его наконец за руки, произнести обеты и выпалить «я согласна».

Наклонившись, я под смех и аплодисменты гостей сбросила с ног перемазанные туфли. Они с громким всплеском упали в лужу, а я подобрала юбки до колен, вцепилась в отца и поволокла его к алтарю. Однако на полпути, там, где трава переходила в песок, отец остановился.

– Я довел тебя до середины дороги, дальше сама. Это будет очень символично, – тихо сказал он, чмокая меня в кончик носа.

Оставшийся путь я преодолела почти бегом и упала в объятия Беннетта.

Защелкали вспышки фотоаппаратов, и гости одобрительно завопили, а Беннетт, подхватив меня на руки, крутанулся на месте, зарывшись лицом мне в шею.

Представляю, как мы выглядели со стороны: еще не поженились, а уже обнимаемся так, будто не можем друг без друга жить, и я сверкаю черными от грязи пятками на фоне белоснежного платья.

Бережно, очень бережно он поставил меня на ноги.

– Привет.

Я проглотила не то вздох, не то крик, и прошептала:

– И тебе привет.

Мы не видели друг друга с тех самых пор, как меня похитили из номера, где мы собирались предаться разврату. Я по глазам Беннетта видела, как он умирает от желания меня поцеловать. Он смотрел так жадно, что оба мы дрожали от страсти, невольно облизывая губы.

«Чуть-чуть осталось», – безмолвно обещала я.

Беннетт едва заметно кивнул, и мы повернулись к сбитому с толку священнику.

– Мы что, уже закончили церемонию?

Рассеянно моргая выцветшими глазами, он листал книжечку с обетами и недоуменно поглядывал на нас.

Вопрос прозвучал так ожидаемо, что я закусила губу, лишь бы не рассмеяться. Скользнув по мне удивленным взглядом, Беннетт обернулся к священнику.

– Нет, преподобный. Простите. Мы с невестой несколько… увлеклись. Причем уже не в первый раз, – вполголоса добавил он.

– Что ж, мы хотя бы помним, зачем сюда пришли, – ляпнула я, и Сара захихикала.

Я протянула ей букет, повернулась к Беннетту, и мы взялись за руки.

Теперь, рядом с ним, мне хотелось насладиться каждой секундой. Священник произносил банальные фразы о любви и браке, а я впитывала каждое слово, утопая в бездонном взгляде Беннетта.

Произнося свой брачный обет, я почувствовала, как Беннетт шагнул ближе, окутывая теплом своего тела.

А потом, когда настала его очередь, я следила за губами, выговаривающими древнюю клятву:

Обещаю любить тебя и защищать… Быть союзником твоим в спорах и сообщником в беде…

Глаза у него при этом сверкнули, подушечкой большого пальца он пощекотал мне ладонь и медленно облизал губы.

Вот подонок.

Голос стал ниже: клянусь хранить тебе верность и ставить твои желания выше своих. Клянусь тебе, Хлоя, любимая моя, что всегда и во всем мы будем равны.

Платье вдруг стало слишком тесным, а ветер с пляжа утих.

Священник повернулся ко мне.

– Хлоя, берешь ли ты этого мужчину в законные мужья? Клянешься ли почитать его и любить, всегда быть вместе в радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, отныне и во веки веков?

Я пыталась заговорить, но слова застревали в горле. Наконец мне удалось выдавить:

– Да.

Преподобный спросил о том же Беннетта, и тот без малейших колебаний легко произнес слово, навсегда изменившее наши жизни:

– Да.

Мы повернулись к Генри и Саре, чтобы взять кольца. Священник объяснил их смысл, и я медленно нацепила платиновый ободок Беннетту на палец.

Черт, а кольцо смотрится очень даже ничего! Теперь этот мужчина официально мой. Раз уж нельзя набить свой портрет у него на руке, придется довольствоваться хотя бы этим. Я погладила кольцо пальцами, но Беннетт вдруг отдернул руку. Впрочем, я успела нащупать огромную царапину.

Я ухватилась за его ладонь, чтобы взглянуть на обручальное кольцо поближе. Это что еще за хрень?! Откуда на нем здоровенная вмятина?

– Все нормально, – покачал Беннетт головой.

– Что это, черт возьми? – прошипела я сквозь зубы.

– Потом объясню, – шепнул он в ответ.

Я молча полыхнула глазами, а он сдавленно рассмеялся. Священник провозгласил:

– Пусть те, кто против этого брака, говорят сейчас или молчат вечно.

Гости затаили дыхание, я свирепо глядела на Беннетта, как вдруг тишину разорвал оглушительный гудок теплохода. Я зажала руками уши, гости испуганно вскрикнули. Звук эхом заметался в стенах громадного отеля.

– Да уж, – рассмеялся Беннетт. – Кажется, вселенная решила нас предупредить.

Все разразились смехом и аплодисментами, и священник, довольно улыбаясь, провозгласил:

– Хорошо. Тогда властью, дарованной мне штатом Калифорния, объявляю вас мужем и женой. Хлоя, можете поцеловать жениха.

Я чуть было не пустилась в пляс от этой маленькой победы. Беннетт разочарованно зарычал, но все-таки наклонился ко мне, потому что без туфель даже на цыпочках я была гораздо ниже мужа… подумать только, мужа!

Мне было плевать, что все на нас смотрят.

Плевать, что все ждут коротенького формального поцелуя.

Этот мужчина стал моим мужем, и я должна убедиться, что все остальные тоже это поняли.

Мне нравилось, как его руки обнимают меня. Как губы раздвигаются под моим нежным напором, и наши языки сплетаются – один раз, другой, третий, все глубже и глубже, так что я чувствую вкус его страсти. Задыхаясь, Беннетт пробормотал: «Черт, Хлоя, мы же не одни» – и заставил-таки себя отступить прежде, чем я начала срывать с него смокинг прямо у алтаря.

Ухмыляясь как два идиота, мы повернулись к гостям – а те замерли истуканами, потрясенно на нас глядя.

Кажется, мы слегка увлеклись нашим первым поцелуем.

– Давай, детка, не останавливайся! – завопил Джордж, а Джудит подхватила:

– Вот как надо целовать женщин!

Чары пали, и гости взорвались аплодисментами и свистом.

– Леди и джентльмены! – попытался перекричать этот балаган священник. – Позвольте представить вам Беннетта и Хлою Райан!

Хлоя Райан?

Я бросила на Беннетта гневный взгляд, он довольно подмигнул, а вокруг воцарился полный хаос. Меня обняла Сара, потом Джулия, Джордж и Мина… Затем был отец – он нежно погладил меня по лицу. Потом Эллиот и Сьюзен – оба сразу. Генри и Макс по очереди подняли меня в воздух, Уилл расцеловал в обе щеки. А затем я почувствовала, как вокруг моей талии смыкаются крепкие надежные руки Беннетта и он увлекает меня прочь от алтаря, подальше от обезумевших гостей.

Мы бежали, скользя по грязи и оставляя мокрые следы на бетонной плитке дворика. Беннетт затащил меня на кухню (где все сразу же замерли, и звон кастрюль затих), толкнул к стене и стал покрывать поцелуями щеки, губы, шею и плечи. Сквозь платье он тискал мне грудь, и я животом чувствовала, как твердеет член.

– Сегодня, – рычал Беннетт мне в шею, – сегодня мы закрепим наш брак, и я трахну тебя так, что ты неделю сидеть не сможешь.

Я расхохоталась, обнимая его за плечи. Он несколько сбавил обороты, скользя губами все медленнее, пока наконец не замер, уткнувшись носом в шею.

– Обещаешь?

Вздохнув, он снова поцеловал меня в губы.

– Обещаю. Итак, сколько еще времени мне придется разыгрывать из себя паиньку на глазах у гостей, прежде чем мы сможем уехать?

Я взглянула поверх его плеча, пытаясь найти часы, но увидела лишь два десятка изумленных лиц. Одного из официантов так сильно потрясло выступление Беннетта, что он выпустил из рук стопку тарелок.

Под звон бьющейся посуды кухня вновь пришла в движение: уборщики бросились собирать осколки, шеф-повар стал сыпать приказами. Мы с Беннеттом, извинившись, выскользнули с кухни обратно на веранду. На многострадальной лужайке гости уже вовсю дегустировали закуски.

Поднявшись на цыпочки, я шепнула Беннетту в ухо:

– Мы только что поженились. Это значит, что ты теперь мой раб.

Щекотно скользнув пальцами по моему боку, он подхватил с подноса пробегавшего мимо официанта бокал шампанского и протянул мне. Потом взял другой для себя, и мы тихонько чокнулись.

– За нас, жена моя.

– За нас.

Гости неторопливо выстраивались для общей фотографии, и Макс наконец махнул нам. В этот момент, смеясь над какой-то шуткой Джорджа, повернулась Сара, и я впервые увидела ее платье целиком.

Беннетт, должно быть, тоже ее заметил, потому что шумно выдохнул и торопливо потащил меня к фотографу.

– Беннетт… – начала я.

– Да? – угрюмо отозвался он.

– Миллс, это еще что за хрень?!

Недовольно прищурившись, он сказал:

– Когда мы везли одежду из химчистки, случайно открылась дверь фургона.

С улыбкой кивнув кому-то из незнакомой мне родни, Беннетт повел меня к фотографу по краю лужайки, чтобы не отвлекаться на гостей через каждые три шага.

– И прежде чем ты спросила: Уилл показывал нам отполированные кольца, споткнулся и уронил мое кольцо на асфальт. А еще учти, я готов сорваться, оттащить тебя в ближайший туалет и там хорошенько отодрать. Так что если собираешься выносить мне мозг из-за платья, кольца или затопленной лужайки, подумай хорошенько, а то я и впрямь решу заткнуть тебе рот своим членом. И тогда дальнейшие планы на вечер: все эти фотографии, танцы, торт, – пойдут насмарку. Осторожнее, Райан.

Когда мы присоединились к празднику, из высоких колонок на веранде уже лилась ритмичная музыка, а у меня шла кругом голова. Я словно захмелела. Беннетт ни на секунду не отпускал мою руку (а если бы попытался, я бы не позволила). Мне нравилось, как мятое кольцо впивается в кожу и как Беннетт то и дело целует мне пальцы.

Несколько часов мы только и делали, что бродили по кругу, принимая поздравления и комплименты. Гости поглощали закуски и понемногу пьянели. Когда подали ужин, толпа словно взбесилась, и ножи стучали по бокалам каждые десять секунд, бесстыдно призывая Беннетта опять меня поцеловать.

И всякий раз он вел себя развязнее – я даже обеспокоилась, не закончится ли очередной поцелуй тем, что Беннетт смахнет груду тарелок на землю и разложит меня на обеденном столе. К счастью, Кристин вскоре предупредила, что вот-вот настанет время свадебного танца, но когда после ее слов опять зазвенел хрусталь, Беннетт наклонился ко мне и сказал:

– Если вы, миссис Райан, еще раз засунете язык в мой рот, я пошлю всех к черту и потащу вас в постель.

– Хорошо, мистер Миллс, буду осмотрительнее. Я все-таки хочу попробовать торт.

Он закрыл глаза и едва уловимо коснулся моих губ поцелуем. Как ему удается быть таким нежным и одновременно властным?

В полной тишине мы вышли на танцпол. Раздались первые аккорды, и Беннетт, дьявольски усмехнувшись, облапил мои ягодицы, рывком притягивая ближе. Зал взорвался хриплым улюлюканьем, а я укоризненно посмотрела на Беннета, словно меня возмущало подобное поведение.

Вот только на самом деле мне было плевать.

Без туфелек я была гораздо ниже него и потому злилась, что не могу во время свадебного танца видеть его глаза. Пришлось встать на цыпочки, а через минуту Беннетт и сам сообразил и поднял меня за талию, чтобы лица оказались на одном уровне.

– Так лучше? – хрипло спросил он.

– Гораздо.

Зарывшись пальцами ему в волосы, я его поцеловала.

Опять защелкали вспышки, сотни вспышек. Думаю, каждый, кто увидит эти фотографии, на которых Беннетт держит меня, а я болтаю в воздухе грязными ногами, поймет, что наша свадьба получилась идеальной.

Песня давно подошла к концу, но Беннетт не торопился ставить меня на землю.

– Люблю тебя. – Он жадно смотрел мне в лицо, особенно на губы.

– И я тебя.

– Охренеть… ты моя жена!

Рассмеявшись, я добавила:

– Да уж, мы женаты. Полное безумие. Как это вообще допустили?

Он не улыбнулся – только глаза у него вдруг потемнели, а голос стал грубее.

– Не жди от меня ночью нежности. Я собираюсь зверски тебя отыметь.

По спине побежали мурашки предвкушения.

Он наконец опустил меня, тихо застонав, когда я бедрами прижалась к почти отвердевшему члену.

– Вообще-то я готов забыть о нежности прямо сейчас. Но моя жена хочет торт…

Мы ненадолго расстались, когда началась новая песня, и отец повел меня в танце, а Беннетт предложил руку матери. Впрочем, даже вальсируя с родителями, мы то и дело переглядывались и дарили друг другу пьянящие улыбки. Так и тянуло закрыть глаза и довольно вздохнуть.

– Мама была бы сегодня счастлива, – сказал отец, целуя меня в щеку.

Я кивнула – мне остро ее не хватало. Она была не из тех гламурных модных мамочек, что красуются на обложках журналов; она была ласковой и очень заботливой. Беннетта она невзлюбила бы с первого взгляда: решила бы, что он моральный урод и я могла найти кого получше. А потом случайно увидела бы, как он смотрит на меня, задумчиво водит пальцами по щеке или украдкой целует ладонь – и поняла бы, что я нашла того самого, единственного, мужчину, который любит меня больше жизни.

Отец в конце концов принял Беннетта именно потому, что поймал его на такой вот нежности. После кошмарного Рождества в Бисмарке (когда отец сперва устроил Беннетту допрос, а потом застукал нас двоих в моей детской постели), он приехал на неделю к нам в Нью-Йорк. Беннетт, естественно, пропадал целыми днями на работе, и папа то и дело ворчал, что мужчине надлежит содержать семью не только в материальном плане, но и духовном.

А потом однажды, когда Беннетт вернулся заполночь, папа решил зайти на кухню, чтобы выпить воды, – и увидел нас двоих на диване. Я положила голову Беннетту на колени, рассказывая о всяких глупостях, случившихся за день, а он ласково перебирал мне волосы. Беннетт дико устал, но, как всегда, потребовал, чтобы мы провели вместе хоть немного времени, невзирая на поздний час. Папа утром признался, что как загипнотизированный простоял под дверью минут пять, прежде чем вспомнил про воду.

Я перехватила его взгляд, нацеленный на Беннетта, – и мой муж ответил хриплым (и крайне счастливым) смехом.

– Ну-ка, о чем это вы двое секретничаете? – пытливо уставилась я на отца.

– Просто даю своему сыну кое-какие советы.

Я нахмурилась, а отец насмешливо сверкнул глазами.

– Лучше спроси у мужа.

Он обнял меня, поцеловал в щеку и вручил Беннетту. Тот прошептал мне на ухо:

– Твой отец намекнул, что хочет пятерых внуков.

Мой испуганный возглас потонул в реве колонок, ознаменовавшем начало вечеринки. Люди заспешили на танцпол, а мы воспользовались моментом, чтобы перевести дух. По дороге нас поймал Уилл в окружении моих тетушек.

Они беззлобно тискали его, а тот с хохотом вырывался:

– Ханна, любовь моя, где же ты?!

Та, потягивая фруктовый коктейль на другом конце зала, подняла руку, украшенную обручальным кольцом, и крикнула:

– Так вот зачем мне эта штука? Чтобы я тебя спасала?

– Конечно! – пылко закивал он.

В конце концов, налюбовавшись мучениями несчастного парня, Ханна подошла и забрала его из любящих рук моих тетушек. Я с улыбкой подмигнула Беннетту.

– Может, пойдем уже? – спросил он, глядя мне на губы.

Гости не торопились расходиться, вечеринка наверняка продлится до утра, но мне хотелось лишь одного – подняться в номер и сорвать смокинг с моего мужа.

– Еще часок, – сказала я, задирая ему рукав, чтобы посмотреть на часы. Была половина девятого. – Еще часок – и я твоя.

Один час растянулся на целых три – потому что мы танцевали, пили, затем Макс с Уиллом повели Беннетта в бар «пропустить напоследок»… Закончилось все тем, что Беннетт подошел ко мне сзади, когда я разговаривала с Генри и Миной, и обнял за талию.

– Пора, – шепнул он, целуя ухо.

Я прижалась к нему спиной.

– А я думала, это моя реплика.

Нас не стали осыпать лепестками роз или горстями риса – только Уилл и Генри пьяно закидали на прощание мятыми салфетками.

– Спокойной ночи! Спасибо, что пришли! – пыталась я перекричать свист и улюлюканье.

Беннетт нетерпеливо потянул меня за собой, через плечо помахав друзьям.

– Идем уже.

– Была рада вас видеть! – крикнула я снова в толпу.

Ему пришлось вытаскивать меня из бара – в прямом смысле, взяв на руки и перекинув через плечо. Гости отозвались на это ревом аплодисментов и новым шквалом салфеток.

Он отволок меня до вестибюля, поставил на ноги и принялся целовать губы, шею и плечи.

– Готова?

– Более чем.

Я направилась к лифту, но Беннетт вдруг поймал меня за руку и вытащил из кармана повязку.

– Это еще что такое? – насторожилась я. – Зачем она?

– Я собираюсь тебя похитить.

– Наверху нас ждет номер! – жалобно протянула я. – С огромной кроватью, галстуками для связывания и… – я заговорила тише, – бутылочкой смазки в тумбочке.

Рассмеявшись, он прижался ко мне лбом.

– А в лимузине тоже лежит сумка с галстуками, бутылочкой смазки и еще кое-какими штучками.

– Это какими?

– Доверься мне.

– Куда мы идем? – спросила я.

– Доверься мне.

– Мы куда-нибудь полетим?

Сердито зарычав, он хлопнул меня по ягодице.

– Черт возьми, женщина, сказал же: доверься мне.

– Мне хоть понравится?

– Еще как. А теперь заткнись.

Глава восьмая

Беннетт помог мне забраться в лимузин и надел на глаза повязку, туго затянув концы на затылке. Она была плотной и широкой, закрывая едва ли не все лицо – этот подонок догадался, что я стану подсматривать. Я полностью ослепла.

Зато я остро чувствовала, как он садится рядом, окутывая свежим запахом шалфея, и лижет мне ключицу.

– Ты что, собираешься трахнуть меня прямо в машине? – спросила я, слепо цепляясь за него.

Урчащий смех эхом отозвался во всем теле, и Беннетт переключил внимание на другую ключицу, а сам принялся неспешно задирать мне свадебное платье.

Пальцы защекотали колено, потом внутреннюю часть бедра и добрались до тонких, мало что прикрывающих трусиков, чтобы тут же оттянуть их и заскользить по голой и влажной плоти.

– Черт, – прошипел он. – Проклятие. Хлоя. – В меня глубоко нырнули сразу два пальца. – Кажется, сегодня я не смогу быть нежным.

Запрокинув голову, я подставила его губам шею и прошептала:

– Вот и славно. Нежности я сегодня не хочу.

– Это же наша брачная ночь, – притворно ужаснулся он. – Разве мне не следует возложить тебя на перину и доставить неземное удовольствие всеми мыслимыми и немыслимыми способами?

Вцепившись ему в запястье, я поглубже протолкнула в себя пальцы.

– На перину, значит? Если только ближе к утру, когда я вся буду в синяках.

Беннетт рассмеялся – так порочно и многообещающе, что по спине побежали мурашки. Дыхание обожгло мое ухо, и он спросил:

– Так мне можно быть грубым?

В горле пересохло.

– Даже нужно.

– И я могу извращаться по-всякому? – Я кивнула, и он прорычал: – Скажи вслух.

Я прерывисто выдохнула:

– Я хочу, чтобы ты извращался. Был диким и грубым. Я хочу именно этого.

Он вывернул руку и просунул в меня третий палец, так глубоко, что я почувствовала прохладу обручального кольца и закричала. Большой палец тем временем вырисовывал круги возле клитора, не касаясь, впрочем, нужного места. Шум машин за окном стал тише – только колеса шуршали по асфальту.

– Мы уезжаем из «Коронадо»?

– Да.

– Едем в аэропорт?

– Я что, мало стараюсь? – раздраженно спросил Беннетт.

– В смысле? – смущенно уточнила я.

– Я тут трахаю тебя пальцами, а ты прислушиваешься к тому, что происходит на улице!

Он убрал руку, стащил меня с сиденья и поставил на колени – судя по всему, у себя между ног. Я слышала, как он ерзает, устраиваясь поудобнее. В тишине зазвенела пряжка ремня и вжикнула молния.

– Вот, – выдохнул он, обхватывая ладонью мой затылок. – Теперь отсоси мне.

И хотя слова были грубыми, держал он меня очень бережно – будто боялся, что его неудержимая страсть разрушит наш новорожденный брак. Мы, в общем-то, обсуждали, как это будет, когда два одиночества вдруг поженятся – что в наших отношениях ничего не изменится, – но теперь, судя по всему, Беннетту было не по себе.

Мы говорили, что брак – это просто два кольца и клочок бумаги.

Мы заверяли, что между нами все останется по-прежнему.

Мы обещали, что в спальне у нас не будет запретов. Мы никогда не станем стесняться своих желаний.

Однако сейчас, скользя губами и языком по округлой головке, я чувствовала, что Беннетт сжимает руки вместо того, чтобы запустить их мне в волосы. А еще сидит неподвижно, не толкаясь, как обычно, в горло.

Поэтому я сделала первое, что пришло на ум: с тихим чмоканьем выпустила его изо рта и откинулась на пятки.

В салоне воцарилась полная тишина, не считая частого мужского дыхания и шелеста колес.

Наконец ровным голосом он спросил:

– Что случилось?

«Что случилось?» Беннетт, ты меня убиваешь своей покладистостью…

Жаль, что я не могла видеть его лица, но он, слава богу, понял, чего я добиваюсь, потому что глубоко вздохнул и спросил:

– Какого хрена ты остановилась?

О да! Уже лучше.

– Сам знаешь.

Взяв за щиколотки, он рывком опрокинул меня на пол так, чтобы спиной я упиралась в сиденье напротив. Одним коленом Беннетт встал на обивку рядом с моей головой и, не говоря ни слова, ткнулся членом мне в губы, вынуждая открыть рот.

– Соси, – велел он, еле сдерживая злость и похоть.

Вцепившись мне в волосы, он принялся толкаться в горло – к счастью, пока не слишком глубоко. Потом выпустил многострадальную прическу и обхватил сильными большими руками лицо.

Машина вдруг остановилась, и Беннетт ладонью ударил по кнопке громкой связи, коротко бросив: «Подождите здесь», – после чего, хрипло постанывая, продолжил двигаться.

От его смачных ругательств я и сама возбудилась не на шутку – и, всхлипывая при каждом толчке, принялась качать головой, впиваясь пальцами в твердые ягодицы.

Я ничего не видела, но всякий раз, когда он погружался в горло и мягкие волоски щекотали губы, мне хотелось его так отчаянно, что я сосала изо всех сил, не давая ему отстраниться.

– Охренеть как хорошо, – хрипло бормотал Беннетт. Судя по отрывистым движениям, до оргазма было недалеко. – У тебя обалденные губы. И язык просто создан для минета.

Я обхватила ладонью мошонку, поглаживая чувствительную кожицу.

– Да-а-а, – простонал он и дернулся.

Еще один толчок – и Беннетт с низким рыком кончил мне в горло. Я сглатывала семя, а он медленно двигался, сбавляя темп, пока совсем не замер. Я подняла голову, и Беннетт провел пальцем по моей нижней губе.

Затем молча наклонился, приподнял мне повязку и поцеловал, сплетаясь языками.

– Скажи, что тебе нравится мой вкус, – прошептал он.

– Просто обожаю.

Беннетт задрал платье и сунул руку между ног, под кружево трусиков.

– А я обожаю твой рот. – Он подался ближе, явно улыбаясь. – Обожаю его трахать.

Сейчас он двигал пальцами нежнее, не пытаясь доставить мне удовольствие. Сочтя, что я говорю правду, он тихо хмыкнул, убрал руку и, судя по шелесту одежды, принялся застегивать брюки.

А потом вытащил меня из автомобиля, сказав:

– Идемте же, миссис Райан. Мы прибыли.

Судя по всему, мы были в отеле: то и дело тренькали лифты, по паркету гремели колесики чемоданов. Чужие голоса по мере нашего приближения затихали. Представляю, как странно мы выглядели: мужчина в смокинге, несущий на плече большую сумку, набитую бог знает чем, и босая невеста с завязанными глазами у него на руках.

– Мы что, в гостинице?

– Ш-ш-ш. – Беннетт поцеловал меня в висок. – Почти пришли.

Он нес меня так, будто я ничего не весила. Прильнув губами к его шее, я спросила:

– На нас все смотрят, да?

Беннетт покрутил головой и сдавленно фыркнул:

– Еще как.

Мы оказались в лифте, пахнущем на удивление знакомо. Неужели это все тот же «Коронадо», просто Беннетт возил меня кругами, чтобы ввести в заблуждение? И если так, то зачем?

Ехали мы в полной тишине, и я от скуки принялась считать этажи, пытаясь понять, где мы.

– Все хорошо? – спросил он.

Я кивнула. Лифт остановился, открывая двери, но Беннетт не двинулся с места. Значит, мы были не одни. Весело, наверное, случайным свидетелям за нами наблюдать. Они ведь догадываются, зачем молодожены едут в номер…

Наконец мы добрались до нужного этажа, и Беннетт понес меня по бесконечно длинному коридору.

– Хочу тебя, – прошептала я, задевая губами теплую кожу шеи.

– Еще чуть-чуть.

– Ты же не заставишь меня ждать?

– Только зайдем в номер, и я сразу тебя раздену. Уж не сомневайся.

Что-то в планировке отеля вдруг показалось знакомым.

Черт!

Ну конечно же.

Беннетт остановился, кое-как выудил из кармана ключ и отпер дверь.

Мне даже не пришлось снимать повязку, чтобы понять, где мы.

Он бережно поставил меня на пол, и я стянула с глаз шелковый платок. Да, это тот самый номер, в котором мы останавливались два года назад. Те же диван, кровать, балкон, кухонный уголок… Только стол другой – взамен того, сломанного.

Та самая комната, где мы впервые поняли, что не можем друг без друга жить.

Беннетт глядел на меня, пытаясь разгадать мою реакцию, но за последнюю неделю я слишком устала от всей этой свадебной суматохи, и теперь у меня шла кругом голова.

Стоя сзади, он поцеловал мне голое плечо.

– Все хорошо?

– Да.

– Мы так и не потеряли то, что обрели в этой комнате, – сказал он. – И кажется, наша ненависть-любовь получилась довольно счастливой.

– Ага.

Я повернулась к нему, гадая, когда он уже сорвет с меня платье и предастся разнузданному разврату прямо на ковре?

Однако взгляд у него был ясным. Беннетт шагнул ближе, целуя мне щеки и скулы.

– Ты так вкусно пахнешь…

– Что такое? Я думала, ты будешь грубым.

– В машине удалось чуток спустить пар.

Я закрыла глаза, чувствуя, как меня затапливают воспоминания.

– Никогда так раньше не поступала и уже не понимаю, как с этим справиться, – вспомнила я тот наш давний диалог.

– Я уже говорил тебе. Я не был ни с одной женщиной, кроме тебя, с тех пор как у нас это началось.

– Но это не значит, что ты бы не взял ключ, если бы его вложили тебе в руку.

– Давай объявим перемирие… Мне просто нужна эта ночь, – прошептал он, осыпая меня жадными поцелуями.

Я открыла глаза.

– И какие именно эпизоды той ночи мы воспроизведем?

Беннетт пожал плечами и улыбнулся, став на удивление молодым.

– Сцену в ванной, пожалуй, опустим, но я не против проснуться с членом у тебя во рту. – Он поцеловал меня и отстранился, чтобы заглянуть в лицо. – Если честно, Хлоя, я просто хочу снять уже это платье. Целую вечность не видел тебя голой.

Я с облегчением перевела дух, когда руки Беннетта скользнули по обнаженной спине, расстегивая крючки и сдергивая вниз юбку. На мне остался лишь кружевной бюстгальтер и самые крохотные в мире стринги.

Одним рывком он молча избавил меня от них, затем настала очередь бюстгальтера – он тоже разлетелся в клочья. Я невольно скрестила на груди руки.

– Ты собиралась сегодня что-то надеть? – кивнул он на сумку, валявшуюся у порога.

– Да…

– Обойдешься. Может, утром, а пока побудешь так.

Грубые нетерпеливые руки заскользили по моим бедрам, груди, животу…

– Теперь раздень меня.

Беннетт видел меня голой тысячи раз, однако сейчас все ощущалось гораздо острее. Ведь сегодня нас ждет не просто секс. У нас будет первая брачная ночь в шикарном номере, полном счастливых воспоминаний.

Эти слова – брачная ночь, брачная ночь, брачная ночь – эхом стучали в голове. Может, в лимузине Беннетт чувствовал себя так же – стремился сделать все правильно, чтобы сегодняшняя ночь отложилась в памяти на всю жизнь.

Трясущимися пальцами я развязала галстук и протянула его через воротник. Беннетт заметил мою дрожь, перехватил оба запястья одной рукой, а другую просунул между ног, надавливая на влажный клитор.

– Почему вы дрожите, миссис Райан?

Я раздраженно закусила нижнюю губу, но все-таки позволила себя поцеловать. От ритмичных поглаживаний клитора по всему телу растекалось тепло – но Беннетт тут же замер, дожидаясь ответа.

– Немного нервничаю, мистер Миллс, – призналась я.

Округлив глаза, он выпустил меня.

– Нервничаешь? Ты?! – Он то ли удивился, то ли был готов рассмеяться.

– Ну, просто…

– Ты – и нервничаешь?

О да, Беннетту определенно было очень весело.

Я сняла запонки и уронила их на пол.

– Смеешься надо мной?

Он медленно покачал головой, а вслух с дьявольской ухмылкой сказал:

– Да.

Взявшись за полы рубашки, я с силой дернула, и пуговицы застучали по ковру.

– Ты смеешься над своей невестой в первую брачную ночь?

– Ну конечно.

– Что же ты за чудовище? – шутливо упрекнула я, царапая ногтями живот.

Он ответил усмешкой, искривившей идеальные губы.

– Такое, которое будет трахать тебя всю ночь, чтобы наутро ты и встать не смогла.

Я рассмеялась, игриво толкнула его, и он впился в меня грубым поцелуем, кусая губы и впихивая в рот язык.

– Ну же, Хлоя, ты ведь знаешь, что я славный парень, – пробормотал он. – Просто погладь мне член – и, считай, ночь удалась.

Я провела ладонью по его торсу, чувствуя каждую впадинку и выпуклость. Беннетт с рычанием присосался к моей шее и стал шарить руками по голой спине и ягодицам.

– Кончай дурить и раздень уже меня, – процедил он сквозь зубы, скинул ботинки и наклонился, чтобы снять носки.

Я нетерпеливо дернула за язычок молнии и сорвала брюки вместе с боксерами. Беннетт усадил меня на кровать, встал передо мной на колени, придерживая за бедра, и принялся целовать пупок. В тусклом свете из ванной блеснуло обручальное кольцо.

– Мы женаты, – тихо сказал он, скользя губами по животу. – Тебе нечего бояться рядом со мной.

Зарывшись ему в волосы, я потянула Беннетта на себя. Он прав: этому мужчине я показала свои худшие стороны, а он все равно меня любил – меня, настоящую. Нет в мире места безопаснее, чем рядом с Беннеттом.

Он пробежал поцелуями до ребер, облизал грудь и слегка укусил сосок. Затем, целуя шею, навис надо мной, сверкая из-под спутанных волос темными глазами.

– Сколько раз мы вот так были вместе?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Миллион?

– И ты все равно нервничаешь? – тихо спросил он, поднимая мою левую руку и целуя обручальное кольцо.

Глядя, как он облизывает палец, я прошептала:

– Уже нет.

Лицо у него вдруг стало серьезным.

– Ты счастлива?

Я кивнула и кое-как хрипло выдавила:

– Голова идет кругом.

Он наклонился, чтобы меня поцеловать, и я пробормотала ему прямо в губы:

– Кажется, ты лучшее, что со мной случилось.

– Кажется? – Беннетт обхватил мое лицо руками, большим пальцем проведя по губам, и расплылся в насмешливой улыбке. – Тебе кажется?

Я снова кивнула, затягивая палец в рот.

– Лижи, – прорычал он и вздрогнул, когда я послушно выполнила его приказ.

Беннетт был ужасно напряжен, даже руки тряслись.

– Смотри на меня.

Я не могла отвести глаз от налитого члена, зажатого между нашими телами.

– Смотри на меня, – велел Беннетт.

Я моргнула, и посмотрела на него, а он засунул палец глубже в рот, придавливая мой язык.

Между нами воцарилась тишина. Беннетт глядел на меня сверху вниз, влажным пальцем водя по нижней губе.

– Женаты, – повторил он, словно самому себе.

Мне нравились его выразительные глаза, твердые губы и упрямая линия подбородка. Я любила взъерошенные волосы и то, как двигается холмик кадыка. Я обожала его широкую грудь, словно высеченные из камня руки и самые умелые в мире пальцы. Сходила с ума по животу, бедрам и длинному толстому члену, прильнувшему сейчас к моей коже.

Но более всего мне были дороги его ум, самообладание, верность и чувство юмора. И то, как он меня любит.

Склонив голову набок, Беннетт спросил:

– О чем думаете, миссис Райан?

– О том, как люблю твое тело. Ради него я готова даже терпеть твой характер.

Он обхватил меня за талию и опрокинул на матрас.

– Если надеешься, что я и после свадьбы буду сносить твои шуточки… – начал он, забираясь на кровать и нависая надо мной.

– То я права? – договорила я, обнимая его за шею.

Он поцеловал меня и криво усмехнулся.

– Пожалуй, да.

Наедине с Беннеттом часто возникало чувство, что время остановилось, а мир за пределами комнаты растаял. Я ужасно нервничала из-за предстоящей ночи – но сейчас, когда почувствовала вес его тела, инстинкты взяли свое. Он целовал мне шею, грудь и плечи, а я водила ладонями по спине, ахнув, когда он наконец нашел губами мой рот, пропихивая внутрь наглый и бесцеремонный язык. Его рычание эхом отозвалось во всем теле – Беннетт становился все безумнее, словно жаждал поглотить меня целиком.

Кажется, я знала этого мужчину лучше себя самой. Я знала, как дотрагиваться до него, как его любить, как поощрить на нужную ласку… Поэтому когда он раздвинул мне бедра и принялся большими пальцами поглаживать клитор, а потом, глядя в глаза, припал губами к соску, стремясь доставить как можно больше удовольствия, я забыла обо всех страхах, зная, что мы всегда будем вместе. Беннетт и Хлоя. Мистер Райан и мисс Миллс. Мистер Миллс и миссис Райан. Муж и жена. Подонок и стерва.

Беннетт встал на колени между моих ног и, приподняв за бедра, скользнул головкой члена по животу, уткнувшись прямо в пупок. Сердце застучало где-то в горле, и я нетерпеливо изогнулась, мечтая уже ощутить на себе мужской вес. Вместо этого Беннетт шепнул мне на ухо:

– Мне нужно сказать что-нибудь важное перед тем, как мы начнем.

– Попробуй, – предложила я, царапая ногтями грудь. – Но я не хочу, чтобы ты себя мучил.

Ущипнув меня за сосок, он опустил голову и куснул за подбородок.

– Как бы там ни было, я тебя люблю.

Он проник внутрь, и я выдохнула от облегчения.

– Я тоже тебя люблю.

– Охренеть как хорошо.

– Знаю.

Я обхватила его ягодицы: упругие мышцы перекатывались под ладонями, пока он погружался в меня все глубже и глубже, а я приподнимала бедра, встречая толчки. Беннетт, водя губами по моему лицу и шее, бессвязно бормотал:

это слишком

господи, Хлоя, не могу

не молчи

я хочу слышать тебя

скажи, что чувствуешь, скажи

скажи, чего хочешь.

Я покусывала ему шею, глядя, как мерно ходят надо мной плечи.

– Я хочу быстрее. Больше. Прошу.

Он встал на колени между моих ног, раскидывая их пошире.

– Черт, Хлоя, до чего же ты красивая.

Я застонала – так сильно теперь он меня переполнял. От жадного взгляда, шарящего по всему телу, удовольствие словно усиливалось в разы.

– Дотронься там, – прошептал он. – Почувствуй, как я в тебе двигаюсь.

Я послушалась, обхватив пальцами основание члена.

Беннетт низко склонился надо мной.

– Скажи, что чувствуешь.

– Ты мокрый, – отозвалась я, глядя ему в глаза. – И твердый.

Он улыбнулся – хищно и дико… Сердце в груди подпрыгнуло.

– Знаю. – Он запустил руку мне в спутанные волосы, а одну ногу закинул себе на бедро. – Ах ты жадная развратная девчонка…

Он сбавил темп, чуть не выскользнув из меня, и я в панике скрестила ноги у него за спиной. Внутри будто разгорался лесной пожар.

Словно чувствуя, как близка я к оргазму, Беннетт толкнулся еще глубже. Он весь вспотел, со лба мне на грудь падали капли.

– Скажи, что тебе нравится, – хрипло велел он.

– Я… Мне…

Он двигался резкими отрывистыми толчками.

– Ну же, Хлоя, скажи.

Ответить я уже не смогла. Беннетт обезумел: грубо тискал меня, словно наказывая, опрокинул на кровать и брал, брал, брал… Закрыв глаза, я прижалась щекой к холодным простыням, а он намотал мои волосы на руку и заставил запрокинуть голову, чтобы присосаться к шее, при каждом горячем вздохе вызывая волну мурашек. Он целовал мне плечи, облизывал, словно пробуя на вкус, прикусывал и щипал. Я выгибалась, встречая каждый его толчок, цеплялась за простынь и вся дрожала от желания кончить.

Однако Беннетт не торопился. Он дразнил меня, беря снова и снова, но в конце концов стиснул зубы, наклонился, надавил как надо и подарил – о да, да, ДА! – оргазм, такой яркий, что меня затрясло, а на глазах выступили слезы. Тяжесть в животе стала невыносимой, она прострелила позвоночник и растеклась по всему телу, заставляя сжимать пальцы. Черт, как же давно этого не было: чтобы я вот так билась под ним, жаждая поглотить всего целиком. Казалось, сердце вот-вот проломит ребра и вырвется из груди.

Мне сразу стало легче от осознания, что он не изменился, что он всегда останется таким же властным и жадным подонком, и я наконец сдалась своим эмоциям, прильнув к Беннетту, чтобы перевести дух. Затем я спросила, чего он хочет, Беннетт прорычал: «Чтобы ты утрахала меня до потери сознания», и я с многообещающей улыбкой забралась на него сверху.

Он весь взмок, пот капал с волос на подушку, мышцы дрожали под гладкой загорелой кожей. Ему не терпелось узнать, что же я сделаю. Я внимательно изучала его: эти растрепанные волосы, горящий взгляд, распухшие от поцелуев губы, нервно бьющийся пульс на шее… Затем провела пальцем по потной груди, от солнечного сплетения до пупка и ниже, по дорожке из волос прямиком к члену, все еще твердому и нетерпеливо дрожащему в ожидании моих прикосновений.

– Нет, – сказала я, поглаживая его торс и упиваясь ощущениями.

– Нет? – повторил он, щуря глаза.

– Ты меня вымотал, – пожала я плечами, – я устала.

– Хлоя! Возьми мой член в рот!

– Ты этого хочешь?

Он раздул ноздри, невольно выгибая бедра.

– Хлоя!

– Скажи «пожалуйста».

– Хлоя, пожалуйста, хватит выеживаться и отсоси.

Я фыркнула, прильнула к нему и взъерошила влажные волосы. Потом жадно поцеловала, снова изголодавшись по его вкусу. Я целовала Беннетта за то, что он заставляет меня смеяться и кричать. За то, что он единственный человек, который меня понимает, за то, что он такой же упрямый как и я, – даже странно, что мы находим общий язык. Я целовала его за то, что он Беннетт Райан, мой прекрасный подонок.

Губами я почувствовала, что он улыбается.

– Люблю тебя, – сказал он.

Отстранившись, я прошептала:

– И я тебя люблю. До чертиков.

– А теперь серьезно, миссис Райан. Отсоси мне.

Благодарности

Не верится даже, что мы написали целую серию меньше чем за год после продажи первой части в издательство. Приятно заняться чем-то новым – и в тоже время немного грустно, потому что работа над «Прекрасной» серией стала неотъемлемой частью нашей жизни. Мы будем скучать по этим персонажам.

Хотелось бы поблагодарить всех, что участвовал в создании этих книг – от «Прекрасного подонка» до «Прекрасного начала». С вами было весело! Мы обещаем писать и дальше в том же духе и, надеемся, вам понравится!

Наш агент, Холли Рут, не зря обратилась к Адаму Уилсону: наверное, она интуитивно поняла, что его издательство идеально подойдет для наших работ. Мы говорили об этом в каждой книге и повторим еще раз: спасибо вам обоим за то, что вы есть: вы именно те, кто нам нужен. Холли, ты всегда бежишь на помощь – или вовремя отходишь в сторону, доверяя нам самим делать свою работу. Адам, благодаря тебе книги стали гораздо лучше, ты избавился от всех ненужных примечаний, добавив взамен юмора (и попал в самую точку). Спасибо вам за все. Мы вас любим!

Как верно подметила Джен Бергстром в Орландо, издательство «Simon & Schuster’s» – это одна большая семья, и мы почувствовали это с первых же дней. Спасибо Адаму за его щедрый вклад. И Кэролин Рейди, Луизе Берк и Джен Бергстром: спасибо вам за энтузиазм и доверие. Спасибо Кристин Двайер и Мэри Мак-Кью за вашу неустанную работу в течение десяти месяцев (а еще за то, что вы такие очаровательные дамы). Спасибо Лиз Псалтис и Эллен Чан за шикарную рекламу. Спасибо Карли Соммерстин, нашему выпускающему редактору, которую мы замучили бесконечными правками. Нам безумно нравятся все обложки (спасибо за которые достается Лизе Литвак и Джону Вэйро) – художники постарались на славу! Спасибо первым редакторам за шутки, которые никогда не перестанут быть смешными. И отдельное спасибо волонтерам, снабжавшим Адама пирожными в сахарной глазури.

Лорен Суэро – ты была в нашей команде с самого первого дня. Спасибо за твою работу с медиа: ты выкладывала последние новости и подогревала интерес к нашим книгам. Дженнифер Грант, а тебе спасибо за помощь с рекламой и с сайтом. То, что ты сделала, – это невероятно! Спасибо каждому блогеру, кто рецензировал, оценивал и критиковал наши книги. Ваша поддержка многого стоит!

И нашим бета-читателям: Эрин, Марте, Тоне, Мире, Анне, Келли, Кейт и Гретхен – спасибо за ваши зоркие глаза, потраченное время и мудрые мысли. Работа над книгами доставила нам массу удовольствия; надеемся, читать их было так же весело. Мы и правда очень рады, когда вы делитесь комментариями и конструктивной критикой. Главное, чтобы ваши глазки не устали – ведь впереди у нас еще много книг!

И конечно же, мы хотим поблагодарить весь фэндом. За последние пять лет из обычного сообщества для обмена фанфиками вы превратились в наших самых близких друзей. Спасибо, что поддерживаете нас, что делитесь своим собственным успехом. Надеемся, вы испытываете за нас гордость – потому что мы-то безмерно гордимся каждым из вас. Мы вас обожаем!

Наши семьи и друзья давно смирились, что мы не можем говорить ни о чем другом, кроме своих книг, – и всячески нас поддерживают. Спасибо, с вами очень повезло! Кажется, вы получаете от этого процесса удовольствие не меньше нашего. Либо вы разделяете наш энтузиазм (и это круто!) – либо вы лучшие актеры на свете.

Мужьям: мы вас любим. Хотя лучше скажем это лично. А может быть, даже продемонстрируем на деле. (И к слову: спасибо за таких чудесных детишек.)

Спасибо Кристине (минутка сентиментальности, просто чтобы вспомнить запах твоих волос).

И спасибо Ло (кланяюсь тебе в ноги, вспомнив, как ты днями напролет корпишь над таблицами).

Примечания

1

Персонажи комедии «Европейские каникулы» 1985 года.

2

Philadelphia Eagles (Филадельфийские Орлы) – профессиональный футбольный клуб Филадельфии.

Content

Кристина Лорен
Прекрасное начало
Роман

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Благодарности

Примечания