Барбара Картленд

Увлечение герцога

Роман

Barbara Cartland

Danger to the Duke

© Cartland Promotions, 2013

© DepositРhotos.com / Tihon6, обложка, 2017

© Shutterstock.com / creativepro, Jiffy Avril, horiyan, Elnur, обложка, 2017

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2017

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2017

«Розовая серия» Барбары Картленд

Барбара Картленд, скончавшаяся в мае 2000 года в возрасте девяноста девяти лет, по праву считается самым известным автором романов о любви. Она была самой плодовитой писательницей в истории, поскольку за год могла написать больше книг, чем любой другой автор, благодаря чему занесена в Книгу рекордов Гиннесса.

За свою жизнь она написала семьсот двадцать три книги, которые были переведены на тридцать шесть языков, и их общий тираж составил свыше миллиона экземпляров.

После ее смерти неизданными остались сто шестьдесят рукописей – больше, чем у какого-либо другого писателя.

Помимо романов о любви, из-под ее пера вышли исторические биографии, шесть автобиографий, театральные пьесы, практические пособия о жизни, любви, пользе витаминов и поваренные книги. Она также была политическим обозревателем и ведущей радио-и телепрограмм.

Свою первую книгу, «Ажурная пила», Барбара Картленд написала в двадцать один год. Книга стала мировым бестселлером и была переведена на шесть языков. Барбара Картленд продолжала писать всю жизнь, на протяжении семидесяти шести лет. Ее романы пользовались потрясающей популярностью в Соединенных Штатах Америки. В 1976 году ее книги заняли первое и второе места в списке бестселлеров по версии «Нью-Йорк таймс» – такого успеха не знал никто из авторов ни до, ни после нее.

Барбара Картленд стала легендой еще при жизни и навсегда запомнится нам своими чудесными романами о любви, которыми восторгаются читатели по всему миру.

Моральная чистота и высокие душевные качества героинь ее романов, доблесть и красота мужчин и прежде всего непоколебимая вера писательницы в силу любви – вот за что любят Барбару Картленд читатели.

Человек не способен влюбиться по заказу или собственному желанию. Любовь – это дар Божий.

Барбара Картленд

Глава первая

1885 год

Лайнер Восточно-Островной пароходной компании двинулся к выходу из гавани Александрии, и майор Майкл Мур наконец-то вздохнул с облегчением.

Индия осталась далеко позади, а он, к своему невероятному изумлению, был еще жив.

Впрочем, не зря же ведь вице-король, маркиз Дафферин, сказал ему:

– Я искренне признателен вам, Мур, за то, что вы спасли жизнь мне и еще многим британским солдатам. С другой стороны, отныне вас взяли на заметку, и чем скорее вы отправитесь домой в долгий отпуск, тем лучше.

Майкл Мур понимал, что в словах вице-короля есть здравый смысл.

Дело в том, что он принимал активное участие в одной из самых опасных и страшных тайных операций, какие только видел на своем веку.

Прибыв в Индию в ранге субалтерн-офицера, он, подобно многим другим, увлекся тем, что впоследствии получило название Большой игры[1], возникшей еще в первые годы столетия, после того как русские войска начали наступление на Кавказе.

Сокрушив племена горцев после долгого и отчаянного сопротивления, русские обратили свой взор на восток.

На огромной территории среди пустынь и горных цепей раскинулись Хивинское и Бухарское ханства, но только после того, как русские с легкостью покорили их, стало понятно, что и Индии может угрожать опасность.

Один за другим древние города, лежавшие на пересечении торговых путей, пали под натиском закаленных в боях русских казаков, которые подступали все ближе и ближе к плохо охраняемым границам Индии.

И тогда британские военные приняли участие в том, что шепотом именовалось Большой игрой.

Раз за разом они рисковали своими жизнями.

Они заполняли белые пятна на картах, докладывали о передвижениях русских и пытались заручиться расположением подозрительных и недоверчивых ханов. Многие так и не вернулись с опасного северо-запада, пав смертью храбрых при ужасающих обстоятельствах.

С возрастанием угрозы со стороны России число участников Большой игры все увеличивалось. Большинство из них были настоящими профессионалами, офицерами индийской армии или шпионами, и начальство отправляло их в Калькутту для сбора сведений любыми возможными способами.

Другие были любителями, а иногда и вовсе независимыми путешественниками, добивавшимися тем не менее потрясающих успехов в том, что один из царских министров назвал «войной теней».

Впрочем, за время службы в Индии Майкл тоже стал профессионалом. Вице-король и штаб армии поручали ему задания, которые считались слишком опасными для остальных, но он неизменно выполнял их с блеском.

Главным образом это объяснялось тем, что, впервые прибыв в Индию, он не слишком ценил собственную жизнь.

Собственно говоря, он был даже рад отправиться в Индию, чтобы сбежать из Англии, где оставил разбитое сердце.

Майкл Мур был сыном лорда Чарльза Мура, третьего сына четвертого герцога Грейнджмура.

Герцог был весьма состоятельным и видным сановником, но он изгнал Чарльза из лона семьи, и Майкл никогда не встречался со своим дедом.

Лорд Чарльз взбунтовался против старинной семейной традиции, согласно которой отец должен был выбрать ему супругу.

Оба его старших брата смиренно повиновались желаниям отца, и, когда обоим исполнился двадцать один год, герцог должным образом устроил их браки. Он остановил выбор на молодых женщинах голубой крови, семьи которых, по его разумению, не уступали знатностью его собственной.

Старший брат лорда Чарльза женился на исключительно скучной и несимпатичной особе, дочери их соседа-герцога, друга их отца.

Своему среднему сыну герцог выбрал болгарскую принцессу, чей отец отчаянно подыскивал подходящий предлог для того, чтобы поднять «Юнион Джек»[2] над своей небольшой и не слишком хорошо защищенной страной.

По мнению лорда Чарльза, оба его брата если и не были откровенно несчастливы в браке, то полагали своих жен нестерпимо скучными особами и при первой же возможности изменяли им.

Сам же лорд Чарльз был идеалистом и походил скорее на мать, чем на отца.

Как раз перед двадцать первым днем рождения ему было сказано, что пришло время жениться на девушке голубой крови, которую его отец счел бы вполне достойной кандидатурой, и он немедленно отбыл в Лондон на поиски будущей супруги, в союзе с коей мог бы рассчитывать обрести некоторое счастье.

И он действительно нашел ее, хотя это и показалось ему чудом.

Все случилось через неделю после того, как он начал бывать на балах в Мэйфэйр. Поскольку сам он был сыном герцога да и родители его были уважаемы в высшем обществе, матери с дочерьми на выданье приветствовали его с распростертыми объятиями, хотя, как третий сын, он едва ли мог рассчитывать когда-либо унаследовать титул.

И вот на званом ужине перед очередным балом, который давала одна из самых влиятельных светских дам Лондона, лорда Чарльза усадили рядом с молодой девушкой, которая показалась ему сколь потрясающе красивой, столь же невероятно застенчивой.

Тем не менее из беседы он узнал, что ее пригласили в самый последний момент, дабы заменить молодую женщину, которая некстати захворала.

– Я всего лишь дочь викария, – сообщила она ему, – из деревни, где у нашей хозяйки есть огромный красивый особняк, и потому она иногда удостаивает меня приглашения.

Ее красота и честность по отношению к самой себе произвели несомненное впечатление на лорда Чарльза.

Они танцевали вместе, и к концу вечера он понял, что влюбился. Это была любовь с первого взгляда, в существование которой он не верил.

И сейчас это случилось с ним.

Неделей позже он предложил дочери викария, которую звали Сильвией, руку и сердце.

Поскольку сам он был очень красив и невероятно обаятелен, и она влюбилась в него без памяти.

Лорд Чарльз вернулся в деревню и уведомил отца, что, как тот и желает, он женится по достижении двадцати одного года.

Герцог, однако, пришел в смятение и ярость оттого, что его сын намерен заключить столь неподобающий мезальянс.

Взбешенный, он заявил Чарльзу, что уже начал переговоры о его женитьбе на дочери маркиза, и запретил ему даже думать о Сильвии.

Лорд Чарльз решил дилемму довольно простым способом – сбежал вместе с Сильвией, а ее отец тайно обвенчал их.

Герцогу доложили об их свадьбе только после того, как пошла вторая неделя их медового месяца.

Узнав о том, что случилось, он впал в бешенство, и семья испугалась, как бы с ним не приключился апоплексический удар.

Впервые один из его детей посмел ослушаться, и он просто не мог поверить, что нечто подобное произошло на самом деле.

Однако поскольку бракосочетание уже имело место быть, он ничего не мог поделать, но немедленно вычеркнул лорда Чарльза из своего завещания.

Он заявил сыну, что отныне тот – нежеланный гость в собственном доме, и запретил упоминать его имя в своем присутствии.

К счастью, лорд Чарльз располагал некоторой суммой, которую оставила ему крестная мать и коей оказалось достаточно, чтобы приобрести небольшой домик с участком неподалеку от того места, где жил отец Сильвии.

К еще большему счастью, он был отличным наездником и очень любил лошадей.

Изучив рынок, он обнаружил, что можно дешево купить молодую лошадку, объездить и выдрессировать ее, а потом продать втрое или даже вчетверо дороже того, что он заплатил за нее.

К тому времени как Майкл вырос и повзрослел, его отец уже был хорошо известным и уважаемым торговцем лошадьми не только в своем, но и в окрестных графствах. Любой, кому требовался хороший гунтер, мог приехать к лорду Чарльзу и редко оставался неудовлетворенным.

Благодаря этому Майкл смог отправиться на учебу в Итон и Оксфорд безо всякой помощи со стороны своего деда-герцога.

Он очень хотел поступить в армию и, решая, какой полк выбрать для прохождения службы, влюбился с первого взгляда, подобно своему отцу.

Вот только, в отличие от родителя, его избранница отнюдь не была дочерью безвестного викария.

Граф Уоргрейв устраивал один из самых роскошных балов в сезоне в честь своей дочери, которая к тому времени уже считалась одной из первых красавиц Лондона.

Майкл был весьма привлекателен, и леди Фелицата несколько раз танцевала с ним, после чего убедила свою мать пригласить его на все приемы и балы, которые были даны в ее честь.

Всякий раз, встречаясь с девушкой, Майкл все сильнее влюблялся в нее.

Леди отличалась не только необыкновенной красотой, но и острым умом. Они смеялись над одними и теми же шутками и разделяли интересы друг друга.

Это убедило Майкла в том, что они буквально созданы друг для друга.

Впервые поцеловав Фелицату, он испытал райское наслаждение и тут же осведомился, когда они смогут пожениться.

– Я подумаю об этом, – ответила та. – Было бы ошибкой поспешить в столь важном деле.

– Я тороплюсь, потому что желаю, чтобы вы были рядом! – вскричал Майкл. – Я люблю вас, моя дорогая Фелицата, и знаю, что и вы любите меня.

– Мне нравится быть с вами, Майкл, – отозвалась девушка, – а когда мы танцуем, на нас смотрят все, потому что вы такой красавец…

– Как и вы, – закончил вместо нее Майкл.

И они рассмеялись.

Майкл решил, к какому полку присоединится сразу же после свадьбы.

Его не особенно беспокоил вопрос о том, на что они будут жить, поскольку он знал, что у Фелицаты есть небольшой собственный доход, а его отец никогда ни в чем ему не отказывал. Он был хорошо обеспеченным молодым человеком.

«Мы справимся, – говорил себе Майкл, – и будем счастливы вместе».

Неделей позже его мечты развеялись как дым.

Он получил письмо от Фелицаты, в котором она писала, что хочет увидеться с ним, и отправился в дом ее отца на Парк-лейн, который к тому времени был ему уже хорошо знаком.

Дворецкий проводил молодого человека в небольшую гостиную на первом этаже, где они так часто оставались наедине. Судя по всему, мать Фелицаты ничуть не возражала против такого нарушения приличий.

Фелицата, казавшаяся сейчас еще красивее, уже ждала его.

Едва только дворецкий затворил за ним дверь, он подошел к ней и заключил ее в объятия. Он бы наверняка поцеловал ее, но она подняла руку и приложила пальцы к его губам.

– Мне нужно кое-что сказать вам, Майкл, – начала она.

– Я хочу поцеловать вас, – настаивал он.

– Сначала вы должны выслушать меня.

– Очень хорошо, – улыбнулся он, – но поспешите.

К его удивлению, Фелицата высвободилась из его объятий и отошла к камину, где и остановилась, повернувшись к нему спиной и глядя в огонь.

– Что случилось? – спросил Майкл. – Что происходит?

– Я не знаю, как сказать вам.

– Сказать мне что?

Воспоследовала долгая пауза, после чего голосом, который он едва расслышал, Фелицата пробормотала:

– Я выхожу замуж за Саймона Харрингтона.

Майкл оцепенел.

Он не мог поверить в то, что только что услышал, – должно быть, произошла какая-то ошибка.

– Что вы сказали? – переспросил он.

– Мне очень жаль, Майкл, и я знаю, что вы расстроитесь, но папа и мама пребывают в полном восторге, как вы можете себе представить, и, хотя я люблю вас, мы не смогли бы жить счастливо, располагая столь незначительными средствами.

– Зато мы были бы вместе…

Он не узнавал собственный голос, не мог поверить в то, что услышал.

Она не отвечала, и Майкл спросил:

– Но что, ради всего святого, заставляет вас поступить так?

Впрочем, он уже знал ответ. Саймон был старшим сыном герцога Камбрии, так что Фелицате не было нужды объяснять ему что-либо.

Собственно говоря, им нечего было больше сказать друг другу.

На мгновение Майкл уже решился было умолять ее передумать, сказать, что очень любит ее и знает, что она отвечает ему взаимностью. Но здравый смысл подсказал ему, что это бесполезно.

Саймон мог предложить ей титул, а Майкл знал, что именно этого жаждут все девушки высшего света.

В этом сезоне Фелицата добьется несомненного успеха, о котором только и будут говорить, – еще бы, первая красавица, заключившая столь выгодный матримониальный союз.

Он понимал, что потерпел поражение, и потому молча развернулся и вышел из комнаты.

Закрывая за собой дверь, он услышал, как Фелицата окликает его, но не обернулся и спустился вниз, перепрыгивая через две ступеньки.

Тем же вечером он присоединился к полку, который чуть ли не на следующий день отправлялся в Индию.

Поскольку он чувствовал себя уязвленным, а в душе его кровоточила рана, которая, как он полагал, никогда не заживет, едва достигнув Индии, Майкл добровольно изъявил желание принять участие в Большой игре.

Ему сопутствовал успех, потому что он заставил себя сосредоточиться на том, что делает, не желая вспоминать мягкость губ Фелицаты и огонь, что она разжигала в нем.

Разумеется, в его жизни потом появились и другие женщины.

Он не был бы мужчиной, если бы не ответил на знаки внимания, которые столь охотно они оказывали ему, потому что был красив и обладал неотразимым очарованием, которое унаследовал от родителей.

Но при этом он никогда не затевал любовных интриг с молодыми девушками. Здесь было много замужних женщин, чьи мужья отправились на северо-западную границу или сражались в невыносимую жару на равнинах.

В глубине души он презирал их за неверность, но не находил в себе сил отказать им в том, что они предлагали ему, потому что это помогало ему забыть Фелицату.

Его отец и мать были счастливы вместе, и лорда Чарльза ничуть не беспокоило, что он стал изгоем в собственной семье, подобное положение его вполне устраивало.

Майкл же никогда не задумывался о том, сколь много значит для женщины громкий титул, ради которого она готова отказаться от обладания сердцем мужчины.

* * *

В Индии он понял, что большинство людей разделены на сословия в соответствии с собственным титулом или титулами тех, с кем они поддерживают отношения.

С циничной усмешкой он наблюдал за тем, как англичане раболепствуют и пресмыкаются перед вице-королем, а еще его изрядно забавляло, что индийцы полагают своих махараджей едва ли не божественными созданиями, сошедшими с небес.

И потому он чуть ли не с облегчением, отбросив сомнения, вступил в борьбу с русскими, чьи намерения проникнуть в Индию и покорить ее становились все опаснее.

Большинство полагало, что русским ни за что не удастся вывести Индию из-под британского влияния, хотя на самом деле эта задача была им вполне по плечу. Не было никаких сомнений в том, что именно они стояли за беспорядками на северо-западной границе.

Российскими агентами влияния кишели каждая община и населенный пункт, они создавали проблемы и устраивали беспорядки, отчего любому молодому офицеру, подобно Майклу, было крайне опасно вмешиваться в подобные дела.

Он особенно отчетливо понял это, едва не напоровшись на остро заточенный кинжал однажды темной ночью.

А в другой раз лишь шестое чувство помогло ему в последнюю секунду избежать расставленной для него ловушки.

Сейчас, в возрасте двадцати семи лет, о нем отзывались, как ему самому было прекрасно известно, как о наиболее ценном порученце правительства и лично вице-короля Индии.

Он чувствовал удовлетворение, когда его совета спрашивали представители Комитета начальников штабов или когда дипломаты, генералы или правительственные чиновники, прибывавшие с визитом из Англии, приветствовали его как равного.

Но теперь, отправляясь домой, он спрашивал себя, что ждет его в Англии.

Его отец скончался три года тому вслед за матерью, которая умерла годом ранее.

Майкл не смог тогда вырваться к ним на похороны, поскольку расследовал дело о тягчайшей государственной измене, когда-либо случавшейся в Большой игре.

Он просто не мог уехать, а когда успешно довел дело до конца, было уже слишком поздно.

Он знал, что дома его ждет особняк, который оставил ему отец, и достаточная сумма помимо той, что он заработал на службе, чтобы жить, ни в чем себе не отказывая.

Но этого, с горечью думал он, всегда будет бесконечно мало для таких женщин, как Фелицата, которые отчаянно желали обзавестись герцогской короной и миллионами фунтов в придачу.

Быть может, когда-нибудь он все-таки встретит женщину, которая полюбит его ради него самого и разделит с ним жизнь со всеми ее радостями и горестями.

Но он тут же цинично напоминал себе, что цель эта чересчур оптимистична, поскольку все женщины одинаковы и титул, как и в случае с Фелицатой, значит для них куда больше любви.

Не исключено, что ему никогда не повезет так же, как отцу, сбежавшему вместе с матерью и, как было прекрасно известно Майклу, не сожалевшему об этом ни дня.

Более того, он часто говорил сыну:

– Я очень счастливый человек, Майкл. Стоит мне вспомнить своих братьев, которые не поддерживают со мной никаких отношений, как мне становится жаль их. Представляешь, какая это скука – каждый день сидеть напротив женщины, с которой у тебя нет ничего общего?

«В сущности, это означает всего лишь, – частенько говорил себе Майкл, – что мне даже не стоит помышлять о женитьбе. Отец прав: если бы мне предстояло провести жизнь с одной из тех женщин, которых я встретил в Индии, я бы сошел с ума».

Подобно многим другим мужчинам, он обнаружил, что женщин, в общем-то, не интересует ничего, кроме любви. И если мужчина пытался заговорить о чем-либо ином, они всегда умудрялись повернуть разговор таким образом, что он неизменно возвращался к прежней, излюбленной ими теме.

Майклу иногда хотелось хотя бы с кем-нибудь поговорить о том, чем он занимается. С кем-нибудь, кому приключения и треволнения его новой жизни доставляли бы не меньше радости и удовольствия, чем ему самому.

И если сыскать таковую женщину невозможно, значит, он не женится до тех пор, пока участвует в Большой игре.

Женщины говорили слишком много и частенько не могли держать язык за зубами. Майкл же никогда не поверял им свои тайны и убеждал себя в том, что этого никогда не произойдет.

Отсюда следовало, что ему суждено остаться холостяком.

И вот теперь, возвращаясь домой, он спрашивал себя, куда ему следует направиться, где лучше остановиться.

Разумеется, он навестит родовое гнездо, тем более что от пожилой четы, присматривавшей за ним, он знал, что дом пребывает именно в том состоянии, в каком оставили его родители.

Впрочем, перспектива оказаться в совершенном одиночестве в глухой провинции, где ему решительно нечем будет заняться, не казалась такой уж привлекательной, разве что он возьмется объезжать тех многочисленных лошадей, что оставил ему после смерти отец.

«Можно наведаться в Лондон», – сказал он себе.

И он начал прикидывать, кто из его прежних друзей будет рад возобновить знакомство.

Разумеется, среди них были и те, кто вернулся из Индии и отзывался о нем в высшей степени положительно, поскольку знали, как высоко ценил его вице-король, но все-таки большинство из них были людьми уже весьма зрелого возраста.

Среди его знакомых были и несколько членов кабинета министров и даже королевских чиновников, но после возвращения в родные пенаты Майкл едва ли осмелился бы побеспокоить их своими проблемами.

Пароход, на котором он плыл, едва успел войти в Средиземное море, как Майкла стали одолевать мысли о том, что в Англии ему будет скучно и одиноко, поскольку он слишком долго пробыл за границей.

Но потом он вспомнил о друзьях, коими обзавелся в Оксфорде, и решил, что уж они-то будут рады увидеть его вновь, пусть даже кое-кто из них женился за время его отсутствия, а другие разъехались по стране.

При этом он спрашивал себя, как скоро сможет вернуться в Индию и вновь принять участие в Большой игре.

Несколько русских погибли после того, как он раскрыл подлый заговор, задуманный ими против вице-короля. Другие сумели заручиться поддержкой местных жителей и убедить их напасть на англичан в то время, когда те, по их мнению, ожидали этого меньше всего.

Погибшие более не представляли угрозы, но ведь были еще и другие, довольно многочисленные их соотечественники, в последний момент догадавшиеся, о чем знал и вице-король, кто предал их.

И они наверняка захотят заставить его заплатить за все.

Как и говорил ему маркиз Дафферин, теперь его взяли на заметку, а у русских, к несчастью, память была долгая.

«Полагаю, я все-таки сумею найти чем заняться», – раз за разом пытался подбодрить себя Майкл.

После того как отправились из Калькутты, он не выходил из каюты до тех пор, пока не миновали Суэцкий канал.

В минувшем году произошло два знаковых события.

Двое мужчин, возвращавшихся из Индии, пострадали в результате «несчастного случая», приключившегося с ними уже на корабле, на котором они плыли домой.

Один из них глухой ночью по неизвестным причинам свалился за борт, а второго нашли мертвым в его кровати предположительно от передозировки наркотиков, хотя никаких следов снадобья обнаружить не удалось.

Те, кто принимал участие в Большой игре, стали опасаться каждой тени и шороха.

И вот теперь, поскольку с ним ничего подобного не произошло, Майкл счел, что может расслабиться.

Тут в дверь его каюты постучали, и, после того как он крикнул: «Войдите!» – на пороге появился стюард.

– Я подумал, сэр, – сказал он, – что вы пожелаете взглянуть на английские газеты. Они десятидневной давности, но это «Таймс» и «Морнинг пост».

– Очень любезно с вашей стороны, Смит.

Стюард пришелся ему по душе своей предупредительностью, и по приходе в Тилбери он намеревался одарить его щедрыми чаевыми.

– Море спокойное, сэр, и вам не помешало бы выйти на солнышко, – посоветовал ему Смит. – Сейчас вы выглядите куда лучше, чем когда поднялись на борт.

– Что ж, рад слышать, – отозвался Майкл. – Благодаря вам я действительно чувствую себя лучше.

Ему пришлось выдумать предлог, чтобы не выходить из каюты, и он сослался на боли и бессонницу, причину которых лишь недавно установили его врачи.

Стюард, казалось, искренне тревожился о нем.

– Принести вам еще что-нибудь, сэр? – осведомился он.

– Пока нет, благодарю вас.

Стюард направился к двери.

– Сегодня вечером будут танцы, – добавил он, – а на борт только что поднялись несколько очень симпатичных молодых леди. Быть может, вам захочется взглянуть на них, сэр.

Майкл от души рассмеялся.

– Не исключено. Во всяком случае, я подумаю об этом.

– Это пойдет вам на пользу, сэр, к тому же нельзя сказать, чтобы в данный момент на борту наблюдался избыток молодых джентльменов.

С этими словами она закрыл за собой дверь, а Майкл вновь рассмеялся.

Он решил, что Смит, мужчина средних лет, отнесся к нему в некотором роде по-отечески и стремился сделать его пребывание на корабле как можно более приятным.

Кроме того, он проявлял несомненный интерес к тому, чем занимался Майкл.

Паспорт, которым его снабдили, был выписан на имя Мартина Морриса, каковое было единственным ключом к его личности.

Именно вице-король настоял, чтобы он отправился в путь под вымышленным именем, и приказал выписать Майклу новый паспорт.

«Да, они наверняка стремились сохранить мне жизнь, – подумал Майкл, – а Смит заботится, чтобы я не скучал».

Он взял в руки номер «Морнинг пост».

Поначалу, едва прибыв в Индию, он жадно прочитывал английские газеты, которые приходили с трехнедельным опозданием.

Ему отчаянно хотелось знать, что происходит дома, сознавая, что он находится в стране, для которой навсегда останется чужаком.

И вот теперь все было наоборот.

Ныне его интересовали индийские газеты, читать которые он привык, поскольку они рассказывали о том, что было ему знакомо, и давали ощущение личной сопричастности, тогда как Англия представлялась далекой и забытой.

Теперь он сам стал чужим для нее, окончательно оборвав все связи с тем, что было дорого ему с самого детства.

Он пробежал глазами заголовки статей.

Все они касались скандала в парламенте, разразившегося между премьер-министром и лидером оппозиции.

Нашлась в газете и коротенькая заметка о королеве Виктории, и пространное описание какого-то приема в королевской гостиной, состоявшегося в Букингемском дворце, с перечнем имен дебютанток, присутствовавших на нем.

Майкл перевернул страницу и напротив «Придворного циркуляра» заметил колонку с некрологами.

Возглавлял ее герцог Грейнджмур.

Майкл вот уже долгое время не вспоминал деда и даже не знал, жив тот или мертв.

Но вот теперь он умер, и молодой человек медленно прочел некролог в газете.

«…С глубоким прискорбием сообщаем о кончине четвертого герцога Грейнджмура, каковая произошла в поместье Грейнджмур-холл в Норфолке 30 апреля.

В минувшем году его светлости исполнился восемьдесят один год, и на протяжении нескольких последних лет он страдал от тяжелого недуга.

Его старший сын, граф Грейндж, умер пять лет тому, в 1880 году, оставив после себя четверых дочерей.

Второй сын его светлости, лорд Генри Мур, погибший в железнодорожной катастрофе в минувшем году, был женат дважды, но не оставил наследников.

Его третий сын, лорд Чарльз Мур, скончался три года тому, в 1882 году.

Таким образом, наследником герцогского титула становится единственный сын лорда Чарльза, майор Майкл Мур, который в настоящее время служит в Индии.

Поверенные поместья Грейнджмур прилагают все усилия к тому, чтобы снестись с ним».

Затем следовало длинное описание прошлой жизни герцога и предков его и герцогини.

Майкл перечел объявление во второй раз.

Но даже теперь он с трудом мог поверить, что все это произошло на самом деле.

Возможно ли это после того, как его отца изгнали из дома и из семьи?

И то, что он, никогда в жизни даже не разговаривавший со своим дедом, теперь должен занять его место в качестве пятого герцога Грейнджмура?

Невероятно, но именно это было написано черным по белому.

Он долго сидел с газетой в руках, словно не мог поверить в то, что все это не сон, а самая настоящая явь. Должно быть, то, что он только что прочел, – лишь игра его воображения.

А потом перед его внутренним взором вдруг всплыла Фелицата, сообщившая ему о том, что собирается выйти замуж за Саймона Харрингтона, потому что тот должен был унаследовать титул герцога.

Сам же он отправился за тридевять земель, в Индию, потому что полагал, будто его жизнь кончена, ведь он потерял ее.

Перед глазами его встали сцены Большой игры, в которой он принимал самое деятельное участие, рискуя жизнью, и все-таки выжил в самых опасных ситуациях.

Картины прошлого проплывали перед ним, словно в волшебном сне.

Он вдруг вспомнил, как примерно год назад в приемной вице-короля кто-то сказал ему:

– Как мне представляется, в Грейнджмуре творятся какие-то странные вещи. Вы не получаете никаких известий от своего деда?

– Нет, не получаю, – коротко ответил тогда Майкл.

– Знаете, я ведь живу в том же самом графстве, – продолжал его собеседник, – и, насколько мне известно, в Грейнджмуре то и дело устраиваются какие-то шумные гулянья. Когда будете в Англии, советую вам разобраться, что там происходит.

Тогда Майкл ничего не ответил, поскольку не видел причины, почему должен объяснять кому-то, что не знает своего деда и даже никогда не видел его, и его решительно не касается, что тот делает или не делает.

«Он очень дурно обошелся с моим отцом, – думал он тогда. – Мы прожили без него все эти годы, а теперь и ему придется обойтись без нас».

А потом он и думать забыл об этом деле.

Зато теперь все сказанное тогда всплыло у него в памяти, и он, обдумывая то, что должен будет сделать по возвращении в Англию, счел эти обстоятельства чрезвычайно странными.

Майкл решил, что первым делом должен будет отправиться к поверенным деда, хотя понятия не имел, кто они такие.

Но затем он вспомнил, что в Лондоне есть особняк, который называется Грейнджмур-хаус. Он видел его на Парк-лейн, когда навещал Фелицату, и даже смутно припомнил, что окна его были закрыты ставнями.

Сам особняк тоже выглядел запущенным, и он тогда еще подумал, что неприглядный внешний вид объясняется тем, что его дед уже слишком стар, чтобы наведываться в Лондон.

Очевидно, и его дядья, которых он никогда не видел, тоже предпочитали проводить время в деревне.

И теперь, думая об этом, он счел оскорбительным, что ни лорд Генри, ни его брат даже не попытались снестись с его отцом.

Разумеется, они повиновались приказам старого герцога, но, будучи братьями, могли проявить хотя бы некоторую привязанность или заботу о Чарльзе, который был младше их обоих.

«Если вдуматься, – сказал себе Майкл, – то после женитьбы отца вся семья повела себя крайне неподобающим образом. Как будто он женился на актрисе, принять которую они не могли. Они оказались настоящими снобами, не пожелав принять мою мать. Пожалуй, хотя сама она никогда не заговаривала на эту тему, подобное поведение казалось ей обидным и возмутительным».

Сам он всегда испытывал чувство горечи, думая о деде и других родственниках, и ему представлялось невероятным, что никто из них так никогда и не навестил его отца.

Как и никто не протянул ему руки, когда ему случалось оказаться в Лондоне, со словами: «Я твой двоюродный брат».

«Но вышло так, – думал Майкл, – что теперь я – глава семьи».

При этом он отдавал себе отчет, что отныне на него ложится ответственность за многочисленных дальних родственников, не говоря уже о необходимости достойно нести герцогскую корону и те обязанности, что она на него налагала.

Судя по обрывкам доходивших до него слухов, его дед был очень богатым человеком, но тем не менее счел возможным оставить младшего сына в весьма стесненных финансовых обстоятельствах.

Майкл понимал, что его отцу пришлось нелегко, когда он начал зарабатывать себе на жизнь разведением и дрессировкой лошадей, и что он вынужден был считать каждый пенни, прежде чем потратить их на что-либо.

«Эх, если бы папа был жив, чтобы унаследовать титул герцога, – размышлял он, – это было бы поистине справедливо. А вот для меня это всего лишь досадная помеха, и я понятия не имею, что от меня требуется как от новоиспеченного герцога».

Вновь взяв в руки газету, он рассмеялся.

Жизнь иногда преподносит забавные сюрпризы, не правда ли?

Майор Майкл Мур, который в данный момент даже не мог воспользоваться собственным именем, вдруг, совершенно неожиданно для себя самого, стал пятым герцогом Грейнджмуром.

Глава вторая

На пути из Александрии в Тилбери у Майкла оказалась масса времени, чтобы хорошо обдумать свое положение.

Он понял, что ему все труднее и труднее решить, чем же он должен заняться, когда доберется до Лондона.

Прежде всего, хотя это не имело никакого значения ни для кого, кроме него самого, ему предстояло купить себе новую одежду. Его полковая форма, полевая и парадная, была пошита из очень хорошего материала и чрезвычайно шла ему, но он оставил ее в Индии.

Поскольку времени на сборы у него не было, а на борт корабля он поднялся поздней ночью, с собой он смог захватить лишь штатскую одежду.

Майкл много времени провел в обществе вице-короля, коим втайне восхищался и коему подсознательно подражал.

Маркиз Дафферин был обаятельным и образованным дипломатом, обладавшим к тому же весьма недурными способностями к литературе и искусству.

Кроме того, он был романтиком и оставался денди в самом положительном смысле этого слова.

Любой, кому выпала честь оказаться в обществе вице-короля, поневоле старался выглядеть как можно лучше, потому что сам маркиз Дафферин одевался с безукоризненным изяществом.

И сейчас, глядя на свое штатское платье, Майкл чувствовал смятение, поэтому решил, что первым же делом по прибытии в Лондон отправится к хорошему портному.

Пожалуй, осуществить сие намерение ему было бы нелегко, поскольку услуги первоклассных портных, живших на Сэвил-роу и Сент-Джеймсской площади, стоили очень дорого, но теперь, как герцог Грейнджмур, он стал очень богатым человеком.

Изо дня в день надевая один и тот же костюм, он вдруг поймал себя на мысли о том, что уже знает, что именно купит. И почувствует удовлетворение только тогда, когда оденется столь же изысканно, как вице-король.

Впрочем, глядя на себя в зеркало, он не мог не сказать, что он обладает исключительно привлекательной внешностью.

Полная лишений и опасностей жизнь, которую он вел в Индии, сделала его стройным и сильным, заодно придав чертам его лица некоторую резкость.

По обычаю, принятому в его полку, он носил аккуратные маленькие усики, но сбрил их по совету вице-короля перед тем, как подняться на борт.

– Никто не должен догадаться, кто вы такой, – сказал ему маркиз Дафферин, – и потому вам придется изменить внешность. Для вас это не должно представить ни малейших трудностей, Майкл, учитывая, что в прошлом вам довелось примерить на себя не одну личину!

Майкл тогда рассмеялся в ответ, хотя и понимал, что ничего смешного здесь нет. Да, в Большой игре он и впрямь менял маски, но только потому, что они выглядели убедительными, он смог уцелеть и не расстаться с жизнью.

Впрочем, во время плавания по Средиземному морю мысли его были заняты не только платьем.

Корабль ненадолго встал на якорь в Марселе, а потом еще и в Гибралтаре, откуда они вошли в Бискайский залив, бурный и свирепый, по обыкновению.

Через два дня после выхода из Александрии Майкл последовал совету стюарда и присоединился к танцам и прочим увеселениям, кои устраивались для пассажиров.

Он очень внимательно изучил список пассажиров, отметив про себя, что после того, как Индия осталась далеко позади, в нем произошли существенные изменения.

Он обнаружил, что имена людей, находящихся на борту, решительно ему не знакомы, и потому не стал избегать общения с остальными пассажирами, которые, похоже, были только рады ему.

Когда его спрашивали, чем он занимался на Востоке, Майкл отвечал, что путешествовал по делам, что могло означать что угодно, а он старался не вдаваться в подробности относительно своих интересов.

В Гибралтаре можно было купить большинство английских газет, и в одну из них был включен краткий репортаж о похоронах герцога Грейнджмура.

Список тех, кто присутствовал на траурной церемонии, оказался очень короток, и Майкл отметил, что лишь немногие из них принадлежали к членам семьи.

Он вспомнил, как отец однажды рассказывал ему о том, что родственников у него немного и что по большей части они живут в Северной Англии.

«Как только они узнают, что я дома, – размышлял Майкл, – то непременно пожелают засвидетельствовать свое почтение, и мне не придется самому разыскивать их поодиночке».

При этом было бы куда легче, если бы он мог положиться на кого-либо из старших членов семьи, дабы тот мог объяснить ему все, что он хотел знать.

Это могло показаться странным до чрезвычайности, но он не мог припомнить ни единого случая, чтобы отец или мать заговаривали о Мурах. Быть может, всему виной была отцовская гордость, хотя, скорее всего, он не хотел, чтобы факт отлучения его от семьи каким-либо образом повлиял на Майкла или расстроил его.

Словом, в чем бы ни заключалась причина, молодой человек понимал, что знает о своих родственниках очень и очень мало.

Откровенно говоря, о вице-короле или любом другом выдающемся джентльмене, коих он немало встретил в Индии, ему было известно больше, нежели о членах собственной семьи.

Он решил, что, как только доберется до Лондона, то сразу же обратится к поверенным, поскольку, если верить газетному сообщению, они и сами разыскивали его.

Но для начала было неплохо узнать, как их зовут и где расположены их конторы.

Дед, конечно, мог воспользоваться услугами адвоката в Норфолке, неподалеку от которого и находился Грейнджмур, но Майкл счел это маловероятным. А потом он вдруг вспомнил о Грейнджмур-хаусе на Парк-лейн. Кто-либо из тамошних обитателей должен наверняка знать имена поверенных.

Кроме того, ему могли подсказать, кто сейчас живет в Холле.

Итак, приняв решение, он нанял экипаж и приказал отвезти себя в центр Лондона сразу же после того, как корабль пришвартовался в Тилбери.

Поскольку весь багаж у него был с собой, он спохватился, что будет не совсем удобно заявиться с ним в Грейнджмур-хаус, ибо это может создать впечатление, будто он желает немедленно, без предварительного уведомления поселиться в особняке.

Поэтому он попросил кучера отвезти себя в какую-нибудь тихую гостиницу в Мэйфэйре.

– Их там полно, сэр, – сообщил тот, – но они вроде как дороговаты.

– Я не собираюсь задерживаться там надолго, – ответил Майкл.

Его привезли в гостиницу, которая казалась тихой и респектабельной, а когда он поинтересовался, имеется ли у них свободная комната на ночь, таковая обнаружилась за сумму, которую он счел вполне адекватной.

Поскольку вице-король приказал ему не возвращаться в Индию до тех пор, пока это не будет безопасно, он снял со своего счета в банке значительную сумму наличными.

Можно сказать, что служба в армии позволила ему сэкономить достаточно денег, к тому же, вложив их в кое-какие быстро развивающиеся компании в Калькутте, он изрядно приумножил собственное состояние.

Майкл планировал потратить некоторую его часть на ремонт своего дома, и, поскольку тот был невелик, это должно было обойтись ему совсем недорого, но не стоило забывать и о том, что теперь он стал новым владельцем Грейнджмур-холла, который разительно отличался от его родного дома.

Но пока что деньги, совершенно очевидно, особой роли не играли.

Оставив багаж у портье в гостинице, Майкл зашагал по направлению к Парк-лейн. Он думал о том, с каким радостным волнением спешил нанести визит Фелицате, но вспомнил и то, хотя сейчас те события уже не казались ему столь важными, в каком отчаянии покидал ее тогда.

Проходя мимо ее дома, Майкл дал себе клятву, что больше никогда не позволит себе терзаться муками любви.

Никогда более он не будет искать смерти только потому, что какая-нибудь женщина разлюбила его.

Грейнджмур-хаус находился чуть дальше по Парк-лейн, и, подойдя к особняку, он отметил, что тот выглядит в точности так же, как и несколько лет тому.

Окна по-прежнему были закрыты ставнями, а сам дом, казалось, обветшал еще больше. Совершенно очевидно, подумал Майкл, что здесь никто не живет с тех пор, как он в последний раз был здесь.

А потом ему вдруг показалось, будто он вновь вернулся в Большую игру.

Майкл сказал себе, что будет гораздо лучше, если он выяснит положение дел в Грейнджмур-хаусе, не выказывая личной заинтересованности в нем.

Это была всего лишь предосторожность, но Майкл на собственном нелегком опыте усвоил, что, прежде чем сделать очередной шаг, неплохо бы подумать, к чему он приведет.

Его вело словно бы шестое чувство, то самое, что направляло его в Индии и не раз спасало жизнь ему и сотням других людей в борьбе с невидимым врагом.

Он быстро обдумал, что скажет, после чего взялся за молоточек на входной двери, которая отчаянно нуждалась в покраске.

Раскатистый стук показался ему достаточно громким, но ответа не последовало, и он впервые задумался о том, что дом действительно может оказаться необитаем. Пожалуй, здесь не осталось никого, кто присматривал бы за ним.

Он вновь постучал, подождал еще несколько минут и, не получив ответа, обошел дом вокруг.

Особняк, подобно множеству домов на Парк-лейн, был окружен садом, в нижней части которого имелась калитка. Через нее можно было попасть в конюшни, где содержались лошади.

Обойдя дом сбоку, Майкл обратил внимание, что сад пребывает в крайнем запустении. Сквозь заросли сорняков пробивались к солнцу и свету всего лишь несколько весенних цветов.

Чтобы попасть к двери черного хода, нужно было спуститься по каменным ступенькам в подвальную часть здания.

Ступеньки содержались в чистоте, и Майкл заметил, что занавески на одном из окон приоткрыты.

Что ж, по крайней мере, это внушало надежду, и он постучал в дверь.

Вскоре изнутри донесся звук тяжелых шагов.

Дверь ему отворил пожилой мужчина с белыми как снег волосами, и Майкл решил, что перед ним смотритель.

– Прошу прощения, что побеспокоил вас, – начал он, – но я стучал в переднюю дверь и мне никто не ответил.

– Это я должен просить у вас прощения, сэр, – отозвался старик, – но слух у меня уже не такой острый, как раньше.

– Вы не могли бы уделить мне несколько минут?

– Разумеется, разумеется. Входите, сэр.

И старик распахнул дверь черного хода.

Из-за того что он называл его «сэр», Майкл решил, что видит перед собой старого слугу, который хорошо знает, как следует вести себя в подобных случаях.

На полу в узком коридоре лежал ковер, и старик, который пошел первым, отворил дверь в комнату, располагавшуюся прямо перед ними.

Она, как отметил про себя Майкл, была меблирована надлежащим образом: в ней имелся диван, два комфортных кресла, полированный круглый стол и несколько картин на стенах.

– Мы можем поговорить здесь, сэр, – пробормотал старик.

С этими словами он еще немного раздвинул занавески на окне.

– А у вас здесь очень уютно, – заметил Майкл.

Ему показалось, что пожилой мужчина смутился, прежде чем ответить:

– Мы с женой прожили здесь почти пятнадцать лет, но теперь мы оба уже старики, так что, если можно так выразиться, пришло время позаботиться и о собственном уюте.

В голосе его прозвучал вызов, и Майкл понял, что старик перенес сюда мебель сверху и теперь готов доказывать, что имел на это право.

– Я хотел спросить у вас, – начал Майкл, усаживаясь в одно из кресел, – не располагаете ли вы какими-либо сведениями о майоре Майкле Муре. Я учился с ним в Оксфорде, а потом в газетах написали, что он стал герцогом Грейнджмуром.

Пожилой мужчина выслушал его, затем, ничего не ответив, подошел к двери, которую оставил открытой, и крикнул:

– Ма! Ма! Иди сюда!

Издалека донесся женский голос, ответивший согласием, и старик замер в ожидании.

Минутой позже женщина вошла в комнату. Как и у супруга, волосы у нее были белее снега, и выглядела она лет на шестьдесят или даже старше.

Вытирая руки о фартук, женщина с удивлением уставилась на Майкла.

– У нас гости, ма, – сообщил ей мужчина. – Это друг мистера Майкла, и он спрашивает, известно ли нам что-либо о нем теперь, когда он стал новым герцогом.

– Этот вопрос мы задаем и себе, – ответила женщина. – В газетах писали, что он служит в Индии, но мы с мужем не видели его до того, как он уехал туда.

– Я просто подумал, что вы могли получить от него какие-либо известия, – стоял на своем Майкл, – но, полагаю, вернувшись домой, он прямиком направится в Грейнджмур-холл.

– И это станет для него настоящим шоком, – отозвалась женщина.

– Почему вы так полагаете? – спросил Майкл, подавшись вперед.

– Осторожнее, ма, – предостерег жену старик. – Мы ничего не знаем, и вообще, это не наше дело.

– Если этот джентльмен – друг майора Мура, – ответила женщина, – мы должны предупредить его.

– Предупредить о чем? – упорствовал Майкл.

Женщина перевела взгляд на мужа, и Майкл заметил, что тот качает головой.

– Я надеялся, – продолжал молодой человек, – что вы поможете мне найти Майкла, ведь мы с ним старые друзья, и я решил, что, вернувшись из Индии, он первым делом наведается сюда, к вам, прежде чем ехать в деревню.

– Мы тоже так думаем, – согласилась женщина, – и я сказала мужу, что мы должны будем рассказать ему о том, что происходит, иначе если он явится туда, ни о чем не подозревая, его ожидает ужасное потрясение.

– Это было бы ошибкой с его стороны, – добавил Майкл. – Насколько я слышал, в Индии он показал себя настоящим храбрецом и сделал себе имя. И теперь, став герцогом, он наверняка пожелает навести порядок и непременно откроет этот дом, если будет останавливаться в Лондоне.

– Именно так я и сказала мужу, – ответила женщина. – Он молодой человек и не захочет заживо похоронить себя в деревне. Он захочет жить в Лондоне, где проходят балы и приемы и можно найти компанию.

Майкл улыбнулся ей.

– Я уверен, что вы правы, поэтому хочу встретиться с ним сразу же, как только он приедет.

– Увы, мы ничего не знаем о нем, – сказала женщина.

– Но я надеюсь, что, когда он придет к вам и, не исключено, поселится здесь, – продолжал Майкл, – вы поможете ему и скажете, что в Грейнджмур-холле его ждут неприятности. В конце концов, насколько мне известно, он никогда не бывал там, да и я, навещая его, гостил в Вустершире.

– То же самое слышала и я, – подтвердила женщина.

Опустившись в кресло напротив Майкла, она продолжила:

– Старый герцог оставил его отца без гроша, и только потому, что тот женился на девушке, которую любил. Это было очень дурно со стороны его светлости, подумала я, когда мне впервые рассказали об этом.

– И когда же это было? – полюбопытствовал Майкл.

– А, много лет тому – мы с мужем приехали сюда сразу после нашей свадьбы. Я была кухаркой, а он – дворецким. У него были два лакея в подчинении, да и у меня на кухне не было недостатка в помощниках.

– Рад слышать. И что же случилось потом?

– Ну, сначала мы устраивали приемы для лорда Джеймса и лорда Генри.

Она коротко рассмеялась.

– Уж они-то веселились от души, когда с ними не было жен.

Старик предостерегающе кашлянул.

– Послушай, ма, следи за своим языком.

– Это все было очень давно, – возразила та. – Но потом, когда они стали старше и мы состарились вместе с ними, приемов больше не было, а у нас отняли всех помощников.

– Должно быть, ваша жизнь изрядно осложнилась.

– Так и есть, сэр, но мы решили остаться. Мы по-прежнему без задержки получали жалованье, а уходить куда-либо, когда мы превратились в стариков, не было никакого смысла.

– Верно, – поддержал ее старик.

– Вы говорили, что в Грейнджмур-холле происходят какие-то непонятные вещи, – пустил пробный шар Майкл.

– Мы узнаём об этом только с чужих слов, когда сюда приезжают слуги, – ответила женщина. – Большинство из тех, кого мы знали, рассчитались, но там еще остались несколько человек, и уж им-то есть что порассказать!

– Так все-таки, что там происходит? – настойчиво продолжал расспросы Майкл. – И почему это должно стать потрясением для моего друга Майкла Мура?

Женщина оглянулась, словно проверяя, не подслушивают ли их, и только потом ответила:

– Это все мистер Сирил! Он останавливался здесь, когда хотел, но от него вечно были одни только неприятности.

– Довольно, ма!

– Но это святая правда.

– Послушайте, – вмешался в их перебранку Майкл, – все, что вы мне расскажете, останется между нами, я вас не выдам. Я всего лишь хочу помочь своему другу Майклу.

– Можете передать ему, когда увидите, – сказала женщина, – как сделаю и я сама, что он должен быть осторожен, когда поедет в Грейнджмур.

– Непременно передам.

– Весь минувший год, перед смертью, его светлость пролежал в коме, как мне говорили. Но мистер Сирил поселился там, еще когда старый герцог был жив.

– А кто такой этот мистер Сирил? Родственник? – осведомился Майкл.

– Какой-то кузен, сдается мне. Насколько я слыхала, он прибыл в Грейнджмур, чтобы приободрить его светлость, так он говорил, во всяком случае, а потом втерся к нему в доверие. А как только его светлость слег, остановить его было уже некому.

– Все, ма, хватит. Ты и так уже много чего наговорила. Быть может, джентльмен соблаговолит выпить чашечку чаю и съесть кусочек твоего бисквитного торта.

Но Майкл уже встал.

– Вы очень добры, но, пожалуй, я лучше съезжу в Тилбери и узнаю, нет ли известий о прибытии майора Майкла Мура на одном из лайнеров Восточно-Островной пароходной компании.

– Верно, он наверняка приплывет на одном из них, – согласился старик.

Майкл немного помолчал.

– Полагаю, вам не известны имена поверенных его светлости? В газетах писали, что они ищут майора Майкла.

– Да, это правда, и они же каждый месяц платят нам жалованье. Где-то у меня был их адрес.

С этими словами он вышел из комнаты.

Когда старый дворецкий ушел, жена его поднялась и подошла к Майклу поближе.

– Передайте своему другу, – сказала она, – чтобы он следил за тем, что делает и говорит. В Холле творятся странные вещи, и мне рассказывали, что там живут такие люди мистера Сирила, которым при жизни его светлости и порог его дома переступить бы не позволили.

– Непременно передам, – пообещал ей Майкл. – Позвольте поблагодарить вас, и я уверен, что майор будет чрезвычайно признателен вам за то, что вы помогаете ему и заботитесь о нем после того, как он столько лет провел за границей.

– Бедный молодой человек, ему пришлось уехать из отчего дома совсем так же, как его отцу. Стыд и позор, как обошлись с лордом Чарльзом, вот как я это называю.

– Я тоже всегда придерживался такого мнения, – согласился Майкл.

В комнату вернулся старый слуга, держа в руке клочок бумаги.

– Вот адрес поверенных, сэр. Быть может, они сумеют помочь вам лучше нас.

– Вы оба очень мне помогли, – ответил Майкл, – и я признателен вам. Уверен, что майор захочет отблагодарить вас, когда вернется.

– Передайте ему, – попросила женщина, – что мы содержим для него дом в чистоте и порядке. Теперь, когда мы знаем, что он вернется домой, особняк будет выглядеть так же, как в те времена, когда мы впервые пришли сюда.

– Я не сомневаюсь, что сделаете все, что от вас зависит, – сказал Майкл. – А теперь, пожалуйста, скажите мне, как вас зовут.

– Ох, я должен был представиться, сэр, когда вы пришли. Меня зовут Тернер, и передайте майору, что мы еще сможем послужить ему несколько лет.

Он пожал руки им обоим, и Тернер распахнул перед ним дверь черного хода.

Поднимаясь по каменным ступенькам, Майкл помахал рукой миссис Тернер, которая стояла у окна.

По дороге он обдумывал свои дальнейшие шаги.

В одном можно было быть уверенным: в Грейнджмур-холле и впрямь творилось нечто непонятное, как сказали Тернеры. Причем в голосах их явно сквозили нотки страха, когда они рассказывали об этом.

Участие в Большой игре научило Майкла проницательности в отношении всех, с кем сводила его судьба.

По манере разговора Майкл понимал, какие чувства обуревают его собеседника, даже если тот не выражал их словами.

Он отдавал себе отчет, что миссис Тернер разговорилась с ним потому, что более не могла сдерживаться, а сам Тернер испугался того, что она ему наговорила, будучи уверенным, что, если она не замолчит, их ждут большие неприятности.

Но как, спросил он себя, их мог запугать человек, предположительно находившийся за много миль от них?

Человек, который, в чем он убедился воочию, не приезжал в Лондон и не останавливался в доме, за которым присматривали Тернеры.

«Здесь действительно кроется какая-то загадка, – сказал он себе, – и я непременно должен разгадать ее».

Вернувшись в гостиницу, он решил, что не станет тотчас же обращаться к поверенным. Если они замешаны в происходящем, то едва ли он услышит от них правду.

Майкл вознамерился использовать стратегический прием, к которому нередко прибегал в своих тайных операциях в Индии, хотя и представить себе не мог, что он пригодится ему в Англии.

Он побывает в Грейнджмур-холле под чужим именем, прежде чем официально явится туда как новый герцог.

Майкл был уверен, что если отправится туда с барабанным боем и развернутыми знаменами, готовясь занять место своего деда, то виновные постараются быстренько замести следы своих неправедных деяний, и тогда ему будет чрезвычайно трудно выяснить истинное положение дел.

Он тщательно обдумал слова, сказанные ему в Индии чиновником, прибывшим туда с визитом, и сопоставил с тем, что только что узнал от миссис Тернер.

В поместье явно происходило нечто странное.

Нечто такое, с чем ему предстояло разобраться самым решительным образом.

«Я хочу увидеть ситуацию такой, какова она на самом деле, – сказал он себе, – а не такой, какой мне ее представят, когда я приеду туда».

Войдя в гостиницу, он увидел, что его багаж по-прежнему стоит в фойе.

– Вы вернулись, сэр, – приветствовал его швейцар, – а я как раз спрашивал себя, надолго ли вы отлучились.

– Да, вернулся, – ответствовал Майкл, – но, к несчастью, вынужден срочно уехать в деревню.

– Какая жалость, сэр.

– Но мне нужна ваша помощь. Подскажите, где я могу нанять экипаж, запряженный парой хороших лошадок, которым мог бы править сам?

– С удовольствием, сэр. Платная конюшня находится через одну улицу отсюда, на Пиккадилли. Она лучшая в Лондоне, и я уверен, что там вам смогут помочь, хотя это и крайне необычно для джентльмена – самому править взятым у них напрокат экипажем.

– Благодарю вас. Я немедленно отправляюсь туда и, разумеется, сообщу, что это вы порекомендовали мне обратиться к ним.

Швейцар, яростно жестикулируя, принялся объяснять ему, как найти платные конюшни на Пиккадилли.

Прибыв туда, Майкл потребовал, чтобы его провели к владельцу или управляющему, и, поскольку это оказался один и тот же человек, его пригласили к нему в контору.

Майкл, привыкший иметь дело с людьми самого разного сорта, получил именно то, что ему было нужно, причем в самое короткое время.

Он предложил, и управляющий с ним согласился, внести значительную сумму на счет конюшни, чтобы иметь возможность выкупить лошадей и экипаж в собственность, если они ему понравятся. И наоборот, если они ему более не понадобятся, он готов заплатить повышенную арендную плату за то, что воспользовался ими.

К счастью, Майкл располагал нужной суммой наличными, посему ему не пришлось открывать свое настоящее имя, и он мог и далее оставаться Мартином Моррисом.

Подписав требуемые бумаги, он вместе с управляющим отправился инспектировать лошадей. Две из них показались ему превосходными – ему сказали, что приобрели их совсем недавно.

Откровенно говоря, управляющему явно не хотелось расставаться с ними, но вскоре Майкл сумел уговорить его.

Кроме того, ему разрешили выбрать самый комфортный экипаж на рессорах из дюжины имевшихся в наличии, и сделка состоялась.

Затем Майкл попросил, чтобы и лошади, и экипаж через три четверти часа ждали его у гостиницы.

– Перед тем как отправиться в путь, я намерен пообедать, – сказал он, – после чего уеду в деревню.

– Не понимаю, сэр, как вам удалось уговорить меня расстаться с моими лучшими лошадьми и экипажем, – с горечью заявил ему управляющий.

– Обещаю, что вам не придется сожалеть об этом, – ответил Майкл.

Он знал, что, прибегнув к собственным методам и средствам убеждения, неизменно получал то, что ему нужно, а сейчас как раз намеревался отправиться в Норфолк со всеми удобствами.

Подкрепившись изысканным обедом, он обнаружил, что новое приобретение уже ожидает его снаружи.

Майкл одарил швейцара щедрыми чаевыми и поблагодарил за оказанные услуги.

Его багаж уже был привязан на задке кареты, и он тронулся в путь.

Проезжая по Парк-лейн, он окинул взглядом Грейнджмур-хаус и подумал о том, как сильно помогли ему Тернеры.

«Я распоряжусь отреставрировать особняк, – сказал он себе. – Тернер вновь станет дворецким, а миссис Тернер получит всю помощь, какая ей только потребуется на кухне».

Но тут внутренний голос предостерег его, что цыплят по осени считают и впереди его ждут многочисленные проблемы.

Проблемы, которые должны быть решены до того, как он, ничего не опасаясь, займет место пятого герцога Грейнджмура.

Ему бросили вызов, и он принял его!

Майкл спокойно покатил дальше, размышляя о том, что вся его жизнь с тех пор, как шесть лет тому он покинул Англию, превратилась в сплошную череду вызовов.

Он вернулся домой, чтобы принять очередной из них.

«Что ж, – сказал он себе, – зато жизнь не покажется мне скучной».

Именно этого он и боялся, когда столь поспешно отбыл из Индии. Майкл опасался, что ему некуда будет пойти и некого увидеть.

Но теперь все обернулось иначе.

Совсем как в Индии, когда, отправляясь на выполнение очередного тайного и опасного задания, он даже не представлял себе, чем оно закончится.

Впрочем, сейчас в небе ярко светило солнце и в воздухе звенели птичьи трели.

* * *

Когда он выехал на окраину Лондона, дома по обеим сторонам дороги остались позади, и вскоре он оказался в сельской местности.

Вокруг все было покрыто зеленью, буйной и свежей, и после широких равнин Индии деревья, живые изгороди и поля казались ему неизъяснимо прекрасными.

Он вдруг заметил, хотя подобные мысли давно не приходили ему в голову, что в живых изгородях зацвели фиалки и примулы, в лесу распустились колокольчики, а под деревьями раскинулись золотистым покрывалом нарциссы.

Майкл чувствовал, как пленительная красота деревенской природы согревает ему душу.

В конце концов, в жилах его текла английская кровь, и он вернулся домой, в родную страну.

«Разве можно быть счастливее?» – спрашивал он себя, погоняя лошадей, и в следующие три часа покрыл немаленькое расстояние.

На конюшне он приобрел карту и потому был уверен, что не собьется с пути.

«Еще примерно через час, – решил он, – можно будет остановиться на ночлег и дать хорошенько отдохнуть лошадям. Они прекрасно идут в упряжке и стоят каждого пенни из тех, что я заплатил за них».

Местность, по которой он проезжал сейчас, была практически безлюдной.

Зато здесь сплошной стеной тянулись густые леса, наверняка принадлежавшие богатым землевладельцам, а по лугам, на которых паслись коровы и овцы, петляли ручьи и речушки.

Но вот дороги сузились, превратившись в малоезжие проселочные тропки.

Кругом царила тишина и пасторальная благодать, и даже солнце было совсем не таким, как в Индии.

Майкл ехал по ровному участку, шириной едва превосходившему полевую тропинку, как вдруг увидел, что впереди кто-то стоит, загородив ему проезд.

Поблизости больше никого не было видно.

Подъехав ближе, он понял, что это женщина, – она выставила руки перед собой, словно намереваясь остановить его.

О том, чтобы спокойно проехать мимо, не могло быть и речи, поэтому он натянул поводья, останавливая лошадей, и экипаж замер прямо перед женщиной, которая, как он разглядел только теперь, была молодой и стройной.

Едва лошади остановились, женщина обежала фаэтон, и Майкл увидел перед собой совсем юную и очень красивую девушку.

– Прошу вас, – взмолилась она, – возьмите меня с собой! Умоляю! Это очень важно!

Она произнесла эти слова на одном дыхании, и Майкл с удивлением взглянул на нее.

– Куда вы направляетесь? – спросил он. – Боюсь, что у меня нет лишней минуты.

– Куда угодно, только возьмите меня с собой. Для меня это крайне важно.

– И все-таки, куда же вы направляетесь? – повторил Майкл.

– Это не имеет значения. Мне просто нужно уехать отсюда, иначе меня догонят и схватят.

В голосе ее прозвучал ужас, и Майкл понял, что она говорит серьезно.

Ему часто доводилось слышать обращенные к нему просьбы и мольбы о помощи или помиловании от самых разных людей, и потому он умел безошибочно различать, искренне они говорят или всего лишь притворяются.

Девушка испуганно оглянулась.

Немного впереди Майкл увидел большие кованые ворота с домиками привратников по обеим сторонам.

– Прошу вас, пожалуйста, помогите мне, – взмолилась она. – Я оказалась в безвыходном положении.

– Хорошо, – отозвался Майкл. – Садитесь.

Только сейчас он заметил, что она держит в руках саквояж. Обежав карету, она бросила узел на пол и сама быстро забралась внутрь.

При этом она съежилась на сиденье и пригнула голову, пытаясь, как с изумлением сообразил Майкл, стать невидимой.

И тогда он машинально, как непременно поступил бы при аналогичных обстоятельствах, накрыл ее пледом, который лежал на сиденье рядом с ним.

Теперь никто посторонний не догадался бы, что он в экипаже не один.

Он тронулся и, поравнявшись с воротами, увидел, как оттуда выбежали двое мужчин.

Один посмотрел вдоль дороги налево, а второй окинул внимательным взглядом Майкла и, словно решив, что тот не представляет для него никакого интереса, побежал в ту сторону, откуда они только что приехали.

Майкл невозмутимо проехал мимо, даже не попытавшись заставить лошадей идти быстрее.

Проехав около полумили, он наконец заговорил:

– Полагаю, теперь вы в безопасности. Поблизости никого нет.

Девушка откинула в сторону плед.

Только теперь, глядя на нее, Майкл понял, что, пожалуй, еще не встречал такой красавицы.

Но при этом в глазах у нее был ужас, чего он никак не ожидал увидеть, вернувшись домой, в Англию.

– Меня кто-нибудь видел с вами? – дрожащим голосом спросила она.

– Когда мы проезжали мимо кованых ворот, – ответил Майкл, – оттуда выбежали двое мужчин. Но я уверен, что они понятия не имели о том, что вы были со мной.

Девушка облегченно вздохнула.

– Благодарю, благодарю вас. Если бы вы не сжалились надо мной, они бы увели меня с собой.

Тон ее голоса говорил о том, что она до сих пор пребывает в ужасе.

– Сейчас вы в безопасности, – негромко сказал он ей. – Предположим, вы устроитесь поудобнее и расскажете мне, что с вами случилось.

– Вы поступили очень находчиво, – жалобно пролепетала она, – накрыв меня пледом. Они не заметили меня.

– Да, для этого им нужно было оказаться ясновидящими, – согласился Майкл.

Она тихонько пискнула, что можно было с некоторой натяжкой принять за короткий смешок, после чего опустила ноги на пол и укрыла их пледом. Он заметил, что она судорожно сжала ладони и сложила их на коленях.

Девушка хранила молчание, и он вопросительно взглянул на нее.

– Просто я читаю про себя коротенькую молитву, – сказала она, – и благодарю Господа за то, что вы спасли меня.

Глава третья

Еще несколько минут они ехали в молчании, но потом Майкл нарушил его:

– Я все еще хочу услышать от вас, почему вам пришлось бежать.

Он почувствовал, как девушка рядом с ним содрогнулась всем телом, а потом пролепетала все тем же едва слышным жалобным голоском:

– Я была вынуждена бежать – у меня не оставалось иного выхода. Я все время молилась о том, чтобы кто-нибудь спас меня, и уверена, что именно папа подсказал мне, что единственное, что мне остается, – бежать куда глаза глядят.

– Ваш отец умер?

Девушка кивнула.

– Да, он умер почти год тому, и я осталась одна со своей мачехой.

Тон, каким были сказаны последние слова, подсказал Майклу, что именно в них и кроется причина всех несчастий.

Мачехи обыкновенно отличаются жестокосердием и грубостью, и ее приемная мать, судя по всему, отнюдь не была исключением.

– И что же было дальше?

На мгновение ему показалось, что девушка, сидевшая рядом, не ответит, но она все-таки заговорила:

– Она велела мне выйти замуж за человека старого и страшного. Он жестоко обращается со своими лошадьми и собаками, и меня тошнит от одного его присутствия.

В ее словах сквозил неприкрытый ужас, в этом не могло быть никаких сомнений.

И вновь Майкл немного помолчал, прежде чем заметить:

– Но ведь наверняка у вас имеются родственники, которые могли бы прийти вам на помощь.

– По закону мачеха является моей опекуншей. И она все время напоминает мне о том, что я должна делать так, как она велит.

– Понимаю, – согласился Майкл, – но теперь, когда вы убежали, куда же вы направляетесь и кто спрячет вас?

Воспоследовавшая пауза затянулась, и он уже начал спрашивать себя, а не передумала ли девушка отвечать ему.

В конце концов она медленно проговорила:

– У папы есть сестра, которая живет в Нортумберленде. Пожалуй, я могу попытаться добраться до нее, правда, у меня при себе совершенно нет денег.

– Нет денег! – воскликнул Майкл. – И на что же вы рассчитываете?

– Не знаю, – отозвалась она. – Я просто запаниковала, когда мачеха сообщила, что он приезжает уже сегодня днем и что я должна быть мила с ним и не сопротивляться, когда он начнет целовать меня.

В ее голосе вновь прозвучали нотки ужаса.

По собственному, весьма обширному опыту Майкл понимал, что то, о чем она рассказывает, пугает ее до ужаса, как и моментально разгадал бы ее неискренность, вздумай она притворяться или разыграть драматическую сценку.

Сознавал он и то, что она, как ребенок, попросту оцепенела от страха, и вполне мог понять, почему она решилась на побег.

Тем временем, словно обдумав собственные слова, девушка пробормотала спустя несколько мгновений:

– Я взяла с собой кое-какие мамины драгоценности и, разумеется, могу продать их.

– Если вы намерены странствовать в одиночку, – предостерег ее Майкл, – их у вас, скорее всего, попросту украдут. Вы должны понять, что для вас чрезвычайно опасно предпринять путешествие в Нортумберленд на собственный страх и риск.

Натянув вожжи, он остановил лошадей и добавил:

– Хотите, я поверну обратно, поговорю с вашей мачехой и попрошу ее лучше заботиться о вас?

– Нет! Нет! У вас ничего не выйдет, она не станет вас слушать, а еще я думаю, что человек, за которого она хочет выдать меня замуж, заключил с ней сделку.

– Сделку?

– Она ужасно разозлилась, когда было оглашено завещание папы, – продолжала девушка, – потому что дом и все деньги он оставил мне. Наверное, только женившись на ней, он понял, какая она злая и испорченная женщина.

– А теперь вы начнете с самого начала, – предложил Майкл, – и расскажете мне, кто вы такая и всю остальную историю, чтобы я мог помочь вам. Говорят, я неплохо умею решать чужие проблемы, – уверен, что смогу найти решение и вашей.

– Это было бы замечательно, – ответила девушка. – Я долго ломала голову, но потом поняла, что только бегство поможет мне избавиться от мачехи.

Она сделала глубокий вдох и с благодарностью взглянула на него.

– И я не устаю благодарить Господа за то, что вы так вовремя оказались у ворот, иначе слуги непременно приволокли бы меня обратно, как она им и приказала.

Голос у нее сорвался и прозвучал с надрывом, и Майкл понял, что еще немного, и она расплачется.

Он аккуратно прошел поворот на дороге, прежде чем заговорить вновь:

– А теперь расскажите мне свою историю. Давайте начнем с того, что вы скажете, как вас зовут.

– Адела, – ответила девушка, – и я думаю, что будет лучше, если я не стану называть вам свою фамилию. Если кто-нибудь спросит вас, не видели ли вы меня, вы честно сможете ответить, что не знаете, кто я такая.

Майкл подумал, что, желая сохранить анонимность, она рассуждает вполне здраво. Кроме того, он не видел особого смысла настаивать на своем.

– Меня зовут Мартин. Итак, мы представлены друг другу.

– У нас с вами состоялось забавное знакомство, как мне представляется, но меня не покидает такое чувство, будто вас мне послало само небо, причем в самый нужный момент.

Майкл рассмеялся.

– Знаете, меня еще никогда не принимали за архангела, тем не менее я принимаю ваши слова как комплимент.

– Но вы же могли сказать «нет» и не взять меня с собой. И тогда они отволокли бы меня обратно и мне пришлось бы выйти замуж за того ужасного, гадкого человека или покончить с собой.

– Во всяком случае, пока ему до вас не добраться, – рассудительно заметил Майкл, – а потому, прошу вас, начинайте рассказ.

– Папа был ужасно несчастен, когда умерла мама, – продолжала Адела, – но он повсюду брал меня с собой, и нам было хорошо вместе.

– И что же случилось дальше?

– Девять месяцев тому он сообщил, что едет в Париж, но, поскольку соседи, живущие поблизости, устраивали в мою честь прием, он сказал, что не возьмет меня с собой.

Адела вздохнула.

– Я так хотела поехать с ним и забыть об этом приеме, но папа счел, что это будет невежливо, и настоял на том, чтобы поехать одному.

По тому, как она произнесла последние слова, Майкл уже догадался, что услышит дальше.

– Он вернулся обратно уже с мачехой, и мне кажется, хотя сам он никогда не заговаривал об этом, что она вышла за него замуж весьма странным образом.

– Что вы имеете в виду?

– Просто однажды папа сказал мне: «Я не забыл твою мать, которую любил больше всех на свете, и не хотел, чтобы все вышло именно так. Ты должна простить меня, потому что моей вины в случившемся нет».

– И что же, по-вашему, он имел в виду?

– Я совершенно уверена в том, – ответила Адела, – что мачеха обманом заставила его жениться на ней, а после его смерти пришла в ярость, узнав, что он не настолько богат, как она предполагала, да еще и оставил мне все деньги, что у него были.

Девушка умолкла и смахнула с глаз слезы.

– Она может забрать себе все до последнего пенни, если только мне не придется выйти замуж за того ужасного человека.

– Как вы полагаете, почему она так торопится устроить ваш брак? – мягко спросил Майкл. – В конце концов, на свете полным-полно других мужчин, а вы очень красивы, Адела.

– Вот и папа говорил мне то же самое, потому что я очень похожа на маму. Но, разумеется, с тех пор как стала носить траур, я виделась с очень немногими людьми, за исключением тех мужчин, которых мачеха приглашала к нам домой.

Девушка немного помолчала.

– Но все они не представляли интереса, пока не появился тот, последний. А потом он все время перешептывался о чем-то с мачехой и смотрел на меня так, что мне становилось страшно.

Майкл заметил, что она вздрогнула.

Почти машинально она оглянулась, словно боясь, что их могли преследовать.

– Итак, вы убежали, – заметил Майкл, как будто разговаривая сам с собой, – и теперь мы должны придумать, куда вы можете направиться, и найти кого-либо, кто сможет противостоять вашей мачехе и не позволит устроить ваше замужество против вашей воли.

– Но такого человека нет, – в отчаянии сказала Адела. – Я долго думала, но не смогла вспомнить никого, кто мог бы спасти меня так, как это сделали вы.

– Но ведь у ваших отца и матери наверняка остались многочисленные друзья, живущие по соседству.

– Мама и папа много времени проводили за границей, и они так сильно любили друг друга, что, бывая дома, просто хотели побыть одни, со мной.

– А почему ваш отец так часто ездил за границу? – с любопытством спросил Майкл.

Адела явно заколебалась, и он даже спросил себя, а скажет ли она ему правду.

Наконец девушка ответила:

– Папа всегда говорил, что он рудокоп.

– Рудокоп! – повторил Майкл. – Что вы имеете в виду?

Адела коротко рассмеялась.

– Он искал не уголь, а золото и другие ценные ископаемые.

Майкл удивился, но промолчал, и девушка продолжила рассказ:

– Он находил минералы там, где это не удавалось никому другому, и заработал себе столь успешную репутацию, что нанять его желали очень многие.

– Я, например, никогда не встречал никого, кто был бы похож на него, а вы говорите, что всегда путешествовали вместе с ним?

– Разумеется. Папа никуда не ездил без мамы, а она – без меня. Вот потому я и побывала во всяких разных, иногда странных местах.

– Расскажите мне о них, – предложил Майкл.

Он решил, что речь идет о чем-то крайне необычном и оттого чрезвычайно интересном.

– Еще в молодости папа нашел несколько разных минералов, – начала Адела. – Он рассказывал мне о том, в какой восторг пришли в Украине, когда он нашел там медь. А в Азербайджане он обнаружил бокситы, что, по его словам, стало предметом его особой гордости. Тогда он еще не был женат.

– А что еще он отыскал?

Майкл думал о том, что совсем не такую историю ожидал услышать от юной девушки, которую подобрал на проселочной дороге.

– Мы с мамой очень обрадовались, – продолжала Адела, – когда папа нашел золото на Кавказе, и готовы были прыгать от восторга, когда обнаружил изумруды на Урале.

Майкл был поражен до глубины души.

Ему было прекрасно известно о том, что после того, как русские покорили Кавказ, они стали ведущими производителями золота на мировом рынке.

По его глубокому убеждению, присоединение Кавказа к Российской империи означало проникновение в Индию.

Русские могли позволить себе колоссальные расходы, связанные с отправкой своих армий на тысячи миль от мест их дислокации, в то время как казаки держали в страхе обширные дикие территории между Россией и Индией, уничтожая местное население и превратившись в угрозу тому, что Дизраэли назвал «бриллиантом в короне Британской империи».

Майкл был знаком со многими людьми, полагавшими катастрофой тот факт, что Россия получила доступ к богатым залежам золота на Кавказе.

Но обсуждать это с Аделой сейчас он не собирался.

– Вы упомянули изумруды. Хотите сказать, что были вместе с отцом, когда он обнаружил их?

– Разумеется, была, – подтвердила девушка. – И это было замечательное, потрясающее событие, поскольку никто и не предполагал, что на Урале могут быть изумруды.

– То есть вы действительно были на Урале? – с изумлением уставился на нее Майкл.

– Путешествие выдалось не из легких, там было ужасно холодно, но мы с мамой были рады оказаться там вместе с ним, потому что папу ожидал блестящий успех.

Майкл вдруг вспомнил женщин, с которыми встречался в Индии. Ни одна из них не могла похвастаться тем, что когда-либо бывала в России или на Кавказе, не говоря уже об Уральских горах.

– Вы должны поподробнее рассказать мне об открытиях своего отца, – продолжал он. – Ему платили за совершенные находки?

Адела на мгновение заколебалась.

– Думаю, что когда он только начал заниматься изысканиями, то просто ездил в те места, которые его интересовали, – ответила она. – И, когда отец бывал уверен в том, что минерал, который он ищет, присутствует в земле, он убеждал местных жителей копать там, где указывал.

– Что же было, когда он оказывался прав?

– Тогда все превозносили его до небес и дарили ценные подарки.

– Получается, что позже, – закинул удочку Майкл, – русские попросили его отыскать золото на Кавказе?

– Да, попросили. Я помню, как папа получил письмо и сказал, что было бы забавно съездить в Россию, особенно когда ему предстоит встреча с самим царем.

– И вы поехали с ним вместе?

– Мы с мамой отправились в Санкт-Петербург. Путешествие получилось впечатляющим, но и пугающим одновременно.

– Что вы имеете в виду?

– В русских присутствует какая-то жестокость, которой я не чувствовала в других народах. Мне все время казалось, будто они шпионят за нами, причем не только из-за того, что поручили папе сделать для них, но и потому, что как-то странно подозрительно относятся ко всем без исключения людям.

Майкл понимал, о чем она говорит, и подумал, что девушка выразила это ощущение с поразительной точностью.

При этом он до сих пор не мог избавиться от изумления при мысли о том, что столь юная особа принимала самое деятельное участие в геологических изысканиях, коими, как правило, занимались крайне немногочисленные и специально отобранные для этой цели люди.

Он понял, что ее отец обладал врожденным чутьем и к тому же располагал достаточными средствами, чтобы путешествовать по всему миру, а заодно был наделен и даром убеждения, чтобы заставить местных жителей следовать его советам.

То, что рассказывала ему Адела, было чрезвычайно интересно, но при этом изрядно усложняло ответ на вопрос о том, как он должен поступить с ней.

Девушка внезапно умолкла, словно вспоминая годы, когда путешествовала вместе с отцом.

Вдруг совершенно неожиданно она спросила:

– А куда направляетесь вы сами и где я смогу остановиться на ночь?

– Именно об этом я сейчас и думаю. Мне предстоит еще долгий путь, прежде чем я доберусь до места назначения, но теперь мне придется позаботиться еще и о вас.

– Мне бы не хотелось становиться для вас помехой и обузой, – проронила Адела. – Но еще больше я не хочу, чтобы меня отыскала мачеха.

– Вы полагаете, она отправит на ваши поиски слуг?

– Разумеется. Вы же сами говорили, что видели, как кто-то побежал вслед за мной по дороге, как только они поняли, что я сбежала от них.

В ее голосе вновь прозвучал неприкрытый страх, и Майкл понял, что не сможет просто взять и высадить ее на обочине.

Ему придется отвезти ее туда, где она будет в безопасности.

– То есть вы полагаете, что те люди, которых я видел, и не исключено, что и другие, станут искать вас в окрестностях?

– Когда мачехе бывает что-либо нужно, она всегда добивается своего. Она совершенно определенно хочет, чтобы я вышла замуж за… назовем его Гектором. Вдобавок теперь и он будет искать меня.

– Полагаю, он достаточно богат, чтобы отрядить на ваши поиски конных слуг?

– Да, он пойдет на что угодно, лишь бы не позволить мне ускользнуть от него.

Она положила руку ему на локоть, и Майкл почувствовал, что она вся дрожит.

– Прошу вас, – взмолилась Адела, – увезите меня отсюда так далеко, как только сможете, а потом я переночую в лесу, и тогда они не станут искать меня здесь.

– Даже если вы сумеете избавиться от них, ночевать в лесу – занятие весьма неблагодарное. К тому же не забывайте о грабителях.

Адела вскрикнула от ужаса.

– Об этом я и не подумала! Ох, прошу вас, умоляю, отвезите меня туда, где я буду в безопасности.

В голосе девушки звучало неприкрытое отчаяние.

– Поверьте, я не оставлю вас одну, – попытался успокоить ее Майкл, – пока не найду кого-нибудь, кто мог бы позаботиться о вас.

– Правда? Вы меня не обманываете?

– Я просто думаю, что нам предпринять. Знаете, Адела, если мы остановимся в гостинице, вы назоветесь моей сестрой.

Впрочем, говоря это ей в утешение, он прекрасно понимал, что даст пищу для досужих сплетен, если прибудет в дорогом экипаже с очень красивой молодой женщиной. Где бы они ни остановились, везде найдутся те, кто станет судачить о том, какие отношения их связывают.

Адела задумалась.

– Я была бы чрезвычайно вам признательна, если бы смогла выступить в качестве вашей сестры. Это объяснит, почему я пребываю в вашем обществе без дуэньи.

– Я тоже об этом подумал, – суховато заметил Майкл.

– Ох, Мартин, мне остается только поблагодарить вас от всего сердца! Я сделаю все, что вы скажете.

Майклу вдруг показалось, что как раз этого ей и не следовало говорить мужчине, которого она видит в первый раз в жизни, но потом сообразил, что эти слова лишний раз доказывают ее чистоту и невинность.

Она действительно бывала в России, что было само по себе удивительно, но она ездила по миру со своими родителями и потому даже не подозревала, какие опасности могли поджидать ее, если бы она странствовала в одиночку.

– Итак, вы – моя сестра, – сказал он, – и наша с вами фамилия – Моррис.

– Вы полагаете, нам следует остановиться где-либо на ночлег?

– Во всяком случае, я не смогу уехать далеко, если не дам лошадям отдохнуть как следует, да и вы, как мне представляется, вскоре проголодаетесь.

– Вы правы, – согласилась Адела, – потому что после того, как мачеха сказала мне, что этот человек, Гектор, приедет повидать меня в три часа пополудни, я не смогла съесть за обедом ни крошки.

– Похоже, вы улизнули оттуда в самый последний момент.

– Да, знай я о том, что должно случиться, собрала бы самое необходимое еще с вечера. А так получилось, что я схватила первое, что попалось мне под руку, и сунула в саквояж, принадлежащий одной из служанок.

– Что ж, по крайней мере, вы захватили с собой кое-что из собственной одежды, – улыбнулся Майкл, – в противном случае вам пришлось бы надеть мою.

Адела коротко рассмеялась.

– Вы полагаете, что я смогла бы спрятаться от Гектора и его людей, если бы надела вашу одежду и стала похожа на вас?

– Я полагаю, что принять вас за мальчика было бы весьма затруднительно!

– Все равно, идея недурна, – стояла на своем Адела.

– Лично мне она не по душе, – возразил Майкл. – Если вы хотите надеть чужую личину, то должны не только одеться соответствующим образом, но и думать, чувствовать и, самое главное, верить в то, что вы и есть тот человек, за которого себя выдаете.

Он говорил не задумываясь, и Адела повернулась и в упор посмотрела на него.

– То есть вам приходилось скрывать от врага свое настоящее лицо.

Майкл подумал, что она куда проницательнее, чем можно было ожидать от столь юной девушки, но при этом счел, что с его стороны было бы ошибкой рассказывать о себе чересчур много.

– Что-то в этом роде, – сказал он ей, – говорил мне учитель в школе, когда мы ставили пьесу. Впрочем, все получилось бы куда забавнее, если бы нам не пришлось разговаривать на латыни или ином иностранном языке вместо родного.

Адела рассмеялась.

– Легко могу представить себе, как жаловались школьники. Из-за того что мне довелось немало странствовать с папой, я выучила несколько языков, и многие удивлялись тому, что я могу разговаривать с ними без особых проблем.

Майкл же напомнил себе, сколькими диалектами ему пришлось овладеть в Индии, когда он участвовал в Большой игре. Для него было в равной степени важно понимать и быть понятым самому.

* * *

Через несколько миль они въехали в небольшую деревушку.

Майкл видел ее на карте – она лежала прямо на пути в Грейнджмур-холл.

На лужайке в самом центре деревни была расположена черно-белая гостиница с традиционным утиным прудом перед ней, окруженная несколькими каменными домиками. Вокруг царили тишина и покой.

Майкл счел маловероятным, что Аделу здесь могут узнать, поскольку девушка была уже достаточно далеко от дома.

К тому же ее мачеха наверняка была уверена, что падчерица спасается бегством пешком, не располагая иными средствами передвижения.

И потому Майкл без колебаний направил лошадей к гостинице.

Адела спросила:

– Мы остановимся здесь?

– Гостиница кажется тихой и спокойной, – ответил Майкл, – и нам остается только надеяться, что внутри она окажется такой же чистой и опрятной, как и снаружи.

– Прекрасное место, – согласилась Адела.

Когда они подъехали ближе, она даже подалась вперед, рассматривая гостиницу.

Заведение называлось «Лиса и гусь», и, когда Майкл загнал экипаж на задний двор, он поздравил себя с тем, что, похоже, сделал правильный выбор.

В конюшне, куда его проводил мальчишка-подручный, было полно чистой соломы, а в каждом стойле стояло ведро воды и в яслях было насыпано зерно.

Майкл оставил мальчишку распрягать лошадей, а сам вошел в гостиницу вместе с Аделой.

Их вежливо приветствовал пожилой мужчина, и Майкл спросил у него:

– Не можем ли мы с сестрой остановиться у вас на ночь? Завтра нам предстоит долгий путь, и нашим лошадям нужен хороший отдых.

– Мы постараемся сделать все, что в наших силах, для лошадей, вас и юной леди, – отозвался владелец гостиницы.

Подойдя к двери, он окликнул жену.

На его зов поспешно вышла невысокая пухленькая женщина с седыми волосами и, услышав, что от нее требуется, пригласила Аделу наверх.

В гостинице было три комнаты для гостей, и, по счастью, все они оказались свободны.

Адела настояла на том, чтобы Майкл занял самую большую из них, с кроватью с пологом на четырех столбиках, а сама остановила свой выбор на соседней комнате, которая была намного меньше.

– Мне здесь будет очень удобно, – сообщила она супруге владельца гостиницы.

– Полагаю, вы с вашим братом проголодались, мисс. Я должна сойти вниз, чтобы подать вам сытный ужин.

– Именно на это мы и надеялись, – улыбнулась ей Адела.

Женщина вышла, и девушка принялась разбирать вещи, которые впопыхах сунула в саквояж, – оказалось, что она взяла с собой два простых платья белого муслина.

По опыту прежних путешествий с отцом она знала, что они очень легкие и не мнутся.

Помимо них в саквояже обнаружились ночная сорочка, легкая накидка, несколько предметов нижнего белья и драгоценности матери, завернутые в шаль.

Больше у нее с собой ничего не было, не считая того, что было надето на ней.

Впрочем, для сегодняшней ночи ничего другого ей и не требовалось, и девушка решила, что наденет одно из муслиновых платьев с голубым пояском на талии.

Оно было не слишком модным, но, будучи опытной путешественницей на дальние расстояния, Адела знала, что куда важнее чувствовать себя удобно, а не беспокоиться из-за наряда, требующего излишнего внимания.

Услышав, как в соседнюю комнату вошел Майкл, она вздохнула с облегчением, поскольку, несмотря на все его уверения, опасалась, что он может решить, будто сделал для нее все, что мог, и что не его дело и далее присматривать за ней, поэтому просто возьмет и уедет.

– Спасибо тебе, Господи, спасибо тебе за то, что послал его мне, – молилась она, раздеваясь.

Ужин им подали в маленькой столовой, в которой поместились всего три стола, за которыми, к счастью, никого больше не оказалось.

Ближе к вечеру в гостиницу пожаловали несколько деревенских жителей, чтобы посидеть снаружи и выпить по кружке эля. До Аделы доносились их голоса, но она смотрела на Майкла и слушала только его, потому все остальное ее решительно не беспокоило.

Когда Майкл постучал в дверь ее комнаты, чтобы узнать, готова ли она сойти вниз на ужин, Адела пригласила его войти.

Он отворил дверь, и девушка встала из-за туалетного столика.

Ему впервые представилась возможность рассмотреть ее, и он был поражен ее красотой и молодостью – в сущности, она была еще совсем ребенком. Собственно говоря, было трудно поверить даже в то, что она уже достигла того возраста, когда девушки выходят замуж, и что сейчас она убегает от предполагаемого жениха.

– Сколько вам лет? – осторожно поинтересовался он.

Сейчас они уже сидели за столом, ожидая, пока жена владельца гостиницы принесет им суп из кухни.

– Я почему-то полагала, что невежливо осведомляться у дамы о ее возрасте!

– А вы не дама, а моя сестра! – ответил Майкл, и оба рассмеялись.

– Мне восемнадцать лет и три месяца, если вам так уж хочется знать, – сказала Адела.

– Вы выглядите моложе, и мне трудно поверить в правдивость того, что вы рассказывали о себе.

– Уверяю вас, я никогда не лгу, если меня к тому не вынуждают. Просто в эту самую минуту я настолько напугана, что чувствую себя совсем маленькой и уязвимой, и потому не могу мыслить связно, как того требуют обстоятельства.

– Давайте я буду думать за нас обоих, – предложил Майкл. – В жизни мне приходилось много думать, и я намерен найти правильный ответ на наши текущие проблемы.

– Вы уже узнали много обо мне, но о себе не сказали ни слова.

Майкл поколебался, а потом ответил:

– Точно так же как у вас есть собственные секреты, так и у меня имеются свои тайны. Я не рассказываю о них не потому, что вам не доверяю, просто вынужден скрываться, так же как и вы.

Адела удивленно раскрыла огромные глаза.

– Вы скрываетесь? – переспросила она. – Но от кого?

– Этого я вам сейчас не скажу. Так нам будет легче, поскольку мы с вами в некотором смысле в одной лодке и потому должны быть осторожны в том, что делаем и говорим, правильно?

– Вы внушаете мне надежду, что я не злоупотребляю вашим к себе расположением и не превращаюсь в досадную помеху. Прошу вас, расскажите, как именно я должна вести себя, чтобы не наделать ошибок.

Слушая ее, Майкл вдруг сообразил, что только что принял на себя обязательство взять ее с собой в Грейнджмур.

А есть ли у него выход?

Он не мог высадить ее прямо на дороге и заявить, что дальше она должна сама позаботиться о себе.

Он не мог поступить так не только потому, что она была очень красива. Девушка была совершенно беззащитна перед тем, что могло с ней случиться.

Он понимал, что никогда не простит себе, если поступит подобным образом.

– Я не совсем уверен в том, что ждет нас впереди, – сказал он, – но возьму вас с собой. Пожалуй, вам стоит подготовиться к тому, что придется столкнуться с некоторыми трудностями, коих вы еще не знали.

– Мне решительно все равно, куда я поеду или что мне предстоит делать, – пылко сказала Адела, – лишь бы оставаться рядом с вами, поскольку я не сомневаюсь в том, что вы позаботитесь обо мне и защитите.

Протянув к нему обе руки, она добавила:

– Я не знаю, как выразить это словами, но, поверьте, сердце мое преисполнено признательности.

Майкл ничего не ответил, поскольку именно в эту минуту к их столу подошла жена владельца гостиницы с большой миской супа.

Он оказался горячим и невероятно вкусным, так что Майкл и Адела наслаждались каждой съеденной ложкой. За ним последовало тушеное мясо кролика с овощами с огорода возле гостиницы, а на десерт им подали мелкую клубнику, первую в этом году.

Майкл заказал бутылку лучшего белого вина, коим располагала гостиница, и нашел его вполне удовлетворительным, хотя вице-король, несомненно, лишь презрительно поморщился бы, отведав его.

– Я получила истинное удовольствие, – сказала Адела, когда они покончили с ужином. – И позвольте поблагодарить вас за то, что позволили мне поужинать с вами.

– Быть может, когда-нибудь мы сходим в местечко поприличнее, – пробормотал Майкл.

Он даже удивился тому, что слова эти прозвучали совершенно естественно.

Возможно ли, спросил он себя, что он намерен и далее видеться с этой женщиной, которая столь неожиданно навязала ему свое общество?

Они о многом переговорили за ужином, и Майкл поймал себя на том, что смеется, но совсем не так, как смеялся двусмысленностям, коими развлекали его дамы, с которыми он проводил время в Индии.

В охотничьем домике вице-короля, куда его нередко приглашали, он встречал среди гостей сливки лондонского общества, включая и красавиц, коими открыто восторгался сам принц Уэльский.

Заканчивая ужин, он признался себе, что сегодня его развлекали совсем не так, как раньше, и что невозможно представить себе трапезу с более очаровательной компаньонкой.

«Определенно, она очень необычна, – сказал он себе. – Следовательно, я должен быть крайне осторожен».

После того как они поднялись наверх, чтобы разойтись по своим комнатам, он напомнил Аделе, чтобы она не забыла запереться на ключ, а когда вошел к себе, на губах его играла легкая улыбка.

Ни один человек в его полку или во всей Индии ни за что не поверил бы, что он сопроводил столь прелестную девушку до ее спальни и даже не попытался поцеловать на прощание!

Но он ничуть не сомневался в том, что, сколь бы умна и очаровательна ни была Адела, она еще никогда и ни с кем не целовалась. Одно или два замечания, сделанных ею, подсказали ему, что она чиста и невинна, несмотря на нелегкие странствия с отцом по всему свету.

Собственно говоря, она совсем не знала света, в который имела право войти в качестве дебютантки. Она даже не обмолвилась о том, что, будь ее мать жива, она могла бы поехать в Лондон и быть представленной королеве Виктории при дворе.

Как не сказала она ни слова и о том, что скучает о балах и прочих увеселительных мероприятиях, на которые в свой первый сезон могла рассчитывать каждая дебютантка.

Судя по тому, что рассказывала Адела, Майкл заключил, что отец ее был деревенским сквайром с хорошей родословной и необычным талантом к поиску полезных ископаемых.

И хотя Адела, вне всякого сомнения, была истинной леди, она не принадлежала к тому светскому обществу, двери которого оставались неизменно раскрытыми перед семейством Муров.

«Я должен быть осторожен, – сказал себе Майкл, ложась в постель, – чтобы она не влюбилась в меня».

Он слишком хорошо знал, что из-за его приятной внешности женщины полагают его неотразимым, и надеялся, что его остроумие тоже играет в этом не последнюю роль. Откровенно говоря, женщины вешались ему на шею еще до того, как он успевал захотеть этого сам.

Но потом он сказал себе, что намного старше Аделы и потому едва ли она увидит в нем кого-либо еще, помимо старшего брата или товарища.

«Вне всяких сомнений, – уже засыпая, пытался убедить себя он, – что, заняв по праву принадлежащее мне место герцога, я сумею найти для нее кого-либо, кто станет заботиться о ней и убережет от ее ужасной мачехи».

Он заснул, и ему снилось, будто он вновь погоняет своих лошадей, понукая их скакать все быстрее и быстрее, потому что за ним кто-то гнался.

У него вдруг возникло такое чувство, что, несмотря на быстроту, с которой они мчались, его преследователь приближается, и потому он испытал невероятное облегчение, проснувшись в тот самый миг, когда тот уже готовился схватить его.

– Ради всего святого, что это было? – сонно пробормотал он.

Взглянув на часы, которые он положил на столик у кровати, Майкл увидел, что они показывают почти семь часов утра.

Им предстоял еще долгий путь, и он не имел ни малейшего желания приехать в Грейнджмур-холл в потемках. В этом случае он мог столкнуться с трудностями в поиске подходящего места для ночлега.

Он еще не решил, что именно предпримет, но уже понимал, что должен каким-то образом проникнуть в Холл так, чтобы никто не заподозрил, кем он является на самом деле.

Он должен во что бы то ни стало увидеть собственными глазами, что происходит в поместье, и потому нуждался в более подробных сведениях, нежели те, что получил от Тернеров. Но и того, о чем они рассказали ему, оказалось достаточно, чтобы пробудить в нем любопытство и дурные предчувствия.

Этого оказалось достаточно и для того, чтобы прибыть в Грейнджмур-холл под чужим именем.

Но потом он вспомнил, что рядом с ним Адела, присутствие которой может превратиться в досадную и серьезную помеху, но, с другой стороны, это изрядно облегчит ему сокрытие собственной личности.

Ни одна живая душа, даже в припадке самого буйного воображения, не поверит в то, что Майкл Мур, пятый герцог Грейнджмур, прибыл из Индии в сопровождении прелестной молодой женщины.

Эта мысль вызвала у него на губах улыбку.

«Быть может, – сказал он себе, – она и впрямь станет для меня нежданным подарком богов».

Глава четвертая

Плотно позавтракав, Майкл и Адела вновь пустились в путь с утра пораньше.

По его расчетам, вскоре после обеда они должны оказаться близ деревни Литтл-Морли, в которой и располагался Холл.

Но по прошествии нескольких часов Майкл начал высматривать местечко, где они могли бы перекусить на скорую руку.

Он по-прежнему ломал голову над тем, в каком именно обличье ему лучше предстать в Грейнджмур-холле, но пока так и не принял окончательного решения.

Оказавшись совсем рядом с Литтл-Морли, они въехали в маленькую деревню с симпатичной гостиницей.

– Предлагаю пообедать здесь, – сказал Майкл.

– Я надеялась услышать от вас именно это, – призналась Адела.

Все то время, что они провели в дороге, она, в свою очередь, раздумывала над тем, что скажет Мартин, – поскольку называла его как раз этим именем, – когда они достигнут пункта назначения.

Девушка не имела ни малейшего представления о том, куда они направляются, но ее не покидало ужасное ощущение, что она ему мешает.

«Как я могу остаться с ним? Как бы мне убедить его в том, что он должен оставить меня с собой?» – задавала она себе один и тот же вопрос и не находила ответа.

И она испытала некоторое облегчение, узнав, что им предстоит по крайней мере еще одна совместная трапеза.

Гостиница была маленькой и, в общем, походила на ту, в которой они провели минувшую ночь, разве что владелец оказался старше да его супруга, исполнявшая обязанности кухарки, вела себя сдержаннее. С гостями она не разговаривала.

В маленькой комнатушке были накрыты два стола, но, к облегчению Майкла, за ними никого не было.

Он понемногу начинал нервничать, опасаясь, что кто-нибудь может узнать его. Не потому, что кто-либо видел его раньше, а потому, что чертами лица он мог походить на кого-либо из членов семьи и кто-нибудь посторонний мог подметить это сходство.

Знакомые говорили, что он похож на отца, но сам он полагал, что скорее пошел в мать.

При этом он не мог припомнить, чтобы когда-либо видел портреты своих дядьев или деда, и потому понятия не имел, похож на них или нет.

Ему оставалось надеяться, что сходство не окажется слишком уж бросающимся в глаза, в противном случае кто-нибудь может спросить у него, кто он такой.

В обеде, поданном в гостинице, не было ничего особенного – холодная ветчина с овощами, но хлеб, по крайней мере, оказался свежим, а масло было явно сбито из молока коровы джерсейской породы.

А еще и Майклу, и Аделе весьма пришелся по вкусу местный сидр.

Закончив обедать, Адела поднялась наверх, чтобы привести себя в порядок, прежде чем они продолжат путь.

А Майкл направился в бар, где владелец протирал стаканы.

– Полагаю, что мы неподалеку от Грейнджмур-холла, – небрежно проронил молодой человек. – Я слыхал, что тамошний особняк выглядит весьма впечатляюще. Посторонних пускают посмотреть на него?

– Насколько мне известно, нет, сэр, – отозвался владелец. – У них и своих проблем хватает, помяните мое слово.

– Что же там случилось? – все с той же деланной небрежностью осведомился Майкл.

– Ну, во-первых, они не могут удержать слуг. Дворецкий, проработавший там бог знает сколько лет, заглянул ко мне давеча по дороге в Лондон и заявил, что с него хватит и что он больше не желает терпеть.

– И что же он имел в виду?

– О том, что там творится, говорят всякое, – ответил владелец гостиницы. – Одни уверяют, что джентльмен пьет чересчур много, а другие шепчутся, что вся деревня шокирована его выходками.

– Мне это представляется странным, – заметил Майкл.

– Знаете, сэр, давеча дворецкий так и заявил, мол, больше не может терпеть того, что там творится. Он сказал, что лучше попадет в работный дом, чем смирится с тамошним произволом!

– Если это правда, то мне его очень жаль.

– Видите ли, он не первый, кто ушел оттуда, и думаю, что не последний. Если хотите знать мое мнение, то всему виной тот человек, что занял место покойного герцога. Неприятная история, судя по тому, что я слышал, вот что я вам скажу.

– Значит, вы полагаете, что мне не удастся осмотреть дом, даже если я заплачу за экскурсию?

– Если хотите знать мое мнение, вам оторвут голову за одно только предложение, но ведь вы всегда можете попытаться.

Майкл расхохотался.

– Едва ли попытка стоит того.

Расплатившись с владельцем гостиницы за обед, он отправился на задний двор, чтобы забрать экипаж.

Он хранил молчание, когда они вновь двинулись в путь, и Адела вопросительно взглянула на него.

– Вас что-то расстроило? – неуверенно спросила она некоторое время спустя.

К ее удивлению, Майкл натянул вожжи, останавливая лошадей.

– Я должен задать вам один вопрос, – сказал он, – и прошу вас хорошенько подумать, прежде чем ответить на него.

– Какой вопрос?

– Я предлагаю вам на выбор два варианта дальнейших действий, – медленно произнес Майкл. – Первый состоит в том, что я могу отвезти вас на железнодорожный вокзал и дать денег, чтобы вы смогли добраться до вашей тети в Нортумберленде.

Он заметил, как побледнела Адела, но она ничего не ответила, и Майкл продолжил:

– Или же вы можете поехать со мной, но должен сразу сказать, что я намерен попытаться занять место дворецкого в Грейнджмур-холле.

Адела, не веря своим ушам, во все глаза уставилась на него.

– Дворецкого? – воскликнула она. – Но, Мартин, вы же джентльмен! Как вы можете занять место слуги?

– Таково мое намерение, – ответил Майкл, – и вам придется притвориться, как и мне, что это мое обычное место в жизни.

Немного помолчав, он добавил:

– А теперь подумайте хорошенько, и, если решите поехать на поезде, быть может, нам удастся найти кого-либо, кто едет в ту же сторону и сможет составить вам компанию.

– Я хочу остаться с вами, – быстро ответила Адела. – Пожалуйста, прошу вас, Мартин, позвольте мне остаться с вами! Только так я буду чувствовать себя в безопасности.

Она боялась, что он начнет возражать, но молодой человек лишь улыбнулся.

– Очень хорошо, – согласился он. – Но вам придется помочь мне, и вы должны быть очень осторожны в том, что говорите.

– Я сделаю все, что угодно, лишь бы только остаться с вами.

– Первое, что вы должны будете сделать, – подержать лошадей, пока я достану кое-что из своего багажа.

Он выпрыгнул из экипажа, пока Адела крепко вцепилась в вожжи.

Майкл подошел к задку кареты, открыл один из своих чемоданов и достал из него небольшую запертую шкатулку, в которой хранил свои бумаги, настоящий паспорт и все важные документы.

Он помнил, что положил сюда также несколько листов писчей бумаги из охотничьего домика вице-короля и, к счастью, прихватил с собой маленькую чернильницу и гусиное перо.

Пристроившись на запятках кареты, он положил шкатулку на колени и написал собственное рекомендательное письмо на листе бумаги с гербом вице-короля.

«…К сведению заинтересованных лиц.

Достопочтенный маркиз Дафферин имеет честь рекомендовать Мартина Морриса, служившего у него в должности дворецкого на протяжении трех лет.

Его милость полагает его достойным доверия, честным, воздержанным и исключительно способным в выполнении всех своих обязанностей.

Джордж Литтлтон, секретарь».

Майкл перечитал рекомендательное письмо, после чего сунул его во внутренний карман сюртука и немного измял при этом, чтобы письмо выглядело так, будто он носит его при себе уже некоторое время.

Затем он закрыл чемодан, вновь взобрался в экипаж и забрал вожжи у Аделы.

– А что это вы делали? – с любопытством спросила она.

На мгновение Майкл заколебался, но потом сказал правду:

– Выписывал себе рекомендации!

Адела звонко рассмеялась.

– Уверена, что вы превознесли себя до небес!

– Разумеется, потому что для меня очень важно получить место, которого я добиваюсь.

Оба умолкли, когда карета тронулась с места, и Адела спросила:

– Вы действительно настолько бедны, что вам приходится зарабатывать себе на жизнь, или же вы поступаете так по какой-то иной причине?

– А что думаете или, точнее, подозреваете на этот счет вы?

– Что у вас имеются веские причины выдавать себя за дворецкого.

– Так и есть, и поэтому вы должны будете помочь мне. Одно неосторожное слово, один-единственный промах, который позволит кому-либо заподозрить, что я не тот, за кого себя выдаю, и нас вышвырнут за порог самым бесцеремонным образом.

– Я обещаю, что буду очень осторожна, – пообещала Адела.

Они уже подъезжали к Литтл-Морли, и Майкл, завидев дорожный указатель на окраине деревни, вновь придержал лошадей.

К удивлению Аделы, он снял шляпу и, вынув из кармана расческу, которую перед этим достал из чемодана, разделил волосы на прямой пробор.

Наблюдая за ним, Адела решила, что теперь он даже выглядеть стал как-то по-другому и новая прическа определенно лишила его индивидуальности.

– Это все, что вы собираетесь сделать? – поинтересовалась она, когда Майкл вновь водрузил на голову шляпу.

– Я уже говорил вам, что, меняя внешность, нужно постараться вжиться в характер того человека, личину которого вы на себя примеряете.

– И мне тоже придется это сделать?

– Разумеется. Вы моя сестра, и я вожу вас с собой, потому что наши отец и мать недавно умерли. Вы прекрасно умеете обращаться с иголкой и ниткой и готовы помочь экономке в любом шитье или штопке.

– Да, я умею шить и шью хорошо, – признала Адела.

– Так я и думал. Но будьте осторожны, не доверяйте никому и не говорите ничего, что противоречило бы той истории, которую я вам только что рассказал.

– Я буду очень, очень осторожна, – смиренно прошептала Адела.

Майкл вновь тронул лошадей.

Они проехали совсем немного, когда увидели пару вычурных резных ворот, отстоящих от дороги на некотором удалении. На каменных столбах были высечены геральдические щиты, а по обеим сторонам стояли довольно большие дома привратников.

Ворота стояли распахнутыми настежь, посему смотрителю не было нужды выходить и открывать их. Проезжая мимо сторожек, они увидели, что одна из них пуста, а во второй не было заметно никаких признаков жизни.

Подъездная аллея оказалась длинной, обсаженной старыми дубами, так что им пришлось покрыть немалое расстояние, прежде чем впереди показался особняк.

Когда же он наконец предстал их взорам, Адела изумленно ахнула.

– Мы действительно направляемся сюда? Какой он огромный!

Те же мысли посетили и Майкла. Он всегда полагал, что Грейнджмур-холл должен быть весьма впечатляющим, но никак не ожидал, что особняк окажется таким большим и красивым.

С первого взгляда он определил, что дом или построен, или отреставрирован в 1750-е годы знаменитыми братьями Адамс, с легкой руки которых в среде английской знати распространилась мода на роскошные особняки в стиле палладио.

Помимо изысканного внешнего вида, Грейнджмур-холл был расположен на крутом склоне, густо поросшем елями, которые образовывали красивое заграждение. По обеим сторонам особняка виднелись очень милые озера с водопадами.

Они медленно поднимались по подъездной аллее.

Майкл поймал себя на том, что ему трудно поверить, что теперь все это принадлежит ему.

Его отец никогда не вспоминал о родном доме, да и сам он знал о нем лишь с чужих слов.

И только теперь Майкл понял, что Грейнджмур-холл уникален и неповторим в своем изяществе.

Вне всякого сомнения, он являл собой подлинное украшение графства, которое следовало холить и лелеять.

Он вдруг понял, что это должно стать его задачей на будущее, в решение которой он будет вкладывать всю душу.

«Отныне ты – мой, – сказал он про себя, глядя на дом, – и я не позволю никому и ничему изуродовать тебя».

Через озеро, которое, как ему показалось, соединялось еще с одним, расположенным выше по склону, был переброшен мостик, и вот уже лошади стали подниматься по подъездной аллее к парадному входу особняка.

Глазам Майкла предстали широкие каменные ступени, ведущие ко входной двери, и арочный проход по правую руку, через который, как он предположил, можно попасть на конюшни.

Свернув в проход, они оказались на мощеном дворе, в конце которого и впрямь располагались конюшни.

Не успел Майкл направить туда экипаж, как появился мальчишка-подручный, и, натянув вожжи, он прошептал на ухо Аделе:

– А теперь оставайтесь здесь и ждите моего возвращения.

– Вы ведь ненадолго? – испуганно спросила она.

– Надеюсь, что нет, – ответил он. – Вопрос заключается в том, согласятся ли они нанять меня.

С этими словами он улыбнулся, и она ответила ему улыбкой, но он видел, что девушка нервничает.

Майкл вылез из экипажа и обратился к мальчишке:

– Я приехал узнать, не найдется ли здесь для меня работы. Не подскажешь, к кому мне следует обратиться?

Мальчишка, который отнюдь не выглядел деревенским дурачком, на мгновение задумался.

– Пожалуй, вам нужен мистер Барретт. Он здешний секретарь, так сказать.

– Спасибо. Присмотри, пожалуйста, за моими лошадьми и сестрой, которая сидит в экипаже.

– С ними все будет в порядке.

– А где здесь дверь черного хода?

Мальчишка ткнул пальцем в проход между двумя кустами рододендронов, которые росли подле арочного проезда.

Майкл положил шляпу на сиденье рядом с Аделой и зашагал в ту сторону.

Проходя мимо кустов, он еще подумал, как хорошо, что одежда, привезенная им из Индии, не была модной или изысканной.

Увидев перед собой дверь на кухню, он пригладил волосы, разделенные на прямой пробор.

Затем он постучал в дверь и, не получив ответа, отворил ее.

Майкл оказался в длинном коридоре. Пол в нем был вымощен каменной плиткой, а по обеим сторонам тянулись кладовые.

Он шагнул вперед и, заслышав голоса, догадался, что они доносятся из просторной кухни с высоким потолком, дверь в которую была приоткрыта. Заглянув туда, он понял, что не ошибся.

Здесь о чем-то оживленно болтали три женщины, готовя блюда, стоявшие на столе, а на большой плите громоздились кастрюли и чайники.

Он шагнул через порог со словами:

– Прошу прощения, но не могли бы вы подсказать мне, где я могу найти мистера Барретта?

– Он у себя в кабинете, – ответила одна из женщин.

Все трое с любопытством уставились на него, и Майкл понял, что они спрашивают себя, для чего ему понадобился мистер Барретт.

Он не видел причин, по которым ему следовало пойти им навстречу.

– И как туда можно попасть? – спросил он.

Женщина махнула рукой в ту сторону, куда он уже и так направлялся.

– Вторая дверь слева.

– Благодарю вас. Я чрезвычайно признателен вам за помощь.

Он двинулся дальше и услышал, как они принялись обсуждать его. Впрочем, женщины показались ему вполне приличными, да и кухня сверкала чистотой.

Дойдя до двери, он постучал в нее.

Затем, не дожидаясь ответа, он отворил ее и вошел в большую комнату, которая казалась битком набитой стандартными коробками, в которых хранились документы, карты и прочее, что требовалось для управления большим поместьем.

В комнате стояли два письменных стола, один из которых был пуст, а за вторым сидел мужчина средних лет с начавшими седеть волосами.

Когда Майкл приблизился, он поднял на него глаза, и тот подумал, что никогда еще не видел более встревоженного человека. Под глазами мистера Барретта залегли черные тени, и Майкл буквально кожей ощутил исходящее от него беспокойство, грозящее перейти в отчаяние.

Подойдя к столу, он смиренно, в ничуть не свойственной ему манере, заговорил:

– Добрый день, сэр.

– Вы хотели видеть меня? – осведомился мистер Барретт.

– Да, сэр.

– Могу я узнать, для чего?

– Я случайно услышал, – ответил Майкл, – что у вас имеется вакантное место, которое я хотел бы занять.

Мистер Барретт в полном смятении уставился на него.

– Вы имеете в виду, что нам нужен дворецкий?

– Да, сэр. Мне передали, что человек, служивший у вас, только что рассчитался, а я как раз ищу работу в этой части страны.

Майклу показалось, будто в усталых глазах мистера Барретта забрезжили искорки интереса.

– У вас имеются какие-либо рекомендации?

– Да, сэр. У меня есть с собой рекомендательное письмо.

Он принялся рыться по карманам, делая вид, будто забыл, куда положил его, а потом извлек собственноручно написанное рекомендательное письмо и протянул его мистеру Барретту.

Он видел, что оно произвело на секретаря нужное впечатление.

– Как скоро вы сможете приступить к работе? – осведомился мистер Барретт.

– Незамедлительно, сэр, если хотите. Однако я должен сообщить вам кое-что, и, надеюсь, это не помешает вам предложить мне это место.

– Что же именно?

– Со мной приехала моя сестра, поскольку наши родители недавно умерли, из-за чего мне и пришлось покинуть Индию. Мы продали их дом, и теперь мне нужно подыскать нам новое место для жилья.

Майкл немного помолчал, но, прежде чем мистер Барретт успел открыть рот, быстро продолжил:

– Моя сестра молода, но очень ловко обращается с иголкой. Собственно говоря, она занималась шитьем на дому, когда жила с нашими родителями.

– Вы хотите сказать, что она готова работать у нас белошвейкой?

– Я уверен, что вы сами сможете убедиться в ее способностях, – заверил его Майкл.

– Нам действительно нужна швея, равно как и дворецкий, и меня вполне устроит, если вы приступите к работе немедленно, поскольку в Грейнджмуре недостает рабочих рук.

– Очень любезно с вашей стороны, сэр, и я признателен вам.

Воспоследовала короткая пауза, после которой мистер Барретт заметил:

– Но, быть может, положение дел в поместье может показаться вам странным.

Майкл вопросительно посмотрел на него.

– Собственно говоря, мы ожидаем приезда нового герцога, который возвращается домой из Индии.

– Из Индии! – воскликнул Майкл, умело разыграв удивление.

– Быть может, вам доводилось встречаться с майором Майклом Муром, когда вы служили там, – предположил мистер Барретт.

Майкл старательно наморщил лоб, делая вид, что задумался.

– Это имя кажется мне знакомым, сэр, но в охотничьем замке вице-короля бывает много офицеров. По большей части мне приходилось иметь дело с его милостью, а гостями занимались слуги-индийцы.

– Понятно, – заявил мистер Барретт, – но до прибытия его светлости главным здесь остается мистер Сирил Мур, и все распоряжения вы будете получать от него.

– Хорошо, сэр, – ответил Майкл, – а пока, быть может, вы пожелаете встретиться с моей сестрой и поговорить с ней.

– Я действительно хотел бы познакомиться с ней, но, Моррис, вы до сих пор не спросили меня, какое жалованье вам полагается.

Майкл улыбнулся.

– Не могу поверить, что в таком большом и красивом особняке, как этот, оно окажется неприемлемым.

Впервые с момента их встречи мистер Барретт улыбнулся.

А потом он назвал сумму, которую Майкл счел даже чуточку чрезмерной.

– Если она вас устраивает, ведите сюда свою сестру.

– В данный момент, сэр, меня ждет карета и две лошади, принадлежащие одному джентльмену, на которого много лет работал мой отец. Когда я сообщил ему, что поеду в эту сторону, он одолжил их мне, и если вы будете так любезны, что позволите оставить их на несколько дней в конюшне, то я, когда у меня появится свободное время, отгоню их обратно.

– Понимаю, – согласился мистер Барретт. – В конюшне полно свободного места, что вам подтвердят и грумы.

– Благодарю вас, сэр, благодарю покорно.

Майкл вышел из комнаты и поспешил по коридору, ведущему к двери на кухню.

Адела сидела там же, где он оставил ее, и выглядела при этом, как он решил, чрезвычайно привлекательной, но вместе с тем казалась несколько встревоженной.

– Все в порядке, – громко сказал он, чтобы их услышал мальчишка-подручный. – Мы получили место, а ты будешь помогать с шитьем.

– Ой, как я рада!

Адела вышла из экипажа, а Майкл принялся развязывать свой багаж.

– Я понесу вот это, – сказал он, – а ты, полагаю, сумеешь справиться со своим саквояжем.

Глаза Аделы лукаво блеснули, когда она ответила:

– Я уже носила его раньше.

Майкл тем временем обратился к помощнику конюха:

– Сумеешь сам распрячь лошадей или хочешь, чтобы я помог тебе?

– Справлюсь, – ответил ему мальчишка, – да и остальные помогут мне, когда я найду их.

– Немного погодя я вернусь и проверю, хорошо ли они устроены!

– Можете не беспокоиться, – ответил мальчишка. – Уж в чем-чем, а в лошадях я разбираюсь.

– Да, подобное умение тебе пригодится в жизни, но и мужчинам куда старше тебя случалось обманываться.

Мальчишка лишь рассмеялся в ответ.

Майкл подхватил собственный багаж и зашагал впереди. Адела последовала за ним.

Он вернулся в кабинет мистера Барретта, оставив свои вещи снаружи, в коридоре.

Постучав, он вошел и увидел, что перед письменным столом стоит и разговаривает с мистером Барреттом какая-то пожилая женщина.

– Ага, а вот и он! – воскликнул мистер Барретт.

В голосе его прозвучали нотки, которые подсказали Майклу, что секретарь опасался, что он уехал и возвращаться не собирается.

– Я привел свою сестру, сэр, – уважительно обратился он к секретарю.

Майкл заметил, как удивленно расширились глаза мистера Барретта, и понял, что красота Аделы произвела на него впечатление.

– Ваша сестра будет работать под началом миссис Смитсон. Она наша экономка.

Майкл протянул женщине руку.

– Рад встрече с вами, миссис Смитсон, и надеюсь, что вы убедитесь в том, что моя сестра придется вам ко двору. Дома говорили, что она настоящая кудесница, когда берет в руки иголку с ниткой.

– Сейчас мне не помешают сразу две или даже три кудесницы, – язвительно отозвалась миссис Смитсон.

Но тут она окинула Майкла пристальным взглядом, и он подметил, что на лице экономки отобразилось удивление.

– Полагаю, вы уже взяли свой багаж, – вновь заговорил мистер Барретт, – и теперь хотите узнать, в какую комнату его нести. Дворецкий ночует на первом этаже подле буфетной. Разумеется, Моррис, ваша сестра разместится наверху.

Майкл заметил, как Адела напряглась, услышав, что ее разлучат с ним.

Он изобразил смущение и, подбирая слова, заговорил:

– Вам может показаться странным, сэр, но, после того как уехал в Индию и побывал в самых разных местах с его светлостью, я обзавелся агорафобией. Если это никому не причинит особых неудобств, я предпочел бы спать наверху, где больше воздуха.

Мистер Барретт перевел взгляд на миссис Смитсон.

– Я посмотрю, что здесь можно сделать, – вызвалась та, – и, полагаю, вам бы хотелось, чтобы сестра разместилась рядом с вами.

– Вы правы. До сих пор она еще не уезжала из дома, и в одиночестве ей будет не по себе.

– Это правда, – жалобным голоском подхватила Адела. – Я бы хотела быть рядом с Мартином, если вы не возражаете.

– Предоставьте это мне, – уверенно заявила миссис Смитсон, – и я сейчас же отведу вас наверх.

Она наклонилась к мистеру Барретту и что-то прошептала ему на ухо.

Майкл понимал, что она не хочет, чтобы кто-либо посторонний расслышал то, что она говорит, но он обладал исключительно острым слухом и потому разобрал каждое слово.

«Мы не должны допустить, чтобы те ужасные люди увидели эту девочку», – сказала она.

– Да, разумеется, – быстро ответил мистер Барретт.

Миссис Смитсон выпрямилась.

– А теперь идемте со мной, и я покажу вам обоим ваши комнаты.

Майкл поднял свой багаж, а Адела подхватила свой узелок.

Они последовали вслед за миссис Смитсон по боковой лестнице, которая привела их на первый этаж, затем прошли немного и уперлись в другую лестницу, ведущую на второй этаж.

Майкл медленно поднимался по ступенькам.

Он думал о том, что если в доме живут неприятные личности, то они могут представлять для Аделы серьезную опасность.

В тех слухах, что дошли до него о Грейнджмур-холле, не упоминались женщины, и только сейчас он сообразил, что здешние «выходки», как их называли, могли относиться не только к сильно пьющим мужчинам, но и к женщинам, с которыми они водили знакомство.

Он спросил себя, а не совершает ли он ошибку. Пожалуй, ему следовало отправить Аделу к ее тетке в Нортумберленд, но при этом его не покидала уверенность, что она ни за что не проделала бы столь долгий путь в одиночку.

Она наверняка угодила бы в какие-нибудь неприятности, а здесь, по крайней мере, что бы ни случилось, он будет рядом.

Пройдя несколько шагов по коридору, миссис Смитсон остановилась и открыла дверь.

– Именно сюда в старые времена, когда я впервые приехала в Холл, мы селили холостяков, когда случались большие приемы, – сообщила она. – Кровати вполне удобные, и я, конечно, дам вам простыни из шкафа для белья. Не бойтесь, мы регулярно проветриваем их.

– Я очень вам признателен, – сказал Майкл, – и надеюсь, что Адела станет вам надежной помощницей.

– Нисколько в этом не сомневаюсь. Но ей лучше не разгуливать по дому без дела и держаться поближе ко мне.

Глаза их встретились, и он понял, что миссис Смитсон пытается взглядом предупредить его об опасности.

– А вы, – обернулась экономка к Аделе, – разместитесь в соседней комнате.

Обе комнаты были хорошо меблированы и были похожи как две капли воды.

Майкл с изумлением отметил, что картины на стенах и впрямь как нельзя лучше подходили холостякам, в прежние времена обитавшим здесь, поскольку представляли собой гравюры с изображениями стреляющих, удящих рыбу и охотящихся джентльменов. Пожалуй, что-то в этом роде он и ожидал встретить в Грейнджмур-холле.

Они перенесли багаж в свои спальни, и миссис Смитсон повела Аделу в комнату для слуг.

Именно здесь ей с Майклом предстояло обедать, как было принято в больших домах.

Кроме того, она показала Аделе комнату для шитья, которая пустовала, поскольку обе белошвейки рассчитались.

– Похоже, у вас наблюдается явная недостача персонала, – заметил Майкл, направляясь к лестнице.

– Чему я ничуть не удивляюсь, – отозвалась миссис Смитсон. – Я бы и сама ушла, если бы было куда.

Майкл с недоумением взглянул на нее.

– Вы, наверное, шутите. Покойный герцог наверняка полагался на вас, пока был жив, да и новый герцог, который, как я слышал, должен вскоре прибыть, не сможет, в чем я не сомневаюсь, обойтись без вас.

– А придется, если он не появится в самое ближайшее время. С меня довольно, как сказал мистер Боулз, когда рассчитывался позавчера.

Майкл решил, что так звали его предшественника, имя которого до сих пор не упоминалось.

– Я не спрашивал, почему он уволился, – сказал он.

– Он больше не мог терпеть, и так говорили и остальные. У меня не осталось приличной горничной, а последняя, проработав со мной десять лет, заявила: «Хорошего понемножку, я не намерена терпеть больше ни дня», – после чего тут же рассчиталась.

– Что здесь происходит? – спросил Майкл.

– Скоро вы все поймете сами, и я надеюсь, что у вас достанет смелости дождаться приезда его светлости. Не представляю, что могло задержать его.

Майкл счел, чтобы было бы ошибкой продолжать расспросы.

Адела прислушивалась к их разговору с широко раскрытыми глазами.

Он оставил ее с миссис Смитсон и спустился по лестнице на первый этаж, где нашел буфетную.

Там на диванах в вольных позах расположились трое молодых людей, кои явно были ливрейными лакеями.

– Это не то, чем мы занимались раньше, – заявил один из них, – но когда больше никого не осталось, им пришлось взять нас.

– Надеюсь, вы мне поможете, – сказал Майкл. – Предположим, мы начнем с самого начала и вы расскажете мне о том, что происходит в Грейнджмуре.

Лакеи переглянулись, а потом один из них покачал головой.

– Нет, мы ничего не станем говорить, – негромко ответил он. – Хозяин застукал одного из слуг, когда тот что-то говорил, свалил его на землю и пинками выгнал из дома, прежде чем тот успел открыть рот.

Он говорил шепотом, и Майкл видел, как ему страшно.

– Очень хорошо, – сказал он, – я сам все выясню. Но вы должны заранее предупредить меня, если я сделаю что-либо не так, чтобы и меня не выгнали пинками!

Мальчишки засмеялись, но при этом Майкл заметил, как двое из них испуганно оглянулись на дверь, словно боясь, что кто-либо может их подслушать.

Он посмотрел на часы.

– Время близится к шести, и, если вы покажете мне, где можно найти хозяина – как вы его называете, – я спрошу у него, не желает ли он выпить перед ужином.

Один из юношей коротко рассмеялся.

– Непременно пожелает. В кабинете у него всегда стоит бутылка шампанского, а вот и еще одна дожидается его.

Он показал на бутылку шампанского, стоящую в холодной воде в раковине.

– И кто приказал вам поставить ее тут? – спросил Майкл.

– Мистер Барретт.

– Очень хорошо. А теперь вытрите ее насухо, и я возьму ее с собой, а кто-нибудь из вас пусть покажет мне, где находится его кабинет.

Мальчишка повиновался и понес бутылку.

Майкл же зашагал вслед за ним по коридору.

Холл оказался столь же впечатляющим, как и ожидал Майкл, с искусно вылепленными изваяниями богов и богинь в альковах и роскошным камином, облицованным мраморной плиткой.

Когда они проходили мимо одной из дверей, мальчишка прошептал:

– Голубая гостиная.

Звук собственного голоса явно испугал его, и он заговорил еще тише, когда они прошли мимо помещений, которые он назвал гобеленной и комнатой Рейнольдса.

Они подошли к еще одной двери, и мальчишка сунул бутылку Майклу в руки, а потом развернулся и зашагал прочь, не сказав более ни слова.

Майкл отворил дверь и вошел внутрь. С первого взгляда ему стало ясно, что он оказался в кабинете.

Комната была большой и обставлена мебелью, обитой красной кожей, с еще одним роскошным камином, в конце которого высился книжный шкаф в стиле чиппендейл. На стенах висели картины работы Стаббса и других художников-анималистов.

На диване с бутылкой шампанского под рукой возлежал дородный мужчина. На вид ему было за шестьдесят.

У него было испитое лицо развратника, под глазами мешки, а в уголках губ залегли резкие морщины, придававшие ему циничное и одновременно жестокое выражение.

Когда Майкл приблизился, он хриплым голосом пролаял:

– Кто ты такой, дьявол тебя раздери?

Майкл щелкнул каблуками и вежливо поклонился.

– Я новый дворецкий, сэр, и меня зовут Моррис.

– Новый дворецкий! А я и понятия не имел, что этот болван Барретт сможет так быстро найти кого-нибудь.

– Я случайно услышал, что это место освободилось, сэр, – добавил Майкл, – и готов служить вам в меру своих сил.

– Ты уж постарайся, – прорычал Сирил Мур. – Всем здешним идиотам и придуркам самое место в сумасшедшем доме. И скажу тебе прямо – за то, что я тебе плачу, я ожидаю верной службы безо всяких пререканий. Ничего подобного я не потерплю, так и знай.

– Я все понимаю, сэр, – негромко и спокойно ответил Майкл, – и если вы желаете еще шампанского, то эта бутылка уже достаточно охладилась.

– Ну наконец-то! Проследи, чтобы за ужином мне подали выпить что-нибудь приличное. Эти идиоты вчера вечером забыли про портвейн!

– Если вы будете так любезны сообщить мне, сэр, чего желаете, я узнаю, имеется ли это в наличии.

– Имеется в наличии! – заорал Сирил Мур. – Разумеется, имеется, причем в избытке. Погреб битком набит вином, и я намерен выпить его все – все, ты понял? – прежде чем сюда явится этот молокосос, чтобы занять мое место.

Майкл уже собрался было осведомиться, какие вина, помимо шампанского и портвейна, хозяин предпочитает к ужину, как дверь вдруг распахнулась и в кабинет ворвался еще один мужчина.

Он был молод, но выглядел столь же неприятно, как и Сирил Мур.

– Я нашел ее, – сообщил он, – и сделать то, что вы предложили, будет легко, не труднее, чем сорвать орех с куста орешника.

– Рад слышать, – заявил Сирил, – а как насчет специального разрешения?

– Я отправил за ним в Лондон Клода, – ответил мужчина. – Он вернется завтра, и тогда-то все и начнется.

– Поздравляю тебя, Джейсон.

Но тут Сирил сообразил, что Майкл слушает их разговор, и взревел:

– Какого черта ты тут дожидаешься? Отправляйся заниматься своими делами!

– Я хотел всего лишь спросить, сэр, – отозвался Майкл, – предпочитаете ли вы к ужину и белое, и красное вино, а затем шампанское к пудингу?

– Разумеется, разумеется! – разбушевался Сирил. – Почему я должен отказывать себе в самом лучшем?

– Именно это я и намерен вам предоставить, сэр.

Майкл поклонился и, прихватив с собой пустую бутылку из-под шампанского, стоявшую подле софы, направился к двери.

– Кто это такой? – долетел до него голос вновь прибывшего.

– Новый дворецкий, – ответил Сирил Мур. – Можешь не беспокоиться на его счет. Лучше расскажи мне о наследнице. Как ты собираешься лишить ее сознания?

Майкл преисполнился любопытства, но не осмелился задержаться, чтобы услышать больше, и вернулся в буфетную.

Он признался себе, что Сирил – один из самых неприятных людей, которых он когда-либо встречал. А его приятель Джейсон явно задумал какую-то гнусность.

Наследница, специальная лицензия и невеста, которую следует лишить чувств!

Что все это значит?

Подходя к буфетной, он уже начинал верить в то, что все, что ему рассказывали о странных делах, творящихся в Грейнджмур-холле, не только было правдой, но и что действительность оказалась куда более зловещей, нежели он предполагал.

Он был готов встретить мужчин, которые злоупотребляли спиртным и крали деньги, которые должны были достаться ему.

Он даже предполагал, что Сирил распродает ценности из дома, чтобы набить собственный карман, но если его гости имели дело с посторонними женщинами, то это в корне меняло дело.

Совершенно очевидно, он стал свидетелем не просто бурной вечеринки, а увидел преступников, задумавших совершить злодеяние, раскрыть и предотвратить которое в одиночку будет чрезвычайно сложно.

«Мне понадобится помощь», – подумал он.

И тут же сообразил, что решительно не представляет, к кому можно обратиться за ней. Он оказался в положении, очень похожем на Большую игру, когда можно было полагаться лишь на собственные силы. И если он подвергался опасности, то из-за холмов не появлялась кавалерия и не спасала его в последнюю минуту. Он или спасался сам, или погибал.

Майкл припомнил некоторые из наиболее опасных случаев, когда от смерти его отделяла лишь секунда или четверть дюйма.

Тем не менее он выжил.

«Если я справился в Индии, то разберусь с этим и здесь», – сказал он себе.

Его охватили дурные предчувствия.

Глава пятая

К удивлению Майкла, он получил распоряжение накрыть ужин на двенадцать персон.

Поскольку с момента своего прибытия он почти никого не встретил, то не мог представить себе, что в доме находится такое количество гостей.

Однако когда ужин был уже почти готов, он услышал шум множества шагов, мужских и женских, спускающихся по лестнице.

Должно быть, они прилегли – если можно так выразиться – после обеда.

Он уже отнес две бутылки шампанского в гостиную, где гости должны были собраться перед ужином.

Это была чудесная комната с тремя огромными хрустальными люстрами. Мебель была явно привезена из Франции, где, как он решил, один из его предков приобрел ее во времена Французской революции.

Майкл направился к гостиной, чтобы объявить о том, что ужин подан.

Он вдруг понял, почему о том, что творится в Холле, ходили самые разные слухи.

Мужчины, совершенно определенно, благородным происхождением не отличались. Его отец называл им подобных «прохвостами».

Женщины же явно были простолюдинками, размалеванными и разряженными в самые фантастические и неприличные платья.

Глядя на них, Майкл от всей души понадеялся, что Адела никогда не столкнется с этими субъектами.

Повариха сказала ему:

– Мистер Моррис, объявлять о том, что ужин подан, имеет смысл только через полчаса, когда они наберутся хорошенько.

Когда же он вошел в гостиную, шум и смех буквально оглушили его.

Но тут Сирил взглянул на него, и Майкл громовым голосом провозгласил:

– Ужин подан, сэр.

На мгновение ему показалось, будто никто из присутствующих не проявил к его словам ни малейшего интереса. Но, когда Сирил направился к двери, остальные потянулись за ним.

В качестве столовой выступал огромный банкетный зал, и Майкл распорядился накрыть стол так, как это бывало в охотничьем домике вице-короля по особо торжественным случаям.

Канделябры, равно как и кубки и блюда, обнаруженные им в кладовке, были из золота, и он приказал лакеям, которые никогда не слышали ни о чем подобном, украсить стол цветами.

Поскольку в саду их еще не было, он взял их из одной из комнат, решив, что ею никто не пользуется.

Женщины, завидев стол, завизжали от восторга.

– Какая прелесть! – воскликнула одна из них. – Для полного счастья мне остается станцевать на нем среди золота.

– Не хватало только, чтобы ты все испортила, – заметил мужчина рядом с ней.

– Я покажу тебе, если хочешь, – шумно запротестовала она.

К счастью, в этот самый момент перед ней поставили тарелку, что и не позволило ей сдержать обещание.

Впрочем, к тому времени как ужин был съеден всего лишь наполовину, ни один из присутствующих в зале уже не смог бы станцевать ни на столе, ни в любом другом месте.

Майкла особо предупредили, что гости злоупотребляют горячительными напитками, поэтому он распорядился заранее доставить из погреба множество бутылок с вином. Но вскоре он уже начал опасаться, что запас их иссякнет еще до окончания ужина.

Чем больше они пили, тем громче разговаривали и тем больше смеялись.

Майкл обнаружил, что лакеи не имеют ни малейшего представления о том, в чем заключаются их обязанности, и потому был вынужден давать им указания буквально на каждом шагу. Но, поскольку гуляки подняли невообразимый шум, ему не пришлось даже понижать голос.

Немного погодя, когда он наполнял бокал Сирила крепленым красным вином, мужчина, сидевший рядом, негромко заговорил с хозяином.

– Вы не знаете, – поинтересовался он, – молодой Мур уже вернулся из Индии?

– Понятия не имею, но, как вам известно, у нас все готово для встречи.

Майкл принялся с подчеркнутой неторопливостью наполнять бокал, стоявший перед ним.

Мужчина, сидевший рядом с Сирилом, склонился к его уху.

– Думаю, – сказал он, – что лучшим выбором станет водопад.

– Согласен с вами целиком и полностью.

Майкл отошел к буфету, чтобы подать на стол очередную бутылку вина.

При этом он сказал себе, что теперь знает, что ждет его, когда он прибудет сюда, чтобы занять свое законное место в Грейнджмур-холле.

С момента своего появления здесь он ломал голову над тем, какой прием ему готовы устроить.

Как Сирил собирается объяснить собственное присутствие в доме, равно как и тех людей, что поселились здесь вместе с ним? И только теперь Майкл понял, что тот вознамерился стать единственным хозяином Грейнджмура.

Если Майкл исчезнет без следа, то Сирил, вне всякого сомнения, станет самым вероятным наследником.

Разумеется, он не взялся бы утверждать это наверняка, но решил, что при первой же возможности заглянет в библиотеку, где, скорее всего, можно без особого труда отыскать семейное генеалогическое древо.

Раньше подобное соображение просто не приходило ему в голову, но, очевидно, Сирил, въехав в поместье еще до того, как старый герцог умер, рассчитывал выставить себя в качестве наиболее вероятного наследника в его отсутствие.

В некотором смысле подобный план мог повергнуть его в шок, но Майкл, прослужив столько лет в Индии, обнаружил, что ему легче принять подобное положение вещей, нежели обычному англичанину.

Главная трудность заключалась в том, как обезопасить себя от страданий, которые неизбежно повлечет за собой «трагический несчастный случай», произошедший подле водопада.

Ужин состоял из четырех перемен блюд, причем каждое последующее, по мнению Майкла, было вкуснее и аппетитнее предыдущего.

По крайней мере, Сирил оказался достаточно умен, чтобы не увольнять поваров, как обошелся со всеми остальными, и не дал им повода рассчитаться по собственному желанию, как поступили остальные слуги.

Все это Майкл узнал перед самым званым обедом.

В шесть тридцать пополудни они с Аделой сели ужинать в комнате экономки вместе с миссис Смитсон.

Майкл хорошо знал, как столуются слуги в больших домах Англии. По неписаным законам домашнего этикета экономке полагалось развлекать дворецкого, старшую горничную, камердинера, камеристку, если таковая имелась в наличии, а также старшего кучера, если он жил в усадьбе.

Приходящие камеристки, камердинеры и кучера тоже столовались у экономки, а остальные слуги – в общей комнате.

Майкл, обнаружив, что на ужине присутствуют всего четыре человека, изрядно удивился. Но, прежде чем он успел задать вопрос, миссис Смитсон уже пустилась в объяснения:

– Вам может показаться странным, мистер Моррис, что нас так мало, но старшие слуги предпочли уволиться по собственному желанию, а своих молоденьких служанок я отослала прочь сама.

– Но что заставило вас так поступить? – спросил Майкл. Он не увидел ни одного мужчины в доме.

Миссис Смитсон посмотрела на Аделу, после чего одарила выразительным и предостерегающим взглядом его самого.

– Я сочла, что так будет безопаснее, – сказала она, выделив голосом последнее слово, – если женщины из деревни станут приходить в усадьбу и прибираться здесь по утрам, а весь остаток дня мы с миссис Робинсон справляемся сами.

– Если бы вы только видели тот беспорядок, что творится у них в комнатах, – добавила миссис Робинсон, – то с вами приключился бы сердечный приступ, честное слово.

И теперь, когда Майкл собственными глазами увидел тех молодых женщин, с которыми путались друзья мистера Сирила, он в полной мере оценил предусмотрительность миссис Смитсон.

Кроме того, он обеспокоился тем, что Аделу ни в коем случае не должен увидеть ни один из так называемых «джентльменов» внизу.

Дамы – хотя подобное определение было для них чересчур лестным – не оставили мужчин наедине с их портвейном. В сущности, они выпили его больше своих спутников.

Выходя из столовой, все, включая Сирила, уже нетвердо держались на ногах.

Собственно говоря, более или менее трезвым оставался лишь один гость, который вышел из комнаты после третьего блюда.

– Вы знаете, куда я направляюсь, Сирил? – спросил он, вставая.

– Будьте осторожны.

– А разве когда-нибудь было иначе? – парировал тот.

Он подошел к двери, и Майкл распахнул ее перед ним.

– Вы уже уходите, сэр? – осведомился он.

– Провожать меня не нужно, – сообщил ему тот. – У крыльца меня ждет экипаж.

– Очень хорошо, сэр.

С этими словами он закрыл за ним дверь.

Ему очень хотелось бы знать, куда отправился этот мужчина. Потом он вспомнил, что это Джейсон, тот самый человек, что вошел в кабинет, дабы поговорить о специальной лицензии.

Но, помимо этого, он говорил что-то и о наследнице, и Майкл решил, что тот намерен жениться на ней, кем бы она ни была.

Впрочем, то, что он покинул столовую, не дожидаясь окончания ужина, и что снаружи его ждал экипаж, казалось странным.

Однако на Майкла навалилось столько дел, что ему волей-неволей пришлось сосредоточиться на обязанностях дворецкого.

И только после того, как гости покинули столовую и перешли в гостиную, он вышел вслед за ними в коридор, на тот случай, если кто-либо из них не устоит на ногах, но все они кое-как благополучно добрались до гостиной.

Так называемые ливрейные лакеи, совсем еще мальчишки в сущности, сообщили Майклу, что гости рассчитывают на то, что там их будут ожидать обильные запасы бренди и ликеров, и потому на специальном столике для грога в углу комнаты выстроилась целая батарея бутылок и бокалов.

«Если они продолжат накачиваться такими же темпами, как и за столом, – подумал Майкл, закрывая дверь гостиной, – то заснут прямо на полу!»

Впрочем, его это не касалось.

Он уже возвращался обратно, чтобы помочь убрать со стола, как вдруг услышал снаружи скрип колес какого-то экипажа. Поскольку лакеи были заняты в столовой, Майкл сам подошел к передней двери и отворил ее.

Подле ступеней остановился закрытый экипаж, из которого как раз выбирался Джейсон, тот самый человек, что покинул ужин, не дожидаясь его окончания.

Он тут же заметил Майкла и окликнул его:

– Эй, вы, подите сюда и помогите мне!

Майкл сбежал вниз по ступенькам.

– Нам придется перенести ее на руках, – заявил Джейсон.

Майкл заглянул внутрь экипажа и увидел, что на заднем сиденье лежит какая-то женщина.

Зрелище, увиденное им в столовой, было еще свежо в его памяти, и поначалу он было решил, что женщина пьяна, но потом, когда Джейсон ухватил ее за плечи и попытался вытащить наружу, понял, что она лишилась чувств.

На вид ей было лет двадцать шесть или чуть больше. Ее нельзя было назвать красавицей, но у нее было приятное породистое лицо. На ней было вечернее платье, а на плечи была наброшена меховая пелерина.

– Помогите же мне, – потребовал Джейсон, – мы вдвоем занесем ее по ступенькам.

– Думаю, что справлюсь с ней один, сэр, – отозвался Майкл.

С этими словами он подхватил женщину на руки.

Она была стройной и оказалась совсем не тяжелой.

– Осторожнее, – предостерег его Джейсон.

Но Майкл не нуждался в его советах. Ему уже доводилось таскать людей на себе, по большей части после того, как они получали раны или увечья на поле боя, и они были куда тяжелее этой женщины.

Подойдя к двери, он переступил порог и, оказавшись в холле, вопросительно оглянулся на Джейсона, который шел следом.

– Должен ли я отнести ее наверх, сэр?

– Нет, заносите сюда.

Он открыл дверь комнаты, в которую Майкл еще не заглядывал.

Совершенно очевидно, это была утренняя гостиная, хорошо обставленная, как и все остальные помещения, с большим и удобным диваном перед камином.

– Кладите ее на диван, – распорядился Джейсон, – здесь с ней все будет в порядке. В себя она придет еще не скоро.

Его слова заставили Майкла пристальнее вглядеться в девушку.

Она действительно была без сознания, как он и думал, но теперь заподозрил, что виной всему какой-то наркотик.

Он ничего не сказал, но, подкладывая ей под голову атласную подушечку, одернул подол ее платья, прикрыв колени.

– А теперь, Моррис, – заявил Джейсон, – вы должны привести викария. Я знаю, что он живет в конце подъездной аллеи. Скажите ему, что его присутствие срочно требуется здесь.

Немного помолчав, он добавил:

– Не говорите ему ничего, разве что он упрется. Но если он станет настаивать, скажите, что он должен совершить обряд бракосочетания в часовне и что у жениха имеется специальная лицензия.

Майкл вздохнул.

– Мне дали понять, сэр, что нынче вечером викарий отсутствует.

– Отсутствует! – воскликнул Джейсон. – Что вы имеете в виду, черт вас подери? Где же он?

– Мне доложили, сэр, что он причащает одного из своих прихожан перед смертью.

Джейсон негромко выругался.

– Он вернется к завтрашнему утру?

– Полагаю, что да, – ответил Майкл.

– В таком случае приведите его как можно раньше. Скажите ему, что дело срочное.

– Будет исполнено, сэр.

Воспоследовало молчание, которое нарушил Майкл:

– Не желаете ли вы, чтобы я отнес леди наверх?

– Нет! Нет! Принесите плед или одеяло, чтобы укрыть ее, и оставьте здесь.

Джейсон застыл, глядя на нее, а потом, словно разговаривая сам с собой, произнес:

– Она проспит еще час, после чего я дам ей еще одну дозу.

Майкл предпочел промолчать.

Он решил, что пледы, которыми пользуются седоки в экипажах, должны храниться в выдвижном ящике под диваном в холле, и не ошибся. Он принес тот, который показался ему толстым и теплым, и накрыл им женщину, которая все еще оставалась без сознания.

– Угодно ли вам еще что-нибудь, сэр?

– Нет, во всяком случае пока. Я собирался попросить вас зажечь свечи в часовне, но вы сможете сделать это и завтра утром, после того как отправите кого-нибудь за приходским священником.

– Я позабочусь об этом, сэр.

Майкл поклонился и вышел из комнаты.

Он поспешил по коридору в столовую, где обнаружил, что трое его помощников уже убрали грязные тарелки и блюда и теперь укладывали канделябры и прочие украшения обратно в сундук в кладовке.

– А мы тут голову ломаем, что с вами сталось, – сказал один из лакеев.

– Кто-нибудь из вас живет в здешней деревне? – обратился к ним с вопросом Майкл.

Лакеи расхохотались.

– Мы все там живем! Обычно мы работаем на земле и в саду, но после того, как хозяин выгнал всех лакеев, а некоторые ушли сами, он приказал нам перейти в особняк и помогать здесь.

– Чем мы и занимаемся! – подхватил другой лакей, и они опять захохотали.

– Я тут подумал, – сказал Майкл, – не известна ли кому-нибудь из вас состоятельная молодая леди, живущая поблизости? На вид ей лет около тридцати.

– А, вы, должно быть, имеете в виду мисс Масгроув, – отозвался один из лакеев. – После смерти отца ей досталось богатое наследство. Все только о нем и говорили.

– И где она живет?

– Неподалеку от дороги.

Лакей ткнул себе за спину большим пальцем и добавил:

– Поместье ее называется Манор, хотя оно совсем небольшое, несмотря на все ее миллионы.

– В самую точку, – подтвердил второй, и они вновь захохотали.

Итак, Майкл узнал все, что хотел. Он не стал больше ни о чем расспрашивать их и помог юношам убрать со стола, после чего велел отправляться спать.

Затем, убедившись, что в кладовке прибрано, он вышел в коридор взглянуть, не случилось ли там чего.

Шум, доносившийся из гостиной, стал еще громче и пронзительнее, чем до его ухода, и он подумал, что ему нет никакого смысла заходить туда, чтобы узнать, не нужно ли гостям чего-либо.

Вместо этого он решил еще разок взглянуть на лишившуюся чувств женщину, которая, как он полагал, должна быть той самой мисс Масгроув из Манора.

Она лежала в той же позе, в какой он оставил ее, и Майкл спросил себя, уж не дал ли ей Джейсон новую дозу наркотика за время его отсутствия.

«Пожалуй, с этим надо что-то делать», – подумал он. Вот только что именно, он не знал.

Он выиграл время, заявив, что викария нет дома, но сомневался, что ему удастся повторить тот же фокус утром.

Ведь приходской священник наверняка откажется выдавать замуж одну из своих прихожанок столь поспешным и неподобающим образом? Он-то должен знать, что за людей принимает и развлекает в Холле Сирил.

Майкл решил, что раз Джейсон зашел так далеко, что похитил и одурманил богатую наследницу с намерением жениться на ней, то местный викарий ничем не сможет помешать ему.

Свадьбу можно будет выдать за вынужденный брак, хотя в данном случае в роли пострадавшей стороны будет выступать отнюдь не жених.

«Даже не знаю, что тут можно сделать», – с тревогой подумал Майкл.

* * *

Он поднялся наверх, чтобы убедиться, что с Аделой все в порядке.

Он оставил ее на попечении миссис Смитсон и потому не верил, что с ней могла приключиться какая-либо неприятность, пока он был занят внизу.

Подойдя к комнате экономки, он заглянул внутрь, но там было темно, и он решил, что Адела уже ушла к себе в спальню.

Он поднялся на второй этаж и, подходя к своей комнате, заметил, что соседняя дверь полуоткрыта.

Едва он успел поднять руку, собираясь постучать, как Адела распахнула ее.

– Вас так долго не было, – всхлипнула она. – Я уже начала бояться, не случилось ли чего.

– Они только что закончили ужинать, – пояснил Майкл, – и теперь пьют в гостиной.

Тут он заметил, что она еще не переоделась.

– Почему вы до сих пор не легли?

– Я просто не могла лечь спать, не убедившись, что с вами все в порядке. Для чего нам понадобилось приезжать сюда, к этим ужасным людям?

– Откуда вам известно, что они ужасные? – быстро спросил Майкл. – Вы ведь не видели их, не так ли?

– Нет, разумеется, нет, но миссис Смитсон рассказала мне о том, что в доме неспокойно, и добавила, что я не должна выходить куда-либо, за исключением ее комнаты и моей. Тогда я поняла, что она очень обеспокоена.

– На это у нее есть все основания, да и мне не следовало привозить вас сюда.

– Прошу вас, не говорите так! – воскликнула Адела. – Я знаю, что поступила дурно, навязав вам свое общество, но я чрезвычайно вам признательна и прошу не тревожиться обо мне.

Майкл помимо воли улыбнулся.

– Разумеется, я тревожусь о вас, и миссис Смитсон совершенно права. Вы должны оставаться в своей комнате и ни в коем случае не разгуливать по дому.

– Я уверена, что здешние комнаты прелестны, – вздохнула Адела, – а еще здесь должна быть очень большая библиотека.

– Если вам нужны книги, я принесу их вам, – стоял на своем Майкл. – Но, право слово, Адела, вы должны делать так, как я говорю, и ни в коем случае не ходить в другие части дома.

– Я боюсь только того, что вы отошлете меня, и обещаю в точности выполнять все, что вы мне велите.

– Вы были умницей, и я обещаю, что постараюсь не затягивать с подобным положением дел.

Адела взглянула на него, и он почувствовал, что она готова забросать его вопросами.

Майкл встал и подошел к окну. Предоставленные в их распоряжение комнаты находились в задней части дома и выходили на чудесный сад.

Вдали на бархате неба перемигивались звезды, среди них тонким серпом повис месяц, и в их свете Майкл разглядел искусственное озеро.

Он решил, что было бы неплохо сходить туда и взглянуть на водопад, куда собирались его сбросить Сирил со своими приятелями.

До сих пор ему и в голову не приходило, что в Англии могут найтись англичане, желающие убить его. Но теперь он прекрасно понимал, что Сирил готов на все, чтобы сохранить Холл для себя и своих ужасных дружков.

– Знаете, Адела, мне вдруг захотелось подышать свежим воздухом перед сном.

Даже не поворачиваясь к ней, он знал, что слова «Могу я пойти с вами?» уже готовы были сорваться с ее губ, и поспешно добавил:

– Это ненадолго, но мне нужно подумать, а мне легче думается, когда я один.

– Я лягу в постель, – смиренно пообещала Адела, – только, пожалуйста, дайте мне знать, когда вернетесь.

– Непременно.

Он улыбнулся ей и ушел к себе, в соседнюю комнату, где снял фрак, который надевал к ужину, и черный галстук-бабочку, поскольку хотел, чтобы ему было удобно.

Майкл решил, что прогуляется до водопада и леса за ним в надежде на вдохновение, которое подскажет ему, что делать дальше.

В отношении не только себя самого, но и той бедной женщины, что по-прежнему лежала одурманенной внизу.

В самом страшном сне ему и привидеться не могло, что подобные вещи будут твориться в доме его деда.

В Индии он ничуть не удивился бы этому, но ведь речь шла об Англии, да еще и о доме его предков, где, как он всегда полагал, заведенный распорядок оставался неизменным на протяжении последних веков.

«Если я задержусь здесь еще ненадолго, – размышлял он, – то в конце концов окажется, что все дружки Сирила тем или иным способом нарушают закон».

Они представляли собой самую настоящую банду мошенников и негодяев. Впрочем, женщины, связавшиеся с ними, были ничуть не лучше.

Теперь он прекрасно понимал, почему миссис Смитсон почла за благо отправить своих молоденьких горничных от греха подальше. Одна только мысль о том, что Аделе придется столкнуться с такими людьми, заставила его содрогнуться.

Майкл подумал, что, если кто-либо из этих пьяных негодяев, которых он видел сидящими за столом, хоть пальцем дотронется до Аделы, он убьет его.

Она была такой невинной, такой неиспорченной и естественной, что даже не представляла, что на свете могут существовать субъекты, подобные пьянствовавшим сейчас внизу.

Мысль о том, что ее ждет горькое разочарование или, хуже того, шок и испуг оттого, что эти свиньи могут приблизиться к ней, была ему невыносима.

«Нам придется уехать, – решил он. – Я не могу и дальше оставаться здесь, рискуя ее положением».

Он надел удобные брюки и твидовый пиджак поверх хлопчатобумажной сорочки.

На дне его сундучка лежал револьвер, и он машинально зарядил его и сунул в карман.

В Индии он всегда носил при себе оружие, и сейчас чутье подсказало ему, что и здесь оно ему пригодится.

Выйдя из своей комнаты, он подошел к двери Аделы и осторожно постучал в нее костяшками пальцев, чтобы их никто не услышал.

– Вы уже легли, Адела?

Он услышал, как она пробежала по полу, и в следующий миг дверь распахнулась.

– Я стояла у окна и смотрела на звезды, – ответила девушка.

– Почему-то я уверен в том, что вы молились. За меня.

Она кивнула.

– Я не знаю, что вы намерены делать, – призналась она, – но молилась о том, чтобы с вами ничего не случилось.

– Полагаю, что в некотором роде, – отозвался он, – я занимался тем же самым.

Ему показалось, что глаза ее вспыхнули, а на губах заиграла трогательная улыбка.

– Вы очень добры, – вздохнула она, – и так славно заботитесь обо мне. А я даже не знаю, как отблагодарить вас.

– Вы можете отблагодарить меня тем, что будете хорошей девочкой и станете вести себя так, как говорим вам миссис Смитсон и я. А теперь ложитесь спать. Я скоро вернусь.

Она вновь улыбнулась ему.

А Майкла вдруг охватило нестерпимое стремление поцеловать ее на прощание и пожелать спокойной ночи.

Но он сурово одернул себя, напомнив, что должен придерживаться взятой на себя роли. Он был ее братом.

– Спокойной ночи, Адела, – прошептал он. – Надеюсь, вы будете уже спать, когда я вернусь.

– Вы ведь ненадолго?

В голосе ее он уловил плохо скрытую тревогу.

– Да, я скоро вернусь, но вы должны лечь спать и видеть сладкие сны.

Отвернувшись, он зашагал по коридору, зная, что она не заснет, пока он не вернется.

«Я всего лишь прогуляюсь до водопада и обратно», – сказал он себе.

Он спустился по лестнице на первый этаж и свернул в коридор, который, как он заметил ранее, ведет к двери, выходящей в сад.

Дверь была заперта, как и весь день, очевидно. Открыв ее, он вышел наружу и осторожно притворил дверь за собой.

После всех сегодняшних треволнений он с облегчением подставил лицо прохладному ночному ветерку, а сад в свете луны и звезд выглядел таинственным и волшебным.

Представшая его глазам картина была настолько прекрасной, что он почувствовал, как у него поднимается настроение.

Это все принадлежало ему, и он надеялся, что в один прекрасный день вступит во владение и садом, и всем поместьем.

Майкл пересек лужайку и, чтобы его не увидели из окна гостиной, скользнул в тень миндальных деревьев, которые только-только начинали цвести.

На другом конце лужайки он обнаружил площадку для игры в шары, а за ней начинались заросли кустов, заканчивавшиеся рядами елей, которые образовывали столь живописный задний план особняка.

Сбоку тянулась ухоженная тропинка, и он был уверен, что она приведет его прямо к искусственному озеру.

Обдумывая все, что ему удалось подслушать, Майкл понял, что Сирил проявил изощренное коварство в составлении своих планов.

Ведь он намеревался прибыть в Грейнджмур прямиком из Лондона, а здесь один только мистер Барретт мог бы предостеречь его насчет того, что все было совсем не так, как он ожидал.

Даже секретарь ничего не знал о дьявольском плане Сирила.

Старые слуги, хранившие верность его деду, или уволились сами, не желая терпеть подобное непотребство, или же были уволены, так что в особняке остались только женщины на кухне, прослужившие там, как ему показалось, уже несколько лет.

Но они почти ничего не знали о том, что называлось «парадным фасадом дома».

И наконец, была еще миссис Смитсон, без которой нельзя было обойтись, если Сирил и дальше намеревался развлекать своих дружков и тех, кто работал снаружи и кому, как подозревал Майкл, почти ничего не было известно о том, что творилось внутри.

Ему еще предстояло выяснить, куда подевались старший грум, старший садовник и множество прочих слуг, живших в поместье во времена его деда.

Безусловно, они были бы шокированы тем, что происходит за стенами Холла, но, в конце концов, напрямую это их не касалось, к тому же они наверняка не желали уволиться и потерять не только место, но и свои дома и содержание после выхода на пенсию.

Придется признать, сказал он себе, что Сирил оказался чертовски умен. Он избавился от всех, кто мог представлять для него опасность, и сейчас остался полновластным хозяином поместья.

«Если бы я, ничего не подозревая, приехал сюда прямо из Лондона, как они и рассчитывали, – думал Майкл, – то сейчас уже лежал бы на дне озера, совершенно случайно свалившись в водопад. А потом, когда мое тело нашли бы, скорее всего, день или два спустя, Сирил продемонстрировал бы должную степень отчаяния».

Он знал, что похоронили бы его с большой помпой и соблюдением всех церемоний, а поскольку он был еще и герцогом, то на поминальной службе непременно присутствовал бы лорд-наместник и другие представители местной знати.

Члены семейства Муров получили бы должные уведомления, и впоследствии, если его предположение было правильным, Сирил провозгласил бы себя единственным и прямым наследником.

И, сумей доказать обоснованность своих притязаний, он унаследовал бы титул вкупе с поместьем и особняком.

Теперь, когда у него появилась возможность все хорошенько обдумать, дьявольский замысел Сирила предстал перед Майклом во всей свой отвратительной красе.

Точно так же, как он старался разгадать замыслы русских в Индии, так и теперь понимал, что каким-то образом должен предотвратить заговор в отношении себя самого.

Разумеется, он может во всеуслышание обвинить Сирила в покушении на убийство, вот только чем он сможет подкрепить свои слова?

Да, тот пьянствовал и вел разгульный образ жизни в доме, который полагал своим собственным, но при этом не нарушал никаких законов.

«Если он и совершил какие-либо еще преступления, – размышлял Майкл, – то мне о них ничего не известно, а задерживаться здесь настолько, чтобы разузнать о них, у меня нет ни малейшего желания».

Тут мысли его вернулись к женщине, которую он на руках внес в утреннюю гостиную и на которой Джейсон намеревался жениться завтра рано утром.

Похищение человека считалось тяжким преступлением, но если она находится под воздействием наркотиков, то не сможет возразить против того, что с ней происходит, до тех пор, пока действительно не окажется замужем.

А как только она станет замужней женщиной, ответственность за нее и ее состояние ляжет на плечи супруга, и тогда уже никто ничего не сможет предпринять.

Но Майкл не знал, как спасти ее, не раскрыв тайну собственной личности.

Он стал подниматься вверх по тропинке, и вновь его поразила красота окружающего пейзажа. Сбоку от него выстроились в шеренгу первые ели, и за ними он разглядел маленький деревянный садовый домик.

Дома у них тоже был такой, Майкл играл в нем в детстве, и сейчас он вполне представлял себе, что прежние герцогини Грейнджмур наверняка считали его прекрасным местом для отдыха летом.

Он живо вообразил, как они сидят здесь с подругами, глядя на цветущие сады с каскадными водопадами по обеим сторонам.

Должно быть, минувший месяц выдался щедрым на проливные дожди, поскольку небольшое искусственное озерцо над водопадом было переполнено.

Сам же водопад был великолепен: пенящаяся вода с ревом обрушивалась с высоты примерно сорок футов.

Майкл остановился на самом его краю, глядя на воду над и под собой, которая внизу быстрым потоком стекала в другое, большее, искусственное озеро.

Оттуда она текла через сад и несколько загонов для лошадей, пока не впадала в естественное озеро в самом низу парка.

Внутренний голос нашептывал ему, что водопад на самом деле – очень опасная штука и для коварного врага нет ничего легче, чем столкнуть его туда.

«Я должен быть осторожен. Господь свидетель, я должен быть очень осторожен!» – сказал себе Майкл.

Кроме того, ему придется позаботиться не только о собственной безопасности, но и о безопасности Аделы.

Если его не будет рядом, с ней может случиться все, что угодно.

Мысль эта была ему невыносима.

Он слишком хорошо представлял, что будет с такой невинной и чистой девушкой, как Адела, если она попадет в руки к этим пьяным грубым скотам.

Он собственными глазами видел, как те ласкали своих женщин, сидящих рядом с ними, прямо во время ужина.

«Я немедленно увезу ее отсюда, – решил Майкл. – Было бы большой ошибкой и далее оставаться здесь, ведь любое неосторожное слово или поступок может подсказать Сирилу, кто я такой на самом деле».

Он вновь окинул взглядом водопад, но потом его одолело любопытство, и Майкл решил, что поднимется по склону холма еще немного, чтобы увидеть, где берет начало поток, с шумом пробегающий мимо.

Уже поворачиваясь, чтобы уйти, он вновь залюбовался водопадом. В лунном свете тот выглядел просто невероятно, переливаясь и сверкая серебряными брызгами.

В лениво текущей воде отражались звезды.

Природа радует глаз, и лишь человек творит зло.

Неожиданно вспомнив известное высказывание, он лишний раз убедился в том, насколько оно справедливо.

Тем не менее в мире было много отличных и достойных мужчин наподобие вице-короля, которым восхищался и он сам и который служил вдохновляющим примером для индийцев, коими правил.

Пусть и в гораздо меньших масштабах, но герцог Грейнджмур тоже управлял своим домом и поместьем, а люди, работающие на него, обращались к нему за помощью и советом.

«Если я доживу до этого, – пообещал себе Майкл, – то принесу им счастье и мир, чего, разумеется, желаю и себе самому».

Мир!

Именно о нем он иногда мечтал в Индии, особенно когда расследовал очередное ужасающее злодеяние, совершенное после проникновения в страну русских.

А он и впрямь надеялся обрести мир здесь, в родовом гнезде своих предков, но сейчас столкнулся с бесконечными проблемами и трудностями, словно вновь оказался на войне, причем в тот момент, когда меньше всего ожидал этого.

Если он собирается спасти женщину, одурманенную наркотиками, то сделать это нужно до рассвета.

Но как?

Оставшись совершенно один, без помощи и защиты, он, вне всякого сомнения, умрет быстрой, но крайне неприятной смертью.

«Что же мне делать? Ради всего святого, как же мне поступить?» – вновь и вновь спрашивал себя Майкл, шагая вверх по тропинке, исчезающей в лесу.

Лунный свет, просачивающийся сквозь еловые лапы, придавал окружающему пейзажу сказочный, волшебный вид.

Майкл поднимался все выше и выше. Дойдя до вершины, он остановился и посмотрел вниз, не без оснований полагая, что днем отсюда открывается потрясающий вид на окрестности.

Вдруг прямо под собой он заметил узенькую тропинку и понял, что нашел именно то, что искал. Она наверняка должна привести его к истоку ручья, который постепенно переходил в водопад.

Шагая по едва заметной тропке, окруженной деревьями, он спрашивал себя, сколько же лет этот ручей невозбранно тек здесь до появления искусственного озера.

И тут он увидел, как из отверстия в скале вода с шумом выливалась в небольшой рукотворный водоем.

Майкл понял, что видит перед собой естественный родник, который бьет здесь от начала времен, прежде чем человеческий гений направил его в два маленьких озера, превратив в водопад.

Зачерпнув ладонью воды, он почувствовал, как от холода заломило зубы, зато вода обладала необычайным привкусом, которого он не встречал раньше.

Он спросил себя, уж не является ли она целебной, и решил, что если выживет и обоснуется в Холле, то распорядится провести ее анализ. Пожалуй, ее можно будет предлагать или даже продавать людям, желающим поправить здоровье.

Он знал: во Франции воду из некоторых источников уже разливают в бутылки и медицинские светила объявили, что она исключительно полезна для больных и страждущих.

А вот в Индии Майкл, как и все остальные англичане, избегал пить сырую воду, поскольку ее употребление неизбежно приводило к желудочным расстройствам.

Поэтому в охотничьем домике вице-короля любую воду, которую употребляли в пищу, сначала кипятили, а потом охлаждали, но Майкл знал, что слугам-индийцам приходилось постоянно напоминать о том, что воду нужно кипятить.

Стоило их господину повернуться к ним спиной, как они тут же наполняли кувшин водой из-под крана.

«Судя по тому, что я узнал о грязной воде и последствиях ее употребления, – подумал он, – было бы недурно выяснить, является ли здешняя вода чистой и можно ли ее разливать в бутылки».

Мысль эта показалась ему приятной, и, сложив ладони ковшиком, он зачерпнул еще немного воды, прежде чем подняться на ноги.

Майкл понял, что ему пора возвращаться в дом, иначе Адела начнет тревожиться.

«Она такая милая и славная девушка, что мне трудно оторвать от нее взгляд», – сказал он себе и вновь подумал о том, что с ее стороны было бы большой ошибкой влюбиться в него.

Чем скорее он отвезет ее в безопасное место, тем лучше.

Если он вернется сюда в качестве герцога, то едва ли сможет привезти с собой так называемую сестру.

«Проблемы! Сплошные проблемы! Да исчезнут ли они вообще когда-нибудь из моей жизни?» – раздраженно спросил себя Майкл.

И он, словно почувствовав, что Адела зовет его, начал карабкаться обратно по извилистой тропинке, хотя возвращаться в особняк ему еще не хотелось, ведь он нисколько не устал, да и ложиться в постель у него не было пока что никакого желания.

Тем не менее ему почудилось, будто Адела оказалась рядом и сказала, что он нужен ей.

«Возможно, – задумался Майкл, – один из этих пьяниц внизу услышал, что в доме находится прелестная девушка, и начал искать ее?»

Насколько ему было известно, в комнатах на втором этаже, кроме них, никто не жил, и если бы Адела услышала чьи-либо шаги в коридоре, то наверняка решила бы, что это он.

Она непременно выбежала бы из комнаты ему навстречу.

– Что-то я нагоняю страх на себя самого, – сердито проворчал себе под нос Майкл.

Тем не менее он ускорил шаг.

Глава шестая

Майкл быстро добрался до того места, откуда начиналась узенькая тропинка, но, свернув на ту, что была шире, с удивлением увидел в паре футов перед собой двух лошадей.

Когда он спускался с горы, их здесь не было, и он спросил себя, куда подевались их хозяева. Лошади были привязаны к упавшему дереву, и они не показались ему породистыми и ухоженными.

Но задерживаться он не стал, поскольку спешил вернуться к Аделе, и торопливо зашагал по широкой дорожке.

Однако уже перед самым водопадом кто-то метнулся к нему из-за кустов. Рука Майкла машинально потянулась к револьверу.

Вдруг он сообразил, что видит перед собой Аделу.

Он обнял ее и почувствовал, что девушка вся дрожит.

Запинаясь и глотая слова, она едва слышно пробормотала:

– Вам грозит опасность… за вами пришли русские.

– Что вы такое говорите? О чем это вы?

Она прижалась к нему всем телом и, запрокинув голову, посмотрела на него снизу вверх.

– Они только что вошли… в особняк, – все так же неразборчиво прошептала она.

Майкл увлек ее за собой в сторону маленькой деревянной избушки, находившейся от них всего в нескольких футах, и завел внутрь.

Взяв ее обеими руками за плечи, он негромко и отчетливо произнес:

– А теперь расскажите мне, что все это значит.

– Я последовала за вами, – пустилась в объяснения Адела, – потому что мне было страшно оставаться в доме одной.

Она помолчала немного, словно опасаясь, что он рассердится.

– Когда я дошла до этого места, то услышала, как кто-то спускается по тропинке. Я подумала, что это наверняка вы, но на всякий случай все-таки спряталась за кустами.

От волнения у нее перехватило дыхание. Майкл привлек ее к себе и попытался успокоить:

– Не торопитесь. Я вас слушаю. А теперь расскажите мне в точности, что случилось.

– По тропинке шли двое мужчин. Дойдя до этого места, они остановились, оглянулись на дом, и один из них сказал: «Он намного больше, чем я ожидал, это не дом, а настоящий дворец».

– Он говорил по-русски?

– Да, но я поняла его.

Майкл был ошеломлен, но попросил ее продолжить.

– А второй ответил: «Не волнуйся, я знаю, как мы проникнем внутрь и в какой спальне он спит».

Адела на мгновение умолкла.

– Они коротко рассмеялись и зашагали дальше. Дойдя до сада, оба скрылись в тени.

– Вы уверены, что это были именно русские?

– Они говорили по-русски, и я знаю, что они хотели убить вас. Ох! Мартин, Мартин, мы должны немедленно бежать отсюда.

В голосе ее прозвучали нотки ужаса, и Майкл быстро сказал ей:

– А теперь послушайте меня, Адела. Вы должны помочь мне, и я чрезвычайно благодарен вам за то, что предупредили меня.

– Если они не найдут вас в спальне, то примутся искать повсюду и обнаружат здесь, – выдохнула Адела.

– Я хочу, – продолжал Майкл, пропустив ее слова мимо ушей, – чтобы вы остались здесь, в избушке. Пообещайте, что будете сидеть тихо как мышка и не выйдете наружу, что бы ни случилось. Обещаете?

Взяв девушку руками за плечи, он немного отстранил ее от себя.

– Обещаете? – повторил он.

– Об-бещаю, – запинаясь, пролепетала Адела. – Но будет лучше, если вы уедете прямо сейчас.

– Если уж они последовали за мной сюда, то станут искать меня везде, – отозвался Майкл. – А теперь сделайте то, о чем я вас просил, и молитесь. Ваши молитвы помогут мне уцелеть.

– Я молилась все время, пока ждала вас.

Майкл огляделся по сторонам и, заприметив у стены диван, мягко увлек к нему Аделу.

– Итак, что бы ни случилось, – настойчиво повторил он, – вы должны оставаться здесь и не казать носа наружу.

А потом, прежде чем она успела сказать хоть слово, он выбежал из домика, оставив стеклянные двери открытыми.

Он внимательно оглядел сад, но там никого не было, и Майкл обратил внимание, что свет в окнах погас.

Это означало, что Сирил с гостями уже разбрелись по своим спальням.

Если русские окажутся столь же ловкими и коварными, какими были всегда, то никто не заметит, как они проникнут в особняк.

Майкл примерно представлял себе, кто они такие. Он был уверен, что человек, заявивший, что знает, в какой спальне он спит, – тот самый, из-за которого вице-король и настоял на том, чтобы он покинул Индию.

В схватке, последовавшей после того, как Майкл раскрыл заговор с целью убийства маркиза Дафферина, погибли трое русских.

К несчастью, самому опасному из них, которого разыскивали британские службы, удалось бежать.

Он был известен как Агни, что на языке хинди означает «огонь», и именно он был вдохновителем множества кровавых и жестоких восстаний среди индийцев. Он также был ответствен за организацию многочисленных засад, в которых погибли британские солдаты.

И вице-король прекрасно понимал, что Агни намерен во что бы то ни стало отмстить Майклу, потому что никогда не простит ему того, как блестяще он раскрыл устроенный русскими заговор.

Однако ни маркизу, ни самому Майклу и в голову прийти не могло, что Агни последует за ним в Англию.

Агни был сотрудником Третьего отделения самой опасной тайной службы, которую организовал в России царь Николай I. Они гордились тем, что еще ни одной жертве не удалось ускользнуть от них.

Теперь-то Майкл понимал, что Агни-Огонь наверняка поклялся уничтожить его и что он не успокоится, пока не добьется своего.

Майкл вынул из кармана револьвер и убедился в том, что тот полностью заряжен.

Затем он присел за большим кустом рододендрона, скорее всего, тем самым, за которым пряталась Адела.

На небе светила луна, и вокруг нее весело перемигивались звезды.

Там, где затаился в своем укрытии Майкл, почти на самом верху водопада, было светло как днем.

Он ждал, и сердце гулко стучало у него в груди, но при этом молодой человек сохранял хладнокровие, оставаясь собранным и решительным, как всегда бывало с ним перед боем.

Он понимал, что если не сумеет осуществить задуманное, то ему придется скрываться весь остаток жизни, по крайней мере до тех пор, пока Агни жив.

И вот, глядя вниз в сад, он вдруг заметил, как кто-то крадется в тени.

Сама лужайка лежала перед ним как на ладони, и на ней никого не было видно, но он был уверен, что под сенью миндальных деревьев пробираются два человека. Они старались держаться как можно ближе к зарослям тиса.

Подобравшись ближе, они растворились в кустах.

Майкл ждал, стараясь не шевелиться.

Обнаружить его можно было, только подойдя к нему вплотную, да и то с трудом.

Он ждал, всматриваясь в тропинку, что вела на самый верх водопада.

Затем, вглядываясь в заросли кустов, он заметил сначала голову Агни, а потом и его сообщника.

Тем не менее он не шелохнулся.

Оказавшись прямо напротив него, русские на мгновение остановились, чтобы взглянуть на водопад.

И тогда Майкл выстрелил.

Он был опытным стрелком, и пуля угодила Агни в лодыжку, именно туда, куда он и целился, поскольку рассчитывал на то, что если тело врага и будет обнаружено, то его смерть припишут утоплению.

Русский вскрикнул и упал навзничь, а в следующий миг Майкл выскочил из-за кустов.

Будучи опытным боксером, он нанес второму русскому прямой удар в подбородок, который выбил бы дух из любого, даже подготовленного, соперника.

Тот пошатнулся и рухнул спиной в водопад.

Не задерживаясь, чтобы взглянуть, что с ним сталось, Майкл ухватил Агни за здоровую ногу.

Русский попытался выхватить из кармана нож, но Майкл столкнул его в водопад.

Когда бурлящая вода сомкнулась над ним, Майкл понял, что водоворот погубит его, и даже если он уцелеет, то с раненой ногой не сможет доплыть до берега.

Еще несколько мгновений он простоял на краю, глядя, как вода с ревом обрушивается в озеро внизу, но обоих русских нигде не было видно.

Майкл знал, что тела их погрузятся в озеро, после чего течение понесет их по саду и огороженным пастбищам.

В конце концов они окажутся в естественном озере перед особняком, но тогда уже будет невозможно установить, где именно они утонули.

Собственно говоря, поскольку оба озера были переполнены, их могло унести еще дальше вниз, прежде чем их тела будут обнаружены.

Майкл спрятал револьвер в карман и вернулся к деревянной избушке.

Когда он вошел в нее, Адела, сидевшая на диванчике, закрыв руками глаза, тут же вскочила на ноги.

Она издала негромкий крик, исходивший, казалось, из самого сердца, и бросилась ему на шею.

– Вы живы. Вы живы! О, слава тебе, Господи!

Майкл обнял ее и, заглянув ей в глаза в лунном свете, увидел в них отчаяние.

Он крепко прижал ее к себе и губами нашел ее губы.

Девушку била крупная дрожь, но, поцеловав ее раз и другой, он почувствовал, как она буквально растворяется в нем.

Губы ее оказались очень мягкими, сладкими и невинными, но при этом Майкла охватил экстаз.

Он передался ему и был не похож на все прочие чувства, которые Майкл когда-либо испытывал.

Ему доводилось целовать многих женщин, но этот поцелуй был совсем иным.

Он был другим настолько, что Майкл едва мог поверить в то, что это происходит с ним наяву.

Он испытывал такое блаженство и восторг, как никогда в жизни.

Молодой человек вдруг понял, что отныне они с Аделой неразрывно связаны друг с другом, словно по волшебству превратившись в единое целое.

Он целовал ее долго и страстно, пока у обоих не перехватило дыхание.

Когда же он поднял голову, оторвавшись от ее губ, Адела прошептала:

– Я люблю тебя, люблю.

– И я тоже люблю тебя, дорогая, – ответил Майкл. – Но теперь мы должны немедленно уйти.

– Мы убегаем от этих русских?

В голосе Аделы вновь прозвучал страх.

– Оба русских мертвы. Но сейчас у меня нет времени для объяснений. Нам нужно немедленно уходить.

Взяв девушку за руку, он потянул ее к выходу из домика.

Быстрым шагом, так, что ей буквально пришлось бежать, чтобы не отстать от него, они достигли сада, а когда подошли вплотную к особняку, Майкл остановился.

– Я хочу, Адела, чтобы ты сейчас же отправилась на конюшню. Там должен караулить кто-нибудь из грумов. Разбуди его, если он заснул, и прикажи запрячь наших лошадей в экипаж.

Адела внимательно слушала, но при этом крепко держала его за руку.

– Я присоединюсь к тебе так быстро, как только смогу, и принесу с собой наш багаж. Ты поняла, что должна сделать?

– Да, поняла.

Повернувшись, она побежала вдоль дома к конюшням.

А Майкл вошел в особняк через дверь, которую оставил незапертой, и поднялся наверх по боковой лестнице.

Добравшись до второго этажа, он быстро направился по коридору в дальний его конец, туда, где располагалась господская спальня.

Вокруг никого не было видно, и он решил, что все, кто предавался за ужином столь обильным возлияниям, мертвецким сном спят в гостевых спальнях.

Он осторожно приоткрыл дверь комнаты, которая на протяжении вот уже нескольких веков принадлежала герцогам Грейнджмурам.

Спальня была погружена в темноту, и только на одном окне шторы были задернуты неплотно, и в щель проникал тонкий лучик лунного света, в тусклом сиянии которого Майкл увидел, что на огромной кровати с балдахином красного бархата кто-то лежит.

Выскользнув обратно в коридор, он вынул из одного из серебряных канделябров свечу и вернулся с ней в комнату.

Подкравшись поближе, он склонился над кроватью, держа свечу в левой руке.

Голова Сирила покоилась на подушках, и он выглядел мирно спящим, но опыт, приобретенный Майклом за долгие годы службы в Индии, подсказал ему, что тот мертв.

Ему даже не было нужды прикасаться к его руке, чтобы ощутить могильный холод.

Майкл знал, что на теле не удастся обнаружить ни отметки, ни пятнышка, которые могли бы подсказать постороннему наблюдателю, что здесь было совершено убийство.

В Индии, еще до отъезда, он узнал о том, что русские изобрели новый яд, который оказывал необычайно сильное воздействие при внутривенной инъекции.

Действовать он начинал уже через несколько секунд, и при этом на коже не оставалось следов в том месте, где был сделан укол. Стоило яду попасть в кровь, и спасти человека было уже невозможно.

Майкл несколько мгновений молча смотрел на Сирила.

Он сообразил, что русские решили, что в качестве нового герцога главную господскую спальню должен занимать именно он.

И намерение Сирила погубить его, чтобы самому занять его место, лишь ускорило его собственную кончину.

Майкл нисколько не сомневался, что совершит большую ошибку, если останется здесь. Его не должно быть в Грейнджмуре, когда доктор объявит, что Сирил скончался от сердечного приступа.

Кроме того, Адела ни в коем случае не должна попасться на глаза тем страшным субъектам, которых Сирил привез с собой в Холл.

Майкл вышел из главной спальни и вернул свечу в канделябр на стене.

Затем он взбежал на третий этаж и принялся собирать вещи с быстротой, которой позавидовал бы любой камердинер. Заскочив в комнату Аделы, он нашел саквояж, привезенный ею с собой, и поспешно сунул в него все, что смог найти.

И, только обнаружив ее шкатулку с драгоценностями в одном из выдвижных ящичков, он приостановился на мгновение, чтобы убедиться, что она надежно заперта. Шкатулка оказалась открытой, и он мельком оценил красоту роскошных изумрудов, оправленных в ожерелье.

Он вспомнил, как Адела рассказывала ему о том, что ее отец искал в России металлы и драгоценные камни, и именно этим объяснялся тот факт, что она понимала русскую речь на слух.

Майкл знал, что, окажись на ее месте обычная англичанка, никогда не бывавшая за границей, сейчас он был бы уже мертв.

И даже если бы впоследствии русские заподозрили, что он остался жив, то охотились бы на него, как на загнанного зверя, пока не нашли и не убили.

– За что мне выпало счастье встретить столь находчивую и прелестную девушку? – пробормотал он себе под нос.

Уложив остальные вещи Аделы в саквояж, он подхватил свой и ее багаж и сбежал по лестнице в холл.

Как дворецкий, он не стал приказывать кому-либо из лакеев дежурить здесь ночью, что, в общем-то, было бы в порядке вещей. Он просто счел, что в этом нет необходимости, поскольку молодым людям было решительно ни к чему видеть, в каком непотребном состоянии пребывали Сирил со своими дружками, поднимаясь наверх, чтобы разойтись по своим спальням.

В холле горели лишь несколько свечей, света которых ему вполне хватило, чтобы отпереть дверь и поставить свои чемоданы и саквояж Аделы на ступеньках.

Приоткрыв дверь в утреннюю гостиную, чтобы убедиться, что одурманенная наследница все еще там, он увидел, что она по-прежнему лежит на диване в той же позе, в какой он оставил ее.

Рядом с ней на столике виднелись чашка и ложечка, и он понял, что Джейсон дал ей очередную дозу наркотика, чтобы продержать без сознания до утра, пока не прибудет викарий.

На столе, там, куда швырнул ее Джейсон, валялась и специальная лицензия – Майкл поднял ее и спрятал в карман.

Затем, оставив дверь приоткрытой, он вышел в холл и зашагал по коридору в кабинет управляющего, прихватив по дороге лампу.

На столе мистера Барретта он обнаружил бумагу, перо и чернильницу и набросал короткую записку:

«…сэр,

Мистер Сирил рассчитал меня и посоветовал немедленно убираться прочь. Я уезжаю сейчас же вместе со своей сестрой.

Благодарю вас и миссис Смитсон за вашу доброту.

Мистер Моррис».

Поспешно вернувшись обратно в холл, Майкл подхватил свой чемодан и саквояж Аделы.

Сбежав по ступенькам, он двинулся вдоль фасада особняка, стараясь ступать по полоске дерна, обрамлявшей узкие цветочные клумбы.

Едва ли кто-либо мог услышать его, но рисковать понапрасну он не желал.

Добежав до конюшни, он убедился, что Адела в точности выполнила его указания.

Один из сонных мальчишек, помогавших конюхам, уже запряг лошадей, и Адела ждала его, сидя в экипаже.

– Я сделала все, как ты сказал, – сообщила она, когда Майкл присоединился к ней.

– Ты умница, – похвалил он ее, – а я собрал и уложил твои вещи.

Ее саквояж он опустил на пол рядом с ней, а свои чемоданы разместил на задке кареты.

Надежно привязав их, он обратился к мальчишке-помощнику:

– На самом верху тропы, что идет мимо водопада, привязаны две лошади. Сведи их вниз, на огороженное пастбище, и отпусти.

– Будет исполнено, – пообещал ему мальчишка, когда Майкл дал ему золотой соверен.

Мальчик уставился на него, не веря своим глазам, после чего, заикаясь от восторга и волнения, рассыпался в благодарностях.

Сев на место кучера, Майкл медленно вывел экипаж с мощенного булыжником двора.

Лошади были свежими, и ему пришлось крепко держать вожжи, чтобы остановить их у входной двери.

Передав вожжи Аделе, он сказал:

– Мы должны прихватить с собой кое-кого, и через минуту я объясню тебе почему.

Выпрыгнув из экипажа, он взбежал по ступенькам, шагнул в открытую дверь и оказался в утренней гостиной.

Подхватив на руки наследницу, по-прежнему пребывавшую без сознания, вместе с пледом, которым она была укрыта, он быстро снес ее вниз по ступенькам и погрузил в экипаж.

Адела в немом изумлении уставилась на него, когда он осторожно опустил женщину на сиденье рядом с ней.

– Ее одурманили наркотиками, и потому она пребывает без сознания, – прошептал Майкл. – Позаботься о ней, нам тут недалеко.

Адела послушно протянула руку, придерживая женщину, чтобы не дать ей упасть. Майкл обежал вокруг экипажа и, вновь забравшись в него, принял у Аделы вожжи.

Затем, развернув лошадей, он направил их вниз по подъездной аллее.

Наступил самый опасный момент, но едва ли Джейсон будет сидеть у окна, и, даже если он увидит экипаж, ему понадобится некоторое время, чтобы сойти вниз.

Их никто не остановил.

Майкл счел, что Джейсон, отправляясь в постель, был ничуть не трезвее остальных гостей и только утром должен сообразить, что наследница, на которой он хотел жениться, каким-то образом оказалась вне пределов его досягаемости.

Адела крепко держала лишившуюся чувств женщину и немного погодя, когда они катили по подъездной аллее, повернула голову, чтобы задать вопрос:

– Кто она такая и почему пребывает в таком состоянии?

– Один из тех мужчин, с которыми тебе лучше не встречаться, похитил ее. Она очень богата, и ему были нужны ее деньги.

– Ох, бедняжка! Как хорошо, что ты спас ее!

– Мне остается только надеяться, что именно это я сейчас и делаю.

Майкл проехал через кованые ворота и повернул налево, припомнив, что рассказали ему лакеи, – он убедился, что они ничего не напутали.

Примерно через полмили впереди показались еще одни ворота, хотя и не такие роскошные, как в Грейнджмуре.

Майкл остановил лошадей у сторожки привратника сразу же за ними.

В очередной раз передав вожжи Аделе, он подбежал к двери и громко постучал в нее.

После нескольких ударов молоточком кто-то выглянул из окна у него над головой.

Ему показалось, что фигура была мужской, и действительно, через минуту-другую дверь отворил пожилой, но еще крепкий мужчина с зажженной свечой в руке.

– Что вам угодно? – осведомился он.

– Я привез вам вашу госпожу, – сообщил ему Майкл. – Ее похитили и одурманили наркотиками.

– Что вы такое говорите? – не веря своим ушам, уставился на него мужчина. – Это не может быть мисс Масгроув.

– Она в моем экипаже. Я сейчас перенесу ее в вашу сторожку. Если у вас есть жена, попросите ее сойти вниз, чтобы она помогла мне привести ее в чувство.

Мужчина сообразил, что этот странный господин знает, что говорит, и Майкл, направляясь к своему экипажу, услышал, как тот окликает кого-то наверху.

Он бережно поднял мисс Масгроув на руки и внес в домик привратника.

К этому времени вниз уже сбежала взволнованная супруга привратника во фланелевом домашнем халате и с папильотками в волосах.

– Это и в самом деле мисс Масгроув! – вскричала она при появлении Майкла. – А я ведь не поверила поначалу, когда муж рассказал мне об этом.

– Я спас ее от похитителей, – пояснил Майкл, – а теперь вы должны позаботиться о ней, пока она не придет в себя. Но тогда, не исключено, они могут повторить попытку.

Женщина негромко вскрикнула от ужаса.

Майкл уложил мисс Масгроув в кресло, а привратник подсунул ей под ноги низенькую скамеечку.

– Вы должны будете сделать следующее, – сказал ему Майкл. – Соберите всех крепких мужчин в поместье и скажите им, что они должны охранять свою госпожу.

Он помолчал, дав привратнику время осознать всю серьезность положения.

– Такая возможность существует, – продолжал он, – и потому нельзя допустить, чтобы преступники попытались похитить ее вновь.

– Не могу поверить, что подобные вещи происходят здесь, в цивилизованной стране, – запричитала жена привратника, – и если хотите знать мое мнение, то это наверняка связано с теми ужасными людьми в Холле.

Майкл подумал, что она попала в самую точку, но ему не хотелось и дальше развивать эту тему.

– Ухаживайте за ней, – распорядился он, – а когда она придет в себя, скажите, чтобы в дальнейшем вела себя осмотрительнее.

– Полагаю, она захочет поблагодарить вас, сэр, – сказал привратник, – за то, что вы спасли ее.

– Мне не нужна ничья благодарность, я просто рад тому, что избавил ее от несчастья быть ограбленной на весьма крупную сумму, которую, вне всякого сомнения, потребовали бы за ее освобождение.

При этом он подумал, что мисс Масгроув, придя в себя, едва ли станет опровергать подобную версию развития события, но было бы ошибкой дать ей знать, кто был ее спасителем.

Самым главным для него сейчас было уехать отсюда как можно скорее, и потому Майкл поспешил к экипажу и умудрился задом подать его обратно на дорогу.

Привратник помахал рукой, когда Майкл проехал мимо.

Спустя несколько мгновений Адела пробормотала:

– Ты поступил очень славно и достойно. Но как же эта несчастная женщина позволила одурманить себя?

– Понятия не имею, – отозвался Майкл, – но это тот самый случай, который мы с тобой должны постараться забыть.

Адела жалобно вздохнула.

– Я хочу забыть вообще все, что случилось сегодня ночью, – или почти все.

С этими словами она выразительно посмотрела на него.

А он знал, что никогда не забудет того, что произошло с ним в маленьком деревянном домике.

Они вновь миновали ворота Грейнджмура, и, поскольку дорога впереди была прямой, Майкл отпустил вожжи – лошади помчались галопом со всей быстротой, на которую были способны.

И только когда от поместья их уже отделяло изрядное расстояние, Адела повернулась к нему и спросила:

– А куда мы едем?

Майкл немного помолчал, прежде чем ответить:

– Чтобы обвенчаться.

Он говорил негромко, и лишь спустя несколько мгновений она прошептала:

– Что ты сказал?

– Я сказал тебе, что мы собираемся пожениться, и, дорогая моя Адела, сделаем это в ближайшее время.

Она плотнее прижалась к нему.

– Не могу поверить, – вздохнула девушка. – Неужели ты действительно просишь меня выйти за тебя замуж?

– Я люблю тебя, – отозвался Майкл, – и верю, что и ты, драгоценная моя, любишь меня.

– Я люблю тебя, люблю всей душой и сердцем, – сказала Адела, – но я даже не подозревала, что это любовь, до той минуты, пока ты не поцеловал меня.

Майкл улыбнулся ей, но промолчал, и она продолжила:

– Я просто хочу быть рядом с тобой. Мне было так страшно, когда я осталась одна, зато теперь я знаю, что ты самый замечательный и удивительный человек из всех, кого я встречала.

– А я думал, что тебя вполне устраивает положение моей сестры.

– Я готова была стать кем угодно, лишь бы ты не прогнал меня прочь.

– Как я мог совершить такую глупость после того, как увидел тебя? – спросил Майкл. – Ты очень красива, дорогая моя, но это твое качество может породить массу проблем.

– Ты имеешь в виду, что должен был оберегать меня от тех мужчин в особняке? Миссис Смитсон рассказала мне о том, какие они ужасные, и я не должна была допустить, чтобы они увидели меня.

– Слава богу, что этого не случилось! – воскликнул Майкл. – Но теперь, поскольку я не намерен до конца дней своих отпускать тебя, нам не остается ничего иного, кроме как пожениться.

Адела ласково накрыла его ладонь своей.

– Ты уверен, что хочешь именно этого? – спросила она. – Мне почему-то казалось, что супруга может стать для тебя досадной помехой. К тому же твоего внимания и руки наверняка добивались сотни очаровательных женщин.

– Так уж и сотни! Но, пока я не встретил тебя, желания жениться на ком-либо у меня не возникало.

– Нет, я по-прежнему не могу поверить в то, что это происходит на самом деле, – восторженно прошептала Адела. – Когда я выйду за тебя замуж, мачеха потеряет всякую власть надо мной.

– Вот именно, и поэтому мы должны пожениться немедленно.

Он знал, что она очень умна и сейчас наверняка задается вопросом, возможно ли это.

Он негромко произнес:

– Я обзавелся специальной лицензией, и все, что теперь нужно сделать, – изменить имена на ней.

– А это законно?

– Думаю, да, и я сомневаюсь, что какой-нибудь священник вздумает задавать нам вопросы.

– Значит, мы действительно можем пожениться? – вскричала Адела. – Но как и где? И у меня нет подходящего платья.

– Нам предстоит еще многое сделать, – признал Майкл. – Я как раз обдумываю один план, и пока что тебе придется поверить мне на слово.

– Разумеется, я во всем полагаюсь на тебя и сделаю все, что ты захочешь. Но, конечно, в день своей свадьбы я хотела бы выглядеть красивой ради тебя.

– Это будет нетрудно, поскольку ты самая красивая из всех женщин, которых я когда-либо встречал. Дело не в том, во что ты одета, а в тебе самой.

– Как раз этих слов я от тебя и ждала!

Адела на мгновение прижалась щекой к его руке.

– Неужели все это происходит наяву или же мне снится сладкий сон?

– Знаешь, именно этот вопрос я все время задаю себе, – признался Майкл. – Если бы я не остановился на дороге, чтобы подобрать тебя и увезти подальше от опасности, то сейчас, пожалуй, был бы уже мертв.

– Не смей так больше говорить и даже думать об этом, – укорила его Адела. – Я совершенно уверена в том, что это мой ангел-хранитель подсказал мне попробовать остановить тебя и твоих лошадей. И это он заставил тебя сказать «да», когда я попросила увезти меня оттуда.

– Думаю, что твоему ангелу-хранителю, да и моему тоже, – сказал Майкл, – предстоит еще многое для нас сделать. Но в данную минуту я думаю только о том, чтобы лошади мчали нас как можно быстрее.

– Мы едем в Лондон?

– В конечном итоге да, но по дороге нам нужно где-нибудь остановиться, и я подумал, что мы будем в полной безопасности как раз в «Лисе и гусе», где мы с тобой уже останавливались.

– О да! Давай так и сделаем! – согласилась Адела. – Та маленькая гостиница была восхитительной, хозяева были очень добры, а я чувствовала себя в полной безопасности, потому что была с тобой.

– Отныне ты будешь чувствовать себя так всегда, – пообещал ей Майкл, – отныне и во веки веков.

Некоторое время они ехали молча.

Но вот луна и звезды погасли, на востоке поднялось солнце, и все вокруг окуталось золотистым утренним сиянием.

К этому времени Майкл изрядно проголодался, поскольку после раннего вчерашнего ужина в обществе миссис Смитсон у него маковой росинки во рту не было, и был уверен, что и Адела испытывает муки голода.

Карта подсказала ему, что недалеко находится маленькая деревушка. Въехав в нее, они быстро позавтракали в придорожной гостинице.

Заведение не отличалось опрятностью, к тому же за соседним столиком сидели двое коммивояжеров, и потому за завтраком они обменялись лишь парой слов.

Они постарались как можно быстрее расправиться с яичницей с ветчиной и чашечкой некрепкого кофе, после чего Майкл поспешно увлек Аделу к экипажу и они вновь двинулись в путь.

Солнце слепило глаза и пригревало вовсю, и потому лошади шли далеко не так быстро, как вначале.

Деревни, мимо которых они проезжали, не могли похвастать наличием симпатичных и уютных гостиниц, и время приближалось уже к двум часам пополудни, когда они наконец отыскали подходящий постоялый двор.

Они вновь не стали засиживаться за обеденным столом, и, сверившись с картой, Майкл с облегчением понял, что до деревни, в которой они уже останавливались, осталось всего несколько миль.

Он двинулись прочь от гостиницы.

Но потом, к удивлению Аделы, он остановился на обочине в тени огромного вяза.

– Почему мы остановились? – поинтересовалась Адела.

– Я должен кое-что сделать.

Молодой человек отложил вожжи, зная, что Аделе более нет нужды удерживать лошадей, поскольку те изрядно устали.

Майкл обошел экипаж и, открыв один из своих чемоданов, достал оттуда небольшую шкатулку, в которой хранились его самые важные документы.

В ней также нашлась небольшая чернильница, перо и раствор, с помощью которого он стирал помарки в письмах или документах.

Присев на запятках экипажа, он вытащил из кармана специальную лицензию и стер сначала имя и фамилию Джейсона, а потом и Маргарет Масгроув.

И только в этот самый миг Майкл сообразил, отчего у него на губах заиграла улыбка, что он не знает фамилию Аделы, как и девушка не догадывается о его настоящем имени.

Держа в руке специальную лицензию, он медленно вернулся к переднему сиденью экипажа.

– Драгоценная моя, – сказал он, – вопрос представляется мне несколько запоздалым, но я до сих пор не знаю, как тебя зовут.

Адела рассмеялась звонким очаровательным смехом.

– А я все гадала, когда же ты спросишь, кто я такая, а когда узнаешь, то, быть может, не захочешь жениться на мне.

– Я готов жениться на тебе, какую бы фамилию ты ни носила, – торжественно провозгласил Майкл. – Теперь же я должен признаться тебе, дорогая, а почему, объясню позже, что Мартин Моррис – не мое настоящее имя. На самом деле меня зовут Майкл Мур. Как, по-твоему, ты сможешь привыкнуть к тому, чтобы отныне называть меня Майклом?

С этими словами он наклонился и прикоснулся губами к ее губам.

Он намеренно не стал целовать ее, хотя очень хотел этого.

Им предстоял еще долгий путь, и нельзя было терять ни минуты, но сейчас, просто потому что более не мог сдерживаться, он поцеловал ее, поначалу бережно и осторожно.

Но потом прижал девушку к себе, и губы его стали властными и требовательными.

– Я люблю, люблю тебя, – прошептала Адела. – Всю дорогу я умирала от желания поцеловать тебя.

– И мне тоже отчаянно хотелось поцеловать тебя, моя дорогая, замечательная Адела, но сейчас нам с тобой надо думать о том, как побыстрее уехать отсюда и пожениться.

Она подняла на него глаза, в которых светилось обожание.

Майкл подумал, что более красивой женщины еще не встречал в своей жизни.

– А теперь мы должны начать сначала. Так как тебя все-таки зовут?

– Кроули, – ответила Адела, – и, пожалуй, я должна сообщить тебе, что папа был лордом Кроули.

Майкл, потеряв дар речи, во все глаза уставился на нее.

– Ты имеешь в виду лорда Кроули, который обнаружил ту замечательную гробницу в Египте?

Адела коротко рассмеялась.

– Это случилось давным-давно, когда он был совсем еще молодым. Хотя, собственно говоря, именно после этого он и увлекся поисками полезных ископаемых.

– Полагаю, мне и самому следовало бы догадаться, когда ты рассказала мне, что это он нашел золото на Кавказе и изумруды в Уральских горах. Я всегда восхищался достижениями твоего отца и, разумеется, прочел книгу, которую он написал о своих изысканиях.

– В самом деле? – спросила Адела. – Это же замечательно, и мне бы очень хотелось, чтобы папа был жив, – тогда вы поговорили бы обо всех его открытиях. Их было очень много, но после его смерти у меня не осталось никого, с кем я могла бы обсудить их.

– Я хочу услышать от тебя всю историю целиком, и именно это станет темой нашего разговора, когда ты устанешь слушать, как я говорю, что люблю тебя.

– От этого я никогда не устану.

С этими словами она обвила его рукой за шею и притянула к себе.

– Ты не должна задерживать меня, – решительно заявил ей Майкл. – Нам предстоит еще много сделать, прежде чем ты станешь моей женой.

– В таком случае давай поспешим!

Майкл вновь поцеловал ее.

Затем, вернувшись к запяткам кареты, он вписал ее имя и собственное тоже, уже как Майкла Мура.

Правда, он по-прежнему не имел ни малейшего желания сообщать кому бы то ни было, что он – пятый герцог Грейнджмур.

Глядя на специальную лицензию, он счел, что заметить, что фамилии были изменены, чрезвычайно трудно, и решил, что едва ли священник проявит излишнее любопытство.

Когда они покидали «Лису и гуся» по дороге в Грейнджмур, он заприметил в конце деревни красивую старинную церквушку в норманнском стиле и тогда еще подумал, что хотел бы сочетаться браком именно в ней.

Когда чернила на специальной лицензии высохли, он вновь взобрался на облучок.

– Ну вот, теперь нам осталось ехать совсем недалеко.

Они добрались до красивой деревушки и старинной церкви, и Майкл остановил лошадей перед домом местного викария, который жил по соседству.

Он спрыгнул с облучка, позвонил в колокольчик, прикрепленный над входной дверью, и ему вскоре открыл пожилой мужчина в белом воротничке священника.

– Если не ошибаюсь, сэр, вы викарий здешнего прихода, – начал Майкл.

– Так и есть, – ответил викарий. – Я еще спросил себя, кто же это заглянул ко мне, поскольку я никого не ждал.

– Мне очень жаль, что приходится побеспокоить вас, сэр, но я был бы вам чрезвычайно признателен, если бы вы сочетали меня браком с леди, которая приехала со мной. Вот, у меня даже имеется специальная лицензия.

С этими словами он протянул бумагу викарию.

– Вот так сюрприз! – воскликнул тот. – Давненько мне уже не приходилось проводить церемонию венчания по специальному разрешению.

– У нас с мисс Кроули имеются веские причины желать, чтобы наше бракосочетание состоялось как можно скорее, – сообщил священнику Майкл. – Быть может, вы слыхали об отце моей будущей супруги, лорде Кроули, который был известным археологом и исследователем.

– Да, я и впрямь слыхал о нем, – подтвердил викарий. – Я помню, какой фурор произвело его открытие той гробницы в Египте. Но, разумеется, это случилось очень давно, и вы, полагаю, были в то время совсем еще маленьким.

Он вновь взглянул на специальную лицензию.

– Поскольку вы пришли ко мне прямо с дороги, то не откажется ли мисс Кроули войти и немного отдохнуть? Мне потребуется совсем немного времени, чтобы подготовиться к церемонии бракосочетания в церкви.

– Очень любезно с вашей стороны, сэр.

– Отведите лошадей на конюшню, – предложил викарий. – Там вы найдете человека, который задаст им корму и воды для питья, пока они будут отдыхать.

– Прекрасная мысль, я вам чрезвычайно признателен.

Майкл вернулся к экипажу и сказал Аделе:

– Викарий приглашает тебя войти в дом и привести себя в порядок перед свадьбой. Я уверен, что ты не откажешься.

– Разумеется, – с готовностью согласилась Адела.

Она вышла из экипажа и, подхватив свой саквояж, который лежал у нее в ногах, вошла в дом.

Викарий же отправился за своей женой, которая явилась буквально через минуту. Она оказалась добродушной женщиной с седыми волосами, и известие о неожиданной свадьбе привело ее в восторг.

– Разумеется, вы хотите привести себя в порядок, – сказала она Аделе. – Пойдемте со мной наверх, дорогая.

Майкл отвел лошадей на конюшню, найти которую не составило труда, и мужчина средних лет, сообщивший ему, что служит у викария вот уже несколько лет, пообещал присмотреть за ними.

Майкл медленно зашагал обратно к дому священника.

Ему было трудно поверить, что недавние события произошли наяву, а не на страницах приключенческого романа.

Неужели он действительно убил Агни, который был повинен в смерти множества британцев в Индии?

Для всех, кто принимал участие в Большой игре, он был врагом номер один, и Майкл понимал, что должен немедленно уведомить вице-короля о его смерти.

Он решил, что, приехав в Лондон, отправится в Министерство по делам Индии и уведомит маркиза шифрованным посланием по специальной линии связи, протянувшейся во все уголки империи.

Но перед ним встала новая проблема.

Надо было привести в порядок Грейнджмур-холл, что, впрочем, не составит особого труда теперь, после смерти Сирила.

Он подумал о том, как ему невероятно повезло, что он встретил Аделу в тот самый момент, когда более всего нуждался в ней.

Майкл полюбил ее так, как не любил еще ни одну женщину, и она в некотором роде спасла ему жизнь.

«Я и впрямь счастливейший из смертных», – сказал себе Майкл, отворяя дверь дома викария.

Глава седьмая

Адела поднялась наверх вместе с женой викария, прихватив с собой саквояж.

Когда ее проводили в спальню, она сказала:

– Пожалуй, я переоденусь, если вы не возражаете. Я привезла с собой белое платье, и мне кажется, что замуж я должна выходить именно в белом.

– Разумеется, должны, – согласилась супруга викария. – Кроме того, полагаю, у вас найдется и вуаль.

Но Адела лишь покачала головой.

– Нет. Ее у меня нет, потому что нам пришлось уезжать в большой спешке.

– Так вы сбежали от родителей! – всплеснула руками супруга викария. – Как романтично!

Адела решила не возражать ей и принялась разбирать свои вещи, достав платье белого муслина, которое носила дома, когда садилась ужинать с отцом.

Оно было простым, но симпатичным, и, надев его, девушка понадеялась, что Майкл, как она уже начала мысленно называть его, придет в восторг, увидев ее в нем.

Супруга викария застегнула ей пуговицы на спине, после чего распахнула дверцы своего платяного шкафа.

– У меня осталась моя собственная свадебная вуаль, – сказала она, – и веночек из цветов апельсинового дерева.

Заглянув на верхнюю полку шкафа, она достала их оттуда.

– Я берегу их для своей старшей дочери, когда она вырастет, – пояснила женщина, – и надеюсь, что она наденет их в день своей свадьбы.

– Если вы одолжите их мне на мою свадьбу, я буду вам крайне признательна и обещаю, что стану обращаться с ними очень осторожно.

– В них вы будете смотреться очень мило, моя дорогая.

Она помогла Аделе надеть вуаль, закрепив ее на голове венком из флердоранжа.

Когда Адела взглянула на себя в зеркало, то решила, что действительно выглядит как самая настоящая невеста.

«Мне нужен букет цветов», – подумала она, но не произнесла это вслух.

Все эти приготовления заняли совсем немного времени, но жена викария уверила Аделу, что спешить ни к чему.

– Сначала моему супругу придется заехать за причетником, чтобы тот открыл церковь, – разумеется, он станет первым свидетелем на вашей свадьбе, а я буду вторым.

Женщина улыбнулась и добавила:

– Собственно говоря, я буду играть на органе.

– Замечательно, – вздохнула Адела. – Выходить замуж без музыки как-то неприлично.

Когда все наконец было готово, они сошли вниз и обнаружили, что Майкл ожидает их в одиночестве.

Как и предполагала супруга викария, ее муж отправился на поиски причетника.

– Почему-то я уверена, – сказала она, – что вы оба не откажетесь от чашечки чаю. Как мне представляется, в последний раз вы обедали уже довольно давно.

– Так оно и есть, – подтвердил Майкл, – и чашечка чаю действительно была бы очень кстати.

Женщина вышла из комнаты, и Майкл протянул обе руки своей будущей супруге.

– Неужели мы с тобой уже совсем скоро поженимся? – спросила Адела.

– Из тебя получилась замечательная невеста. Ты выглядишь именно так, как мне и хотелось.

Говорить что-либо еще не было никакой нужды.

Он поцеловал ее и не выпускал из объятий до тех пор, пока они не услышали, как жена викария возвращается с чаем.

Они с удовольствием угощались горячими гренками с маслом и лимонным кексом, пропитанным мадерой, когда появился викарий.

– Все готово, – с порога сообщил он, – а еще я принес вот это.

И он протянул им букетик белых цветов.

Адела негромко ахнула от удовольствия.

– Как это мило с вашей стороны! – воскликнула она. – Когда я была наверху, то подумала, что было бы славно держать в руках букет цветов, а ваша супруга любезно одолжила мне вуаль и венок.

– Зато теперь вы выглядите как самая настоящая невеста, – уверенно сказал викарий.

И он присел к столу, чтобы выпить с ними чаю.

Майклу не хотелось подгонять его, так что прошло немало времени, прежде чем они в конце концов вышли из домика викария и прошли через сад на церковный двор.

Врата церкви были открыты, и причетник уже поджидал их. Пока викарий представлял его жениху и невесте, супруга викария проскользнула в храм.

Когда же и они переступили порог, их встретила органная музыка, и им пришлось еще немного обождать, когда викарий удалился, дабы облачиться в стихарь.

Затем, держась за руки, они прошли по проходу между рядами скамеек и остановились перед алтарем.

На нем горели шесть свечей; в цветные витражные стекла светило вечернее солнце.

Адела сочла окружающую обстановку невероятно приятной, а сама служба показалась ей духоподъемной.

Майкл отвечал на вопросы решительно и твердо, и она убедилась, что он действительно хочет жениться на ней.

Адела горячо молилась о том, чтобы сделать его счастливым, и, когда они преклонили колени для получения благословения, была уверена, что Господь уже благословил их.

Они нашли друг друга, и хотя на их долю выпали опасные приключения, и она, и Майкл остались живы.

«Я люблю, обожаю его. Прошу тебя, Господи, дай мне сделать его счастливым и не дай ему хоть когда-нибудь пожалеть о том, что он женился на мне».

Эта молитва к Господу шла из самых сокровенных глубин ее души.

Когда они поднялись на ноги, викарий обратился к Майклу:

– Теперь можете поцеловать новобрачную.

Поцелуй его был очень нежным и, как показалось Аделе, трепетным.

Несомненно, служба произвела на него такое же впечатление, как и на Аделу.

Она была уверена, что он молится о том, чтобы брак их длился целую вечность и чтобы они всегда любили друг друга.

Молодые расписались в приходской книге и вернулись в дом викария.

К ее удивлению, викарий настоял на том, чтобы они выпили по бокалу шампанского, дабы он мог пожелать им здоровья и счастья.

Аделу тронул этот его жест, и у нее сложилось стойкое впечатление, что священник хранил эту бутылку ради какого-то особенного случая.

К этому времени день подошел к концу, и тени стали длиннее.

Майкл отправился за их экипажем, а Адела сняла венок и вуаль, рассыпавшись перед супругой викария в благодарностях за оказанную любезность.

Она не стала надевать пальто поверх своего белого платья, и жена викария спросила:

– Вы не боитесь замерзнуть, дорогая?

– Не думаю, что нам придется ехать долго и далеко, – ответила Адела.

Поскольку Майкл не стал говорить гостеприимным хозяевам о том, что они собираются остановиться в «Лисе и гусе», то и она предпочла умолчать об этом.

Когда Адела сошла вниз, у двери ее уже ждал экипаж.

На прощание она поцеловала жену викария и поблагодарила его самого за то, что он обвенчал их. Видя, что он от всей души благодарит Майкла, девушка поняла, что муж сделал весьма щедрое пожертвование в церковную казну.

Они тронулись дальше, и, когда церковь осталась позади, Майкл заметил:

– Я не сказал им, что мы собираемся остановиться в «Лисе и гусе», а ты?

– Нет, я сочла, что ты хочешь сохранить это в тайне.

– Нет, конечно, можно поехать и дальше, но, думаю, мы оба устали, поскольку прошлой ночью так и не сомкнули глаз.

– Я настолько счастлива, что не чувствую усталости, – вздохнула Адела.

Майкл улыбнулся ей и заехал на задний двор гостиницы.

Владелец поспешил им навстречу.

– Мистер Моррис, какой сюрприз! Но я рад видеть вас обоих и счастлив оттого, что вы вернулись.

Майкл вылез из экипажа, и мужчина, который ухаживал за их лошадьми ранее, взял их под уздцы.

– Мы проделали долгий путь, – обратился к нему Майкл, – и им нужен хороший отдых сегодня ночью.

– Они его получат, можете не сомневаться, – отозвался конюх.

Не успели Майкл и Адела войти в гостиницу, как навстречу им из кухни выбежала жена владельца гостиницы.

– Глазам своим не верю! Я уж и не чаяла увидеть вас снова, но очень рада, что вы вернулись.

– Мы вернулись и должны кое-что сообщить вам, – ответил Майкл. – Ваш викарий только что обвенчал нас в вашей прекрасной церквушке на другом конце деревни.

Владелец и его супруга от изумления лишились дара речи.

– Обвенчал! – воскликнула женщина спустя несколько мгновений. – Но я полагала…

– В прошлый раз, останавливаясь у вас, мы только что сбежали от своих родственников, – перебил ее Майкл, – и на тот случай, если нас будут преследовать, я назвался мистером Мартином Моррисом и сказал, что Адела – моя сестра. На самом же деле меня зовут Майкл Мур, что может подтвердить ваш викарий.

– И теперь вы муж и жена! – воскликнула супруга владельца гостиницы с удивлением, словно не веря в происходящее.

– Да, теперь мы женаты и хотели бы остановиться у вас на ночлег, равно как и насладиться изысканным ужином, если вы соблаговолите приготовить его для нас.

– Можете не сомневаться, я уж постараюсь, – с этими словами женщина повернулась к Аделе. – Вы уже знаете дорогу наверх и, полагаю, пожелаете снять комнату с кроватью под балдахином.

– Да, она показалась мне очень удобной, – подтвердил Майкл, – и я даже опасался, что вы сдадите ее другому постояльцу.

– Кроме вас, здесь больше никого нет, – заверила его жена владельца гостиницы.

– Именно это нам и хотелось услышать.

Он отправился за багажом, занес его наверх и оставил в комнате, в которой в последний раз ночевала Адела.

Но владельцу Майкл заявил, что желает снять на ночь две комнаты, чем немало удивил его.

– Ужин будет готов через полчаса! – сообщила Майклу жена владельца, когда тот проходил мимо кухни.

– Я сейчас принесу вам что-нибудь выпить, – предложил ее супруг.

– Если у вас найдется бутылка шампанского, я с радостью куплю ее у вас, если же нет, принесите свое лучшее белое вино.

– По-моему, где-то у меня есть бутылка игристого, если только я смогу найти ее!

Он исчез в подвале, а Майкл поднялся наверх.

Адела как раз разбирала свой саквояж, и он заметил, что на кровати лежит очаровательная ночная рубашка.

Майкл заключил ее в объятия.

– Теперь ты моя, и, поскольку я убежден, что тебя мне послало само небо, до конца дней своих мы с тобой будем жить в мире и согласии, и несчастья обойдут нас стороной.

– Самое главное, что ты жив и здоров, – прошептала Адела.

– Теперь ты должна заботиться обо мне…

С этими словами Майкл поцеловал ее. Поцелуй длился так долго, что у обоих перехватило дыхание.

Наверх поднялся владелец гостиницы, чтобы сообщить им, что ужин подан, и они сошли вниз, держась за руки.

Впоследствии Адела так и не смогла вспомнить, что ела тогда за ужином, но почему-то была уверена, что то была пища богов.

Она могла думать только о том, что Майкл смотрит на нее с выражением бесконечной любви, и ей хотелось одного – поскорее оказаться в его объятиях.

Наконец с ужином было покончено, и Майкл ласково накрыл ее ладошку своей.

– Должно быть, ты очень устала, дорогая, – сказал он. – Поднимайся наверх и ложись в постель. Я только проверю, как там наши лошади, и тотчас же присоединюсь к тебе.

Улыбнувшись, она сделала так, как он просил.

Майкл же направился на конюшню, где убедился, что о его лошадях хорошо позаботились. Проведя в дороге весь день и ночь, они выбились из сил. Они лежали на чистой соломе, и он отметил, что им задали корма, а в ведрах стояла свежая вода.

Мужчина, который ухаживал за ними, оказался на месте.

– Отличные у вас лошадки, сэр.

– Я совсем недавно купил их, – сообщил ему Майкл, – и очень ими доволен.

– Хороших лошадей нынче трудно найти, вам повезло.

– Вот и я такого же мнения, – отозвался Майкл и направился обратно в гостиницу.

При этом он подумал, что и здесь ему совершенно неожиданно улыбнулась удача. Теперь он был уверен, что лошади стоят каждого пенни, которые он отдал за них в залог.

Он оставит их себе, как только станет хозяином Грейнджмура, вне зависимости от того, скольких еще лошадей сможет тогда себе позволить.

Владелец гостиницы поджидал его, и Майкл поблагодарил его за бутылку шампанского, которую они выпили за ужином.

– Я всегда знал, что рано или поздно эта бутылка кому-нибудь пригодится, – радостно поведал ему хозяин. – Нечасто мне заказывают что-нибудь настолько дорогое. И теперь я рад, что она дождалась вас.

– Я тоже очень рад вновь остановиться в вашей прекрасной гостинице, чтобы провести в ней свою первую брачную ночь.

Хозяин рассмеялся и принялся рассказывать Майклу о том, как он провел собственный медовый месяц.

Молодому человеку пришлось приложить некоторые усилия, чтобы отделаться от словоохотливого владельца гостиницы после того, как тот рассказал ему один анекдот и уже собрался приступить к следующему.

Перепрыгивая через две ступеньки, он поднялся по лестнице в комнату, где оставил свои чемоданы.

Раздевшись, он ополоснулся холодной водой, которая освежила его, поскольку день выдался жарким, и, пригладив волосы, отворил дверь в комнату Аделы.

Девушка не стала задергивать занавески, и за окном виднелись малиновые отблески заходящего солнца, пробивавшиеся сквозь листву деревьев, а в небе уже засияли первые звезды.

Майкл закрыл за собой дверь и пересек комнату.

Он подошел к большой кровати под балдахином, рассчитывая, что, завидев его, Адела сядет на постели и протянет к нему руки.

Но, подойдя к кровати, увидел, что девушка крепко спит.

Она свернулась клубочком на подушке, волосы рассыпались у нее по плечам, а рука с тонкими пальчиками безвольно лежала поверх покрывала.

Он застыл, глядя на нее и думая о том, с каким очаровательным, неземным созданием свела его судьба и как сильно она отличается от женщин, которых он когда-либо знал.

Она продемонстрировала настоящую храбрость, повинуясь и помогая ему в той роли, сыграть которую им пришлось в Грейнджмур-холле.

Он не мог себе представить, чтобы какая-либо из его знакомых женщин согласилась притвориться сестрой обычного дворецкого. Они бы наверняка закатили истерику, заявив, что это их недостойно, а вот Адела в точности выполнила все, о чем он ее просил.

Собственно, с самой первой минуты их встречи она не сделала ни одного неверного шага.

«Она необыкновенная, – сказал себе Майкл, – просто замечательная девушка».

Медленно и осторожно, чтобы не разбудить ее, он задернул занавески на окне.

Затем, сняв халат, в который он совсем недавно переоделся, он улегся с другой стороны кровати.

При этом он подумал, что выбрал весьма странный способ провести свою первую брачную ночь.

Он хотел Аделу.

Он хотел обладать ею каждой жилкой своего тела, каждой мыслью и чувством.

Его охватило непреодолимое желание заключить ее в объятия.

Но всю вчерашнюю ночь она не смыкала глаз.

Ей довелось пережить такие испытания, какие опустошили бы и ужаснули любую женщину.

Он знал, что должен дать ей отдохнуть.

Впереди у них целая жизнь, и он еще успеет рассказать, как любит ее.

С этой мыслью он решительно повернулся к ней спиной и закрыл глаза.

Кровь стучала у него в висках, но если быть честным с самим собой, то и он вымотался до крайности.

Однако прошло довольно много времени, прежде чем он смог заснуть.

* * *

Майкл проснулся от ощущения, что к нему прижимается чье-то теплое мягкое тело.

Он инстинктивно обнял Аделу и почувствовал ее губы на своей щеке, прежде чем она воскликнула:

– Я заснула! Ох, Майкл, как я сподобилась совершить такую глупость?

– Ты очень устала, любимая.

Он заметил, что в щель между занавесками пробиваются солнечные лучи. Значит, наступило утро.

Майкл понял, что они с Аделой проспали всю ночь, не потревожив сон друг друга.

– Я ждала, пока ты поднимешься наверх, – продолжала щебетать Адела, – и мне хотелось так много сказать тебе в нашу первую брачную ночь. Как же я могла заснуть?

Майкл рассмеялся.

– Об этом подумал и я, когда увидел тебя, но потом решил, что у нас с тобой впереди целая жизнь, чтобы рассказать друг другу о нашей любви, так что давай начнем прямо сейчас.

Повернувшись к ней, он прижал ее к подушке.

Затем он принялся покрывать поцелуями ее глаза, нос, губы, впадинку у ключицы, и его поцелуи пробудили в ней чувства, о существовании которых она даже не подозревала. По телу девушки пробежала сладостная дрожь.

Он знал, что она была невинной, и потому должен быть очень нежен и ласков с ней.

Но его пожирал огонь желания, мешая ему мыслить трезво.

– Я люблю тебя, Господи, как же я люблю тебя! – горячо шептал он. – Ты олицетворяешь собой все, о чем я мечтал, но что уже отчаялся найти.

– И я тоже люблю тебя, муж мой. Ты самый добрый и славный мужчина на всем белом свете.

Добавить что-либо к этому было невозможно.

Майкл принялся целовать ее жадно, требовательно, исступленно.

Он чувствовал, как экстаз, охвативший Аделу, передается ему.

Наконец-то они стали одним целым.

Они поднялись к звездам, и он подхватил и понес ее прямо в обжигающий жар солнца.

* * *

Лишь много позже они сошли к завтраку, чтобы затем отправиться в Лондон.

– Когда мы приедем туда, – полюбопытствовала Адела, когда они выехали на главную дорогу, – где остановимся?

– В особняке Грейнджмур-хаус.

Она с удивлением посмотрела на Майкла.

– Разве в Лондоне есть дом с таким же названием? И разумно ли ехать туда?

– Думаю, что это лучшее место, куда мы можем поехать, – протянул в ответ Майкл, – потому что он принадлежит мне.

Глаза у Аделы изумленно расширились.

– Я не понимаю.

– Наверное, вчера, расписываясь в книге актов гражданского состояния, – отозвался Майкл, – ты не обратила внимания, что Адела Кроули вообще-то вышла замуж за человека по имени Майкл Мур.

Воспоследовало недолгое молчание.

– Ты сказал мне, что тебя зовут Майкл. Но я не понимаю, при чем тут…

Она осеклась.

– Разумеется, мне известно, что Грейнджмур-холл принадлежит Мурам, и именно потому там и находился Сирил Мур. Но ты…

У нее вдруг перехватило дыхание.

– Только не говори мне, что ты – новый герцог, о котором ходит столько слухов!

– Собственно, это я и есть.

– В это невозможно поверить! Миссис Смитсон все время причитала, что не представляет себе, что скажет новый герцог, когда прибудет в Грейнджмур и увидит, как ужасно ведет себя мистер Сирил.

– Теперь ты понимаешь, почему я должен был своими глазами увидеть, что там происходит, и для этой цели мне пришлось прибегнуть к маскировке.

– Конечно, понимаю, – согласилась Адела. – Иначе Сирил мог бы убить тебя.

– А ты, оказывается, намного сообразительнее, чем я предполагал. Именно это они и задумали. Со мной должен был произойти несчастный случай, и предполагалось, что я закончу свой земной путь в водопаде, после чего мой дальний родственник, кузен Сирил, станет шестым герцогом Грейнджмуром.

Адела негромко вскрикнула от ужаса и еще теснее прижалась к мужу, положив руку ему на колено.

– Но теперь все кончилось, – нежно сообщил ей Майкл, – и нам с тобой, дорогая, остается лишь дать слугам возможность привести поместье в порядок, прежде чем мы вернемся туда и займем свое законное место в качестве герцога и герцогини Грейнджмур.

– Я никогда не думала и даже представить себе не могла, что ты окажешься новым герцогом!

– Я и сам удивился не меньше тебя, когда, возвращаясь из Индии, добрался до Александрии и прочел в английской газете о том, кем стал.

Майкл переложил вожжи и свободной рукой накрыл ее ладошку.

– Теперь тебе нечего бояться, моя дорогая Адела, разве что того, что мы с тобой выглядим не слишком презентабельно. И потому первое, что мы сделаем, прежде чем покажемся на людях, – купим тебе приданое.

– Ой, Майкл, какая замечательная идея! Я так хочу выглядеть красивой ради тебя.

– Ты настолько красива, что очаровываешь меня вне зависимости от того, одета ты или раздета.

Он заметил, как покраснела его супруга, и подумал, что более трогательного зрелища еще не видел.

– Мы сделаем вот что, – продолжал он, – купим тебе самые прелестные и дорогие платья, какие только есть на Бонд-стрит, а я закажу себе новые костюмы от лучшего портного на Сэвил-роу.

– Это будет замечательно, – восхитилась Адела, – и мы займемся этим инкогнито?

– Разумеется. О том, что я прибыл из Индии, мы не станем объявлять поверенным, которые разыскивают меня, пока не обретем респектабельный вид.

Немного помолчав, он добавил:

– Я хочу дать им достаточно времени, чтобы привести Грейнджмур-холл в порядок, прежде чем мы явимся туда во всем блеске.

– Ты предусмотрел все, Майкл. Это очень умно с твоей стороны.

– Именно этого я и добиваюсь – произвести на тебя впечатление.

Они поехали дальше и только в сумерках наконец прибыли в Лондон.

Майкл неспешно ехал по Парк-лейн, пока не остановился напротив Грейнджмур-хауса.

Он передал вожжи Аделе, хотя в этом не было никакой необходимости, поскольку лошади очень устали.

Он вышел из экипажа и подошел ко входной двери, чтобы постучать в нее, отметив со слабой улыбкой, что со времени его последнего появления ее уже успели вымыть.

Потребовалось несколько ударов дверным молоточком и столько же минут ожидания, прежде чем он расслышал шаги Тернера в коридоре.

Тот очень удивился, отворив дверь и увидев на пороге Майкла.

– Мистер Моррис! – воскликнул старик. – Я никак не ожидал увидеть вас, хотя и спрашивал себя, что с вами сталось.

Майкл переступил порог и прошел несколько шагов по коридору, прежде чем остановиться.

– Боюсь, Тернер, что в прошлый раз, когда я заходил сюда и когда вы мне очень помогли, за что я вам искренне признателен, я обманул вас и вашу супругу. Я сказал вам, что меня зовут Мартин Моррис, хотя на самом деле я майор Майкл Мур.

У Тернера от изумления отвисла челюсть, и он тихонько ахнул.

– Вы хотите сказать, – запинаясь, пробормотал он, – вы имеете в виду, что вы и есть тот герцог, которого все так ждут?

– Да, я действительно тот самый герцог, но точно так же, как я хотел сохранить это в тайне, когда впервые пришел к вам, и не намерен предавать этот факт огласке до тех пор, пока не буду готов занять законное место.

Заметив, что Тернер уже готов забросать его вопросами, он продолжил:

– Со мной прибыла моя супруга, хотя никто еще не знает о том, что мы женаты. Я прошу вас и миссис Тернер позаботиться о нас несколько дней, пока мы подготовимся ко встрече с поверенными, которые разыскивают меня, после чего отправимся в Грейнджмур-холл, когда там будут готовы принять нас.

Тернер не ударил в грязь лицом.

– Разумеется, ваша светлость, – сказал он, – мы с женой сделаем все, чего вы от нас потребуете.

– Вот и прекрасно. А теперь помогите мне, пожалуйста, занести багаж из кареты – и, я полагаю, на конюшне отыщется место для лошадей?

– Там все готово, ваша светлость, а в соседней конюшне у меня есть приятель, Томкинс, который поможет вам управиться с лошадьми, пока мы не наймем грума.

– Именно это я и хотел услышать от вас.

Он вышел наружу и помог Аделе выбраться из экипажа.

– Миссис Тернер позаботится о тебе, а я пока отведу лошадей на конюшню, которая находится с другой стороны дома.

– Ты ведь ненадолго? – спросила Адела.

Майкл понял, что она боится разлучаться с ним.

– Если ты пройдешь вместе с Тернером к двери в сад и откроешь ее, я вернусь в дом через нее.

Старый слуга передал ему ключи, и Майкл повел лошадей вокруг особняка на конюшню.

Ему повезло, и он застал Томкинса, приятеля Тернера, стоящим у конюшни и курящим трубку.

Когда Майкл сообщил ему, кто он такой, Томкинс был только рад «подсобить» ему, как он выразился.

– Предоставьте это дело мне, ваша светлость, – сказал он. – Я сам займусь лошадьми. А уж как будет рад вашему возвращению мой приятель Билл Тернер! Им обоим уже давненько приходится очень нелегко, скажу я вам.

– Теперь трудностей станет меньше, – ответил Майкл.

Когда Томкинс взял лошадей под уздцы и повел их за собой, дверь в сад Грейнджмур-хауса распахнулась, и оттуда выбежала Адела.

Майкл взял ее за руку, и она взволнованно сообщила ему:

– Дом очень красив, и миссис Тернер говорит, что у нее все для нас готово.

– Мы ожидали нового герцога с той самой поры, как вы навестили нас, – сказал Тернер. – Разумеется, мы ни на миг не могли предположить, что это вы и есть, ваша светлость.

– Помните, что мы по-прежнему не хотим, чтобы поверенные узнали, что мы уже здесь. А теперь я прошу вас нанять слуг, которые нужны вам уже сейчас и понадобятся в будущем. Полагаю, двух лакеев, двух горничных и нескольких женщин для миссис Тернер на кухне будет достаточно.

Он заметил, как Тернер едва не поперхнулся от изумления.

Да ему и самому казалось забавным, что он преспокойно раздает подобные распоряжения, не задумываясь о том, как будет расплачиваться за них.

После импровизированного, но вполне съедобного ужина, хотя и составленного из остатков разных блюд, они удалились на ночь в главную спальню, которой испокон веков пользовались все герцоги и герцогини Грейнджмуры.

Майкл, вновь целуя Аделу, подумал, что наконец-то у них начинается настоящий медовый месяц и что лучшего он не мог бы и желать, даже если бы им и не приходилось скрываться.

На следующее утро он решил дать лошадям отдых и потому приказал Тернеру взять напрокат в платной конюшне дорогой экипаж с кучером.

Их отвезли на Бонд-стрит, где, как Адела заверила Майкла, знает самый изысканный и дорогой магазин готового платья в Лондоне.

– Мачеха, еще когда полагала, что папа очень богат, частенько вспоминала о нем, – рассмеялась девушка. – Он был настолько дорогим, что она не осмеливалась просить папу купить ей больше одного платья за раз.

– Ну вот, туда мы и поедем, – согласился Майкл.

– Ты уверен, что мы можем себе это позволить? – спросила Адела.

– Я всегда знал, что герцоги Грейнджмуры обладают несметными богатствами, и потому буду действовать исходя из этого предположения. Но, богат я или беден, ты, любимая, получишь самое роскошное приданое, как у самой королевы.

Адела рассмеялась.

Он видел, что девушка пребывает в радостном волнении.

Когда их привезли в магазин, Майкл пожелал увидеть его владелицу.

Он объяснил ей, что они с женой только что вернулись из-за границы и что их багаж, к большому несчастью, потерялся в дороге.

– Посему моей супруге требуются новые наряды, – сообщил он ей, – и я был бы вам признателен, если бы вы одели ее с ног до головы, причем как можно скорее.

Такой заказ любая владелица магазина получает лишь раз в жизни, особенно если речь идет о том, чтобы приодеть такую красавицу, как Адела.

Майкл уже предупредил жену о том, что было бы ошибкой с их стороны называть свои настоящие имена.

– Мы сможем раскрыть свое инкогнито, – настаивал он, – только после того, как будем готовы выслушать фанфары в свою честь здесь, в Лондоне, и шумные приветствия в Холле.

Кроме того, Майкл счел, что в газетах поднялась излишняя шумиха из-за того, что майор Майкл Мур стал новым герцогом, и потому назвался маркизом Грейнджем, а свою жену, соответственно, представил маркизой.

Подобное уведомление, как можно предположить, лишь ускорило выполнение их заказа.

Майкл добавил, что не желал бы распространения слухов и досужих разговоров о них до тех пор, пока их платья не будут готовы.

– Мы окажемся в затруднительном положении, – сказал он владелице, – если мою супругу пригласят на званый ужин или бал, а она вынуждена будет отказаться от него, поскольку ей нечего надеть.

Хозяйка магазина рассмеялась.

– Я прекрасно вас понимаю, милорд. Обещаю, что сохраню в тайне ваше прибытие в Лондон до тех пор, пока ее милость не будет готова затмить своей красотой всех прочих дам, что случится непременно!

Адела покраснела, а Майкл вдруг понял, что женщина говорит совершенно искренне.

Оставив с ней Аделу, он отправился к одному портному на Сэвил-роу, которому, как он знал, покровительствует сам маркиз Дафферин.

Там он вновь прибег к своей выдумке о том, что их багаж-де потерялся, и заявил управляющему, что сам вице-король отрекомендовал его как лучшего портного в Лондоне. Вскоре весь магазин был перевернут вверх дном и все до единого отрезы ткани были представлены ему на одобрение.

К счастью, Майкл сразу же остановил выбор на готовом фраке, который идеально подошел ему по фигуре.

Из соседнего магазина для него принесли сорочку и шляпу, и, вернувшись за Аделой, Майкл выглядел уже совсем по-другому, чем когда расстался с ней некоторое время тому.

Впрочем, то же самое он мог сказать и о ней.

Она была одета в платье, шитое по последней моде, которое ей очень шло, и шляпку с перьями.

По восторженному блеску в ее глазах Майкл понял: она счастлива оттого, что он видит ее такой, какой она хотела быть.

Владелица магазина пообещала, что завтра пришлет им еще несколько платьев, а все остальное постарается приготовить как можно скорее.

Когда они отъехали от магазина, Адела сказала:

– Теперь я знаю, что мы оба попали в сказку. Ты выглядишь таким элегантным и красивым, что я уже боюсь, как бы какая-нибудь женщина не увела тебя!

– Именно это я собирался сказать и о тебе, – ответил Майкл. – И, хотя в новом платье ты выглядишь очаровательно, моя дорогая, должен заметить, что без ничего ты нравишься мне куда больше.

Адела уткнулась носом ему в плечо.

– Ты вгоняешь меня в краску, когда говоришь так, – прошептала она.

– А мне нравится, когда ты смущаешься. А теперь мы едем домой, чтобы воздать должное куда более вкусному обеду миссис Тернер, после чего на вторую половину дня у меня есть один план для нас.

– Звучит заманчиво.

Когда они вернулись в Грейнджмур-хаус, Тернер восхищенно ахнул, завидев их.

– Скажите нам правду, Тернер, – обратился к нему Майкл, – так ли мы выглядим, как должны.

– Еще бы, ваша светлость! – ответил Тернер. – А к ногам ее светлости падут все мужчины Лондона.

– В таком случае я должен как можно скорее увезти ее в деревню!

Он знал, что пройдет совсем немного времени, и они вернутся в Грейнджмур-холл.

Собственно говоря, нынче утром, еще до того как покинуть особняк, он отправил письмо мистеру Барретту, в котором безо всяких объяснений написал:

«…дорогой Барретт!

Насколько я понимаю, сейчас в Грейнджмур-холле за все отвечаете именно вы. Я только что вернулся из Индии, и в Лондоне меня ждут многочисленные дела, которые мне предстоит уладить как по поручению вице-короля, так и в собственных интересах.

Надеюсь тем не менее, что смогу наведаться в Грейнджмур-холл уже через неделю или около того.

Рассчитываю застать поместье в полном порядке, причем желательно, чтобы старые слуги, прослужившие там много лет, вернулись к исполнению своих прежних обязанностей.

У меня нет желания производить какие-либо перемены сразу же по приезде. Я бы хотел, чтобы все шло гладко и ровно, как и во времена моего деда, в чем я не сомневаюсь.

Я уверен, что вы способны устроить все это к полному моему удовлетворению, а я вскоре извещу вас о более точной дате своего приезда.

Искренне ваш

Грейнджмур».

Майкл впервые подписался именем пятого герцога.

Он рассчитывал, что пожелания, изложенные им в письме Барретту, заставят старых слуг, покинувших поместье, вернуться обратно.

Особняк будет приведен в порядок, так что к тому времени, как он прибудет туда, от пребывания там Сирила и его дружков-негодяев не останется и следа.

«Чем скорее все мы позабудем об этом злосчастном эпизоде, тем лучше», – сказал себе Майкл.

При этом он понимал, однако, что потребуется некоторое – немалое – время на то, чтобы полностью устранить последствия пребывания в поместье Сирила.

Когда с обедом было покончено, Адела поинтересовалась:

– Ты говорил, что запланировал кое-что для нас на вторую половину дня. Что же именно?

– Идем наверх, и я покажу тебе.

Взявшись за руки, они поднялись по лестнице и зашагали по коридору, ведущему к спальне Аделы.

Это была чудесная светлая комната с атласными и муслиновыми занавесками над кроватью, свисающими из-под венца золотых амуров.

Они переступили порог, и Майкл закрыл за собой дверь.

– Для чего мы пришли сюда? – невинно осведомилась Адела.

Майкл улыбнулся.

– Я бы сказал, что это очевидно, дорогая.

– Ты имеешь в виду…

Но потом она заметила красноречивое выражение в глазах мужа, все поняла и воскликнула:

– Ох, Майкл, и я подумать не могла… Но ведь наверняка это очень странно, когда люди ложатся в постель так рано после обеда.

– Только не во время медового месяца. Драгоценная моя, мы только что проделали всю неблагодарную черную работу, которая предстояла нам на ближайшие несколько дней, и теперь я хочу, чтобы ты принадлежала мне одному, дабы я мог сказать тебе, как сильно люблю тебя.

Он шагнул к ней.

– Завтра мы попросим миссис Тернер, у которой хватает своей работы на кухне, чтобы она наняла тебе горничную. Но сегодня я сам буду исполнять ее обязанности.

С этими словами он принялся расстегивать пуговицы на спине у Аделы.

Затем, когда платье упало на пол, он вынул заколки из ее прически, и волосы водопадом обрушились ей на плечи.

– Вот такой ты мне нравишься больше всего, любимая. На всем свете не сыскать женщины красивее тебя, которая бы больше тебя походила на богиню, сошедшую с Олимпа, чтобы заботиться обо мне.

– Я люблю тебя, Майкл, люблю всей душой и сердцем, – прошептала она.

Он поцеловал ее и вышел в свою комнату.

Когда он вернулся, она уже скользнула под одеяло, как он и ожидал.

На окнах были задернуты шторы от солнца, отчего комната обрела таинственный и интимный вид.

Майкл подошел к кровати, Адела протянула к нему руки, и на мгновение он застыл, глядя на нее, после чего прошептал:

– Чем я заслужил такое счастье найти тебя, самую красивую, умную и понимающую женщину на свете?

– Чем я заслужила счастье найти мужчину, столь сильного и замечательного во всех отношениях?

Майкл скользнул в постель рядом с ней, Адела подставила ему губы, и он понял, что она ждет поцелуя.

Еще несколько мгновений он стоял неподвижно, любуясь выразительной красотой ее глаз и нежным овалом лица.

– Иногда я не верю, что ты существуешь на самом деле, – проговорил он наконец. – Мне кажется, что я выдумал тебя, и я боюсь, что однажды проснусь и увижу, что ты исчезла, а мне остались лишь мысли и память о тебе.

– Я никогда не исчезну, – выдохнула Адела, – и если ты боишься потерять меня, то я всегда буду страшиться тех красивых женщин, которых ты встречал в Индии. Ох, Майкл, не бросай меня никогда! Я не смогу жить без тебя.

Она обвила его руками за шею и притянула к себе.

Адела почувствовала, как сладостная дрожь пробежала по ее телу, и удивилась тому, что любовь может быть такой настойчивой и требовательной.

Она любила Майкла так сильно и страстно, что ей казалось, будто тело ее налилось огнем желания, а когда они наконец слились воедино, то перестали быть двумя разными людьми, растворившись друг в друге.

Майкл, словно угадав, о чем она думает, принялся покрывать поцелуями ее мягкую атласную кожу.

Коснувшись губ Аделы, он ощутил дрожь желания, сотрясавшую ее тело, и стал целовать ее шею и маленькую ложбинку между грудей.

Он вдруг понял, что своей нежностью пробуждает в Аделе исступленный восторг любви.

Экстаз, который возносит тех, кто испытывает его, на небеса, пока они не попадают прямо в рай.

Это была любовь, та самая, ради которой мужчины сражались, страдали и умирали от сотворения мира.

И те, кому повезло обрести ее, понимали, что это была любовь самого Господа Бога нашего, сотворившего человека по своему образу и подобию.

– Я буду вечно любить тебя, моя дорогая Адела, – проникновенно сказал Майкл.

На свете не было других слов, чтобы выразить то, что он чувствовал.

Он знал лишь, что все его тело, сердце и душа живут и бьются в ритме одного-единственного слова.

Любовь, любовь, любовь. Только любовь. Отныне и навсегда.

Примечания

1

Большая игра – геополитическое соперничество между Британской и Российской империями за господство в Южной и Центральной Азии в XIX – начале XX в. (Здесь и далее примеч. ред.)

2

«Юнион Джек» – один из государственных символов, флаг Великобритании, «Союзный гюйс».

Content

Барбара Картленд
Увлечение герцога
Роман

«Розовая серия» Барбары Картленд

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Примечания