Козинец Людмила

ОКТ

— Это еще что такое? Очередное вторжение марсиан?

Антон повернул голову в сторону залива, откуда только что прозвучала серия негромких взрывов. Сидевшая напротив девчонка фыркнула.

— Ты зря хихикаешь, — серьезно сказал Ант, — у нас тут отнюдь не в обыкновении производить подрывные работы. Извини, мне нужно узнать, в чем дело.

Он отложил прозрачную папку с документами новенькой, поступающей в Корпус — как ее? Екатерина Катунина, историк. Ну-ну. Тронул кнопку селектора. В кабинет ворвался жизнерадостный голос вахтенного по Корпусу Дени.

— Да, командор!

— Дени, что там происходит? Ваша работа?

— Ну что вы, командор! Мы люди мирные, работаем в основном тихой сапой. Это зоопсихологи шумят. Вы же знаете, они вообще беспокойный народ…

Дени явно собирался всласть почесать язык о зоопсихологах, но Ант решительно пресек это поползновение:

— Они-то тут при чем? Или зоопсихологи решили обучить своих подопечных обращаться с тритолом?

— Да нет. Они все свой дельфинарий расширяют, уже за мысом новые сектора монтируют. Перемычка там какая-то помешала или риф, я толком не знаю. Вот они и рванули. Да все уже, больше не будут. Порядок, командор!

— Ну порядок так порядок. А вообще предупреждать надо, ты же вахтенный.

— Да ну, командор! Пустяковенький взрыв, чего, думаю, ажиотаж создавать, отвлекать начальство от важных дел…

Ант покачал головой и отключил селектор.

— Итак, Катунина Екатерина… как у нас со спортивной подготовкой? О, чемпион Игр Посейдона… Годится. Значит, так. Женщин в Корпусе, прямо скажем, немного, а моя бы воля — и вовсе не было б. Тихо, тихо, не выставляй иголки. Это я просто вслух размышляю, где бы тебя поселить…

— Уже. Я уже поселилась. С вашего позволения, буду жить у Ирены.

— Вот как? И тебя не пугает ее зоопарк?

— Зоопарк? Мне уже успели рассказать о вашей нежной дружбе с Люцифером…

— Сдаюсь. Ну конечно, Ирена не пригласит жить у нее кого попало. Значит, мы приобретаем еще один острый язычок…

Ант шутил, но на сердце стало тревожно. Если Ирена доверительно проболтается своей подруге… будет плохо. До сих пор только Борис Иванович и еще три человека знали о том, каким вернулся год тому назад Ант в Корпус Десантников. Материалы работы медицинской комиссии оглашению не подлежат. Пока большие умы думали, что с ним делать, Ант принял экспериментальную группу десантников в качестве инструктора. Борис Иванович поставил непременным условием полную тайну вплоть до выяснения всех обстоятельств. Единственным ощутимым последствием личного эксперимента Анта стал пока тот факт, что занятия в симуляторе отменили. Так что этой симпатичной девушке не придется мучительно искать выхода из сложнейшей ситуации, составленной бесстрастным компьютером. Ант сумел-таки доказать сомнительность симулятора с точки зрения этики. Но оставалась еще и логика здравого смысла…

Откуда узнала Ирена о жестоком эксперименте, проведенном Антом над самим собой? Это ее секрет. Пока она молчала. Надо надеяться, будет молчать и впредь. А хорошо бы поговорить с ней об этом. Доверительно поговорить, рассказать о всех сомнениях, о том, что в глубине души Ант до сих пор считает, что был прав. Именно поэтому он гоняет своих курсантов, что называется, и в хвост и в гриву, максимально осложняя им учебный процесс.

Екатерина ушла. Антон просмотрел отчеты курсантов о прошлых занятиях, так сказать, «разбор полетов». Затем, решив искупаться, спустился к морю. Сегодня с утра душно, в воздухе висит тяжесть, может быть сильный дождь.

Чуть в стороне от пляжа, на площадке, где обосновались монтажники шестой секции дельфинария, наблюдалась непривычная суета. «Не поделили чего, что ли?» — подумал Ант.

Он подошел к монтажникам. Постояв с минуту, попытался сам разобраться в существе дела, но пришлось спросить:

— Что случилось? Морского змея увидели?

Один из монтажников посмотрел яростно и ответил, едва сдерживаясь:

— Хуже. Морского змея, говорят, хоть кто-то видел, а у нас тут такое, чего и в принципе не может быть…

— А именно?

Вместо ответа монтажник ткнул пальцем в монитор слежения. Ант склонился к экрану, посмотрел и пожал плечами: на мониторе возникали вспышки, мелькали хаотические полосы, разобрать что-либо было невозможно.

— Электроника сбои дает.

— Как это?

— Сам удивляюсь… Черт знает что…

— Да ты успокойся и расскажи поподробнее.

— Нечего особенно рассказывать. Вот строим еще один сектор дельфинария. Ну, обнаружили там небольшую складку дна, что-то вроде оврага, а рядом остатки рифа. Мешали. Рванули. Сразу после взрыва послали на погружение трех роботов — «нереи», слыхал? А они минут пять поработали и… взбесились. Командам не повинуются, возвращаться не желают, а на мониторе слежения — во, сам видишь, какая-то абстрактная живопись. Больше роботов под рукой нет, дали запрос. Это же часа три простоя! Сиди тут, кукуй…

— Да брось ты нервничать. Сейчас я нырну, посмотрю.

— Ну ты резвый. Ты что, думаешь, мы сами нырять не умеем? Но, во-первых, там сейчас видимость плохая — при взрыве со дна поднялись тучи песка и прочий данный хлам. Во-вторых, глубина около тридцати метров, это тоже нешуточное дело. И, в-третьих, находиться рядом с вышедшими из повиновения роботами просто опасно. Зашибут ненароком.

— Что-то не нравится мне все это. А тридцать метров меня не пугают. Так что я пошел, все равно собирался купаться.

Конечно, это было мальчишеством, но… Ант отчего-то встревожился. Действительно, ни на что не похоже — роботы отказываются подчиняться командам!

Стянув через голову рубашку и сделав несколько дыхательных упражнений, он нырнул.

Погружался медленно, по спирали, дважды уравнивал давление в ушах. В прозрачной фиолетовой толще воды ясно выделялось желтоватое облако поднятой взрывами мути. Придонное течение плавно сносило облако в сторону мыса, и можно было различить рельеф дна. Ант разглядел одного из «нереев». Машина лежала на куче обломков мертвых кораллов, беспорядочно двигая манипуляторами. Зрелище, напоминавшее агонию гигантского жука, было жутковатое. Чуть поодаль, над самым дном, словно привязанный, кружился по замкнутой орбите второй «нерей», распугивая стайку прозрачных креветок.

И вдруг, ранее, чем успел понять, почему, Ант резко остановился, насколько это вообще возможно в воде. Он завис в нескольких метрах над коралловым кустом поразительной красоты. Чувство опасности было острым, как внезапная боль. Ант сосредоточился, прислушиваясь к своим ощущениям. Кожу лица, рук, груди покалывало, словно в тело вонзались мириады крошечных иголочек. Что такое? Несколькими движениями Ант продвинулся вперед. Покалывание усилилось, и сразу возникла догадка: радиация. Где-то вблизи находился источник излучения, не очень интенсивного, но достаточного для того, чтобы вышла из строя электроника «нереев». Вот это сюрприз…

Излучение такой интенсивности Ант мог переносить без особого для себя вреда достаточно долго. Во всяком случае, дольше, чем был способен оставаться под водой. Поэтому он продолжал плыть над неровной поверхностью дна, внимательно разглядывая его рельеф. Ант сразу же связал факт возникновения излучения со взрывными работами монтажников. Вполне вероятно, что взрывы повредили нечто, содержащее радиоактивные элементы, и началась утечка. Но что именно?

И тут Ант увидел это. В небольшой расселине, под рыхлым слоем разметанных взрывом кораллов, обрывков растений, обломков раковин, угадывался продолговатый, довольно больших размеров предмет. Вода над ним была мутной, но в очертаниях предмета просматривался зловещий конусообразный силуэт, в конце двадцатого века ставший символом смерти и разрушения. Невероятно, но это была то ли ракета, то ли торпеда. И колючее облачко радиоактивного излучения исходило именно оттуда.

Ант рискнул приблизиться. Некоторое время он рассматривал этот предмет. Очевидно, монтажные работы сдвинули его с места, где он, похороненный морем, пролежал много лет. Излучение позволяло предположить, что оболочка торпеды была повреждена при взрывах.

Десантник осторожно смахнул слой, покрывавший торпеду. Да, он не ошибся. Вот она, трещина, идущая снизу, из-под брюха дремлющего чудовища…

Мороз по коже пошел, когда Ант подумал о последствиях. Действовать надо было решительно и очень быстро. Слабое течение уносило облачко радиации в сторону дельфинария, где сейчас находились подопечные Ирены — дельфины, косатки, осьминоги. Ант даже приблизительно не представлял себе, насколько это опасно для животных, но рисковать не хотел.

Первые признаки кислородного голодания заставили Анта подняться на поверхность. Он вынырнул, продышался и направился к берегу.

У кромки прибоя в молчании стояли явно подавленные монтажники. Антон подумал было: ребята его уж хоронить собрались, но оказалось, что в глубокое уныние их повергло полученное сообщение о приближающемся шторме. Еще бы, «нереев» приходилось бросать, работы приостанавливать. «Мне бы да ваши заботы», — подумал Ант, но вслух сказал совсем другое:

— Плохо дело, ребята. Срочно вызывайте дозиметриста, дезактиваторов, специалиста по военной технике двадцатого века…

— Кого?!

— Ну, историка, что ли… я не знаю, кто этим занимается! Там то ли ракета, то ли торпеда старая. По-видимому, с нейтронным зарядом. А если рванет? Я совсем в этом не разбираюсь! Вы ее сдвинули с места, она треснула и потекла. А тут еще шторм, разболтает ее… Я даже подумать боюсь, что может случиться! Ясно одно — надо что-то делать, и немедленно. Не успеют специалисты до шторма, это очевидно. И вот что… Ирену мне сюда, срочно! Пусть эвакуирует животных! И сами уходите. Предупредите всех в Корпусе, пусть либо улетают, либо изыскивают средства защиты, там должны быть какие-то скафандры…

Один из монтажников, поняв всю серьезность ситуации, бросился к пульту связи, чтобы вызвать вахтенного Корпуса.

— Ант, ты что задумал?

— Сам еще пока не знаю… Есть мыслишка одна, еще не решил…

В этот момент прозвучал вызов фона, раздался спокойный голос Ирены:

— Антон, ты искал меня? Что случилось?

Ант остолбенело уставился на серебристый диск, надетый на запястье: он ведь еще не вызывал Ирену, не успел. Опять это ее всеведение… Впрочем, сейчас не до того.

— Ирена! Слушай и отвечай быстро: сколько тебе нужно времени, чтобы эвакуировать дельфинарий?

Ирена все-таки умница, она не стала переспрашивать и удивляться, ответила четко:

— Учитывая приближающийся шторм — часа четыре. Но… у одной из афалин роды начались…

Ант беспокойно оглянулся на начинающее темнеть море. Вот только родов сейчас и не хватало…

— Ирена, начинай эвакуацию. Очень быстро, поняла?

— Я сейчас приду, Ант. Ты где?

— У монтажников. А то не знаешь…

Ант посмотрел на слегка растерянных парней.

— Вот что, друзья… если бы… если я смогу эту штуку приподнять, хотя бы чуть-чуть, можно было бы залить трещину блок-агентом, потом подвести стропы… мы бы ее зацепили вертолетом и утащили куда подальше, а? Кто знает, есть у нас тяжелый вертолет?

— Нету. Только легкие флаеры. И нельзя вертолетом, Ант. Штормяга сейчас ударит. С таким грузом вертолет обязательно начнет болтать. А представляешь, если эта бандура развалится! Она же с трещиной, тут необходимо жесткое крепление… Идея! Нужен летающий кран! Тем более он беспилотный, управляется автоматически.

— Вызывай!

— Летающий кран — это то что надо. Зависнет над водой, спустит стропы… Кто знает, сколько может весить торпеда? Боюсь, одному мне не поднять даже в воде…

— Зачем одному, — серьезно посмотрел на Анта старший из монтажников. — Я пойду с тобой. Найдется же у вас легкий водолазный комплект для меня? Ты-то, я вижу, дышишь под водой, как Ихтиандр…

— Нет, друг, спасибо, но нельзя тебе туда сейчас соваться.

— А тебе, значит, можно?

— Мне можно.

Это было сказано так твердо, что монтажники не посмели задавать вопросы.

В этот момент появилась Ирена. Задыхаясь от быстрого бега, она сказала:

— Я распорядилась начать эвакуацию.

— Хорошо, Ирена, но… я не уверен, что вы успеете. Медлить нельзя ни минуты! Поэтому я буду действовать по своему усмотрению.

В нескольких словах Ант объяснил Ирене, что произошло. Она, поняв сразу, закусила губу. Лицо ее побелело.

— Не успеем, Ант…

— Вот я и говорю — риск большой. Так что попробую сам поднять эту чертову дрянь…

— Это невозможно сделать одному, Ант…

— Не могу я брать с собой никого, ты же понимаешь. И как назло, в Корпусе сейчас нет ни единого «нерея», снабженного радиационной защитой! Кто же мог подумать, что здесь он понадобится! Нужно торопиться, счет на секунды пошел. Кстати, кран уже вылетел, минут через двадцать будет здесь. Я пошел, Ирена…

— Подожди… Кажется, я дам тебе помощника… Да, я уверена, что он сможет! Идем!

— Куда, Ирена?

— Потом! Все вопросы потом! Бежим!

И она понеслась вдоль полосы прибоя — легкая, летящая, как птица предвестница бури. Ант пожал плечами, но двинулся за ней. Он привык доверять Ирене.

Они пересекли мыс, отделявший дельфинарий от строительства следующего сектора. Кстати, этот мыс позволял надеяться, что распространение смертоносного излучения задержится хоть ненадолго.

Ирена спустилась к воде, жестом позвала за собой Антона и прямо в одежде нырнула. Достигнув дна, она осмотрелась, потом поднесла к губам висевший на шее блестящий предмет. Видимо, это было что-то вроде свистка. Звука Ант не услышал, но ощутил легкое колебание воды.

И в следующее же мгновение отчаянно рванулся, прикрывая собой Ирену, судорожно нащупывая на поясе нож. Ему показалось, что из глубины темного грота в скальном основании мыса протянулись к женщине длинные черные змеи. Они хищно извивались, пытаясь захватить хрупкую фигурку Ирены…

Ирена успокаивающе положила руку на плечо Анта. Он оглянулся. Женщина улыбалась, и от ее губ бежали вверх серебристые жемчужинки — пузырьки воздуха.

Из грота неспешно, почти величаво, выплыл громадный осьминог. Неторопливо сделав полукруг, словно давая полюбоваться собой, он опустился, подобрал под себя чудовищные конечности и устроился на них, как в чашечке диковинного цветка. Ант от изумления даже глотнул горькой морской воды.

Ирена протянула руку сначала к осьминогу, затем демонстративно положила ее на голову Анта и погладила. Ант понял: Ирена объясняет спруту, что с нею друг.

Потом Ирена оттолкнулась и всплыла — ей уже нужно было глотнуть воздуха. Десантник остался один на один с морским гигантом, так сказать, с глазу на глаз. А глаза у осьминога — и Ант это отметил — были замечательные. Огромные, какие-то очень человеческие глаза. Ант готов был поклясться, что в них светилась мысль.

Вернулась Ирена. И тут Ант стал свидетелем удивительного диалога между человеком и спрутом, беседы двух миров. А еще говорят, что самыми сложными проблемами занимаются ксенологи, специалисты по контактам. Чего еще нужно, вот же подлинное чудо, настоящий контакт!

Ирена положила на дно длинный обломок коралловой ветки. Потом раскрыла над ним ладонь. Пальцы женщины зашевелились, напоминая движения щупальцев спрута. Ирена захватила пальцами обломок и медленно приподняла. Потом положила обратно и развела руки в стороны, показывая, что предмет, который требуется поднять, будет много больше. Осьминог вытянул вперед два щупальца, деликатно коснулся ими обломка коралла, затем, комично повторяя движения Ирены, развел щупальца. Видимо, он понял, чего от него хочет воспитательница. Ирена положила ладонь на грудь Анта, затем на голову осьминога. Этот жест означал: вы будете работать вместе. И в завершение беседы Ирена сделала рукой волнообразное движение, показывая, как нужно обогнуть мыс.

Осьминог плавно поднялся и лег на бок. Щупальца его начали ритмично сокращаться, осьминог двигался в нужном направлении. Ант и Ирена поднялись на поверхность. Подождав, пока женщина отдышится, Ант сказал потрясенно:

— Ну знаешь, сам бы не увидел, не поверил бы. Надо же… С таким молодцом мы в два счета торпеду поднимем. Только… Ирена, он может погибнуть. Я видел: там уже рыбешки кверху брюхом поплыли…

— Я знаю. Но что делать… И не надо об этом. Я очень люблю Окта, это удивительный осьминог. Потом я расскажу тебе… потом, когда все хорошо кончится. Иди, нужно спешить. И… если можно, побереги Окта!

Эта просьба вырвалась из самой глубины души Ирены. Она с болью смотрела на Анта.

— Я постараюсь. Но если что… не суди меня, Ирена.

Женщина легко прикоснулась губами к мокрой щеке Анта. Он на мгновение замер, закрыв глаза, но тут же с отчаянием отпрянул. Надо спешить, надо очень спешить!

Летающий кран, отсвечивая ярко-желтыми боками, уже снижался над акваторией. Ант несколькими командами скорректировал положение платформы, опустил ее ниже. С четырех сторон поползли вниз блестящие стропы. Ант решительно удалил с берега монтажников. Они уходили неохотно, оглядываясь, чувствуя за собой неясную вину. Да в чем же их вина? Просто то, что надо сделать, может сделать только Ант.

Он взял баллон с блок-агентом и ушел под воду, удивляясь, как уплотнилось время. С того момента, как он решил искупаться, еще и часу не прошло.

В толще воды Ант разглядел мощное тело осьминога. Окт спокойно ожидал человека, чуть покачиваясь метрах в пяти над поверхностью дна. Ант подплыл ближе и показал осьминогу на полузасыпанную коралловой крошкой торпеду. Окт переместился и замер, распластав щупальца над черным телом орудия смерти. Ант, вспомнив, как это делала Ирена, растопырив пальцы и медленно сжал их. Осьминог, повинуясь команде, опустил щупальца и захватил ими сигарообразую торпеду. Движения моллюска были вполне осмысленны и уверенны. Ант, не торопясь, сдерживая себя, начал поднимать вверх сжатые кулаки. Окт напряг щупальца. Какое-то время казалось, что ничего не выйдет — черная сигара не шелохнулась. Ант осторожно сдвинул несколько обломков кораллов, качнул торпеду. И наконец она дрогнула и поплыла вверх. Окт крепко, но бережно держал ее. Еще полметра… еще… Вот и открылся змеистый разлом, из которого исходило дыхание смерти. Теперь уже можно завести стропы. Но сначала надо залить трещину, прекратить излучение.

Не обращая внимания на усилившуюся в висках пульсацию крови, Ант вскрыл баллон с блок-агентом и направил рванувшуюся струю светло-коричневой пены на трещину. Пена покрывала разлом, мгновенно затвердевая шероховатой коркой.

Ну вот и все… Теперь секундное дело — укрепить стропы. Несколько движений, а, черт, заело, будь ты неладна… — и черная сигара оказалась плотно упакованной в стальной хватке тросов. Окт, сообразив, что его помощь больше не требуется, разжал свои страшные объятия. Ант подплыл к нему вплотную, заглянул еще раз в мудрые, глубокие глаза осьминога, обнял круглую упругую голову. Осьминог бережно обвил щупальцем тело человека и мягко подтолкнул вверх. Моллюск знал, что его двуногим друзьям нельзя долго оставаться в его родной стихии.

Ант вынырнул, поглядел на медленно ползущие вверх стропы летающего крана и поплыл к берегу. Когда он, обессиленный, упал на песок пляжа, кран уже подтянул торпеду к самой платформе. В днище раскрылась грузовая полость, торпеда вошла в нее, и стальной лист, бесшумно скользнув, скрыл так неожиданно воскресший призрак прошлого.

Низко, почти над головой, заходя на посадку, просвистел флаер и тут же приземлился. Из флаера выпрыгнули трое и бросились к лежащему Анту. Первым подбежал Борис Иванович. Он схватил Анта за плечи и крепко встряхнул:

— Жив? Жив, чертушка…

— Все нормально, Борис Иваныч… Только… куда ее теперь?

— Это не твоя печаль. Я привез специалистов.

Один из прибывших с Борисом Ивановичем уже возился с приборами, налаживая забор и экспресс-анализ воздуха и воды. Второй, расположившись у пульта связи, негромко отдавал команды летающему крану. Платформа набрала высоту и с небольшой скоростью ушла на восток, ненамного опережая шторм. Ее сопровождали два тяжелых коптера.

Внезапно Ант встал. Он еще не все сделал… Остановить его не смогли, хотя и пытались. Антон снова ушел под воду. На глубине было еще спокойно, хотя наверху ветер уже крепчал, срывая с гребней волн кружевную пену.

Темное тело Окта застыло на дне. Осьминог грузно опирался на щупальца, пытаясь подняться. На бугристой коже спрута появлялись и исчезали цветные пятна, щупальца дергались.

Ант подхватил осьминога у основания его восьми «рук» и сильно заработал ногами, увлекая неподвижное тело за собой. Окта сотрясла судорога, сработал защитный рефлекс, и вокруг расплылось чернильное облако. Но Ант не оставлял усилий. Наконец Окт понял, что ему хотят помочь, и начал слабо двигаться. Они медленно огибали мыс.

В секторе дельфинария, где обитал Окт, десантник уложил осьминога на светлый шелковистый песок и вынырнул. На берегу его встретила Ирена, облаченная в легкий водолазный костюм. Возле нее на коленях стояла девушка, склонившись над развернутым комплектом первой помощи.

— Не надо туда ходить, Ирена, еще ничего не известно…

— Уже известно, Ант. Первые результаты экспресс-анализа готовы. Море растворило в себе этот плевок из прошлого. Опасности практически никакой. И я иду к Окту…

Ирена взяла несколько прозрачных инъекторов и погрузилась в уже совсем серо-свинцовую воду.

Ант сел, охватив руками плечи, — его что-то знобило. Девушка поглядела на десантника, неслышно подошла и набросила ему на спину куртку Ирены.

Под водой Ирена находилась минут пятнадцать. Ант увидел, как забурлила вода у берега, затем показалась фигурка женщины, согнутая непомерным усилием. Ант кинулся на помощь. Вдвоем они подтащили к берегу обмякшее, безжизненное тело осьминога. Ант поглядел на бессильно разбросанные щупальца, усеянные кружочками присосков, на затянутые туманной пленкой глаза, полураскрытый мощный клюв… Никаких сомнений — Окт погиб. У десантника слезы подступили к горлу, он опустился на колени возле мертвого друга, положил ладони на шершавую кожу его головы и замер.

— Не казнись, Ант… он сам…

— Как?

— У него же рефлекс. Почувствовал, что ему очень плохо и убил себя. У них есть такой рефлекс… самоуничтожения. Бедный, бедный, он не знал, что мы, может быть, смогли бы спасти его. Да если бы и знал — рефлексу не воспрепятствуешь. Ох, Антон, Антон!..

— Не плачь, Ирена… Я не мог иначе, ты же знаешь. Не плачь. Мы еще не закончили работу. Отменяй эвакуацию. Да и… афалина же рожает.

Ирена с горестным видом удалилась. Ант чувствовал себя измотанным до предела. Он в последний раз взглянул на мертвого осьминога и побрел к себе. Возле Окта остались два дельфинера и девушка-медиколог.

У порога своего домика Ант встретил сияющего Дэ Чжи, только что вернувшегося из недельного отпуска домой. Маленький китаец недоуменно оглядывался, соображая, почему его не встречают радостными возгласами, как обычно встречали возвращающихся отпускников. В распахнутой дверце флаера виднелись гостинцы, заботливо собранные для десантников матерью Дэ Чжи: корзины с фруктами, букеты цветов, забавные игрушки. В руках Дэ Чжи держал объемистый пакет со всякими вкусностями.

— Привет, командор! А где все? И что это у вас так тихо?

— Здравствуй, Дэ Чжи… Извини, я немного устал. Не сердись. Тут кое-что произошло… Да ты заходи. Как дома?

Дэ Чжи свалил свою ношу в кресло. И пока Ант переодевался, он рассказывал о том, как провел эту неделю, как выросла его сестренка и какая она стала умница и красавица. Правда, шалунья невозможная. Дэ Чжи протянул Анту пластмассовый кулек, наполненный чем-то вроде жареных орешков. Ант, имея уже некоторый опыт, с опаской относился к традиционной китайской кухне.

— Что это, Дэ Чжи?

— О, это вкусно, командор, вы только попробуйте! У нас все это любят. Давайте, я вам насыплю в горсть…

Ант протянул ладонь.

— …это жареные, вернее, варенные в масле глаза и… как это? а, присоски осьминогов… — Антон отдернул руку.

Content

Козинец Людмила
ОКТ