Рябикина Любовь Львовна

Невезучая

Любовь РЯБИКИНА

НЕВЕЗУЧАЯ

ГЛАВА 1

У Оксанки была просто патологическая страсть попадать в нелепые истории. Там, где любой другой человек мог пройти, ничего не заметив, она обязательно находила что-то особенное и останавливалась, «влипая» в очередную неприятность. Она притягивала к себе несчастья, как магнит.

Мало того, стоило ей почувствовать к кому-нибудь симпатию или наоборот антипатию, как с этим человеком тоже что-то случалось. Если возникала симпатия, с объектом этой самой симпатии происходили разные нелепости, которые в быту зовут чертовщинкой. Вроде бы ничего плохого и не случалось, но… случившееся заставляло «симпатию» держаться в напряжении довольно длительное время. К тому же «объект» никак «не врубался», откуда на него валится эта «чертовщинка»!

Ну, а уж если в девчонке взыграла жгучая антипатия — тогда держись! Несчастный «объект» в течение нескольких дней принимал столько страданий, сколько и за целую жизнь не испытывал. На него падало, наезжало и натыкалось столько всего, что можно было диву даться, каким образом «антипатия» остается все еще жива? Слава Богу, что Оксанка редко к кому подобное чувство испытывала. По жизни была она человеком незлобивым и быстро прощала «провинившегося».

В последнее время Зиновьева вообще старалась не знакомиться ни с кем и все чаще подумывала о том, чтобы пойти к колдуну и попробовать изменить все к лучшему. И каждый раз оттягивала встречу с «заслуженными магами». Чаще это было обычное неверие в этих самых магов. Слишком много в последнее время плавало их на поверхности жизни, больше обманывая людей, нежели давая им облегчение. Эти шарлатаны набивали собственные карманы на чужих бедах и девчушке это оказалось известно.

К тому же Зиновьевой была неприятна сама мысль, что кто-то станет копаться в ее жизни и возможно заберет из нее все самое интересное. Ведь по большому-то счету Оксанке была прекрасно известна подоплека «невезучести». Отчасти это было устроено ее собственными руками.

Если бы ее выдающиеся «таланты» стали достоянием гласности, она немедленно отправилась бы в какой-нибудь закрытый институт «для опытов». А таланты были весьма неоднозначны и она прекрасно понимала, что определенные органы обязательно заинтересуются ими. Подопытным «кроликом» быть совершенно не хотелось!

На протяжении всей своей коротенькой жизни девушка тщательно скрывала от посторонних свой дар, умело маскируя его невезучестью. Так подсказывала ей интуиция, а ей она привыкла доверять. И все ее намерения пойти к колдуну были не более чем фикцией. Так, для отвода глаз. Каждый день Оксана громогласно сокрушалась на работе по поводу своей невезучести:

— Все, меня ничто не касается и я ни во что больше не лезу! И вообще, все, что происходит вокруг — не мое дело!

Библиотекари искренне сочувствовали, покачивали головами, изредка давали советы и грустно улыбались — что поделаешь, раз такая уродилась! Эти женщины, буквально зацикленные на книгах, считали, что понимают коллегу. Они столько прочли о таких людях и происходящее с Зиновьевой вовсе не казалось им странным.

А на следующий день после клятв и стенаний «несчастной» все повторялось. Неуемное любопытство втягивало Зиновьеву в новую историю. Коллеги по работе уже не удивлялись звонкам из больницы, травматического пункта, цирка, зоопарка, пожарной части или от спасателей. Тяжело вздыхали в ответ на очередной запрос по телефону и спешили на помощь юной коллеге.

В последнее время заведующая библиотекой настолько привыкла вытаскивать Оксану из неприятностей, что день, проведенный спокойно, она отмечала на календаре красным кружком. В конце работы говорила, многозначительно глядя на юную девушку:

— Что-то сегодня скучно было. Оксана сегодня нос никуда не сунула. Слава Богу!

Ну, вот скажите, какой надо быть, чтобы в один день дважды попасть в одно и то же отделение милиции? А Зиновьева попала! Утром и вечером. Такого даже она сама не ожидала!

Зиновьева шла на работу, когда ее остановил милицейский патруль, состоявший из двух парней. Один был с сержантскими погонами, а второй рядовой. Уж чем она им не понравилась, неизвестно, но остановили. Хотя на бомжа Оксанка не смахивала, да и на бандита тоже не тянула!

Девчонка просто торопилась на работу и поглядывала на часы, прикидывая, успеет забежать за молоком и булочкой к обеду или нет. Милиционеры потребовали документы, подозрительно глядя в лицо. Но именно в этот день, словно на грех, она не взяла с собой паспорт! Так и сказала, удивленно глядя на ребят:

— Паспорт у меня дома остался…

Без объяснения причин стражи порядка схватили ее и не смотря на отчаянное сопротивление, доставили в отделение, хотя попотеть им пришлось изрядно. Девушка оказалась юркой и наставила им синяков на ноги и руки, пронзительно вереща при этом:

— Да я же на работу опаздываю! Отпустите! Ой, мамочка, меня же заведующуая уволит!

Выяснить все сразу парням и в голову не пришло. Зиновьеву засадили в камеру до выяснения личности. По дороге к «кутузке», уже в отделении, милиционеры на все ее вопросы неизменно отвечали:

— Вскоре все узнаете!

Им было не понять, что Оксанке все надо знать сейчас, а не потом. Времени на часах было без пятнадцати десять. Поневоле запаникуешь, когда рабочий день в библиотеке начинается с десяти, а работа любимая в самом лучшем смысле этого слова! Родственников, друзей и даже семью, ей заменяли книги.

В общем, немножко смирившись, Оксанка вежливо попросила разрешить ей позвонить, чтобы предупредить заведующую библиотекой об очередном недоразумении. Милиционеры звонить почему-то не разрешили и девушка не придумала ничего лучше, как через пять минут отпереть замок камеры шпилькой для волос.

Сокамерницы переглянулись и завистливо поглядели на ее ловкость, но последовать на свободу вслед за умелицей все же не рискнули. Ушлые девицы вовсе не хотели получить на свои тела новые «украшения» в виде синяков и ссадин и дополнительно обзавестись статьей «попытка побега».

Этому не хитрому приему Зиновьева научилась по книжкам. Несколько раз опробовала на своей квартире и овладела «специальностью домушника» если не в совершенстве, то вполне профессионально. Короче, она вышла из камеры и решительно направилась к двери.

Остальные женщины подошли к решетке и смотрели Зиновьевой вслед через отпертую дверь. Им было любопытно — что будет дальше?

Очумевшие от подобного фокуса, милиционеры дали девушке возможность дойти до половины коридора. Затем, внезапно опомнившись, бросились на нее с двух сторон с криком:

— Это точно она! Аферистка и взломщица!

Подобное определение Оксанка посчитала для себя оскорбительным. Она на несколько секунд замерла, переваривая сказанное, а потом заорала так, что на всех этажах услышали. Ее попытались вновь засунуть в камеру. Это оказалось не так просто сделать. Хоть и была она хрупким созданием, зато довольно крепким и жилистым, благодаря деревенским корням. Применять дубинки к девушке, да еще и в присутствии других задержанных, милиционеры посчитали слишком грубым делом.

Женщины в камере хохотали над молодыми парнями, которым поручили такое хлопотное дело. Многие почувствовали себя словно в цирке, они улюлюкали и свистели. Радостно хохоча давали Оксанке и милиционерам советы, которые им в общем-то слушать было некогда.

Хмурый дежурный с трудом водворил их в камеру и запер. Оглядев задержанных, цыкнул на них, но бабы даже внимания не обратили. Приникнув к решетке, они продолжали издеваться над милицией, отпуская нелицеприятные высказывания и откровенно издеваясь.

Зиновьева отчаянно сопротивлялась, отбиваясь от четырех милиционеров руками, ногами и головой. Парни кое-как все же сумели схватить ее. Не придумав ничего лучше, подняли за конечности и потащили в отдельную камеру.

Оксанка силилась дотянуться до державших ее рук зубами и крутила головой, как одержимая бесами. Из-за этого ее частенько встряхивали, стараясь не допустить еще и укусов. Милиционеры и так были изрядно помяты и поцарапаны.

В этот момент, привлеченные криками и воплями, вниз спустились начальник отделения и три следователя. Полковник остановился в начале коридора, удивленно глядя на странную «картинку». Подчиненные его не видели и не слышали, продолжая бороться с Зиновьевой. Начальство гаркнуло:

— Это кто тут так орет?!?

Ребята от голоса начальника вздрогнули, дружно оглянулись, ослабив хватку. Оксанка грохнулась на пол, больно ударившись локтями и спиной. Решительно перевернулась на живот и на четвереньках выскочила из окружения замерших милиционеров.

Мгновение и она прорвалась до начальника. Воинственно сжимая кулаки и одновременно потирая ушибленные локти, встала перед ним. Глядя снизу вверх на тучного полковника, теперь уставившегося на нее, почти спокойно объяснила:

— Я опаздываю на работу, а эти… — Она кивнула в сторону милиционеров: — …задержали меня по неизвестной причине, да еще и позвонить не дают! Меня же уволят по вашей милости! Где я потом работу поблизости от дома найду?

Начальник отделения посмотрел на ее возмущенное лицо. Вздохнул, глядя на смущенных, раскрасневшихся от борьбы подчиненных и покачал головой, то ли осуждая их за то, что не смогли справиться с девчонкой, то ли упрекая, что теперь ему самому приходится разбираться с такими мелочами. Взглянул еще раз на вопросительное лицо Оксанки и повернулся к одному из следователей. Коротко бросил:

Анисимов, разобраться и доложить мне!

Обернулся к Зиновьевой на минутку и попросил:

— Только вы, пожалуйста, больше не кричите так! Я уж думал, что внизу пожар произошел и сигнализация взвыла!

Развернулся и поднялся на второй этаж. Милиционеры, косясь на воинственную пигалицу, поправляли галстуки и разыскивали по коридору оторванные пуговицы. Следователь вместе с Оксаной зашел в дежурную часть и сам позвонил по номеру, который дала девушка. Убедившись, что она не врет, выписал пропуск на выход. Сказал напоследок:

— Уж больно вы на одну известную аферистку смахиваете! Волосы светлые, глаза зеленые, рост средний, худенькая. Немудрено, что ребята обознались. Больше месяца ищем. Результат ноль, а краж становится все больше. Орудует в нашем районе. Прошу прощения за задержание и за поведение сотрудников.

Оксанка буркнула:

— Да ладно! Вот только локти все-таки больно! Вчетвером не смогли мой вес удержать. Что у вас за сотрудники такие слабосильные?..

Один из молоденьких милиционеров, стоявших у двери, обиженно ответил:

— Это не мы слабосильные, а вы, как питон в руках извивались. Если бы не сопротивлялись, все было бы нормально. А так, конечно, попробуй, удержи!..

Следователь расхохотался, глядя на Оксанку веселыми глазами:

— Вообще-то сопротивление при исполнении чревато. Вон вы их как разукрасили!..

На этом общение с милицией закончилось. Зиновьева вежливо попрощалась и вышла из отделения, поправляя воротничок кофточки. Анисимов глядел ей вслед, продолжая улыбаться.

Возвращалась с работы Оксана в десятом часу вечера. Она вообще никогда не спешила уйти пораньше, как другие библиотекари. У женщин были семьи и им было к кому возвращаться. Зиновьеву никто не ждал в квартирке, кроме зеленого волнистого попугая Кеши. Заведующая полностью доверяла Оксанке, сделав дубликат ключей.

Девушка оставалась одна в библиотеке до девяти вечера, обслуживая припозднившихся читателей. Она понимала, что кое-кто заканчивает работу в восемь, не успевая зайти в их библиотеку, которая официально закрывалась в двадцать ноль-ноль. Постоянные клиенты знали о любви Зиновьевой к книгам и о том, что она остается в библиотеке после восьми, беззастенчиво пользуясь этим обстоятельством.

По просьбе зав библиотекой Оксана безотказно заполняла формуляры и даже выполняла переплетные работы, реставрируя обтрепавшиеся книги. Занималась всем этим уже после работы, одновременно обслуживая припозднившихся клиентов. Она никогда и никому не отказывала в просьбе «поменять книги».

Зиновьеву схватили почти на том же месте, что и утром. Правда, милиционеры оказались другими — два сержанта. Снова потребовали документы, а потом, ни слова не говоря, потащили в участок.

Оксанка по дороге попыталась объяснить ошибку, но ее не слушали. Крепко сцапав с двух сторон за руки, продолжали тащить к отделению милиции. Несчастная девушка даже сопротивляться перестала, мысленно попрощавшись со свободой. В голове мелькало: «Господи, что же я завтра Марь Иванне скажу? Как она удивится, что я снова в милиции оказалась! И Кешка голодный…».

Оксана покорно переставляла ноги, но не больше и молчала. Она уже поняла, что оправдываться бесполезно. На ее счастье из дверей райотдела милиции выходил тот самый следователь, отпустивший ее утром. Зиновьева узнала мужчину и обрадовалась. Вся ее инфантильность канула в Лету. Девушка кинулась к Анисимову, отбросив руки милиционеров. Запнувшись за что-то впереди, чуть не упала в ноги следака. Заглядывая в лицо мужчины и надеясь, что он ее узнает, взмолилась, оглядываясь на сержантов:

— Господи, да скажите вы им, что я не аферистка, а библиотекарь!

Анисимов изумленно поглядел на нее сверху вниз. Затем перевел взгляд на замерших сержантов. Спустился с верхней ступеньки. Минуты две разглядывал умоляющее девичье лицо. Наконец вспомнил и… расхохотался. Просмеявшись, сказал подчиненным:

— Отпустите, мы ее утром уже задерживали! Она девушка с талантами, может камеру вскрыть и даже пуговицы поотрывать!

Милиционеры сразу прекратили попытки сцапать ее за руки. Корректно извинились. Развернулись и отправились на пост, а Оксана в ту же секунду дала себе слово — без документов никуда не появляться. Облегченно вздохнув, поправила манжеты простенькой кофточки.

Следователь, окинув хрупкую фигурку внимательным оценивающим взглядом, вызвался проводить ее до дома:

— Давайте-ка я вас провожу до дома. Как бы вас снова не схватили! Тогда придется сидеть целую ночь в камере с сомнительными личностями.

Зиновьева, уже успокоившаяся и обрадованная полученной свободой, предложила:

— Я рядом живу. Может, пройдемся пешком? Я в автобусе ездить не люблю. После работы хочется воздухом подышать.

Мужчина легко согласился:

— Идемте. Мне и самому полезно прогуляться. Сегодня целый день в кабинете провел с бумагами. Пыли надышался всласть…

Большую часть дороги шли молча, стараясь не касаться друг друга локтями. Оксана не знала с чего начать разговор. Мысли в голове путались. Все, что она узнала из книг, вдруг оказалось таким ничтожным. Перед ней был живой мужчина, а не книжный герой! И он разительно отличался от литературных персонажей. Удивительное дело, но ей хотелось, чтобы Анисимов сам заговорил с ней.

А следователю нравилось наблюдать за ее подвижным симпатичным лицом, которое то бледнело, то краснело, едва она вскидывала на него глаза. Он, чуть улыбнувшись про себя, посмеялся:

— Ну, надо же! Вас задержали дважды! Я с таким ни разу не сталкивался! — Спросил, заглядывая в личико сбоку: — Сколько вам лет?

Оксана, порозовев лицом от смущения и чувствуя, что голос ей не повинуется, хрипло ответила:

— Девятнадцать…

Мысленно выругала себя за односложный ответ, но продолжить разговор и спросить о его возрасте не решилась. Опустив голову, шагала рядом. Стараясь делать это незаметно, поглядывала на мужчину. Анисимов наблюдал за этими взглядами с улыбкой, стараясь не смущать ее слишком сильно. Ее откровенность и искренность вызывали у него доверие.

Опытный мужчина удивлялся: в девятнадцать лет Зиновьева оказалась совершенно неискушенной в любовной науке и в ней полностью отсутствовало кокетство. Хотя некоторые ответы на его редкие вопросы больше подходили зрелой даме, нежели юной девушке. Они были вдумчивы и серьезны.

До ее дома дошли за десять минут. Анисимов огляделся, хотя не раз бывал в подобных местах. Двор оказался тенистым и довольно маленьким. Наверное из-за того, что все свободное пространство занимали по углам гаражи, зрительно «утягивающие» пространство, а в центре царствовала детская площадка, обсаженная здоровенными липами и кленами.

Зиновьева смущенно остановилась возле крайнего подъезда. Посмотрела вверх, а затем уставилась на собственные туфельки, не зная, что сказать. В такую ситуацию она попала впервые.

К удивлению следователя, на скамейке отсутствовали «вечные» бабули и никто не уставился на них с любопытством. Хотя он мог бы поклясться, что из окон многие глядели на них в этот момент. Анисимов посмотрел на склоненную голову девчонки. Подумав, покопался в барсетке и протянул ей свою визитку со словами:

— Если снова схватят, покажите этот клочок бумаги, вас отпустят. Или номер телефона скажите им. Ну, а если что — звоните! Чем смогу — помогу!

Зиновьева вскинула голову на него. Словно не веря, взяла визитку. Поглядела на цифры и буквы. Снова подняла голову на мужчину и искренне поблагодарила:

— Спасибо вам! И что спасли сегодня и что проводили. Знаете, я еще с милицией не знакомилась. — Помявшись, выпалила: — Ладно, я пойду, а то поздно уже…

Анисимов неожиданно подумал: «Думаю, что я первый мужчина, с которым ты вообще познакомилась…». Сказать ничего не успел. Каблучки ее стареньких туфель простучали по бетонным ступенькам. Оксанка ухватилась рукой за дверную ручку и, не оглянувшись, скрылась в подъезде. Дверь глухо стукнула за ее спиной.

Анисимов, все это время глядел ей вслед. Когда девчонка скрылась в темноте подъезда, пожал плечами и направился со двора, чувствуя спиной чужие заинтересованные взгляды. Оглядываться не стал, понимая, что из-за занавесок все равно навряд ли кого увидит…

Сев на скамеечку автобусной остановки в ожидании транспорта, задумался. Что-то шло не так и это насторожило следователя. Обычно, после того, как он провожал женщин к дому, его приглашали на «чашечку кофе». Ну, а что за этим следовало и дураку ясно. Никаких обязательств и условий при этом друг другу никто не ставил.

Женщинам Анисимов нравился. Ему было уже тридцать два года и он был красив той зрелой мужской красотой, что берет за душу слабый пол. Лицо правильного овала, крепко тронутое загаром, притягивало женские взгляды. Легкая седина в волосах манила к себе. Серые глаза, опушенные длинными черными ресницами, могли взглянуть с такой нежностью или вниманием, что ни одна из дам не могла устоять перед ним.

Сегодня его манящие взгляды впервые ни к чему не привели. Зиновьева вообще не отреагировала! Сергею неожиданно пришла на ум весьма не приятная мысль: «Старею, наверное». Оксана была первой, кто не пригласил его войти и вообще не отреагировал на легкие попытки ухаживания. Его это сильно задело, но мужчина постарался не забивать голову, как он считал, ерундой.

Войдя в подошедший к остановке автобус, спокойно направился домой, для себя решив считать Зиновьеву просто глупой девчонкой, не разбирающейся в мужчинах. К тому же она показалась ему несколько странной и «зажатой».

Но хотя Анисимов и решил так, он целый вечер видел перед собой зеленые, распахнутые миру, глаза. Сердцем чувствовал, что его тянет к этой чистой девчушке. Это злило и бесило его.

Выкурив перед форточкой несколько сигарет одну за другой, Сергей чертыхнулся. Мысли о Зиновьевой не отпускали. Стараясь стряхнуть наваждение, он начал обзванивать многочисленных подружек. Весело балагурил в трубку, хотя этого веселья в душе не испытывал. Назначил одной красотке свидание, пообещав прийти и… не пошел на него.

Вместо свиданки забил в видак кассету с первым попавшимся под руку американским боевиком. Растянулся на диване. Не задумываясь над сюжетом, уставился на экран. Когда кассета закончилась, Анисимов мирно спал. Голубой экран телевизора освещал темную комнату до рассвета…

Девушка поднялась на пятый этаж бегом по лестнице, совершенно забыв про лифт. На душе бушевала буря: ее впервые в жизни провожал до подъезда мужчина! Дрожащими руками Оксана отперла замок и торопливо юркнула в спасительный полумрак коридорчика. Торопливо заперла за собой дверь квартиры. Привалившись спиной к двери, еще раз взглянула на маленький кусочек картона, зажатый в руке. Вслух прочитала:

— Анисимов Сергей Александрович. Следователь… — Прошептала: — Ой, бабулечка, видела бы ты его! Как жаль… Царство тебе небесное…

Внизу картонки были напечатаны четыре номера телефонов: три рабочих и домашний. Визитка была без вензелей и прочей чепухи: обычная черная рамочка и внутри буквы с цифрами. Память у Оксаны была фотографической. Она мгновенно запомнила цифры, отложив их в голове «на всякий случай». Подумав, аккуратно затолкала визитку в маленький внутренний карманчик в сумке.

Вздохнув, отправилась на кухню, чтобы приготовить свою любимую гречневую кашу. Попугай Кешка встретил ее радостным чириканьем. Запрыгал по клетке, цепляясь за прутья решетки лапками и клювиком. Уселся на верхней жердочке рядом с колокольчиком и довольно отчетливо проворковал:

— Кеша хороший. Кеша любит Оксану. Кеша хочет кашки…

Зиновьева улыбнулась и подошла к притененной клетке на подоконнике:

— Кешенька! А я о тебе и забыла со своими переживаниями. — Вытянув кормушку, подсыпала корм: — Кушай, мой маленький. Кешенька хороший! Оксана тоже любит Кешу!

Сменив воду в поилке, принялась готовить ужин для себя. Как и всегда он был не хитер, без особых изысков. Смотрела на поднимавшееся в кастрюльке молоко, помешивала его ложкой, а сама думала о следователе. Почему-то больше всего ей хотелось дотронуться до его волос с ранней проседью. От этих мыслей в груди становилось горячо. Оксанка грустно улыбалась и вздыхала.

Сварив кашу, положила ее в тарелку и добавив кусочек масла, присела к столу. Посмотрев на попугайчика, чистившего перышки, сказала:

— Эх, Кешка! Анисимов проводил меня из вежливости, а я, дура, почему-то о нем думаю…

Через неделю Оксану заинтересовала странная «штуковина» свисавшая с крыши старого девятиэтажного дома. Зиновьева возвращалась домой с работы, никуда не торопясь. На улице было еще светло. Солнце до половины выглядывало из-за крыш, окрашивая все вокруг в багровый цвет и высвечивая последними лучами каждый уголок, куда они доставали. Деревья и кустарники казалось замерли. Ни один листочек не шевелился. Все отдыхало после жаркого дня.

Девушка внимательно разглядывала все вокруг и искренне радовалась, что день прошел относительно спокойно, если не считать пары-тройки мелочей. Таких, например, как опрокинутая полка с книгами и пролитая на новое платье заведующей штемпельная краска. Полку поднимали всем составом библиотеки, а платье умная заведующая специально купила черного цвета и с белым воротничком. До воротника краска не дотянулась.

По этому двору девушка ходила сотни раз, не обращая внимания на крышу. Но в этот раз ее потянуло поднять голову вверх: под самой крышей что-то висело и раскачивалось. Раскидистые кроны кленов мешали разглядеть предмет получше. Любопытство не дало Зиновьевой пройти мимо и просто забыть о «штуковине».

Оксана то отходила в сторону, то вновь приближалась к стене дома. Пыталась подскочить повыше и даже забралась на металлическую горку на детской площадке к изумлению молодых мамаш и гулявших с внуками бабушек. Но она так и не сумела разглядеть предмет. Листва оказалась слишком густой. Даже подойдя к стене дома, она так и не поняла, что же покачивается наверху.

Зиновьева задумалась. Развернуться и уйти с чужого двора не выяснив, что там такое, было не в ее правилах. Минут пять она неподвижно постояла внизу, пытаясь все-таки определить с земли, что это там висит, а затем решительно вошла в подъезд чужого дома. На лифте поднялась на девятый этаж. К ее удивлению дверь на чердак оказалась открытой. Оксана немного подумала, глядя на валявшийся на полу замок, а затем решительно выбралась на крышу. Высоты она не боялась…

В конечном итоге с крыши Зиновьеву снимала целая пожарная команда. Вызвали пожарников те самые жильцы дома, гулявшие с детьми внизу и принявшие ее за самоубийцу. Все же ее топтание во дворе не осталось незамеченным. «Штуковина», при ближайшем рассмотрении, оказалась новенькой снайперской винтовкой с оптическим прицелом и полной обоймой.

К краю крыши Оксана спускалась вприсядку: на ногах и одной руке, выгнувшись непостижимым образом. Во второй руке находился пакет с продуктами. Сумочка висела на шее. Назад, как прикинула Зиновьева, придется карабкаться на коленках. Такой вариант подъема ее не устраивал.

Девушка умудрилась снять оружие, но снова добраться до слухового окна по скользкому железу не удалось. Туфли скользили, а пачкать единственные брюки старой, размякшей за день на солнце краской, не хотелось.

Оксанка сидела на краю крыши на расправленной газете. Просунув ноги через низенькое заграждение из металлических прутьев, слегка побалтывала ими в воздухе, следя лишь за тем, чтобы туфли не свалились. Сверху было так интересно наблюдать за тем, что творилось внизу! Был виден проспект, поток машин, высотки и даже кусочек Москвы-реки вдали.

Возле дома напротив между тем собралась гомонящая огромная толпа. Посмотреть на «развлечение» высыпал народ из всех окрестных домов. Собравшимся была прекрасно видна маленькая фигурка на краю крыши. Люди глядели на Зиновьеву и о чем-то переговаривались. Шум голосов не смолкал ни на секунду. Кто-то смеялся, старушки крестились, что-то шепча выцветшими губами. Молодые парни крутили пальцем у виска, но большинство глядели на девчонку со страхом.

Слаженно работали пожарники, выдвигая лестницу почти к самым ногам девушки. Без суеты начал подниматься наверх мужчина средних лет в каске и робе. Он был на половине пути, когда подъехала еще одна крытая машина. Из нее начали выскакивать парни в сине-черно-белом камуфляже с надписью «ОМОН». Все были в масках, с автоматами и дубинками в руках. Окружали дом, тесня толпу подальше от лестницы. Замерли вокруг, поглядывая вверх.

Оксанка держала на коленях снайперскую винтовку, пакет с продуктами, собственную сумочку и наблюдала. Ее немного удивило прибытие ОМОНа, но она и помыслить не могла, что эти крутые парни прибыли по ее душу. Для себя она решила, что все дело в винтовке. Легкий приятный ветерок слегка шевелил светлые волосы и приятно остужал вспотевшую во время спуска спину.

Голова пожарника в каске появилась возле ее ног. В глазах мужчины плескалась ничем не прикрытая тревога. Но взглянув на спокойное и безмятежное девичье лицо, сразу успокоился и спросил:

— Сама слезешь или на спине снять?

Оксанка пожала плечами. Вытащила ноги из ограждения. Отряхнула брючки снизу. Встала на краю крыши и подошла к лестнице:

— Сама.

Он предложил:

— Давай я твои вещи снесу.

Зиновьева сразу согласилась, понимая, что спускаться с сумками весьма проблематично и протянула первой винтовку. Причем подала так, что ствол уперся прямо в грудь мужчины. Он побелел и едва не отпустил поручень, не решаясь взяться за оружие. Судорожно сглотнув, шепотом спросил:

Ты ее мне отдаешь?

Она удивленно пояснила:

— А зачем она мне? Она тут на краю висела. Я просто сняла.

Пожарник сообразил, что девчонка не шутит и осторожно взял винтовку. Закинул за спину. Забрал из ее руки пакет с продуктами. Быстро и ловко начал спускаться вниз.

Оксанка передвинула сумочку за спину и взялась за поручни. Вздохнула, еще раз оглядев окрестности с высоты и отправилась следом за мужчиной, подумав, что с удовольствием осталась бы на карнизе еще на часок. Посмотрела вниз на стоявших у самого подножия лестницы трех крепышей в масках. Она уже чуяла, что на земле ее ждут крупные неприятности. Так оно и случилось.

Омоновцы без разговоров закрутили ей руки за спину, едва только ноги Зиновьевой коснулись земли. Дамская сумочка в мгновение ока перекочевала на мужское плечо, а на тоненьких запястьях защелкнулись наручники. Невзирая на протесы девушки, ее втолкнули в машину без окон и куда-то повезли. Она лишь успела заметить, как ее пакет и снятая винтовка перекочевали из рук пожарника в руки рослого милиционера.

Всю дорогу молчаливые ребята в масках, севшие по обе стороны и плотно прижавшие ее к спинке сиденья, не сводили с нее глаз. Они не отвечали на многочисленные вопросы, сыпавшиеся из ее рта, как из рога изобилия. И даже когда Зиновьева начала ругаться никаких эмоций с их стороны не последовало. В конце концов Оксанка устала и замолчала. Лишь насуплено поглядывала на конвоиров по очереди…

Ехали около получаса. Машина остановилась у высокого здания с табличкой «Центральное региональное управление по борьбе с организованной преступностью Министерства Внутренних Дел РФ».

Оксанку бесцеремонно вытащили из машины. Крепко поддерживая под локти, ввели в стеклянные двери, не дав осмотреться. Один из парней в маске что-то быстро сказал охранникам на входе. Зиновьева ничего не поняла из слов, но быстро догадалась обо всем, когда ее потащили к лифту. Следом рослый парень нес винтовку, ее сумочку и пакет. Девчонку провели по коридору и остановились возле одной из дверей. Крепыш слева постучался в дверь, а потом сунул голову внутрь помещения, доложив:

— Товарищ майор, арестованная доставлена!

Изнутри донеслось:

— Введите…

В просторном кабинете наручники хотели снять. Один из конвоиров наклонился к рукам Оксаны, но оказалось, что оковы уже болтаются только на одной руке. Вторая тоненькая кисть на их глазах легко проскочила из металлического кольца. Наручники оказались обыкновенными и не сжимались, если человек хотел освободиться.

Девушка протянула наручники ребятам и весело улыбнулась над выражением их глаз. ОМОНовцы переглянулись. Рослый парень поставил ее сумочку и пакет на стол в углу. Рядом положил винтовку. Конвоиры в это время осматривали наручники.

Оксана заметила, что в кабинете находятся двое мужчин в штатском. Один с суровым худым лицом резко скомандовал парням:

— Выйдете и подождите у кабинета. — Взглянув на Зиновьеву, строго приказал: — А вы сядьте у стены…

Парни подчинились беспрекословно. Четко развернувшись, скрылись за дверью. Оксанка присела на крайний стул. Деловито огляделась и поздоровалась с мужчинами, начавшими проверку содержимого ее сумок. Пытаясь помочь, пояснила:

— Здравствуйте! В пакете у меня только продукты. В маленькой сумке документы, можете посмотреть…

Мужчины оставили ее сумки в покое, зато документы выложили на стол. Один сел за стол, второй прислонился к столику в углу, где лежали вещи Зиновьевой. Оксана уставилась на разглядывавших ее мужчин. На их лицах ясно читалось недоумение. Девушка разглядывала их в ответ и надеялась, что ей сейчас объяснят, за что схватили. Но не тут-то было…

Два следователя в штатских костюмах долго допрашивали ее, пытаясь запутать и поймать на несоответствиях. Невысокий следователь что-то быстро печатал на компьютере, поглядывая на девчонку. Начитанная Оксана, как могла, отвечала на вопросы, хотя они и показались ей несколько странными. Особенно ее удивил вопрос худого:

— На кого заказ был?

Она вытаращила глаза и снова принялась рассказывать, как было дело, но они ей явно не верили. Недоверие читалось на лицах обоих. Коренастый предложил:

— Скажешь правду, явку с повинной оформим и много не дадут. Гарантирую!

Только тут Зиновьева сообразила, что ее принимают за киллера и возмутилась. Оба оперативника в течение десяти минут слушали ее пронзительные вопли, не имея возможности вставить в тираду хотя бы слово. В конце своей речи она назвала все номера телефонов следователя Анисимова и потребовала связаться с ним, категорично заявив:

— Я не стану больше отвечать на ваши глупые вопросы. Сначала могли бы выслушать, а уж потом руки закручивать!

И действительно, больше не сказала ни слова, сколько они не бились. Надувшись, отвернулась от стола и уставилась в стену, полностью игнорируя вопросы. Следователям ничего не оставалось делать, как попросить:

— Назовите-ка еще раз телефончики…

Оксана продиктовала номера и вновь замолчала. Худой, поглядывая на нее, посмотрел на часы и набрал домашний номер следователя. К счастью девчонки мужчина оказался дома…

Следователь уголовного розыска через час появился в кабинете. Кивнул девушке, как старой знакомой, поздоровался с коллегами за руку и заговорил с ними, проясняя ситуацию.

Только после этого Оксанке удалось объяснить, что всему виной было ее чрезмерное любопытство и ей наконец-то поверили. Дотошно расспрашивали о том, как она попала на крышу, отказавшись от допроса и наконец-то поняв, что с этой девчушкой стоит обходиться помягче.

Мужчины, после ее подробного рассказа, переглянулись с таким видом, что Зиновьевой стало их жалко. Они чуть не плакали — в одно мгновение из рук «уплыло» казалось бы уже распутанное дело и теперь надо было все начинать сначала.

Оксанке прочитали нотацию на тему, «куда может завести праздное любопытство» и отпустили, подписав пропуск о выходе…

Анисимов, посмеиваясь, шел рядом с ней по длинному коридору. Сверху вниз поглядел на безмятежное личико девчонки. Покачав головой, сказал:

— А вы хулиганка! Запомните, вещдоки в руки брать не стоит. Если на винтовке были отпечатки, они уничтожены вами. И только «благодаря» вам, у оперативников в руках нет никакой зацепки, чтобы выйти на настоящего киллера. Они могли бы посадить вас, как пособника в сокрытии преступления. Видели, как вы их расстроили? В следующий раз, если увидите что-то странное, прежде чем лезть самой — позвоните мне или по телефону «02». В наше время можно нарваться на мину или гранату, если поступать так, как вы.

Оксана ни слова не сказала ему в ответ, понимая, если она объяснит свое состояние, он просто не поверит…

Они шли по улице до троллейбусной остановки и всю дорогу болтали, как хорошие друзья. Анисимову шустрая девчушка приглянулась и он захотел «продолжить отношения», хотя ей об этом не сказал. Правда, Оксана показалась ему слегка «угловатой» по характеру, но он надеялся, что это по первости. Вот немного привыкнет к нему и станет другой.

Сергей снова предложил проводить ее, надеясь на приглашение «зайти». Она, чуть порозовев лицом, кивнула, так и не решившись взглянуть на него. В душе все бушевало и она страшно боялась ляпнуть что-то «не то». Вместе вскочили в подошедший троллейбус. Стояли на задней площадке и разговаривали. Сергей сам нашел тему для разговора, посмеявшись над произошедшим «инцидентом».

Зиновьева, слегка потупившись, рассказала о своих многочисленных приключениях. Забыв на время о смущении, расспрашивала Анисимова о работе в органах, незаметно выяснив и то, что ее интересовало: следователь оказался не женатым.

Он еще во время первой встречи понравился Оксанке, просто опыта общения с мужчинами у нее не было. Она не совсем точно представляла, как себя вести с ним. Ее совершенно не заботил тот факт, что Сергей намного старше. С ним было легко.

Анисимов предложил:

— Давай завтра встретимся и сходим в театр. Я билеты достану…

Оксанка похолодела. В памяти всплыло, каково приходится тем, кто с ней начинает общаться и отказалась:

— Я не могу. Заканчиваю поздно, да и дела…

Опустив голову, торопливо зашагала дальше. Мужчина не настаивал, хотя посмотрел на нее удивленно. Он заметил интерес к себе в ее глазах и отказ несколько озадачил следователя.

На улице стоял полумрак, когда они добрались до ее двора. На детской площадке стояла тишина, да и на скамеечке у подъезда никого не наблюдалось. Одинокий фонарь бросал мутный желтоватый свет на асфальт и кустарник.

Они расстались возле подъезда и снова Анисимов не получил приглашения «выпить кофе». На этот раз он даже не расстроился. Сергей задумался: девушка заинтриговала его окончательно. Она что-то явно скрывала и он, как следователь, решил докопаться, в чем тут дело. Спокойно спросил:

— Номерок телефончика не дашь? Вдруг мне тоже помощь потребуется!

Девчонка порозовела щеками. Вначале хотела отказать, понимая, что он подшучивает, но потом передумала. Покопавшись в сумочке, нашла ручку и листок бумажки. Быстро написала несколько цифр и протянула ему:

— Держите…

Мужчина мягко попрощался с Зиновьевой и направился к автобусной остановке, решив позвонить Оксане через сутки. Ему хотелось узнать, станет она скучать по нему или нет…

С тяжелым вздохом Оксана поднялась по лестнице и побрела к лифту. Сегодня она была не в силах подниматься пешком. Слишком много всего произошло за этот вечер. Ей вовсе не хотелось расставаться со следователем, просто она не знала, как себя вести дальше. В книгах все описывалось несколько иначе. К тому же приглашать в квартиру, где все было слишком просто и по-спартански, ей показалось неприличным.

Она поднималась в скрипевшем и грохотавшем лифте на свой этаж и вспоминала удивленные серые глаза. Часто вздыхала уже жалея, что не пригласила мужчину зайти. Медленно открыла квартиру и шагнула в ее тишину. На душе было пусто и даже веселое щебетание Кешки, донесшееся из кухни, не смогло справиться с охватившей ее сердечко тоской…

Винтовка, которую Оксанка сняла с крыши, выпала из рук киллера, получившего заказ на устранение «вора в законе». Наемник был опытным и на его счету имелся уже не один труп, но на этот раз потерял оружие при весьма нелепых обстоятельствах. К тому же так и не успев ни разу выстрелить…

Чибис застыл в чердачном окне и через прицел разглядывал подъезд напротив, откуда должен был выйти «заказ». По его сведениям в этот вечер жертва хотела отдохнуть в кабаке. Бандит внимательно оглядывал окрестности, стараясь ничего не упустить. Неожиданно перед самым его носом сел голубь. Киллер дернулся в сторону и птица резко взлетела. Жесткое крыло больно щелкнуло убийцу по носу и открытому глазу.

Парень вскинул обе руки, отмахиваясь. Голубь улетел к соседнему чердачному окну, а винтовка выпала наружу и со скрежетом поползла вниз по металлической крыше. Чибис дернулся за ней, но было поздно. Он проводил ее взглядом и выматерился:

— Вот же… Бля!!! Хренова птичка! Перебить бы вас!..

Увидев, как оружие скрылось из глаз, решил, что винтовка упала на землю. Вскочив на ноги, пулей рванул с чердака, надеясь успеть забрать ее с земли до обнаружения и вернуться на исходную позицию.

Выбежав из подъезда, киллер быстро осмотрелся вокруг: на детской площадке сидело множество людей, но никто не обращал на него внимания. Чибис подскочил к стене дома. Осмотрев пространство у стены, кусты и редкую травку, ничего не обнаружил. Задрал голову вверх и похолодел: его винтовка слегка покачивалась под самой крышей. По иронии судьбы она умудрилась зацепиться ремнем за крошечный крючочек на краю железного листа.

Чибис чертыхнулся. Сидя за кустами, еще раз огляделся. Уже собирался вернуться на чердак и достать оружие, но тут заметил, что на винтовку внимательно смотрит не высокая девушка в черных джинсах и белой ветровке. Она стояла посреди двора и не сводила глаз с оружия. Стоявшего за кустами бандита девчонка пока не видела.

Парень решил не рисковать, понимая, что на этот раз операция срывается. Пробежал у стены до соседнего подъезда и встал у края тротуара, незаметно наблюдая за незнакомкой. Он очень надеялся, что она уйдет. Винтовка была дорогой и терять ее киллеру не хотелось.

Чибис увидел, как девчонка пытается рассмотреть, что это там висит и похолодел, когда она решительно направилась к подъезду. Хотел броситься следом и прикончить где-то наверху, но из подъезда вывалилась целая компания поддатых подростков и остановилась на ступеньках. Киллер однажды уже сталкивался с похожими «мальчиками», отлично помнил их кулаки и удары ног. Он решил не рисковать. Отошел к дому напротив и в открытую встав возле здоровенного клена, посмотрел вверх.

Девчонка появилась на крыше и начала спускаться по железу к оружию. Убийца наблюдал, как она снимала винтовку, а потом сидела на краю. Заметив, что все гулявшие во дворе теперь глядят вверх, он не рискнул подняться на крышу и просто столкнуть эту любопытную особу вниз.

Проследил, как незнакомку снимали с карниза пожарники и как внизу ей скрутили руки мрачные парни в масках. Чибис поехал за машиной ОМОНа, хотя и сам не понимал, зачем это делает. В глубине души крепла уверенность, что девчонка его не видела и беспокоиться не о чем. И все равно следил. Что-то не давало ему покоя. Долго ждал неподалеку от входа, решив выяснить, выпустят ее или нет. Увидев, что незнакомку освободили, направился следом.

Будь Оксанка одна, он бы незамедлительно попытался познакомиться. Язык у него был подвешен, да и внешностью Бог не обделил. Потом постарался бы войти в доверие и узнать все, что ей известно и что говорили следователи. А уж после этого решать, что с ней делать дальше. Но девушка шла с худощавым красавцем ментовского вида и Чибис постарался «не засветиться» — милиция нынче пошла наблюдательная! Хотя не обошлось без накладки…

На перекрестке его неожиданно тормознул гаишник. Его, видите ли, заинтересовало, почему иномарка еле тащится. Чтобы отвязаться побыстрее, пришлось сунуть «в лапу» сотню и сказать, что не включается вторая передача. Вскоре он оставил машину на платной стоянке и пошел пешком, стараясь не упустить из виду объект наблюдения.

Парочка просто шла и разговаривала. Почему он следил за девушкой, Чибис и сам не смог бы толком объяснить. Казалось бы, никаких поводов для слежки не было, но убийце показалось, что она что-то может знать и он упорно следил.

Когда Зиновьева и Анисимов повернули за угол, парень рванул к этому углу со всей скоростью, боясь, что девчонка зайдет в какой-нибудь подъезд и пиши пропало.

Поскользнулся на брошенной банановой кожуре и растянулся на асфальте в полный рост, крепко приложившись об него затылком. В глазах потемнело, а в груди стало больно дышать. Он охнул. Какая-то сердобольная старушка, припозднившаяся на улице и шагавшая навстречу, тут же склонилась над ним, сочувственно спросив:

— Ушибся, сынок?

В голове у Чибиса пели птички. Он с трудом сел на асфальте, вцепившись в виски обоими руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Посмотрев в троящееся перед глазами лицо старой женщины, пробормотал:

— Ой, мать и не говори…

Потряс головой, сгоняя туман с мозгов. Кряхтя, как старый дед, поднялся сначала на четвереньки, а только потом на ноги. Несколько секунд стоял, словно истукан и ждал, когда уляжется головокружение. Его покачивало из стороны в сторону. Наконец три картинки в голове сложились в одну. Подскакивая, словно воробей, киллер бросился за незнакомкой.

Старушка стояла и удивленно смотрела ему вслед. Прыгал Чибис из-за того, что падая, подвернул ступню. После подобного удара требовалось обратиться в травмапункт, но ему было не до медиков. Доскакал до угла и осторожно выглянул: парочка стояла у подъезда, мирно беседуя.

Анисимов попрощался с Зиновьевой и задумчиво двинулся по направлению к киллеру. Тот мгновенно сделал вид, что увлечен чтением объявлений на стене дома, хотя мог бы и не притворяться: Сергею было не до него. С задумчивым видом он прошел мимо, пару раз оглянувшись. Девушка скрылась в подъезде.

Чибис покрутил головой в обе стороны, думая, стоит идти за ментом или нет. Поняв, что больше ему ничего «не светит», он медленно направился к платной стоянке. По дороге раздумывал, что сказать Батону и как объяснить сорвавшееся покушение.

Нога болела все сильнее. Киллер с трудом костылял по улице, морщась при каждом шаге. В голове тоже было не хорошо. Появилась мысль обратиться к медикам. Вспомнил, что по дороге к дому имеется круглосуточный травмапункт. До стоянки было уже не далеко и Чибис с удовольствием подумал об удобном сиденье. Как откинется на подголовник… Но, как оказалось, в этот день неприятности у него еще не закончились!

Подойдя к своей иномарке, он увидел, что машина накренилась на один бок: два колеса оказались проколоты. Чибис замер на мгновение, а затем взвыл от злости. Рот открывался и закрывался, хотя не вылетело ни единого звука. Не рассчитав, пнул больной ногой распластавшуюся по асфальту покрышку. Попал вместо резины по металлу и запрыгал на одной ноге волчком с прорезавшимся воем. Вцепившись в больную ступню обоими руками, не обращая ни на кого внимания, заругался в полный голос.

Его отборный мат разносился далеко вокруг. Машин было не так много, да и гомон людей стих. Припозднившиеся прохожие резко шарахнулись к стене дома, испуганно поглядывая в его сторону. В сердцах, со всей дури, Чибис шваркнул по капоту еще и кулаком. Взвизгнул щенком от новой боли, выматерившись после всего еще виртуознее. Таких невезучих дней у него не бывало за всю жизнь.

За спиной, словно из воздуха, нарисовались контуры двух милиционеров. Киллер их не видел и продолжал ругаться, размахивая руками, словно мельница крыльями. На улице между тем стало совсем темно.

Охранник на стоянке уже несколько раз поглядел на Чибиса издали, но подходить не спешил, делая вид, что занят. Он старательно осматривал две ближайшие к нему «Оки». Мужик попросту боялся разозленного клиента.

Киллер просто из себя выходил, видя такое отношение. Он брызгал слюной, проклиная и стоянку, и этот день, и город с населением. Сержант за спиной строго сказал:

— Гражданин, немедленно прекратите хулиганить и ругаться. Вы все же не дома находитесь и рядом могут находиться женщины и дети!

Не оборачиваясь, Чибис послал говорившего подальше, замысловато выматерился еще разок и добавил более-менее приличным языком:

— Ты, сволочь гребаная, катись куда шел, пока я тебе глаза на задницу не натянул!

Хотел еще кое-что добавить и дать адресок попрямее, но не успел. Милиционеры дальше слушать не стали. Они неожиданно сцапали бузотера за руки, круто заломив их вверх. Мгновенно щелкнувшие наручники спаяли обе руки вместе:

— А вот это мы разберемся в отделении, кто с кем и что сделает!

Незадачливый убийца покрылся холодным потом и медленно повернулся. Увидев милиционеров, попытался решить все мирным путем:

— Мужики, но я же не видел, с кем говорю! Я же не вас ругал. Вот вы сами разве промолчали бы, увидев свою машину с проколотыми колесами? И это называется «платная стоянка»! За что я деньги платил? Да на моем месте любой взорвется! Поймите меня, я ведь не хотел никого обидеть или задеть!

Чтобы отвязаться от милиционеров и получить свободу, пришлось пожертвовать сотней долларов. Сержант дал себя уговорить и отпустил его, прочитав напоследок длинную лекцию о поведении в общественных местах.

Чибис кивал головой и делал вид, что внимательно слушает. Несколько раз извинился с видом раскаявшегося грешника, а сам мысленно чертыхался и думал: «Пошел к черту, мент поганый! Осточертел ты мне со своей проповедью». Под внимательными взглядами сержанта и рядового, подошел к охраннику стоянки и потребовал «разобраться с колесами». Уладив вопрос, медленно покостылял к автобусной остановке.

Прождав минут пятнадцать, влез в нужный автобус и остановился на задней площадке. На его беду там оказалась пьяная компания, загородившая проход к местам. Чибис вежливо попросил:

— Мужики, разрешите пройти…

Здоровенный бугай обернулся и смерив киллера пьяным взглядом, рыкнул:

— Стой, где стоишь!

Парень не рискнул «прорваться» и застыл, зажатый в уголок. Мужиков мотало из стороны в сторону. Чибис мысленно чертыхался всю дорогу, чувствуя, как вновь и вновь по пальцам его ног топчутся чужие ноги. Перед глазами постоянно возникали видения красных гусиных лап. Мало того, то в один бок, то в другой, вонзались чужие руки и даже локти, оставляя синяки.

Чибис мужественно терпел и молчал, сжав зубы до хруста. Пьяная компания заставляла сдерживаться. Киллер прекрасно понимал, что дернись он и ему намнут бока по полной программе. А этого ему весьма не хотелось.

Чувствуя себя полностью разбитым, выбрался из автобуса и направился к метро. Разговор с Батоном больше не волновал. Киллер забыл даже о травмапункте. Он ничего больше не хотел, только добраться до квартиры и упасть на диван. Хотя с утра планы были «наполеоновскими» — закатиться в ресторан и «снять» девочку на ночь.

Чибис спешил к метро, чтобы побыстрее оказаться в собственном гнездышке. Подскакивал на каждом шагу, словно воробей и уже не обращал внимания на боль. Он стремился домой!

Но и войдя внутрь огромного полупустого метрополитена, его злоключения не закончились. Едва киллер вошел на эскалатор, как с женщиной, шагнувшей следом, случился сердечный приступ. Она точнехонько приземлилась несчастному убийце на спину. Чибис, не ожидавший подобного фокуса, полетел вниз. Женщина, как на санках, прокатилась на нем до самого низа, сбив с ног троих мужчин впереди, мирно стоявших на бегущей лестнице.

Дежурная у эскалатора аж из кабинки выскочила! Стояла с открытым ртом и не знала, что предпринять, пока кто-то из сбитых мужиков не крикнул:

— Скорую вызывай! Чего стоишь?

Дежурная метнулась в кабинку, судорожно задергала рычажками.

Чибис, к счастью для себя, потерял сознание на половине пути. Если бы он увидел габариты той, что ехала на нем, ему стало бы еще хуже! Хорошо, что эскалатор был коротким. Более длинный он бы живым, да еще с такой ношей, не осилил.

Из метро бессознательного убийцу, вместе с женщиной, подняли наверх и на машине «скорой помощи» отправили в больницу…

Киллер отделался переломами трех ребер, сломанной правой рукой, разбитыми головой, носом и губами, выбитым зубом, сотрясением мозга с кровоизлиянием в глаза и многочисленными синяками, ссадинами и ушибами. К тому же у него была вывихнута нога. Внутренности, к удивлению хирургов, не пострадали. Под глазами «расцвели» два багрово-фиолетовых фингала, по форме похожие на перевернутые цветы мака. Симпатичное лицо стало настолько страшным, что взглянув на него любой здравомыслящий человек мгновенно бы решил, что человек попал по меньшей мере в бетономешалку.

Через сутки, несмотря на сопротивление врачей, Чибис ушел из больницы, опираясь на костыль, словно кот Базилио из мультфильма и вытянувшись, как стойкий оловянный солдатик. Согнуться, даже на миллиметр, ему не давал гипс, наложенный практикантами-хирургами до самой шеи в десять слоев на манер бронежилета. Каждый хотел «попробовать», а Чибис был не в том состоянии, чтоб протестовать.

Идти нормально он не мог по причине распухшей от вывиха ноги, на которую кроссовка не налезла. Киллер неловко прыгал на одной ноге, с трудом сохраняя равновесие. Гипс тянул его то назад, то вперед. На голове красовалась «чалма» из бинтов, придавая отдаленное сходство с Ходжой Насреддином. Красные от прилившей крови глаза больше напоминали злого Нага из «Рикки-Тикки-Тави». Зрачки выглядывали из темных фингалов, чуть поблескивая. Вообще физиономия Чибиса сейчас напоминала мордочку енота, а загипсованная рука вообще ни к одной сказке не подходила.

Стоя у ворот больницы, киллер с трудом поймал частника, но направился не домой, а прямо к заказчику — Батону. Еле влез на заднее сиденье «москвича», пристроившись боком и заняв все сиденье разом.

По дороге позвонил по мобильному. Когда ответили, сильно шепелявя, спросил:

— Чибис. Шеф где?

По голосу узнал телохранителя авторитета. Тот ответил:

— В квартире…

Отключившись, Чибис продиктовал адрес Батона водителю. Киллер сознавал, что надо вначале оправдаться перед шефом, иначе его самого могут «убрать» за долгое молчание. Ведь задание-то он не выполнил. Сидел на заднем сиденье чужого автомобиля и думал, как-то примет его шеф.

Неожиданно поймал удивленный взгляд шофера. Тот сочувственно спросил:

— Господи, неужели нельзя с делами повременить? Вам отлеживаться надо, а вы еще какие-то дела решаете. Вот жизнь пошла…

Чибис вздохнул:

— Эти дела отложить нельзя…

Водитель больше ничего не сказал, лишь покачал головой и уставился на дорогу…

Батон был дома. Открывший охранник приклеился к стене и потерял дар речи, увидев перебинтованного, загипсованного и почерневшего от побоев Чибиса. Он давно знал киллера в лицо, но сейчас с трудом узнал в этом калеке лощеного франта.

Телохранитель резко развернулся, оставив дверь открытой и молча рванул рысью на доклад к шефу. Из-за двери раздавался его удивленный голос, временами срывавшийся на пронзительный фальцет. Охранник находился в глубоком шоке. Выйдя из кабинета, он молча махнул рукой — «проходи». Не моргая, глядел вслед Чибису и никак не мог понять, что с ним произошло.

Батон принял несчастного киллера в кабинете, развалившись в удобном кресле. Он явно не придал большого значения сообщению охраны. Но едва Чибис влез в кабинет, как шеф выскочил из кресла:

— Чибис!?! Да кто же тебя так?!?

Авторитет приблизился и минуты две разглядывал жуткое лицо с нескрываемым удивлением. Только потом вернулся за стол и опустился в кресло, приготовившись слушать.

Кое-как усевшись на диван и вытянув перебинтованную опухшую ногу, киллер попросил у заглянувшего в двери второго охранника напиться. Залпом выдул стакан минералки. С трудом шевеля прокушенным при падении языком, шипя и слегка посвистывая через дырку на месте зуба, убийца рассказал о своих «приключениях». Шеф внимательно слушал, временами подкидывая возникающие вопросы:

— Как я понимаю, Казбека ты не убил и винтовку потерял. Ее сняла с крыши девчонка и ты считаешь, что она связана с милицией. Так я понял?

Чибис помялся, а затем честно ответил:

— Не совсем. Девчонка, как мне кажется, просто случайность. Хотя, возможно, она что-то и видела. Неизвестно, сколько она стояла перед домом. А мужик, который с ней рядом был, точно мент. Но мне сдается, что они только познакомились. Она его в квартиру не пригласила и перед тем, как разойтись, не поцеловала. На старых знакомых, как ты и сам понимаешь, такое поведение не тянет.

Батон побарабанил по столу пальцами и задумчиво протянул:

— Так-так… Придется заняться этой девицей. Вдруг она что-то знает или от ментов услышала? Ты пока отлеживайся, переломы заращивай и поменьше светись на улице. Зуб вставь, это особая примета и она тебе ни к чему. Синяки пройдут, переломы срастутся, тогда и за работу примешься, а пока мы с братанами сами покрутимся. Узнаем, как да что…

Через сутки Батон получил на руки анкетные данные о Зиновьевой. Один из его шестерок разузнал у старушек возле подъезда о ее «умении влипать и приносить другим неприятности». Он несколько раз повторил эту фразу шефу. В тот момент эти слова, произнесенные молоденьким парнишкой, авторитета нисколько не насторожили. Он спокойно усмехнулся на эту фразу и назвал шестерку дураком.

А вот то, что Оксана обожает Гумилева, Ахматову, Друнину, Рубцова и Асадова и стихи этих поэтов просто завораживают ее, заставили его быстро принять решение. В тот момент он считал свои действия единственно правильными. Бандит хмыкнул и приказал одному из парней, находившихся в его кабинете:

— Плейбой, займись девицей!

Высокий стройный красавец атлетического сложения, похожий на молодого Микки Рурка, молча кивнул и исчез. Ему было не привыкать выполнять подобные поручения. Очень часто Плейбой затаскивал в постель дочерей многочисленных врагов Батона, входил в доверие к папашам, как «кандидат в женихи». Узнавал все, что нужно и бесследно исчезал. Дальнейшее его не касалось. К обманутым девушкам он ничего не испытывал и быстро забывал. Он и на этот раз думал, что его ждет легкое приключение…

ГЛАВА 2

Около трех часов пополудни к серому зданию библиотеки подкатила серебристая «ауди». Из нее выбрался высокий красивый парень в черных джинсах и обтягивающей черной футболке. Оглядел здание и направился к входу.

Рельефная грудь выпирала из-под тенниски и мгновенно привлекла внимание женского контингента, двигавшегося по тротуару. Да и мужики завистливо оглядывались на накачанного симпатягу. Он, казалось, никого не замечал. Модный ремень, весь в заклепках, опоясывал узкие бедра. Дорогие кожаные туфли бесшумно ступали по линолеуму. Черные очки прикрывали ярко-синие глаза. Вьющиеся русые волосы, небрежно расчесанные, торчали во все стороны, но это было красиво.

Парень вошел в библиотеку. Огляделся в холле и уверенно свернул по коридору налево. Через несколько секунд очутился в большом зале, сплошь заставленном стеллажами с книгами. Застыв в дверях, огляделся.

Оксана сидела за столом, перечитывая Друнину. Посетителей не было и она наслаждалась тишиной и поэзией. Двое других библиотекарей пили в подсобном помещении чай и обсуждали современную моду.

Появление парня с лицом молодого Рурка не осталось не замеченным Зиновьевой. Девушка уставилась на незнакомца, настороженно оглядывая его. Обычно подобные типы не читали ничего, кроме пошлых журналов, типа «Плейбой». Парень снял солнцезащитные очки и внимательно оглядел полки.

Подошел к молоденькой библиотекарше и спросил:

— Здравствуйте! Могу я стать читателем в вашей библиотеке?

Оксанка, не довольная что ей помешали, довольно сухо сказала, потянувшись к чистому формуляру:

— Можете. Предъявите ваш паспорт. Я запишу данные и пожалуйста, выбирайте, что вашей душе угодно.

Плейбой протянул ей паспорт в кожаной коричневой обложке. На пальце сверкнул дорогой перстень-печатка. Словно невзначай взглянул на книгу, что она держала в руках и совершенно искренне воскликнул:

— Господи, вы тоже увлекаетесь Друниной? Это моя самая любимая поэтесса! Знаете, я был страшно расстроен, когда узнал, что она покончила с собой. Представляете, сколько замечательных стихотворений она могла бы написать за это время!

Зиновьева буквально задохнулась от радости. Ее глаза «загорелись». От сухости в голосе не осталось и следа:

— Вы правда любите Друнину?

Он горячо воскликнул:

— Правда! И с самого детства! Я даже переписывал ее стихи от руки! Одноклассники какое-то время дразнили меня за это «девчонкой»!

Оксанка окончательно «растаяла» и широко улыбнулась:

— За два года работы в этой библиотеке я впервые встречаю любителя поэзии Юлии Друниной. Да еще мужчину!

Парень сделал вид, что смутился. Опустил синие глаза вниз и пожал широкими плечами:

— Я, честно сказать, тоже. Мои приятели и приятельницы увлекаются детективами и смеются надо мной. Говорят, что я старомоден. А мне кажется, что это они ничего не понимают, твердя глупые стихи из репертуара Алсу, Шуры, Децла, Земфиры и других. А стишки-то заурядные и претенциозные! Нет ни смысла, ни рифмы.

Оксанка горячо воскликнула:

— Я тоже так считаю!

Плейбой мгновенно ухватился за такую замечательную возможность быстро выполнить задание, которое возложил на него Батон. Сделал вид, что раздумывает. А затем, почти с робостью, взглянул ей в лицо и неуверенно предложил:

— Если вы не возражаете, может встретимся сегодня? Погуляем по Арбату, по Нескучному саду? Все-таки не часто мне приходится беседовать с людьми, которые понимают и разделяют мои интересы. К тому же и вечер у меня сегодня свободный.

Зиновьева кивнула:

— Я бы не против, только рабочий день у меня заканчивается в восемь вечера. Хотя обычно я вообще сижу здесь до девяти. Мне тоже давно не доводилось встречать единомышленника. Даже наши сотрудники в библиотеке не понимают моих увлечений…

Он пожал плечами:

— Прекрасно! Я заеду за вами в восемь.

Плейбой захватил с собой пару книжек стихов Друниной и Гумилева. Это еще больше поразило Зиновьеву. Она указала молодому человеку полку, где стояли поэтические сборники. Тот быстро выбрал книги и вновь вернулся к стойке. Дождался, когда Зиновьева занесет книги в формуляр. Мило попрощавшись «до вечера», парень направился к выходу, оставив Оксанку в раздумьях.

Кое-что в поведении незнакомца насторожило ее: незнакомец схватил первые попавшиеся книги, даже не просмотрев, как истинный ценитель, содержания. Немного поразмыслив, она решила, что это так — пустые страхи и парень просто давно не читал любимых поэтов. Не хорошее предчувствие отнесла к тому, что совсем не умеет общаться с молодыми людьми.

Сидела и думала о предстоящей встрече, часто поглядывая на часы. Впервые время тянулось для нее невыносимо медленно. Об Анисимове мыслей не возникло…

В восемь вечера девушка выскочила из дверей библиотеки и наткнулась на незнакомца. Он был в белых брюках и кремовой рубашке. Стоял, опираясь спиной на машину и ждал. С улыбкой протянул три роскошные алые розы:

— Я прошу вас принять их, как мою искреннюю признательность за понимание.

Оксанка чуть не задохнулась — ей впервые дарил цветы мужчина! Она зарделась, принимая розы и пробормотала:

— Спасибо…

Уткнулась лицом в цветы, вдыхая чуть заметный аромат. Разглядывала капризно изогнутые лепестки, стараясь прийти в себя. Плейбой подошел к пассажирской дверце шикарной серебристой «Ауди» и галантно распахнул ее:

— Прошу!

Зиновьева шагнула к машине. Поддела носком туфли неизвестно откуда взявшийся увесистый камень и подопнула его. Булыжник, словно пуля, врезался в бок иномарки, оставив на ней вмятину и царапину. Оксана, открыв рот, остановилась и испуганно посмотрела на парня.

Плейбой с трудом сдержался, чтоб не кинуться на нее с кулаками. Вместо этого мило улыбнулся и махнул рукой, мол «ерунда». На мгновение отвернулся, словно бы посмотреть на переднее колесо. Его красивое лицо перекосило от злости. Он беззвучно выругался. Зиновьева успокоилась, подошла к машине, но вдруг спохватилась:

— Господи! Да ведь мы даже и не познакомились! Меня Оксаной зовут, а вас?

Он улыбнулся, поворачиваясь и с легкой улыбкой глядя на нее:

— Всеволод. Можно Севой звать. Могли бы посмотреть на карточку читателя! Предлагаю перейти на «ты». Все же мы оба где-то в душе романтики. Как вам предложение? Если против, я не обижусь.

Оксанка улыбнулась, подходя к автомобилю:

— Можно и на «ты»! Красивая машина. Извини, что я ее поцарапала.

Он неопределенно махнул рукой, словно такое случалось постоянно. Усадил ее на переднее сиденье и захлопнул дверцу. Обходя машину спереди, произнес улыбаясь:

— Я бизнесмен. Занимаюсь экспортом мехов. Без машины никуда!

Забрался в машину и повернулся к ней:

— Ты, наверняка, умираешь с голоду, как и я. Давай заедем в кафе? Я угощаю.

Она немного подумала и согласилась:

— Ну, раз ты можешь себе позволить такое удовольствие, я не против. Лишь бы тебя «не ударило» по карману в денежном плане! Сообщаю сразу, зарабатываю я мало и на подобные заведения не могу позволить себе тратить деньги.

Плейбой улыбнулся:

— Да нет проблем! Я так рад встрече с таким же любителем поэзии, каким являюсь сам. Столько лет никак не мог найти единомышленника и надо же. Нашел! К тому же красивую девушку!

Зиновьева зарделась от его последних слов. Ей было приятно. Машина отъехала от библиотеки. Сева всю дорогу читал ей стихи Ахматовой, Рубцова и Асадова, которые он выучил утром. Ему пришлось здорово потрудиться, чтоб выполнить это задание. Утешала мысль, что Батон хорошо заплатит.

Оксанка млела от счастья: наконец-то нашелся человек, разделяющий с ней ее любовь к поэзии! Она тоже принялась декламировать и надо сказать, что получалось это у нее весьма профессионально.

Плебой удивленно слушал. Вообще-то он был парнем не глупым. В свое время закончил институт культуры и хорошо разбирался в искусстве. Будь эта девушка не очередным «заданием», а просто знакомой, он бы попытался ей помочь. Но работа обязывала… Парень внимательно взглянул на Оксану и впервые за все время, искренне сказал:

— Тебе бы на телевидение или радио! Ты чувствуешь каждую строчку, словно пропускаешь ее через сердце. Не каждому такое дано.

Зиновьева потупилась. Смеясь, замахала руками и покраснела, хотя в душе была довольна. Бесхитростной Оксанке и в голову не приходило, что все это неспроста. Для себя она сразу решила, что такой красавчик заинтересовался ею только из-за обоюдной любви к поэзии, из-за непонимания другими его взглядов и она не должна рассчитывать на иные отношения.

Она слушала умную речь Всеволода, принимала его ненавязчивые ухаживания и удивлялась, что «новый русский» оказался таким порядочным. Зиновьева хоть и не имела опыта общения с мужчинами, но от библиотекарш не мало слышала о том, как себя ведут богатенькие Буратины. Сева не пытался ее обнять, безо всякого высокомерия разговаривал с ней и казался таким искренним!

Они вместе вошли в кафе. Кавалер галантно поддерживал ее под локоть и Оксанка чувствовала себя королевой. На душе было радостно. Сева усадил ее за столик, подвинув стул. Девушка несколько смущенно осмотрелась, мгновенно заметив: на ее красивого спутника оглядывались.

Зиновьева видела завистливые взгляды девушек за соседним столиком. Ее они разглядывали с недоумением, задерживая взгляд на старомодной косе до пояса. Склонившись головами, о чем-то заговорили вполголоса.

Оксана вдруг вспомнила о своих стареньких потертых джинсах, не модной блузке, простеньких туфельках-лодочках с поцарапанными носами, тщательно закрашенными ваксой. Постаралась поджать ноги под стул, чтобы никто не увидел их. Зиновьева увидела себя, как бы со стороны и поразилась своему «серому» виду на фоне роскоши.

Всеволод, казалось, никого вокруг, кроме нее, не замечал. Он вел себя так, словно полностью очарован ею. Протянул меню с задумчивым видом и попросил:

— Выбирай!

Девушка взглянула на названия и растерялась: указанные в меню блюда были ей абсолютно незнакомы. Оксана даже не представляла, что скрывается под названиями «Ночь Шахерезады», «Морской бриз» и другими. Она смущенно улыбнулась и вернула роскошную позолоченную папку Всеволоду. Честно призналась:

— Выбери сам, ладно? Я просто не знаю, что это такое.

Он ласково, с ободрением, улыбнулся ей и кивнул. Уверенно подозвал официанта и сделал заказ. Притянув парня за лацкан пиджака вплотную, что-то прошептал на ухо. Тот улыбнулся понимающе и слегка поклонившись девушке, исчез.

Наверное, впервые в своей жизни Плейбой чувствовал желание исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не выглядеть столь глупо в своем любимом кабаке. Он никак не мог понять, почему так происходит, хотя подсознательно чувствовал — девушка рядом имеет к происходящему прямое отношение.

Едва стол накрыли, Оксанка потянулась за хлебом и перевернула на белые брюки Севы соусницу. Она и сама не ожидала подобного фокуса. Основная часть густой оранжевой массы пришлась на верх брюк. Остальное, живописными брызгами, распределилось по брючинам.

Сева обескуражено поглядел на извинявшуюся девушку, протягивающую ему салфетку. Взглянул на свои парадные французские брюки. Попытался стереть хотя бы самое основное, но лишь размазал еще сильнее. Через силу улыбаясь, попытался пошутить:

— Ничего страшного! У меня дома имеется отличный стиральный порошок!

Улыбка получилась несколько кривоватой и он сам сознавал это. Заметил насмешливые взгляды девиц из-за соседнего столика и теперь старался не смотреть в их сторону.

Вскоре на его рубашке появилось пятно от красного вина. Он как раз собирался выпить с Оксаной «за знакомство». Девушку слегка толкнул проходивший мимо парень и багряная жидкость мигом оказалась на шикарной рубашке кавалера. Белый наряд превратился в скатерть после попойки. Девицы за соседним столиком уже откровенно хохотали.

Плейбою в срочном порядке пришлось бежать в туалет замываться. Наругавшись в кабинке всласть, настучавшись кулаком по стенам, прокляв неоднократно Батона, девчонку и это задание, он с улыбкой обреченного вернулся за столик…

Они просидели в кафе до половины одиннадцатого вечера. Всеволод, несмотря на злость в душе, вынужден был несколько раз приглашать Оксану потанцевать, чтобы не насторожить девушку. И каждый раз мысленно прощался с пальцами на ногах.

Опыта в танцах у Зиновьевой не было и она почти постоянно стояла на его шикарных белых туфлях, обляпав их ваксой со своих туфелек. Мало того, он еще вынужден был подбадривать ее и шептал:

— Ничего страшного. Уже лучше получается. Глядишь, в конце вечера станешь танцевать лучше меня…

Оксана смущалась от его внимания, каждый раз извиняясь за свою неуклюжесть. Плейбой старался удержать на лице веселую мину, а в душе готов был убить эту девчонку. К тому же веселые взгляды посетителей кафе просто выводили его из себя. Когда девушка направилась в туалет, он не в силах терпеть дальше, быстро огляделся и бросил в ее бокал две таблетки. Слегка поболтал, чтоб растворились.

Оксана вернулась через минуту. Сева с улыбкой предложил:

— Не хочешь выпить на брудершафт? Мы с тобой обязательно должны встретиться еще раз…

Девушка, уже изрядно подшофе, согласилась и кивнула:

— Согласна!

Плейбой протянул ей бокал:

— Чур, до дна!

Переплетясь руками, они выпили вино и слегка соприкоснулись губами. Девушке поцелуй показался страшно смешным и она дернула головой. Помада с ее губ, словно издеваясь над молодым человеком, размазалась по всему лицу парня. Минут через пять Сева предложил Оксане прокатиться. Она кивнула и встала.

Когда странная парочка выходила из кафе, не было ни одного человека, кто не смеялся бы над заляпанным с ног до головы красавчиком. Зато Оксанка шла рядом абсолютно чистенькая…

Вышли на улицу. С кривой улыбкой Плейбой подвел ее к машине. Распахнув дверцу, сказал:

— Давай я тебя домой увезу? А то уже поздно, как бы не обидел кто.

Бесхитростной девушке такая забота понравилась и она кивнула:

— Если тебе не трудно…

Назвала адрес и забралась на переднее сиденье. В голове шумело. Когда парень устроился рядом, извинилась:

— Ты извини за вечер. Понимаешь, я ведь впервые вино пила. Сейчас спать хочу…

Сева улыбнулся:

— Ну и спи себе! Когда приедем, я разбужу.

Зиновьева вырубилась в машине через пару минут. Плейбой тут же перестал улыбаться. Яростно поглядел на спящую сном праведника спутницу, развернул «Ауди» и направился в сторону Рублево-Успенского шоссе. Там находилась дача Батона. Всю дорогу Севочка ругался не переставая…

Весь в пятнах, кипящий от злости и унижения, Плейбой предстал перед изумленным шефом и его телохранителями, возникнув в дверях холла грязным привидением:

— Батон, это не девчонка, а настоящий магнит для неприятностей! Ты посмотри, во что она меня превратила в течение трех часов. Я же похож на чучело! Пальцы на ногах болят, моя лучшая одежда и обувь безвозвратно испорчена! Надо мной смеялись в моем любимом кабаке эти ничтожества, сутенеры! Я маленьким был и то столько всего на себя не проливал, сколько за один сегодняшний вечер… — Он на мгновение остановился, чтоб передохнуть, а затем добавил: — Она умудрилась исцарапать даже мою крошку «Ауди». Может мне увезти девку и выбросить где-нибудь по дороге в мусорницу? Это мне больше нравится!

Шеф ухмыльнулся, разглядывая разозленного щеголя и чистюлю. Он был весьма рад видеть его таким. Этот красавчик частенько бесил Батона. Телохранители с интересом разглядывали «костюмчик» симпатяги, а особенно его рожу в помаде и с трудом сдерживали смех. Авторитет медленно встал из удобного кресла и направился на улицу. Телохранители шагнули следом.

Батон подошел к машине Плейбоя. Наклонившись, заглянул внутрь. Посмотрел на спящую чистенькую девушку в машине. Повернулся к Всеволоду и ехидно сказал:

— Если бы она притягивала неприятности, то в первую очередь превратилась бы в поросенка сама! Не надо сваливать собственную неаккуратность на других. Сначала нам надо расспросить ее обо всем, а уж потом решим, что с ней делать. Заприте ее в подвале…

Два охранника решительно распахнули дверцу иномарки и вытащили бесчувственное тело из машины. Тело Зиновьевой моталось в их руках. Словно тряпичное. Один из телохранителей хмыкнул, держа девушку на руках и разглядывая порозовевшее ото сна личико:

— Шеф, а она хорошенькая, только одета плохо! Я бы не прочь с ней развлечься! Может, не стоит в подвал? Лучше в кладовку, там теплее.

Батон легко согласился:

— Можно и в кладовку. И вообще, попробуйте привести ее в чувство. Мне надо с ней потолковать…

Зиновьеву положили на диван в холле и попытались разбудить. Охранники трясли ее за плечи, давали Оксане нюхать нашатырь, уксус, даже духи — эффект был ноль. Батон нервно ходил из угла в угол, поглядывая в сторону сопящей охраны. Злющий Плейбой застыл в кресле в углу, оттуда наблюдая за происходящим.

Батону наблюдать надоело. Коротко сказав:

— Я в кабинете. Плейбой, поговорить надо…

Ушел наверх в сопровождении красавчика.

Наконец парни решили облить голову девчонки холодной водой. Длинный принес поллитровую пивную кружку воды и собрался плеснуть Оксане в лицо. Слон чуть наклонился, чтобы посмотреть на эффект. Зиновьева в это мгновение очнулась и быстро села.

Длинный задержать руку не успел. В результате вся вода угодила Слону в лицо. Тот стряхнул воду и угрожающе произнес:

— Ты чё, Длинный? Совсем оборзел?

Первый охранник удивленно развел руками:

— А я то тут при чем? Это она приподнялась!

Оксанка потянулась всем телом. Зевнула и с интересом огляделась вокруг. Незнакомая обстановка ничуть не напугала ее, так как она еще не протрезвела. Пьяным голосом спросила:

— Где я нахожусь? Где Сева?

Встала с дивана и огляделась еще раз в роскошно убранном холле. Ее заметно качало. Оба охранника на мгновение застыли, а затем Длинный с криком:

— Шеф, она очнулась!

Бросился по лестнице наверх. Вернулся он в сопровождении Батона. Плейбой остался наверху по распоряжению шефа. Авторитету не хотелось, чтоб девчонка вновь увидела Севочку, надеясь сыграть «на симпатии».

Батон окинул Зиновьеву пристальным взглядом. Указав рукой на диван, предложил:

— Присаживайтесь, мадемуазель! Мне с вами поговорить надо, вот вас сюда и привезли…

Зиновьева потянулась снова. Еще раз сладко зевнула и спокойно уселась на диван. Кое-как сосредоточилась. Разлепив закрывающиеся глаза, спросила:

О чем говорить будем?

Батон по-хозяйски развалился в кресле напротив, закинув ногу за ногу:

— Например, как вы винтовку сняли с карниза. Объясните теперь, где она находится и что ментам известно?

Оксана точно так же, как авторитет, закинула ноги друг на друга. Вытянула их по ковру. Сосредоточила взгляд на толстощекой физиономии с маленькими свинячьими глазками. Пожала плечами и ответила:

— А я откуда знаю? Меня сначала за стрелка приняли в ОМОНе, скрутили, а потом отпустили. Винтовка, наверное, у них осталась. Больше я ничего не знаю.

Батон быстро спросил:

— Ваш приятель, мент, знает?

Оксанка удивилась и окончательно проснулась:

— Сергей Александрович вытащил меня от ОМОНовцев и навряд ли что знает. Он следователь одного из отделений милиции и к этому делу не имеет никакого отношения. Вы удовлетворены? А теперь я бы хотела узнать, куда вы дели Севу и уехать домой спать. По-моему, я сегодня напилась!

Охранники за ее спиной ухмыльнулись. Батон неопределенно хмыкнул, решив немного попугать девчонку:

— Эту ночь вы проведете здесь. Сева в надежном месте сидит…

Спокойствие покинуло Зиновьеву. Она вдруг представила себе, что этот милый парень, знавший стихи Асадова и Друниной, сидит где-то в подвале и его возможно даже бьют. Такого допустить Зиновьева не могла! Она вскочила и завопила:

— Я домой хочу! Не имеете права задерживать! У меня попугай не кормлен! И где Сева? Покажите мне…

Руки охранников вцепились ей в плечи и толкнули обратно на диван, не дав договорить фразы. В ответ Оксанка, прежде чем упасть на диван, вывернула шею и быстро укусила Слона за палец. Тот взревел и долго тряс рукой, свирепо поглядывая на «пигалицу». Батон рассердился и вскочил:

— Здесь я распоряжаюсь! Вы останетесь здесь! Заприте ее в кладовке!

Зиновьева резко вскочила и попыталась удрать, метнувшись к двери, но не тут-то было! Длинный и Слон были настороже. Они схватили девчонку за руки, стараясь избежать укусов. Протащили по коридору и втолкнули в темное помещение, где не было видно ни зги. И все это проделали невзирая на ее пронзительные вопли и отчаянное сопротивление. Захлопнули дверь за спиной. На ее требование включить свет, ответили отказом. Заперли и ушли…

Батон начал подниматься на второй этаж. На половине лестницы наткнулся на мрачного Плейбоя. По его виду понял, что тот все слышал. Решил подразнить и усмехнулся:

— А девчонка-то о тебе спрашивала! Беспокоится…

Севка вздохнул:

— Слышь, Батон, отпустил бы ты ее. Не при чем она, чую.

Авторитет удивленно поглядел на красавчика. Не было такого, чтоб этот пижон о ком-то беспокоился! Даже его поросячьи глазки стали крупнее, чем были. Батон выдохнул, слегка качнувшись к парню:

— Что, задела?!? — И сразу рассмеялся: — Да ты не сучись, завтра отпущу! — Не отказал себе в удовольствии поязвить, добавив: — Едь домой, шмотки стирать!

Плейбой яростно поглядел на него и начал спускаться по лестнице. Через минуту легонько прогудел мотор «ауди» и все стихло…

Оксана немного постучала в дверь, но не получила ответа. Подумав, начала ощупью обследовать помещение. Осторожно двигалась вдоль стены. Вскоре наткнулась на огромный холодильник. Открыла дверцу.

Внутри загорелась лампочка. Девушка задумчиво разглядывала деликатесы на полках. Захотелось поесть. Решив не терять времени даром и раз уж ее похитили, то хотя бы отведать вкусностей, бесцеремонно вскрыла зубами пару упаковок с нарезкой и с аппетитом съела содержимое. Пожалела, что нет хлеба.

Осмотрела полки еще раз. Попробовала черной икры, захватив ее пальцем. В дверце заметила несколько бутылок шампанского. Распахнув дверцу холодильника, при его скудном освещении осмотрела помещение кладовки. Попутно доела остатки икры из маленькой баночки и нарезку осетрины. С аппетитом слопала кусочек палтуса, прикидывая, как же выбраться из этой бандитской крепости?

Окон тут не было, сплошные стены. Зато стояли две стиральных машины, огромная пластмассовая корзина для белья и здоровенный шкаф без дверок, но с полками, заставленный банками с соленьями-вареньями. А еще имелась отопительная батарея.

Решение пришло и Зиновьева хитро улыбнулась, кое-что вспомнив. Достала из холодильника шампанское и положила его на батарею, чтоб нагрелось. Усевшись на одну из стиральных машин, достала еще пару упаковок нарезки. Задумчиво жевала ломтики копченой колбасы, поглядывая на дверь и прислушиваясь. Снаружи явно кто-то был. Еле слышные шаги доносились до пленницы…

Прошло около часа. Оксана за это время основательно насытилась, попробовав практически всего, что было в холодильнике. Потрогала бутылки на батарее. Шампанское за час стало теплым. Она ухмыльнулась. Аккуратно освободила две бутылки от фольги и слегка развернула проволоку. Сразу почувствовала, как пробки начали двигаться. Крепко прижав бутылки локтями к бокам и с трудом удерживая пробки, вежливо постучала в дверь носком туфли:

— За дверью есть кто живой?

Не дождавшись ответа, постучала уже чуть сильнее и повторила вопрос. Вскоре раздались шаги. Голос Длинного произнес:

— Ты чего стучишь? В туалет захотела?

Зиновьева спокойно ответила:

— Да нет. Я проснулась. Хочу спросить, можно мне поесть? Тут в холодильнике столько вкусностей, аж слюнки текут.

Охранник лениво буркнул:

— Ешь, сколько влезет.

Зиновьева спросила:

— Вы присоединиться не хотите? Тут еще шампанское есть. Поболтаем, а то мне одной скучно здесь сидеть и спать не хочется…

Длинный ухмыльнулся, предвкушая любовное приключение. Оглянувшись на лестницу, прислушался: в доме стояла тишина. Он решительно повернул ключ в замке и распахнул дверь.

Оксанка, едва ключ звякнул в замке, сильно встряхнула шампанское. Две жестких пробки, обработанные сверху металлом, влепились охраннику в лоб с расстояния в полметра с такой силой, что у Длинного глаза сразу закатились. Шипучая влага стекала по его лицу на рубашку. Нокаутированный охранник грохнулся на пол и затих.

Зиновьева осторожно поставила опустевшие бутылки на пол. Проскользнула мимо растянувшегося в дверях мужчины, оставив Длинного «плавать» в луже с шампанским. Из книг она знала, что после подобного удара валяться он будет не меньше трех минут.

Она за это время успела побывать во всех трех комнатах на первом этаже. Открыла замок у входной двери и чуть приоткрыла ее, инсценируя побег. Убегать пока не стала, ей хотелось вытащить Всеволода из лап этих людей. Она была уверена, что он находится где-то в доме. Бросить парня Зиновьева не могла. До того, как Длинный поднял тревогу, успела выяснить, что на первом этаже Севы нет.

Охранник наконец-то очнулся. Сел в луже шампанского. Покрутил головой, стряхивая мутную пелену с мозгов. Увидев распахнутую дверь кладовки, взревел дурным голосом:

— Шеф! Батон! Девчонка!.. Она сбежала!

Оксана, услышав рев охранника, затаилась за кадкой с пальмой почти рядом с кладовкой. Когда охранники пробежали мимо, проскользнула внутрь и спряталась в корзине с грязным бельем, навалив его сверху на себя. Она слышала все, что творилось в доме. Тихонько посмеивалась над воплями Батона.

Авторитет топал ногами в холле и орал дурным голосом:

— Да я с вас шкуру спущу! Как вы могли упустить девчонку! Идиоты!

Никто не мог предположить, что девушка вернется в «камеру» добровольно. Ее искали по всему дому и вокруг, а она спокойно дремала в корзине. Дверь в кладовку так и осталась не запертой…

Часа через два все утихло. Батон лег спать, решив, что девчонке удалось скрыться в темноте. Его немного беспокоила мысль, что она может пойти в милицию, но авторитет успокоил себя идеей: «Свалю все на Плейбоя. Пусть покрутится, герой-любовник»…

Два охранника сидели на кухне и хмуро переговаривались. На лбу переодевшегося в старый хозяйский халат Длинного, словно два коротеньких рога, торчали две крупных багровых шишки. Охотник до любовных приключений прижимал к ним полотенце со льдом и морщился при этом. В голове было не хорошо: шумело и кружилось. Слон искоса поглядывал на него и незаметно ухмылялся.

Зиновьева выбралась из корзины. Сняла туфли. Взяв их в руку, поднялась наверх. Осторожно осмотрела второй этаж, даже заглянула в спальню Батона. Затем пробралась в подвал. Севы не было, не было и его роскошной машины. Она даже не догадывалась, что коварный Севочка давным-давно спит в своей квартире.

Оксана вернулась на первый этаж. Подкралась к кухонной двери и прислушалась к болтовне охранников. К несчастью для Батона, Длинный и Слон как раз обсуждали похищение Оксанки. Слон говорил:

— Здорово Плейбой эту девку склеил! Я так не могу…

Длинный отозвался:

— Попадись она мне в руки сейчас! Убил бы! Севка правильно предлагал — в мусорном бачке ее место! Гадина!

Услышанного Оксане вполне хватило, чтобы понять — Сева из той же шайки. Она была поражена вероломством красавчика и впредь решила относиться к мужчинам внимательнее. Еще немного подумав, прокралась в кабинет Батона на втором этаже. Тщательно прикрыла дверь и задернула темные шторы на окне. Прислушалась и включила компьютер. Кабинет осветился голубоватым светом.

Постоянно прислушиваясь, Зиновьева просмотрела имевшиеся файлы. Кое-что ее сильно заинтересовало. Она минуты три возилась с кодировкой. Справилась, поразившись безалаберности авторитета. Проверила дискеты. На лазерный диск сбросила весь найденный материал и выключила аппаратуру.

Обшарила ящики стола. Собрав все бумаги в большую папку с кнопкой и добавив к ним диск, спустилась вниз. Длинный и Слон по-прежнему находились на кухне. Осторожно открыв входную дверь оставленным в замке ключом, девушка выскользнула наружу.

Прохлада коснулась ее тела, заставив запахнуть легонькую ветровку поплотнее. На улице стояла ночь. Редкие яркие звезды помаргивали на небосклоне, словно подмигивая. Густые деревья окружали дачу авторитета со всех сторон и девчонка на мгновение растерялась, не зная, куда податься.

Прячась за кустами и клумбами, добралась до высокой кирпичной стены. Перебраться было практически невозможно, если не являться опытным альпинистом. Забор в два с половиной метра высотой, оплетенный сверху колючей проволокой, представлял для нее весьма серьезное препятствие.

Оглядываясь по сторонам, пошла вдоль ограды, надеясь найти удобное место, чтобы выбраться с территории дачи. Такое место было только одно. Она пролезла под самым носом спавшей в сторожке у ворот охраны, протиснувшись в щель под воротами. Подняла папку с бумагами и диском, протолкнутую чуть раньше и была такова.

Где она находится, куда идти и в какой стороне Москва? Отойдя от особняка Батона метров на сто, Зиновьева остановилась и посмотрела на небо. Звезд высыпало не так много, но все же она смогла сориентироваться. Полученные из книг знания вновь помогли ей. Уже уверенно зашагала по обочине дороги в сторону Москвы, падая в траву при каждом приближающемся свете фар.

Часа через полтора начало светать. Темнота стала не такой густой и серела на глазах. На востоке появилась светлая полоска, к которой понемногу добавлялся желтоватый свет. Поднялся легкий ветерок, от которого по телу девчонки пронесся озноб. Желтизна на востоке медленно наполнялась красным. Темнота от деревьев уже не казалась такой пугающей. Впрочем, Оксана ее и не боялась.

Девушка выбралась на кольцевую, убедившись окончательно, что шла правильно. Перешла на другую сторону и только тут вспомнила, что забыла захватить из бандитского логова свою сумочку. Там остались ключи, деньги и паспорт. Оксанка остановилась и едва не разревелась от досады. Возвращаться не хотелось. Постояла, немного подумала и решительно зашагала дальше…

В четыре утра в одно из отделений милиции, расположенное неподалеку от кольцевой, постучалась замерзшая девушка в стареньких джинсах и легонькой ветровке, с толстой серой папкой под мышкой. Стучать пришлось долго. Словно нахохленный воробей, она стояла возле двери и упорно ждала, когда ее впустят.

Изнутри донеслись тяжелые шаги, а затем дверь распахнулась. Зиновьева решила сразу ошеломить милицию. Спокойно посмотрела в заспанное лицо недовольного дежурного. Четко и жестко сказала:

— Мне нужно связаться со следователем Анисимовым из тридцатого отделения. Срочно!

Ошеломленный таким оборотом дела капитан, собиравшийся выругаться, окинул ее коротким взглядом и спросил, оглянувшись на часы в дежурке:

— Девушка, да вы хоть знаете который час?

Зиновьева кивнула, проскальзывая мимо него в отделение и чувствуя, как тепло коснулось лица:

— Знаю, но я уже сказала — мне срочно надо.

Милиционер удивленно поглядел на нее и пожал плечами, прикрывая дверь и шагнув следом за незнакомкой:

— Ну, если вы его домашний номер знаете, тогда звоните…

Она прошла в дежурку и набрала домашний номер Анисимова. Долго шли длинные гудки. Потом заспанный мужской голос произнес с протяжным зевком:

— Анисимов у телефона… Кто говорит?

Оксана скороговоркой выпалила:

— Сергей Александрович, это Зиновьева. Меня вчера похитили, но я сбежала. У бандитов остался мой паспорт, ключи от квартиры и деньги. Я боюсь. Мне больше не к кому обратиться, кроме вас.

Она почувствовала, что следователь на другом конце провода улыбнулся, так как он спросил уже другим тоном:

— Где ты находишься?

Девушка посмотрела на прислушивавшегося к разговору капитана и ответила:

— Не знаю. В каком-то отделении милиции. На табличку не смотрела. Я сейчас дежурного спрошу…

Сергей быстро перебил ее:

— Дай ему трубку, я сам спрошу.

Оксана протянула трубку капитану:

— Сергей Александрович хочет с вами поговорить.

Дежурный приложил трубку к уху и несколько секунд слушал, потом назвал адрес отделения. Положив трубку, повернулся к девушке:

— Присаживайтесь на диван. Я вас сейчас чайком горячим напою. Хоть и лето, а по ночам не жарко. Анисимов через полчаса приедет, не раньше…

Следователь, положив трубку на рычаги, соскочил с дивана. Остановился рядом, стоя в одних трусах. Посмотрел на рассвет за окном и рассмеялся, покачивая головой:

— Ну, надо же! Сама позвонила. Придется выручать…

Несколько раз энергично, до хруста в костях, подпрыгнул и бросился в ванную. Вскоре зашумела вода. Он выскочил с мокрой головой, на ходу обтирая крепкий загорелый торс полотенцем.

Швырнув полотенце на расстеленный диван, натянул носки, брюки и рубашку. Быстро расчесал спутанные волосы. Накинул пиджак и рассовал по карманам документы. Прихватил ключи от машины. Огляделся в комнате — не забыл ли чего. Обул туфли и выскочил из квартиры. Язычок замка щелкнул за спиной, а он уже бежал вниз по лестнице. Сборы заняли у него десять минут.

Капитан ни о чем не стал расспрашивать Зиновьеву, решив не лезть не в свое дело. Он был уже не молод, умудрен жизненным опытом и знал, когда стоит вмешаться, а когда лучше постоять в сторонке. На этот раз, как он чуял, лучше ничего не видеть. Вздохнув, заглянул в стол и вытащил заварку в одноразовых пакетиках, два высоких бокала с ручками, сахар и печенье в пакете. Включил чайник.

Зиновьева заснула, привалившись спиной к кожаной обшивке старенького дивана и крепко прижав папку к груди. В тепле ее разморило окончательно и бессонная ночь начала сказываться на молодом организме. Милиционер изредка оглядывался на девушку, но будить не стал, пока чайник не вскипел…

Они допивали чай, когда в отделение вошел Анисимов. Зиновьева к этому времени отогрелась и порозовела щеками. Следователь по-хозяйски прошел в дежурку. За руку поздоровался с капитаном и кивнул отогревшейся сонной Оксане:

— Ну, что, снова в историю влипла?

Она зевнула, покрутила головой и грустно кивнула:

Снова…

Он вздохнул, направляясь к двери:

— Ладно, по дороге расскажешь. А сейчас поехали к тебе на квартиру.

Она перепугалась и мгновенно проснулась:

— Да они же меня там схватят!

Сергей усмехнулся:

— Пока там нет никого. Я заехал и проверил.

Оксанка виновато глядела ему в лицо:

— А ключи?

Дежурный со следователем переглянулись. Анисимов внимательно поглядел на девчонку и она поняла, о чем он вспомнил. Пожала плечами с самым невинным видом, глядя в его лицо зелеными глазами. Не выдержав, заулыбалась. Он ухмыльнулся в ответ:

— Тебе ж не привыкать! Поехали!

Оксана от всей души поблагодарила дежурного капитана за участие и вышла. Анисимов чуть задержался. Наклонился к дежурному и попросил:

— Не сообщай никому, что эта девушка здесь появлялась сегодня, ладно?

Милиционер кивнул:

— Обещаю. У меня дочка такого же возраста. Тоже может всякое случится…

Машина Анисимова оказалась старенькими, видавшими виды «Жигулями» темно-синего цвета. Она была припаркована напротив входа. Зиновьева стояла рядом с авто и зябко поводя плечами, оглядывалась вокруг.

Утро уже вступило в свои права. Солнце встало из-за горизонта и там, куда доставали его лучи, было значительно теплее, нежели в тени. Тенькала синица на кусте бересклета и чирикали воробьи, старательно купаясь в маленькой лужице неподалеку.

Следователь сел за руль и открыл дверцу для пассажирки. Оксана забралась внутрь машины. С удовольствием откинулась затылком на подголовник. Посмотрев на мужчину, сладко зевнула, прикрыв рот ладошкой:

— Спать хочется!!!

Он потребовал, трогаясь с места:

— Сначала расскажи, что с тобой на этот раз произошло, а потом можешь спать.

Машина отъехала от отделения милиции. Зиновьева принялась рассказывать обо всем, что случилось с ней за последние двенадцать часов. Посетовала на то, что плохо разбирается в людях и попалась на удочку такому отъявленному негодяю, как этот Сева. Теперь она искренне радовалась тому, что хоть его шикарный прикид пострадал. Даже от следователя не стала скрывать злорадства. В конце рассказа расстегнула папку и достала диск:

— Это я у них в отместку забрала, когда удирала. Думаю, что вам будет интересно.

Он, на мгновение оторвавшись от созерцания пустынной улицы, бросил папку на заднее сиденье и попросил, скользнув взглядом по лазернику:

— Забей в папку… — Когда она справилась с просьбой, спросил: — Ты умеешь работать на компьютере?

Оксана кивнула, подробно объяснив:

— У нас в библиотеке два компьютера, а работать на них могу только я. Старые библиотекари не хотят изучать их. Я за два года овладела по книгам многими программами, а уж скопировать файл труда не представляет.

Анисимов насторожился:

— И что ты там обнаружила? Ведь из-за чего-то ты их списала?

Зиновьева хитро улыбнулась:

— Там был кодированный файл, на нем счета в банках Москвы и за рубежом. А так же досье на некоторых известных деятелей. Их связи. Подробно мне читать было некогда.

Следователь на мгновение оторвался от дороги и повернул к ней удивленное лицо:

— Но ты сказала «кодированный». Сумела взломать?

Девушка смутилась и пожала плечами:

— Люблю полистать на досуге журнал «Хакер». В нашу библиотеку он по подписке идет для читального зала. Вот там и набралась разбойничьей наглости! А код был слабенький, для подготовительного класса…

Он вздохнул, выкручивая руль влево. Куда-то повернул и остановил машину:

— Вот и приехали!

Оксана даже не заметила, что они стоят в ее дворе. Удивленно смотрела на знакомый подъезд. Следователь придержал за руку уже собравшуюся выскочить девушку:

— Посиди немного в машине, я посмотрю вокруг.

Она от его прикосновения смутилась и покраснела. Его пальцы показались ей невыносимо горячими. От Анисимова ее смущение не укрылось. Он выбрался на улицу и встал у автомобиля. Огляделся по сторонам, автоматически отмечая в памяти удобные для киллеров углы. Зашел в подъезд. Внимательно осмотрел лестницу. Спустился вниз.

Оксана, с его разрешения, выбралась из машины и он запер автомобиль. Вместе поднялись на пятый этаж по лестнице. Следователь не хотел, чтобы грохочущий ранним утром лифт привлек внимание кого-то из соседей Зиновьевой. Легко вскрыл оба замка в дверях небольшой отмычкой. Девчонка вздохнула, наблюдая за его действиями:

— Вообще-то, взламывать двери я и сама умею, сами знаете. Просто боялась сюда идти. Не хотелось на засаду нарваться. Что мне теперь делать?

Прошли в квартиру. Внутри стояла тишина. Даже Кешка, всегда такой шумный, молчал. Оксана не вспомнила о несчастной птичке, пройдя прямо в комнату.

Следователь быстро огляделся по сторонам. Однокомнатная квартира, даже на его холостяцкий взгляд, была обставлена слишком просто, если не сказать больше — нищенски. Зато повсюду стояли и лежали книги. Они загромождали все свободное пространство. Анисимов покачал головой в удивлении и решительно сказал:

— Я увезу тебя в деревню к моим родителям. Поживешь пока там. Тут недалеко, всего двести километров, в Смоленской области. К моим коллегам тебе лучше пока не обращаться. Некоторые из них продадут и отца родного, лишь бы за это заплатили. А я справки наведу, документы тобой добытые просмотрю. Кое-кого из друзей подключу, кому доверяю. Мне и самому пока многое не ясно в твоем похищении.

Оксана растерянно спросила:

— А как же моя работа? Меня же уволят!

Он махнул рукой, подходя к окну и осторожно выглядывая на улицу сквозь легкую занавеску:

— С твоей работой я все сам улажу. Собирайся…

Она подумала и отказалась:

— Спасибо, конечно, но я не поеду.

Он удивленно обернулся:

— Почему?

Девушка вздохнула и оперлась на стол ладонью. Глядя ему в глаза, сказала:

— Знаете, как меня на работе зовут? «Бедоносица». Думаете этот Сева просто так изгваздался? Как бы не так! Я же чувствовала, что-то не так, вот он и получил… — Опустив голову, продолжала говорить: — Когда мне кто-то не нравится, с ним начинают происходить разные несчастья. А если нравится, тоже случается разная ерунда. Я не хочу этого, но так получается. — Снова вскинула голову: — Я не поеду к вашим родителям. Боюсь навлечь беду на них. Есть другое предложение…

Замолчала в ожидании вопроса. Анисимов молчал. Она посмотрела в напряженное лицо мужчины. Сергей не сводил с нее глаз. Оксана вздохнула и добавила:

— Меня воспитала бабушка и родителей я не знаю. После нее мне остался домик на берегу озера. Раньше там деревня была, а сейчас все разъехались. Дома пустуют уже несколько лет. Я весной ездила — домик цел и жить можно. Только есть одно «но»… После моего исчезновения бандиты начнут охотиться за вами. Они знают, что мы знакомы.

Сергей, уже догадываясь по последним словам, о чем думала все эти дни странная девчонка, шагнул к ней:

— Значит, ты отказалась со мной встретиться, боясь принести несчастье? Или по другой причине?

Девушка опустила голову:

— Правильно. Я не хочу, чтобы с вами произошло что-то не хорошее.

Он взялся пальцами за ее подбородок и приподнял лицо. Тихо сказал, глядя в зеленые глаза:

— Дурочка! Ты просто зациклилась на своих бедах. Поверь мне, ты не принесешь несчастья мне и не принесла! Наоборот, ты позволила мне нащупать след банды и даже добыла компромат на главаря и его окружение. Я уже сейчас это понимаю. А на счет того, кто за кем охотиться будет — это мы еще посмотрим! — Немного помолчав, спросил, отпуская ее подбородок: — Я тебе нравлюсь?

Она несколько раз кивнула головой, смущенно улыбнулась и снова опустила покрасневшее лицо. Мужчина молча прижал ее к себе, чувствуя, как подрагивают под руками ее плечи. Уткнулся лицом в пушистые волосы, вдыхая аромат лаванды.

Анисимов не решился ее поцеловать, хотя очень хотел, но что-то удержало. Погладил по плечам ладонью. Провел по всей длине косы пальцами и тяжело вздохнул. Ее руки крепко обхватили его за пояс и застыли в этом положении. Голова легла на его грудь. Сердце мужчины дрогнуло. Немного постояв так, оперативник скомандовал:

— Собирай необходимые вещи, все имеющиеся продукты и едем! Мне к девяти на работу. Надо успеть увезти тебя отсюда.

Даже когда Оксана собирала продукты, Кешка голоса не подал, наблюдая бусинками глаз за мужчиной. Следователь, всегда такой наблюдательный, птицу на подоконнике не заметил, так как смотрел на тоненькую девичью фигурку, торопливо забивавшую в большую сумку пакетики с крупами, хлеб и остатки продуктов из холодильника…

В семь утра они находились на берегу озера. Над водой качались клочья седого тумана. Темные берега, покрытые лесом, окружали озеро с трех сторон. Нависшие над водой деревья отражались в темной глади, как в зеркале. В этом лесном царстве могло бы быть совсем тихо, если бы не пение проснувшихся птиц, прославляющих на все голоса наступавший день.

С четвертой стороны по берегу раскинулась брошенная деревушка. Сейчас в ней осталось всего с десяток домов и окрестности, когда-то расчищенные, медленно зарастали ивняком. Большинство домов хозяева перевезли и поставили на новых местах проживания или разобрали «на дрова». На опустевших местах густо разрослась огромная крапива. Репейник вымахал выше человеческого роста, чуть покачивая под легким ветерком фиолетово-малиновыми соцветиями. Серели метелки пустырника и ощетинился колючками роскошный чертополох. Запустение царило во всем.

Машина стояла возле старого, почерневшего от непогоды, но еще крепкого бревенчатого дома с распахнутой настежь дверью. Анисимов, сбросив рубашку, чтобы не запачкать и не порвать ее, топором отрывал доски, прикрывающие стекла от вандалов. Оторвав последнюю, выколотил гвозди обухом и пальцами, за неимением пассатиж, повытаскивал их. Приставив доски к стене у крылечка, обернулся и восторженно огляделся вокруг:

— Красота-то какая!

Оксана, вытрясавшая на высоком крылечке старенькую скатерку от пыли, со странным удовольствием поглядела на его загоревший мускулистый торс. Из-за выступившего пота кожа поблескивала под солнцем и казалась золотой. Девушка невольно зарделась, чувствуя, как горячая волна подымается к горлу и отозвалась:

— Я люблю бывать здесь. Каждый отпуск провожу на озере. Пока не умерла бабушка в прошлом году, мне было к кому ездить. Она жила здесь одна. Я и нынче отпуск собираюсь провести здесь. У меня даже лодка есть. В кустах спрятана.

Сергей подошел к ней. На нижней ступеньке крылечка остановился. Глядя под ноги, сказал тихо:

— Я приеду через пару дней. Продуктов привезу…

Она смотрела на его склоненную голову, на широкие плечи. Горло почему-то перехватило. Ей хотелось прикоснуться к нему. Почувствовать его тепло под пальцами. Чтобы как-то разрядить обстановку, спустилась на пару ступенек вниз и протянула несколько зажатых в кулаке сотенных купюр:

— Я не хочу, чтобы вы тратились на меня. Держите. И еще, моего попугая незаметно заберите к себе. Я про него из-за всей этой суеты забыла. Он разговаривает и его зовут Кешка. Корм рядом с клеткой стоит. Вы с ним говорите, а то он разучится болтать. Вновь учить будет сложнее.

Следователь не стал отказываться от денег. Сунул их в карман джинс и улыбнулся:

— Заберу твоего Кешку прямо сейчас, по дороге. Поселю в своем кабинете в отделе, чтоб не забывать про него. Даже если в командировку уеду, за ним присмотрят, не беспокойся. Может, еще что помочь?

Она отказалась, не решаясь поднять на него глаза:

— Я справлюсь. Спасибо, что окна освободили от досок. Сейчас я даже угостить вас ничем не могу…

Он рассмеялся:

— Не беспокойся! В отделении перекушу. — Поднялся еще на одну ступеньку: — Поеду! И так на работу опаздываю….

Сергей забрал рубашку с перилец и накинул на себя. Застегивая пуговицы, искоса взглянул на Оксану. Девушка смотрела на него с каким-то странным выражением. Они стояли напротив друг друга и молчали.

Анисимов снова отметил про себя, что она красива и непосредственна: полные искреннего восторга глаза смотрели на него. Уезжать не хотелось. Он протянул руки и притянул ее к себе. Зиновьева с коротким вздохом прижалась к его телу и закрыла глаза, сцепив руки на его поясе. А он снова не решился поцеловать девушку.

Теперь Сергею казалось, что он слишком стар для нее. Ее голова застыла на его груди. Он осторожно освободился и нехотя направился к машине, Оксана шла следом. Тихо сказала, глядя в напряженную спину:

— Сергей Александрович, простите, что я втянула вас в это…

Он обернулся и едва не сбил ее с ног, задев рукой. Успел поймать за талию и удержал. Притянул к себе, чувствуя упругое тело под руками. Упругая грудь крепко прижалась к его груди. Она не отстранилась. Следователь внимательно посмотрел Оксане в глаза, наклонился и поцеловал. Ее руки робко обвились вокруг его шеи. Тонкие пальцы ерошили виски с редкой сединой, касались горячей кожи…

Анисимов не сразу сумел оторваться от девушки, прекрасно понимая, что безбожно опаздывает на работу. Ее нежность и неумелость в поцелуях дразнили его. С неохотой он отпустил губы Оксаны, с нежностью погладил по плечам. Резко развернулся и решительно направился к машине, чувствуя, что еще одна минута и он будет не в силах уйти от этих дрожащих губ и полных тумана глаз.

ГЛАВА 3

Батон, не смотря на то, что плохо спал, проснулся в восемь утра. Спокойно позавтракал и поднялся наверх. Войдя в кабинет, мгновенно понял, что там кто-то побывал: он никогда не закрывал темных штор. Времени было девять утра. Авторитет бросился к компьютеру и включил его. Одновременно открывал ящики стола. Через несколько минут обнаружил пропажу важных документов, взломанный файл в компьютере и недосчитался лазерного диска.

Мужчина покрылся холодным потом, который потек по лбу. Судорожно стер его трясущейся ладонью и в изнеможении свалился в кресло, не зная, что ему предпринять. Мысли в голове ползали со скоростью черепах, настолько потрясла авторитета кража.

Через минуту он заорал так, что прибежала даже охрана стоявшая у ворот. Судорожно тыча в кнопки мобильника трясущимися пальцами, Батон вызвал обоих заместителей и с десяток «бригадиров».

Когда все собрались в ограбленном кабинете, «объяснил» создавшуюся ситуацию. Хотя то, что происходило трудно назвать этим словом. Батон вприпрыжку бегал по кабинету в халате и шлепанцах на босу ногу, мельтеша перед глазами изумленных замов, бригадиров и телохранителей. Размахивал руками и по-поросячьи визжал, брызгая слюной во все стороны:

— Эта сучка стащила всю документацию! Скачала информацию с компьютера и взломала засекреченный файл. Кто из вас мне ответит, как ей это удалось? Немедленно найти эту дрянь и вернуть бумаги! Притащите мне эту стерву живой! Я сам хочу пристрелить мерзкую крысу! Я ее…

Неожиданно авторитет запнулся за ровный ковер на полу. Не успев ухватиться руками за край стола, нелепо взмахнул кистями и грохнулся на пол, со всей силы ударившись лбом в острый деревянный поручень офисного кресла. Оно отъехало в сторону и шеф очутился на полу в полный рост.

Присутствующие растерялись. Кое-кто вскочил с диванов и кресел, глядя на распластавшегося шефа.

Батон одним прыжком вскочил на ноги, несмотря на изрядный животик. Вытаращил глаза: по лицу текла кровь, а в мозгах от резкого прыжка потемнело на долю секунды. Он резко зажмурился и покачнулся. Вновь открыл глаза. Посмотрел на пол. Дотронулся до лба. Взглянул на окровавленную ладонь и молча выскочил из кабинета.

Вернулся он минут через десять с перевязанной кухонным полотенцем головой. В малиновом халате, завязанном широким атласным расшитым кушаком и с этим полотенцем на голове, авторитет походил на киношного пирата. Не хватало абордажной сабли и длинноствольного пистолета за поясом. Все молчали, ожидая распоряжений. Шеф брякнулся в кресло и мрачно буркнул:

— Можете убираться! К вечеру жду результатов.

Длинный, которого смешливые братки уже переделали в «Рогатого», хмуро сказал:

— Шеф, сумка этой сучки у нас осталась. В ней паспорт и ключи от квартиры.

Батон рассвирепел и шваркнул по столу кулаком со всей силы:

— Тогда чего ждете? Моего пинка под зад?

«Бригадиры» и заместители повыскакивали из кабинета, как зайцы. Они толкались в дверях, стремясь побыстрее исчезнуть с глаз разъяренного босса. Когда Батон находился в таком настроении, от него можно было ожидать всего, что угодно.

Однажды, рассвирепев, он швырнул тяжелую хрустальную пепельницу в прежнего заместителя и тот месяц провел в реанимации. Но на этот раз обошлось без жертв.

Батон вскоре вышел из кабинета. Задумчиво заглядывая во все комнаты, добрался до кладовки на первом этаже, пытаясь понять действия девчонки. И только в кладовке понял, где пряталась Оксанка: грязное белье было раскидано по всему полу.

Авторитет начал медленно приближаться к корзине, продолжая глядеть по сторонам. Поскользнулся на пробке из-под шампанского и нырнул в корзину пострадавшей головой, словно мяч в баскетбольную сетку. Достал темечком дно и взвизгнул: в череп больно впилась пуговица от рубашки, вставшая на ребро.

Полноватый Батон плотно застрял в пластике. Плечи прочно вмуровались в стенки и не шевелились. Халат задрался, открывая взорам всех желающих полосатые «семейные» трусы и толстый живот с редкими черными волосками.

Батон торчал в корзине, словно репка и дрыгал ногами, пытаясь заставить проклятую посудину упасть на бок на свободное пространство. Кричать не хотелось, так как авторитет понимал комизм своего положения и догадывался, как телохранители станут потом ржать и пересказывать всем и каждому вот это его торчание. Корзина в конце концов упала, но не туда, куда ему хотелось.

Колено левой ноги пребольно влепилось в угол стиральной машины. Правая нога непостижимым образом пробила пластиковую стенку и застряла в дыре. Боль была такой, что Батон заорал дурным голосом. На этот раз ему было плевать на будущие насмешки.

На его вой вновь сбежалась вся находившаяся в доме охрана. С искалеченного главаря стащили корзину, но что делать с ногой, никто не знал. Она не вытаскивалась. Пластмасса впилась в кожу и от малейшего движения авторитет принимался орать. Его лицо побагровело от криков. Слон, не выдержав, буркнул:

— Шеф, может, 9-1-1 вызовем?

Измученный Батон согласился, выгнувшись на полу в нелепой позе с задранной ногой, словно собака у куста и почти упираясь, для удобства, носом в угол машины:

— Зови хоть черта! Звони, пусть приезжают быстрее. Заплачу сколько скажут, только бы вытащили ногу целой.

Спасатели прибыли через полчаса. С помощью молотка и долота они за десять минут вызволили страдальца из ловушки. Батон, пока ждал их, весь затек от неудобной позы и с трудом распрямился. С помощью охраны, раскорячившись, словно беременная каракатица, добрался до дивана в холле и рухнул на него. По ноге текла кровь.

Медик спасателей быстро промыл и перевязал довольно глубокую кровоточащую рану на ноге. Зашивать не стал, пояснив:

— Кожа здесь постоянно шевелится. Боюсь, шов просто порвется. Пусть затягивается сам.

Благодарный Батон, вновь почувствовал вкус к жизни. Ему вдруг стало так хорошо! Душа переполнилась искренней благодарностью к этим парням в синих рубашках с надписью «МЧС». Он что-то шепнул стоявшему рядом Длинному. Тот мгновенно поднялся наверх, сразу же вернувшись и протягивая шефу его портмоне.

Подскакивая козлом, авторитет рванул за бригадиром спасателей с несколькими сотнями долларов в руках, чтобы отблагодарить. Эмчеэсовцы собирались уезжать.

В это время Слон и Длинный потащили сломанную стиральную машинку к двери, собираясь выбросить в мусорный бак у ворот. Никто не собирался заниматься ремонтом.

Шеф запнулся во второй раз на совершенно ровном месте. По инерции пронесся метра три, словно ракета. Он даже не хромал в эти мгновения. Затормозить падение не смог и влетел головой в загрузочное отверстие злополучной машины. Оно было узковато для головы, но… Резина по периметру раздалась в стороны, пропуская голову внутрь, а затем намертво зажалась на шее.

Машина выпала из рук опешивших телохранителей, крепко грохнувшись в пол. Батон грохнулся на колени рядом с ней, увлеченный тяжестью агрегата и продолжая размахивать в воздухе рукой с долларами.

Спасатели и охранники онемели. Истошный визг Батона в замкнутом пространстве резал уши. Неожиданно он замолчал. Раздалось гневное бормотание. Авторитет принялся лупить кулаками по стенке машины. Никто из-за этого грохота не мог понять слов. Все видели, как босс неистово сучит головой, стараясь ее вытащить. Доллары рассыпались по полу. Слон подобрал их и аккуратно спрятал в карман. Шеф вновь заорал.

Собравшиеся уходить спасатели развернулись от двери и снова начали распаковываться. Они с трудом удерживались от смеха, хотя ситуация больше походила на трагедию. Такое в их практике происходило впервые: человек застревал дважды в одном и том же предмете. Если бы они сами не видели этого, то повторный вызов мог показаться спасателям издевательством.

Резину попытались осторожно подрезать, но ничего не получилось: голова обратно вылезать не хотела. Мешали уши и подбородок. Было совершенно непонятно — как она туда проскочила?

Спасатели принялись доламывать машину. Через час на шее главаря находился стальной барабан. Сквозь дырочки Батон смог наконец-то увидеть свет. Он обреченно сидел в кресле, словно астронавт в нелепом «шлеме». Барабан с двух сторон поддерживали двое спасателей. Еще двое распиливали сталь электрическими лобзиками по металлу.

Шеф терпел. Его уши заложило от визга пилки. От постоянной тряски раскалывалась разбитая голова. Батону было плохо. Когда спасатели остановились, чтобы передохнуть, он попросил каким-нибудь образом, но дать ему напиться. Парни, немного подумав, сквозь дырочку пропихнули тонкую трубку. Авторитет, с трудом поймав ее губами, наконец-то напился.

Еще через час на его шее висел стальной обруч с остатками резины, напомнив о рабстве и «голове профессора Доуэля».

Уставшие спасатели снова прервались на отдых.

Батон какое-то время сидел молча, о чем-то упорно размышляя. Затем вполголоса попросил вставшего рядом Слона:

— Вызови Чибиса и Плейбоя. Поговорить с ними хочу, как только эти уедут. Спасателям поставьте ящик водки, коробку шампанского, коньяк и тысячу баксов сверху. Заслужили! Если б не они, умер бы наверное…

Охранник впервые слышал, что шеф говорит как обычный человек. Обычно он лишь орал и приказывал. Слон искренне посочувствовал и решил немного приоткрыть собственные мысли:

— Сделаю. Досталось вам сегодня, Альберт Николаевич! Не зря «шестерки» говорили про «венец невезения» у этой девицы. Она его вам передала.

Батон мигом насторожился. Мгновение назад он думал приблизительно о том же и сейчас быстро повернул голову:

«Венец невезения»? Это еще что за чепуха? И что мне теперь делать?

Охранник, задумчиво глядя на авторитета, произнес:

— Вы вспомните! Все гадости начали сыпаться после вашего вчерашнего знакомства с этой девицей. Девчонку поймать можно, но зла нельзя причинять. Ни в коем случае! Попросить надо, очень вежливо, простить вас и избавить от несчастий.

Батон перебил:

— А если к колдуну?

Слон отрицательно покачал головой и вздохнул, склоняясь к шефу и заглядывая тому в глаза:

— Обдерет как липку, а толку ноль будет. Да и нормального-то колдуна здесь разве можно найти? Одни шарлатаны! Я ведь с деревни. Слышал от бабки, что лишь тот может забрать, кто отдал. Чибис только следил за ней и видали, что получилось? Я хотел тогда сказать, да побоялся. По его рассказу понял, что происходит, но вы бы не поверили. А потом понеслось: Плейбой обманул и тому досталось. Вы насильно оставить здесь хотели…

Авторитет снова нетерпеливо перебил:

— Как же бумаги, диск, информация?

Охранник развел руками:

— Попробуйте купить. Она нищий библиотекарь и думаю, согласится.

Батон то ли спросил, то ли просто констатировал факт:

— А если она бумаги уже сдала ментам? Может, убить, да и дело с концом?

Слон вздохнул и вновь отрицательно качнул головой:

— Если убьете ее, никогда от проклятья не сможете избавиться. Каждый день вот такие выверты будут. Да еще и усилиться могут.

Авторитет забеспокоился. Покрутил головой так, что стальное кольцо звякнуло о тяжелую золотую цепь на шее. Нервно потер руку о руку. Потребовал от Слона:

— Тогда ребят надо предупредить, чтоб не злили ее. Вежливо обходились. Я же схватить ее приказал! Иди в мой кабинет, возьми мобилу и звони. Телефоны в телефонном справочнике на столе есть. Скажи: я приказал вежливо обходиться и никаких вольностей не допускать. Строго настрого передай! И, спасибо, Слон, что поддержал меня!

Охранник пожал плечами:

— Да не на чем, шеф! Чем смогу, помогу…

Но до всех «гонцов» дозвониться в первый день не удалось. Некоторые находились за пределами дальности сотовых телефонов. И сколько Слон не набирал номера, женский голос каждый раз отвечал:

— Абонент находится за пределами действия сети…

Только далеко за полдень с Батона стащили остатки стиральной машины. Стальной ободок с трудом перепилили. Авторитет тяжело вздохнул и искренне, хоть и устало, поблагодарил спасателей. Пошатываясь и хромая на обе ноги, потер шею, натертую резиновым «ошейником». Направился в спальню, внимательно глядя под ноги и крепко держась рукой за перила.

Охранники, невзирая на протесты спасателей, грузили в их автомобиль горячительные напитки. Бригадиру засунули в карман десять сотенных бумажек в долларах. Тот пытался отказаться, но Слон попросил:

— Вы, мужики и нас поймите, шеф узнает, что вы ничего не взяли, в ярость придет. Нам влетит. Деньги вам пригодятся: инструменты купите, какое-нибудь оборудование…

Бригадир вздохнул и протянул ему руку:

— Тогда спасибо! На оборудование стоит взять. Передай своему шефу спасибо от нас. Выпьем сегодня за его здоровье!

Анисимов заехал по дороге из деревни в квартиру Оксаны. Он рассудил так: «На работу все равно опоздал. Надеюсь, что бандиты в квартире еще не побывали…».

Еще раз огляделся в спартанской обстановке, отметив, что его предположения верны и никто еще не вламывался в квартиру Зиновьевой. В кухне обнаружил клетку с птичкой и две коробки корма. Забрал и привез одинокого попугая в отдел. Птичка всю дорогу металась по клетке на заднем сиденье и тревожно чивилькала.

Следователь поставил клетку на подоконник. Чтобы прямые солнечные лучи на попугая не попадали, скотчем наклеил на стекло плакат с Кристиной Агилерой, случайно оказавшийся в его столе. Рядом оставил две коробки с кормом.

Зеленый Кешка сидел на верхней жердочке нахохлившись и молчал, разглядывая новую обстановку то одним глазом, то другим. Следователь заметил, как черные блестящие бусинки несколько раз смотрели на него. Подмигнул попугаю:

— Что, брат, растерялся? Обстановка незнакомая? Ничего, привыкнешь. Здесь тебя никто не обидит. Вот все устаканится и Оксана вернется. Заберет тебя…

Кешка, склонив головенку набок, казалось внимательно слушал его. Через час птичка освоилась в кабинете Анисимова. В самый неподходящий момент, с точки зрения оперативника, попугай нежно проворковал с окна:

— Кешенька проголодался! Кешенька птичка! Оксана любит Кешу!

Сергей как раз разговаривал со свидетелем и едва не подавился заданным вопросом, услышав знакомый девичий голос несущийся с подоконника.

Полный усатый здоровяк, сидевший напротив следователя и не охотно отвечавший на вопросы, ссылаясь на то, что все написал раньше, застыл с открытым ртом.

Оба мужчины резко повернули головы к окну: попугай сидел на жердочке, смотрел на них и разговаривал сам с собой. Свидетель рассмеялся:

Откуда у вас такое чудо? В прошлый раз вроде не было.

Анисимов отчего-то смутился и объяснил:

— Да я его только сегодня привез. Одна знакомая в отпуск уехала, а меня попросила приглядеть. Долго молчал, а сейчас вот разговорился. Боюсь, что за время отпуска хозяйки он здесь таких слов наберется, что она не рада будет… Давайте продолжим по порядку. Значит, вы утверждаете, что от места преступления отъехала черная «Тойота»…

Дело пошло! Простенькая фраза птицы расположила усача к разговору. Тот наконец-то рассказал всю правду, ничего не скрывая.

Через полчаса Анисимов отпустил свидетеля и подойдя к клетке, улыбнулся чистившему перышки попугаю:

— Помощник пернатый! Спасибо….

Подсыпал корма в лоточек. Сменил воду в поилке. Немного поболтал с прыгавшей птичкой. Кешка от его голоса замер на верхней жердочке и прислушался, склонив желтенькую головенку набок. Блестящие бусинки глаз смотрели на следователя с явным вниманием.

Сергей заперся в кабинете изнутри. Вытащил из сейфа серую папку, добытую Зиновьевой и принялся читать бумаги. Ему не хотелось раньше времени посвящать коллег в неожиданно «приплывшее» к нему в руки дело. Внимательно проглядывал каждый документ. Особо заинтересовавшие бумаги откладывал в сторону. Затем просмотрел сведения с диска. Время летело незаметно.

Номера бандитских счетов в российских и зарубежных банках, суммы на этих счетах ошеломили следователя. Мало того, он натолкнулся на интересный документ. За поставку российских проституток в бордели Германии, Италии и Франции Батон получал дополнительный доход и весьма приличный. А уж какими путями искали девушек в подобные заведения, про то следователю не надо было рассказывать.

Анисимов машинально подсчитал, что за такие деньги ему пришлось бы «пахать» целую жизнь и все равно бы не заработал.

Кроме прочего на диске было указано, сколько в долларах получали Батон и его заместители за распространение и продажу наркотиков в течение трех лет. Про то милиции еще не было известно. Авторитет старательно маскировал подпольную деятельность, понимая, что за «дурь» «припаяют» много.

К радости Анисимова подробно указывались пути поступления наркоты, клички поставщиков и сбытчиков, их номера телефонов и даже места работы! Хотя все это можно было установить довольно легко по картотеке. Большинство торговцев давно были известны милиции, просто поймать с поличным не удавалось ни разу. Косвенные улики, по существующему законодательству, для ареста не годились. Судьи постоянно возвращали подобные дела «за не доказанностью».

Оперативник дополнительно нашел документы указывающие, какой доход реально приносили «обложенные данью» казино, магазины, рестораны, автоперевозки, сервисы и прочие объекты. Все данные были занесены с поражающей скрупулезностью, вплоть до копеек. Причем последняя запись была сделана накануне…

В бумагах из папки четко прослеживалась связь бандитов и «высшего общества». На некоторых документах стояли подписи и фамилии известных лиц государства, замешанных в незаконных покупках и продажах нефти, леса, газа, угля и земли.

Анисимов так поразился глупости Батона, плохо спрятавшего бумаги и отвратительно закодировавшего столь опасный для него файл, что даже замер. Фактически в добытых столь оригинально документах находился смертный приговор Батону и многим «сильным мира сего». Следователь прекрасно понял, что Оксанка добыла бесценный по силе материал, но теперь он ломал голову, как этот материал использовать ему, старшему следователю, майору Анисимову?

Сергей откинулся всем телом на спинку стула, закинул руки за голову и задумался. В голову неожиданно пришла мысль, что за такое могут и убить. Ведь покажи он эти документы своему начальству и те сразу доложат о них «наверх», постаравшись не упустить и своей выгоды. Многих влиятельных лиц начнет корежить от страха.

Авторитет Батон, когда эти самые «сильные мира сего» начнут приходить в себя и станут рыть, откуда появились такие сведения, заплатит жизнью за этот страх «верхов». Но перед этим его основательно «вытрясут» подосланные костоломы. Авторитет обязательно расскажет об Оксанке и тогда…

Следователь не зря отработал десять лет в уголовном розыске. Сергей прекрасно понимал, что страх олигархов будет временным и быстро пройдет. Судья наверняка отправит дело «на доследование», потому что тоже боится. За время «доследования» бумаги таинственным образом исчезнут. Так было и так будет, он в этом не сомневался.

Понимал и то, что трудновато будет «отмазать» Зиновьеву и доказать, что это не она украла бумаги и диск. Но как объяснить, откуда у него появились этот диск и документы? Задача оказалась наитруднейшей! Фразы типа «тайна следствия», здесь не помогут. К тому же деньги многих сводят с ума. Это тоже не стоило сбрасывать со счетов. Затеряться в огромной стране навряд ли удастся, да на это он и не пошел бы. Не в его характере было прятаться. Анисимов понимал, что на него и девушку начнется охота. Выжить он не надеялся, зная, что и кто стоит за «сильными мира сего». Слишком многие захотят их убить. Но как сделать так, чтобы уцелеть самому и спасти девушку, он пока не знал…

Следователь задумался, дочитав сведения с дискеты до конца: теперь он отвечал не только за свою безопасность, но и за безопасность Оксанки. Сердцем понимал — стань эти сведения достоянием гласности и мир немного изменится. Но девчонка не должна погибнуть. Это было бы неправильно! Следователь решил подождать и посмотреть, что будет делать Батон…

Батон, пребывая в самом мрачном расположении духа, в это самое время ехал на встречу с первым заместителем мэра Москвы. Он решил пока никому не сообщать о пропаже документов, догадываясь о последствиях. Авторитет надеялся вернуть документы раньше, чем кто-либо узнает об их похищении. К тому же о существовании подобного компромата у него никто пока даже не догадывался. Его замы и бригадиры помалкивали, понимая, что «уберут» и их, если о краже станет известно.

Батон ехал поговорить о создании нового русско-китайского предприятия по продаже медицинских препаратов. Фирма занималась лекарствами лишь частично, зато служила хорошим прикрытием и перевалочной базой для торговцев наркотиками. Это была прямая дорога из Азии в Европу.

На пути следования героина и анаши, марихуаны и кокаина все было «схвачено». Она существовала уже пару лет, но только теперь ее решили официально зарегистрировать. В последнее время фирмой «Фармико» очень заинтересовались российские налоговики. Попытки подкупа не привели к успеху.

Рана на лбу авторитета была заклеена пластырем под цвет кожи. Выступившие под глазами синяки тщательно замазаны обыкновенным тональным кремом. В руках он держал трость с резной ручкой и довольно сильно опирался на нее при каждом шаге.

Пострадавшая нога болела и Батон с трудом шел. Растертая шея аккуратно прикрывалась высоким стоячим воротничком рубашки. Из-за этого Батон вынужден был напялить на себя ненавистную «бабочку» и в данный момент очень сильно напоминал циркового клоуна. Возможно из-за багрового пиджака, а может и по причине одутловатого лица. Эта встреча была необходима и авторитет не стал ее отменять, решив, что уж двести-то метров до кабинета как-нибудь дойдет…

Оксана старательно выбила на улице матрас, одеяло и подушки, оставив их проветриваться на шестах под легким ветерком и прожариваться на солнце. Тщательно вытрясла за двором домотканые пестрые дорожки с пола. Стащила занавески отовсюду и замочила их в большой оцинкованной ванне, нагрев для этого воды на костре.

Его она развела на старом месте: еще бабушка разжигала костер на берегу озера, метрах в ста от дома. Она когда-то кипятила воду в цинковом закопченном ведре, подвешенном над костром на двух рогатинах, вбитых в землю. Старые палки сгнили и девушка вбила новые рогульки, вырубленные ею из куста ивы. Они ярко белели очищенным деревом на фоне травы и костра. То же черное ведро тяжело висело над огнем. Вода в нем блестела и чуть рябила от ветерка.

Оксана тщательно протерла в доме пыль и обмахнула влажным веником паучьи тенета, скопившиеся за зиму и весну на мебели и потолке. Вымыла окна и стекла заблестело в солнечных лучах. Промыла полы в стареньком домике, расстелив дорожки по влажному полу. Затхлый запах ушел. Светлые квадраты света легли на чистые половики и в доме стало уютнее. На стол девушка поставила поллитровую банку с простенькими цветами, нарванными ею на берегу.

Закончив с уборкой, перестирала на улице занавески. Натянув между двух берез длинную веревку, развесила прополосканное в озере белье сушиться. Уже после обеда натаскала воды в баню, с утра стоявшей с распахнутыми дверями для проветривания. Протопила ее, попутно промыв скамейки с полами внутри и в предбаннике.

Пока баня «устаивалась», девушка достала из сарая пару весел, спиннинг и направилась к густым кустам на берегу озера, примерно в полукилометре от дома…

В гуще ивняка у самой воды, на семи совершенно круглых катышах, лежала просмоленная лодка, привязанная брезентовым ремнем к толстому стволику старой ивы. Заметить ее в густой зелени было сложно. Оксана размотала ремень и легонько толкнула лодку. Она с шумом поехала по скатням вниз.

Девушка дала ей сползти с катышей до половины. Когда корма коснулась воды, приподняла нос и оставив катыши на берегу, столкнула плоскодонку в воду окончательно. Запрыгнула внутрь и с силой оттолкнулась веслами от берега. Ветки ивы прошелестели по спине, когда она выбиралась на открытое водное пространство.

Вставив весла в уключины, Оксана села на сиденье посреди лодки и широкими взмахами погнала ее на середину озера. Темная вода с легким журчанием касалась бортов. След из пузырьков оставался за кормой.

Положив весла на борта, отцепила крючок от барабана и принялась бросать спиннинг. На третьем броске спиннинг упруго «заводило» из стороны в сторону. Зиновьева начала осторожно наматывать леску на барабан, не сводя глаз с водной поверхности. Вскоре, к ее искреннему удивлению, на дне плоскодонки прыгал довольно крупный щуренок граммов на семьсот.

Оксана еще несколько раз бросала спинниг, но больше ничего не поймала — время для лова еще не пришло. Ее добыча, она и сама это понимала, была случайной. Девушка понимала, что выехала днем на озеро лишь для того, чтобы вновь почувствовать себя дома. До вечернего клева было рановато и девушка направила лодку к берегу.

Втаскивать наверх не стала. Затащила под кусты, чтоб не было видно и привязала ремнем. Прихватив спиннинг и пойманного щуренка, направилась к домику. Весла забирать с собой не захотела, оставив их в лодке.

По дороге наковыряла глины возле огромной лужи, похожей больше на пруд, глубины которой никто толком не знал. В свое время деревенские называли глубину от метра до трех, но она знала, что лужа значительно глубже. Темная вода лежала ровным зеркалом. По краям выросли камыш и осока. Обойти ее можно было лишь пробираясь по кустам или по гребню холма с другой стороны. Но это для тех, кто не знал секрета бочажины. Знатоки могли пройти и по ней, почти не замочив ног.

Раньше в этом месте деревенские умельцы набирали глину для изготовления горшков, кувшинов, глиняных кружек, топников, мисок и другой посуды. В эту глину практически не требовалось примешивать песок — бери и лепи. Такие пласты попадались редко. Мастера обжигали и глазировали посуду, покрывали хитрыми узорами. Их изделия, во времена царей, славились на всю губернию.

При советской власти промысел быстро зачах. Строить здесь заводик в верхах почему-то посчитали не рентабельным, хотя деревня в то время насчитывала аж двести дворов. Мастеров, пытавшихся работать на себя, всячески притесняли, вплоть до ссылки на Соловки. Обзывали кулаками и подкулачниками. Люди стали бояться собственного ремесла. Вот так и угас древний промысел. Горшечных дел умельцы умирали, так и не передав никому своих секретов.

Бабушка Оксаны была из семьи горшечных дел мастера. Еще ребенком Матрена переняла у отца премудрости лепного дела и умела изготовлять посуду из глины. Долгое время хранила это умение в себе. Надеялась, что дочь перехватит у нее ремесло, но… не получилось. Постепенно, в виде игры, передала свое умение внучке. В старом полуразвалившемся сарае за домом сохранилась печь для обжига изделий, уголь и круглый стол-верстак, приводившийся в движение ногами.

Зиновьева еще ребенком научилась лепить горшки, миски и кувшины. В детстве она могла часами просиживать за верстаком, но была тут одна загвоздка. Постоянно лепить одно и тоже Оксанке быстро надоедало. Она пыталась придумывать что-то свое. Из-под ее рук выходили самые невероятные изделия.

Бабушка Матрена ругалась и называла ее выдумщицей, не понимая стремлений внучки. Хоть и ругала, но не отказывалась обжечь в печи ее нелепости, продолжая обучать. Сейчас эти кособокие, несуразные изделия с десятками ручек, носиков и крышек, стояли запыленные на полу все в том же сарае.

На этот раз глина требовалась Оксане для другой цели. Она собиралась запечь в углях обмазанного глиной щуренка. Секретам рыбной ловли Зиновьева научилась у деревенских мальчишек, с которыми в детстве была неразлучна. Когда бабушка была жива, они довольно часто лакомились таким образом приготовленной рыбой. Садились рядышком на бревно у костра и сплевывали косточки в угли, глядя на озеро.

С самого раннего детства девчонка видела рядом только «бабу Матрену» и не знала других родственников. Даже перед смертью бабушка не сказала, кем были ее родители и что с ними случилось. Иногда девушке казалось, что она и сама ничего о них толком не знала. Оксана знала только одно — ее мать была дочерью бабушки Матрены. Пыталась расспрашивать, но старушка начинала сердиться:

— Тебе меня мало? Я что, не стараюсь дать тебе образование или ты ходишь одетой хуже всех? Чего тебе не хватает? Скажи, я куплю…

Оксанка сразу прижималась к ней. Обнимала за шею. Целовала морщинистое лицо и долго после этого не решалась снова задать интересующий ее вопрос. В деревне о происхождении девочки тоже никто и ничего не знал.

Только после смерти бабушки, из старых, спрятанных за иконы бумаг, Зиновьева узнала, что оба ее непутевых родителя были известными ворами-рецидивистами и что родилась она в тюрьме. Бабушка забрала ее в месячном возрасте из тюремной больницы и с тех пор заботилась о внучке. Прочитанное удивило ее. Особенно отказная матери от новорожденной дочери…

За всю Оксанкину жизнь ни мать, ни отец не подали о себе весточки. Узнав свое происхождение, она теперь подозревала, что бабушка считала их умершими и по этой причине не хотела говорить правду. Такой исход был вполне закономерен, особенно если взять в расчет их бурную жизнь.

Зиновьевой в голову никогда не приходило до смерти бабушки, что от ребенка может отказаться родная мать. Но даже узнав об этом из пожелтевшей бумаги, Зиновьева не хотела думать плохо о родителях. Как ни странно, никакой грусти мысли о смерти родителей у нее не вызывали, ведь она их не знала. Зато смерть бабушки больно ударила по сердцу и до сих пор, вспоминая ее, Оксанка начинала плакать. Первые три месяца после ее кончины она вообще чувствовала себя потерянной.

За год до своей смерти, бабушка Матрена каким-то образом сумела выхлопотать для внучки-сироты, к тому времени получившей профессию библиотекаря, однокомнатную квартиру в Москве. И хоть была она маленькой, но зато своей и платить за «угол» девушке теперь не приходилось. Оксана могла делать дома, что ей хочется, а не придерживаться чужих правил….

Зиновьева разожгла не большой костер. Не потроша и не чистя, лишь тщательно промыв сверху, обсыпала рыбу крупной солью, а затем обмазала щуренка глиной. Когда валежник прогорел, палкой сдвинула угли в сторону и старой обрубленной лопатой вырыла небольшую ямку. В нее положила щуренка. Закопала рыбу и придвинула яркие угли на это место.

Вернулась в дом, с удовольствием ступая босыми ногами по домотканым полосатым дорожкам. Оксана чуть грустно улыбалась. Собрала белье. Захватив полотенце, направилась в баню.

Не торопясь, разделась в предбаннике. Расплела косу и нырнула в душное тепло. Плеснула на каменку заранее приготовленного настоя из трав — так всегда делала бабушка. Душистый пар заполнил тесное помещение густым туманом. Девушка окатилась теплой водой и забралась на высокую скамейку-кутник. Легла, всей грудью вдыхая густой банный дух.

Минут через десять, слегка свесившись с полка, достала расслабленной рукой запаренный в тазике веник и с удовольствием принялась хлестать себя по распаренному стройному телу. Вскоре ее светлая кожа порозовела. Никакой душ и никакая сауна никогда не заменят обычную русскую баню из сосновых толстых бревен с ее неповторимым ароматом.

Через час, не боясь что кто-либо сможет ее увидеть в этой глухомани, она выскочила из бани и голышом побежала к озеру. Плюхнулась в прохладную воду, радостно охнув. После горячей бани озерная вода показалась холодной, но приятной. Тело, казалось, «вздохнуло».

Оксана долго плавала и ныряла. Ей было безумно хорошо в эти минуты. С распущенными длинными волосами она была похожа на русалку. Длинные пряди струились за ней по воде. Не хватало лишь венка из лилий на голове да серебристого чешуйчатого хвоста вместо ног.

Снова вернулась в баню. Парилась еще около часа. Старательно вымылась и расчесалась. По привычке заплела мокрые волосы в косу. Так она делала еще при бабушке: на другой день распущенные волосы лежали красивыми волнами по плечам. В детстве ей это очень нравилось…

Она кружилась по горнице с распущенными волосами и смеялась. Или старалась выскочить на улицу, чтобы соседские девчонки увидели, какая она красивая с волнистыми волосами. Танька и Верка Сорокины были ее вечными противниками. Обе сестры не упускали случая обозвать ее «детдомовкой» и страшно завидовали тому, что все мальчишки в деревне являются ее друзьями. Бабушка, шутя, грозила пальцем:

— Добегаешься с не покрытой головой! Водяной увидит твои волосы и утащит в воду. Сделает русалкой. Он любит тех, у кого волосы длинные. Что я без тебя делать буду на старости лет? Кто за мной ухаживать будет?

Девочка верила в эти страсти. Быстро заплетала косичку и повязывала детскую косыночку…

Оксанка погрузилась в воспоминания. В эти минуты ей казалось, что она вернулась в детство. И вот сейчас войдет бабушка и повяжет на ее голову белый простенький платочек — «чтоб жарой по голове не стукнуло и волосы на солнце не выгорали». Погладит по голове сморщенной ладошкой и скажет:

— Расти умницей!

От воспоминаний на глазах появились слезы и потекли двумя тоненькими струйками по щекам. Она вышла в предбанник и вздохнула. Не обтираясь и полностью забыв про полотенце, накинула на голое тело короткий ситцевый халатик. Вышла на улицу.

Немного посидела на скамейке рядом с баней, привалившись к стене и вытянув ноги. Так они отдыхали с бабушкой после бани всегда, даже зимой.

Глаза заметили след от автомобильных колес на траве. Вспомнился Анисимов. Его глаза и загорелая кожа. Сердце при этом воспоминании застучало быстрее. Грусть отпустила. Оксана радостно оглядела окрестности и не известно чему улыбнулась. Тихо прошептала:

— Бабушка, я уже не одна. Кажется, я полюбила, как ты и предсказывала…

Солнце медленно клонилось к закату, все ниже спускаясь к верхушкам деревьев на другой стороне озера. Его последние лучи путались в камышах и прибрежном кустарнике. Темные ажурные тени лежали на траве. Ровная поверхность воды отсвечивала багровыми и алыми оттенками, временами нестерпимо сверкая в тех местах, где «играла» рыба и появлялась рябь. Ровные стволы сосен на небольшом пригорке, сразу за деревней, выглядели отлитыми из золота.

Тишину и покой нарушал лягушачий хор и звонкое теньканье синиц-лазоревок, прыгавших по прибрежным деревьям и кустам. Земноводные «пели» довольно стройно. Все новые и новые голоса подключались к хору, не выделяясь и не портя идиллии. И вдруг эти ровные «голоса» нарушило басовитое:

— Ква-а-а-а! Ква-а-а! Ква!

Это был «солист». Мало того, ему явно на ухо «наступил медведь». Он перекрывал всех, голося во всю силу лягушачьих легких и не собираясь подлаживаться под зеленых артистов. Хор на мгновение замолчал и вдруг распался на голоса. Каждый теперь орал сам по себе! Слаженная симфония пропала. Началась какофония. И все равно «солист» перекрывал собратьев.

Девушка тихонько рассмеялась и про себя назвала его «Шаляпин». Лягушка не унималась: раскатистое громкое «ква» разносилось на всю округу. Оксана неожиданно подумала: «Он, наверное, поет серенаду о любви своей подружке, раз так распаляется. Интересно бы посмотреть, какой этот Ромео из себя и как выглядит его Джульетта?». Улыбнулась своим глупым мыслям, продолжая слушать разноголосое кваканье.

В животе противно заурчало. Зиновьева вспомнила о закопанном щуренке. Ей сразу захотелось есть. Голодная слюна заполнила рот и она несколько раз сглотнула. Подхватив полотенце и нижнее белье со скамейки, решительно направилась к дому.

Оставив шлепанцы у двери, босиком прошлась по крашеному полу с домоткаными половиками. Покосилась на темную икону в углу. Не то, чтобы она не верила совсем, просто еще не научилась верить и была обижена на Бога за то, что тот забрал бабушку, оставив ее одну.

Бросила тряпки на кровать, скинула халат и натянула нижнее белье. Поразилась обилию комаров в доме. Сразу несколько кровопийц укусили ее в разные части тела. Она несколько раз звонко щелкнула по коже ладошкой. Беспричинная радость улеглась, напомнив о буднях. Оксана вслух пробормотала:

— Та-а-ак! Придется полог искать, иначе спать ночью не придется…

Мысли о еде пропали. Надо было срочно что-то делать с кровососами. Со вздохом вспомнила о городской квартире и хозяйственном магазине, где можно было приобрести баллончик с аэрозолем против летающей нечисти. Днем она еще могла как-то мириться с ними. Зато ночью, когда спать захочется смертельно, комарье могло довести до «белого каления».

Девушка выскочила за дверь и направилась в чулан. Там, насколько она помнила, в черном большом сундуке хранился марлевый полог. Его натягивали над старинной кованой кроватью, что постоянно стояла на сеновале.

Оксанка спала там каждое лето вместе с бабушкой и та, перед сном, рассказывала ей простые деревенские сказки. Под полог комары проникнуть не могли и всю ночь бабушка и внучка крепко спали, вдыхая ароматы свежего сена. Его заготовляли для большой безрогой козы со смешным именем Кутя. Так назвала ее Оксанка, когда была совсем крошечной. Потом Кутю сменили ее дочь Машка и полукровка-заанненка Василиса…

Зиновьева нашла полог на самом дне сундука. Распахнула дверцу сарая и принялась привязывать завязки полога к трем длинным шестам, подвешенным над широкой металлической кроватью с соломенным матрасом. Она вначале взбила матрас, подняв тучу пыли и всласть начихавшись. Пожалела, что не сделала этого перед баней, но сразу успокоила себя:

— Ополоснусь после ужина. Все равно баня теплая будет еще долго…

Минут через десять над постелью висело полупрозрачное сооружение, по форме напоминающее дом с крутой крышей. «Стены» свисали до бревенчатого настила и чуть колыхались.

Оксана притащила из дома простыню, одеяло и две подушки. Соорудила себе постель. Размахивая руками, повыгоняла и побила оставшихся внутри комаров. Закрыла дверцу сарая и приперла ее изнутри дубовой задвижкой. Огляделась в полутемном помещении и вздохнула.

Прежнего сенного духа не было, он давно выветрился, а ей так хотелось снова вдыхать этот сказочный аромат. Немного подумала. Спустилась в хлев, где раньше содержалась скотина. Сняла висевшую на шесте косу и распахнула ворота в хлев.

С великим трудом, вспотев от усердия, обкосила не клепаной косой траву возле стены. Собрала ее в охапку и поднялась на сарай. Разбросала свежую зелень по настилу. Снова спустилась вниз, чтобы повесить косу на место и запереть ворота в хлев.

Вновь захотелось есть и она вышла из дома. Подошла к кострищу. Лопатой отодвинула угли в сторону и легко выкопала запеченную рыбу. Глина затвердела до состояния камня, но девушка легонько стукнула по ней черенком и глиняная корка треснула.

Двумя палочками Оксана оттащила рыбу на траву. Присела на круглый катыш рядом с кострищем. Вместе с глиняной оболочкой разломила щуренка пополам и принялась за еду, прихватив импровизированную «посуду» листьями лопуха.

Ела не спеша. Выплевывала мелкие косточки, поглядывая в сторону воды. То и дело по ней расходились широкие круги и слышались громкие всплески. Рыба вовсю «гуляла» и дразнила девушку.

Одного щуренка, да еще и съеденного на вольном воздухе, оказалось явно недостаточно. В животе глухо заурчало снова. Варить гречку не хотелось. Конечно, можно было испечь в углях десяток прихваченных картофелин, но Оксана рассудила иначе.

Обсосав последнюю косточку, зашла в дом и переоделась в спортивный костюм. Прихватила пару удочек и неизменный спиннинг. За сараем, в старой куче перепревшего навоза, с помощью лопаты быстро насобирала червей в ржавую консервную банку. Отправилась к лодке…

Остановилась, как и днем, посредине озера. Это место было у нее с детства самым любимым. Наживила червей на крючки и забросила удочки в воду, закрепив в специальных пазах для воды на днище лодки. Сама принялась кидать блесну. И снова удача ей улыбнулась. В блесну вцепился пятнистый судак и с ним пришлось повозиться. Девушка то ослабляла леску, то осторожно натягивала ее, потихоньку наматывая на барабан. Подтянула к борту и улучив момент, когда рыбина «успокоилась», сцапала за жабры, порезав пальцы об острые пластинки. Несмотря на боль, втащила судака в лодку. Сунула порезанные пальцы в рот, как в детстве и мысленно посетовала, что не захватила с собой сачок.

Одна из удочек еще во время ее борьбы с судаком согнулась над водой в дугу. Бросив спиннинг, Оксана кинулась к ней. Крупный полосатый окунь шлепнулся на дно лодки и заплясал, выгибаясь в дугу. Вторая удочка еле заметно подрагивала. Девушка вытащила и ее. На крючке болтался крошечный, размером чуть больше мизинца, ерш. Он зацепился за крючок верхней губой. Висел, встопорщив колючки и широко разинув круглый рот, словно пытаясь напугать рыбачку своим устрашающим видом. Зиновьева тихонько рассмеялась. Осторожно освободила пленника и швырнула назад в озеро:

— Вырасти сначала, а потом за крючок хватайся! Жадина!

Хвост мелькнул в воде и пропал в глубине, словно его и не было.

Кое-как сняла судака с блесны, предварительно стукнув ему по голове веслом. Рыба оказалась весьма живучей. Стащила окуня. Наживив удочки, снова закинула их в темную воду озера. Еще около часа кидала спиннинг. За это время ей удалось вытащить двух окуней и довольно крупного язя.

Солнце скрылось, но закат долго горел на горизонте. В сгущающихся сумерках Оксана подплыла к берегу. Повесила улов на прутик, выбралась из кустов, забросила рыболовные снасти на плечо и направилась к дому.

Целый день «шестерки» Батона «паслись» возле московской квартиры Зиновьевой и около библиотеки. Но девушка нигде не появилась. Зайти в библиотеку и спросить в открытую о местонахождении молоденькой библиотекарши, никто из них не сообразил.

Их шеф за это время успел попасть в дорожную аварию. Около трех часов проторчал в ГИБДД. В другое время такой простой его бы взбесил, но сегодня Альберт Николаевич находился в шоке и даже не заметил, что находится на одном месте слишком долго. Он постоянно куда-то спешил и даже минутная пробка у светофора могла его вывести из себя.

В результате этой аварии черный «Мерседес» авторитета остался стоять на штрафной площадке у автоинспекторов с задранным смятым капотом. Бессменного водителя Альбертика признали виновником аварии, хотя Батон мог бы поклясться жизнью, что они были не при чем…

«Запорожец» на перекрестке вынырнул неизвестно откуда. Причем шел он с приличной скоростью. Нарушая правила движения, этот чертов старикан буквально влип своей развалюхой в нос новенькой иномарки. Сидевших внутри «мерса» основательно встряхнуло. Батон посерел лицом и молча хватал раскрытым ртом воздух, напоминая рыбу.

Придя в себя, охранники начали выбираться из покореженной машины, чтобы разобраться с виновником. Неизвестно откуда появившиеся менты предотвратили крутую разборку и вызвали автоинспектора.

Самое странное, что на «Запорожце» инспектор обнаружил только незначительные вмятины на капоте, тогда как «Мерс» пострадал изрядно. Обычно бывает наоборот. Этого оказалось достаточно, чтобы водилу авторитета обвинили в превышении скорости. Автоинспектор был твердо убежден, что иномарка неслась на скорости, а старик тормозил и пытался избежать столкновения.

Дед мгновенно оценил преимущества такого предположения. Страх в его глазах пропал и он уже не пытался доказать, что виноват сам. Поддакивал автоинспектору и тряс у него перед носом удостоверением участника Великой Отечественной войны.

Ни шофер, ни охранники авторитета так и не смогли ничего доказать. Ко всем неприятностям прибавился штраф и судебное разбирательство по поводу аварии. Шефу, похоже, вообще до всего этого дела не было. Батон сидел забившись в угол иномарки и остановившимися глазами смотрел на милиционеров. Все лицо авторитета было в крови.

Собственные охранники с трудом оторвали его от сиденья и унесли к прибывшему медику. К голове в пластырях и перевязанной ноге у Альберта Николаевича «добавился» сломанный нос, шишка посреди лба и севший до уровня шепота голос. Старик на «Запорожце» не пострадал совсем и теперь удивленно разглядывал свой «запор»…

После того, как Батону оказали медицинскую помощь, он добрался до дачи на машине своего заместителя, постоянно требуя «ехать помедленнее». Голос звучал нервно и отрывисто.

Вместо тридцати минут, до дачи добирались полтора часа. Авторитет сидел, буквально вжавшись в заднее сиденье, на лице застыло ожидание новых неприятностей. Он ни на что не реагировал и только следил за дорогой. Обгонявшие машины заставляли его нервно вздрагивать и судорожно оглядываться назад.

Поднялся в спальню, крепко хватаясь за перила каждый раз и разглядывая пространство впереди, прежде чем сделать новый шаг. Разделся и улегся в постель. Облегченно вздохнул и даже прикрыл глаза от радости, что добрался до этой обители покоя. Все распоряжения отдавал через Слона, которого за эти двенадцать часов от себя не отпускал ни на шаг. Вставать с безопасной постели он не собирался, надеясь таким образом избежать новых травм. За это время Чибис так и не приехал к нему. Телефон киллера не отвечал. Батон отправил по его адресу пару ребят с приказом:

— Притащите эту скотину во что бы то ни стало! Плевать мне на его ноги и руки с ребрами! Я хочу с ним поговорить!

Те не вернулись ни через час, ни через два. Зато под вечер позвонили из милиции и справились «о посланцах». Трубку радиотелефона в постель к Батону принес Длинный с таким оторопелым выражением на лице, что авторитет мгновенно понял — звонит кто-то экстра неординарный. Батон шепотом спросил:

— Кто звонит?..

Охранник тоже шепотом ответил:

— Милиция… Парнями интересуются…

Авторитет взял трубку. Подтвердил данные ребят и те в сумерках появились на даче с известием, которое напугало шефа еще сильнее: его верный безотказный убийца подвергся разбойному нападению в собственной квартире. Не помогла бронированная дверь и английские замки, не помог скромный образ жизни и простенькая одежда. Из квартиры вынесли все, что было мало-мальски ценного.

Уже закованного в гипс Чибиса буквально измолотили ногами. Если бы не соседи, он бы точно помер от побоев. Те обратили внимание на приоткрытую дверь. Вошли. Обнаружив парня в бессознательном состоянии, вызвали скорую и милицию. И вот теперь Чибис лежал в реанимации в тяжелейшем состоянии, а милиция пыталась найти бандитов, ограбивших киллера. От этой новости Батону стало плохо. Он просипел:

Слон, валерьянки!!!

Когда сердце отпустило, попросил:

— Пусть ребята поторопятся. Если так дальше пойдет, мы не протянем и недели. Пусть привезут девку побыстрее. И еще свяжись с Плейбоем. Узнай, как у него дела?

Через десять минут Слон влетел к нему с трясущимися губами:

— Шеф, Плейбоя менты повязали! Занимается им почему-то отдел по борьбе с организованной преступностью. Что точно произошло, пока не ясно. Слушок есть, что за совращение малолетки загремел. Но вместе с тем, один из наших парней видел, как его схватили возле казино «Три туза». Здоровые мужики в масках и камуфляже. Скрутили, забили в автобус и увезли.

Батон кое-как справился с ужасом, охватившим душу:

— Выясни подробности. Установите наблюдение за ментом, с которым эта ведьма общалась. Если появится возможность, привезите его ко мне. Но сделать это надо так, чтобы никто не знал, куда он исчез. Очень вежливо и осторожно опросите соседей девчонки. Поспрашивайте в библиотеке. Не может такого быть, чтоб никто и ничего о ней не знал. Возможно, кто-то из них знает, где она может находиться. Где живут родители, родственники? Никаких грубостей не допускать! Предложите деньги за сведения и не скупитесь! Поздно ночью тщательно и аккуратно обыщите ее квартиру. Найденные документы, справки, квитанции принесете мне.

— Понял, шеф…

Слон развернулся и вышел из кабинета. За эти сутки ему понравилось быть значительнее, чем есть на самом деле. Батон не отпускал его от себя ни на шаг. Расспрашивал, что охранник еще знает о «венке невезучести». Слон не скупился на страсти, расписывал в красках древние выдумки, выдавая их за случившееся в его родной деревне. Авторитет после каждой такой истории вздыхал и бледнел. Пока заместители и бригадиры занимались поисками, Слон потихоньку влезал в доверие к шефу.

ГЛАВА 4

Анисимов не сразу заметил слежку за собой. От отделения милиции он отъехал в глубокой задумчивости. Времени было уже полдевятого вечера, рабочий день давно закончился, но она задержался, разбираясь с бумагами, добытыми Оксаной. Он так и не смог придумать, что делать с этими документами. Любое открытое появление этих бумаг грозило смертью тому, кто их покажет.

Поворачивая на Садовое кольцо, автоматически посмотрел в зеркальце над лобовым стеклом и мгновенно вспомнил, что серая «Тойота» идет за ним уже давно. Решив проверить свои предположения, Сергей несколько раз поворачивал. Иномарка следовала за ним, как пришитая. Преследователи действовали нагло и следователь решил подстраховаться. Он достал мобильный телефон и набрал номер старого дружка, тоже следователя, Украинцева Валерия. Валерка сразу отозвался:

Ало! Украинцев слушает!

Валера, это Серега. Меня преследуют два баклана на «Тойоте»…

Обрисовал возникшую ситуацию и попросил «прикрыть», пообещав рассказать все позднее. Пригласил к себе. Слегка снизил скорость. Вглядевшись в номер приблизившихся вплотную преследователей, продиктовал его другу. Снова прибавил газу. Нарочно выехал еще раз на Садовое кольцо.

«Тойоту» вскоре тормознуло ГИБДД. Анисимов спокойно поехал домой, заметив, как из-за руля иномарки выбрался коренастый парень в черной тенниске и темных джинсах. Второй вышел из машины и остановился рядом, облокотившись о дверцу. Он смотрел вслед исчезающему «Жигуленку». Из какого-то детского озорства, Анисимов опустил стекло на дверце полностью и помахал ему рукой. К его удивлению парень ответил, помахав в ответ. Оперативник через десять минут был дома.

Поздно вечером к Сергею приехал Украинцев. Анисимов показал добытый Оксаной архив бандита. Приятели расстались далеко за полночь, разглядывая бумаги и вновь и вновь просматривая материалы с диска, но так и не смогли прийти к какому-нибудь решению. Решили подождать и посмотреть, что будет делать Батон…

Наутро, выйдя из подъезда, следователь обнаружил ту самую машину, припаркованную возле угла его дома. Преследователи даже не считали нужным прятаться. Следователь разозлился такой бесцеремонностью и решительно направился к ним. Машина не умчалась, как он думал. Парень с пассажирского места сразу выбрался из машины и встал рядом с автомобилем, поджидая Анисимова. Он был невысок, коренаст, довольно симпатичен и улыбался во весь белозубый рот, глядя на подходившего оперативника так, словно встретил старого друга. Следователь раздраженно спросил:

— Какого черта вы следите за мной? Я же вас еще вчера просчитал! Что вам надо?

Улыбка пропала. Коренастый вздохнул:

— Не гони, следак! Не было бы нужды, не следили бы! Наш шеф хочет встретиться с девчонкой, что от него сбежала. Ты ее знаешь — Зиновьева Оксана. Батон слово дает, что ничего ей не сделает. Только поговорит. Помоги, если знаешь, где она! Срочно нужно.

— И зачем, если не секрет?

Бандит горестно махнул рукой:

— Да какой там секрет! На шефа, после ее побега, столько неприятностей свалилось, еле живой лежит. Из постели не вылезает, боится. За всю жизнь столько не было. Один из наших говорит, что она ему оставила какой-то «венец невезения». Вот и хочет шеф упросить ее снять заклятье…

Анисимов сначала удивился, а потом, решив, что над ним смеются, вспылил:

— И все?!? Вы что, мужики, совсем свихнулись! В сказки верить начали? С каких это пор Батон оккультными науками начал увлекаться? Насколько мне известно, он ни во что не верит, кроме денег. Так что вы эту лабуду насчет какого-то там «венца», кому-нибудь другому на уши вешайте! А от меня лучше по-хорошему отстаньте, пока я наряд милиции сюда не вызвал!

Анисимов решительно развернулся, чтобы уйти. Парень схватил его за плечо и быстро сказал, удерживая:

— Да пойми ты, не вру я! Хочешь, мы тебе покажем одного из наших и самого шефа? Все случилось с ними после легкого контакта с этой девкой. Чибис просто следил за ней — теперь в реанимации, Плейбой попытался обмануть — сцапали оперативники, а шеф словами угрожал — лежит в постели с искалеченной ногой, перевязанной головой и сломанным носом, весь в синяках и шишках. Мы уже с ног сбились в поисках этой девицы. Помоги, следак! Заплатим, сколько скажешь! Слово даем — ничего с ней не случится!

Он был явно расстроен и даже не пытался скрыть свое состояние. Опытному актеру и то сыграть такое состояние большая проблема, а тут был просто бандитская шестерка. Сергей сделал вид, что задумался. Потом ответил:

— Не за тем человеком вы следили, мужики! Оксану Зиновьеву я действительно пару раз провожал до дома, но на этом все и закончилось. Она странная девушка, даже в гости не пригласила. В последнее время ко мне не обращалась и где она, я даже не представляю. Я мало что знаю о ней. Однажды она попала в милицию и меня просили разобраться, вот так и познакомились. Я вам не помощник…

Следователь повернулся, чтобы уйти, когда за спиной раздалось:

— Ну, извини, мужик…

Начал поворачиваться, чтобы узнать, в чем дело. Сильный удар по голове выбил Анисимова из сознания. Он очнулся на заднем сиденье мчавшейся иномарки. Руки были скованы за спиной его собственными наручниками. Крепыш, что разговаривал с ним, обернулся с переднего сиденья:

— Очнулся? Посмотрим, что ты у Доктора запоешь! Он из тебя все вытрясет, вот увидишь! Пара укольчиков и защебечешь соловьем!

Сергей подумал об Оксанке. Вспомнил ее дрожащие губы и туман в зеленых глазах. Подумал о том, что она останется теперь совсем одна и защитить ее некому. Выругался мысленно, что не познакомил ее с Валеркой. О своей смерти думать не хотелось. В ту же минуту «Тойота» завиляла по асфальту, а водитель испуганно вскрикнул:

— Сало, машина руля не слушается! Держись!

Анисимов автоматически уперся спиной в передние сиденья. Пальцы скованных рук запустил в щель между спинкой и задним сиденьем. Лицом уткнулся в дорожную подушку, сделанную в форме круглой рожицы с косичками. Вцепился в бархатистую обивку изо всех сил, стремясь удержаться и не слететь на пол между сидений.

Иномарка вылетела на обочину. Следователя довольно ощутимо тряхнуло, а затем машина перевернулась и покатилась по крутой насыпи вниз. В голове у Сергея все смешалось. Мелькали небо и земля, верхушки деревьев и трава. Уже в кювете «Тойота» как-то лениво замерла на боку и опустилась на колеса. Несколько раз подпрыгнула и замерла.

Прошло минуты три или больше, прежде, чем Анисимов сообразил, что он жив и чуть приподнял голову: водитель лежал на руле, вцепившись в него мертвой хваткой, его пассажир навалился грудью на переднюю панель и упирался головой в лобовое стекло. По виску текла кровь, стекая за ворот распахнутой белой рубашки. Правая рука была неестественно вывернута и лежала на передней панели. Оба бандита находились без сознания.

Не теряя времени, Анисимов выбрался из машины и с трудом открыл переднюю дверцу. Из кармана брюк у бандита, которого назвали Сало, вытащил ключи от наручников. Немного повозившись, снял оковы. Обшарил карманы у обоих, все еще не пришедших в себя, парней. Забрал свои документы и бумажник. Прихватил найденный пистолет, решив, что он может в дальнейшем пригодиться. И только потом оглядел себя: ни синяков, ни ссадин на нем не было. Он вообще не пострадал. Это было удивительно — при таких кувырках травмы должны были остаться.

Следователь огляделся — авария еще не привлекла ничьего внимания. Сдавать шестерок в милицию он посчитал не нужным делом и звонить по мобильнику не стал. Рядом находилась лесополоса и поле за ней. Сергей решительно вышел на дорогу и перешел на другую сторону. Прошел немного вперед. Вскоре поймал попутную машину и вернулся в Москву к своему старенькому «Жигуленку».

Опоздав на пятнадцать минут, Анисимов появился на работе. Сообщать о происшествии следователь никому не стал, сославшись на неожиданно возникшее дело. Попросил Украинцева зайти к нему в кабинет и только с Валеркой поделился сведениями. Тот подумал немного, а потом выдал:

— Может, стоило сдать их?

— Тогда всплывет имя Оксаны. Я не хочу подвергать ее опасности. Теперь я знаю, что они ищут девушку и вот-вот наткнутся на след. Завтра я постараюсь вывезти ее к моим родителям.

Украинцев предложил:

— А давай отправим ее к моей тетке на Брянщину? Баба мировая! Одна в деревне живет. Муж спился и помер года четыре назад. Хутор маленький, всего семь домов, зато держатся друг за дружку! Я так и зову их «старая гвардия». В прошлом году четверо мужиков забрели в деревню и стали по брошенным избам шарить: иконы искали, старину разную. Старухи вооружились, кто чем мог и поперли на них! Еле ушли мужики, все покидали, вплоть до собственных рюкзаков. Тетка Марья мне их документы показывала. Она не откажет в помощи! Вместе съездим за этой Оксаной.

— Согласен! Только я вначале сам у нее побываю. К моим родителям она уже однажды отказалась ехать наотрез. Попробую уговорить уехать к твоей тете…

Оба бандита с «Тойоты» были отправлены в ближайшую больницу в бессознательном состоянии. Прибывшие автоинспекторы удивились, найдя машину в полной исправности, хотя и помятую с боков, а водителя совершенно трезвым. Тем более что ни гололеда, ни мокрого асфальта в солнечное июльское утро не наблюдалось. Однако она свалилась в кювет, не говоря уж об ураганах, землетрясениях, шквальном ветре и прочих катаклизмах. По найденным документам установили личности пострадавших и отогнали «Тойоту» к себе на стоянку.

Около полудня пришедший в себя Сало связался с Батоном:

— Шеф, Анисимов явно знает, где прячется девчонка, но не хочет говорить. Мы хотели привезти его к тебе, но по дороге ни с того ни с сего отказало рулевое. Хотя менты говорят: машина в порядке. Они проверяли. Следак ушел, забрав мой пистолет. Самое странное, что он нас не сдал и даже невольно спас от инспекторов: обнаружь они ТТ, загремели бы в следственный изолятор. В ближайшее время на нас не рассчитывай: у меня сломана рука, все лицо разбито и приеду только завтра, а Дюша вообще в реанимации. Какая-то тяжелая черепно-мозговая травма. Он без сознания до сих пор…

Сидевший на постели главарь аж захрипел от бессилия и вполголоса, злобно выругал Оксану. В ту же минуту огромный тяжелый ковер ручной работы, висевший уже много лет над головой, соскользнул со стены и рухнул на Батона. Деревянная планка, которой он крепился к стене, шваркнула главаря по многострадальной голове и заставила рухнуть на кровать под тяжестью ковра. Пыль забилась в нос и рот. К тому же в голове от удара загудело, словно в пустом чайнике. У авторитета в голове начали появляться видения летающих крокодилов с крылышками.

На громкий чих и оханье шефа вбежал Слон. Растерянно посмотрел на накрытую шевелящимся ковром кровать. Батон барахтался под ним и никак не мог выбраться. Охранник, подумав пару минут, решился стащить коврище на пол. Шеф лежал со сведенными к переносице зрачками и чихал минут двадцать, не переставая. Его лицо побагровело. Он обессилел, но никак не мог справиться со щекотанием в носу. Из глаз текли слезы, появился насморк, а он все чихал и чихал. Слон еще немного подумал и вежливо пожелал:

— Доброго здоровья, Альберт Николаевич!

Батону в его голосе послышалась издевка. Он медленно дотянулся рукой до настольной лампы на тумбочке. Сгреб ее за ножку и собрав оставшиеся силы, засветил в охранника. Уже сообразивший, что ляпнул что-то не то, Слон ловко увернулся, но на его беду за спиной висел надувной матрас. Шеф любил иногда поваляться на нем на полу, покувыркаться и подурачиться. (У каждого своя степень глупости). Светильник отскочил от упругой поверхности и впился Слону в затылок тяжелой ножкой. Охранник изумленно вытаращил глаза, которые сразу закатились и рухнул на сброшенный у кровати ковер.

Батон наконец справился с чихотой, слегка отдохнул и застучал кулаком по тумбочке. На его «зов» явился Длинный. Удивленно посмотрел на распростертого на полу неподвижного напарника, на разбитую лампу, но ничего не спросил. Молча встал у двери, ожидая распоряжений. Авторитет прохрипел:

— Пусть хоть на коленки встают перед ней, но эта девчонка должна быть здесь, как можно быстрее. Попроси приехать доктора, только не нашего, а настоящего…

К обеду бандиту по кличке Профессор удалось разговорить одну из библиотекарш. Он пригласил ее в кафе, уговорил немного отметить знакомство. Постепенно снова подвел разговор к интересующему его вопросу. От захмелевшей женщины узнал о существовании старенького домика на берегу озера. Буквально покоренная начитанностью собеседника, его эрудицией и обаятельностью, женщина незаметно выложила ему все, что знала о Зиновьевой. Профессор проводил ее до библиотеки. Договорился о новой встрече и тут же сообщил сведения Батону, а тот незамедлительно отправил за девушкой с десяток бандитов.

Оксана в этот день совершала «обход владений». С утра побывала на могиле бабушки. Натянув голицы, выдергала разросшуюся вокруг крапиву и сорняки. Прополола заросшие травой бархатцы, ноготки и китайскую гвоздику, посаженные в прошлом году. Поправила могильный холмик, подсыпав земли, принесенной в ведре и сделала его повыше. Посидела рядом на скамейке, мысленно разговаривая с покойницей. Поделилась своими горестями и радостями. Послушала шорох березовых листьев над могилой и резкое карканье ворон, грачей и галок.

Выйдя с кладбища, прошлась по заросшей деревенской улице, внимательно оглядывая заколоченные дома. Ни единой тропочки не пролегло в высокой траве, в брошенной деревне никто не бывал уже давно. Захватив из дома берестяной туесок, направилась снова к заколоченным домам. Заходила в поросшие бурьяном огороды. Пробираясь между жгучих зарослей крапивы и стараясь не жалиться, добиралась до полудиких кустов черной и красной смородины, уже начинавшей спеть. Срывала самые спелые ягоды и кидала их в старенький туесок, привязанный на поясной ремень брюк. Там уже лежали, завернутые в полиэтиленовые пакеты, обнаруженные в одном из огородов, стрелки дикого чеснока и чудом уцелевшего зимнего лука. Третий пакет был до половины забит щавелем. В четвертом находились вперемешку листья мяты, черной смородины, зверобой и нежно-зеленый побег калины. Это она набрала для чая.

Срывая ягоды, Оксана думала об Анисимове. Как завтра встретит его. Спохватилась: «А второго полога нет! Придется уступить ему свой, а сама как-нибудь просплю в доме». На душе почему-то стало радостно и одновременно тревожно. Но у нее даже мысли не возникло, что отношения между мужчиной и женщиной могут уже при третьей встрече быть иными, чем у нее и Анисимова сейчас. Конечно, она знала о том, что происходит между мужем и женой по ночам, но все ее знания сводились к почерпнутому из книг. Короче, она была настоящим «синим чулком».

«Просвещенных» в любовном плане подружек у Зиновьевой не было. А то, что она читала, было далеко от действительности. Там была романтика и юношеские грезы. Сергей был живым мужчиной, но она пока этого не осознавала и относилась к нему, как к герою романа. Ожидая, что он тоже станет вести себя в соответствии с ее грезами.

Унеся добычу в бабушкин дом, Оксана решила проверить, нет ли в лесу грибов. Освободив туесок от ягод и пакетов, девушка направилась к лесу. Рев мотоциклов застал ее на полдороге, укрыться было негде. Она мгновенно сообразила, за кем они явились. Со всей доступной скоростью Зиновьева побежала к ближайшим деревьям, но одумавшись, вернулась и понеслась по дороге. Она решила завести преследователей в ловушку. Длинная коса, собранная в корону, чтоб не мешала, выскользнула из-под платка и тяжело била по спине. Шпильки потерялись по дороге.

Из-за кустарника вынырнул первый мотоцикл. Ездок заметил убегавшую девушку, нажал на газ, взревев мотором и припустил за ней с громким криком и хохотом. Он совершенно забыл о предупреждении шефа. Мотоциклисту казалось, что он догонит и схватит девчонку через мгновение. Второй и третий рванули следом за первым.

Впереди была лужа над месторождением глины. Оксанка не стала ее обегать, рванув по воде напрямую. Она с детства знала секрет этого бочага. Посредине, под водой, находились два старых дубовых бревна. Когда-то они были на поверхности, но намокая, под собственной тяжестью опустились под воду. Зиновьева пронеслась по бревнам, даже не наподдевав в сапоги и побежала дальше.

Мотоциклы идущие в ряд, не сбавляя скорости, влетели в бочаг и мгновенно затонули, напоследок чихнув моторами и подняв тучу брызг. Хохот и треск моторов мгновенно смолкли. Седоки скрылись под водой на пару секунд. Затем вынырнули, отфыркиваясь, словно моржи и вплавь добрались до берега.

Кое-как выбравшись по скользким глиняным стенкам на траву и полностью забыв о девушке, они смотрели на поверхность воды, на которой лопались многочисленные пузырьки и расползались бензиновые пятна. Не понимающе переглядывались. Стройный красивый блондин сбросил кожаную куртку. Торопливо вытащил из кармана намокшие документы и разложил их на солнышке. Мокрая черная тенниска обтянула мускулистый торс. Карие глаза уставились на воду. Парень спросил недоуменно:

— Это ведь лужа? Тогда куда провалились наши мотоциклы?

Коренастый крепыш с круглым лицом и мрачными серыми глазами, по его примеру положивший документы сушиться, отжимал полы джинсовой куртки. На секунду поднял голову. Посмотрел на лес, на приятеля и буркнул:

— Меня больше интересует, как эта ведьма проскакала по воде, ведь нам-то плыть пришлось!

Третий, длинный нескладный парень с пронзительными черными глазами и светлым ежиком волос, отозвался задумчиво:

— Тут что-то не так… И девчонка исчезла. Что делать будем?

Блондин тряхнул мокрой шевелюрой и отозвался:

— Остальных подождем, а там решим. Надо бы мотоциклы вытащить.

Он принялся раздеваться, раскладывая одежду на залитом солнцем склоне холма, чтоб просохла. Остальные двое, глядя на него, тоже разделись и разложили шмотки по склону. Это было зрелище! Среди зеленой травы, последних одуванчиков, медуницы и клевера лежали распяленные штаны, тенниски и покачивались носки, напяленные на зацветающие корзинки пижмы. Городские жители даже представления не имели, сколько злых рыжих муравьев находится на этом солнечном склоне! Под лучами солнца весело поблескивала темная вода бочажины. Блондин остановился на краю лужи и собрался нырять. Красивое, залитое солнцем тело в одних плавках, представляло собой завораживающую картину. Откуда-то из леса раздался веселый девичий голос:

— Водолаз нужен! У этого бочага глубина восемь метров.

Тощий и длинный черноглазый бандит с впалой грудной клеткой, подошел поближе к ныряльщику и хмуро прошипел:

— Рокер, она за нами наблюдает…

Блондин кивнул и замер. Внимательно осмотрел кусты, но ничего не заметил. Сложил руки в рупор, крикнул:

— Слушай! Мы тебе ничего не сделаем, нам просто поговорить с тобой надо. Нас Батон прислал. Он хочет прощения у тебя попросить!

Из леса раздалось насмешливое:

— Ага, так я и поверила! Этот ваш Бутерброд уже пытался меня у себя оставить. Обойдется! Я не дура, чтоб второй раз в одну и ту же ловушку попадаться!

Крепыш присоединился к уговорам:

— Да мы правду говорим! После твоего побега на шефа столько всего свалилось. Он из постели не вылезает и серьезно, хочет прощения попросить! Сними с него эту мутотень, что наслала и вали, куда захочешь. Никто пальцем не шевельнет, чтоб остановить!

В ответ раздался издевательский хохот и все стихло. Сколько потом не кричали и не звали ее, ответа не было. К ним подъехали две иномарки и остановились рядом с бочагом. Из них вышло еще четверо ребят. Удивленно посмотрели на нырнувшего во второй раз Рокера и на хмурые лица Крепыша и Примуса, на разложенную мокрую одежду. Бригадир, по кличке Пузырь, подошел к краю лужи, посмотрел на ровную гладь темной воды с плавающим на поверхности масляным пятном, на разложенную по склону одежду и спросил:

— А мотоциклы где спрятали?

Уныло глядевший в воду Крепыш буркнул:

— На дне этой лужи лежат. Прямо туда въехали. Уже известно, что ее глубина равняется восьми метрам…

Бригадир недоверчиво посмотрел на Примуса. Тот кивнул, подтверждая слова приятеля. Блондин выбрался на берег и удрученно сообщил:

— Не могу донырнуть до дна. Слишком глубоко. К тому же вода на глубине просто ледяная. По-моему ключ бьет. Девчонка права и здесь не меньше восьми метров. Здорово она нас поймала!

Рокер принялся одеваться в подсохшую одежду. Он даже не догадался хотя бы встряхнуть ее. Остальные горе-мотоциклисты последовали за ним. Искоса наблюдали и вздыхали: уж если бывший спецназовец не смог донырнуть, то им и пытаться не стоило. Усевшись на траву в кружок, бандиты начали обсуждать дальнейшие действия. Но… первым подскочил Крепыш и начал судорожно сдирать с себя куртку, чесался и матерился на чем свет стоит. Его ноги выписывали такие кренделя, что остальные диву давались. Он крутился на одном месте, словно пес, которого искусали блохи.

Блондин и Примус подскочили на пару секунд позже. Рыжие крупные муравьи, забравшиеся в сырую одежду, яростно кусали людей. Пузырь изумленно наблюдал за исполняющими какой-то дикий танец приятелями. Тщательно вытряся одежду, мотоциклисты вновь оделись. Блондин, потеряв свой любимый мотоцикл и почесывая искусанный живот, горячился:

— Устроить засаду, связать и утащить к шефу! Не важно, чего она хочет. Главное, чего хотим мы! Нас же больше!

Пузырь в этот день был настроен добродушно. Осмотрелся неспешно вокруг. Протер блестевшую от пота лысину и лицо огромным носовым платком, почти не уступавшим размерами головному и лениво сказал:

— Дурак ты, Рокер! Хочешь, чтобы и с тобой начало твориться то, что с шефом происходит? С девчонкой по-хорошему надо договариваться. Тут движение напролом только вред принесет. Красота какая кругом! Чего торопиться? Подождем! Она добровольно должна пойти с нами…

— И как ты себе это представляешь?

— Сначала дом надо разыскать, где она живет. Жрать-то ей надо! Сама придет!

Мотоциклисты с тоской посмотрели на бочаг, где на дне покоились их мотоциклы. Оглядели другую сторону бочага, словно надеясь, что они выползут на берег сами. Всех больше переживал Рокер. «Харлей-Дэвидсон» был его гордостью и предметом зависти многих. Он до сих пор еще не выплатил за него деньги, а уже лишился своего сокровища. Блондин хоть и подчинился внешне распоряжению Пузыря, но внутренне решил действовать по-своему и заслужить одобрение шефа в одиночку. А заодно заставить девчонку показать, как она проскакала по бездонной луже. Этот финт его заинтересовал крепко.

Расселись по машинам и направились в деревню. Домик ребята разыскали быстро. Он единственный смотрел на озеро застекленными окнами, а не досками. Да и входная дверь оказалась не заперта. Прибывшие вошли внутрь. Все внимательно осмотрели. Рокер влез в полог на сарае и развалился на кровати:

— Уютное местечко! Я немного отдохну, а то нанырялся сегодня…

Пузырь пожал плечами и ничего не сказал. Едва дружки оставили его одного, Рокер на цыпочках выбрался из полога. Стараясь ничем не скрипнуть, спустился в хлев. Открыл ворота и выбрался на улицу. Прикрыв за собой дверь, он направился к лесу, стараясь держаться поближе к местам укрытий. Ему не хотелось, чтоб его маневры заметили кореша.

Блондин легко разыскал следы девушки. В прошлом он четыре года служил в спецназе в отряде разведки. Считал, что умеет отыскивать след и идти по нему не сбиваясь. Но на этот раз ему не повезло. Следы, вначале хорошо заметные, неожиданно пропали. Не было даже намека на то, что тут кто-то проходил. Трава стояла совершенно не примятая, кусты не имели признаков, что их задевали. Рокер долго топтался на месте, не зная, куда ему идти. Сделал несколько кругов в поисках следа. Еще раз осмотрел старый след, надеясь, что девчонка повернула по нему назад, но подтверждения своей теории не нашел. Оглядел каждое дерево, каждый куст — следов не было! Парень разозлился и проорал на весь лес:

— Ты все равно от меня не уйдешь!!!

Хохот раздался издалека и за его спиной. Удивленный блондин понял, что она следила за ним все это время и сейчас спокойно уходит. Засек направление звука и кинулся на него, не разбирая дороги. С разбега влетел в заросли ежевики и запутался в колючих плетях. Не желая сдаваться, обдирая руки, сделал по ним несколько шагов, разорвал плотно перевившиеся растения собственным весом и полетел куда-то вниз. По дороге обстрекал крапивой лицо и руки, пытаясь задержать падение. Тонкие ежевичные плети рвались, словно ниточки. В конце полета блондин пребольно стукнулся боком о здоровенный корень на дне ямы и чпокнулся лицом в грязь. Болезненно вскрикнул. Посмотрев вверх, понял, что без посторонней помощи не выбраться. Яма оказалась старым, давно пересохшим, заброшенным колодцем.

Все же сделал несколько попыток выскочить из ловушки. Впрочем, не увенчавшиеся успехом, зато принесшие новые страдания. Переляпался в земле и грязи на дне сверху донизу, ободрал левую руку до крови и добавил еще пару синяков на бока. Попробовал кричать, но никто больше не отозвался. Рокер сел на дно ямы, где посуше и крепко задумался. Если Оксана не сообщит его приятелям, где он находится, его ждет мучительная смерть от голода.

Он не знал, что девушка подходила к зарослям. Увидев провал на месте старого колодца, она все поняла, но вызволять пленника не спешила. Решив немного понаблюдать. Вечером она собиралась его освободить. Этот высокий парень со светлыми вихрами чем-то понравился ей. Возможно своим упорством. Не хотелось думать, что он просто бандит и похититель. По сравнению с остальными он выглядел более интеллигентно. Не матерился возле бочага и в ее дом вошел, тщательно протерев ноги о тряпку. Это ей понравилось.

Пузырь через час зашел в сарай, чтоб посоветоваться насчет дальнейших действий (он частенько так делал и раньше, блондин не стремился к власти, но был весьма умен) и не обнаружил приятеля. В пологе было пусто. Он мгновенно понял, что Рокер отправился на охоту за девушкой. Хорошее настроение испарилось. Вполголоса выругавшись, он ворвался в дом:

— Мать вашу! Рокер, сволочь, все нам испортит! Он собирается схватить девчонку! Немедленно отправляемся на поиски!

Решили разделиться. Трое парней направились вдоль заросшей деревенской улицы по чуть заметной тропе в траве, а еще трое во главе с бригадиром, пошли к бочажине, где видели Оксану в первый и последний раз.

Первой троице крупно не повезло. Они прошли по деревне, рассматривая заколоченные досками окна домов. Покрутились на околице, выглядывая из высокой травы. Найдя чуть заметную тропинку, по которой явно ходили утром, забрели на заброшенное деревенское кладбище, совершенно не заботясь о соблюдении тишины. Они беззлобно переругивались и на чем свет стоит материли пока еще редких комаров. Сверху на них смотрели многочисленные птицы, изредка тревожно каркали. Люди успели дойти до средины погоста. Со всех окрестных берез на парней вдруг набросились вороны, галки и грачи. Они били их крыльями, клевали и гадили на головы, плечи и спины бандитов. К тому же орали так, что в ушах звенело.

Парни попытались отмахиваться от озверевших птиц, но не тут-то было. Жесткие и острые клювы пробивали кожу до крови. Люди перепугались, что через минуту лишатся глаз и прикрыли их руками. Птицы метили ударить именно по глазам. Вой перепуганных людей и дикое карканье слились в жуткую какофонию. Пернатых разбойников становилось все больше и мужики не выдержали. Со всех ног они бросились вон с кладбища. Пернатое воинство не унимались, преследуя убегавших. Птицы вцеплялись в волосы когтями и выдирали целые клочья. Это было что-то страшное.

Только выстрелы из пистолетов, о которых бандиты все же вспомнили, заставили птиц отступить. Несколько черных и серых тушек, роняя перья и пух, упали на землю. Слишком велика была птичья стая, чтобы промазать. Остальные птицы еще долго злобно каркали им вслед. Время от времени делали круги высоко в небе над головами противников и прицельно окатывали их новыми «порциями удобрения».

А дело было проще выеденного яйца — подросшие птенцы учились летать и родители просто защищали их от людей. Большая часть «детей» сидела на земле, бессмысленно крутя головами. Пройди парни тихо, их бы не тронули. Но они шли, громко разговаривая и размахивая руками. Птицы решили, что это враги, угрожающие потомству и напали.

Теперь, покрытая пометом, перьями, пухом и кровью, с разлохмаченными головами и порванной одеждой, побитая троица вернулась к дому. Они шли тихо и устало, выплевывая перья по дороге и стряхивая с одежды наиболее крупные куски помета. Если бы Пузырь увидел их в эту минуту, он наверняка приказал бы уезжать и оставить чертову девчонку в покое. Но его не было. Несчастные перепуганные мужики стащили всю одежду с себя на улице и оставили лежать на берегу.

Пошатываясь, направились к озеру, захватив кусок хозяйственного мыла от висевшего на улице умывальника. Кое-как промыли головы в озере от птичьего дерьма, время от времени шипя от боли в ранках, которые невольно задевали пальцами. Выбрались на берег. Улеглись на солнышке, подставляя лучам покрытые многочисленными царапинами и синяками лица и тела. Разговаривать не хотелось. Тело каждого болело и саднило, в ушах до сих пор звучало оголтелое карканье. Шевелиться тоже не хотелось. Они лежали и отдыхали после «битвы» с вороньем.

В это время вторая троица шагала по лесу, крутя головами во все стороны. Они забирались вглубь все дальше и дальше. Городские ребята чувствовали себя довольно неуютно среди деревьев и кустарников. Лес был незнакомым. Он вовсе не казался им парком и они постарались не расходиться. Шли цепочкой друг за другом, старательно оглядываясь вокруг. Им казалось, что они идут по следам девчонки. Спецом по части следов был только Рокер, а вот его-то как раз и не было рядом. Тропа была довольно торной и больших проблем с продвижением вперед не возникало. Хотя даже у них уже возникало подозрение, что идут не туда. На тропке почему-то находились лишь следы копыт. Пузырь несколько раз принимался кричать:

— Рокер! Где ты? Отзовись! Рокер!

Им было невдомек, что идут в другую сторону и при всем желании блондин их услышать не может. Шли они не по следам девушки, а по кабаньей тропе. Когда навстречу выскочил маленький полосатый поросенок, они даже не поняли, кто находится перед ними и дружно кинулись ловить «заблудившуюся свинку». Поросенок с визгом кинулся назад, парни за ним. И нос к носу столкнулись со здоровенным секачом!

Все трое завизжали громче целого стада поросят, наткнувшись на длинное коричнево-черное рыло с желтыми клыками и маленькими злобными глазками. Один завернувшийся кверху желтый клык был наполовину обломлен, но зрелище второго наполнило души людей ужасом. Забыв об оружии, парни развернулись и со всех ног кинулись назад. Старый кабан от их визга растерялся, словно человек. Он замер, недоуменно хрюкнул, покрутил хвостиком и не спеша потрусил назад.

Троица неслась добрых полкилометра, не сбавляя скорости, не разбирая дороги и не оглядываясь. Пузырь прыгнул в гущу ежевики, пытаясь перескочить заросли и… свалился на голову сидевшему в яме Рокеру. Шмякнулся в грязь, подняв кучу брызг.

Оба от неожиданности заорали и отскочили друг от друга насколько это было возможно в тесной яме. Пузырь с трудом узнал в грязном ободранном бомже чистюлю Рокера. Спросил:

— Рокер?..

Тот кивнул головой и ответил:

— Это я. Уже часа два здесь сижу.

Двое парней наверху остановились от дикого вопля откуда-то из-под земли, а затем прислушались к разговору. Они нигде не видели бригадира. Крепыш вполголоса позвал:

— Пузырь, ты где?

Рокер отозвался:

— Мужики, в зарослях ежевики старый колодец. Мы в нем сидим. Осторожно, сами не угодите. Найдите бревно или шест, нам не выбраться.

Вскоре пленники вылезли на поверхность по спущенному вниз бревну. Блондин грустно оглядел себя при солнечном свете. Попробовал отряхнуть грязь, но лишь размазал. Решил дождаться, когда она высохнет и потом почистить костюм. Заглянул зачем-то в яму и пожаловался:

— Я уж думал, что помру в этой яме.

Пузырь, потирая ушибленное колено и оглядывая перепачканный костюм, зло ответил:

— Стоило бы тебя в ней оставить до завтрашнего утра! Сказал же, не лезь к девчонке! Вот результат! Надо что-то другое придумать, а не выслеживать. Теперь она нам точно не поверит!

Они вернулись в заброшенную деревню. Пострадавшая от птиц троица, как раз простирывала одежду в озере, стоя в воде по колено. Вид исцарапанных, поклеванных и покрытых синяками лиц привел бригадира в ужас:

— Все! Теперь и на нас пал ее «венец невезучести»! Вот к чему привели твои штучки, Рокер! Это ты виноват!

Он злобно посмотрел на блондина и шагнул к крыльцу. Из травы поднялись грабли, со всего маху врезали ему грабельником по лбу и снова упали, как только Пузырь убрал ногу. Как они там очутились, знала лишь Оксана. Бандит со всхлипом втянул в себя воздух и рухнул на землю в полный рост, глядя в синее небо затуманившимися глазами. Остальные столпились вокруг, глядя на бригадира и не зная, что делать.

Пузырь минуты через три сел на траве и очумело помотал головой. Крепыш и Голландец молча помогли ему подняться на ноги. Он сразу оттолкнул их руки и вошел в дом. Остальные зашли следом. Бригадир мгновенно понял, что за время их отсутствия девушка побывала в деревне. На столе лежала записка: «Я взяла все, что мне нужно. Теперь можете уезжать. Чтоб не умерли по дороге от голода, запеките рыбу». Рядом, завернутые в крапиву, лежали три крупных щуки. Бригадир повертел бумажку в руках и обернулся к обклеванным подчиненным:

— Вы девчонку видели?

И уже зная ответ, констатировал:

— Мы искали ее в лесу, а она была в деревне. И прямо на глазах вот у этих идиотов забрала все, что ей необходимо! Теперь мы знаем, что за продуктами она сюда не придет, так как может сама себя прокормить. Обыщите деревню. Будьте осторожнее. Она очень хитра, к тому же это ее родные места. Заведет и я не найду. По одному не ходить. Примус, ты пока приготовь пожрать!

Черноглазый парень пожал плечами и развел руками:

— И как ты себе это представляешь? Даже газовой плиты нет.

Рокер вздохнул:

— Пузырь, давай я приготовлю жратву. Все же у меня опыт есть.

Бригадир махнул рукой, соглашаясь. Парами они разбрелись по деревне. Блондин стащил перепачканную одежду и замочил ее в большом цинковом корыте, которое нашел на крыльце. Тщательно умылся и промыл голову в озере. Развел костер, вырыл яму и толсто перевязав рыбу свежей травой, закопал. Сдвинул костер на это место. Расстелил на траве пару газет. Притащил из багажника черного «Фольксвагена» пакет с продуктами. Вытащил несколько банок мясных и рыбных консервов, хлеб, колбасу, сыр, свежие огурцы и помидоры, пачку соли, яблоки, три бутылки водки и пластиковые стаканчики. Разложил все на газетах. Принялся вскрывать консервы обычным ножом.

Случайно посмотрел на озеро и вздрогнул. Посреди водной глади плыла лодка, а в ней сидела виновница всех их несчастий. Рокер бросился в воду. Плавал он прекрасно. Девушка заметила его, когда бандит был уже метрах в десяти от нее. Она выдернула весло из уключины и встала в полный рост:

— Плыви назад, а то веслом ударю!

Бывший спецназовец не послушался, подплыл на расстояние весла и нырнул, пытаясь перенырнуть лодку. Очутиться с другой стороны и забраться в суденышко, как ему казалось, не составит труда. Оксана легко разгадала его маневр. Когда Рокер вынырнул с другой стороны и схватился за край плоскодонки, весло плашмя опустилось ему на голову. Тело парня закачалось на волнах. Зиновьева вздохнула. Ухватив блондина за плечи, наполовину втащила в плоскодонку на корму. Снова вставила весло в гнездо и принялась грести, направив лодку к берегу.

Минуты через три плоскодонка покачивалась на воде метрах в пяти от земли, удерживаемая на месте якорем из звена гусеничного трактора. Оксана сбросила одежду и прыгнула в озеро. Стащила все еще не пришедшего в себя Рокера в воду и потащила к берегу. Оставила на траве, наполовину вытащив на берег. Забрала с газеты черный каравай, перевернула открытые бутылки с водкой и вернулась в лодку. Не одеваясь, погнала плоскодонку прочь от берега. Она отгребла уже метров на сто, когда на берегу появился Пузырь с остальными бандитами. Увидев распростертого на траве Рокера в одних плавках и удаляющуюся лодку, он крикнул Зиновьевой:

— Оксана, нам действительно нужно только поговорить с тобой! Не убегай!

Девушка помахала ему рукой и ответила:

— Извините, но я вам не верю! Вашего приятеля мне пришлось веслом стукнуть, но он скоро придет в себя. Я у вас хлеб забрала и водку вылила. Боюсь, что вы деревню сожжете, если напьетесь. Обещаю расплатиться рыбой, ведь вы не торопитесь в город!

Пузырь пнул распростертого на траве бессознательного Рокера и простонал:

— У-у-у, сука! Опять все испортил!

Сколько они потом не следили за лодкой, так и не смогли точно засечь, где она пристала к берегу. Случилось это уже в темноте. И только укладываясь на ночлег, бригадир заметил, что марлевого полога в сарае над кроватью нет. Не было и байкового одеяла, прикрывавшего кровать в доме вместо покрывала. Всю ночь бандитов жестоко донимали комары, не давая спать. Через тонкую простынь они легко прокусывали, а спать, накрывшись с головой под тяжелым ватным одеялом, было жарко. Бандиты выбрались из дома с первыми лучами солнца не выспавшиеся и злые. Им было не до красоты занимающегося утра.

А посмотреть было на что. Солнечные лучи, пробивая легкий туман, казались огромной золотистой сетью, раскинутой над водой. Крупные капли росы на манжетке переливались, словно шарики ртути. Поседевшая от росы осока, пригнулась к воде. С листьев березы временами падали крупные капли и гулко шлепали по влажной траве.

Рокер развел дымный костер, чтобы отогнать проклятую мошкару. Не обращая внимания на дым, евший глаза и щипавший горло, они расселись на берегу поблизости, как нахохлившиеся огромные птицы, закутавшись от утренней свежести кто во что сумел. Сам Пузырь натянул на себя женскую плисовую шубейку с вытертыми полами. Эта шубейка делала зад бригадира еще толще, так как сзади имела сборки, но никто не обращал внимания, так как все устали. Хотя в другое время не преминули бы посмеяться над бригадиром. Рокер накинул на плечи старенькое детское одеяльце на манер индейцев. Окутанные дымом, они спокойно дремали, уткнувшись лицами в подтянутые к груди коленки.

Зиновьева наоборот прекрасно выспалась на постели из лапника и травы, укрытая от комаров пологом, а от росы — нависающими лапами старой ели. Утром она встала бодрая и свежая. Прячась в густом тумане, стоявшем над озером, около полутора часов рыбачила. Затем вернулась к месту ночлега. Спрятала в дупло старой ольхи свернутый полог и одеяло, замаскировала следы своего пребывания, завела лодку под нависавшие над водой густые ветки ивы. Этому она научилась по книгам. С радостью подумала о том, что должен приехать Анисимов и решила встретить машину на полпути. Плотно позавтракав рыбой с хлебом и лесными ягодами, она направилась к лесной дороге, ставшей в последнее время заметной.

В этот день бандиты нигде не видели признаков присутствия Оксаны. И за целый день с ними ничего не случилось, если не считать оставшегося без одежды Рокера. Бывший спец снова «отличился». Идея, во что бы то ни стало схватить девушку, засела в его голове настолько прочно, что он около трех часов провел в ее поисках. Лазил по берегу, не обращая внимания на запрет Пузыря. Обошел озеро до половины.

Он отправился в поиск сразу после завтрака. Больше всего блондину хотелось найти лодку. Он понимал, что без лодки Оксане придется туго. Рокер медленно двигался по берегу. Тщательно, как ему казалось, осматривая кусты и сам берег. Но лодки он не нашел, не нашел и следов пребывания девушки. Решил, что она спала в лодке и уже собрался возвращаться. Влез в ивняк еще раз, сбил с куста осиное гнездо и ему пришлось, в срочном порядке, нырнуть прямо в одежде в воду, чтобы спастись от разъяренных насекомых. Вплавь вернулся в деревню, едва не утопив по дороге ботинки. Все же парочке ос удалось «достать» его: горело ужаленное плечо и стало похожим на пельмень левое ухо.

Блондин разругался с бригадиром и уселся у тлеющего костра. Разъяренный Пузырь не один раз за это время сжимал кулаки, но кинуться на своевольного подчиненного так и не рискнул. Блондин был намного опытнее его в драке. Бригадир, чертыхаясь про себя, отошел к стене дома, находящейся в данный момент в тени и уселся там. Какое-то время Рокер смотрел на мерцающие в пепле угли. Бессонная ночь не прошла даром. Вскоре он задремал, клонясь к углям все ниже и ниже. Остальные улеглись в тени бревенчатой стены. Легкий ветерок отгонял редких дневных комаров и парни наслаждались покоем и тишиной. Постепенно они заснули.

Дикий вой разбудил всех и заставил вскочить на ноги: Рокер метался возле костра с дымящейся спиной. Во сне он свалился в погасший костер и какое-то время лежал на них, пока сквозь сон не почуял, что спину жжет. Раньше всех опомнившийся Примус столкнул его в воду. Когда блондин со стоном выбрался на берег, бандиты расхохотались. Брюки и плавки сзади полностью сгорели, от рубашки остался только перед с тоненькой полоской воротника. Остатки намокшей одежды свалились, едва Рокер выбрался на берег. Перед глазами шести парней возник совершенно голый приятель, если не считать носков и шикарных туфель. Пузырь хмыкнул:

— Новорожденный! Чтобы к вечеру тебя здесь не было! И шефу скажешь, что я тебя прогнал!

К удивлению бригадира и остальных серьезных ожогов на теле погорельца не оказалось. Лишь синтетические плавки расплавились, прилипнув к белой коже на заднице и оставив красные пятна. Блондин прошипел, прикрываясь спереди руками:

— Я же не Тарзан и не могу голым в Москву явиться!

Пузырь издевательски вздохнул и почесал лысый затылок, словно в раздумье:

— Придется приодеть красавчика! А ну-ка, ребята, поищите в избе одежду!

Крепыш бросился в дом. Минут через десять шесть парней катались по траве от хохота, а Рокер стоял посредине и оглядывал свой «новый» прикид. Старые и полинялые простые рабочие брюки с заплатками на коленях и на заднице, доходили ему до средины икр, обтягивая крепкое тело, как перчатка. Женская ситцевая блузка на кокетке, вся в мелких красненьких цветочках с ярко-зелеными пуговицами на полочках, потрескивала на широких плечах и не прикрывала даже пупок. Зато на ногах были шикарные итальянские туфли «Саламандра» и носки «с искрой» из Германии. Блондин взмолился:

— Пузырь, да в таком виде меня первый же ментовский патруль заберет в психушку! И разбираться не станут, что я погорелец!

Гогочущий бригадир сквозь выступившие слезы ответил:

— Это твои проблемы! Ты же меня не слушал, умнее всех себя считал. Я тебя здесь видеть больше не желаю. Ты и так испортил все. Если бы не твои бредовые идеи, мы бы наверняка договорились с девчонкой.

— А если я дам слово не лезть больше ни во что?

Пузырь, прищурив глаз, взглянул на бывшего спецназовца:

Ты это серьезно? Ты вроде, никогда не даешь обещаний?

Блондин мрачно ответил:

— У меня выхода нет. Куда я в таком виде поеду? Обещаю, что за девчонкой охотиться больше не буду. Пузырь, разреши мне попробовать мой мотоцикл достать? Надо же мне чем-то себя занять.

Бригадир усмехнулся:

— Голышом нырять собрался? Твое дело. Но если нарушишь слово, клянусь — ты отправишься на трассу голым. Даже этих тряпок не дам.

Пообедав, Рокер направился к бочагу, прихватив с собой веревку. Спрятавшись в кустах, вместо плавок обмотал на бедрах темно-синий женский платок, найденный в сундуке. Его не покидало ощущение, что за ним следят. Много раз он оглядывал окрестные кусты и деревья, надеясь обнаружить девушку. Часа два нырял, в бесплодных поисках мотоциклов. Глубина лужи еще больше поразила его. Зато он открыл секрет, известный Оксане. Пытаясь переплыть бочаг, налетел грудью на затопленный мостик. Охнул от удара. Влез на затопленные бревна, шагнул и свалился на другую сторону лужи. Пару раз прошелся по бревнам туда-сюда, осторожно ощупывая ногой пространство под водой.

Зиновьева беззвучно нахохотавшись в кустах над одежкой блондина, около трех часов наблюдала за его бесплодными попытками добраться до мотоцикла. Под вечер направилась встречать Анисимова. Солнце пекло уже не так сильно. Легкий ветерок обдувал ее, когда между деревьев возникал промежуток. Белые пушистые облака плыли по ярко-синему небу. В одном месте к лесной дороге подходила просека. Она решила там дождаться оперативника. Проверила просеку и убедившись, что проехать по ней вполне возможно, вернулась к дороге. Села возле кустарника, чтоб укрыться от солнышка и любопытных глаз.

Машина появилась через час. Оксана вышла на дорогу. Следователь остановился. Она попросила мужчину ехать за ней и пошла по просеке вперед. Анисимов не стал сразу выяснять, что и как. И так было ясно — что-то случилось. Он надеялся получить объяснения позже и спокойно направил автомобиль за идущей фигурой. Многочисленные кочки и ямки встряхивали водителя на каждом метре. Из-за этого и скорость была всего лишь пять километров в час. Проехав метров двести, остановился рядом с девушкой. Она в нескольких словах объяснила ситуацию.

Уставший и хмурый, Рокер собирался возвращаться в деревню, когда вдалеке ясно послышался шум мотора. Блондин прислушался. Сначала мотор гудел на одном месте, а затем стал удаляться влево. Рокер забыл об обещании и со всех ног бросился через лес на шум автомобиля. Машина шла медленно и парню почти удалось догнать ее. Но шум неожиданно затих. Не сдаваясь, блондин шел по направлению исчезнувшего звука. Неожиданно впереди показалось что-то синее. Прячась за кустарником, Рокер выглянул в просвет листьев.

У машины стояли следователь Анисимов и девчонка. Следователя блондин знал в лицо, так как следил за ним всего пару дней назад. Оперативник крепко целовал Оксану. Ее руки обвивались вокруг его шеи, пальцы ерошили волосы. Рокер довольно ухмыльнулся — за такие сведения Пузырь теперь ни за что не выгонит его из отряда, даже узнав, что он нарушил данное слово.

Мужчина достал из багажника большой пакет и спортивную сумку на длинном ремне, наполненную чем-то тяжелым. Поставил возле кустарника, за которым притаился блондин. Не спеша, запер машину. Вдвоем с девушкой прикрыли ветками автомобиль, чтоб замаскировать. Рокеру пришлось быстро искать новое укрытие. Потом парочка встала немного отдохнуть. Бывший спецназовец вновь приблизился и слышал их разговор из слова в слово. Анисимов, обнимая девушку за плечи, тихо говорил:

— Оксана, мой друг предлагает тебе пожить у его тетки в деревне. Говорит, что она хорошая старушка и боевая. Я могу завтра утром забрать тебя с собой. Пересидишь день в моей квартире, а Валерка вечером увезет к тете.

Она прижалась к его плечу щекой и приподняв лицо, тихо ответила:

— Сережа, мне бы не хотелось подставлять тебя. Наверняка и за твоей квартирой следят. Давай сделаем так: ты и Валера приезжаете вечером сюда и увозите меня. За это время я постараюсь утащить из дома оставшиеся вещи. Есть кое-что в доме, что мне очень дорого. Боюсь, что бандиты, обнаружив мое исчезновение, могут сжечь дом. Это память о бабушке…

Он согласился:

— Можно и так. Только напрасно не рискуй и не попадись им.

Следователь разжал объятия, легко подхватил сумку с земли. Оксана взяла пакет и пошла вперед. Анисимов направился за ней. Следить за ними Рокер не стал. Едва их голоса затихли, он со всех ног бросился бежать в деревню. Неприятности преследовали его по дороге, как из рога изобилия. Вначале он едва не встал на огромного ужа, гревшегося на солнце. Пресмыкающееся подняло голову и зашипело, постреливая раздвоенным языком. Шарахнувшись от неожиданности в сторону, парень влетел в крапиву и весь пережалился. Почесываясь, попытался пробежать, как и Оксана по подводному мостику, не рассчитал и точнехонько нырнул мимо. Перемазавшись в глине с ног до головы, едва выкарабкался на берег. Уже подбегая к деревне, запнулся за сучок и кубарем летел метра три, чудом ничего не сломав. Уже на подходе к дому растянулся на траве еще разок, даже не поняв, как это у него произошло на этот раз.

Грязный, исцарапанный, покрывшийся волдырями, но довольный собой, Рокер появился перед бригадиром. Почти из слова в слово передал Пузырю разговор и добавил:

— Пузырь, завтра мы можем очень легко заставить девчонку сдаться. Достаточно схватить мента. Она любит его и сделает так, как мы скажем.

Бригадир мстительно кивнул головой и с силой потер руки с короткими толстыми пальцами:

— Следак пытался обмануть нас! И мы почти поверили. Салу он сказал, что они едва знакомы. Ну что ж, завтра обман ему уже не удастся. Молодец, Рокер!

Блондину не понравилось, как бригадир произнес эти слова. Не понравилось и выражение лица. Он даже пожалел, что проследил за Оксаной и Анисимовым. Смелая девчонка нравилась ему. Володя не обиделся на нее за удар веслом и считал, что сам виноват — нечего подставляться. Рокер был благодарен, что девушка не дала ему утонуть. Мысленно выругал себя, но исправить уже ничего было нельзя. Он решил следить за Пузырем и в случае чего вмешаться.

Отошел к озеру, чтобы умыться, но вместо этого сбросил свой странный наряд и не обращая внимания на приятелей, нырнул в воду. Метров пять пронесся под водой, затем вынырнул. Отбросив мокрые волосы рукой в сторону, поплыл к средине. На душе было муторно, он чувствовал себя предателем. Проплавав с полчаса вернулся и оделся. Весь остаток дня Рокер хмурился и молчал.

ГЛАВА 5

Зиновьева привела следователя к спрятанному пологу около шести вечера. Девушка быстро разожгла из заранее приготовленного хвороста маленький костер, почти не дававший дыма. В густом кустарнике принялась ловко вырубать походным топориком средину, собираясь устроить там спальное место. Анисимов с минуту смотрел, а затем забрал из ее рук топор и спросил:

— Скажи, что ты собираешься делать? Я сам вырублю кусты.

Оксана слегка порозовела лицом, но все же объяснила и добавила:

— Только средину вырубай. Крайние ветки не тронь. Я пока на озеро рыбачить уеду. Утром что-то плохо клевало, а сейчас самое время. Устраивайся. Можешь отдохнуть на берегу, пока большого комарья нету. Искупайся, если хочешь, только далеко не заплывай, с берега заметить могут.

Он начал вырубать ветки ивняка, складывая их в кучу, а она забралась в лодку. Какое-то время двигалась под прикрытием нависших ив. Затем, оттолкнувшись от берега, направила плоскодонку на средину озера. Причем постаралась сделать это быстро, чтобы с другого берега не успели заметить место, откуда она выплыла.

Девушка несколько лукавила. Утреннего улова вполне могло хватить на ужин, но ей необходимо было побыть одной, чтобы собрать разлетевшиеся мысли. Одно присутствие Анисимова лишало ее воли. Она никак не могла решить, что делать и чего она хочет в действительности. Смутные мысли бродили в голове. Ее тянуло к этому сильному мужчине. Романтические картины, где кавалер вставал на одно колено и целовал край платья, отодвинулись на задний план.

Хотелось чувствовать руки Сергея на своих плечах. Чтобы его губы целовали ее. Увидеть его тело обнаженным, каким было сегодня тело блондина. Прижаться к нему, отдать себя без остатка. Оксана около полутора часов раздумывала. Несколько раз краснела и бледнела при мысли о том, чего ей хочется. Наконец приняла решение и дала себе слово, что не отступит.

Сергей видел, как она раз за разом бросала спиннинг, но так и не догадался, что с ней происходит. Вырубив кусты, он разделся и долго плавал возле берега. Вода была теплой и вылезать не хотелось. Комаров вокруг летало немного, но следователь с ужасом в душе ждал ночи и уже представлял себе, как он завтра явится на работу весь опухший от укусов. Ругал себя за забывчивость — приготовленный тюбик с кремом против комаров остался лежать на столе в квартире. Одновременно он ждал этой ночи с нетерпением. Странная девушка дразнила его мужское самолюбие и Сергей был уверен, что сегодня она станет его. А пока сидел на берегу и с интересом смотрел на рыбачку на средине озера. Ему самому рыбачить доводилось редко. Вообще, к рыбалке и сбору грибов он был равнодушен. Оксана появилась часа через два и сразу же принялась готовить не хитрую еду, посетовав:

— Ты, наверняка, есть хочешь, а у меня ничего не готово. Подожди минутку и будет царское блюдо, как говорила бабушка. Я еще одного судака поймала.

С края костра положила запекаться рыбу, обмазанную илом. Нарвала душистой травы на поляне неподалеку. Притащив охапку, разровняла ее по земле. Прикрыла сверху газетами и смастерила «стол». Анисимов начал доставать из сумки продукты, что привез с собой. Зиновьева старательно помогала ему. Больше всего ее смутила бутылка шампанского, большая коробка конфет ассорти и два высоких хрустальных бокала в коробках, которые следователь поставил на травяной «стол». Они смотрелись настолько необычно в этой походной обстановке, что девушка на несколько секунд онемела и только наблюдала за следователем.

Чтобы справиться со смущением, она встала и принялась осматривать средину вырубленного кустарника. Следователь, к ее искреннему изумлению, отлично справился с заданием, обрубив ветви под самый корень не оставив пеньков. Она юркнула внутрь. Старательно разровняла срубленные ветки по земле. Достала полог из дупла и попросила Анисимова помочь.

Она лазила внутри кустарника, поднимая кверху тонкую ткань, а он, с внешней стороны, привязывал ее тонкими пришитыми заранее тесемками к торчащим веткам. Когда последний узелок был завязан, Оксана выбралась из полога и связала все не вырубленные кусты за вершинки над тканью. Получился еще один шатер из листьев от росы. На постель из прутьев принялась таскать с поляны заранее приготовленную траву. Разравнивала ее по всему квадрату постели. Анисимов помогал. Они часто сталкивались головами в этом ограниченном пространстве и девушка краснела каждый раз до самых кончиков волос. Мужчина ничего не мог понять, но спрашивать не захотел. Получилось мягкое и удобное ложе.

Она притащила из спрятанной лодки одеяло, свою спортивную куртку и забросила все в полог. Достала запеченную рыбу. Разломила затвердевшие ильные корки. Рыбу побольше протянула Анисимову:

— Держи! Это судак. Он вкусный.

Он взял угощение, но тут же положил на траву:

— Горячо! Не хочешь выпить за нашу встречу?

Девушка потупилась и кивнула, решив, что так будет даже легче. Он дотянулся до бутылки с шампанским и хрустальных фужеров. Посреди леса, на скатерти из травы, да еще и в надвигающихся сумерках такая роскошь выглядела весьма странно. Пламя костра отражалось в гранях бокала и от этого на ближних кустах плясали блики. Это было похоже на светомузыку на дискотеках. Она так и сказала следователю. Анисимов улыбнулся. Он легко откупорил бутылку и разлил игристый напиток в бокалы. Поставив бутылку на траву, протянул один фужер Оксане. Заглянул в зеленые глаза:

— Давай выпьем за тебя!

Она рассмеялась:

— За то, что я невезучая?

Он удивился:

— Разве? Что-то я этого не заметил! В последнее время достается не тебе, а другим. Я рад, что встретил тебя. За тебя!

Он слегка прикоснулся к ее бокалу своим. Пузырьки в фужере начали быстро подниматься наверх и лопаться у поверхности с легким шорохом. Хрусталь мелодично звякнул. Сергей отпил немного вина и с аппетитом голодного человека принялся за рыбу. Шампанское рыбой не заедают и обычно предпочитают конфеты или фрукты, Оксана это знала из книг. Но сегодня она всего во второй раз в жизни пробовала шампанское. К тому же рядом находился человек, который ей нравился и она решила не выставлять свою эрудицию напоказ. И тоже принялась за рыбу.

Они просидели до глубокой темноты, прячась от комаров за легким дымком. Оксана специально бросала в костер пучки зеленой травы и листьев для этого. С непривычки от игристого вина кружилась голова. Следователь давно уже сидел рядом с ней, обнимая за плечи и шепча какой-то вздор в уши. Его руки гладили и ласкали ее тело. Она робко дотрагивалась до груди и плеч мужчины, чувствуя сквозь ткань рубашки сильное тело и не решаясь расстегнуть пуговицы.

От его слов она пьянела еще сильнее. По телу временами пробегала странная волна дрожи, но это не было ознобом. Когда Сергей подхватил ее на руки и понес к пологу, она не сопротивлялась. Обвив руками за шею, приникла к нему, спрятав горевшее лицо на его груди. Анисимова удивило еще в первый раз Оксанкино неумение целоваться. И сейчас ее губы бестолково тыкались ему в шею и щеки, руки растерянно пробегали по телу, не находя покоя.

Марля расправилась за спиной, когда он принялся медленно раздевать ее. Она касалась пальцами его рук, словно стараясь остановить и сразу же убирала их. Следователь сам расстегнул рубашку и отбросил ее в сторону, удивляясь все больше — она не помогала. Тонкие девичьи руки скользили по обнаженной мужской груди, не решаясь коснуться чуть ниже. Ему самому пришлось стащить с себя и брюки. Когда все произошло, Оксанка лишь тоненько ойкнула, а следователь вздрогнул всем телом, наконец-то поняв это ее неумение и нерешительность. Он привстал и растерянно спросил:

— Как же так? Что же я наделал с тобой, девочка!?!

Попытался отстраниться, но она не дала. Крепко притянула к себе и прерывисто прошептала в ухо:

— Ничего не случилось, просто я влюбилась в тебя…

Она вскоре заснула, а он так и не смог сомкнуть глаз до утра. Слушал шорохи вокруг, резкий крик какой-то птицы, комариный писк за стенками полога и тихое дыхание девушки, доверчиво прижавшейся к его груди. Анисимову было плохо. Еще сутки назад он считал возникшие между ними отношения очередной приятной интрижкой. Следователь, привыкший по роду своей деятельности ко лжи и обману, не был готов к чистоте. Он не знал, что делать. Оборвать связь и забыть происшедшее не мог, так как был достаточно порядочным человеком. После признания Сергей знал, что разрывом разобьет сердце Оксаны.

Темнота ночи начала отступать. Вскоре первый соловей залился трелью совсем рядом. Его песня была нежна и прекрасна, она рассказывала о радостях жизни под теплым солнышком. А следователь так и не нашел для себя спасительного решения. Он не мог ответить себе на вопрос — любит ли он Оксану? В пять утра оперативник осторожно разбудил девушку. Она открыла глаза, посмотрела на него и смущенно попросила, натягивая одеяло на обнаженную грудь:

— Отвернись, пожалуйста!

Он послушно повернулся на бок. За спиной Анисимова раздался шорох качнувшейся ветки и все стихло. Он понял, что она ушла купаться. Не вставая, дотянулся до скомканной у полупрозрачной стенки одежды. Натянул плавки и тоже выбрался из полога. Следом за ней прошел к озеру. Прохлада заставила его зябко поежиться. Ногой, осторожно, тронул темную поверхность. Через мгновение с удовольствием нырнул с берега в теплую воду, над которой покачивался густой туман.

Отплыл от берега метров на десять, лег на спину и чуть болтая руками и ногами удерживался на плаву. Что-то заставило обернуться в сторону кустарника: Оксанка выходила из воды и на ней не было ничего, кроме длинных рассыпавшихся по плечам волос. Стройной, словно выточенной из белого мрамора фигуре с красивыми стройными ногами могла бы позавидовать и фотомодель. В молочной пелене она казалась призраком.

Зиновьева подняла тонкие гибкие руки, чтобы отжать волосы и краем глаза заметила глядевшего на нее Анисимова. Смущение отразилось на лице. Один прыжок и на том месте, где она стояла, уже никого не было. Только качались потревоженные кусты, сбрасывая росу в зеркальную гладь озера.

Следователь едва не утонул от этой картины. Он перестал барабулить руками и словно камень пошел на дно. Вынырнув на поверхность, несколько раз фыркнул, словно морж и выплюнул воду, забившуюся в рот. Посмотрел на все еще качавшиеся ветки. Усмехнулся и вполголоса сказал самому себе:

— Завязывай, парень, с холостяцкой жизнью! Ну, где ты еще найдешь такое чистое чудо, которое любит тебя? Хватит думать, вот выберемся из этой передряги и замуж ей предложу. Решено!

Он перевернулся на живот. Еще чуть-чуть поплавал, а затем, широко взмахивая руками, поплыл к берегу. Ухватившись за кусты, выбрался на траву. Оксана, уже одетая, присев на корточки разжигала костер. Рядом лежала обмазанная илом рыба. Быстро взглянув на него, она опустила глаза и щеки сразу порозовели. Сергей подошел и, не одеваясь, присел рядом. Протянул руку, взялся пальцами за скулы. Повернув ее лицо к себе, чтобы видеть глаза, спросил:

— Ты не жалеешь?

Она задумчиво и светло улыбнулась. Взялась тонкими пальчиками за его влажную от воды ладонь, поцеловала и покачала головой из стороны в сторону:

— Ни капельки… Ты не бери в голову. Что будет, то и будет! Я сама так решила.

От этих слов на душе стало легче. Они вдвоем отвязали полог от кустарника. Свернули и вместе с одеялом спрятали в дупле старой осины. Съели по запеченной рыбке. Запили все вскипяченным в котелке душистым лесным чаем с бутербродами. Чай пили из высоких хрустальных бокалов, так как кружек не было. Анисимов тихонько рассмеялся, представив себя со стороны. Объяснил удивленной Оксане:

— Представляешь, если бы нас сейчас увидели мои друзья? Пьющих чай из хрустальных бокалов, да еще посреди дремучего леса. Они бы сказали, что я с ума сошел!

Она улыбнулась:

— А я не хочу, чтобы нас кто-либо видел. Мне хорошо с тобой наедине…

Оксана спрятала котелок и остатки пищи в лодку. Бокалы, по его просьбе, тоже положила туда. Сергею не хотелось тащить их в отделение. Неминуемо начались бы расспросы, а ему вовсе не хотелось делиться своим счастьем. Девушка затушила костер и пошла провожать Анисимова, хотя он и протестовал. Она настояла:

— Здесь есть пара мест, похожих одно на другое. Я хочу быть уверена, что ты не заблудился. Эти места я знаю с детства, а для тебя они в новинку. Провожу до половины пути, а потом вернусь и с лодки порыбачу…

Большую часть дороги они прошли в обнимку, тесно прижавшись друг к другу. Идти по узенькой тропе было не удобно, но ни тот, ни другой не хотели расставаться. К концу пути оба до половины были мокрыми и только бока, которыми они прижимались, остались сухими. До машины оставалось не более трехсот метров, когда он попросил:

— Возвращайся назад и поймай для меня еще одного судака. Я такой вкусной рыбы ни разу в жизни не пробовал до этой ночи. Это было что-то необыкновенное. Валерка тоже это признает, вот увидишь!

Оксана улыбнулась и остановилась, согласно кивнув головой. Сергей привлек ее к себе, заглянул в глаза и крепко поцеловал. Отстранившись, сказал:

— До вечера…

Быстро развернулся и пошел дальше один. Он не оглянулся на повороте. Зиновьева немного посмотрела ему вслед, вздохнула, а потом вернулась к лодке, решив выполнить просьбу следователя и попытаться поймать судака. Отвязала плоскодонку от куста. Выгребла на свое излюбленное место. Забросила удочки и принялась кидать спиннинг. Вокруг стоял густой туман и берега, с раскинувшейся по нему деревенькой, не было видно…

Бандиты окружили «Москвич» со всех сторон, спрятавшись за деревьями и кустарниками. Они устроили засаду с первыми лучами солнца. Продрогшие до костей от утренней свежести, злые после второй бессонной ночи, они старались не шевелиться. Надежда схватить наконец-то странную девчонку и привезти ее к шефу, согревала им души. К машине близко не подходили, чтобы не сбить росу и не насторожить будущую пленницу. В ее способности скрывать следы они уже убедились. Вполне логично было предположить, что и разыскивать их она тоже может.

Следователь, к их разочарованию, появился один. Подошел к автомобилю, положил сумку на траву и принялся отбрасывать маскировку из веток. Они похрустывали и шуршали в руках. Под этот шум Пузырь подкрался к нему со спины и резко ударил рукояткой пистолета по затылку. У Анисимова подогнулись колени, но бригадир не дал ему упасть, легко подхватив за пояс. Уложил на землю. Двое бандитов мгновенно связали оперативнику руки и заткнули рот кляпом. Бригадир подхватил сумку следователя. Крепыш, с помощью Примуса закинул Сергея к себе на спину и понес в деревню.

Бригадир был доволен. Весело сказал идущему рядом Рокеру:

— Теперь птичка пойдет с нами, куда захотим!

Хмурый блондин буркнул:

— Ее еще найти надо!

— А мы искать не будем. Она каждый день рыбачит. Покажем ей любимого мента, примчится! А ты чего хмурый такой? То гонялся за девкой, как влюбленный, а теперь чем-то не доволен.

Рокер мрачно посмотрел на Пузыря и покачал головой:

— Не нравится, что мы милиционера похитили, да еще и оперативника. Если с ним что случится, его коллеги землю будут рыть, чтобы отплатить за товарища. Ты и сам это знаешь. Батон не предсказуем, а расплачиваться нам. Сколько хороших пацанов уже потеряли из-за глупости…

Бригадир помрачнел. Эта мысль тоже приходила ему в голову, но он старался отогнать ее. Сейчас его собственные внутренние опасения выразил в словах Рокер, а его в трусости никто не мог обвинить. Блондин в свое время служил в десанте и спецназе, прошел первую чеченскую и имел правительственные награды. Остальные тоже перестали улыбаться и задумались. Возбуждение от удачной «операции» быстро улеглось. О маниакальной ненависти Батона к милиции знали все и можно было не сомневаться, что и этот оперативник будет убит по приказу авторитета. Ну, а что последует позднее и так ясно…

Анисимов на плечах у Крепыша застонал и чуть пошевелился. Тот сразу сбросил его на землю, как мешок. Ударившись о корень коленом, оперативник снова застонал. На рукаве голубой рубашки появилось грязно-зеленое пятно от травы. Бандит схватил следователя за плечо и рывком поднял на ноги:

— Топай, мент!

Толкнул кулаком в спину. Сергей едва не упал от сильного тычка. Рокер не дал упасть, молча подставив руку и удержав от нового падения. Глаза оперативника и бывшего спецназовца встретились на мгновение. Блондин опустил голову и молча пошел рядом с ним, таким образом не давая больше Крепышу толкать милиционера. Странный, почти шутовской наряд красивого парня удивил следователя. Идти со связанными руками и забитым ртом оказалось сложно. Вскоре Анисимов стал задыхаться. Пузырь заметил это и распорядился:

— Вытащите кляп! Если кричать будет, нам же лучше.

Кляп вытащили, но Анисимов молчал, только судорожно пытался отдышаться и хватал воздух открытым ртом. Он надеялся, что Украинцев, не увидев его на работе, рванет сюда и освободит его раньше, чем эти ублюдки схватят Оксанку. И похвалил себя за то, что объяснил дружку дорогу в заброшенную деревню. В эту минуту Сергей почувствовал, что девушка стала ему очень дорога.

Оперативника пригнали в деревню. Анисимов присел на верхнюю ступеньку и осторожно пошевелил связанными руками: спутали крепко, веревка не растягивалась. Рокер посмотрел ему в глаза и все понял, хотя в лице ничего не изменилось. Если уж откровенно, то он был бы рад, если бы пленнику удалось сбежать. Ситуация все меньше нравилась блондину. Бригадир оставил его рядом с милиционером в качестве сторожа, а сам подошел к берегу озера. Рокер сердито поглядел ему в спину и отошел от пленника. Быть сторожевой овчаркой ему вовсе не казалось достойным спецназовца. От следователя не укрылось недовольство парня. Понял он и другое: этот атлет не враг ему.

Пузырь долго вглядывался в мутную пелену. Туман начал рассеиваться, поднимаясь вверх, но середина озера пока еще не просматривалась. Толстяк был уверен, что девушка там и торжествующе крикнул:

— Оксана, твой мент у нас! Если хочешь его спасти, иди сюда!

Из тумана приглушенно донеслось:

— Врешь! Чем докажешь, что Сергей у вас?

Бригадир обернулся:

— Мент, крикни ей, что ты у нас!

Анисимов молча покачал головой и не произнес ни слова. Подскочивший Крепыш, желая выслужиться перед бригадиром, схватил его за ворот рубашки. Приподнял и с силой ударил спиной о стену дома. Следователь гулко стукнулся затылком о бревно, дрогнул лицом от боли, но промолчал. В голове еще не прошел гул от первого удара. Бандит сгреб его за грудки и злобно прошипел в лицо:

— Кричи, мусор!

Сергей не удостоил его даже взглядом. Крепыш мгновенно рассвирепел. Он размахнулся и со всей силы ударил связанного оперативника левой рукой в солнечное сплетение, а правой в лицо. Тот молча упал на ступеньки, скатился с крылечка и замер на земле, подогнув под себя ноги. Из разбитых губ и носа текла кровь. Бандит спрыгнул следом, со всего размаха ударил следователя ногой в кроссовке по почкам. Тихий стон все же вырвался наружу, как Анисимов не сдерживался. Подскочивший Рокер оттолкнул Крепыша в сторону, не дав ударить следователя еще раз:

— Ты что, совсем с копыт слетел! Да если она увидит его такого, нам вовек прощения не получить!

Наклонился к Анисимову, заглянул в окровавленное лицо:

— Ты живой? Крикни своей подруге, чтобы пришла. Мы, в самом деле, только поговорить с ней хотим.

Съежившийся на мокрой траве Сергей твердо посмотрел ему в глаза и отрицательно покачал головой:

— Нет.

Смотревший в их сторону Пузырь все понял и крикнул в туман:

— Твой приятель не хочет тебя звать, но туман рассеется и ты его увидишь, хоть и не в лучшем виде. Жди!

Разозленный упорством Анисимова, подошел к ожидавшим бандитам и распорядился:

— Разденьте мента до пояса и привяжите вон к той березе. Пусть комаров покормит…

Рокер как раз помогал милиционеру подняться. Усадил на скамью возле дома. Обернулся к бригадиру и возразил:

— Пузырь, кровь бы смыть надо! Не стоит привязывать, она и так его увидит. Пусть посидит здесь, возле стены. Туман через полчаса исчезнет.

Бригадир рассвирепел и заорал, брызгая слюной, словно бешеный пес:

— Ничего, так быстрее прибежит! Привязывайте за руки к верхнему сучку, чтоб он полувисел. Мне осточертело торчать в этой проклятой деревне и уговаривать какую-то сучку, вместо того, чтобы просто оттрахать ее, а затем шлепнуть!

Вся его грязная сущность прорвалась наружу в этих словах. Рокер вздрогнул и посмотрел на остальных. Мужики опускали глаза. Никто не рискнул возразить Пузырю. Двое наиболее приближенных к бригадиру шестерок, кинулись исполнять приказание. Подхватили сидевшего Анисимова и потащили к березе. Развязав руки, стащили рубашку. Связав их впереди, просунули между связанных кистей веревку и перекинув ее через сучок, подтянули кверху. Ноги Сергея чуть касались земли носками туфель. Ему было больно, веревки обдирали кожу. Шестерки закрепили веревку на стволе и отошли, что бы полюбоваться «работой».

Пузырь все это время наблюдал за ними. Ему явно нравилось смотреть на муки следователя. Сделал шаг назад, поскользнулся на мокрой от росы траве и грохнулся на землю. Дико взвыл. Правая рука угодила на неизвестно откуда взявшийся в этом месте осколок стекла. Когда кровь смыли, рваные линии раны посреди ладони образовывали крест. Пузырь суеверно поежился, а по спине пробежал мороз, но отступать он не захотел. Шестерки вообще побелели и застыли с открытыми ртами. Они поглядывали то на милиционера, то на бригадира, не решаясь развязать оперативника по собственной инициативе. Состояние остальных было ничуть не лучше, но все молчали. Рокер предложил, поглядев на привязанного следователя:

— Пузырь, может, мы мента отвяжем? Мало ли что…

Бригадир грязно выругал всех и отказался. Тупое упрямство заменило ему разум, как это случалось и раньше. Среди бандитов пронесся легкий шепоток:

— Не ладное творится, мужики! Девка беду нам принесет, если и дальше так себя вести будем. По-мирному надо. Уж Батон ни во что не верил и то решил идти на мировую с этой пигалицей. Шеф предупреждал, чтобы не злили ее, а Пузырь нарывается. Из-за него и нам попадет. Ведь влипнем ни за что, ни про что. Бригадир дурку гонит!

— Что будем делать?

Но сделать они ничего не успели. Со стороны озера раздался испуганный вскрик. Бандиты оглянулись: в пятидесяти метрах от берега покачивалась лодка. А в ней, прижав руки к груди, стояла Оксана. Бригадир с торжествующей улыбкой мгновенно подскочил к висевшему Анисимову и приставил пистолет к его голове:

— Или ты едешь с нами, или он труп! Даю пару минуту на размышление.

Оперативник, с ужасом глядя на Оксану, крикнул:

— Уплывай отсюда!!! Они меня все равно убьют и тебя тоже!

Окончательно потерявший голову Пузырь со всей силы ударил следователя рукояткой по голове. Зиновьева видела, как тело Анисимова бессильно обвисло на веревке. Голова упала на плечо. Кровь стекала по волосам, капала на грудь. Тоненькая струйка медленно ползла к ремню на брюках. Девушка решительно села за весла и направила лодку к берегу. Тремя сильными гребками причалила. Втащила плоскодонку до половины на траву и обернулась к бригадиру:

— Отпусти его. Я поеду с вами.

Пузырь вытащил из кармана нож и перерезал веревку над связанными кистями. Сергей упал на траву, словно мешок. Он был без сознания. Девушка, твердо ступая и словно впечатывая ноги в землю, направилась к неподвижному оперативнику. Бандит попытался не пустить ее и закрыл дорогу. Она, не замедляя шагов, четко и спокойно произнесла, не сводя с него глаз:

— Отойди!

Слова были произнесены таким ледяным тоном, что бригадир отскочил в сторону, словно его толкнули. Она прошла рядом, задев Пузыря плечом и одарив бандита таким страшным взглядом, что он похолодел. Ее глаза были совсем черными и горели ненавистью. Девушка опустилась на колени рядом с Анисимовым. Приподняла его голову и осмотрела место удара. Обернулась в сторону парней. Попросила:

— Ребята, принесите аптечку из машины. У вас она есть, я знаю. Перережьте веревку на его руках. Они у Сергея посинели.

Рокер бросился к машине со всех ног. Распахнул дверцу и достал из-за спинки заднего сиденья зеленую коробку. Кинулся назад. Примус, нескладный черноглазый парень, в это время подошел к оперативнику. Вытащил из кармана нож-выкидуху, наклонился и одним махом разрезал узлы. Отбросил обрывки в сторону и принялся неловко растирать холодные кисти.

Подошедший блондин протянул девушке аптечку. Оксанка проверила, не вывихнуты ли плечи Сергея. Обернувшись, внимательно посмотрела на бригадира и Крепыша. Зеленые глаза начали темнеть и вскоре стали почти черными. В них появился странный красноватый огонек. Остальные сразу отодвинулись подальше. Зиновьева с минуту разглядывала «жертвы», а затем отвернулась.

Внимательно наблюдавший за девушкой Рокер видел, как глаза вновь стали зелеными. Перекисью водорода Оксана промыла рану от рукоятки пистолета на голове. Перевязала бинтом. Попросила стоявшего рядом с ней Рокера:

— Ты не мог бы принести холодной воды из родника?

Тот кивнул:

— Могу. Только я не знаю, где он находится.

— Зайдешь за дом, там чуть заметная тропинка в крапиве. Иди по ней метров сто и услышишь.

— Бутылки после газировки хватит?

— Вполне. Промой ее хорошо, чтобы ничем не пахло и принеси.

Блондин вернулся через пять минут восторженный, как ребенок:

— Ну, ничего себе! Вот это родничок! Вода аж сладкая и ключом бурлит, но ледяная! После пары глотков зубы ломит. Когда мы в доме появились, у тебя вода эта в ведре стояла. Я потом колодцы обследовал, всю воду перепробовал, а с подобным вкусом не нашел. Решил, что ты ее издалека носишь.

Оксана кивнула:

— Этот родник я в детстве нашла и раскопала палкой. Мы с бабушкой только из него воду пили. Вода целебная. Я маленькой была и падала часто. Бабушка все ранки этой водой промывала. Быстро заживали.

Она намочила большой кусок ваты принесенной водой и протерла лицо и грудь Анисимова. Попробовала приподнять мужчину, чтобы осмотреть спину. На пояснице от удара ногой уже проступил синяк. Рокер отстранил ее и придержал оперативника, пока девушка обтирала милиционера. Затем, подозвав Примуса, они вдвоем унесли капитана в дом и уложили на кровать. Пузырь недовольно пробурчал им вслед:

— Ехать пора! Хватит рассусоливать. Этот опер здесь останется, мои ребята за ним присмотрят.

Зиновьева резко подняла голову, презрительно посмотрела на него и отрицательно покачала головой. Не допускающим возражений тоном, уверенно произнесла:

Он поедет вместе со мной! Я его здесь не оставлю.

Пузырю показалось, что она прочла его мысли: он собирался приказать шлепнуть мента, как только уедут. Попытался возразить:

— У нас нет места в машинах…

— Место будет! Я достану пару мотоциклов.

Она обернулась к подходившему Рокеру:

— Ты не там нырял. Твой мотоцикл находится чуть дальше. Я проверяла. Хоть ты и ловил меня, но без злости и ненависти, не то, что эти двое. Ты делал это с таким азартом! Мне даже забавно было смотреть на твои старания…

Он пожал плечами:

— Значит, ты видела, как я у бочага кузнечиком прыгал? То-то мне постоянно взгляд в спину мерещился!

Зиновьева улыбнулась:

— Конечно. И кофта моей бабушки на твоих плечах, которую она надевала в церковь, меня здорово повеселила. А вот брюками этими мы пользовались, когда надо было сажу выгребать из трубы. Я в них на крышу лазила. Это сейчас я уже успокоилась и не обращаю внимания на твой странный наряд, а тогда, ты не поверишь, я с трудом удерживалась, чтоб в полный голос не хохотать. Сейчас на минутку в дом зайду и пошли к бочажине. Ваши мотоциклы достану, а вот его колымагу доставать не буду!

Она ткнула пальцем в грудь Крепыша и тот невольно побледнел. Оксана направилась к дому. Вместе с ней внутрь вошли только Рокер и еще трое бандитов. Пузырь, Крепыш и один из шестерок, остались снаружи. Анисимов все еще находился без сознания. Девушка стащила с дивана одеяло и укрыла им следователя до подбородка, чтоб не искусали комары. Погладила по виску рукой и тихонько попросила Рокера:

— Слушай, попроси того худого парня с черными глазами, пусть останется с Сергеем. Мне кажется, что он порядочнее остальных. Вашему начальнику я не верю, как и тому коренастому типу!

Блондин подозвал Примуса и передал просьбу девушки. Тот молча посмотрел на Оксану и кивнул, соглашаясь. Спокойно уселся на стул возле окна. Вышли на улицу. Шесть парней на двух машинах отправились с ней к бочажине.

Зиновьева спокойно разделась до купальника в кустах на краю лужи, взяла веревку в руку и нырнула чуть правее того места, где нырял Рокер. Прошло две минуты, когда она появилась на поверхности. Выбралась на берег, чтобы отдышаться. Сунула конец веревки в руку блондина:

— Тяните…

Через минуту «Харлей-Дэвидсон» обсыхал под лучами солнца, а Рокер любовно поглаживал его по мокрому сиденью. Парень широко улыбался, он был снова счастлив. С мотоцикла стекала вода, словно с настоящего коня. Оксана снова скрылась под водой. Вскоре вытащили и второй мотоцикл. За третьим нырять Зиновьева отказалась наотрез и принялась одеваться. Крепыш настаивать не решился, а угрожать тем более. Хмуро отошел в сторону, поглядывая на счастливого Рокера и мотоцикл Примуса. Блондин подошел к одевшейся девушке:

— Я бывший спецназовец, но не могу не дышать так долго, да еще и на большой глубине. Как тебе это удается?

— Тренировки! С мальчишками на спор ныряла, кто больше проплывет под водой. Раньше я и дольше могла пробыть без воздуха.

Недовольный тем, что они разговаривают как друзья, бригадир зло скомандовал:

— Хватит базары разводить! Ехать пора.

За это время мотоцикл Рокера под солнцем обсох и парень попробовал его завести. Несколько раз чихнув, словно откашливаясь от воды, мотор заработал. Довольный блондин искренне сказал Оксане:

— Спасибо!

Он поменялся «одеждой» с одним из парней, тот ехал в машине и сел на мотоцикл. Пригласил Зиновьеву:

— Не хочешь со мной прокатиться?

Она кивнула и устроилась за его спиной. Блондин с удовольствием нажал на газ и поехал в сторону деревни. Второго «стального коня», принадлежавшего Примусу, погнал в деревню один из бандитов. Хмурый Крепыш залез в машину. Ему было не по себе. Он вдруг понял, что виноват во всем, что с ним происходит только сам и вспышки гнева стоит иногда подавлять.

Анисимов за время их отсутствия пришел в себя и сидел на кровати, медленно застегивая пуговицы у рубашки. Голова гудела, саднила разбитая губа, ломило челюсть, тянущая боль разливалась по пояснице и болели в плечах вытянутые руки. Он чувствовал себя разбитым. Примус, по собственной инициативе, принес следователю воды и устроился в углу комнаты на табуретке, наблюдая за оперативником. Оба молчали. Сергей с трудом встал и заправил рубашку в брюки. Голова кружилась и он снова лег на постель.

Понимая, что в деревню не вернется в ближайшие дни, Оксана направилась к лодке. Пузырь перекрыл ей дорогу и резко буркнул:

— Куда пошла?!?

Она спокойно обошла его:

— Лодку спрятать надо. Я не уйду — Сергей у вас.

Вытащила из лодки и всучила ему котелок, еду в пакете и несколько свежих рыбин. Спокойно сказала:

— Унеси в дом, пока я с лодкой занимаюсь.

Офигевший бригадир машинально протянул руки и направился с грузом к дому. Но по дороге вспомнил, что ему таскать груз «за падло» и швырнул все на землю. Звякнули, разбиваясь, хрустальные бокалы. Оксана, уже отчалившая от берега, оглянулась и посмотрела на него. Стоя посреди лодки, спокойно, без угрозы, сказала:

— Ты не жилец.

Пузырь подскочил от ее слов. Его лицо перекосило от злобы. Лысина покраснела, что указывало подчиненным на то, что он обезумел. Бригадир подбежал к берегу и яростно заорал:

— Если бы не шеф, я бы с тобой такое сотворил! Подстилка ментовская! Да плевать мне на шефа…

Он резким движением выдернул из кармана пистолет, начал поднимать его, но сбоку навалились внимательно наблюдавшие Рокер и Голландец. Блондин выбил пистолет и со всей злости опустил кулак на голову начальника, ему надоело смотреть на его тупость. Пузырь как-то странно хрюкнул, закатил глаза и растянулся на земле. Голландец, не долго раздумывая, связал бригадира его же ремнем. Остальные не вмешивались. Даже шестерки Пузыря притихли. Только Крепыш что-то недовольно буркнул и отошел к углу, уставившись в почерневшие бревна. Открыто вмешиваться он не захотел. Рокер повернулся к неожиданному помощнику:

— Голландец, ты же никогда не вмешиваешься. Изменил правилу?

Молчаливый здоровяк хмуро ответил:

— Не хочу, чтобы Батон наши шкуры продырявил за эту девку. Да и не нравится мне то, что бригадир собрался сделать. Стрелять в вооруженного мужика, это одно, а в безоружную девчонку — совсем другое. Есть тут что-то, чего я не понимаю…

Это была его самая длинная речь, когда-либо слышанная бандитами. Все удивились. Обычно Голландец отделывался односложными ответами. Этот здоровяк был супер молчалив и спокоен. Оксана спрятала лодку в кустах и вернулась в деревню. Равнодушно посмотрела на все еще валявшегося без сознания Пузыря. Под взглядами парней прошла в дом, нежно улыбнулась лежавшему на кровати Анисимову. Подошла вплотную и сказала:

— Извини, твой приказ я не выполнила. Сейчас отправимся к их шефу.

Собрала немногочисленные пожитки и сняла старую потемневшую от времени икону с угла. Протерла тряпкой, поцеловала святой лик, завернув в чистое вышитое полотенце, спрятала на дне сумки. Прихватила рыбу, которую вслед за ней внес блондин. Закрутила ее в принесенную крапиву, а затем в газету и полиэтиленовый пакет и тоже пристроила в сумке. Подошла к Анисимову:

— Пошли, Сережа!

Подхватив его за пояс, в сопровождении Примуса, вышли на крыльцо. Оторвавшись на мгновение от любимого, Оксана заперла дом. Спрятала ключ под нижней ступенькой и обернулась к бандитам:

— Поехали, раз я так нужна вашему шефу. Но сначала ответьте мне на один вопрос: что будет с Сергеем? Ведь он вам не нужен.

Очнувшийся бригадир сел на траве и проорал:

— Шлепнем по дороге и дело с концом! Развяжите меня немедленно!

Бандит снова грязно выругал Оксану и властно поглядел на своих людей. Никто не двинулся с места, чтобы помочь ему. Даже верные шестерки не шелохнулись и Пузырь затих, почуяв в воздухе что-то недоброе для себя. Уже другим тоном попросил:

— Развяжите…

И снова никто не двинулся с места. И вообще все отвернулись в сторону. Рокер, тяжело вздохнув, ответил на вопрос Оксаны:

— Сама понимаешь, отпустить сейчас мы его не можем. С нами поедет к шефу. Не думаю, что Батон рискнет его убить, если рядом ты. Мужики, что с бригадиром делать?

Наступило тягостное молчание, никто не хотел быть первым ни в освобождении, ни в наказании Пузыря. Зиновьева неожиданно высказалась:

— Прошу прощения за то, что вмешиваюсь. Я предлагаю вот что: на мотоцикле Примуса поедет Пузырь. Если он благополучно доберется до города — будет жить, а нет — на деньги бригадира Примус купит новый мотоцикл. Парень, забери из кармана куртки бригадира семь тысяч долларов, тебе хватит на нового железного коня.

Связанный бандит побледнел: об этих деньгах никто не знал, а уж тем более не могла знать эта странная девчонка. Примус быстро взглянул на Рокера, подошел к бригадиру, наклонился и действительно нашел во внутреннем кармане кожаной куртки Пузыря семь тысяч. Посмотрел на приятелей и с их молчаливого согласия, забрал деньги. Лицо бригадира из бледного стало серым. Он дрожащим голосом крикнул:

— Вы что, ее послушаете? Да я же плохо езжу!

Примус задумчиво сказал, пряча деньги в карман кожаной «косухи» с заклепками:

— Не ври. Ты не раз хвастался, что ездишь лучше меня, вот и посмотрим — доедешь ты или нет? Я согласен с девчонкой. Мне, лично, тупая ярость бригадира уже надоела порядком…

Остальные согласились. Анисимов попросил:

— Мужики, кто-нибудь должен сесть за руль моего «Жигуленка». Мне без машины в Москве, как без рук!

Примус кивнул:

— Я сяду за руль твоей тачки. Все равно я безлошадный. Ключи дай…

Сергей бросил ему ключи с брелком и парень ловко поймал их. Рокер завел «Харлей», за его спиной уселся Голландец. Остальные расселись по двум иномаркам. Оксана и Анисимов вдвоем сидели на заднем сиденье «Фольксвагена». Его гудевшая голова покоилась на ее коленях. Руки девушки осторожно гладили мужчину по голове и вискам и от этого боль, ему казалось или действительно так было, отступала. Бандиты развязали бригадира и отъехали, оставив Пузыря наедине с мотоциклом. По дороге Примус пересел за руль «Жигулей» следователя.

Бригадир минут пять бродил вокруг «Ямахи», не решаясь завести мотор. Его страшили слова девушки. У машин даже гул стих вдали, когда он все же решился. Он догнал машины и ехал метрах в десяти за ними. Ничего не происходило. Кочковатая, взбугренная корнями тропа, петляла между деревьев. Пузырь почти успокоился. Руль даже не вилял в его руках. Но едва он успел выехать на трассу, проезжавший мимо большегруз с прицепом слегка задел «Ямаху» вильнувшей фурой. Бандита вместе с мотоциклом отбросило в сторону и ударило о лежавший на обочине валун. Через мгновение и человек и машина превратились в пылающий факел. И все это на глазах его бригады.

Машины и мотоцикл на пару минут остановились на обочине. Смотревший на пылающий шар Крепыш покрылся холодным потом и онемел от ужаса. Трясущимися руками он перекрестился несколько раз, путаясь в движениях. Его губы раскрывались и закрывались, но наружу не вырвалось ни звука. Подбородок трясся, как в лихорадке и он никак не мог удержать клацавшие зубы. Он смотрел с переднего сиденья в лицо девушке и трясся, словно в ознобе. Анисимов приподнялся над спинкой и застыл, не в силах поверить увиденному, лишь Оксана осталась спокойной. Она даже не обернулась. По ее лицу оперативник вдруг понял — она знала, что станется с Пузырем. Ее способности были удивительны, но не напугали его и Сергей снова устроил голову на коленях девушки.

За сутки до этого, поздней ночью, шестерки Батона тщательно обыскали квартиру Зиновьевой, перевернув немудреное имущество вверх дном. Не обошлось без казусов: один из наиболее рьяных бандитов провалился обеими ногами под паркет и застрял в нем наподобие статуи. Чтоб вызволить этого бедолагу, пришлось посреди ночи ехать за пилой и выпиливать несчастного вместе с куском паркета. Остальное снимали уже в другом месте.

Второй «сыщик» попал под книжный «дождь»: книги из полки начали сыпаться на него лавиной и так настучали по голове, что несчастный попал в больницу с сотрясением мозга. Третьему «повезло» больше всех: на его голову с полки упала литровая пластиковая банка бустилата. С его помощью Зиновьева реставрировала книги. Когда он высыхал, то становился прозрачным. Крышка была не закручена и легко слетела. Шикарные волосы шестерки, которыми он гордился, в момент облепил клей. Он стекал за воротник, полз по лицу и капал с ушей на плечи.

Парень с минуту приходил в себя, а затем рванул в ванную, чтобы отмыться, но… клей водой не смывался. Волосы торчали толстыми прядями во все стороны, словно у диковинного ежа. Шестерка тихонько завыл. Остальные мрачно констатировали:

— Придется брить голову.

Длинный собрал все документы, которые удалось найти в квартире Зиновьевой и привез их шефу на дачу. Рассказал о «приключениях», случившихся в квартире. Батон так и продолжал отлеживаться в постели. Прямо с порога спальни охранник заявил:

— Шеф, тут кое-что интересное удалось найти. Взгляни…

Он протянул ему пожелтевшую за годы папку с двумя милицейскими листками о розыске, газетную вырезку и желто-зеленую от времени расписку-отказник от ребенка из тюремной больницы, где были указаны имена и фамилии родителей. Батон вскочил с постели, словно одержимый. Запахнув халат, вцепился в два желтых листка с надписью вверху «Их разыскивает милиция» и подскочил к окну. Внимательно вгляделся в лица мужчины и женщины на фото и радостно рассмеялся:

— Да этой бумаге цены нет! Если кое-кто узнает…

Он захохотал во весь голос. Снова вернулся к постели и упал на нее. Хлопал здоровой рукой по одеялу и дрыгал одной ногой, как младенец. Кровать ходуном ходила от его веселья. По щекам от смеха текли слезы. Он неожиданно оборвал дикий гогот и обернулся к Длинному:

— Пока никто и ничего не должен знать! Я должен подготовиться к основному удару…

Оксану и Анисимова ввели в холл дачи и оставили под охраной Слона. Рокер ушел доложить Батону об успехе и страшной смерти Пузыря. Он все еще был под впечатлением. Остальные «посланцы» остались на улице, возле машин. Переговаривались между собой вполголоса. Делились впечатлениями и только Крепыш мрачно молчал. Его лицо побледнело, а перед глазами все еще стояло зарево от взорвавшегося бензобака мотоцикла. Он боялся, что и его теперь ждет та же участь. Раздумывал, что ему делать. Одно он знал точно — бежать не имеет смысла.

Пленники спокойно уселись на диван. Следователь пожаловался:

— Голова болит…

Оксана отодвинулась в угол дивана:

— Приляг головой мне на колени.

Сергей послушался. Ее прохладная рука легла на его лоб. Пальцы второй руки медленно поглаживали мужчину по левому виску круговыми движениями. Следователь быстро почувствовал, как боль медленно уходит из его головы. Мучительно захотелось спать. Она поняла его состояние и тихо посоветовала:

— Закрой глаза и спи. Все будет хорошо…

Он мгновенно уснул, уткнувшись лицом ей в колени. Зиновьева продолжала поглаживать его виски одной рукой, второй обнимала следователя за плечи и слегка шевелила пальцами. Слон удивленно слушал разговор. Блондина не было минут десять. Затем он спустился, посмотрел на Оксану и сказал:

— Пошли к шефу!

Девушка покачала головой:

— Пусть сам спускается сюда. Ведь это я ему нужна, а не он мне!

Слон угрожающе шагнул к ней, но Зиновьева тихо скомандовала:

— Остановись и посмотри вверх.

Охранник и Рокер задрали головы: под потолком раскачивалась огромная люстра, грозя рухнуть вниз. Слон испуганно отскочил в сторону, а блондин снова отправился по лестнице наверх. Через минуту вниз медленно спустился Батон с перевязанными головой, рукой и ногой. Распорядился:

— Уведите следователя в подвал!

Зиновьева отрицательно покачала головой:

— Отмените распоряжение. Анисимов спит и ничего не услышит из разговора.

— Я хочу быть уверен.

— В таком случае я добавлю вам неприятностей. Согласны?

Батон быстро поднял руку, останавливая Слона и Длинного, шагнувших к дивану:

— Все вон отсюда!

Едва подчиненные вышли, он в упор взглянул на девушку:

— Верни бумаги, дискету и сними свое проклятье. Клянусь, что ничего ни тебе, ни этому менту не сделаю. Отпущу и преследовать не буду.

Она улыбнулась:

— А что иначе? Убьешь? Тогда будет великим счастьем, если ты до вечера доживешь. Мне твои парни сказали, что ты поговорить хочешь, а ты снова угрожаешь.

Батон почувствовал, как безумная злоба начинает заполнять душу. Прошипел:

— Кто ты такая, чтобы ставить условия мне, авторитету? Я не трону тебя, но могу убить твоего хахаля. Не забывай об этом.

Она жестко ответила:

— Ты не тронешь Сергея даже пальцем, иначе не проживешь и часа. Думаю, что тебе доложили о смерти Пузыря. Подумай! Оперативник не при чем здесь. Я тебя не трогала, а ты похитил меня, угрожал и угрожаешь сейчас. Я человек, который причиняет неприятности, обладая паранормальными способностями. Твои документы и дискета спрятаны в надежном месте и они очень скоро начнут действовать против тебя. Ты отдашь мне бумаги, что выкрали из моей квартиры твои шестерки, а я взамен даю тебе сутки, чтобы убраться из России и избежать наказания. Ты прекрасно знаешь, что не жилец, если в эшелонах власти узнают о полученных от тебя документах. А уж я постараюсь, чтобы об этом узнали! В течение этих суток удача будет с тобой, но только если она не будет направлена против меня или моих друзей. Оказавшись за границей, неприятности от меня покинут тебя окончательно.

Батон с трудом верил в то, что слышит. Девушка абсолютно его не боялась. Он упал в кресло напротив:

— И почему я тебе должен верить?

— Вот почему…

Оксана внимательно посмотрела на картину, висевшую на стене за спиной бандита: она рухнула на пол. Рама развалилась. Старинный холст смялся. Следом на паркет упала, висевшая на стене, большая декоративная тарелка с изображением китайской принцессы и разлетелась на куски. Огромная китайская ваза качнулась на тумбочке, грозя упасть. Батон вскрикнул:

— Только не ее! Это династия Мин!

Ваза остановилась на полпути к полу и вернулась на тумбочку. Замерла на том же месте, где стояла. Вместо нее, со звоном битых стекол и расколовшегося дерева, упал книжный шкаф. На грохот вбежала охрана. Ошалело поглядела на разгром и мирно сидевшую на диване девушку со спящим на ее коленях Анисимовым. Парни перевели взгляд на посеревшее лицо шефа, ожидая распоряжений. Батон вскочил и рявкнул, как сумасшедший:

— А вас кто звал? Вон отсюда!

Охранники пулями вылетели за дверь, а вслед им полетел кусок тарелки, запущенный не твердой рукой шефа. Осколок ударился в стену и разлетелся на крошечные кусочки. Зиновьева спросила:

— Надо еще демонстрировать?

Немного отдышавшись, Батон буркнул:

— Не надо. Я понял. Ответь мне на несколько вопросов: почему ты живешь так бедно, если обладаешь такой силой? Почему все считают тебя невезучей? И откуда ты знаешь, что твои бумаги у меня?

— Это не сложно. То, что принадлежит мне, я чувствую на расстоянии. Могу даже сказать, где они лежат на данный момент: в спальне, у тебя под подушкой. Я с детства обладаю этой силой, но чтобы не приносить неприятности другим, мне приходилось «глушить» свою силу любопытством. Это было единственное, что действовало безотказно в то время. Сила словно бы направляется в другое русло. Я влипала в неприятности сама, но зато другие были в сравнительной безопасности. Скрывала свои способности от других в течение девятнадцати лет, не хотелось быть «подопытным кроликом» для наших ученых. Бабушка знала об этом. За деньгами я не гоняюсь, мне и так хорошо. Самое главное для меня — книги. Мои лучшие друзья и учителя. Со временем я научилась по ним управлять своей энергией, но по привычке «страдаю любопытством». Удовлетворены?

Батон вздохнул:

— Вполне. Я успею снять хотя бы часть денег со швейцарских счетов? Надо же мне на что-то жить.

— Успеешь, если поторопишься.

— Когда начнется отсчет времени?

— С момента, как сядешь в машину, которая отвезет тебя в аэропорт.

— Значит, у меня есть время собраться?

Она осторожно спросила:

— Есть. Почему ты не спросишь, что будет с твоими людьми?

Батон махнул рукой:

— Меня это не интересует! Это их проблемы.

— Но большая часть парней погибнет из-за тебя.

Авторитет потер руки и усмехнулся:

— Погибнут шестерки, более крупные успеют смыться.

— Значит тебе все равно?

— А почему я должен о них беспокоиться? Мне надо поберечь собственную шкуру. Чем ты недовольна? Ты остаешься живой-здоровой, со своим приятелем-ментом. По-моему все правильно — выживает сильнейший.

— В таком случае, я оставляю за собой право позаботиться о твоих парнях.

Батон насторожился и замер, как гончая почуявшая дичь:

— Что это значит?

— Когда ты отправишься в аэропорт, я расскажу парням, которых ты называешь «шестерками», о твоем бегстве. Будет гораздо честнее, если и у них будет время, чтобы скрыться.

— Ты этого не сделаешь! Они должны прикрыть мой уход!

— А что мне помешает? Неужели я буду спокойно смотреть на их гибель?

— В таком случае, я сейчас разбужу следователя и расскажу о твоих планах. Не думаю, что он будет обрадован массовым бегством преступников.

— Ты не подумал о себе? Ведь это ты главный преступник.

Батон ухмыльнулся:

— Подумал. Именно эти шестерки подержат мента в подвале, пока я не скроюсь.

Оксана слабо улыбнулась:

— Что же, осталось разбудить Сергея…

Батон легонько потряс следователя за плечо — никакого эффекта. Тряхнул сильнее, та же история. Бандит кричал Анисимову в ухо, облил водой голову, давал нюхать нашатырный спирт, приподнял и бешено тряс за плечи. Ничего не помогало. Оперативник спал, как убитый. Обессилев, Батон уронил его головой на колени девушки и прохрипел, обтирая потный лоб рукавом халата:

— Ты ведьма!..

Она грустно покачала головой:

— Нет. Просто я не люблю, когда обманывают. Собирайся и принеси мне бумаги.

Когда Батон поднялся в спальню, она ласково пригладила ладонью растрепанные, влажные от воды, волосы Анисимова и грустно улыбнулась, прошептав:

— Прости, но я не могу иначе. Слишком многие погибнут, если Батон не скроется. В том числе и ты. Пусть уходит.

Авторитет вернул ей бумаги. За время, проведенное в спальне, он успел сделать копии с милицейских сводок и листка-отказа. Из сейфа выгреб все наличные деньги и рубли и доллары. Ссыпал драгоценности из тайника, хотя пока еще не знал, сможет ли пронести их через таможню. Торопливо забросил в чемоданчик пару сменного белья, носки, несессер с бритвенными принадлежностями. Переоделся в дорогой костюм. Спустившись вниз, потребовал у Слона подать машину. Небрежно кивнул Оксане и протянул ей папку. Не прощаясь, вышел на улицу.

Как только «Тойота» с Батоном выехала за ворота и скрылась из виду, Оксана позвала Рокера через стоявшего в дверях охранника:

— Позови блондина.

Парень вскоре появился и остановился рядом с диваном. Зиновьева очень спокойным голосом рассказала ему о бегстве шефа и частично о состоявшемся разговоре. Рокер задохнулся от ярости:

— Сука! Он нас бросил на произвол судьбы.

В этот момент у Длинного в кармане зазвонил мобильный и голос Батона приказал:

— Убейте мента и девку!

Охранник начал доставать из кармана пистолет, Оксана скорее почуяла, нежели заметила это движение. Лосиные рога, висевшие над дверью, сорвались с крючка и плотно оделись на голову Длинного с обеих сторон. Дубовая планка, в которую они были вмурованы, плотно прислонилась к затылку. Роговые отростки впились в уши, до хруста прижав их к голове. От боли охранник выпустил пистолет, хватаясь за голову. Оружие плавно заскользило по паркету к девушке. Остановилось у ее ног. Рокер, замерев с открытым ртом, наблюдал.

Длинный, охал, стонал, матерился и пытался стащить «подарок» с головы. Тяжесть огромных рогов пригнула его голову на грудь и согнула спину. Теперь он был похож на разъяренного быка и кидался по комнате во все стороны, натыкаясь «украшением» на стены и мебель. Вошедший на грохот Слон дико хохотал над приятелем — он не слышал приказа шефа и роскошные рога на голове напарника насмешили его:

— Да ты у нас Сохатым стал, а не Длинным! Примерить решил? Тебе идет!

Слон катался по ковру в холле и не мог остановиться. Рокер тоже рассмеялся, отходя от столбняка. В холл начали заходить и другие бандиты. Гоготали, глядя на метавшегося по комнате Длинного, который вдруг «обзавелся» рогами, будучи не женатым. Кое-кто пытался помочь незадачливому охраннику, но вскоре поняли бесполезность усилий: вперед можно было оторвать голову, чем снять рога. Бандиты констатировали факт неудачи:

— Спиливать надо!

Эта простая фраза насмешила парней еще больше. Хохот грянул с новой силой. Посыпались многочисленные замечания типа:

— Новые отрастут! Женись быстрее на проститутке и вырастут! Не расстраивайся, Длинный, новые будут еще роскошнее…

И тому подобные реплики. Рокер лишь спустя какое-то время смог заставить парней выслушать его. Несчастный Длинный положил рога, чтоб было не так тяжело, на вазу династии Мин. Вывернув шею непостижимым образом, он тоже слушал. Блондин сообщил о бегстве Батона и добавил:

— У нас есть сутки, чтобы скрыться. Надо решить, сообщать заместителям Батона о предательстве или нет? Я считаю — не стоит. Они сдавали нас ментам не задумываясь, когда им было выгодно. Пусть выкручиваются сами, а нам надо переждать пару месяцев где-нибудь в глуши и вернуться в Москву к осени.

Зиновьева подала голос с дивана:

— Отправляйтесь в деревню, туда, где вы меня нашли. Соберите знакомых ребят, кто может пострадать при разборках и живите там. Даже Анисимов не догадается, где вы прячетесь. Вы «мелкие сошки» и искать долго вас не будут. Когда гроза минует, я сообщу.

Крепыш выступил вперед:

— А почему мы должны тебе верить? И с чего это ты помочь нам решила?

— У вас все равно выбора нет. Я не хочу лишней крови. Все, кто здесь собрался, еще не запачкали руки чужой кровью, вот я и хочу помочь, пока вы не совсем увязли. Тебя, правда, это не касается. Ты злобный и подлый тип, мелкие пакости постоянно будут преследовать тебя, пока не исправишь свой неуживчивый характер. Я оставляю тебя в живых только потому, что мать больна и ты большую часть денег тратишь на ее лечение. Запомни, тебя спасла твоя мать!

Рокер спросил:

— Как ты объяснишь наше исчезновение следователю?

— После вашего ухода разбужу его и скажу, что вы сбежали, испугавшись меня. Продемонстрирую ему вот эту кучу пистолетов у своих ног…

При этих словах, оружие начало само выскакивать из карманов и наплечных кобур парней и складывалось в кучу рядом с Оксаной. Крепыш попытался удержать свой вороненый любимый «вальтер», но его потащило вместе с пистолетом. Какое-то время он силился зацепиться ногами за ковер, но ноги продолжали скользить. Парень выпустил оружие от страха и обернулся к ребятам:

— Словно за руки тянут десяток мужиков…

Зиновьева тихо сказала:

— Продуктов накупите побольше: круп, консервов, муки. Картошки свежей, луку. Марли в аптеке купите, чтоб еще несколько пологов от комаров сшить. Лодку найдете в кустах слева. Продеритесь сквозь них и увидите. Снасти рыболовные в сарае. Мой полог Рокер, с его опытом, без труда найдет, по нему и сошьете образцы. Следы в тот раз я не маскировала. В ближайшую деревню старайтесь поменьше показываться, там участковый вредный. А если пойдете, постарайтесь не вступать ни с кем в конфликты. Ведите себя корректно и вежливо. Назовитесь уставшими от городской жизни молодыми учеными, только отправляйте в этом случае в деревню самых умных парней. Кто может на сложные вопросы отвечать. В лесу должны вот-вот грибы пойти. С голоду не умрете.

Голландец буркнул:

— Разреши хоть пару пистолетов с собой взять. Мало ли что случится.

Оксана отказала:

— Вы должны привыкнуть жить без оружия, а то боюсь, перестреляете друг друга во время ссоры. А они, при ваших характерах, обязательно будут. Для охоты можете мой арбалет использовать. Он спрятан на чердаке в левом углу за ткацким станком. Стрелы в тряпку завернуты. Убойная сила тридцать метров. Рокер разберется. А теперь уходите, Сергей через час проснется. Его машину оставьте у крыльца.

Четырнадцать молодых бандитов не заставили себя ждать и начали выскакивать наружу. Обладателя лосиных рогов посадили на заднее сиденье иномарки в одиночестве: рога занимали все свободное пространство. Длинный поддерживал их руками, чтоб было не так тяжело. Он хмурился: стекла у машины были не затемненными и его прекрасное украшение могли увидеть на любом светофоре, стоит только остановиться. Он молился только об одном, чтобы ни у кого, кто его видит, не оказалось с собой фотоаппарата. Мужики решили спилить рога после того, как выберутся из Москвы. Рокер чуть задержался, чтобы сказать:

— Спасибо, Оксана, за шанс изменить жизнь. Я постараюсь исправиться.

Наклонился, чтобы поцеловать руку девушки, но она не дала и сама чмокнула его в щеку. Блондин ушел. Парни торопливо рассаживались по машинам и отъезжали от дачи Батона. Вскоре за дверью наступила тишина. Зиновьева посмотрела на спящее лицо Анисимова, провела ладонью по его лицу:

— Спи. Я помогу тебе схватить барракуд, хотя ты упустишь акулу. Но это того стоит. Его жизнь в обмен на твою…

Девушка устало вздохнула и прикрыла глаза, погружаясь в крепкий сон. За эти несколько часов она устала так, как не уставала ни разу в жизни.

ГЛАВА 6

Батон, абсолютно уверенный в том, что Длинный убил несносную девчонку и мента, перед тем, как сесть в самолет, позвонил по мобильному своему старому недругу Казбеку. Когда тот ответил, смеясь, заявил:

— А ты оказывается, у нас папаша! Если хочешь — можешь полюбоваться на труп своей девочки, он находится на моей даче. Это по моему приказу ее шлепнули. Она была еще та «штучка»! Документы, удостоверяющие твое отцовство, которые я нашел в ее квартире, сегодня к вечеру получат все авторитеты и воры. Интересно, долго ли ты после этого пробудешь «вором в законе»?

Батон рассмеялся, весьма довольный своей «шуткой». Отключил мобильный и направился к самолету, напевая арию из «Тореадора».

У Казбека в это время стало плохо с сердцем: ребенок, которого он искал так долго, был убит его злейшим врагом Батоном. Косте Беркуту было глубоко плевать на то, что скажут остальные «воры в законе» об отцовстве. Он искал своего ребенка десять лет и собирался официально признать его с первого дня. Беркут случайно узнал о существовании родной души, столкнувшись однажды со старой подругой в ресторане. Напившись, она проболталась ему, что у них была дочь, но она не стала связывать руки ребенком, сдав ее государству. Размалеванная бандерша, одновременно смеясь и плача, рассказывала о своей подлости. Разозленный вор в законе, потеряв голову от ненависти, задушил ее и собственноручно утопил труп в ближайшем пруду.

С того дня он начал поиск дочери. В тюрьме узнал, что младенца забрала мать подруги, но где она живет, ему ответить никто не смог. Следы затерялись. Беркут не знал, под какой фамилией записан его ребенок, так как не помнил фамилии подруги, с которой провел несколько бурных месяцев. Женщина, забравшая его дочь из тюремной больницы, носила фамилию Горшкова. Но по указанному в старых документах адресу, жильцов с такой фамилией не оказалось. И вот такая страшная весть.

Казбек отдышался и решил ехать на дачу Батона, чтобы хоть посмотреть, какой она была, его неизвестная дочь. Он выскочил из особняка. Никому ничего не говоря выбросил шофера из «Мерседеса», сам сел за руль и набрав скорость, помчался на Рублево-Успенское шоссе. Его несколько раз останавливали на постах ГИБДД, но увидев залитое слезами лицо пожилого мужчины, отпускали ни о чем не спрашивая. И так было ясно, что у человека горе. Козыряли и каждый раз просили быть осторожнее.

Появившись на даче Батона через час, он никого не застал. Оксана и Сергей уехали всего за пятнадцать минут до его приезда. На воротах не оказалось ни единой живой души. Двери в дом были распахнуты настежь. Рядом с крыльцом виднелись многочисленные следы колес. Казбек обошел все комнаты и никого не обнаружил. Следов крови тоже не было, зато в холле валялись осколки тарелки, опрокинутый шкаф, разбитая картина. Но все остальное находилось в полном порядке. Только над дверью белело светлое пятно, там видимо что-то висело, но предмет сняли.

Беркут вначале решил, что Батон подшутил над ним. И тут же в голове мелькнуло: «А ведь никто не знал, что я ищу своего ребенка. Из группировки никто не был посвящен в тайну. Значит, он видел мою дочь и точно знает, что я — ее отец. У него есть подтверждение». Он собрался уходить, когда в голове мелькнула смутная картина. Словно бы он что-то видел и упустил. Казбек застыл на пороге, немного подумал и опрометью бросился в спальню.

Из-под свисающего одеяла виднелся край бумаги. Казбек поднял бумажку и ахнул. Это была ксерокопия с отказника, где была проставлена его фамилия и фамилия бывшей подруги — Зиновьева. Теперь он понял, почему ему показывали в тюремной больнице лишь копию отказника: заметая следы, бабушка украла подлинный документ, где был указан точный адрес проживания ребенка. Матрена Ивановна не хотела, чтобы беспутные родители нашли внучку. Врач больницы сделал фальшивую копию, чтобы при очередной проверке не обнаружилась пропажа и ему не попало за небрежное хранение документов.

Старый бандит поразился мужеству женщины. На листке стояли фамилия и имя его дочери — Оксана Константиновна Зиновьева. От радости забилось сердце: у дочери его отчество! Почему-то теперь он был уверен, что дочь жива и Батон солгал. Посмотрев на эту копию, он понял и другое: подобные бумаги сегодня к вечеру получат все воры в законе. Но это его ничуть не расстроило и не обеспокоило. Наоборот, старый вор вздохнул с таким облегчением, словно сбросил с плеч тяжелейшую ношу. Ему вдруг стало легко и свободно дышать.

Вернувшись в квартиру, Беркут вызвал к себе нотариуса. Закрылся с ним в кабинете и оформил документы на право наследования на все свое движимое и недвижимое имущество на Зиновьеву Оксану Константиновну, официально признав ее дочерью. Отпустил удивленного юриста и начал готовиться к защите на бандитской сходке. Страха в душе не было. Впервые за много лет воровской титул больше не казался заманчивым. Теперь он хотел только одного: увидеть дочь перед смертью.

Казбек немного подумал, достал мобильник и набрал номер, по которому звонил в крайнем случае. Сейчас был именно этот случай…

Анисимов проснулся ровно через час. Оксана спала, откинувшись головой на спинку дивана. Розовые губы слегка приоткрылись, открыв взгляду ряд ровных белых зубов. Следователь удивленно приподнял голову с ее колен и огляделся: вокруг никого не было. Зато у ног лежала гора пистолетов. Он сел на диване и прислушался к своим ощущениям — голова не болела, спина тоже. Сергей чувствовал себя отдохнувшим. Посмотрел на порозовевшее от сна лицо девушки. Дотронулся ладонью до ее руки и позвал:

— Оксана!

Зиновьева открыла глаза и сладко потянулась:

— Даже не заметила, как заснула…

Он вскочил и осмотрел дачу. Вернулся в холл:

— Куда все исчезли?

— Испугались меня. Разъехались и попрятались, пока мы с тобой спали.

Он пристально посмотрел ей в глаза:

— И естественно, ты не знаешь, куда?

Она кивнула, не отведя взгляда:

— Ты прав, я не знаю.

— Я тебе не верю. Я всегда сплю очень чутко, но тут я ничего не слышал. Ты что-то сделала со мной. Ты знаешь, что я могу тебя арестовать, как пособника бандитов?

— Знаю. Послушай, Сережа, я обменяла твою жизнь на жизнь Батона, пока ты спал. А еще предотвратила смерть молодых парней. Бойни не будет. Теперь ты можешь использовать документы в своих целях. Отдай диск и настоящие документы журналистам «Московского комсомольца», они раздуют основной «костер». Сделай это, используя тайник или ячейку камеры для вещей на вокзале. Сам себе перешли по почте копии и ты останешься жив. Если отправишь через сутки по адресам заместителей Батона подразделение ОМОН, то «наловишь» достаточно «рыбы», чтобы сделать сытыми и волков и овец. Ты один, фактически, уничтожишь целую группировку…

Анисимов остановился перед ней. Внимательно поглядел в серьезное девичье лицо и прошептал:

— Я не понимаю тебя…

— Вызови ОМОН, сделай, как я говорю и все поймешь потом.

Они вышли из коттеджа вместе, но Зиновьева почувствовала его отчужденность. Сели в машину, стоявшую у крыльца. Всю дорогу Анисимов молчал. Оксана чувствовала его гнев и недовольство. На душе было тяжело, но она не стала оправдываться. Сергей довез ее до дома, терпеливо дождался, когда она выйдет из машины и заберет свои вещи с заднего сиденья. Не сказав ни слова, развернулся и уехал.

Войдя в квартиру, Зиновьева даже не заметила разгрома в квартире. Она упала на старенький диван и расплакалась. Нарыдавшись вволю, незаметно заснула. Через четыре часа в ее квартирку позвонили. Думая, что это вернулся Анисимов и он все понял, она распахнула дверь: на пороге стоял высокий седой мужчина с роскошным букетом цветов. Дальше на лестничной клетке замерли четверо рослых парней. Несмотря на морщины и шрам на подбородке, чувствовалось, что в молодости этот старик был грозой для женщин. В зеленых глазах до сих пор горел огонек. Прямые темные брови разлетались к вискам. Пышные волосы с сединой были зачесаны назад, открывая высокий «умный» лоб. Он смотрел на Оксану и молчал, судорожно сглатывал что-то и никак не мог проглотить. Его лицо показалось Зиновьевой очень знакомым. Она молча смотрела на незнакомца, пытаясь сообразить, где она могла его видеть. Тот справился с волнением и хрипло произнес:

— Оксана…

Девушка поняла по дрогнувшему голосу, что опасности нет и отошла в сторону:

— Да, я Оксана. Проходите…

Он повернулся к охране и властно махнул им рукой, приказывая спускаться. Зашел в квартиру, огляделся в нищенски обставленной, а теперь еще и разгромленной комнатке. Поразился обилию разбросанных книг и без приглашения рухнул на диван. Ноги больше не держали Казбека. Сердце снова закололо: он побледнел, часто задышал и откинулся на спинку. Девушка поняла, что у него начинается сердечный приступ. Розы упали на пол из ослабевшей руки. Зиновьева наклонилась, расстегнула пуговицы у пиджака и положила обе ладони ему на грудь со стороны сердца:

— Расслабьтесь…

Сквозь рубашку он почувствовал тепло, идущее от ее рук. По его телу пробегали волны и сердце понемногу успокаивалось. Все это время вор в законе не сводил с нее глаз, разглядывая лицо и находя в нем все больше собственных черт. Когда стало чуть легче, прошептал:

— Я твой отец, Оксана. Меня зовут Константин Федорович…

Она вздрогнула всем телом и волны прекратились, словно оборвавшись. Зиновьева побледнела, как полотно и села на пол, вытаращив глаза. Казбек отодвинулся от спинки дивана и торопливо заговорил:

— Я всего десять лет назад узнал, что у меня есть дочь. Искал тебя все это время. Уже отчаялся найти. Батон сегодня позвонил и сказал, что убил тебя. Ты не представляешь, что я пережил! Я думал, что умру…

Она растерянно пробормотала:

— Я думала, что мои родители умерли, раз не приезжают. Только после смерти бабушки я узнала, кем вы были…

Он смотрел на нее сквозь выступившие слезы. Тихо сказал:

— Твоя мать умерла, а я, как видишь, жив. Если бы тогда, девятнадцать лет назад, я узнал, что у меня есть ты, возможно жизнь была бы другой. Я приехал сразу, как только узнал, где ты живешь и привез документы на наследство. Они оформлены на тебя.

— Зачем? Ведь вы еще не старый.

— Я так и остался «вором в законе», девочка. Сегодня будет сходка и я знаю, что меня приговорят, как нарушившего воровские законы — не иметь законных детей. Я признал тебя официально и всем сообщил об этом. Ты моя дочь и законная наследница. Прости, что так долго не приходил.

Оксанка обхватила его колени и разревелась во второй раз за этот день. Только на этот раз от счастья, что у нее на земле вновь появилась родная душа. Старый вор плакал, неловко гладя взрослую дочь по волосам и стыдливо смахивал слезы ладошкой. Она резко подняла голову и заглянула отцу в глаза:

— Возьми меня на эту сходку. Клянусь, что они ничего тебе не сделают!

Я не могу…

Она, к его удивлению, твердо и жестко продолжала настаивать:

— Можешь! В воровском законе, как в обычном суде, можно привести свидетелей и адвокатов. Конечно, специфика несколько иная, но суть та же.

— Но ты моя дочь!

— Вот я и буду говорить, как твой адвокат! Я много читала о твоем мире, пытаясь понять, почему вы отказались от меня. Но теперь я знаю, что ты от меня не отказывался. Это маме я была не нужна. Возьми меня с собой!

Он вспомнил о цветах и обрадовался возможности перевести разговор на другое. Хлопнул себя по голове:

— Цветы я тебе нес…

Смущенно поднял с пола и протянул ей букет. Оксана прижала розы к груди и улыбнулась сквозь выступившие слезы:

— Мне никто еще не дарил цветов от чистого сердца!

Казбек уверенно сказал:

— Будут! Охапками будут дарить! Уж я постараюсь!

Зиновьева вскочила с колен и подбежала к шкафу. Из-под одежды вытащила старую папку, протянула отцу:

— Смотри! Бабушка хранила это всю жизнь и прятала от меня за иконами. Я нашла эту папку после ее смерти.

Он раскрыл и вздрогнул: на него смотрело собственное лицо, только лет на двадцать моложе с грифом вверху «Внимание: розыск!». Здесь был подлинный отказник, свидетельство о рождении, документ на опекунство на имя Горшковой Матрены Ивановны и точно такой же листок с изображением бывшей подруги. Беркут с трудом справился с волнением. Вспомнив о вопросе, который хотел задать с самого начала, спросил:

— Почему Батон сообщил, что убил тебя?

— Он приказал это сделать, но его люди не справились с задачей.

— Я найду этого подонка и рассчитаюсь с ним!

— Не стоит. Он уже за границей. Сбежал от милиции, бывших дружков и мести сильных мира сего.

— Ты имеешь к этому отношение?

— Самое непосредственное! Я дала ему уйти, спасая другого человека…

— По моим сведениям ты не замужем.

— А разве у меня не может быть любимого мужчины?

— Конечно, может. Ты уже взрослая. Кто он?

— Следователь в одном из отделений милиции.

Казбек вздохнул:

— Тесть вор в законе, а будущий зять — мент! Такое и в страшном сне не приснится. Вот это гремучая смесь! Но это твоя жизнь и вмешиваться в нее я не буду. Поехали ко мне! Посмотришь, где я живу, а может и переберешься, чтобы мне не скучно было.

По дороге отец уговорил ее заехать в крупный универмаг. Долго бродил между рядов с одеждой и полок с обувью. Разглядывал вещи, поглядывал на дочь, мысленно прикидывая, что ей пойдет, а что нет. В конце концов накупил целую кучу дорогих тряпок и обуви. Молчаливый охранник с невозмутимым видом нес гору коробок и пакетов вслед за отцом и дочерью. Оставшиеся трое бугаев осматривались по сторонам, замечая каждое движение людей поблизости. Они постоянно были наготове. На все возражения Оксаны и ее попытки отказаться от подарков, Константин Федорович отвечал:

— Я столько лет ждал этой встречи! И хочу разодеть тебя в пух и прах, чтобы все вокруг завидовали! Не лишай меня этой радости! У меня ведь давно уже вполне легальный и законный бизнес. С деньгами проблем нет, ты не стесняйся и говори, что понравится.

Оксана смущалась и терпела, видя, как он искренне радуется за нее. Она заходила в примерочную, натягивала новое платье или брючный костюм и выходила к нему. Вор в законе рассматривал ее в каждой новой вещи со всех сторон. Просил повернуться. Обходил вокруг и с восторгом спрашивал продавщиц:

— Ну, разве она не чудо? Красавица, настоящая красавица! И это моя дочь!

Они вместе перекусили в «Макдональдсе». Так захотела Оксана и Казбек легко согласился. Накупил ей всего, что она хотела. Сам он от волнения совсем потерял аппетит, но чтобы не расстраивать дочь, съел «за компанию» пакетик картошки. Охранники с кислыми минами на лицах сидели за соседними столиками по обе стороны от них, тревожно оглядывались по сторонам и уныло жевали «Биг-Маки», запивая еду «Пепси». В подобных заведениях они не бывали уже много лет и сегодняшнее посещение вовсе не казалось им заманчивым. Они бы предпочли ресторан или на худой конец дорогое кафе. Зато американская забегаловка в этот момент казалась Зиновьевой лучше любого ресторана. Она восторженно оглядывалась вокруг, тянула через трубочку шоколадный коктейль и говорила отцу:

— Я очень давно мечтала сходить в «Макдональдс», но для меня здешняя еда слишком дорогая. Спасибо.

После обеда Константин Федорович отвез ее в свою квартиру и официально представил секретарю и заместителям:

— Моя дочь, Оксана Константиновна. В случае моей смерти она станет хозяйкой всего, что мне принадлежало.

Девушка осматривалась по сторонам, не веря, что такие квартиры действительно бывают. Дорогая антикварная мебель в гостиной так поразила ее, что она около часа не решалась сесть на роскошный диван конца восемнадцатого века. Выполненный в современном стиле кабинет отца привел ее в восторг, но отсутствие компьютера несколько удивило:

— Папа, почему у тебя компьютера нет?

Беркут вздохнул и улыбнулся:

— Я человек уже не молодой и практически не умею им пользоваться. В конторе он есть, но я не понимаю, что и как там делать. Ты умеешь работать на этой машине?

— Умею и люблю полазить по Интернету.

— В таком случае куплю. Завтра будет стоять.

— Тогда сразу поставь сеть. Соедини компьютеры в цепочку, чтобы можно было не выходя из дома проверить счета или связаться с любой из твоих точек.

Он удивленно посмотрел на нее:

— Разве это возможно?

— Вполне! Еще поставь Интернет. Через него ты сможешь узнавать обо всех появившихся новинках. Я научу тебя работать на компьютере. Это не так трудно, как кажется. Ты сможешь следить за всем сам, не нанимая лишних людей. И вместе с тем успевать всюду.

Беркут покачал головой в изумлении:

— У тебя деловая хватка! Не ожидал! Ну, что же, я решил взять тебя с собой…

В шесть вечера отец и дочь отправились на воровскую сходку. Она проходила в одном из весьма респектабельных ресторанов Москвы в закрытом кабинете для «особых» персон. Казбек представил Оксану охранникам на входе, как своего адвоката. Личная охрана Кости Беркута осталась возле машин. Вместе отец и дочь прошли в просторный зал с длинным столом, застеленным голубой скатертью с шитьем. В пяти местах на нем стояли бутылки с минеральной водой, стаканы, пепельницы и сигаретницы с зажигалками. Три окна были задрапированы голубым бархатом с серебряными прошвами. На стенах висели картины современных художников. Паркетный пол блестел лаком и в нем, словно в зеркале, отражались три хрустальные люстры.

Стройная девичья фигура в черном строгом костюме привлекла всеобщее внимание. А внешнее сходство с Казбеком доказывало их родство. Собравшиеся на сходку семь воров в законе сидели опустив головы. Трое самых старых воров хмуро переглядывались — Казбек привел на сходку дочь. Тем самым он плюнул им в лицо и своим поступком показал, что воровские законы для него не много значат, но они молчали до поры до времени.

Простые авторитеты, их собралось десятка полтора, были спокойны — большинство из них имели законных жен и традиции воров их не касались. Их позвали в целях безопасности: авторитеты могли подумать, что воры что-то затевают. Подобные недоразумения не раз оборачивались кровавыми последствиями. И те и другие не разобравшись по-хорошему пускали в ход оружие.

Сходку начал старый вор в законе по кличке Меченый. Не вставая с удобного кресла, старик с колючими глазками откашлялся и заговорил:

— Думаю, всем известно, зачем мы сегодня собрались. Вор в законе наплевал на воровской закон и официально признал дочь. У многих из нас тоже есть дети, это не секрет, только где они мало кто из нас в курсе. Мы стараемся не распространяться на подобные темы. Наш закон гласит: вор должен быть свободным от обязательств. Казбек дошел до того, что приволок свою девчонку на наш сход, выдав ее за своего адвоката! Несмотря на это нарушение, прежде чем объявить приговор, я хотел бы услышать, да и другие думаю тоже, объяснение свершившемуся факту. Казбек, мы хотели бы выслушать тебя…

Небрежно взмахнул рукой, разрешая говорить. Открытая бутылка с минералкой, стоящая рядом, неожиданно опрокинулась. Вода с шипением полилась из горлышка и залила брюки старого вора. Меченый вытаращил глаза, он чувствовал, что не задевал ее. Схватил пачку салфеток и принялся промокать брюки от лишней влаги. Мужики переглянулись понимающе — что поделать, старый волк сильно сдал и руки начали трястись! Оксанка мысленно улыбнулась.

Константин Федорович встал, положил руку на плечо дочери и оглядел рассевшихся вокруг стола мужчин. Только семеро были «законниками», остальные четырнадцать — местные авторитеты. По взглядам Арнольда, Кудрявого, Фила и Ростика, Казбек понял, что его не осуждают. Большинство авторитетов смотрели спокойно, кое-кто сочувственно кивал головой. Беркут вздохнул и словно в раздумье, заговорил:

— Я не считаю преступлением признание своего ребенка официально. Этот воровской закон отжил свое и пора это признать. Мы должны нести ответственность за своих детей. Обязаны помогать растить их! Мою дочь воспитывала старая женщина, мать моей временной подруги, так как та отказалась от нее. У нее хватило мужества забрать месячного ребенка из тюремной больницы, не дать отправить в детдом. Я долго не знал о существовании Оксаны. Узнай я раньше, поступил бы так же! Она моя кровь. В отличие от вас у меня будут внуки, правнуки и моя ниточка не порвется. А что останется после вас? Серые памятники на кладбище, к которым никто не положит цветов. Вас забудут на следующий день после похорон. Вы знаете, что я прав, но вы пленники глупого закона. Воры тоже люди! После нас тоже должна остаться память. А теперь с вами будет говорить моя дочь, Оксана Константиновна. Ей тоже есть, что вам сказать…

Казбек сел, а Оксана встала, точно так же держась за плечо обретенного отца. Оглядела собравшихся:

— Мне девятнадцать лет. С раннего детства я не знала ни матери, ни отца. Моей семьей была бабушка. Она умерла год назад и только тогда я узнала, кем были мои родители. В течение года я изучала воровской мир по книгам. И ваши законы, в принципе, мне известны. Вора, преступившего воровской закон, чаще всего убивают. Отец признал меня, сделав своей наследницей. Вас это задело? А вы хоть знаете, каково это быть одной? Когда некому рассказать ни о своей боли, ни о радости. Этот год без бабушки был адом! Отец появился на моем пороге и я теперь не одна, он родная душа для меня. Отец прав — вор тоже человек. Ему нужны родные люди рядом, а не наемные плакальщики. Зачем нужен закон, делающий несчастными многих из вас? Лишающий любви? Фактически, пустые слова вершат судьбу. Правильно ли это? Подумайте, ведь вы все за плечами имеете не малый жизненный опыт! Неужели это вас ничему не научило?

Зиновьева села на стул и осторожно огляделась. Протянула ладонь, взяла отца за руку и слегка пожала ее. Тот вздрогнул, посмотрел на нее и слабо улыбнулся. Вокруг царила тишина. Воры раздумывали над словами отца и дочери. Многие из них часто задумывались над вопросом семьи и детей, но сказать открыто «за» никто пока не решался. Все молчали, выжидая, кто же начнет первым?

Меченый вздохнул и заворочался в кресле. Исподлобья оглядел собравшихся. Его цепкие глазки под кустистыми седыми бровями сразу заметили колебания среди воров. Он уже собирался заговорить, но из пальцев вывалилась сигарета и воткнулась тлеющим кончиком ему в рубашку. Синтетика расплавилась и старый вор в законе зашипел, отдирая от кожи окурок. Остальные с интересом наблюдали. Пока Меченый боролся с сигаретой, его опередил вор в законе из молодых по кличке Кудрявый. Мужчина решительно встал и хлобыстнул кулаком по столу со всей силы:

— Хватит! Казбек прав и девчонка его тоже. Пора пересмотреть воровские законы. Мы должны иметь семьи, если хотим этого! Я заявляю при всех, что завтра распишусь со своей многолетней подругой Мариной и запишу официально наших двух детей на свою фамилию. Хватит бабам отвечать за наших детей в одиночестве! Мне осточертело скрываться от воровского закона! Я люблю так же, как и законники и никто не имеет права лишать меня моего счастья!

Кудрявый решительно пересел к Казбеку и пожал руку старого вора. Меченому такой выпад не понравился. Он насупился, забыв о дырке в рубашке. Пожевал губами и кряхтя поднялся с кресла. Прокашлялся, утерся клетчатым носовым платком и язвительно сказал:

— Так-так… Двое высказались за пересмотр закона, который складывался веками. Вы что, думаете, его дураки создавали? Что остальные молчат? Мы, конечно, можем отпустить Казбека из наших рядов мирным путем. Пусть сюсюкает со своей девчонкой…

Из-за стола резко встал Арнольд, здоровенный мужик под два метра ростом, с корявым, изъеденным оспой лицом. Зло уставился черными глазами на старого вора. Хлопнул ладонью по столу так, что пепельницы подскочили:

— Заткнись! Мы все видим, к чему ты клонишь: у тебя власть из рук уплывает. Мы и так долго терпели. Ты слишком долго был королем. Считаю так — закон пересмотреть, всю старую рухлядь выбить из него в соответствии с нынешними временами. Обзаводиться семьей или нет, каждый будет решать сам, не оглядываясь на воровской закон. Этот закон когда-то и мне сломал жизнь. Кто согласен?

Четверо подняло руки, голосуя за пересмотр закона. И только трое старых воров осталось против, но молодые воры их откровенно проигнорировали. Арнольд спросил:

— Оставляем Казбека «вором в законе»?

Никто из молодых не возразил, против снова были лишь трое стариков. Константин Федорович тяжело поднялся из-за стола:

— Спасибо за честь, только стар я становлюсь. Хочу с дочерью спокойно пожить. Что значат мои слова, вы поняли. Мы с Оксаной выйдем. Решайте.

Дверь за ними закрылась. Все загомонили разом. Большинство закурило. Такого уже давно не было, чтобы вор в законе добровольно уходил в отказ. Обычно он оставался им до смерти. «Законники» задумались. Меченый попытался вернуть власть:

— Вот к чему приводит нарушение воровского закона! Стоило через один переступить, как тут же и через следующий переступают. Нужно наказать Казбека…

Сразу две ножки у стула с треском обломились и старик, нелепо взмахнув руками, скрылся под столом. Суеверные воры посчитали это знамением — само небо отказывает в поддержке старым ворам. Кудрявый и Арнольд, глядя на показавшуюся из-под скатерти голову с разлохмаченными волосами, дружно возразили:

— А за что, в принципе, наказывать? За то, что хочет перестать бояться милиции и жить, как все? Это не повод…

Авторитеты после слов старого вора в законе несколько встревожились. Они начали выступать против ухода Казбека. Один, толстяк в зеленом костюме с блеском, встал:

— Он много знает. Если к ментам попадет, сдать может. Нельзя его отпускать!

Арнольд решительно махнул рукой:

— Эти слова ты про себя говори. Казбек семь ходок имел и ни разу никого не заложил. Менты его и били и на понт брали. Кремень, а не мужик! Пусть спокойно поживет на старости лет. Командует в своих магазинах и кафешках. Заслужил! Считаю, надо отпустить, раз перестала у него душа лежать к нашему делу.

Остальные подумали еще немного и согласились. Кудрявый выглянул за дверь:

— Казбек, заходите оба!

Отец и дочь вошли в комнату, где было теперь накурено. Остановились у двери, не зная, чего им ждать. Они держались за руки. Оксана уже знала от отца, что он снова пошел на нарушение закона, выступив со своей просьбой. Арнольд ухмыльнулся, заметив настороженный взгляд старого вора:

— Не дрейфь, старина! Иди с миром! Работай в своих магазинах, никто тебя не тронет. Остальным мы сообщим о своем решении.

Авторитеты и воры подходили, хлопали руками по плечам Казбека, пожимали руку:

— Молодец, старик! Наверное, так и должно быть — старики должны уступать места более молодым! А девчонка у тебя ничего, боевая! Не побоялась на сход с тобой явиться, теперь главное, чтобы она не растрепала, кого здесь видела.

Оксана услышала слова Кудрявого и спокойно ответила:

— За это не переживайте. Я понимаю, что можно говорить, а что нельзя ни при каких обстоятельствах.

В зал вошли семь официантов и за пять минут накрыли роскошный стол. После сходки бандиты старались расслабиться, хотя на этот раз ничего слишком серьезного не было. Меченый и двое старых воров ушли, обиженные откровенным неуважением старых законов со стороны молодых бандитов. Они не захотели остаться на банкет. Все трое вдруг ясно ощутили, что времена, когда их слушались безоговорочно, канули в Лету. Но старые волки ушли не покоренными…

Зиновьева внимательно наблюдала за мужчинами около получаса, прислушивалась к разговорам. Потом наклонилась и вполголоса спросила отца:

— Пап, с кем из них можно поговорить, не опасаясь, что он «сдаст»?

Казбек не стал расспрашивать и тихо ответил:

— С Арнольдом. Умный, просто так никого не тронет.

— Ты можешь, прямо сейчас, позвать его к нам?

— Мне уйти на время базара?

Она удивилась:

— Зачем? Ты же мой отец! От тебя у меня секретов не будет.

Он улыбнулся, погладил ее руку и отошел. Наклонился к богатырю, шепнув на ухо:

— У Оксаны есть какая-то информация для тебя. Может, подойдешь?

Дружок взглянул на него совершенно трезвыми глазами, хотя перед этим выпил не меньше бутылки водки:

— Давай у тебя в квартире побазарим? Я уже устал от глупой сходки и сидеть здесь надоело.

— Поехали!

Они попрощались с остававшимися мужиками и втроем вышли к ожидавшим машинам и охране. Арнольд сел в «Мерседес» вместе с ними. Девушка находилась между двумя мужчинами. Впереди сидели охранник и водитель. Остальные охранники забились в роскошный «Линкольн» Арнольда и поехали сзади. Казбек поставил звуконепроницаемое стекло, отгородившись от водителя. Повернулся к дочери:

— Говори, Оксана! Сейчас охранники нас не слышат.

Девушка начала рассказ с того, как ее забрали в милицию, где она познакомилась со следователем Анисимовым, а через несколько дней заметила повисшую на краю крыши винтовку. Ошеломленно замолчала на минутку. Пришедшая мысль была настолько чудовищной! И вдруг вскрикнула:

— Отец, они же в тот день тебя убить хотели! Это же напротив твоего подъезда! Я только сейчас сообразила. Если бы я не влезла за винтовкой, они бы тебя убили!

Она разревелась. Воры в законе переглянулись. Казбек не ловко утешал дочь, прижав ее к себе за плечи и поглаживая по плечам. Арнольд прошептал:

— Ну, Батон! Ну, сволочь! Своих решил убирать. Это ему даром не пройдет!

Они подъехали к подъезду, когда успокоившаяся Оксана начала рассказывать о своем похищении. На этот раз настала пора ругаться Казбеку:

— Гнида! Да узнай я тогда, что ты у него, я бы всех ребят на штурм его логовища бросил! Камня на камне не оставил! Сволочь!

Они молча вошли в квартиру и прошли на кухню. Казбек улыбнулся:

— Ты теперь хозяйка! Решай сама, чем кормить будешь!

Зиновьева растерянно оглядела кухню, обставленную последними моделями кухонной техники и честно призналась:

— Я не умею всем этим пользоваться…

Беркут кивнул. Сам забил в микроволновку три бифштекса на большой тарелке. Через несколько минут вытащил готовое мясо, на ту же тарелку высыпал мороженую картошку «фри» и быстрехонько обжарил ее до хрустящей корочки. Из бара достал бутылку водки и шампанское. Оксана в это время быстренько приготовила салат из помидор, огурцов и перцев с зеленью. Казбек хотел откупорить бутылку, но Арнольд остановил его:

— Подожди, Костя. Надо дослушать рассказ твоей дочки. Сдается мне, она что-то важное знает…

Оба сели за стол напротив Зиновьевой и глядели на нее. Оксана подробно объяснила, как она ушла от охранников Батона, забрав бумаги и диск. Сказала и о том, кому все отдала ранним утром. Она рассказала отцу и Арнольду все, утаив только одно, что провела с Анисимовым ночь под одним одеялом. Мужчинам она сказала, что спала в лодке одна. Дойдя до возвращения на дачу Батона и до своих «шалостей», добавила:

— Вы оба, наверняка, мне не верите. Чтобы вы поверили, демонстрирую…

Она протянула руки над столом: все ложки, вилки и ножи поползли к ней, прилипая к открытым ладоням. Оксана предложила:

— Попробуйте снять.

Взрослые мужчины не смогли даже сдвинуть в сторону столовые приборы. Они словно «приварились» к узенькой ладошке. Руки девушки дергались — воры в законе старались забрать с них столовые приборы. Поняв, что не удастся, развели руками. Зиновьева стряхнула мельхиор одним движением руки и скрестила их на груди. Внимательно посмотрела на микроволновку: она приподнялась со стола и зависла над полом. Затем вернулась на прежнее место. Воры в законе обомлели. Тарелки с нетронутой едой начали быстро перемещаться по столу, как в игре у наперсточников. Затем тоже зависли над столом. Оксана кивнула:

— Попробуйте поставить.

Мужики навалились на тарелки, но не тут-то было. Арнольд удивленно сказал:

— Они словно уже стоят на столе. А что ты еще можешь?

— Если у меня украдут что-то, а этот предмет уже был в моих руках, я его чувствую и вижу мысленно, где он лежит. Могу боль снимать, усыпить так, что ничем не разбудишь. Взгляды пристальные чувствую, когда следят со злыми намерениями, тоже чую. Напугать могу, под ноги человеку свою энергию кинуть и он на ровном месте грохнется. Я своим прежним пьяницам-соседям «барабашку» устраивала по ночам. Через месяц съехали.

Арнольд покачал головой:

— Да тебе в цирке выступать со своими талантами! Ну, Костя, у тебя и дочка! Ладно, рассказывай дальше.

Когда Зиновьева сообщила, что дала Батону возможность уйти, оба авторитета принялись ругать ее. Оксанка вздернула подбородок и с обидой в голосе сказала:

— Я думала, вы слушаете, а вы «примеряете» ситуацию на себя! Неужели не до одного из вас не дошло, что я люблю Анисимова? И уйти Батону я дала только с одной целью, направить сильных мира сего по его следу! Отвлечь от Анисимова! Мы с Сергеем договорились, что нарочно пустим слух о предательстве авторитета. Якобы он сам отдал документы перед тем, как скрыться в обмен на свободу. Ведь совершенно ясно — раз документ отдали добровольно, следователь не при чем. Он действует по долгу службы! Завтра-послезавтра в газете «Московский Комсомолец» появятся распечатки всех документов со ссылкой на раскаяние гражданина Белкина. Причем в газету будут отправлены подлинники документов, а копии естественно присланы Сергею по почте.

Казбек и Арнольд расхохотались:

— Семь бандитских группировок и целая свора оперов станет ловить Батона за предательство, которого он не совершал. А он улетел за границу и считает себя в безопасности, да еще думает, что правильно поступил. Ну и дурак! Ловко придумано! Чья идея?

— Анисимов спал, когда я заключала договор с Батоном. Он обиделся на меня, что я отпустила авторитета, хотя согласился с моими доводами. Подлинники он согласился отправить в газету, вначале сделав копии для себя. Все будет правдоподобно. Надеюсь, что позднее он поймет и простит меня.

Арнольд хмыкнул, разглядывая ее:

— Ты всю вину повесила на Батона. Получается, что его замы, бригадиры и боевики не при чем. Отплатила ты за свое похищение авторитету по-царски, да еще и его группировку из-под удара выдернула. Ловко, ничего не скажешь!

Она качнула головой:

— Бойни не будет! Конечно, кое-кого схватят и потрястись от страха многим придется, но крови не будет.

Здоровяк встал рядом и сверху вниз посмотрел на нее:

— Где ты научилась такой дипломатии? Ведь ты еще маленькая.

Оксанка обиделась и надула губы:

— Никакая я не маленькая, мне уже девятнадцать! А научилась по книгам. У многих писателей в детективах подробно описаны подставы. У меня с четырех лет лучшие друзья — книги. Бабушка меня даже ругала за чтение.

Мужчины, уже в который раз за этот вечер, переглянулись. Казбек усмехнулся:

— Вот уж не ожидал, что дочь меня удивит в первый же день. Наверное, напрасно мы с тобой книг не читали. Хотя бы в тех же лагерях! Времени было море! Сидели бы, книги читали. Глядишь, чему-то научились!

Зиновьева поняла, что воры в законе смеются и улыбнулась:

— Да ну вас! Смеетесь? Смейтесь, смейтесь, вы еще попросите у меня совета!

Арнольд захохотал:

— Смотри-ка, яйца кур учить начали! Давай, девчонка, давай! Правильно действуешь! Мозги у тебя есть! Казбек, потренируй Оксанку, ей после твоей кончины в волчьей стае жить. Конечно, я помогать буду, но ведь и я не вечен…

Они сели за стол, чтобы поужинать. Мужчины выпили вместе с девушкой шампанского, хотя Арнольд и скривился при этом:

— Не люблю я эту шипучку! Только в нос бьет, а толку чуть. Водка или коньяк совсем другое дело! Если в меру и для здоровья полезно.

Прощаясь в коридоре, он тихо сказал Оксане:

— О том, что ты рассказала, больше никому не говори. Следователя твоего я прикрою от наших, если взбаламутятся. Как говоришь, фамилия? Анисимов Сергей Александрович? Запомнил. Ну, бывайте!

Оставшись один на один, отец и дочь растерялись. Оба не знали, как себя вести. Зиновьева решила помыть тарелки, но оказалось, что к еде мужчины почти не прикасались и поела только она. Она растерянно смотрела на бифштексы с картошкой, потом взглянула на окно: за стеклом наплывали сумерки. Как за спасительный круг ухватилась за сгущавшуюся темноту:

— Ой, мне домой надо!

Казбек спросил растерянно:

— А разве теперь твой дом не здесь? В квартире три спальни — выбирай любую.

Она подошла и остановилась напротив:

— Пап, мне надо привыкнуть к мысли, что у меня есть ты. Я никогда никого не называла «папой» и мне даже странно говорить это слово. Ты понимаешь? К тому же в моей квартирке все знакомо, там мои книги. Да и до работы рядом.

— Где ты работаешь?

— Я библиотекарь. После работы я прибегу сюда.

— Во сколько ты уходишь на работу?

— Мне к десяти. Выхожу обычно в половине десятого.

— Я провожу тебя до дома.

Они вместе вышли из квартиры. Казбек довез ее до подъезда. Вместе с ней и своими охранниками поднялся на лестничную площадку. Дождался, когда дочь войдет в квартиру. Неловко поцеловал в прихожей и направился вниз. От подъезда посмотрел на зажегшийся в квартире свет. На силуэт дочери в окне. Помахал ей рукой в ответ, сел в машину и отправился домой. Его мысли были мрачны. Брови сдвинулись на переносице от раздумий.

Больше всего Константина Федоровича беспокоил тот факт, что его единственная дочь влюбилась в следователя. Это страшно не нравилось и раздражало вора в законе. В открытую запретить Оксане встречаться с милиционером он не мог, так как по ее поведению уже понял, что она унаследовала его упрямый характер и ни за что не подчинится. Надо было срочно что-то придумать.

ГЛАВА 7

Зиновьева ждала звонка до часу ночи, но Анисимов не позвонил. Звонить ему она не захотела, решив для себя, что навязываться не будет. На сердце было тоскливо и только сознание того, что она теперь не одна, немного согревало душу. Чтобы хоть как-то отвлечь себя от тяжелых мыслей, она принялась прибираться в разгромленной квартире. Расставляла книги, попутно смахивая пыль с полок и шкафов. Она постоянно видела перед собой сердитое лицо Сергея в отъезжающей машине. Несколько раз брала трубку в руки и снова клала ее на рычаги. Ополоснулась в ванной и уснула со слезами на глазах, забыв выключить лампу.

Анисимов тоже не спал, но не от того, что думал об Оксане. Следователь сидел за столом в кухне и элементарно напивался от ложной обиды. Перед ним стояла бутылка водки, стакан и закуска: малосольные огурцы, копченая колбаса и свежий порезанный помидор. Следователь был изрядно пьян, курил сигарету за сигаретой и время от времени что-то невнятно бормотал. На дне бутылки оставалось совсем немного водки. В кухне плавали клубы табачного дыма, хотя форточка была приоткрыта.

Пару часов назад у него был Валерка Украинцев. Он выслушал речь разобиженного Сергея, тогда еще трезвого. Оперативник злился на Оксану, что «выпустила Батона и его шайку». Украинцев быстро прикинул сложившуюся ситуацию и принялся ругать его за глупую обиду, вместо того, чтобы понять поступок девушки. Валерка быстро понял, от чего девчонка избавила дружка и пытался втолковать ему эту простую истину:

— Да ты хоть знаешь, что она тебя, дурака, из-под удара вывела! А ты еще и злишься. Завтра знакомишь меня с ней, а послезавтра я прошу ее руки, раз ты такой принципиальный! Оксанка тебе дорожку расчистила, а ты еще и не доволен. Работай, теперь тебя никто не тронет! Все списано на Батона. И план она замечательный придумала. А ты дурак, что не отправил в газету подлинники! Хорошо хоть себе отправил по почте.

Анисимов не желал ничего понимать. Обида, что это не он придумал план и его просто «отстранили» на время от действий, была сильнее. Он искренне считал, что девушка задела его мужскую гордость. Попытался оправдаться:

Завтра отправлю, сегодня некогда было…

Украинцев выругался:

— Да е… Мне бы сказал! Завтра поздно может быть! Давай документы, я к знакомому журналюге прямо сейчас наведаюсь. Парень хороший, не подведет. Оксанка на тебя надеялась, а ты мокрой курицей оказался. Подумаешь, красна девица в тридцать два года! Усыпили его, обидели! Да если бы меня так «усыпили», я бы ей руки целовал!

Украинцев все сильнее распалялся. Он орал, размахивая руками. Когда Сергей принес из комнаты документы, он выхватил их у него из рук и ушел, не сказав больше ни слова. Напоследок громко хлопнул дверью.

Анисимов, несмотря на то, что был пьян, около часа сидел и ждал вестей от приятеля, но тот все не звонил. Следователь не выдержал и позвонил сам. Сонный голос Валеркиной матери, после длительных гудков, ответил:

— Лерика до сих пор нет дома. Звонил полчаса назад, сказал, что работа срочная.

Оперативник обиделся и на друга. Достал вторую бутылку водки. В течение часа «оформил» ее. С трудом встал и держась за стену руками, пошел спать. Брякнулся на диван ничком и мгновенно уснул. В таком состоянии его не смогла бы разбудить даже артиллерийская канонада.

Оксана встала в восемь утра. Постояла под душем. Быстро приготовила себе яичницу с помидорами и кофе. Не чувствуя вкуса поела. В дверь раздался звонок. Сердце учащенно забилось: «Сергей!». Она бегом бросилась к двери. Но это был отец:

— Здравствуй, дочка!

От Казбека не укрылось ее разочарование, на долю секунды отразившееся на лице. Он все понял, но сделал вид, что не заметил. Поцеловал Оксану в щеку и оживленно сказал:

— Заехал пораньше. Хочу тебе кое-что показать. Если ты не завтракала, я могу подождать или заедем и поедим в кафе.

Зиновьева чмокнула его в ответ и вымученно улыбнулась:

— Здравствуй, папа! Я позавтракала, могу и для тебя приготовить. Будешь кофе?

— Я завтракал, а вот от кофе не откажусь.

Казбек прошел на кухню. Посмотрел на облупившийся потолок и предложил:

— Давай в твоей квартире ремонт сделаем, а ты пока у меня поживешь. Потом, если захочешь, останешься со мной или вернешься сюда. Но я хотя бы буду знать, что у тебя все есть и ты не нуждаешься.

Оксанка махнула рукой, разливая по чашкам душистый напиток:

— Да я и так не нуждаюсь. Так большинство живет. Мне на жизнь хватает.

— И все-таки разреши мне помочь, а то я чувствую себя весьма глупо — у самого хоромы, а у тебя, извини, конура. Если эту квартирку отремонтировать, она станет весьма уютной. Договорились?

Она потупилась:

— Неудобно как-то…

— Но я твой отец. Ты столько недополучила в жизни! Я хотел бы, хоть частично, наверстать упущенное.

— Согласна, но с условием: книги после ремонта все вернутся сюда.

Константин Федорович кивнул:

— Заметано! Хочу спросить: ты фамилию не хочешь на мою сменить? Тогда мы оба станем Беркуты и никто не спросит, почему у меня дочь с другой фамилией.

— Я могу подумать?

— Конечно. С какого числа начнем ремонт?

Зиновьева улыбнулась:

— Не знаю. Решай сам.

— Тогда сегодня! Сейчас договоримся на твоей работе об отгуле и ты соберешь в этой квартире все, что тебе дорого. Эти вещи на время ремонта перевезем в мою квартиру, чтобы все под рукой было. Остальное можешь отдать соседям или выбросить. У тебя начинается другая жизнь!

Вор в законе вошел в библиотеку вместе с дочерью, удивленно оглядываясь. В подобных заведениях ему ни разу не доводилось бывать. Оксана прошла в кабинет заведующей. Поздоровалась, но отца представлять ей не стала, хотя заметила недоуменно-осуждающий взгляд женщины. Попросила мужчину присесть и написала заявление на отпуск за свой счет на неделю, «захватив» и те дни, что не приходила. Казбек сидел рядом на стуле и внимательно слушал разговор. Ему понравилось, что дочь не унижалась перед заведующей, говорила спокойно и с чувством собственного достоинства. Напоследок он слегка поклонился женщине и вышел, галантно открыв дверь перед дочерью.

Они вернулись в квартирку Оксаны. Казбек сбросил дорогой пиджак и галстук, закатал рукава и вместе с дочерью принялся связывать пыльные книги шпагатом. Вначале это получалось у него очень плохо. Оксана посмотрела на его мучения и рассмеялась. Подошла, забрала завязку из рук и показала, как это делается. Вскоре дело наладилось и вор в законе привлек к делу охранников, бесцельно стоявших у двери:

— А вы чего стоите? Берите книги, помогайте! Уносите вниз и складывайте в багажник. Все отправить в мою квартиру. Разместить в самой большой спальне! Начинайте перевозить.

В тот же день Беркут приказал охране нанять «Газель» и забрать не мудреные пожитки дочки в свою квартиру. Вор в законе торопился. Он не желал, только-только обретя свое дитя, делить ее еще с кем-то. Девушке уезжать из своей квартиры не хотелось. Она надеялась, что Анисимов позвонит. Опытный Беркут просчитал и это. Он предложил:

— Оставь свой новый адрес соседям и строителям, которые будут заниматься ремонтом. Если твой Анисимов появится, ему передадут.

Оксана согласилась. Написала записки и успокоилась. Она не знала только одного: через час записки у соседей и строителей забрали дюжие молодцы и пригрозили: если те сообщат оперативнику адрес, им будет плохо. За молчание жильцам и строителям заплатили долларами.

А через три дня Беркут уговорил дочь оставить работу и сменить фамилию. К вечеру у нее был паспорт на имя Беркут Оксаны Константиновны. По этому случаю отец повел ее в ресторан. Для нее звучали песни в исполнении цыган. Казбек засыпал ее цветами, как и обещал. Оксанка на время забыла обо всем. Она смеялась, пела и танцевала вместе с цыганами. Отец хлопал в ладоши, искренне любуясь дочерью. Одетая в дорогой костюм, с изумрудным ожерельем на шее, такими же серьгами и браслетом на тонкой руке, она уже не походила на простенькую библиотекаршу. На нее оглядывались. Молодые парни откровенно засматривались в ее сторону, часто приглашали на медленный танец. Девушки завистливо прикусывали губки.

Когда она на минутку присела за стол, чтобы отпить глоток сока, Беркут очень осторожно спросил:

— Оксана, хочешь поехать в Париж? Посмотреть Лондон, Берлин, Рим, Мадрид? Попутешествовать по Европе? Мы могли бы хорошо отдохнуть и лучше узнать друг друга. Как говориться, «притереться». А то ты бледная, тебе свежий воздух нужен, витамины. Поедем?

Улыбка медленно угасла. Она долго смотрела в пол, а затем резко вскинула голову и взглянула ему в глаза с такой мукой, что Казбеку стало не по себе:

— Папа, я жду его, но если он не позвонит через неделю, я поеду с тобой, куда только захочешь.

Прошло еще три дня, мучительных и для отца и для дочери. Беркут боялся, что она плюнет на гордость и позвонит Анисимову. Тогда его обман раскроется и что может произойти, он боялся даже представить. От своих людей Константин Федорович знал, что следователь приезжал на квартиру дочери через день после переезда девушки к нему. И что он очень расстроился, не найдя ее.

Оксана ждала звонка. Подходила к телефону, уже готовая позвонить, но пресловутая гордость вставала на дыбы — «он не хочет меня видеть и мне не стоит унижаться». Казбек, чтобы как-то заставить ее поверить, что оперативнику она не нужна, съездил вместе с ней на ее квартиру, где копошились строители. Девушка обошла соседей и везде получила отрицательный ответ:

— Никто не приезжал. Уж если бы приехал, мы бы передали.

Она расплакалась, усевшись в дорогом костюме на бидон с краской. Казбек картинно упал перед ней на колени, схватил за руку и якобы стремясь утешить, крикнул:

— Хочешь, мои парни приволокут его к тебе? Прямо сейчас! Он на коленях будет перед тобой стоять, вымаливая прощение! Только скажи! Я не хочу, чтобы моя девочка плакала из-за какого-то следователя. Он не достоин тебя, но я могу устроить ваш брак, если ты только кивнешь!

Он знал, на каких струнах играть! Оксана поверила отцу. Такого счастья, которое предлагал он, она не хотела. Стерла слезы кулаком и отказалась:

— Не надо, папа! Пусть живет, как жил. Зачем навязываться? Насильно мил не будешь. Давай уедем за границу завтра?

Беркут обрадовался:

— Правильно решила, дочка! За границей столько интересного увидишь. Ты у меня невеста богатая, женихи стаями начнут виться. Забудешь потихоньку своего опера. Что же делать, раз он в тебе чистую душу не разглядел?

Вор в законе притворно вздохнул и отвернулся, делая вид, что смахивает несуществующую слезу. Оксана неожиданно почувствовала, что сидит на чем-то липком и холодном. Резко вскочила, обернулась и ахнула:

— Костюм испортила! В краску села. Что теперь делать?

Казбек махнул рукой:

— Да я тебе сотню их куплю! И в голову не бери. Сейчас заедем в магазин и купим другой. Только не плачь больше, пожалуйста! Не могу видеть твои слезы!

Анисимов в это время допрашивал одного из заместителей Батона. Попугай Кузя, которого Оксанка так и не забрала, сидел в клетке на подоконнике. Внимательно слушал разговор людей, склонив голову набок и посверкивал черными бусинками глаз. Он привык к Сергею. Сидел у него на пальце и на плече, перебирал короткие волосы следователя клювиком и голосом Оксанки говорил, какой он хороший попугай. От этого родного голоса Анисимову каждый раз становилось не по себе.

Только теперь следователь до конца понял, что обязан Зиновьевой жизнью и как ни странно, карьерой. Понял и глупость своего поведения. После публикации в газете документов, полученных якобы от Батона и их копий, присланных в отдел по почте на имя Анисимова, никто не сомневался, что следак ни при чем. Его никто не преследовал и никто не угрожал. Начальство поручило разобраться с документами, но довольно тактично намекнуло, что особо копать не стоит. Сергей получил очередное звание «майор» и отдельный кабинет, став начальником «убойного» отдела.

В газете промелькнула волна более мелких разоблачений. Некоторых чиновников сняли «за связь с преступными группировками». Сергей решил не рисковать и пока «не лезть на рожон». Он сделал вид, что вполне доволен успехами, тем более, что всех трех замов Батона посадил. Сейчас его беспокоила Оксана. Вместе с другом они искали ее неожиданно затерявшиеся следы.

На другой день, после обеда, отец и дочь в сопровождении трех охранников, улетели в Лондон. Тауэр и старинные кельтские храмы, зеленые холмы Ирландии и гористая местность Шотландии с ее старинными замками. Дорогие отели и рестораны. Походы по шикарным магазинам и экскурсии по городам. Две недели промелькнули, как один миг. Целые дни они проводили вместе. Оксана все больше узнавала отца. Он рассказывал о своей жизни, ничего не скрывая. Описывал суровые тюремные порядки и законы. Лишь об убийстве ее матери не обмолвился ни словом. Сказал только, что услышал о смерти бывшей подруги случайно. Дочь говорила о своей жизни в деревне с бабушкой.

Паромом перебрались во Францию. Побывали в Лувре и Версале, на Монмартре и у Триумфальной арки, поднялись на Эйфелеву башню. Долго сидели в ресторанчике, пили вино и кофе, оглядывая с высоты французскую столицу, словно подернутую голубоватой дымкой тумана. День был пасмурным, но отец и дочь радовались этому. Многодневная жара уже «достала» их.

Прошел месяц, как они уехали из России. После Франции были Мадрид и Рим. Испанские марьяччо исполняли для девушки прекрасные серенады по вечерам, но ее это не радовало. Казбек всячески старался развеселить дочь, но у него ничего не получалось. Оксана становилась все скучнее и скучнее. Она отказывалась ехать гулять и старалась все больше побыть одна, лежа в постели. Казбек ничего не понимал. Пробовал спрашивать, но она молчала и лишь грустно улыбалась в ответ.

В Вечном городе они остановились в небольшом частном пансионе. На другой день девушка твердо решила поговорить с отцом. Рано утром Оксана, одетая в роскошный атласный халат, постучалась в дверь его комнаты. Дождалась разрешения и вошла. Константин Федорович встретил ее улыбкой, еще нежась в широченной постели:

— Доброе утро, малышка! Как спалось?

Протянул руки к ней и одеяло сползло до половины, открывая взору еще крепкую грудь. Она не подошла по обыкновению и его это удивило. Оксана запахнула атласный халат поплотнее и уселась в кресло. Закинула ногу за ногу. Тяжело вздохнула:

— Я пришла поговорить…

Он заметил ее бледное лицо и круги под глазами. Улыбка пропала. Беркут сел на кровати и встревожено спросил:

— Что случилось? Может, врача вызвать?

— Я должна тебе сказать, но не знаю как. Не перебивай меня…

Она сделала несколько судорожных вдохов, словно перед прыжком в воду и судорожно выпалила:

— Я беременна. Срок два месяца. Я не сказала всей правды вам с Арнольдом в тот вечер, когда мы разговаривали. Мы с Анисимовым провели ту июльскую ночь вместе…

Казбек от такой новости ошеломленно молчал и какое-то время не знал, что сказать. В голове от этой новости все смешалось. Оксана решила, что он сейчас начнет уговаривать ее избавиться от ребенка и торопливо сказала:

— Ребенок мой и избавляться от него я не собираюсь!

Беркут кивнул. Потер пальцами лоб и широко улыбнулся:

— А кто говорит об аборте? Воспитаем! У меня кроме дочери еще и внук будет. Разве это плохо? Рожай! Я, конечно, ничего не смыслю в воспитании детей, но думаю, что вдвоем справимся. Я так рад, ты даже представить не можешь, как я рад твоему сообщению! Ты собираешься сказать Анисимову о ребенке?

Она наблюдала за ним. Искренняя радость отца успокоила Оксану. Она отрицательно покачала головой:

— Зачем? Эта новость не будет ему в радость, как тебе.

Константин Федорович был очень доволен ее ответом, хотя он и сделал вид, что страдает за дочь. Теперь осталось сделать так, чтобы она никогда не встретилась с Анисимовым. По приезде в Россию он решил перебраться жить в Петербург.

Сергей в это время лежал в больнице в тяжелом состоянии. За это время он сумел выйти на след Оксаны. Ни слова не сказав другу, куда направляется, он пришел в квартиру Казбека. Остававшиеся в квартире охранники, получившие инструкцию от шефа, что делать со следователем, затащили его в квартиру и зверски избили. Ночью забили в багажник иномарки. Вывезли за город и бросили в лесу, предупредив:

— Еще раз появишься поблизости от этой квартиры, считай, что ты труп! Понял?

Пнули напоследок в живот и уехали. Окровавленный и еле живой, он сумел выползти на дорогу. Несколько легковых машин промчались мимо, объезжая неподвижное тело и только водители-дальнобойщики на огромной фуре подобрали полумертвого, потерявшего сознание следователя. Они доставили его в ближайшую больницу.

Очнувшись через два дня, он рассказал правду лишь Валерке Украинцеву. Остальные считали, что на него напали на улице. В таком городе, как Москва, в этом не было ничего удивительного. Подобные происшествия случаются сплошь и рядом.

Беркуты в конце сентября вернулись в Россию. Оксана сразу же уехала в заброшенную деревню сказать ребятам, что опасность миновала. Казбек пытался ее отговорить или взять его с собой, но она настояла на своем:

— Я хочу побыть одна.

Она постаралась одеться так, как одевалась прежде: в джинсы и куртку. Брюки на талии не сходились. Она продернула сквозь шлевки пояс от халата, сверху надела длинный свитер и широкую куртку. Около полудня уехала в деревню рейсовым автобусом, хотя Константин Федорович предлагал отвезти ее на машине. Молодая женщина решительно отказалась.

Под вечер добралась до деревни. Шла пешком, любуясь на позолоченные деревья и яркие пятна елей среди желтой листвы. Тяжелая сумка оттягивала руку и она часто перемещала ее со стороны на сторону. Большая часть ребят, еще в августе вернулась в Москву. В доме ее бабушки жили Рокер, Голландец и… к большому удивлению Оксаны, Крепыш. Когда она постучалась в окно, они все были дома. Рокер распахнул перед ней дверь и радостно сказал:

— Здравствуй, Оксана! Вот уж не ожидали тебя увидеть! А мы в твоем доме поселились. Если скажешь, чтобы убирались, в другой переберемся.

Женщина улыбнулась:

— Привет, ребята! Живите, сколько хотите. Я приехала сказать, что опасность давно миновала. Не могла раньше приехать, прошу простить.

Ответил Крепыш:

— Да ерунда! Ребята еще месяц назад в Москву уехали, а нам тут нравится. Рокеру с Голландцем здесь легче за мной присматривать. У меня, как ты и обещала, ни дня без приключений.

Она внимательно всмотрелась в его спокойное лицо:

Я смотрю, ты изменился…

Парень смутился и развел руками:

— Лес изменил, тишина эта, не спешность. Прости меня. Я тут девчонку в деревне присмотрел, жениться хочу. Тебя ждал, чтобы сняла с меня это проклятье. А то какой я муж, если двух шагов без присмотра сделать не могу? Ребята и на свиданья провожают и с них встречают. Смех и грех! Представляешь, заяц лягнул, когда они меня со свиданья встретили. Прямо у них на глазах! Выскочил из-за куста и под ноги кинулся. Мужикам ничего, а у меня вся нога была разодрана.

Она дотронулась до его руки и чуть улыбнулась:

— Считай, что его уже нет. Будь счастлив и почаще вспоминай мои «уроки»! У вас найдется местечко для ночлега? Возвращаться поздно.

— Выбирай место, ведь ты хозяйка.

— Я бы на печке легла, как в детстве. Да жаль, она не топлена…

Рокер возмутился:

— А где мы готовим по-твоему? Научились еще в августе. Дыму наглотались в первый раз всласть. Все уревелись, пока вторую заслонку не нашли, да не убрали. Сейчас постелим и спи. Мы тут, извини, похозяйничали. В сундуки заглянули. Сейчас тебя накормим деревенской пищей…

— Я тоже кое-чего привезла. Вот, распаковывайте сумку!

Оксана проснулась неизвестно отчего. Вокруг стояла темнота и тишина, слышалось лишь сопение Крепыша с дивана и легкий храп Голландца на большой кровати в горнице. Рокера не было слышно. Женщина протянула руку и в полнейшей темноте нащупала свои часы на краю печки. Нажала на кнопку освещения: было четыре утра. Минут пятнадцать она ворочалась, стараясь найти удобное положение и снова заснуть. Но что-то мешало спать спокойно. На душе было тревожно. Эта тревога не давала ей покоя уже два месяца.

Оксана осторожно соскользнула с печки и оделась в уголке. Накинула куртку на плечи. Слегка приподняв дверь, чтоб не скрипнула, скользнула в сени. Так она раньше сбегала на рыбалку, чтобы не будить бабушку. Убрала задвижку на второй двери, поставив тяжелый дубовый брус в угол. Спустилась вниз по трехступенчатой лестнице. Сбросила крючки с легкой дощатой двери и вышла на улицу. Ночь была без звезд. Стояла кромешная темень, но она знала здесь каждую травинку. Постояла у крыльца, прислушиваясь. Тишина наваливалась на плечи. Вздохнула и направилась к берегу озера.

Найдя в кармане спички, присела возле старого кострища. Пошарила рукой по земле. Опавшие березовые и ивовые листья зашуршали под рукой. Перед этим стояла сухая и довольно теплая погода, несмотря на конец сентября. Как и при бабушке, на земле лежало несколько крупных сухих сучков. Оксана нагребла пальцами листьев, положила сучки сверху и чиркнула спичкой по коробку. Поднесла колеблющийся огонек к сухой листве. Пламя пробежало по краю одного листка, словно пробуя его на вкус, перескочило на другой. Затем, будто в испуге, коснулось старого березового сучка. Зацепилось за остаток бересты и костер разгорелся.

Зиновьева присела рядом. Память вернула ее на другой берег озера. Она видела в веселом пламени костра лицо Анисимова, его глаза и улыбку, сверкающие фужеры… Судорожно вздохнула и уткнувшись лицом в колени, расплакалась. Она не слышала, как из дверей дома выскользнула мужская фигура и замерла в густой тени дома, наблюдая. Увидев, как она заплакала, человек решительно направился к ней. Остановился в двух шагах и тихо спросил:

— Что случилось, Оксана? Рассказывай!

Девушка испуганно вскинула голову: рядом стоял Рокер. Парень присел рядом с ней на валежину:

— Поделись со мной. Я тебе не враг. Ты не просто так приехала. Тебе плохо, да? Это из-за Анисимова? Что у вас произошло?

Все наболевшее неожиданно выплеснулось наружу. Она уткнулась ему в грудь лицом и разрыдалась. Он, не говоря ни слова, просто гладил по плечам ладонью и молчал. Бывший спецназовец каким-то шестым чувством понял, что ей НАДО дать выплакаться. Оксана понемногу успокаивалась. Всхлипы становились все реже и реже. Плечи вздрагивали уже не так часто. Наконец она отстранилась, вытерла глаза и щеки носовым платком и сказала:

— Спасибо, Володя, что не стал утешать. Мне надо было выреветься в чье-то плечо…

Он тихо повторил, глядя то на нее, то на костер:

— Рассказывай…

Зиновьева начала с того момента, как ребята уехали. Рассказала о встрече с отцом, чем она занималась все это время, о своей беременности и о тоске по следователю. Рокер слушал, не перебивая, не задавал вопросов, только все больше мрачнел. Когда Оксана замолчала, минут десять стояло молчание. Еле слышно потрескивали дрова в костре. Край неба чуть посветлел. Подкрадывался рассвет. Парень заговорил неожиданно:

— Казбек твой отец и это твое право верить ему или нет. Я работал на другого бандита, но немало слышал и о твоем папаше. Извини за то, что я сейчас скажу. Батон был бандит, но не дипломат! Он пёр напрямую. Если угрожал, то угрожал. И если собирался убить — убивал. Он был легко просчитываем. Казбек другой: он коварен и хитер. Он никогда и никого не предавал, да ему и не зачем было. Этим заслужил репутацию кремня, но никто не задумался, какой ценой и за чей счет? Он умеет так столкнуть лбами, что вражду уже не затушить. В живых остаются единицы и он спокойно прибирает к рукам то, что принадлежало прежде воюющим сторонам. Я не верю, что Анисимов не искал тебя! Я видел его глаза и как он смотрел на тебя. Просто от тебя это скрыли по приказу Казбека. Он умеет надавить! Подумай сама: его спешка с ремонтом, переменой фамилии, отъезд, ненавязчивые разговоры о том, какой Анисимов подлец — разве это не подначивание? Ты сама отказалась звонить, сама решила воспитать ребенка — это на руку твоему отцу. Он исподволь подтолкнул тебя к такому решению. Сейчас, я уверен, он еще что-нибудь придумает, лишь бы ты не встретилась с Сергеем. Даже отойдя от дел, он остался вором в законе! Костя перешагнул через воровские законы, но зятя-мента ему не простят! Подумай!

Оба молчали очень долго: Оксана «переваривала» услышанное, а Рокер просто ждал. На улице становилось все светлее. Она неожиданно предложила:

— Давай съездим порыбачить?

Он кивнул:

— Поехали. Хотя предупреждаю — клева нет! Вчера часа четыре на озере пробыл. Даже паршивого ерша не поймал!

— Ну и пусть! Захвати мой спиннинг и арбалет.

— А его-то зачем? К уткам сейчас не подобраться. В стаю собрались, пугливые стали. По камышам прячутся.

— Увидишь!

За время его отсутствия девушка поймала у берега с десяток крошечных лягушат, спавших под корнями старой ивы, склонившейся над водой. Через пару минут Рокер вовсю работал веслами. Оксана забросила в воду несколько «донок», наживив их дрыгающими лягушатами. С трудом натянула арбалет и прошептала на ухо парня:

— Замри.

Подняла со дна лодки булыжник. Прикинула его на руке и размахнувшись, швырнула в камыши. Оттуда с испуганным криком вылетело несколько уток. Стрела, легонько прозвенев, прошила воздух и впилась в крыло молодого селезня. Тот, кувыркаясь, плюхнулся в воду. Попытался уплыть в кусты. Оксана напряглась. Протянула руки и сосредоточилась. Раненая птица со страшным криком начала медленно приближаться к лодке. Зиновьева попросила:

— Сверни ему шею сам, я боюсь!

Удивленный Рокер наклонился к воде и сцапал бьющуюся птицу за шею. Через мгновение все было кончено. Тушка утки шлепнулась на дно лодки. Зиновьева повторила свой фокус в разных местах еще трижды, но попасть в стремительно летящих птиц удалось еще лишь раз. Жирная старая утка легла рядом с селезнем.

Положив арбалет на носу, она перешла на корму и проверила донки. С шестнадцати крючков сняла пять разных рыбин от окуня до сома и щуки. Парень наблюдал за ее действиями. Оксана снова забросила донки и попросила:

— Греби помедленнее!

Через полчаса на дне лодки ворочалось уже три сома, пара довольно крупных щук, несколько язей и окуней. Рокер обрадовался:

— У меня такого улова и летом не было!

— Меня приятели-мальчишки научили еще в детстве. Бабушка гребла, а я охотилась и рыбачила.

Совсем рассвело. День обещал быть серым. Ровно окрашенное небо низко нависало над землей, но дождя пока не было. Зиновьева села на корме и махнула рукой:

— Пора к берегу!

Немного помолчав, добавила:

— О том, что я тебе рассказала сегодня ночью, никому из ребят не говори. Ладно?

Он навалился на весла:

— Не скажу. Если помощь требуется, говори.

— Я думала над тем, что ты сказал. Раньше я почему-то не задумывалась над такими очевидными фактами. Мне казалось, что отец просто пытается уберечь меня от страданий. Теперь я попробую последить за ним, подслушать его разговоры. Вам, думаю, лучше не вмешиваться — слишком опасно. Если отец действительно такой, как ты сказал, он убьет вас, не задумываясь.

— И все же, если потребуется помощь, рассчитывай на меня.

Она кивнула головой и чуть улыбнулась, хлопнув его по плечу.

С утра они вчетвером сходили к бочажине, где все еще покоился мотоцикл Крепыша. Идея принадлежала Оксане. В одном из заброшенных домов она разыскала здоровенный моток толстой стальной проволоки. С помощью молотка Голландец расправил ее и сделал два длиннющих девятиметровых багра с большими крючками на концах. С ними и отправились к бочагу.

Зиновьева сразу направилась к левому краю лужи и начала медленно опускать багор в воду. Рокер помогал ей. Уже через пару минут женщина «нашла» затонувший мотоцикл и зацепила его. Попросив Голландца и Крепыша держать багор, вместе с Володей с другой стороны начала опускать в воду второй крюк. Через минуту зацепилась и попросила:

— Тянем осторожно. Как только покажется из воды хоть что-то Голландец должен успеть сцапать мотоцикл. Если ему это удается, остальные идут на помощь к нему. Хоть проволока и стальная, но может разогнуться от тяжести.

Начали медленно поднимать мотоцикл наверх. Проволока вибрировала под руками. Подняли метров на пять, немного передохнули и потянули дальше. Из воды выглянул хромированный руль. Крепыш вцепился в проволоку, а здоровенный Голландец потянулся вперед и ухватился за ручку:

— Держу!

Оксана толкнула Рокера локтем:

— Помоги Леше!

Когда мотоцикл был уже наполовину вытащен из воды, к приятелям присоединился Крепыш. Он долго танцевал вокруг вытащенного «железного коня» какой-то нелепый танец и напевал во все горло «Маритану». Потом подхватил Оксанку на руки и закружил вокруг себя:

— Оксанка! Я так рад! Моя «Ямаха» снова со мной и она даже не заржавела за это время. Спасибо тебе большое, что помогла. Я к Насте сегодня на ней рвану!

Она сготовила обед и пообедала вместе с ребятами, а потом Рокер увез Зиновьеву до автостанции на мотоцикле. Посадил в автобус, еще раз попросив рассчитывать на него. Стоял у автостанции, пока автобус не скрылся из вида. Вздохнул и направился к «Харлей Дэвидсону». С толчка завел мотор и вернулся в деревню.

К вечеру Оксана появилась в квартире отца. Как ни в чем не бывало, чмокнула его в щеку и улыбнулась:

— Привет, пап! Ребята почти все разъехались, можно было и не ездить. Зато так здорово порыбачила и даже пару уток удалось подстрелить. Отдохнула великолепно! Никакая заграница и в сравнение не идет с моей родной деревней!

Казбек прижал ее к себе и усадил рядом на диван:

— Я рад, что ты улыбаешься. Давай сегодня сходим в ресторан?

— Что-то не хочется. Лучше пораньше лягу и отосплюсь. Если хочешь, пригласи Арнольда и отдохните вдвоем. Тем более, что вы давно не виделись. А вчера и сегодня ты наверняка был занят счетами.

Константин Федорович улыбнулся:

— Верно. Оба дня провел над бумагами. Если ты не обидишься, то пожалуй позвоню дружку Арнольду…

— Давай-давай! Я сейчас приму ванну, поем и спать! А завтра надо съездить в мою квартиру. Хочу посмотреть, что сделано.

— Обязательно съездим!

Оксана еще раз поцеловала отца в щеку и направилась в ванную, что-то мурлыча про себя. Казбек «купился» ее спокойствием. Позвонил Арнольду, договорился о встрече. Переоделся и отправился в ресторан.

Едва дверь за ним захлопнулась, вода в ванной перестала шуметь. Одетая в халат Зиновьева подбежала к окну и осторожно выглянула из-за шторы: отец садился в машину. Его телохранитель закрыл за ним дверцу и сел на переднее сиденье. Машина въехала под арку и скрылась из глаз. Девушка выглянула в коридор, разделенный на две половины. Там никого не было, но она знала, что между этой и наружной дверью топчутся два лба под два метра ростом. Оставленная отцом охрана для нее. Она впервые задумалась, а зачем ей охрана? От кого ее охраняют? А может — прячут?

На цыпочках проскочила в кабинет Казбека, оставив дверь слегка приоткрытой. Осмотрелась вокруг, не зная с чего начать. К тому же она еще не знала, что ей искать. Начала со стола. Легко открывающиеся ящики ее не заинтересовали, но нижний ящик рабочего стола оказался заперт. С магнита Оксана сняла скрепку, немного повозилась и вскрыла замок. В ящике находилось несколько папок. Она забрала их все и ушла к себе в спальню. Улеглась в постель. Включив настольную лампу, принялась проглядывать бумаги в папках, складывая их в том же порядке, как были.

Две папки содержали в себе счета и странные шифрованные записи. Они ее не заинтересовали. Оксана просмотрела их мельком. Но вот третья, самая толстая, оказалась весьма любопытной. Это было досье на всех авторитетов, воров в законе и крупных должностных лиц города Москвы. В конце находилось несколько машинописных листков, сложенных пополам. Развернув их, девушка вздрогнула: это было подробное досье на следователя Анисимова. Она прочитала эти листки несколько раз, недоумевая, зачем отцу понадобилось наводить такие подробные справки о человеке, который, как он говорит, его не интересует. Здесь были указаны имена всех женщин, с которыми встречался следователь и даже размер одежды и обуви оперативника.

Уже далеко за полночь она вернула папки на место и заперла ящик. Легла в постель, но долго не могла заснуть. Прокручивала вновь и вновь внезапное появление отца на ее квартире, исчезновение Анисимова и разговор с Рокером. Не смотря на поздний час, она плюнула на гордость, встала и принялась набирать знакомые номера, решив выяснить все сразу. К их общему несчастью следователь в этот день выехал к месту происшествия. Длинные гудки все шли и шли, но ей ни по одному телефону, так никто и не ответил. В сердце у Оксанки закралось подозрение, все-таки здесь что-то не так.

На следующий день, около полудня, Беркуты съездили в квартиру Оксаны. Зиновьева была поражена: отец переселил двух ее соседей жить в другом районе, а для нее приобрел их квартиры. Таким образом превратив три квартиры в одну. Строители, по представленному проекту дизайнера, пробили новые двери и сделали перепланировку. Две входные двери убрали.

Теперь ее квартира представляла собой роскошные апартаменты с двумя спальнями, детской, кабинетом, огромной гостиной, большой прихожей, несколькими небольшими комнатками-чуланчиками и шикарной ванной комнатой с джакузи, сауной и еще чем-то, о чем Оксанка имела весьма смутное представление. Грязь уже успели убрать, но помещение было не покрашено и не оклеено. Молодая женщина с удивлением оглядывалась в непривычно большой квартире.

Вслед за ними в квартиру вошла полная красивая женщина в черном брючном костюме с белой блузкой и несколькими огромными альбомами в руках. Поздоровалась и представилась, обращаясь к Беркуту:

— Я дизайнер по оформлению квартир. Меня зовут Ксения Леонидовна. Я бы хотела узнать, в каком стиле вы бы хотели видеть свою квартиру?

Казбек указал ей на дочь:

— Хозяйка она, вот с ней и советуйтесь.

Женщина сразу же повернулась к Оксане:

— Итак, я бы хотела предложить вам полистать альбомы. Может, вы найдете в них воплощение вашей мечты. Давайте подойдем к подоконнику…

Зиновьева остановила ее:

— Я не придирчивый клиент и полагаюсь на ваш вкус. Условие одно — никакой вычурности. Я не люблю фиолетовый и темные тона на стенах. Авангард меня тоже не прельщает. Учтите — одна из комнат должна быть детской. В кабинете будет много книг и альбомов, а так же компьютер и все принадлежности к нему.

Дизайнер кивнула:

— Я вас поняла. Завтра я представлю вам на рассмотрение несколько вариантов отделки комнат, расстановку мебели и аксессуаров. Во сколько вы могли бы со мной встретиться?

— Когда проекты будут готовы, позвоните мне и мы решим, где встретимся. Я не работаю и свободного времени у меня наверняка больше, чем у вас.

Оксана протянула ей собственную визитку. Ксения Леонидовна попрощалась и ушла. Девушка повернулась к отцу:

— Умеешь ты устраивать сюрпризы! Зачем мне такая огромная квартира? Здесь убираться надо целый день!

— Надо думать и о ребенке. Ему надо бегать, развиваться. К тому же, квартира прекрасное вложение капитала. Когда станет трудно, можно продать ее и купить жилье меньшей площади.

— Ты столько сделал для меня!

— Но ведь ты моя дочь! Для тебя мне ничего не жаль.

Через месяц Оксана перебралась жить в отремонтированную квартиру. Принялась было обустраиваться, но уже через сутки вынуждена была вернуться к отцу. В связи с беременностью у нее и так был жуткий токсикоз, а в квартире все еще пахло краской, обоями, новой мебелью. Токсикоз усилился. Запахи вызывали тошноту. Она почти перестала есть. Плохое самочувствие отодвинуло все остальные думы на второй план. Казбек сходил с ума от беспокойства. Возил ее по врачам. По их рекомендации устроил в престижнейший институт, где за Зиновьевой наблюдали опытнейшие профессора.

К концу ноября токсикоз пропал сам собой. Оксана начала резко набирать вес, почти плоский животик заметно округлился. Она больше не бегала. Степенно шагала по коридору, время от времени дотрагиваясь до живота рукой, словно боясь, что он отвалится. Прислушивалась к тому, что творится у нее внутри. Ей все чаще хотелось спать. Казбек приезжал к ней каждый день, привозил фрукты сумками и как мальчишка, бегал по магазинам, разыскивая то, что она хотела съесть. Арнольд тоже несколько раз приезжал к Оксане. С каким-то странным удивлением смотрел на ее живот и тяжело вздыхал. Богатырь-авторитет поделился с будущим дедом знаниями, сообщив:

— Беременным нельзя ни в чем отказывать! Откажешь в чем-то, ребенок может дебилом родиться!

Когда Оксанке захотелось бочкового пива, вор в законе прямо на пороге развернулся и рванул в ближайшую пивную с пустой бутылкой после сока. У него даже мысли не возникло отправить за ним одного из охранников. Охрана бросилась за ним. Все прихоти дочери Казбек выполнял сам. Зиновьева хотела выписаться, но отец уговаривал ее повременить, объясняя это своим страхом за жизнь ребенка, ее молодостью и неопытностью.

Она попросила купить ей мобильный телефон, но он каждый раз делал вид, что забыл. Даже свой сотовый перестал носить. Врачи, по требованию Казбека, не разрешали ей звонить со служебных телефонов и начали подмешивать в питье легкое снотворное. Она постоянно находилась в полусонном состоянии. Возле палаты теперь дежурил охранник. Его присутствие Беркут объяснил дочери так:

— Было не мало случаев, когда богатых наследниц похищали и очень часто убивали. Я боюсь за тебя и внука.

ГЛАВА 8

Оставалась неделя до Нового Года. Оксана спала, когда услышала громкий мужской крик в коридоре:

— Оксана! Оксана Зиновьева!

В коридоре слышался звук борьбы. Оксанка стряхнула сон и даже не завязав халат на кружевном пеньюаре, выскочила из палаты. Охранник старался оттеснить к лестнице незнакомого мужчину в распахнутой куртке, зажимал ему рот и бил в живот, стараясь заставить замолчать. Черноволосый невысокий парень никак не мог вырваться, но боролся изо всех сил. Зиновьева скомандовала сторожу:

— Отпусти!

Охранник не слушал, продолжая толкать незнакомца к лестнице. Тогда она сосредоточилась. Мужчина в куртке остался стоять, а громила сполз по нему и захрапел на полу. По длинному коридору бежали трое охранников. Незнакомец быстро спросил:

— Ты Оксана Зиновьева?

Она кивнула, разглядывая его. Он схватил ее за руку и потянул за собой:

— Твой отец собирается убить Серегу Анисимова. Я его друг.

Она выдернула руку и начала торопливо завязывать халат, только теперь заметив, что он распахнут. Он ошеломленно глядел на ее живот:

— Ты… Вы беременны?

— Это ребенок Сергея.

— Тем более, бежим! Он искал тебя все это время!

Оксанка, не веря, поглядела ему в лицо. С горечью, ясно прозвучавшей в голосе, спросила:

— Искал?.. Он искал?!? Так почему же не нашел? Ведь он следователь!

— Объясню в машине! Бежим!

Но моя одежда заперта в гардеробе, а в этом положении мне нельзя бегать!

Он посмотрел на приближавшуюся охрану. Хоть коридор был и длинным, но расстояние неуклонно сокращалось. Парень попросил:

— Сергей говорил о твоих способностях. Ты можешь вырубить охрану?

Он кивнул на приближавшихся громил с дубинками. Оксана кивнула и застыла, глядя на охранников: сначала упали дубинки, а потом хозяева. Украинцев стащил куртку, укутав ею женщину, подхватил ее на руки. Уже на лестнице сообщил:

— У меня внизу машина!

Он бежал по лестнице с женщиной на руках и никто не смог задержать его. Зиновьева нейтрализовывала всех встреченных по дороге. Они засыпали на ходу, так и не поняв, что происходит. Валерий усадил ее в машину, шлепнул на крышу черной «Волги» мигалку и прыгнул за руль. Машина, набирая скорость, скрылась за углом. Незнакомец представился, не отрывая взгляда от дороги:

— Валерий Украинцев, друг Анисимова. Он много о тебе рассказывал. Ты можешь подержать охранника у палаты спящим еще минут двадцать?

Она устало сказала:

— Они все проспят около часа.

— Отлично! Успеем. Мне удалось проследить, где его держат, но спасти его можешь только ты. Даже если я вызову отряд ОМОН, Казбек успеет убить Серегу от ненависти. Он искал тебя. Твои соседи не знали, где ты. Но если быть точным, им запретили говорить. Один все же проговорился. Анисимов узнал, что ты сменила фамилию и живешь у отца. Приехал на квартиру Казбека, не зная, что вы уехали за границу. Его зверски избили охранники по приказу твоего отца. Месяц пролежал в больнице. Но он не отказался от тебя! Три дня назад мы узнали, где ты находишься. Сергей приезжал, но его не пустили. Мало того, охрана центра сообщила цепным псам твоего папаши, что он был здесь. Его похитили на моих глазах сегодня утром. Я не успел помешать, да и оружия не было! Мы ведь его сдаем вечером…

С каждым его словом Оксанка все ниже опускала голову: жестокие слова Рокера начали сбываться. По щекам текли слезы и капали на голые коленки, которые она то и дело прикрывала халатом, но скользкий атлас вновь и вновь разлетался в стороны. Она посмотрела на Украинцева:

— Я верила отцу…

Машине с включенной сиреной уступали дорогу. Украинцев мчался по самому центру дороги, держа высокую скорость. Выскочив на кольцевую, Валерий отключил мигалку, пояснив женщине:

— Не хочу привлекать внимания.

Свернул на Ярославское шоссе, потом еще пару раз поворачивал. Оксана не наблюдала за дорогой, целиком поглощенная собственными мыслями. Украинцев остановился и кивнул в сторону выглядывавшей из-за забора коричневой крыши высоченного особняка:

— Это здесь! В будке за воротами два охранника.

— Подъедь и постучи. Я могу быстро усыпить, если вижу человека, а так на это уходит минуты три-четыре.

Украинцев последовал ее совету. Вышел из машины и постучал. Женщина приоткрыла стекло на дверце. Заснувших охранников Валерий затащил в домик и связал их же ремнями друг с другом. Пристроил возле батареи и открыл ворота. Беспрепятственно подъехали к дому. Следователь поднялся на крыльцо и дотронулся до дверной ручки. Обернувшись к машине, сказал:

— Заперто. А у меня набор дома остался…

Оксана вышла из машины в его куртке и тапочках, подошла. Вытащила из волос заколку. Светлые волосы рассыпались по плечам широкими волнами, доставая до пояса. Сломала пластмассу и отбросила в сторону, оставив себе стальную металлическую проволоку. Сделала на конце небольшой крючок зубами и вставила в замок. Несколько секунд и дверь была открыта. Украинцев покачал головой в восхищении, но ничего не сказал. Осторожно отодвинул ее в сторону и проник в холл. Оксана вошла следом и сказала:

— Они в гараже. У Сергея мой носовой платок, я чувствую.

Валерий недоверчиво поглядел на нее. Все же решил проверить ее слова и подошел к двери, ведущей в гараж. Оттуда раздавались голоса. Собрался войти, но женщина остановила, взяв его за руку:

— Не рискуйте. Я войду первой. Спрячьтесь за дверь. Мне они ничего не сделают.

Зиновьева вошла в полуподвальное помещение, но ее появления никто не заметил. Она остановилась, привыкая к освещению и вздрогнула: ее Сергей был распят между двух каменных столбов. Рубашка потемнела от крови, лицо превратилось в сплошную запекшуюся рану. Голова опущена на грудь, но она все увидела. Оксана перепугалась, что опоздала, но Анисимов застонал. Женщина отвела взгляд от дорогого ей человека, чтобы посмотреть на палачей.

Казбек и четверо его охранников стояли в паре метров от жертвы. У громил рукава на рубашках были засучены до локтей. Беркут скомандовал:

— Кончайте его!

Полный ярости голос дочери за спиной заставил его подскочить и обернуться. Оксана стояла на лестнице в распахнутой чужой куртке, из-под которой выглядывал яркий цветастый халат, с распущенными по плечам волосами и напоминала разъяренную фурию:

— Попробуй выстрелить и ты увидишь, как упаду я! Ты пытался лишить меня моего законного счастья, а я лишу тебя твоего. У тебя не будет ни дочери, ни внука! Ты знаешь, что я могу. Валерий, освободи Сергея и унеси его. Они ничего не сделают. Пули попадут в меня, куда бы не было направлено оружие. Пусть стреляют! Отец, приказывай!

Украинцев беспрепятственно спустился в гараж. Ножом перерезал тугие веревки сначала на ногах Анисимова, затем на руках. Не дав упасть, взвалил друга на плечо и понес к выходу. Громилы, вместе с ошеломленным шефом, смотрели ему вслед. Валерий поравнялся с женщиной и остановился, не зная, что делать дальше. Она тихо сказала, не поворачивая головы:

— Уходи, сейчас здесь будет ад!

Анисимов услышал ее слова и прохрипел:

— Не надо, Оксана, он твой отец…

Она сразу оторвала отсвечивающие красным потемневшие глаза от бандитов. Огонек померк и радужка вновь начала зеленеть. Горестно махнула рукой и вышла следом за Украинцевым, тихо прикрыв дверь за собой.

После ее ухода Казбек бессильно уселся на капот машины. Поняв, что проиграл, он опустил голову и замер в этом положении. Константин Федорович с ужасом в сердце понял, что потерял дочь и виноват во всем сам. Его охрана топталась на месте, поглядывая на шефа и ожидая приказаний. Но их не последовало.

Избитого следователя Валерий с помощью Оксаны, положил на заднее сиденье. Зиновьева втиснулась туда же. Приподняла голову Сергея и устроила на краю коленей, не обратив никакого внимания, что его кровью пачкает шикарный халат. Провела рукой по жестким от запекшейся крови волосам. Заметив, что он смотрит на нее, сказала:

— Я ношу нашего ребенка, ты не ревнуй.

Анисимов улыбнулся разбитыми опухшими губами и потерял сознание. Оксана положила руки ему на левый висок и на левую сторону груди, замерла в таком положении. Украинцев включил сирену и рванул в Москву, выжимая из машины все, на что она была способна. Их никто не преследовал.

Сергея увезли в операционную. Оксану Украинцев увез, по ее просьбе, на квартиру Анисимова. В этот же день они съездили и забрали из ее роскошной тюрьмы книги да старую одежду, которую она сохранила вопреки советам отца. Больше женщина ничего не взяла. Вместе с Валерием за пару часов они перетаскали тяжелые кипы книг и два тюка с одеждой. Следователь пытался протестовать:

— Ты же беременная! Тяжести носить в положении нельзя! Я сам переношу!

На что она твердо ответила:

— Ничего со мной не случится!

Когда все перенесли в машину, Зиновьева молча сунула ключи от апартаментов в руки охранника, стоявшего перед дверью и ушла. Побросав вещи в коридоре квартиры Анисимова, Валерий и Оксана вернулась в больницу.

Она дежурила возле Сергея десять суток безвылазно. Это были страшные дни. Он находился между жизнью и смертью. Врачи убеждали поберечь себя и ребенка, ехать домой отдыхать, но она наотрез отказывалась уходить. Оксана чувствовала, что ее сила, как никогда, нужна ему. Спала рядом с каталкой Сергея на кушетке. Если рядом никого не было, проводила ладонями по его телу, снимая боль. Целыми ночами простаивала рядом, держа руки на его теле, не давая умереть. Врачи не скрывали удивления, когда пациент пошел на поправку. Состояние Анисимова нормализовалось, она стала ночевать в его квартире, но каждый день приходила и полдня находилась с ним.

Они рассказали друг другу все, что с ними произошло за это время, ничего не утаивая. Она плакала и жалела, что была такой легковерной дурой, а он называл себя дураком за глупую обиду. Смотрел на нее сквозь бинты и улыбался почерневшими губами. При каждой такой улыбке кожа на губах лопалась и выступала кровь. Сергею было очень больно, но он терпел ради нее.

Казбек несколько раз пытался поговорить с дочерью. Ловил у подъезда, но она молча проходила мимо, слегка переваливаясь в мокром раскисшем снегу. Январь оказался промозгло-сырым. Константин Федорович по ее каждый раз темневшим и тут же опускавшимся к земле глазам понимал, что спасает его от смерти лишь Анисимов, его последние слова. Спасает человек, которого он пытался убить. Оксана никогда не пойдет против желания следователя, хотя могла бы устроить «веселую жизнь» старому вору в законе. Тогда Беркут попытался передать ей деньги через охранника «на фрукты в больницу», но она не взяла. Оттолкнула протянутую руку с долларами, безразлично сказав:

Мне не нужны его деньги. Они в крови моего любимого.

Обошла охранника, пару раз ступив в сугроб и стараясь не наступить на рассыпавшиеся по грязному снегу деньги.

Анисимов сбежал от врачей через месяц, не смотря на их упорное сопротивление. Аргумент у него был только один, но «железный»:

— Да поймите, меня жена ждет! Сколько она будет сюда ездить? Ей же тяжело! Я и дома смогу лежать.

Главврач решительно возражал:

— Знаем и что она ребенка ждет, тоже знаем. Вы нам все уши прожужжали этим, хотя мы и сами все знаем. Но поймите и нас — вам рано выписываться! У вас было три тяжелейшие операции. Не знаем, каким чудом вы выжили! Я вам прямо скажу, обычно с такими внутренними травмами умирают. Вам еще лежать и лежать под нашим наблюдением. Нет, нет и нет! Никакой выписки!

И тогда следователь совершил побег, словно глупый мальчишка. Уговорив Украинцева помочь, в его куртке, шапке и сапогах вышел из больницы и через час добрался до дома. Валерку, добросовестно выполнявшего роль больного и в течение всего этого времени лежавшего на койке отвернувшись к стене, выгнали из больницы через два часа во время вечернего обхода, когда обман раскрылся.

Перед этим главврач вызвал следователя в кабинет и долго упрекал его в «неосмотрительности и оказании медвежьих услуг друзьям», тряс у него перед носом карточкой Анисимова и грозился сообщить в отделение о недопустимом поведении обоих следователей. Затем приказал отдать Украинцеву одежду Анисимова и тяжело вздохнув, отпустил. Валерка только этого и ждал. Мгновенно натянул на себя куртку, шапку и сапоги Сергея и пулей выскочил из больницы. За два часа ему до смерти надоели больничные стены.

Ноги тряслись, когда Сергей подошел к двери собственной квартиры. Стараясь успокоиться, минут пять стоял рядом, не решаясь нажать на звонок. Потом все же решился и услышал за дверью торопливые шаги. Дверь распахнулась. Оксанка растерянно смотрела на него, прижав руки к груди:

— Сережа!..

Выражение тревоги в глазах сменилось радостью. Женщина часто-часто задышала. Разглядывала, не решаясь кинуться к нему, а по щекам катились крупные редкие слезы. В стареньком халатике и тапочках на босу ногу, с выпирающим животом, она была такой родной и близкой. Он шагнул через порог с замирающим сердцем. Прижал ее к себе, целуя свитые в пучок волосы:

Оксана! Оксанка моя!

Ее руки с такой силой притиснули его к себе, что еще не полностью зажившие раны заболели, но он молчал.

Ночью Сергей осторожно провел рукой по ее животу. Задержал руку у пупка, под ней что-то ощутимо завозилось. Она тихонько рассмеялась:

— Он уже шевелится. Сейчас начнет ворочаться. Положи ладонь и подержи немного, сам почувствуешь.

В ладонь ткнулось что-то крошечное и острое. Он рассмеялся и прижался к ее животу щекой, поцеловал его:

— Точно! Так здорово! Представляешь, меня будут звать «папой», а тебя «мамой»!

Усмехнулся и безо всякого перехода предложил:

— Давай распишемся? Я собирался предложение тебе еще в июле сделать, да видишь, как все обернулось. Так как, ты согласна?

Она уткнулась ему в подмышку головой и несколько раз кивнула, соглашаясь. В душе все пело, а из глаз катились слезы. Анисимов почувствовал, как она несколько раз вздрогнула, стремясь подавить всхлип, но ничего не стал говорить. Молча прижал к себе, поглаживая по плечу пальцами. Оксанка, впервые за долгие месяцы разлуки, уснула спокойно, прижавшись к сильному телу любимого мужчины.

Они расписались через неделю. Просто пошли в ЗАГС в десять утра и расписались. Не было свадебного платья и строгого костюма. Зато были джинсы с серым свитером, которые Сергей одел на работу и широкое шерстяное платье в крупную клетку, прикрывавшее большой живот. А еще два тонких обручальных кольца, вынутые Анисимовым из кармана. Но Оксанка была счастлива. Этот пасмурный февральский день казался ей самым лучшим и светлым.

Вечером к ним пришли друзья-оперативники Сергея. Женатые мужчины привели жен. Все уже знали историю любви этой пары. Зиновьеву от хлопот, связанных с подготовкой стола, просто отстранили. Гости натащили разнообразных домашних варений-солений, вина и отметили событие по всем правилам. Кричали «Горько!» и дружно смеялись над смущением молодых. Только вместо шампанского молодая жена пила яблочный сок. Украинцев, по такому случаю, приволок из отделения полузабытого попугая и смеясь, рассказал:

— Этот чижик помог нам! Представляешь, я выскочил за дверь на минутку. Кое-что обсудить с Иванько, а в кабинете остались эта птичка и подследственный. Захожу. Вроде все так же, как было. Минут пять прошло и вдруг Кузя с окна таким противным голосом говорит: «Брюлики в сапоге». Подследственный аж в лице переменился — голос-то птичка скопировала у него! Я на попугая смотрю, а он снова: «Брюлики в сапоге». Я этого вора дальше и допрашивать не стал. В камеру сунул, а сам на его дачу рванул с оперативной группой. Все украденные из магазина драгоценности точно находились в старом сапоге! Вернулись. Я вора на допрос снова вызвал, драгоценности предъявил. Он чуть не плача говорит: «Всего-то один раз сказал, когда тебя в кабинете не было! А этот гад запомнил…».

Все расхохотались. Кузя прыгнул из клетки на протянутый палец Украинцева и голосом Оксаны проворковал:

— Кузенька проголодался! Кузенька птичка! Оксана любит Кузю!

И тут же грубо выматерился незнакомым мужским голосом. Хохот грянул с новой силой, а смутившийся Валерка извинился, погрозив встрепенувшемуся попугаю пальцем другой руки:

— Хоть бы при женщинах постыдился так ругаться! Извини, Оксана, он теперь попугай-следователь! Ругаться ему по штату положено. Если ты не против, мы хотели бы его в отделении оставить. Нам с ним весело! Иногда настроение просто швах, а этот чижик почирикает, поговорит и все проходит.

Молодая женщина рассмеялась и согласилась:

— Забирайте! Он новых слов нахватался от вас, а здесь ребенок будет. Научит чего доброго ругаться.

В новом паспорте Оксаны появилась другая фамилия — Анисимова. Она получила его через три недели и долго смотрела именно на нее, повторяя про себя по складам:

— А-ни-си-мо-ва!

Муж целые дни пропадал на работе, но она не жаловалась. Сергей приходил голодный и усталый. Целовал ее, мыл руки и с аппетитом принимался за еду, каждый раз спрашивая:

— А ты поела?

Ночью прижимался ухом к огромному животу и с улыбкой слушал биение крошечного сердечка. Жена тихонько смеялась и ерошила его волосы.

В конце апреля Оксана родила хорошенького темноволосого мальчика. Схватки начались днем, когда Сергея рядом не было. Она, придерживая руками живот доковыляла до телефона. Сама вызвала «скорую», а потом позвонила ему на работу. Прерывающимся от боли голосом сообщила:

— Началось!..

Он бросил все дела на Валерку, попросил, чтобы друг «прикрыл» и рванул домой. Попал «в пробку» и не успел: ее уже увезли. Соседка передала ему записку от врача с номером больницы, адресом и телефоном. Анисимов поехал туда со включенной сиреной. В приемном покое узнал, что у него сын и что жена родила его прямо в машине «Скорой помощи». От радости заорал дурным голосом и принялся выплясывать что-то странное посреди приемного покоя. Медсестры и врачи здорово повеселились от этого зрелища. Немного успокоившись, сел на кушетку и терпеливо ждал новых сведений о жене и сыне. Вечером ему передали записку от Оксаны. Увидеться им так и не разрешили.

Палата находилась на третьем этаже. Новорожденные лежали вместе с матерями. Чтобы увидеть сына, на другой день Анисимов договорился со строителями. Подогнал к больнице автокран и поднялся к окну палаты на стреле. Оксана едва не упала с кровати, увидев лицо мужа совсем рядом. Ее кровать стояла возле окна. Одна из женщин выскочила в коридор, чтобы последить за врачами и медперсоналом. Молодая женщина показала мужу спящего сына через стекло. Следователь удивленно разглядывал крошечное красное личико со сведенными бровками, сжатые в кулачки малюсенькие пальчики, шевелившиеся во сне губы. Удивленно крикнул:

— Такой маленький! На кого он похож?

Женщины в палате рассмеялись:

— Себя не узнаешь?!? Как назвать собрался, папаша?

Сергей растерянно посмотрел на жену:

— Не знаю…

Она улыбнулась:

— Называй сам. К выписке надо свидетельство о рождении на этого человечка принести. Справку возьмешь у врача.

Он крикнул через стекло, с трудом удерживаясь на стреле:

— Я тебе фруктов принес, а внизу не взяли. Сказали: «апельсины тебе нельзя». Что купить?

В палату неожиданно вошел врач и застыл в дверях с открытым ртом, увидев за окном человека. К нему не сразу вернулся дар речи. А когда вернулся, удивленный доктор гаркнул:

— Эт-то еще что такое?

Из-за его плеча испуганно смотрела «дежурная», растерянно разводя руками и как бы говоря: «Он неожиданно появился и я тут не при чем!». Анисимов тоже засек появление врача и бешено замахал рукой кому-то внизу, требуя спустить его на землю. Стрела начала медленно опускаться. Доктор, словно молоденький, рванул к окну. Выглянул и рассмеялся:

— Это чей такой отчаянный на стреле к окну поднялся?

Оксана гордо сказала, укладывая сына в кроватку:

— Мой муж!

Доктор посмотрел на нее поверх круглых очков:

— Так-так… Когда он появится в следующий раз, скажите ему, что я хотел побеседовать. Кто он у вас по профессии? Не каскадер?

— Следователь уголовного розыска.

— Тогда понятно. Пусть зайдет.

Анисимов появился в больнице на следующий день. Оксана передала ему просьбу врача в записке. Следователь, уже получивший справку о рождении сына, заинтересовался. Одна из медсестер согласилась сходить за доктором. Вскоре она вернулась. Протянув оперативнику белый халат, проводила к кабинету. На голубой двери висела светло-коричневая табличка с надписью «Главный врач родильного отделения Свиридов Яков Александрович». Сергей, по укоренившейся привычке, посмотрел в обе стороны коридора и постучался. Из-за двери раздался раскатистый бас:

— Входите!

Анисимов толкнул дверь и очутился в светлом, довольно уютном помещении с мягким диваном и двумя креслами. Доктор поднялся из-за стола и пошел ему навстречу, протягивая руку:

— Свиридов, главврач этого заведения!

Был он далеко не молод, но еще крепок. Голова полностью седая и круглая, с растрепанными волосами, торчащими во все стороны. Из-под очков смотрели живые темно-карие глаза. Небольшая клинообразная бородка и круглые очки придавали ему сходства с киношным доктором Айболитом. Сергей представил его с собакой и крокодилом. Улыбнулся своим мыслям, протягивая руку в ответ:

— Анисимов, следователь уголовного розыска.

Свиридов крепко стиснул его ладонь, пытливо разглядывая открытое лицо оперативника. Видимо, увиденное ему понравилось. Широким жестом указал на диван. Дождался, когда посетитель сядет и сам уселся рядом. Привалился к спинке дивана боком и внимательно посмотрел на посетителя:

— Я узнал от вашей жены, что вы следователь. И честно сказать, меня это обрадовало. Позавчера вечером в больнице появился высокий седой человек в дорогом костюме. Я видел в окно его машину. Иномарка, хотя я в них и плохо разбираюсь, по-моему «Мерседес». С ним было четыре бугая. Напугали моих медсестер, охранника у входа просто отодвинули в сторону и прошли ко мне. Этот седой показался мне знакомым и целые сутки я ломал голову, где мог видеть это лицо. Я вспомнил: он какой-то криминальный авторитет, хотя я и не помню, кто точно. Это вы сами выясните. Так вот…

Доктор снял и тщательно протер очки, водрузил их на нос. Посмотрел на Анисимова, стараясь найти на лице следователя следы заинтересованности. Тот мрачно смотрел перед собой. Когда врач замолчал, он вопросительно посмотрел на него, ожидая продолжения. Свиридов снова заговорил:

— Он требовал отдать ему вашего ребенка! Назвал фамилию и имя вашей жены. Предлагал мне деньги в долларах. Сумма была просто огромной при моей зарплате: сто тысяч. Говорил, что это его внук и он сможет его воспитать лучше, чем вы. Увезет его из этой страны и даст ребенку все, а вы родите для себя другое дитя. Я многое не понял из его сбивчивой речи, но думаю, вы знаете, кто он и понимаете. Я отказался и сказал, что не торгую детьми, а только принимаю их. Когда он отвлекся, чтобы сказать что-то одному из бугаев, я нажал на кнопку охраны и наш охранник вызвал наряд милиции. Совместными усилиями нам удалось выпроводить этих «гостей». Напоследок этот человек наклонился ко мне и с угрозой заявил, что вернется и все равно заберет мальчика. Я понимаю, что в следующий раз могу не успеть вызвать милицию и решил предупредить вас. Ваша жена ничего не должна знать. У кормящих женщин от лишних волнений часто пропадает молоко и я не стал ей ничего говорить.

Анисимов аж зубами заскрипел от ярости. Закрыв глаза, помотал головой и взглянул на доктора:

— Спасибо, Яков Александрович! Я приму меры. Этот человек действительно отец моей жены и наш ребенок — его внук. Оксана не желает иметь с ним ничего общего. Однажды он пытался разлучить нас, а теперь решил выкрасть ребенка. Надеюсь, никто ничего не узнает?

— Я никому не говорил, о чем шла речь в кабинете. Так что и дальше буду молчать.

Майор встал и обернулся к врачу:

— Вы не будете возражать, если двое моих сотрудников подежурят на входе вместе с вашей охраной? Только надо будет снабдить их вашей униформой.

Врач кивнул и тоже встал:

— Это сделаем. Да и мне спокойнее будет, если милиция рядом.

Они попрощались, напоследок еще раз крепко стиснув друг другу руки. Следователь выскочил из дверей больницы на залитое солнцем крыльцо. Посмотрел на окна третьего этажа, с улыбкой помахал рукой смотревшей на него Оксане. Сел в машину и поехал в отделение.

Едва вошел в дверь кабинета, как с окошка раздался его собственный голос:

— Следователь Анисимов на проводе!

Сергей прирос к полу, а Украинцев, сидевший за столом, расхохотался:

— Что, первый раз слышишь? А мы с самого утра твою трубку к клетке подставляем. Кузя даже нашего Трубадура сумел обмануть. Тебя начальник искал, сам спускался. Мы ему по телефону так и не смогли доказать, что это попугай болтал. Думал, что нарочно тебя прикрываем. Когда услышал, долго смеялся…

Следователь нетерпеливо отмахнулся:

— Потом-потом! Валерка, дело есть. Давай отъедем на часок?

Дружок быстро посмотрел на озабоченное лицо друга и кивнул:

— Поехали.

По дороге Анисимов рассказал Валерию о том, что узнал от врача. Украинцев присвистнул и потер щеку пятерней:

— Казбек совсем с ума сошел? Что он с грудным ребенком делать будет? Ему же титька материна нужна!

Посмотрел на мелькавшие мимо дома и спросил:

— А куда мы едем?

— К Беркуту!

Украинцев быстро сунул руку под куртку и достал пистолет из наплечной кобуры. Вытащил и снова вставил обойму. Расстегнул куртку и засунул оружие за ремень у брюк спереди:

— Так надежнее. Я уже видел, на что способен Казбек.

Машину решили оставить на улице, не заезжая во двор. Стоянка в этом месте была запрещена, но оперативникам было все равно. Они надеялись в будущем договориться с коллегами. Наполовину влезли на тротуар. Заперли автомобиль и бросились в проход между домами, прыгая через многочисленные лужи. Легко проникли в подъезд. Анисимов набрал первый попавшийся номер и рявкнул, когда ответили:

— Откройте, милиция!

Проскрипел домофон и дверь открылась. Анисимов рванул по лестнице, а Украинцев поехал на лифте на последний этаж, затем быстро спустился на пятый. Сергей нажал на звонок и встал перед дверью. К его удивлению самонадеянный охранник даже не взглянул в глазок и приоткрыл дверь на расстояние толстой и крепкой цепочки. В лоб ему мгновенно уперлось дуло пистолета. Тихий голос скомандовал:

— Открой дверь и отойди в сторону! Милиция!

Бугай побледнел и автоматически выполнил требование. Следователи ворвались в квартиру Казбека. Из гостиной, навстречу им, выскочили еще трое бандитов. Анисимов спокойно улыбнулся, прикрываясь телохранителем:

— Что делать будем? Стрельбу откроем или дадите нам поговорить с Казбеком? У вас положение аховое. Через пару минут сюда примчится целый взвод ОМОНа. Не хотите за решетку — сдать оружие!

Охранники переглянулись. Было не похоже, что следователь блефует. Медленно наклонились и положили пистолеты на пол. Как по команде сделали пять шагов назад:

— Сдаемся. Ваша взяла.

Украинцев собрал пистолеты и рассовал по карманам куртки. Подталкивая охранников впереди себя, прошли в гостиную. Валерка встал в дверях комнаты и скомандовал телохранителям:

— Сесть на диван и не дергаться, если не хотите, чтобы я вам колени продырявил.

Анисимов быстро осмотрел кухню, спальни и ванную с туалетом. Кивнув другу, вошел в кабинет хозяина, как к себе.

Беркут сидел за столом и просматривал документы. Звук открывающейся двери заставил его поднять голову. Он хотел выругаться и застыл с открытым ртом. Сергей, не дожидаясь разрешения, уселся в кресло напротив тестя, закинув ногу за ногу. С минуту изучал старого бандита. Не дождавшись слов возмущения, начал говорить сам:

— Я не стал заводить на тебя дело в прошлый раз, так как ты отец Оксаны. Хочешь ты этого или нет, но ты — мой тесть. До меня дошли сведения, что ты собираешься выкрасть нашего сына. На этот раз все будет по-другому. Если ребенок пропадет, я тебя из-под земли достану и убью! Ты уже пытался однажды сделать Оксану несчастной. В том, что она не желает тебя видеть, только твоя вина. Сунешься в больницу и я засажу тебя до конца твоих дней! У меня достаточно материала на тебя, пока тебя спасает только моя жена. Я не хочу причинять ей горе.

Следователь встал. Спокойно вышел из кабинета, так и не услышав голоса Казбека. Украинцев демонстративно разрядил оружие охранников и пошвырял пистолеты в огромный аквариум с рыбками. Те шарахнулись в разные стороны, сверкая красными и темно-синими боками. Обоймы захватили с собой. Вышли из квартиры, на лифте спустились вниз. Встали на крыльце у подъезда и переглянулись. Шагая в ногу, словно солдаты в строю, дошли до машины и отправились в отделение.

После ухода следователя вор в законе долго сидел не шевелясь. Казбек понял, что в больницу лучше не лезть. Все его планы на счастливую жизнь с маленьким внуком рушились. Хорошего настроения это ему не добавило. Он медленно вылез из-за стола и вышел в гостиную, где охрана пыталась достать из воды пистолеты тоненькими сачками для рыбок. Два сачка они уже успели сломать. Увидев, чем они занимаются, Беркут «взорвался». Он затопал ногами и бешено заорал неожиданно визгливым «бабьим» голосом:

— Я зачем вас держу?!? Чтобы вы меня охраняли от разных придурков! Вместо этого ко мне в кабинет собственной квартиры врывается следователь и угрожает! Мне угрожают, а моя охрана спокойно сидит в гостиной. Вы не смогли удержать оружие в руках и теперь ловите его в воде, пугая рыб. Прекрасно! Вон отсюда, бездельники! Чтоб духу вашего не было!

Телохранители попытались оправдываться. Топтались на месте, держа мокрые руки за спиной:

— Шеф, их двое было. Один нас на мушке держал, а Анисимов с вами говорил. Да еще пригрозили ОМОНом…

Беркут смачно плюнул в их сторону, развернулся и шваркнув дверью, заперся в кабинете. Охранники продолжили «удить» пистолеты из глубокого аквариума руками, вполголоса ругаясь. Руки до дна не доставали. Один из бугаев сбросил пиджак и рубашку с галстуком. Оставшись в майке, влез на стол и склонился над «водоемом». Одна нога стояла на книге. Та вдруг поползла по полированной поверхности и несчастный мужик нырнул в аквариум головой. Врезался лицом в «развалины замка» из пластика. Рыбки испуганно заметались в воде. Наблюдавшие друзья схватили товарища и мгновенно выдернули из воды.

По лицу охранника пополам с водой струилась кровь из рассеченного виска. Парень охал, держась рукой за ребра, ушибленные о металлический край аквариума. По пояс мокрый, окровавленный, он представлял довольно жалкое зрелище, несмотря на внушительные габариты. Самый молодой из ребят вздохнул и начал раздеваться, с тоской посмотрев на пистолеты в воде…

Через неделю Оксану выписали из роддома. Сияющий Анисимов вынес сына из дверей и остановился на крылечке, принимая поздравления от приятелей-следователей, улизнувших с работы ради такого события. Оксана взяла мужа за локоть и вздрогнула: метрах в ста от нее, прячась за столб, стоял Казбек, снимая все действо на видеокамеру. Сергей тестя не видел и она не стала заострять внимание мужа на этом факте. Украинцев сделал «мыльницей» несколько кадров и сел за руль анисимовского «Жигуленка». Молодые родители уселись сзади.

Оксана оказалась хорошей матерью. Она успевала все: постирать и погладить пеленки, сготовить еду, прибраться в квартире, погулять с Алешкой. Когда бы не появился Анисимов, она всегда находила для него улыбку и ласковое слово. Не жаловалась на трудности. Следователь не слышал от нее ни слова упрека за поздние возвращения и почти постоянное отсутствие.

Конец мая оказался на редкость жарким. Оксана сидела во дворе в тени раскидистого клена. Алешка мирно спал в коляске, а она читала. Бабушки, непременные атрибуты московских дворов, разошлись по квартирам и молодая женщина наслаждалась тишиной. Конечно, эта тишина была относительной. Рядом гудел Ленинский проспект, неподалеку играли в прятки дети, весело визжа и смеясь.

Когда на книгу упала тень, Анисимова подняла голову и вздрогнула: возле нее стоял отец. Она автоматически придвинула к себе коляску, вцепившись в ручку и быстро огляделась по сторонам. Казбек заметил испуг на ее лице и тихо сказал:

— Не бойся, я не причиню зла. Разреши посмотреть на внука.

Она придвинула коляску к нему, ни слова не сказав. Константин Федорович наклонился над ребенком, разглядывая пухлые щеки и крошечные розовые кулачки, выглядывающие из рукавов вязаной голубой кофточки. Дотронулся пальцами до крошечной ножки в вязаном башмачке. Повернулся к дочери:

— Он губами на тебя похож. Как назвали?

— Алешкой.

Казбек присел рядом с ней, опустив голову. Не зная, куда деть руки, зажал их коленями, не решаясь посмотреть на дочь. Она обратила внимание, что он сильно постарел за это время. Заметила топтавшуюся шагах в тридцати охрану. Бугаи хмуро оглядывались по сторонам, стремясь уловить любую опасность, грозящую шефу. Вор в законе тихо заговорил, глядя в землю:

— Я принес тебе много зла и не прошу о прощении. Я хочу, чтобы ты поняла меня и разрешила, хоть иногда, видеть внука. Когда я нашел тебя, я не хотел делить тебя еще с кем-то, совершенно не думая о твоем счастье. И Анисимова твоего убить хотел, чтобы ты только моя была. Всегда рядом…

Беркут быстро взглянул на дочь, чтобы увидеть ее реакцию. Оксана спокойно слушала его, слегка покачивая коляску с завозившимся ребенком, но на лице ничего не отразилось. Он продолжил:

— Я знаю, что вы ютитесь в однокомнатной квартире. Оксана, перебирайтесь в твою отремонтированную квартиру. Она до сих пор пустует и твоя по праву. Я много задолжал тебе. Ребенку надо развиваться. Ему нужна отдельная комната. Я не стану вас преследовать, если ты этого боишься. Мой внук должен расти в хороших условиях и я хотел бы помогать. Из меня плохой воспитатель, но я мог бы давать деньги…

Она оборвала его:

— Нам ничего не нужно. Того, что зарабатывает Сережа, хватает. Алешка ни в чем не будет нуждаться и без тебя. А что касается квартиры — ты вложил в нее деньги, значит она твоя. Документы я подпишу в любой день, когда привезешь их. Извини, нам пора домой. Алешка заворочался…

Оксана решительно поднялась со скамейки и развернула коляску. Казбек поднял голову и с тоской посмотрел на дочь:

— Ты счастлива?

Она взглянула на него удивленно. Впервые за все это время на лице появилась улыбка. От всей души она произнесла и он это понял сердцем:

— Очень! Сережка и Алешка — это самое лучшее, что у меня есть в жизни! Раньше был еще и ты, но это в прошлом.

Дочь развернулась и зашагала к подъезду, на ходу поправляя ребенку одеяльце. Она говорила с ним, как с чужим человеком. Сердце старого вора сжалось, когда он подумал, что никогда не сможет обнять дочь. Не возьмет на руки внука. Только сейчас до него дошел весь трагизм того, что он натворил. Решение пришло мгновенно. Он резко вскочил со скамейки и быстро пошел к машине, на ходу бросив охране:

— Возвращайтесь в квартиру. В ближайшее время вы мне не нужны.

Сам сел за руль и выехал со двора. Удивленные телохранители посмотрели вслед иномарке и направились к Ленинскому проспекту, чтобы поймать такси или частника.

Казбек знал, куда ехать. Этот адрес Беркут выучил наизусть. Он остановился рядом с отделением милиции. Спокойно вышел из машины и вошел внутрь. Спросил дежурного:

— Мне надо поговорить со следователем Анисимовым. Дело очень важное.

Старший лейтенант кивнул:

— Минутку! Сейчас узнаю, на месте ли он…

Поднял трубку и набрал номер. Видимо ему ответили, так как дежурный спросил:

— Анисимов в кабинете?

Прикрыв трубку ладонью, спросил Казбека:

— А вы кто?

— Беркут Константин Федорович.

На дежурного его фамилия впечатления не произвела. Он спокойно повторил ее в трубку. Минуты две слушал. Казбек видел, как начало меняться выражение лица у милиционера. Круглыми глазами он взглянул на старого вора и махнул рукой:

— Проходите. Второй этаж, комната двести семь.

Беркут тяжело вздохнул и устало прошел мимо глядевшего на него во все глаза дежурного. Тот впервые видел вживую настоящего «вора в законе», да еще и добровольно приехавшего в милицию.

Анисимов был в кабинете не один. За соседним столом сидел тот самый парень, который фотографировал молодых родителей и увез Оксану из роддома. Он удивленно смотрел на Беркута. Казбек поздоровался. Перед зятем лежала целая кипа бумаг и он, коротко взглянув, продолжал писать. Тесть попросил:

— Я бы хотел поговорить с тобой один на один…

Украинцев посмотрел на друга. Сергей чуть кивнул и Валерий вышел за дверь. Следователь внимательно смотрел на тестя:

— Присаживайся. Я тебя слушаю…

Беркут тяжело опустился на стул. Обвел взглядом кабинет. Сколько таких кабинетов он перевидал в своей жизни и не счесть, но впервые испытывал волнение:

— Я пришел поговорить. Полчаса назад я разговаривал с дочерью. Я виноват и перед тобой и перед Оксаной. Если ты сейчас выгонишь или посадишь меня, не обижусь. Я лишил себя дочери и внука своими руками. Простите вы меня или нет, дело ваше. Я пришел ради ребенка. Алешка не должен жить в тесноте. Оксана не желает ничего слышать о своей бывшей квартире. Я перепишу ее на внука. Там есть все для проживания. Зачем мучиться в тесноте?

Он замолчал и опустил голову. Оперативник усмехнулся:

— Что ты хочешь взамен?

Казбек поднял голову и Анисимов увидел, что старый вор плачет. Это так поразило его, что следователь застыл на стуле. Беркут стер слезы тыльной стороной ладони и громким шепотом сказал:

— Я не хочу больше быть один! Мне было так хорошо, когда дочка была рядом. Я хотел бы все исправить. Только не требуй от меня сдать кого-то…

Сергей растерялся. Он ожидал всего, что угодно, но только не предложения мира. Вор в законе принял его молчание за отказ и торопливо добавил:

— Я видел Алешку! И как представил, что никогда не смогу взять его на руки, мне плохо стало. Не лишайте меня внука! Можете ненавидеть меня, но дайте возможность видеть ребенка, обнимать его. Я прошу у тебя прощения за то, что сделал. Ни один вор в законе еще никогда не просил прощения у мента, а я прошу. Поговори с Оксаной! Тебя она послушает…

Константин Федорович больше не смог сдерживаться и разрыдался. Сердце не выдержало и старику стало плохо. Он судорожно задышал, лицо побелело. Перепуганный Анисимов выскочил из-за стола и выглянул за дверь. Увидев Украинцева, крикнул:

— Пробегись по кабинетам, нет ли чего от сердца?

Валерка рванул на поиски, а следователь вернулся в кабинет. Снял с Беркута галстук, расстегнул рубашку и распахнул окно. Украинцев влетел через минуту, сжимая в руке пузырек:

— Во, нашел! Корвалол подойдет?

Анисимов выхватил лекарство из рук. Отвернул пробку и принялся капать остро пахнущую жидкость в стакан. Разбавил водой и поднес к губам вора в законе. Выпоил все и сел напротив. Валерка устроился за своим столом. Сергей сказал:

— С Оксаной я поговорю, но обещать ничего не обещаю.

Казбек вздохнул:

— И на том спасибо.

Константин Федорович хотел встать, но следователь запротестовал:

— Сиди! Лекарство еще только начинает действовать. Вот отдышишься и иди. А я пока пропуск выпишу…

Когда Казбек ушел, он объяснил создавшееся положение другу. Украинцев долго молчал, глядя в окно на подходившего к машине авторитета. Беркут шел опустив голову, его всегда гордо поднятые плечи опустились. Он шел, как ходят старики — шаркая ногами по асфальту. Валерий повернулся к Анисимову:

— Знаешь, Серег, может и лучше будет, если помиритесь. По-моему, он искренне раскаивается в совершенном…

Сергей кивнул:

— Оксана переживает разрыв с отцом. Во сне плачет из-за него, а когда спрашиваю, ругает Казбека и говорит, что ненавидит.

— Просто болтает! Она не может отцу твои избиения простить, а свои муки наверняка уже простила. Я уверен, что она вздохнет облегченно, если ты скажешь, что решил мириться. Расскажи ей все, что произошло сегодня в кабинете.

— Так и сделаю…

Понемногу отец с дочерью начали общаться. Тесть с зятем тоже притирались друг к другу, хоть и не часто им приходилось встречаться. Казбек стал частым гостем в их квартирке. Оксана оставляла сына на него, если требовалось сбегать в магазин или по делам. Дед с удовольствием возился с внучонком. Он научился менять пеленки и купать малыша. И чем больше он узнавал Анисимова, тем больше удивлялся его открытости и доброму нраву. Да и следователь был немало удивлен тестем-бандитом, когда узнал, что он открыл «дом призрения» для старых зэков, кому некуда идти. Они приглядывались друг к другу, подмечая каждую мелочь.

К концу лета Беркут все же уговорил молодых супругов переехать в пустующую квартиру. На «Мерседесе» и стареньком «Жигуленке» перевезли пожитки. Однокомнатную квартиру Анисимова с оставшейся мебелью, сдали молодой супружеской паре. Этим пополнили свой скудный бюджет. Принимать деньги от Беркута они по-прежнему не желали. Зато разрешили деду увозить внука к себе. Казбек был счастлив.

Он забирал ребенка у родителей и отправлялся к себе. Окруженный охраной, держа на руках мальчика, поднимался на лифте на пятый этаж. Входил в квартиру и начиналась «веселая» жизнь. Алешка теребил и мусолил его дорогие галстуки. Почему-то ребенку они нравились больше всего, а дед и не думал запрещать. Сидел рядом на ковре и смеялся, глядя, как внук «примеряет» одновременно штук пять галстуков. Все шикарные костюмы деда были неоднократно «подмочены» внучком, но ему было все равно. Охрана сбилась с ног, таская костюмы в прачечную через день. Во всех магазинах Кости Беркута уже знали розовощекое личико будущего «хозяина». Продавцы из кожи вон лезли, лишь бы понравиться маленькому непоседе.

Несколько раз во время таких «праздников» к Казбеку заезжал Арнольд. Алешка сразу просился к нему на руки, протягивая вверх ручонки. Тот наклонялся и неловко брал малыша на руки. Какое-то время ребенок возился на его руках, устраиваясь поудобнее. Затем разглядывал лицо богатыря темно-серыми глазами, а потом быстро вцеплялся в роскошные усы бандита. Он охал от неожиданности и оба вора в законе, один посмеиваясь, а другой постанывая, принимались осторожно разжимать цепкие пальчики. Несмотря на то, что такое происходило каждый раз, Арнольд не успевал среагировать. Освободившись, он каждый раз говорил посмеиваясь:

— Ну вот, опять попался! Помяни мое слово, Казбек, следак растет! Да еще какой! Вцепится — не стряхнешь со следа. Гроза для нас с тобой!

Не смотря на ворчание, он с удовольствием возился с малышом. Иногда вздыхал:

— Тебе, Костя, везет! Хоть и на старости лет, а довелось родную кровинку подержать на руках. А я? Пятьдесят семь лет… Денег море, квартира роскошная. Все могу купить, что душа пожелает, кроме родной крови. Может и бегают где-то уменьшенные Арнольдики, да только я их не знаю! Воровской закон соблюдал! А что в результате? Одиночество! Эх, жизнь…

Однажды авторитет вбежал в квартиру вне себя от радости. Сцапал Алешку на руки и закружился с ним по комнате, на радость ребенка. Ошеломленному Казбеку Арнольд заявил:

— Я по твоему примеру решил одну старую подругу разыскать. Я с ней перед вторым сроком познакомился. Всего неделю вместе были, а в душу баба запала. До сих пор не могу забыть. Когда освободился, ее в деревне не было. Уехала куда-то. Я по молодости, да по дури, искать не стал. Месяца два назад решил найти и вот — нашел! И у меня есть родное дитё! Уехала Танечка из деревни от позора, который из-за меня приняла. Завтра улетаю за ней. Уже билет заказал. В ноги брошусь, чтоб простила! В Новгороде живет. Замуж так и не вышла. Сын у меня, понимаешь! Сын! И внуки есть. Двое. Всех заберу, только бы поехали! А что? Квартирища огромная. Сейчас тишина в ней, как в могиле. Представляешь, у меня будут звучать детские голоса, смех! Танюшка петь будет! Знаешь, как она пела тогда? Заслушаешься! Я ведь из-за песен и клюнул на нее тогда…

Беркут задумчиво спросил:

— Тоже завязать собрался?

Богатырь твердо кивнул:

— Надоело. По молодости нравилось в прятки с милицией играть, а теперь — баста! Укатали сивку крутые горки! Того, что у меня сейчас есть и детям моим и внукам по гроб жизни хватит. А если они с умом дело вести будут, то тот источник, что я им оставлю и после не иссякнет.

ГЛАВА 9

Прошло два года. Оксана вернулась на любимую работу в библиотеку, где ее встретили с распростертыми объятиями. Алешку она устроила в садик. По дороге на работу заводила сынишку в группу. Целовались на прощание. В пять вечера, чаще всего, его забирал дед. Анисимов пропадал на работе допоздна и если чувствовал, что не успеет забрать сына, звонил тестю. Казбек никогда не отказывался. Приезжал за внуком на машине, без охраны, зато с шофером. От телохранителей он избавился год назад. Какое-то время водил машину сам, но зрение начало подводить и он нанял шофера.

Если дети гуляли, мальчишка бежал к нему со всех ног. Прыгал на руки и обвив старика за шею, кричал на всю улицу:

— Деда приехал!

За эти мгновения бывший вор в законе был готов отдать жизнь. Они ехали на квартиру Анисимовых и Беркут дожидался Оксану или Сергея. Дочь всегда оставляла его ужинать вместе с ними. Константин Федорович всем сердцем полюбил эти семейные вечера. О прошлой жизни он не вспоминал. Однажды вечером, сидя перед телевизором в гостиной, Беркут завел с зятем разговор:

— Сергей, стар я становлюсь. Силы уже не те, что раньше. А у меня, как ты знаешь, хозяйство не маленькое: два кафе, три магазинчика, ресторан и несколько палаток. Налог государству я честно платил весь этот год, чтоб тебя не подводить лишний раз, но сдается мне, кто-то из моих ловчить начал. Ты не мог бы выяснить, где и кто? Считай, что я тебя нанимаю на работу. Если кого подключишь из своих, заплачу без разговоров. И вообще, может, кого порекомендуешь мне в управляющие? Я какое-то время, грешным делом, на тебя рассчитывал, да вижу — ты свою работу любишь. Вот и прошу, как родственника — помоги. Хозяйство-то после моей смерти все равно вам останется. Хотите вы этого или нет, но я все на вас с Оксаной переписал. Так что тебе тоже надежный человек потребуется в будущем.

Анисимов внимательно посмотрел на тестя и кивнул:

— Константин Федорович, ты прав, не лежит у меня душа к коммерции. Спасибо, конечно, за дар. Может, когда и придется заняться. Порекомендовать могу своего дружка Украинцева Валерку. Он собирается из органов уйти, но пока не нашел место. Если тебя устроит кандидатура, я с ним поговорю. Он, кстати, и с ловкачами разберется. Все же следователь! Я бы и рад помочь, времени нет.

Беркут согласился:

— Валерия Борисовича я знаю и согласен принять на работу. Пусть завтра мне позвонит. Вести дела я его сам обучу…

Через полгода Оксана предложила отцу перебираться жить к ним. Она видела, что состояние Константина Федоровича ухудшилось. Он все чаще стал жаловаться на сердце. Постоянно носил в кармане валидол и валерьянку в таблетках. Идти к врачу отказывался наотрез, говоря:

— Вор умирает на ногах! Это я к старости немного образумился, а в душе так и остался вором в законе. Меня ведь никто не развенчивал…

На предложение дочери Беркут охотно согласился и поселился вместе с Анисимовыми. Целые вечера он возился с Алешкой. Катал его на спине, играл в паровозики и машинки. Читал детские книжки на ночь и целовал в щеку перед сном. Внук отвечал ему такой же горячей любовью. Свою квартиру на пятом этаже Константин Федорович переписал на внука. На его роскошном «Мерседесе» ездил зять. За «хозяйством» успешно наблюдал Украинцев, ежедневно привозя отчеты для Казбека. Валерий великолепно справлялся с делами и был вполне доволен жизнью. Он стал спокоен и важен, значительно поправился. Отпустил усы и приобрел подержанную «Тойоту».

Беркут иногда слышал новости о бывших подельниках. Об этом говорили и по радио и по телевидению. В последнее время многие попали за решетку. То и дело шли громкие процессы. Старый вор в законе не пропускал ни одной передачи «Криминальная хроника» и вечерние «Новости». Почти каждый раз слышал знакомые имена и фамилии. До Казбека дошел слух, что кто-то сдал их ментам. Он забеспокоился неизвестно почему. Позвонил Арнольду, тоже завязавшему с прошлым. Старый друг приехал к нему сам. В квартире никого не было, но на всякий случай закрылись в спальне Беркута. Богатырь рассказал:

— На днях ко мне вломились двое шестерок Меченого. Татьяну напугали. Мне начали угрожать, так я у них пистолеты отобрал и вышвырнул из квартиры. Меченый на тебя думает. Базар был о тебе. Он убийц пришлет без разборок. Ведь это у тебя зять мент. Что думаешь делать? Зятю скажешь?

Казбек задумался:

— Подумаю. Так прямо не скажу, но намекну.

— А как он допытываться станет?

— Он не такой. За все время, что мы вместе живем, он даже намека не сделал на попытку что-то узнать. Сергей и без меня все знает. У тебя, как я понимаю, пистолеты шестерок остались. Не дашь один?

Арнольд усмехнулся и полез за пояс брюк сзади:

— Я так и знал! Не зря захватил. Держи!

Всунул в руку старого друга ТТ и запасную обойму:

— Стрелять не разучился?

Казбек чуть скривил губы, пряча оружие под подушку в своей комнате:

— Да вроде помню. Хоть и не доводилось лично стрелять в человека, но сейчас на кону жизнь внука и дочери. Можешь не переживать — выстрелю, не задумываясь! Если увидишь кого из наших, передай — Казбек не стучал никогда и стучать не собирается!

Звонок в дверь раздался, когда все семейство ужинало. Беркут насторожился и незаметно переглянулся с зятем. Тот чуть помедлил, вставая из-за стола. Это дало возможность тестю зайти в свою комнату и взять пистолет. Казбек выскочил в коридор следом за Анисимовым и успел отбросить его в сторону, когда Сергей уже начал открывать дверь. Длинная очередь ударила его по животу. Старый бандит согнулся пополам, но сразу выпрямился, прикрывая собой зятя. Его пистолет выстрелил трижды и тот, кто стрелял, рухнул на порог. Второй бросился бежать по лестнице вниз.

Анисимов кинулся к упавшему тестю, но тот отбросил его руки, прохрипев:

— Уйдет! Догони…

Сунул в руки ТТ и закрыл глаза. На выстрелы в коридор выбежала Оксана. Из пролета дверей смотрел ничего не понявший Алешка. С криком:

— Папа!

Она упала на колени перед Беркутом и зарыдала, глядя на его окровавленный живот. Приподняла его голову и устроила у себя на коленях. Он открыл глаза и вполне внятно сказал:

— Скажи Сергею — это Меченый. Будьте счастливы. Я рад, что умираю не один…

И потерял сознание. Оксана бросилась к телефону. Трясущейся рукой набрала номер и сквозь рыдания продиктовала ответившей женщине свой адрес. Бросилась в комнату, вытащила хлопковое полотенце из шкафа. Вернулась к отцу и попыталась перетянуть ему живот, но силенок не хватило и она просто прикрыла раны тканью. Вернувшийся через пару минут Анисимов приволок второго убийцу. Стрелок, лежавший на пороге, был мертв. Следователь набрал номер своего отделения и попросил прислать опергруппу. Вкратце сообщил о происшествии. Рыдающая Оксана передала ему слова отца.

Вскоре подъехала «скорая» с сиреной и мигалкой. Трое медиков в белых халатах быстро поднялись наверх. Беркуту помощь была уже не нужна. Анисимов опустился перед тестем на колени, провел рукой по холодеющему лицу и глухо произнес:

— Обещаю найти направлявшую руку.

Опергруппы еще не было. Он вошел в комнату тестя. Из тумбочки достал его записную книжку, которую видел не раз. Полистал и решительно набрал номер Арнольда. Трубку взяла женщина. Он попросил:

— Здравствуйте! Мне нужно поговорить с Арнольдом.

Несколько секунд длилось молчание, затем женщина сухо произнесла:

— Его зовут Николай Алексеевич, а не Арнольд. Пора бы отвыкнуть от кличек.

Но бывшего вора в законе она все же позвала. Анисимов назвался и рассказал обо всем, что произошло несколько минут назад. Богатырь глухо спросил:

— Я могу приехать попрощаться?

— Конечно. Мне надо с вами поговорить…

— Когда опера уедут, позвоните мне еще раз. Я буду ждать на телефоне…

Анисимов аккуратно положил трубку на рычаги и вышел навстречу приехавшей опергруппе. Рассказал все, кроме последних слов Казбека, сдал пистолет. Тело убийцы и убитого отправили на экспертизу. Задержанного бандита оперативники забрали с собой. Сергей остался с плачущей женой один на один. Перепуганного Алешку еще раньше забрали к себе соседи.

Сергей подошел к жене и обняв ее за плечи, прижал к себе. Оксана уткнулась ему в грудь, тихо плача. Следователь гладил ее по плечам ладонью и тихо говорил:

— Твой отец искупил сегодня все, что когда-либо совершал. Если бы не он, в квартире были бы одни трупы.

Она спросила, сквозь всхлипы:

— Что ты собираешься делать?

— Найти Меченого и засадить его за решетку до конца жизни. Клянусь, что за смерть твоего отца отомщу. За последнее время Константин Федорович сделал для нас столько хорошего, что не грех и мне, пусть и задним числом, отплатить ему за добро. Сейчас мне надо позвонить. Ты извини…

Он усадил жену на диван. Накапал ей валерьянки и заставил выпить. Принес одеяло и подушку из спальни, уложил и заботливо укрыл одеялом:

— Постарайся заснуть. И ничего не бойся.

Зашел в спальню тестя и снова позвонил Арнольду. Тот ждал. Коротко бросил:

— Сейчас буду!

Минут через пятнадцать в квартиру позвонили условленным сигналом: два коротких и длинный. Анисимов открыл дверь и пригласил богатыря в кухню:

— Вы извините, сейчас лучше там говорить. В гостиной жена. Заснула несколько минут назад. Я бы не хотел ее будить.

Вор в законе кивнул:

— На кухне, так на кухне. Какая разница?

Сели напротив друг друга, изучая. Слышать каждый слышал о другом не раз и даже виделись мельком, а вот общаться еще не приходилось. Сергей нарушил молчание первым:

— Выпить не хотите?

— Можно.

Оперативник вытащил из холодильника початую бутылку водки. Из шкафчика достал пару стопок. Выставил на стол салат из помидор и тонко порезанное копченое сало. Налил по полной и предложил:

— Помянем моего тестя. Пусть земля ему будет пухом.

Не чокаясь, выпили. Закусили. Анисимов в упор посмотрел на гостя и спросил:

— Где найти Меченого?

— Это тебе Казбек сказал?

— Не мне. Он у жены на руках умер, ей и передал для меня слова: «Это Меченый, передай Сергею».

Арнольд побарабанил костяшками пальцев по столу:

— Меченый — вор в законе. Его трудновато будет заполучить…

— Поможешь?

Авторитет удивленно посмотрел на него:

— А оперативников своих, что, подключать не будешь?

— Нет. Слишком долго будет дело длиться. А мне Меченый нужен сейчас.

Богатырь испытующе поглядел на него:

— Ты не забыл про закон? Действуя самостоятельно, ты пойдешь против своих.

Анисимов налил еще по стопке и мрачно посмотрел на авторитета:

— Не забыл. Законы наши еле двигаются, а тесть меня собой прикрыл. Мента… Так что теперь я должен отплатить за его смерть.

Арнольд одним глотком опустошил стопку, крякнул и поставил ее на стол. Сунул в рот пару кусочков сала:

— Ну, коли так дело обстоит… Тогда помогу.

Они засиделись далеко за полночь. Арнольд рассказал следователю все, что знал и слышал от других о Меченом. Вместе они разработали план…

На другой день Арнольд направился домой к Кудрявому. Появление на пороге завязавшего вора озадачило и насторожило вора в законе. Махнув охранникам рукой:

— Пропустите.

Он пригласил его в кабинет. Предложил выпить, но тот отказался, сказав:

— Сначала дело…

Богатырь рассказал об убийстве Казбека, внимательно наблюдая за лицом Кудрявого. Судя по реакции, тот ничего не знал о покушении. Да и произнесенные слова подтверждали это:

— Если это действительно Меченый, ему придется ответить за убийство. Такое решается только на общем сходе. Вопроса о Казбеке не стояло. Он уже три года, как отошел от дел. Аресты начались недавно и слону ясно, что Костя не при чем. Меченый просто решил свести счеты. Сегодня соберем сход. Если желаешь, приходи.

— Буду. Беркут моим корешем был. Зять Кости хочет отплатить тому, кто навел руку. Он не отступит…

— Он же законник!

— Анисимов нормальный мужик. С ним можно говорить. Он слово держит. И Беркут повторял это мне не раз.

— Тогда после сходки сам с ним встретишься и расскажешь, что мы решим. Я позвоню тебе после четырех и скажу, где будет проходить сход на этот раз.

Арнольд появился за пятнадцать минут до начала воровского собрания. На этот раз местом для встречи воры и авторитеты выбрали берег Истринского водохранилища. Многочисленные охранники стояли метрах в двухстах от хозяев, никого не пропуская к ним. На широкой поляне стояли пластиковые столы, вокруг громоздились пластиковые стулья и кресла. Поодаль стоял автобус с едой и тремя сидевшими официантами. Меченого среди собравшихся не было. Он появился ровно в семь вечера. Молча сел за стол, чуть кивнув тем, кто был ближе.

Поднял голову, чтобы осмотреться и… наткнулся взглядом на Арнольда. Тяжелый взгляд бывшего вора не предвещал ничего хорошего. Невольно вырвалось:

— А ты что здесь делаешь? Завязавшим среди нас не место.

Кудрявый его оборвал:

— Арнольд здесь по делу. Считай, что я пригласил. Сегодняшняя сходка устроена по его просьбе. Думаю, стоит предоставить первое слово ему. Пусть Арнольд открывает собрание.

Богатырь встал. Оглядел настороженные лица вокруг:

— Для начала давайте помянем убитого вчера вечером Костю Казбека…

Лица у всех вытянулись. Для всех, кроме Меченого, это была новость. Старый бандит лишь вздрогнул. Мужики начали подниматься со стульев. Кое-кто крестился. Затем снова все расселись по местам. Арнольд продолжил:

— Последними его словами были: «Передай Сергею — это Меченый»…

Над поляной словно пронесся ветер. Все уставились на старого законника. Богатырь продолжал, глядя на побледневшее лицо вора в законе:

— За пару недель до этого, две шестерки Меченого появились у меня. Вели они себя по-хамски, угрожали, требовали подтвердить, что Костя ссучился. Я вышвырнул их обоих, отобрав пистолеты. Скажу одно, мужики, Казбек никогда и никого не закладывал. Да, его зять опер, только он нормальный мужик и никогда не требовал от тестя выдать старых дружков. Они оба избегали этой темы. Костя не раз мне об этом говорил. Вчера его расстреляли из автомата. Он успел убить стрелявшего, а второй задержан Анисимовым. Казбек прикрыл своим телом зятя. Это вам о чем-нибудь говорит? Стал бы он ради суки, продажного мусора, жизнь класть? Анисимов требует выдать ему того, кто направил убийц. Дело за вами. Этот следователь не из тех, что отступают. И если он вцепится — многих не досчитаемся! То, что сейчас происходит, покажется цветочками.

Арнольд сел. Авторитеты и воры в законе наоборот вскочили. Шум стоял такой, что невозможно было разобрать ни слова. Но и так было ясно: мужики требовали у Меченого ответа. Старый вор в законе не знал, что сказать. Наконец он собрался с мыслями, встал и поднял руку, прося тишины. Авторитеты успокоились не сразу. Только вмешательство рассудительного и спокойного вора в законе Ростика навело тишину:

— Кончай базар! Послушаем, что скажет Меченый в свое оправдание.

Меченый откашлялся:

— В последнее время менты схватили почти половину моих людей. Работать становится не с кем. До меня дошел слух, что Казбек начал стучать и я решил его убрать, пока остальные не пострадали так же, как и я.

Ростик выдохнул ему в лицо:

— Ты не имел права на убийство. Ты учил нас воровским законам и сам же их нарушил. Ты обязан был вынести свои соображения на сход. Мне кажется, что ты просто свел счеты за старое неподчинение. Никто из нас подобных слухов не слышал. Странно, что это только тебе передали. Выходит, что мы глухие? Ты убил ни за что заслуженного вора в законе и посадил нам опера на хвост. Что будем делать?

Кудрявый встал:

— Предлагаю сдать Меченого вместе с остатками его людей. Этим мы спасем свои группировки. Ментам будет не до нас, пока они разбираются с ним. Еще бы, такая удача! Схватить вора в законе с поличным!

Кто-то из авторитетов хмыкнул:

— Разыграем в «дурачка» вора в законе? Такого еще не было!

На поляне наступила тишина. Все думали. Меченый вжался в кресло и, словно волк, исподлобья смотрел на молодых бандитов. Мысли вновь и вновь возвращались, как казалось, к идеально спланированной операции. Его шестерки должны были перестрелять всю семью Анисимовых и Казбека. Сопротивления он не ожидал, так как заранее выяснил, что следователь оружие домой не берет. Тишину разрушил гул голосов:

— Согласны. Сам кашу заварил, сам пусть и расхлебывает.

— Меченый должен взять убийство Кости на себя.

— Сдать Меченого!

Ростик спросил:

— Голосуем, или и так ясно?

Дружный хор гаркнул:

— Ясно!!! Сдать! Чтоб другим не повадно было своих убивать! Во время разборок гибнуть — это одно, а вот так, за здорово живешь, это уже другое. Мы все не святые, но отошедших от дел не трогали.

Ростик поднял руки, прося тишины:

— Теперь надо решить, как быть с похоронами Казбека. Ворам в законе всегда устраивали пышные похороны. Сейчас несколько другой случай. Его зять следователь. Согласится ли он? А проститься надо. Все там будем. Арнольд, может, ты поговоришь? Ты все же знаешь семейство Казбека…

Бывший бандит согласился. Официальная часть была закончена. Официанты начали накрывать столики. Авторитеты и воры в законе на это время отошли к воде. Изредка перебрасывались словами между собой. Меченый отошел ото всех подальше. Огляделся по сторонам и заметив, что за ним не наблюдают, набрал на мобильном семизначный номер. Вполголоса поговорил минуты полторы и отключился. Быстро сунул телефон в карман и присоединился к остальным, делая вид, что ничего особенного не произошло и приговор братвы его не волнует.

Арнольд попрощался со всеми и уехал, сославшись на неотложные дела. Только Ростику он объяснил все честно:

— Меня Анисимов ждет. Хочет знать результаты сходки. Я с ним насчет похорон поговорю прямо сейчас. Завтра утром позвоню тебе на мобилу, если сегодня не успею.

Авторитеты и воры в законе съезжались к подъезду, чтобы проводить в последний путь Костю Казбека. Анисимов не стал возражать против их приезда. Он знал их традиции. Оксана выслушивала соболезнования бандитов, а Сергей ловил на себе их взгляды. Все смотрели по-разному: кто-то презрительно, кто-то настороженно, кое-кто смотрел откровенно враждебно, но большинство смотрели спокойно и даже с любопытством. Только Меченый не рискнул приехать.

Пышными венками и букетами полностью завалили могилу. После похорон большинство бандитов подошли попрощаться с хозяевами и разъехались. Ростик, Кудрявый, Ваня Белый и Арнольд подошли к супругам. Ростик поблагодарил:

— Спасибо, Сергей Александрович и Оксана Константиновна, что разрешили нам быть на похоронах Кости Казбека и против венков наших не возражали. Все же Костя большую часть жизни был настоящим вором в законе. Мы находимся по разные стороны закона, но я уважаю таких людей. Спасибо еще раз!

Оксана предложила:

— Может, вы помянете вместе с нами память моего отца?

Ростик быстро взглянул на следователя и отказался:

— Спасибо за приглашение, но не могу — дела. Костю мы помянем сегодня вечером в своем кругу. Вы уж извините, что не приглашаю. Не хочу, чтоб на Сергея Александровича косо смотрело начальство.

Трое воров в законе попрощались и направились к машинам. Арнольд остался с Анисимовыми и отправился к ним на квартиру справлять поминки. Там его ждала жена Татьяна, накрывавшая на столы.

Через сутки после похорон следователю Анисимову анонимно переслали документы, содержащие компромат на Меченого и его людей. Толстый конверт был сунут в почтовый ящик Анисимовых. Оперативник отправился по указанным адресам вместе с группой захвата. Бандиты подобной оперативности не ожидали. К вечеру в следственном изоляторе сидело семнадцать человек. Это было все, что осталось от группировки Меченого. Еще девять человек находились «в бегах» вместе со старым вором. Во все отделения милиции Московской и соседних областей полетели сводки с описанием и особыми приметами преступников. Но даже через неделю это не дало никаких результатов. Старый волк словно сквозь землю провалился. Никто и нигде не видел его появления.

ГЛАВА 10

Оксана завела Алешку в садик. Переодела сынишку, немного поговорила с воспитателем и направилась на работу. Не успела выйти за ворота, как ее вполголоса окликнули:

— Оксана!

Женщина удивленно обернулась. Сзади никого не было, а голос снова повторил:

— Оксана! Я в кустах.

Она вгляделась в зеленые заросли и вскрикнула, увидев того, кто ее звал. Шагнула вперед, протягивая руку:

— Рокер! Володя!

Он быстро схватил ее за руку и втянул в куст:

— Тише, не кричи так! Извини, дело есть! Я не хочу, чтобы нас видели. Меня преследуют!

Она решительно сунула руку в сумочку и протянула ему ключи от квартиры:

— Держи! Мою квартиру ты знаешь. Я через час появлюсь.

Она отпросилась на работе до обеда. Бывший спецназовец сидел за столом в кухне и с аппетитом уничтожал оставшийся от ужина винегрет и котлеты с картошкой. С набитым ртом буркнул:

— Прости, но я сутки без еды.

Она предложила:

— Борщ разогреть?

Рокер ухмыльнулся:

— Я его уже съел. Вкусно готовишь. Сделай, пожалуйста, кофе, а то я засыпаю. Я бы и сам, да не умею твоей навороченной кофеваркой пользоваться.

Оксана включила кофеварку и села напротив парня. Дождалась, когда он подчистит подливку корочкой хлеба и спросила:

— Что случилось? Я тебя почти три года не видела. Ты снова в группировке?

— Нет. Работаю охранником в банке. Платят хорошо, на жизнь вполне хватает. Но меня травят, как зверя со вчерашнего дня. Вчера утром едва не убили, чудом ушел. Если бы не собака соседей, точно шлепнули. Самое смешное, что я не знаю, кто и за что меня преследует. Слышал, как они болтали, будто я предатель, но кого я предал и как, если от дел давно отошел. В Москву вернулся только год назад. Собирался жениться и вот…

— Что ты хочешь от меня?

Он внимательно посмотрел ей в лицо:

— Ты еще не растеряла свои «таланты»?

Она пожала плечами:

— Нет. В последнее время, правда, совсем не пользовалась. А что?

Он вскочил и выбежал в прихожую. Достал из кармана куртки лоскут рубашки и черную шапочку-маску. Вернулся и протянул ей:

— Ты не могла бы по ним узнать что-либо о «хозяевах»? Я читал, что подобные тебе, могут описать внешность человека по остаткам одежды.

— Попробую! Положи их на стол.

Анисимова положила руку на шапочку и сосредоточилась. Сначала она просто ощущала трикотаж рукой. Потом пальцы «увидели» лицо человека, которому принадлежала маска. Женщина пробормотала:

— Ему лет тридцать. Рост метр восемьдесят семь. Брюнет. На переносице шрам. Глаза карие, волосы темные, лицо овальное. Губы тонкие и яркие. Брови низко нависают над глазами. На левой руке между большим и указательным пальцами татуировка: череп и буква С. Одет во все темное. На плече, справа, кобура с пистолетом, так как он левша. Где ты маску взял?

— Содрал, но лица не видел. Он его очень быстро опустил. Хотя где-то я его видел… Еще двое были сзади и через него стрелять не решились. Это дало мне возможность сбежать. Хотя по твоему описанию я знаю, кто это. А обрывок?

Оксана хмыкнула неопределенно и взяла в руки клочок ткани. С минуту держала, а затем усмехнулась и бросила тряпку ему:

— Володя, зачем же меня проверять? Рубашка принадлежит тебе. Ты ведь специально вырвал этот клочок, верно?

Рокер не весело рассмеялся:

— Верно! Ты действительно знаешь, о чем говоришь. Ты можешь устроить Смертнику что-нибудь неприятное? Примерно, как Батону. Мне нужно время, чтобы скрыться из Москвы.

Женщина задумчиво кивнула:

— Вполне. Хочешь с помощью мужа? Но могу и сама. Что ты хочешь? Убить? Или ввергнуть в кучу мелких пакостей? Типа: перелом ноги на ровном месте, упавший под ноги милиции пистолет, летающие и нападающие вещи?

Блондин представил кусающийся, как собака, ковер и заржал:

— Давай последнее! Может, этот убийца из банды Меченого в психушку угодит?

Анисимова даже подскочила от его слов:

— Чей убийца?!? Меченого? Он моего отца убил. Тогда я постараюсь выяснить, где скрывается этот негодяй!

Она взяла в руки маску и попросила:

— Не мешай…

Около получаса стояла тишина, нарушаемая только сопением заснувшего за столом Рокера. Оксана наконец очнулась, посмотрела на блондина и осторожно потрясла его за плечо:

— Володя, иди, приляг в комнате для гостей и спи.

Он открыл мутные глаза. С трудом соображая, пробормотал:

— А если твой следователь явится?

— Ну и что? Сергей у меня хороший человек, он поймет. Вообще, поживи пока у нас. Не думаю, что тебя будут искать в квартире следователя. Анисимову все вечером сам расскажешь. Он психушки проверит через пару дней. Я за это время твоего киллера туда отправлю. Согласен?

Он кивнул:

— Конечно, мне идти больше некуда. Жаль только, что я не увижу, как Смертник с ума сходить будет. А так бы хотелось…

Вслед за хозяйкой прошел в светлую комнату. Устало огляделся по сторонам. Женщина вздохнула:

— Ладно, оставайся. Мне на работу пора. Отдыхай. Если Сергей нагрянет, скажешь, чтобы позвонил мне. Я все объясню.

У киллера в этот момент начались «приключения». Для начала он растянулся на лестнице, скатившись по пяти ступенькам вниз. Случилось это, когда киллер уже подходил к квартире. Его длинное тело растянулось на лестничной площадке, звучно приложившись о бетон рукояткой пистолета. Смертник несколько секунд лежал без движения, не в силах поверить в случившееся: он не был пьян и все же упал. Охая, с трудом встал, потирая ушибленные руки и колени. Снова начал подниматься наверх, внимательно осматривая ступеньки, но ничего не обнаружил.

Подошел к двери квартиры и громогласно выматерился — замок был залеплен ярко-розовой жвачкой. Смертник осмотрелся. Нашел несколько обгорелых спичек и принялся выковыривать жвачку из скважины, вполголоса ругаясь. Он возился минут пять, а когда отковырял жвачку, едва не взвыл от ярости: скважина была полна окурков и поломанных спичек. Мужик развернулся и направился вниз, в домоуправление.

Вернулся он только через час со слесарем. Тот взглянул на замок и выругал хозяина, обозвав его слепым. Смертник наклонился и вздрогнул: в замке ничего не было. Он вытащил из кармана пятьдесят рублей и протянул работяге:

— Я, серьезно, не шутил. Замок был полон окурков и спичек. Кто-то вытаскал, пока я за тобой ходил. Ну, ладно, извини за беспокойство. Вот, держи!..

Довольный слесарь отправился назад в контору, а киллер отпер дверь и вошел домой. Едва он закрыл дверь и запер замки, в кухне раздался звон разбившейся чашки. Мужик вздрогнул и мгновенно выдернул пистолет из кобуры. Автоматически прижался спиной к косяку, стараясь не высовываться. Вполголоса спросил:

— Кто здесь?

Ответа не было. Прижавшись спиной к стене, старательно прислушиваясь, он двинулся к кухне. На цыпочках подкрался к двери и приложил к ней ухо: внутри стояла тишина. Сквозь полупрозрачное узорчатое стекло ничего нельзя было разглядеть. Мужчина толкнул дверь и отпрянул к стене. Ничего не последовало. Тогда он осторожно выглянул из-за косяка: кухня была пуста. Решительно сунул голову внутрь. Уже готов был войти, как вдруг кофейник подскочил со стола и врезался ему в лоб с такой силой, что пластик треснул. Глаза киллера сошлись на переносице и он закачался. Пистолет грохнулся первым, а за ним и человек.

Смертник очнулся не скоро. Когда сознание все же вернулось к нему, голова раскалывалась от боли. В глазах двоилось и троилось. На лбу набухла здоровенная багрово-синяя шишка. Вцепившись в стул пальцами, мужчина кое-как встал. В голове кружилось и плыло. Он попытался сосредоточиться, но от этого боль стала невыносимой. Опираясь на табурет, доплелся до шкафчика в ванной. Достал пластиковую коробку с лекарствами. Усевшись на стул, немного покопался в ней. Нашел шипучий аспирин в бело-зеленом тюбике. Вытряхнул на ладонь пару таблеток и отправился на кухню с деревянным «четвероногим другом». С трудом дождался, когда таблетки растворятся. Выпил пузырящийся раствор и закостылял в комнату, не отпуская от себя табурет. Рухнул на диван ничком и закрыл глаза.

Минут через десять его состояние улучшилось. Киллер наконец смог думать. Первой мыслью было: «Кто же в меня кофейником запустил? Ведь никого не было». Полежав еще полчаса, он решил проверить кухню.

Битой посуды нигде не обнаружил. Даже кофейник стоял на привычном месте, хотя Смертник точно помнил, что не поднимал его. Он внимательно осмотрел посудину: днище пересекала широкая трещина. За спиной раздался звук шагов. Киллер резко обернулся: никого не было. Он решил, что показалось, но когда обернулся к окну, волосы на голове зашевелились: кофейная чашечка висела в воздухе возле окна, временами наклоняясь. Было похоже, что кто-то невидимый пьет кофе, стоя у окна.

Мужчина покрылся холодным потом. Он рад был бы сбежать, но ноги приросли к полу. Чашечка поплыла по воздуху к раковине. Сам собой открылся кран и потекла вода. Посуда «помылась» и повисла на крючке в шкафу. Смертник дрожащим голосом спросил:

— К-к-кто з-з-здесь?..

Вокруг стояла тишина. В памяти неожиданно всплыло лицо парня, которого он убил по приказу Меченого год назад: перекошенное от страха лицо с открытым ртом. Смертный ужас в глазах и его обещание вернуться. Стали всплывать лица других жертв. Смертник решил, что это души убитых явились, чтобы убить его. На подгибающихся ногах мужчина побежал к выходу, но сколько не пытался открыть дверь, она не открывалась. Ключ раз за разом проворачивался в замках, а дверь оставалась запертой. Он дергал ручку, а дверь даже не вздрагивала.

Суеверный страх напал на бандита. Он упал на колени, в ужасе оглядываясь по сторонам и разрыдался, что-то невнятно бормоча и выкрикивая. Лица продолжали всплывать в его памяти. Словно вспомнив давно забытое, он неуверенно перекрестился, потом еще раз и еще. Это не помогло.

За спиной снова раздался шорох. Киллер медленно обернулся: в двух шагах от него в воздухе висела его любимая «игрушка» — пистолет. Черное отверстие ствола смотрело ему в лоб. Мужчина резко развернулся и неистово забарабанил в дверь кулаками, воя, как попавший в капкан зверь. Он не слышал, как с другой стороны двери до него пытаются докричаться соседи. Смертник вообще больше ничего не слышал. Он увидел, как курок начал плавно нажиматься невидимой рукой и ошалел от страха. Киллер убивал, но в глубине души всегда боялся, что возмездие все же будет и теперь этот глубоко спрятанный страх вырвался наружу.

Соседи поняв тщетность своих усилий, вызвали милицию и скорую помощь одновременно, объяснив ситуацию так:

— У нас тут сосед с ума сошел. Кричит, плачет возле двери, а не выходит. В дверь барабанит, просит спасти, а не открывает почему-то. Мы к нему попасть не можем, изнутри заперся. А выламывать боимся, дверь металлическая, дорогая. Орет, что он киллер. Имена и фамилии якобы им убитых называет. Приезжайте, мы уже больше двух часов этот «концерт» слушаем! Надоело, вот и решили вам позвонить…

Прибывшие милиционеры потрогали ручку двери и та легко распахнулась. По коридору туда-сюда на коленях ползал человек и истово крестился. Увидев людей, он кинулся к ним и вцепился ближайшему милиционеру в ноги мертвой хваткой. Обнял за колени, воя и причитая:

— Как я вас ждал! Эти души, они хотят убить меня! Я киллер! Я столько знаю и я все вам расскажу, только не оставляйте меня в этой проклятой квартире! Я хочу в камеру! Я знаю, где прячется Меченый!

Милиция не обращая внимания на его слова, пыталась освободить вопящего товарища и расцепить руки сумасшедшего. Дубинки они решили не применять — сумасшедшие не предсказуемы. К тому же озверев, они обладают нечеловеческой силой. А киллер не желал отцепляться, боясь лишиться человеческого присутствия и снова остаться один среди страшных вещей. Едва милиционеры разжимали одну его руку, он сжимал вторую еще крепче.

Только прибывшие дюжие санитары из ближайшей психушки сумели освободить молоденького парнишку-милиционера. Замотав Смертника в смирительную рубашку, они выволокли его из подъезда и забили в машину с зарешеченной дверцей. Врач остался, чтобы сообщить стражам порядка:

— Типичная мания преследования. Человек болен! Очень часто так бывает — никто ничего не замечает и вдруг… рецидив. Даже не обязательно быть для этого пьяницей. Произошел стресс. У нас были случаи, когда казалось бы вполне приличные мужчины всерьез считали себя Гитлерами, Геббельсами и даже марсианами. Через месяц-другой вылечим и этого «киллера»…

Врач попрощался, оставил стражам порядка письменное заключение и уехал. Милиционеры немного побродили по комнатам, опросили соседей «для галочки». Опечатали квартиру и отправились в отделение.

Анисимов уже через сутки знал о местонахождении Смертника. Он отправился к нему в больницу, предупредив об этом жену по телефону. Оксана специально отпросилась с работы. Она повернулась к замершему рядом Рокеру:

— Готово! Найден твой убийца! Не думала, что так быстро подействует.

Блондин удивился:

— Он что, уже в психушке?

Женщина пожала плечами:

— Ну да… Сейчас Сергей к нему поедет.

— Ты тоже едешь?

— Зачем? Смертник и так все расскажет. Глюки его все еще не отпустили.

Володя возмутился:

— А что потом? Сумасшедших у нас не судят. Значит, киллер останется безнаказанным? Побудет полгодика в больнице и на свободу? И опять примется за старое. Уже не опасаясь — ведь у него справка чокнутого! Тебе не кажется, что это слишком мягкое наказание?

Она успокоила:

— Не останется. Через неделю врачи проведут обследование и не обнаружат сумасшествия. Кроме всего прочего, Сергей после разговора, отправится на квартиру убийцы. Ордер он уже получил. Мне пришлось немножко затуманить мозги прокурору. Оперативная группа будет ждать его у двери. Представляешь, как отреагирует милиция при обнаружении пистолетов, пачек долларов и драгоценностей? Да они сами будут настаивать на экспертизе!

Через два часа Анисимов позвонил во второй раз. Радостно крикнул в трубку:

— Смертник «раскололся» полностью! Рассказал в деталях обо всех убийствах. Такие подробности может знать лишь тот, кто непосредственно был на месте преступления. Сказал, где лежит оружие и спрятаны деньги. У меня все записано на диктофон. Отвертеться будет крайне сложно, если все пойдет так, как ты говорила. Теперь осталось проверить по картотеке все «висячки», описанные им. Еду в квартиру Псарева. Группу уже направил туда.

Она сосредоточилась и тихо сказала:

— Где Меченый, он сказал?

— Да. За ним поедем после обыска в квартире. Он никуда не уйдет.

— Ты уверен? Назови мне адрес и я попробую удержать его на месте до вашего приезда.

В трубке какое-то время стояла тишина. Затем Сергей нехотя продиктовал адрес. Предупредил:

— Не езди туда. С Меченым еще восемь человек осталось. Им терять нечего. У всех руки в крови.

Жена легко согласилась:

— Я буду дома.

Едва положив трубку, обернулась к Рокеру:

— Адрес Меченого уже есть. Поедешь со мной?

Мужчина вздохнул:

— Сергей не велел тебе рисковать. Я все слышал.

Оксана внимательно посмотрела на него:

— А я и не собираюсь! Хотя бы ради сына должна поберечься. Отсюда мне тяжело удерживать девять человек в одном месте. Находясь поблизости, я не выпущу их из квартиры.

Она лукаво улыбнулась и Рокер рассмеялся:

— Поехали!

Легко поймали машину на проспекте. Добрались до нужной улицы. Пешком поднялись на девятый этаж. Возле номера тридцать четыре Оксана остановилась, шепнув своему спутнику:

— Это здесь. Надо проверить, все ли они в квартире.

— И как ты это собираешься сделать?

Вместо ответа женщина подкралась к двери и плотно прижалась ухом к замочной скважине. Рокер огляделся. Вытащил из кармана старый автобусный билет, разорвал его и заклеил обрывками «глазки» на соседних дверях. Прошло несколько минут, прежде чем Оксана отошла от двери. Шепнула:

— Все тут! Пошли на последний этаж. Дождемся группу.

— Ох и влетит тебе от мужа!

— Посмотрим!

Присела у слухового окна, поглядывая вниз. Он опустился на корточки рядом.

Группа захвата прибыла через полтора часа. Оба одновременно заметили въезжавшие во двор машины. Анисимова отправила вниз Рокера:

— Спустись и скажи моему, чтоб не шумели. Они возьмут их без шума!

— Что ты собралась сделать?

Она подтолкнула его в спину:

— Некогда объяснять, Володя! Иди!

Едва он исчез, как она спустилась к тридцать четвертой квартире. Внутри раздавались встревоженные голоса. Кто-то пытался открыть изнутри дверь и громко ругался — замок не отрывался. Они дважды попытались прострелить его, но ничего не вышло: пули застряли в обивке. Ни одна из них не попала в замок. Стрелять перестали, зато попытались выломить дверь. И снова облом…

Женщина встала напротив двери с номером тридцать четыре и сосредоточилась, прикрыв глаза. Снизу поднимался лифт, на лестнице тоже раздавался топот множества ног. Шнурованные ботинки с подковками цокали по бетону. Она не слышала. Голоса и шум в квартире неожиданно стихли. Лифт раскрылся: из открывшихся дверок выскочил Анисимов и остановился, глядя на жену. Все поняв, поднял кверху руки, останавливая спецназовцев, уже готовых выбить дверь. Шепотом сказал:

— Тихо! Не мешайте ей!

Удивленные супермены замерли. Прошло десять минут, когда Оксана открыла глаза. Улыбнулась Сергею:

— Не ломайте дверь. Вскрывайте спокойно. Они спят.

Командир ОМОНовцев не веря ей, спросил:

— Спят? Они что, нас не услышат?

Анисимов подтвердил:

— Если моя жена сказала, можно верить. Взломщик среди ваших людей имеется?

С большими предосторожностями к двери приблизился здоровяк в камуфляже и маске. Принялся возиться с замком. Остальные замерли с обеих сторон двери, готовые открыть огонь в любую секунду. Но ничего не произошло. Дверь с трудом открыли: один из бандитов спал, упираясь в нее всем телом. Дальше в коридоре в разных позах спало еще четверо бандитов, зажав в руках оружие. Они не шевелились.

Оперативники входили в квартиру, удивленно оглядываясь. В комнатах нашли еще четверых. Бандиты спали мертвым сном, словно чем опоенные. Милиционеры переступали через тела, собирали оружие, обыскивали карманы и одежду, а они не реагировали. Сам Меченый валялся у открытого балкона, наполовину перевалившись на улицу. Его голова упиралась лбом в кафельную плитку. Командир ОМОНовцев хмыкнул:

— Первый раз с таким сталкиваюсь. Вы им какой газ в квартиру закачали?

Анисимов терпеливо объяснил:

— Моя жена обладает паранормальными способностями. Она их усыпила безо всякого газа. Можете уносить арестованных в машину.

Оксана остановила:

— Не спешите. Оденьте на них наручники и я их разбужу. Сами спустятся.

Повернулась к Рокеру:

— Иди вниз. Не стоит показываться на глаза Меченому, а мне с ним надо парой слов переброситься…

Мужчина ушел. Анисимов попытался уговорить Оксану спрятаться, но она уперлась:

— Я хочу, чтобы он понял с кем стоит связываться, а с кем нет.

Оперативники защелкнули браслеты на последнем бандите и женщина по-испански щелкнула пальцами в воздухе. От этого не громкого звука, усаженные у стены в коридоре, арестованные зашевелились. Открывали глаза, недоуменно оглядывая стоявших перед ними оперативников. Никто ничего не помнил из того, что произошло. Страшно болели головы. Оксана подошла к Меченому и присела на корточки:

— Узнаешь меня? Это я помогла арестовать тебя. Ты отнял у меня отца — я забираю у тебя свободу. Ты больше не выйдешь из тюрьмы. Я хочу кое-что продемонстрировать тебе…

Висевшие на вешалке плащи и куртки соскочили с крючков и выстроились в коридоре в ряд. Размахивая пустыми рукавами, они промаршировали мимо онемевших ОМОНовцев. Как по команде развернулись в комнате и вернулись на вешалку. Попрыгали на крючки и повисли там, как ни в чем не бывало. После этого «парада» в квартире раздавалось только шумное дыхание мужчин. Женщина взглянула вору в законе в глаза:

— Сейчас я показала тебе часть моих способностей лишь для того, чтобы предупредить: если ты или твои холуи попытаетесь отомстить мне, моим друзьям и домашним, неприятности будут преследовать вас, как из рога изобилия. Батон, его окружение и твой киллер по прозвищу Смертник, уже испытали эти «прелести». Можешь поинтересоваться. Я могла бы убить тебя, но это слишком легко.

Она отвернулась от старого вора. Встала и подошла к мужу. Положив ему голову на плечо, тихо сказала:

— Анисимов, увези меня домой! Что-то я устала сегодня…

апрель 2002 года

Content

Рябикина Любовь Львовна Невезучая

Любовь РЯБИКИНА НЕВЕЗУЧАЯ

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10