Сергей Михеенков

Тайна Безымянной высоты. 10-я армия в Московской и Курской битвах. От Серебряных Прудов до Рославля

Выражаю искреннюю благодарность землякам, без чьей помощи эта книга была бы невозможной:

Яшкину Николаю Ивановичу (с. Жерелёво Куйбышевского района Калужской области); Михалёву Валерию Васильевичу (г. Киров Калужской области); Иванову Александру Михайловичу (г. Рославль Смоленской области); Петракову Александру Петровичу (г. Десногорск Смоленской области)

Глава 1

Резервная армия генерала Голикова

«Главный удар в общем направлении на Михайлов…»

Направление главного удара. 10-я вводится в дело. Серебряные Пруды и Михайлов, Сталиногорск и Епифань. Маршал Шапошников о роли 10-й армии в московском контрнаступлении. Состав 10-й армии и ее вооружение. Константин Симонов о городе Михайлове. О чем свидетельствовали Гудериан, фон Бок и документы Подольского архива. Кто бил «быстроходного Гейнца». Гитлер: «Это были дни, которые истрепали мне нервы…»

Потом, через много лет после рокового поворота от Тулы, Гудериан будет придумывать различные доводы в объяснение тому, что стряслось с его танковой армией в октябре– декабре 1941-го на подступах к этому русскому городу. И они, те доводы, действительно успокоят многих читателей его мемуаров, погасят волну вопросов, как, должно быть, успокоили и самого автора «Воспоминаний солдата».

Но тогда, в русской осенней грязи и в русских зимних снегах 41-го года, он изо всех сил толкал свои танки вперед, вначале на Тулу, потом, когда она сожгла десятки боевых машин его передовой группы, с тем же неистовым упорством гнал их в обход, на Сталиногорск, чтобы в конце концов прорваться к Москве с юга.

Однако везде, от Алексина до Каширы, на его танки и его солдат смотрели через прицелы «сорокапяток» и мосинских винтовок солдаты другой армии. И она, та, другая, которую они рвали по частям и крушили все лето и в начале осени, теперь оказалась сильнее.

В начале декабря 1941 года группа армий «Центр», сконцентрировав свои последние ударные части на важнейших направлениях, предприняла последние атаки. Красная армия выдержала и этот напор. Одновременно дивизии, которые постоянно подтягивались из тыловых районов по железной дороге, занимали исходные районы для предстоящего контрудара.

На рассвете 5 декабря левое крыло Калининского фронта перешло в наступление. Вслед за войсками генерала Конева вперед пошли дивизии 5-й армии Западного фронта. На следующий день, 6 декабря, немецкая оборона была атакована частями 1-й ударной, 13, 20, 30 и 10-й армий. 7-го числа вперед ринулись 16-я армия и оперативная группа генерала Костенко. Снежный ком нарастал и в последующие дни, достигнув в конце концов колоссальных размеров. Напор русских оказался настолько мощным, что немецкие армии ничего поделать уже не смогли.

10-я армия действовала на левом фланге Западного фронта.

«Главный удар армия наносила в общем направлении на Михайлов с фронта Захарово, Пронск. 322-й стрелковой дивизии ставилась задача перейти в наступление в направлении Серебряных Прудов и овладеть последними к исходу 6 декабря, имея в виду в дальнейшем развивать удар на Венёв; 330-й, 328-й и 323-й стрелковым дивизиям ставилась задача овладеть Михайловом. Остальные дивизии нацеливались в направлении Сталиногорска, а 41-я кавалерийская дивизия выбрасывалась в направлении Епифани.

Выполняя поставленную задачу, войска 10-й армии к исходу 7 декабря овладели Серебряными Прудами, Михайловом и вышли на рубеж Елисеевка, Мочилы, Курлышево, Б. Дорогинка, ст. Гагарино и южнее. Перед фронтом армии вели арьергардные бои 29-я и 10-я моторизованные и 18-я танковая дивизии и другие мелкие пехотные части и подразделения противника. Особенно сильного сопротивления немцы на левом фланге 10-й армии не оказывали»[1] – так характеризовал обстоятельства первых суток на участке 10-й армии начальник Генерального штаба маршал Б.М. Шапошников в своей книге «Битва за Москву». Книга до сих пор считается основным аналитическим трудом, подробно и достаточно объективно отражающим ход боевых действий зимой 1941/42 и весной 1942 года на московском направлении. А потому в нашем более узком и локальном исследовании мы будем время от времени обращаться к этому капитальному труду[2].

10-я армия третьего формирования была довольно сильным войсковым объединением.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

10-я армия имела три формирования.

1-е формирование. Армия была сформирована в Белорусском особом военном округе в 1939 г. В начале войны включена в Западный фронт. Боевой состав: 1-й и 5-й стрелковые корпуса, 6-й и 13-й механизированные корпуса, 6-й кавалерийский корпус, 155-я стрелковая дивизия, 66-й укрепрайон, а также артиллерийские и другие части. Оборонялась в районе Белостока. Армейская группа в составе 6-го мехкорпуса и 6-го кавкорпуса под командованием генерала, заместителя командующего Западным фронтом И.В. Болдина пыталась контратаковать в районе Гродно, но была разбита. Под Минском в результате глубоких танковых прорывов (2-я танковая группа генерала Гудериана и 3-я танковая группа генерала Гота) с последующими охватами окружены и разгромлены остальные части армии. Большая часть пленена и истреблена, некоторые подразделения мелкими группами вышли из окружения. В том числе вышло полевое управление армии во главе с командармом генерал-майором К.Д. Голубевым. В июле 1941 г. в соответствии с директивой Ставки расформирована, а ее части переданы на укомплектование 4-й армии.

2-е формирование. Формирование было начато 1 октября 1941 г. на юго-западном направлении. Формировал армию генерал-лейтенант М.Г. Ефремов. Состав: 393-я, 411-я стрелковые дивизии, 38-я и 49-я кавалерийские дивизии, другие части. В связи с прорывом немецких войск в районе Рославля и Брянска формирование прекращено. Войска переданы Южному фронту. Полевое управление обращено на формирование управления вновь образованного Калининского фронта.

3-е формирование. Армия начала формироваться 1 ноября 1941 г. в Приволжском военном округе. В состав вошли: 322, 323, 324, 325, 326, 328 и 330-я стрелковые дивизии, 57-я и 75-я кавалерийские дивизии, а также артполки и другие части. Сосредоточилась юго-западнее Рязани. 1 декабря 1941 г. вошла в состав Западного фронта. В Московском сражении принимала участие только во второй части – контрнаступлении. Стрелковые дивизии в общей сложности насчитывали 85 тысяч штыков, кавалерийские – 8 тысяч сабель. К 10 января 1942 г., после 250-километрового марша с боями, армия вышла на рубеж Киров – Людиново – Жиздра (ныне все города – Калужской обл.). В августе – октябре 1943 г., имея в своем составе шесть стрелковых дивизий и танковую бригаду, принимала участие в Смоленском сражении (7 августа – 2 октября), в ходе которого ударом из района Кирова на Воронцово прорвала оборону 4-й армии противника и, успешно развивая наступление на Рославль, Снигиревку, Чаусы, к началу октября продвинулась в глубину до двухсот километров и вышла к реке Проне восточнее Могилева. На рубеже по реке Прони находилась в обороне, ведя позиционные бои, до апреля 1944 г., когда была расформирована. Войска вместе с участком фронта переданы в состав 49-й армии генерала И.Т. Гришина. Полевое управление обращено на формирование управления 2-го Белорусского фронта. Армией 3-го формирования до февраля 1942 г. командовал генерал-лейтенант Ф.И. Голиков, с февраля 1942 г. по апрель 1944 г. – генерал-лейтенант В.С. Попов. В апреле 1944 г. В.С. Попов назначен заместителем командующего 1-м Белорусским фронтом, а в мае, накануне операции «Багратион», – командующим 70-й армией 2-го Белорусского фронта.

У этой армии было одно очень существенное уязвимое место. Особенно если учесть, какую задачу ей предстояло выполнять. 10-й предстоял дальний и трудный поход на запад. Армия не имела своих баз обеспечения. Ощущался дефицит транспорта, даже гужевого. Не было ни одного автобата. Не было и своих медицинских учреждений. Обеспеченность вооружением тоже желала лучшего. Все это скажется очень скоро.

Жуков с самых первых дней начала операции торопил генерала Голикова.

7 декабря 330-я стрелковая дивизия полковника Соколова[3] ночью ворвалась в Михайлов. К полудню старинный рязанский город был очищен от противника, наши войска захватили богатые трофеи. Сразу начались потери. В одном из уличных боев погиб командир 1113-го стрелкового полка майор Андрей Петрович Воеводин.

330-ю дивизию называли Тульской, так как сформирована она была в Туле и в основном из туляков. Хотя в историю Великой Отечественной войны она вошла как 330-я Могилевская. Свое почетное наименование она получит в 1943-м, когда ее полки отличатся при взятии Могилева и Чаусов.

Вот как действовала в эти дни авиация.

«Из оперсводки № 03. ШТАБ ВВС 10-й армии. РЯЗАНЬ 20:30 6.12.41:

Два ЯК-1 атаковали войска пр-ка и автомашины на южн. окраине СЕРЕБРЯНЫЕ ПРУДЫ, отмечено 3 взрыва, предположительно взорвались цистерны с горючим.

10:10–12:10. Два ЯК-1 (мл. л-т ДОБРЫНИН и сержант СПИРИДОНОВ) атаковали автоколонну по дороге МИХАЙЛОВ – ХАВЕРТОВО.

13:15–13:55. Один ЯК-1 (капитан ПАНКРАТОВ) атаковал автомашины на дороге МИХАЙЛОВ – ХАВЕРТОВО».

«Из оперсводки № 04. ШТАБ ВВС 10-й армии г. РЯЗАНЬ 22:00 7.12.41:

1. Части ВВС 10 армии в течение ночи с 6-го на 7.12.41 г. бомбардировали ВЕНЁВ. Всего произведено 24 самолето-вылета, из них: Р-5 – 7 (ночью) и ЯК-1 – 17 (днем).

66 ИАП 7.12.41 г. совершил 17 самолето-вылетов, из них: 7 на патрулирование района Рязани, 10 – на разведку со штурмовкой. В районе ВЕНЁВ, БОГОЯВЛЕНСКОЕ, МАЛИНКИ (юж. МИХАЙЛОВ 20 км) уничтожено до 30 чел., 4 повозки, 3 автомашины.

В районе ВЕНЁВ – СТАЛИНОГОРСК разрушено несколько пролетов проволочной связи.

В районе ВЕНЁВ, СЕРЕБРЯНЫЕ ПРУДЫ, МАЛИНКИ обстреляны огнем ЗА и ЗП».

Вскоре в одной из центральных газет появился очерк Константина Симонова «Дорога на запад»: «Михайлов. Город, разбитый артиллерией. Ни в одном доме нет стекол. Ясли, городская библиотека, школы – все сожжено. На полу валяются обломки обгоревшей мебели, обгоревшие листы шедших на растопку книг. Немцы опоганили город, но сжечь его не успели. Смертельным натиском части Ф.И. Голикова обошли город с двух сторон и ночью в трескучем морозе 30 градусов пошли на штурм. Немцы не выдержали и бежали после яростного ночного боя. В каждом дворе стояли их машины. По улицам рассыпаны пачки документов. Задрав к небу стволы, стояли на перекрестках брошенные орудия. По оврагу, на задворках, полузанесенные снегом, торчали огромные жерла восьмидюймовок. У большинства орудий немцы не успели вынуть даже замки, и рядом с ними валяются ящики с неизрасходованными снарядами… Трупы немецких солдат и офицеров валяются вперемежку с разбросанным снаряжением, кучами ворованных вещей, расстрелянными гильзами, дневниками и письмами – великим множеством на чужом языке исписанной бумаги.

Еще до сих пор в городе то в одном, то в другом подвале вылавливают спрятавшихся немцев. Они пытаются уйти, переодевшись кем угодно – красноармейцами, рабочими, даже женщинами. Они пытаются уйти, но уйти им уже некуда. Они могут бежать на юго-запад дорогами и полями, десять – пятнадцать, пятьдесят, сто километров, и не догонят свои части, которые катятся все дальше и дальше»[4].

8 декабря из штаба Западного фронта в штаб армии пришло напоминание о том, что противник под ударами соседей 50-й армии генерала Болдина и 1-го гвардейского кавалерийского корпуса генерала Белова начал поспешный отход к Сталиногорску. Жуков приказывал Голикову выбросить вперед подвижные отряды, чтобы не позволить немцам выйти из-под удара и вывезти технику и тяжелое вооружение. Жуков прекрасно понимал, что, пока армия свежа, пока дивизии полны сил, а бойцы и командиры рвутся в дело, правое крыло 2-й танковой армии Гудериана можно отсечь одним стремительным броском на Плавск. Здесь создался оперативный мешок, в котором к тому времени находилось несколько дивизий противника.

Это была одна из первых попыток контратаковавших под Москвой советских войск действовать охватами. Однако котла здесь не получилось.

Немецкий историк Пауль Карель[5] о прорыве у Михайлова писал: «У Михайлова… внезапно атаковала ударная армия Жукова. Сдерживавшая противника 10-я моторизованная пехотная дивизия понесла значительные потери. 17-я танковая дивизия из состава 24-го танкового корпуса остановила первый советский натиск с направления от Каширы. Юго-восточнее Тулы полк «Великая Германия» храбро держался под ударами атаковавших из города русских, благодаря чему смог обеспечить отход частей корпуса на левом фланге на рубеж Дон – Шат – Упа. Пока велись эти бои на сдерживание неприятеля, главные силы армии сумели отойти в порядке. Был сдан Сталиногорск. После ожесточенных оборонительных боев 10-я моторизованная дивизия, в соответствии с приказом, оставила Епифань. На рубеж Дон – Шат – Упа немецкие части вышли 11 декабря.

Однако надежда Гудериана удержаться на этих позициях не реализовалась»[6].

О тяжелых потерях 10-й моторизованной дивизии говорит и Гудериан в своем военном дневнике «Воспоминания солдата»: «Русские продолжают сильно нажимать, и можно ожидать еще множества всяких неприятных инцидентов. Наши потери, особенно больными и обмороженными, очень велики, и даже при условии, что часть из них после небольшого отдыха снова возвратится в строй, все же в настоящий момент ничего нельзя сделать»[7]. И далее: «Мне самому никак не верилось, что в течение двух месяцев можно будет так сильно ухудшить обстановку, которая была почти блестящей…»[8].

Гудериан, спасая свои танки и солдат, начал отвод.

Немецкие генералы вели ежедневные записи. Впоследствии эти дневники были опубликованы. Вот что писал в своем дневнике в те дни командующий группой армий «Центр» фельдмаршал фон Бок: «2-я танковая армия получила по носу у Михайлова, в результате чего передовой батальон 10-й моторизованной дивизии, лишившись большей части своего снаряжения, вынужден был оставить город»[9].

А теперь от мемуаров перейдем к документам, хранящимся в подольском Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации.

Офицер связи штаба Юго-Западного фронта, находившийся в эти дни в штабе Западного фронта, телеграфировал 8 декабря 1941 г. в 20:00 соседу слева – 61-й армии: «10-я А. Части армии на марше для выхода на рубеж ПРУДСКИЕ ВЫСЕЛКИ, КУРЛЫШЕВО, ЗАЙЧИНО, ПОКРОВСКОЕ, БОЛ. ОЛЬХОВЕЦ.

Части армии вышли:

325 сд – ЯБЛОНОВО, ПАХОМОВО, БЕРЁЗОВО;

329 сд – БЕРЁЗОВО, ЧЕСМИНКА, ФЁДОРОВКА;

57 кд – район ВОЛШУТА, КАТИНО.

Положение остальных частей – данных нет.

Потери армии – убито 72, ранено – 134.

Уничтожено до 800 человек противника и захвачено пленных 65 солдат и 3 офицера, 166 автомашин, 1 бронемашина, 1 танк, 18 орудий разных калибров, 40 мотоциклов, 10 легковых автомашин, 2 зенитных пулемета, 2 ручных пулемета, много винтовок и патрон, количество уточняется»[10].

Все населенные пункты, названные в этом донесении, ныне принадлежат Михайловскому району Рязанской области. Война шла по рязанской земле.

Из донесения 9 декабря 1941 г.: «41 кд ведет бой с противником на рубеже ПЕТРУШИНО, БОГОСЛОВО, НЮХОВЕЦ, имея против себя 40-й полк связи из группы Гудериана. По показаниям пленных, 25-я мотодивизия противника из района СЕРЕБРЯНЫЕ ПРУДЫ сосредоточивается в ЕПИФАНЬ»[11].

Все населенные пункты, названные в этом донесении, кроме Серебряных Прудов, ныне принадлежат Скопинскому району Рязанской области. Серебряные Пруды – районный центр Московской области. Епифань – уже тульская земля.

Так продвигались части 10-й армии, начавшей свое стремительное движение на запад.

Из донесения 11 декабря 1941 г.: «10 армия. Части армии продолжают движение на Запад, выйдя во второй половине дня 10.12 на рубеж:

330-я сд в движении из района УРУСОВО, ШИШЛОВО в район САВИНО, НОВО-ЯКОВЛЕВКА;

328-я сд в 10:00 10.12 вышла в район СТАЛИНОГОРСК, ПАШКОВО;

324-я сд в 10:00 10.12 проходила ИЗБИЩЕ, ДУРКИНО с задачей к исходу дня выйти УЗЛОВАЯ;

323-я сд к 12:00 10.12 овладела ст. ЕПИФАНЬ, продолжая движение в юго-западном направлении;

326-я сд к 12:00 10.12 овладела КРОПОТОВО;

4-я кд следует за 326-й сд;

325-я сд, 329-я сд на марше. Положение их уточняется.

57-я кд в районе ЧУРИКИ, ВОЛШУТА, КАТИНО.

75-я кд – МИХАЙЛОВ.

Перед фронтом армии отходят части 10-й и 5-й мотодивизий, 116-й пд противника. Противник бросает орудия, автомашины и танки.

ВВС фронта в течение ночи и дня 10.12 из-за плохих метеоусловий вели ограниченные действия. Всего произведено 59 самолето-вылетов. Из них 33 до цели не дошли»[12].

Итак, авиация в эти дни сидела на своих базах. И это обстоятельство скорее помогало войскам генерала Голикова, чем мешало. Люфтваффе не препятствовало маршу дивизий 10-й армии на запад.

У нас принято больше считаться с мнением и аргументами противника. Свидетельства бывших солдат и офицеров противника нам кажутся более достоверными. Если написал Гудериан, то это-де, скорее всего, правда. Если написал Голиков или Жуков – вранье. Немецкие сводки – вот это да!.. Наши сводки – сомнительно, скорее всего, приписка, очковтирательство… Не любим мы себя. Не помним своих героев. Не ценим их кровь и страдания. Если что поперек наших представлений или понятий, то правду из уст ближнего своего готовы утопить в собственном эгоизме и невежестве, чтобы ее и вовсе не было.

Правда же истории такова, что Гудериана, этого непревзойденного гения танковых атак, в тульских, рязанских и калужских полях остановили и начали громить не Генерал Мороз, и не Генерал Слякоть. И даже не генерал Жуков. Танки Гудериана начали жечь солдаты и командиры генералов, которые в то время ходили в подчиненных у генерала Жукова. А именно – Ивана Васильевича Болдина и Филиппа Ивановича Голикова. А до них – генерал-майора Аркадия Николаевича Ермакова.

Именно солдаты генерала Ермакова отбили самые страшные и кромешные атаки в конце октября 1941-го на окраинах Тулы, когда чаша весов опасно колебалась и когда все могло рухнуть в одночасье.

Кто теперь помнит о генерале Ермакове? На тульских сайтах я даже фотографии его не нашел. Зато фотография Гудериана красуется везде. Как же – главный танковый гений Второй мировой войны! Главный эксперт для многих историков! Которого хорошенько оттрепали под Тулой, Каширой и Сталиногорском. И которому уже не доверял Гитлер, видимо опасаясь, что «быстроходный Гейнц» пожжет и остатки танковых дивизий в бескрайних русских просторах.

И все же Гудериана мы в нашем исследовании время от времени цитировать будем. Как же без него? Поскольку он был и остается одним из главных действующих лиц декабрьской драмы юго-западнее Тулы.

16 декабря Гитлер позвонил по телефону в штаб группы армий «Центр» и сказал, что в той ситуации, которая создалась на фронте, есть только один выход – держаться. На следующий день, 17-го, фон Бок записал в своем дневнике: «Были изданы два строгих приказа: первый – держаться любой ценой, второй – безжалостно гнать на фронт всех, кто по какой-либо причине укрывается за линией фронта».

Впоследствии, когда вермахту все же удастся стабилизировать ситуацию, закрепиться на новых позициях и остановить наступление Красной армии, Гитлер скажет: «Это были дни, которые истрепали мне нервы. Почти все оказались несостоятельными, вплоть до тех немногочисленных людей, которые продолжали вместе со мной сражаться. И день и ночь я вынужден был думать о том, что сделать, что может произойти, как заткнуть ту или иную брешь. Мне стало ясно, что отступать – значило бы испытать на себе судьбу Наполеона. Тому, что мы выстояли в эту зиму… мы обязаны храбрости солдат на фронте и моей твердой воле».

Многие историки склонны считать, что эта оценка, в том числе и самооценка Гитлера, были справедливыми и реально отражали обстановку, сложившуюся к тому времени.

Ночью потеплело. Пошел снег. Лыжи пошли мягче. Рота продвигалась тихо, почти бесшумно. Только иногда в середине второго взвода слышался глухой, сдавленный кашель. Кашляли, видимо, в шапку.

Ротный Чернокутов выругался.

Больных перед рейдом оставили в тылу. Троих. Старший лейтенант Чернокутов буквально вытолкнул их из строя. Сказал: «Что, ослабели? На свежем-то воздухе… Марш в обоз!» Те пытались протестовать. «Давай, давай, голуба моя!» – И Чернокутов выпроводил их злым матерком.

Теперь, прислушиваясь к кашлю, ротный не мог отделаться от мысли о том, что кто-то из тех, кому он приказал двигаться с тылами, все же оказался здесь.

Полк продвигался левее, большаком, выбросив вперед батальон, усиленный противотанковой батареей. Но уже к вечеру батальон уткнулся в деревню, через которую проходило шоссе. В деревне – немцы. И не просто гарнизон, который не успел драпануть, а опорный пункт, хорошо укрепленный, с двумя мелкокалиберными зенитными установками и несколькими пулеметами.

Полезли вначале напролом, с расчетом, что немцы, видя приближающуюся колонну, дрогнут и начнут отходить, что на марше их настигнуть и добить будет куда легче, чем в блиндажах и за снежными валами. Но те не дрогнули, открыли огонь из всех видов оружия. И положили перед деревушкой двенадцать человек. Раненые кричали, барахтались в глубоком снегу. Их кое-как вытащили из-под огня, перевязали и отправили в тыл. Батальон частично отошел, частично зарылся в снегу, затаился в балках и овражках. Бойцы не знали, что будет дальше, и молча ждали приказа.

Когда стемнело, в обход, с целью перехватить дорогу, выходящую из деревни на юго-запад, выслали лыжную роту.

Никто из деревни уйти не должен. В немецких штабах, там, западнее, не должны знать о продвижении наступающих колонн, их численности и прочем. Конечно, о передовом батальоне немцы уже сообщили по рации. Но пятьсот человек с двумя пушками – не дивизия. Их появление перед деревней о направлении главного удара ничего не говорило. Впрочем, где он теперь, главный удар? Красная армия наступала везде.

Рота выбралась на дорогу. Разделилась. Один взвод остался на опушке. Лыжники залегли в снегу, приготовили оружие. Пулеметчики обтоптали снег и тоже затихли. Ночь их мгновенно поглотила, превратила в часть своего замысловатого снежного кружева.

Два взвода, держась обочин наезженного большака, двинулись к деревне. Но вскоре тоже остановились. В деревню ушла разведка – десять лыжников с лейтенантом Поярковым.

Ротный проводил их мрачным взглядом. Хотелось курить. Но курить он запретил. Прислушался. Никто не кашлял. Значит, тот, кто кашлял, ушел с Поярковым. Подумал: ну, Поярков, провалишь операцию, я тебе тогда, голуба моя…

Лейтенант Поярков ругал себя за то, что утром хлебнул из ведра ледяной воды. Вот теперь и распирало, рвало воспаленные бронхи. Когда становилось совсем невмочь, он выдергивал из-под капюшона шапку и бóхал в нее. Сержант Гречкин, шедший впереди, то и дело оглядывался. Он несколько раз задерживал движение и хотел что-то сказать Пояркову, но лейтенант нервно махал рукой: все нормально, вперед…

Главное в человеке не живот и даже не голова, а, как говорит ротный старшина Печников, нервы. И это правда. Как только они подошли к деревне, першение в горле прекратилось, и Поярков забыл о своем кашле.

Ротный приказал: разведать подход к опорному пункту, выявить огневые точки на западной окраине деревни, часовых снять, войти в деревню и взять под контроль крайние дома. Связных отправлять в три этапа: когда разведают подходы, когда снимут часовых и когда займут крайние дома. Дома, при любом раскладе, предстояло удерживать его до подхода взводов. С востока тем временем войдет батальон.

Лыжи скользили беззвучно, как в пуху. Снег, который, кажется, усилился с тех пор, как они оторвались от лесной опушки, глушил звуки, залеплял глаза.

Чем ближе деревня, тем медленнее они шли.

Поярков увидел, как сержант передвинул на грудь автомат. То же самое сделал и он.

Сержант Гречкин воевал с августа. Попал в окружение под Духовщиной. Вышел. В октябре был ранен под СпасДеменском, когда немцы прорвались к Москве. Почти месяц пролежал в госпитале в Подольске. Потом – запасной полк. С маршевым батальоном прибыл в дивизию. Отличный лыжник. Физически крепок. До ранения служил в разведроте. Там овладел приемами ножевого боя. Кто-то из хозвзвода выточил ему из вагонной рессоры несколько ножей, и при каждой свободной минуте Гречкин в своем отделении, как сказал об этом необычном занятии ротный старшина Печников, устраивал цирк. Ножи он между тем метал превосходно. Вся рота сбегалась посмотреть. Один только старшина Печников ворчал и отворачивался: «Баловство. Лучше бы гранаты бросать учил, а то боятся…» И правда, многие в роте гранат боялись и старались их сбывать соседям. Были и такие, кто «терял» карманную артиллерию по дороге, оставлял в окопах, закапывал под деревьями по время привалов.

На Гречкина старшина злился из-за того, что тот отказался дать ему нож для разделки теленка, привезенного из колхоза в качестве приварка «на поддержку Красной армии» перед самым наступлением. Сказал Печникову, что эти ножи его – боевые, а кроликов лупить надо кухонными… Конечно, Гречкину лучше было бы помолчать по поводу кролика. Теленок оказался вполне упитанным, и рота этим приварком питалась двое суток.

Остановились. Сержант уступил лыжню. Поярков проехал вперед и тоже остановился.

Вот она, деревня. Поярков не успел запомнить ее название, то ли Ольхи, то ли Клены.

И в это время в середине деревни заработал мотор. Неужели танк? Нет, на танк не похоже. Скорее всего, бронетранспортер. Значит, есть пулемет, возможно, крупнокалиберный. Крупнокалиберный пулемет, который к тому же может быстро перемещаться, – что могло быть сейчас хуже для них? Прогревают мотор. Пока он работает, надо воспользоваться хотя бы этим и войти под шумок в деревню.

Впереди взлетела ракета. Ее свет едва пробивался, терялся среди снежных зарядов и оказался бесполезным для ракетчика и потому неопасным для разведчиков.

Но он предостерегал, и они пошли осторожней.

Все. Стоп. Дальше двинулись трое: Гречкин, Антонов и Вязов. Остальные залегли.

Спустя несколько минут вернулся Антонов. Доложил: пулемет в крайнем доме, амбразура пробита в фундаменте, окна изнутри заложены бревнами, у дома часовой.

– Значит, сидят внизу, под полом, – сказал Поярков. – Скажи Гречкину: снять часового и ждать нас.

Снять часового… А если не снимет? Да нет, Гречкин справится. Поярков смотрел с надеждой на глыбистую спину сержанта. Гречкин справится…

Теперь оставалось ждать.

Поярков отправил первого связного и присел на корточки, машинально очищая автомат от снега.

На другой стороне деревни вспыхнула короткая пулеметная очередь. Нет, это не тревога – дежурный пулемет. А здесь у них пока тишина. Они не сделали ошибки. Все шло пока так, как надо.

Сколько времени прошло, Поярков не мог определить даже приблизительно, когда из снежной кутерьмы появился Антонов. Доложил:

– Все в порядке. Часовой снят. Вход в дом мы нашли. Гречкин и Вязов дежурят у входа. Немцы внутри. Слышно, как разговаривают. Человека три, не меньше. Пулемет из амбразуры убран. Все тихо.

Двинулись вперед.

Амбразура была заткнута клоком сена. Поярков нажал на затычку, и она легко подалась, бесшумно провалилась вовнутрь. Граната полетела следом, беспрепятственно и беззвучно, как в пустое дупло.

После взрыва дверь во двор отворилась, и в проем вывалился немец. Без оружия, в расстегнутом кителе и с растрепанными волосами.

Жарко натопили, подумал Поярков, наблюдая, как его скручивают разведчики.

Взводы входили в деревню.

А в центре и на восточной окраине заработали сразу не

сколько пулеметов. Затарахтела зенитная установка. Стреляла она короткими сериями, но часто. Началось. Работавший в центре села мотор взревел, набирая обороты.

– Броневик, – сказал сержант Гречкин.

Противотанковая граната у них была всего одна. Нес ее в своем вещмешке Вязов. Когда стало ясно, что бронетранспортер движется в их сторону, Вязов молча, не дожидаясь приказа, распустил лямки и достал гранату. Быстро собрал ее и побежал вдоль поленницы к соседнему дому. Через минуту исчез.

Взрыв ухнул вскоре. Сразу полыхнуло ярким огнем.

– Молодец, Вязов, – похвалил его Поярков.

Немец, взятый его разведчиками, вначале беззвучно трясся, потом зарыдал. Он раскачивался из стороны в сторону, зло мычал, и слезы катились по его озябшим щекам и тут же замерзали.

– Накиньте на него что-нибудь, а то околеет, – сказал Поярков.

Вязов не возвращался.

Бронетранспортер горел за проулком возле колодезного журавля. Горел ярко, как будто в него подбрасывали сухих дров. Видимо, занялась какая-то поклажа. Вязова нашли неподалеку. Он лежал ничком, уткнувшись лицом в рыхлый, черный от крови снег.

Глава 2

Освобождение Сталиногорска

«При этих обстоятельствах 2-я танковая армия не была в состоянии удержаться на рубеже Сталиногорск, р. Шат, р. Упа…»

Русский штык под ребро Гудериана. 2-я танковая армия растянула фронт и коммуникации. Попытка окружения противника в районе Венёва. Жуков торопит Голикова. Судьба генерала Голикова, ставшего после войны маршалом. Гудериан: «2-я танковая армия не была в состоянии удержаться на рубеже…» Конная группа генерала Мишулина. Стрелковые корпуса: ликвидация и восстановление. Кавалерийские дивизии 10-й армии переданы генералу Белову. Кто противостоял 10-й армии. Состав немецких корпусов и дивизий. Прав ли был Жуков? Размышления и выводы немецкого историка. Пока Гудериан ездил к Гитлеру, Голиков подступил к Белёву

Гудериан лихорадочно искал в обороне на стыке наших фронтов слабое место, чтобы обойти Тулу, охватить ее и ликвидировать этот непокорный плацдарм, сломать русский штык, который неприятно подпирал его в левый бок. Иногда казалось, что брешь пробита, прорыв начался. Но Ставка перебрасывала сюда новые части и снова закрывала фронт. 50-я армия генерала Болдина удерживала свои позиции, хотя порой это упорное стояние на своих рубежах ей обходилось очень дорого.

На московском фронте наступил такой период, когда и та и другая стороны дрались из последних сил. Но вот наступил переломный момент. Ставка накопила силы и начала теснить группу армий «Центр».

2-я танковая армия Гудериана растянула свой фронт восточнее Тулы и постепенно оказалась в своеобразном мешке. Глядя на этот мешок, где были сосредоточены основные части 24-го моторизованного и часть сил 57-го моторизованного корпусов, генерал Жуков конечно же вынашивал замысел отсечь эти дивизии противника здесь, в районе Венёва. И эту задачу должны были решить 10-я армия и кавкорпус генерала Белова.

Жуков жестко определил маршрут наступления армии: Михайлов – Сталиногорск. На основных направлениях дивизии получили полосу наступления до девяти километров, боевые порядки при этом были уплотнены максимально.

Правее 50-я армия повела наступление в юго-восточном направлении, чтобы придавить левый фланг венёвско-сталиногорской группировки противника. Дальше, к Алексину и Тарусе, атаковала 49-я армия генерала Захаркина в направлении Недельного и Калуги.

И все-таки в штабе Западного фронта просчитались: ни 50-я армия, ни конники 1-го гвардейского кавалерийского корпуса не смогли перехватить коммуникации противника и захлестнуть часть сил 2-й танковой армии в Венёвском мешке. Темпы их движения были достаточно высокими – до 12 километров в сутки. Но нужен был бросок, стремительный удар вперед с последующим охватом. Броска не получилось. Гудериан двигался быстрее. Он энергично выводил свои части, покидая мешок, и, ведя упорные арьергардные бои на ключевых позициях, вскоре выбрался из кризисной ситуации.

13 декабря Военный совет Западного фронта в очередной раз напомнил командарму-10: «10-я армия своей пассивностью и систематическим невыполнением приказов о занятии впереди лежащих рубежей и объектов срывает план операции фронта и дает возможность врагу отводить свои части и технику…»

Итак, Жуков торопил Голикова. Голиков торопил своих командиров дивизий. Но темпы движения вперед оставались по-прежнему недостаточными для маневра, который задумывал Жуков. Противник уходил из-под удара и на северном фланге Западного фронта, в районе Клина и Солнечногорска, и здесь, на юге.

Некоторые исследователи склонны винить в этом генерала Голикова. Дескать, он был больше штабным, а не полевым командиром, и это обстоятельство помешало ему более энергично наступать в декабре 1941-го.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

ГОЛИКОВ Филипп Иванович (1900–1980) – Маршал Советского Союза (1961). Родился в крестьянской семье в д. Борисово, ныне Курганской области. В Красной армии с 1918 г. В 1919 г. окончил военно-агитаторские курсы в Петрограде. В 1929 г. – Курсы усовершенствования высшего начсостава. В 1931 г. – Военную школу. В 1933 г. заочно Военную академию им. М.В. Фрунзе. Участвовал в Гражданской войне. Воевал в составе 1-го Крестьянского коммунистического стрелкового полка «Красные орлы». Инструктор политотдела 51-й стрелковой дивизии. Командир стрелкового полка, стрелковой дивизии. В 1937 г. командир 45-го механизированного корпуса Киевского военного округа. Командовал группой войск этого же округа. В походе 1939 г. в Западную Украину командовал 6-й армией. С июля 1940 г. заместитель начальника Генерального штаба – начальник Главного разведуправления. В начале войны возглавлял советскую военную миссию в Англии и США, вел переговоры о военных поставках для Красной армии и военной промышленности. В октябре 1941 г. вступил в командование 10-й армией. В ходе контрнаступления под Москвой армия прошла с боями около 400 км, освободила огромную территорию, сотни населенных пунктов и городов, нанесла противнику большой урон, захватила богатые трофеи. С февраля 1942 г. командовал 4-й ударной армией. С апреля 1942 г. – войсками Брянского, а с июня 1942 г. – Воронежского фронтов. В августе – октябре того же 1942 г. командовал 1-й гвардейской армией. Затем – заместитель командующего войсками Воронежского фронта. С апреля 1943 г. – заместитель наркома обороны СССР по кадрам, с мая того же года – начальник Главного управления кадров. С октября 1944 г. одновременно – уполномоченный СНК СССР по делам репатриации граждан СССР. В 1950–1956 гг. командовал отдельной механизированной армией. В 1956–1958 гг. – начальник Военной академии бронетанковых войск. В 1958–1962 гг. – начальник Главного политического управления Советской армии и Военно-морского флота. С мая 1962 г. – генеральный инспектор Группы генеральных инспекторов МО СССР. Награжден четырьмя орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, четырьмя орденами Красного Знамени, орденом Суворова 1-й степени, орденом Кутузова 1-й степени, двумя орденами Красной Звезды.

Некоторые военные историки возлагают вину на Голикова за то, что, будучи начальником Главного разведывательного управления, в угоду Сталину, не желавшему верить в нападение Германии на СССР, он скрывал тревожную информацию. Говорят, на доклад к Сталину Голиков ходил с двумя папками. Если настроение у вождя было не очень пасмурное, в дело шли документы из папки, где лежала более или менее правдивая информация. Если же секретари предупреждали о мрачном настроении Хозяина, выкладывал документы из «благополучной» папки. По свидетельствам сотрудников ГРУ – «крайний дилетант в разведке».

Когда Сталин расправлялся с виновниками катастрофы 1941 года, под стебло попал и Голиков, как начальник армейской разведки, которая проморгала начало войны. Голиков был отправлен на фронт. Но и на фронте себя ничем особенным не проявил. К разведке его больше не подпускали. Однако в тайнах партийных отношений был искушен, владел секретами движения вверх по партийной линии. В конце концов дослужился до маршала.

В 60-х годах прошлого века всплыла на поверхность папка с рассекреченными сенсационными документами: донесениями разведчика Рихарда Зорге, на которых стояли пометки тогдашнего начальника ГРУ. Говорят, Голиков и на сей раз не растерялся: когда ему предъявили эту папку, он, будучи Маршалом Советского Союза и заместителем министра обороны СССР, принялся инсценировать умственное расстройство…

Впрочем, есть и другие исследования, которые свидетельствуют в пользу Голикова. Понимая, что Сталин не терпит суровой правды о том, что Германия готовит нападение на СССР, начальник ГРУ все же под разными предлогами подсовывал ему сведения о передислокации дивизий вермахта к границам СССР.

Взаимоотношения с Г.К. Жуковым у Голикова были традиционно плохими. Еще в 30-х годах из Белорусского военного округа Голиков писал на Жукова доносы, намекая на его политическую неблагонадежность. Жуков презирал Голикова как бездарного генерала. Голиков впоследствии отомстит ему на заседании Высшего Военного совета в 1946 году, когда Сталин начнет череду расправ над Маршалом Победы, испугавшись его власти в войсках и популярности в народе. Голиков снова выступит с обвинениями в неблагонадежности Г.К. Жукова.

Гудериан: «13 декабря 2-я армия продолжала отход. При этих обстоятельствах 2-я танковая армия не была в состоянии удержаться на рубеже Сталиногорск, р. Шат, р. Упа, тем более что 112-я пехотная дивизия не имела достаточно сил для того, чтобы оказать дальнейшее сопротивление и задержать наступление свежих сил противника. Войска вынуждены были отходить за линию р. Плава. Действовавшие левее нас 4-я армия и, прежде всего, 4-я и 3-я танковые группы также не смогли удержать свои позиции.

14 декабря я прибыл в Рославль, где встретился с главнокомандующим Сухопутными войсками фельдмаршалом фон Браучем».

На совещании в Рославле командующие армиями пришли к выводу: «Постепенный отвод войск группы армий к заранее очерченным на карте тыловым позициям неизбежен» (фельдмаршал фон Бок).

А через два дня фон Бок записал в своем дневнике: «Состоялся трудный разговор с Гудерианом о разрыве в линии фронта на западе от Тулы. Он отказывается обсуждать какую-либо возможность закрытия этого разрыва с юга. При всем том я передал в его распоряжение остатки 137-й дивизии из 4-й армии и еще раз подчеркнул необходимость посылки каких-либо подразделений, пусть даже слабых, на санях или еще каким-либо способом в направлении Одоева. Последний батальон дивизии сил безопасности, которая была передана 2-й армии, был возвращен с полпути и переподчинен танковой армии с условием задействовать его для блокирования переправ через Оку в районе Лихвина».

В образовавшуюся брешь Жуков тем временем нацеливал подвижную группу 50-й армии. Группа должна была совершить девяностокилометровый марш и захватить город Калугу.

10-я между тем развивала удар в своем направлении, тесня правый фланг и центр 2-й танковой армии.

Постепенно дивизии рассредоточились на восьмидесятикилометровом фронте и фактически выполняли каждая свою задачу. Штурмовали опорные пункты, значительно удаленные друг от друга. Порой штаб армии не имел связи с этими дивизиями, а следовательно, не знал положение дел и не влиял на ход событий. При этом некоторые дивизии, к примеру 330-я, имели довольно энергичное продвижение вперед – до девяти километров в сутки. А дивизии левого крыла топтались перед арьергардами противника, замедляли общее наступление. Противник, пользуясь этим, выскальзывал буквально из-под носа у Голикова и Болдина.

Жуков нервничал.

17 декабря Голиков, чтобы ускорить удар и выполнить директиву штаба фронта, объединил три кавалерийские дивизии, которые до этого действовали разрозненно, каждая на своем направлении, в одну группу. Группа начала действовать на левом крыле армии, на стыке с 61-й армией. Возглавил ее генерал Мишулин[13]. Голиков приказал Мишулину наступать на Плавск. Но и это наступление шло медленно. Кавгруппа в качестве мобильного соединения надежд не оправдала. Она продвигалась медленнее стрелковых частей.

Видимо, в эти подмосковные дни Жуков окончательно убедится в неспособности генерала Голикова командовать войсками.

19 декабря 323-я стрелковая дивизия полковника И.А. Гарцева[14] с боем овладела Плавском и продолжила марш в северо-западном направлении. Одновременно кавалерийская группа генерала Мишулина пыталась окружить противника в районе Теплое (юго-восточнее Плавска 10 км), но была отбита, понесла потери, темп движения и инициативу упустила. Вскоре ее расформировали, а 75-ю и 57-ю кавдивизии передали 1-му гвардейскому кавалерийскому корпусу.

В ходе контрнаступления под Москвой, когда в дело вводились крупные соединения для действия в составе армий и фронтов, стало очевидным, что ликвидация корпусов была ошибкой. Самые дальновидные и смелые из командиров первого эшелона начали писать в вышестоящие штабы о необходимости возвращения в войска корпусного звена. Его явно не хватало, цепь управления войсками рвалась в звене между штабом армии и дивизией. Спонтанно, по необходимости, создавались подвижные армейские группы, группы генерала Попова, генерала Мишулина, генерала Терешкова… Суть их сводилась к одному – штабу армии нужна боевая тактическая единица, маневренная и подвижная, мощная, с артиллерийским и танковым усилением, которая на том или ином участке фронта могла бы решать самостоятельные задачи, непосильные для обычной стрелковой дивизии.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Корпуса входили в состав общевойсковых армий. Иногда имели непосредственно фронтовое подчинение. В начале войны стрелковый корпус состоял из двух-трех стрелковых дивизий, одного корпусного артполка, отдельного зенитного артдивизиона, отдельного батальона связи, других частей и подразделений. По штату в корпусе насчитывалось около 50 тысяч человек, 516 орудий различных калибров, в том числе 162 противотанковых. Минометные подразделения имели 450 минометов. К концу 1941 г. в войсках из 62 корпусов осталось только шесть. В 1942 г. корпусные управления начали восстанавливаться вновь. К концу 1943 г. в Красной армии насчитывалось более 160 корпусов. Стрелковый корпус нового, восстановленного образца имел следующий состав: три стрелковые дивизии, в каждой из которых – артполк, батальоны связи и инженерных войск и другие части. Гвардейские корпуса формировались по усиленному штату и вместо артполков могли иметь артбригаду. Корпус насчитывал 27 стрелковых батальонов, 300–400 станковых пулеметов, 300–400 орудий, 450–500 минометов. Во время наступления в операциях 1944–1945 гг. корпус обычно усиливался танковыми частями и артиллерией. Получал полосу действий шириной до 25 км, прорвал ее на всю тактическую глубину. 40 корпусов за годы войны были пре образованы в гвардейские – за умелые действия и боевые заслуги личного состава и их штабов и управлений. После войны в 1950-х гг. корпуса расформированы.

В немецкой армии формирования подобного типа назывались армейскими корпусами. Они были более многочисленны, имели гораздо больше вооружения и техники, примерно равнялись нашим общевойсковым армиям.

Моторизованные корпуса оснащались еще мощнее.

К примеру, 24-й моторизованный корпус генерала танковых войск фон Швеппенбурга, действовавший в районе Венёвского мешка, имел в своем составе три дивизии: 3-ю танковую, 4-ю танковую и 10-ю моторизованную. В корпус также входила 1-я кавалерийская дивизия. 47-й моторизованный корпус, которых находился там же, имел тоже три дивизии: 17-ю и 18-ю танковые и 29-ю моторизованную. Командовал корпусом генерал танковых войск Иоахим Лемельзен. О действиях его дивизий рассказано в моей предыдущей книге серии «Забытые армии. Забытые командармы»

«Остановить Гудериана» (М.: Центрполиграф, 2013).

Что такое немецкая моторизованная дивизия?

Штат обычной моторизованной дивизии вермахта таков: 16 445 человек личного состава, 54 танка, 14 самоходных штурмовых орудий, 30 бронеавтомобилей или бронетранспортеров, 12 пушек 150-мм, 36 гаубиц 105-мм, 24 пушки 75-мм, 42 противотанковые пушки 50-мм (37-мм), 42 зенитных орудия, 140 минометов различного калибра, 375 ручных и 130 тяжелых пулеметов, 3052 автомобиля и 1323 мотоцикла.

А теперь представьте себе, мой дорогой читатель, 10-ю моторизованную дивизию генерал-лейтенанта фон Лепера, которая сдерживала атаки дивизий советской 10-й армии. Она действовала энергично и концентрированно, нанося контрудары там, где Голиков начинал прорыв. Кстати, потом, зимой 1942-го, она будет обороняться на линии Варшавского шоссе на стыке 10-й и 50-й армий. Именно 1-я дивизия на долгие месяцы станет основным соперником 10-й армии Западного фронта.

И тем не менее напор наших войск оказался настолько мощным, что Гудериан не смог сдерживать его и допустил на некоторых участках беспорядочный отход. Между Калугой и Белёвом образовалась брешь. В нее Жуков тут же начал заталкивать войска, которые были у него под рукой.

В этот поток сил, которые должны были форсированным маршем двигаться в Калуге и Сухиничам, а затем к Вязьме, были втянуты 1-й гвардейский кавкорпус генерала Белова и 10-я армия генерала Голикова.

Историк Пауль Карель: «В процессе отхода 2-я танковая армия и 4-я армия утратили связь между собой, так что на линии фронта между Калугой и Белёвом образовалась брешь шириной от 30 до 40 километров. Советское Верховное Главнокомандование воспользовалось представившейся возможностью и бросило в образовавшуюся широченную дыру 1-й гвардейский кавалерийский корпус. Кавалерийские полки генерала Белова при поддержке боевых частей на лыжах и мотосанях устремились в западном направлении к Сухиничам и в северо-западном к Юхнову. Ситуация грозила обернуться трагедией.

Брешь во фронте стала ночным кошмаром, круглосуточно терзавшим германское Верховное командование. С того момента возникла опасность охвата и окружения южного фланга 4-й армии. Если бы русским удалось прорваться через Калугу к Вязьме на Московское шоссе, они получили бы возможность ударить в тыл 4-й армии и отрезать ее. Один удар с севера – и крышка огромного котла была бы захлопнута.

Становилось очевидным, что к этому советское командование и стремилось. Сама обстановка диктовала проведение этой смелой стратегической операции. Предчувствие катастрофы, пока еще отдаленной, повисло над изрядно потрепанными частями группы армий «Центр»[15].

А сколько напрасных упреков сейчас слышится в адрес Сталина и Жукова по поводу вяземской авантюры 1942 года. Мол, погнал армии левого крыла и Западную группировку 33-й на верную гибель. И так умно и убедительно рассуждают. Признаться, и я тоже когда-то, когда еще не были опубликованы многие ныне известные документы, размышлял примерно так же.

Если бы операция закончилась захватом Вязьмы и окружением 4-й полевой и частей 9-й армии с последующим их удушением в котле, то теперь бы пришлось против Жукова и Сталина искать другие поводы для обвинения в бездарности и жестокости. А тогда, зимой 1941/42 года, операция по охвату крупных сил противника под Вязьмой казалось отчетливой реальностью.

Пауль Карель: «Советское Верховное Главнокомандование приступило к реализации своего плана. 4-я армия Клюге, действовавшая в центре группы армий «Центр», изначально подвергалась только отдельным атакам, с помощью которых русские связывали немецкие части боями. Так Советы пытались помешать Клюге перебрасывать войска на фланги группы армий или отвести эту армию, высвободив и задействовав столь крупное объединение против советских войск, наступавших на севере и юге. Клюге должен был оставаться скованным на центральном участке до тех пор, пока два охватных клина, сформированные северными и южными армиями русских, не разгромили бы фланги немецкого фронта.

Точно таким же образом генерал-фельдмаршал фон Бок поступал с советскими войсками под Белостоком и Минском, Гот – под Смоленском, Рунштедт – под Киевом, Гудериан – под Брянском, а сам Клюге – под Вязьмой, где немцы блестящим образом провели окружение сил противника. Так что же, теперь настал черед Жукова побеждать под Вязьмой?»

К Минскому шоссе прорвались войска генерала Конева, который в то время командовал Калининским фронтом. Но вскоре их отбили. В окружение угодили и два корпуса – кавалерийский и воздушно-десантный – и Западная группировка 33-й армии. То, что замышляла Ставка (отнюдь не Жуков, немецкий историк здесь не совсем точен), армии Западного фронта выполнить не смогли. И Жуков не смог.

Немцы тем временем сумели преодолеть один из кризисов – кризис власти. В «отпуск по болезни» был отправлен фон Бок. Его сменил фельдмаршал фон Клюге. Командующим 4-й армией стал генерал Хейнрици[16]. Перестановка в руководстве войсками, надо признать, имела самые положительные последствия для армий, которые отходили на запасные позиции и занимали оборону на новых рубежах. Они начали энергично готовить свои войска к боям, вернули им уверенность в том, с чем вермахт пришел в Россию: германский солдат – лучший солдат в мире, и этого солдата нужно просто убедить, что полоса неудач позади, что теперь нужно стоять на своих позициях.

Немецкий историк Клаус Рейнхард в книге «Поворот под Москвой» писал: «После совещания с командирами корпусов Гудериан 17 декабря доложил, что, поскольку в дивизиях насчитывается чуть более одной трети боевого состава, невозможно удержать рубеж перед реками Ока и Зуша. Поэтому Гудериан намеревался отвести свои соединения за эти реки и закрепиться на выгодном для обороны рубеже и там ждать подкреплений. Но этот отход противоречил приказу Гитлера держаться.

Однако Гитлеру все еще представлялся такой немецкий солдат, который, как в начале русского похода, готов был сражаться и жертвовать собой, то есть такой солдат, которого в середине декабря можно было встретить все реже и реже.

После совещания с командующими армиями и танковыми группами командование группы армий 19 декабря констатировало: «Неудачи можно объяснить следующими причинами: до предела снизившимся уровнем физического и морального состояния войск, боязнью солдат попасть к русским в плен, сильно сократившимся боевым составом соединений, недостатком горючего, напряженным положением со снабжением и плохим состоянием конского состава. Сюда же примешивается чувство беззащитности перед тяжелыми русскими танками… Благодаря этому русским удается, вводя в бой на удивление громадные массы людей и неся подчас чрезвычайно большие потери, просочиться через наши слабо прикрытые позиции. Русские прорываются в образовавшиеся вследствие растянутости фронта дивизий бреши, наносят кавалерийскими и мотосоединениями удары в тыл и во фланги наших малочисленных и потрепанных войск и сеют панику. Наступательный дух русских невысок, так что можно было бы отражать атаки противника и вести активную оборону, если бы в наших войсках был нормальный боевой дух и была бы возможность направить им небольшие подкрепления».

Выводы довольно точные. Хотя и неприятные для нас. К примеру, о невысоком наступательном духе русских… В это время армии наступали и войска были охвачены единым порывам наступления. Настроение в войсках царило такое, что завтра немцы будут изгнаны за пределы СССР, а там – дорога на Берлин, и – конец войне. Но факты свидетельствуют о том, что даже во время наступления многие красноармейцы сдавались при первой же опасности. Командиры рот и батальонов докладывали о большом количестве пропавших без вести, в то время когда эти роты и батальоны постоянно атаковали. Это – война. Таковы факты. И не следует их накрывать политикой и соображениями целесообразности: мол, эти факты могут неправильно повлиять на воспитание нынешней молодежи в духе патриотизма и проч. Молодежь в правде разберется сама. И не надо утаивать от нее эту правду.

Наступательный бой – жестокий бой, и не у каждого выдерживали нервы. Слава погибшим. Их нужно чтить как святых. Чем больше цена Победы, тем она, Победа, для народа дороже.

Заглянул недавно в социальную сеть, в молодежную тусовку. Они друг друга спрашивают, какой у них самый любимый праздник. Больше двух третей называли День Победы. Остальные – Новый год и свои дни рождения. Стоит задуматься.

Гудериан продолжал благоразумно отводить свои дивизии, так как прекрасно понимал: если он попытается остановиться где-то в тульских полях или под Калугой, просуществуют они, прославленные под Смоленском и Киевом, Брянском и Карачевом, недолго. Русские разобьют их своими бесконечными атаками, истребят на неприкрытых и неукрепленных рубежах.

20 декабря Гудериан вылетел в ставку Гитлера в Растенбург в Восточной Пруссии и имел с фюрером пятичасовую беседу. Гитлер не поверил Гудериану, который пытался убедить его в том, что положение на Восточном фронте близко к катастрофе.

– Вы видите события со слишком близких дистанций, – сказал он командующему 2-й танковой армией. – Вам бы следовало отойти немного подальше. Поверьте мне, издали можно лучше судить о вещах.

Гитлер настаивал на том, что русские бросают в бой последние резервы, что эти резервные дивизии и бригады плохо обучены и слабо вооружены и что их напор разобьется о стену немецкой обороны на рубежах, достигнутых к 19 декабря.

Через неделю Гудериан был снят с должности, отозван в Берлин, а его армия передана генерал-полковнику Рудольфу Шмидту.

Но у него была целая неделя. Вернувшись в Россию, на Оку, он, вопреки приказу Гитлера, продолжил отвод своих войск. Обстоятельства не оставляли 2-й танковой армии других вариантов: отступать или умереть. Гудериан выбрал первое.

Клаус Рейнхардт: «Группе Гудериана повезло, что русское командование осуществило прорыв в северо-западном направлении на Калугу, а не на Орел, так как этот город в это время почти не был подготовлен к обороне. Взятие Орла Красной армией означало бы безусловный разгром армий Гудериана».

Когда в тихом Растенбурге Гудериан докладывал Гитлеру о том, как тяжело его солдатам окапываться в промерзшей на метр русской земле, а Гитлер убеждал своего «быстроходного Гейнца» держаться и еще раз держаться, на верхней Оке события действительно смещались в сторону катастрофы для немцев. Подвижная группа генерала Попова (50-я армия) форсированным маршем неслась к Калуге. Кавалеристы Белова захватили Козельск и направили своих коней на Юхнов. Под Тарусой наметился глубокий прорыв на фронте 4-й полевой армии, что создало угрозу ее тылам. 10-я армия охватывает Белёв…

Зенитка вела огонь почти непрерывно. Но ее уже засекли наши артиллеристы. Несколько снарядов легли рядом с домом, откуда она непрерывно стреляла короткими очередями. «Сорокапятки» начали ее нащупывать прицельным огнем.

Загорелся дом. Стало видно, как взводы уже пешком, без лыж, перемещались от сарая к сараю, от стогов к поленницам, охватывая западную окраину деревни полукольцом.

Гарнизон, защищавший деревню, должно быть, уже прекрасно понял свое положение. Но зенитка продолжала вести огонь, серия за серией трассирующих снарядов уходили в поле, где копошился батальон, то поднимаясь в атаку, то снова растворяясь в снегу. Не умолкали и пулеметы.

Лыжники старшего лейтенанта Чернокутова продвигались к центру деревни. Иногда вспыхивали короткие схватки. В ход шли гранаты и приклады.

– Спроси его, где местные? Где народ? Куда они дели местных жителей? – Ротный кивнул на пленного, которого бойцы вели с собой.

Лейтенант Поярков спросил по-немецки:

– Почему не видно жителей деревни?

– Они эвакуированы. Туда, на запад, – пояснил пленный. – Приказано было всех отселить в соседнюю тыловую деревню.

Ротный выслушал и сказал:

– Если найдем хотя бы одного убитого жителя деревни, он и все, кто еще сопротивляется, будут повешены у дороги за ноги вниз головой. Переведи.

Поярков перевел слова старшего лейтенанта Чернокутова с трудом. Немец опустил голову и ничего не ответил.

– Спроси его, почему его товарищи продолжают бессмысленное сопротивление? Неужели они не понимают, что обречены? – Чернокутов нервничал. Рота несла потери.

– Он говорит, что сдаваться никто не намерен. И что он тоже сдаваться не хотел.

– Почему?

– Потому что им сказали, что русские не берут пленных, а сразу отрезают пленным головы и всячески глумятся.

– Глумятся… Пусть молит бога, чтобы мы не нашли здесь никого из наших.

– Он спрашивает, – сказал Поярков, – что мы намерены сделать с ним. Что ему сказать?

– Ничего. Пока ничего.

Зенитка наконец замолчала.

Один из дотов забросали гранатами. Другой подожгли огнеметом. Третий все еще продолжал вести огонь.

Дом, превращенный немцами в долговременную огневую точку, стоял на отшибе. Похоже, это была школа. Или колхозное правление. Строение большое, добротное, без палисадника и огорода. Из него стреляли сразу три пулемета. Имея круговую оборону с хорошо простреливаемыми участками по всему периметру, немцы могли в нем обороняться долго.

Когда лыжники соединились с батальоном, начали совещаться, что делать дальше. Колонна, которая и без того ночь простояла перед деревней, двигаться вперед по-прежнему не могла.

– А ну-ка, Чернокутов, давай твоего немчика, – сказал комбат. – Пусть он идет к ним и обрисует их положение.

Если сейчас же прекратят огонь и вылезут – жизнь гарантируем. В противном случае будут повешены вон на той перекладине у дороги. – И комбат кивнул на бревенчатые ворота напротив дота.

Немец ушел. Прошло пять минут, десять, пятнадцать…

– Твою-раствою! Так ее и разэтак! – бушевал комбат.

Было видно, как по полю со стороны леса, объезжая сгрудившиеся подводы, пробирался трофейный серый «опель» командира дивизии. Все сразу поняли, что сейчас будет, когда генерал появится здесь.

– Живо сюда артиллеристов! – закричал комбат.

Орудия установили за кладушками дров на дистанции не больше ста шагов. Тут же повели огонь. Снаряды рвались вразброс, как попало. Пулеметы продолжали полыхать в черных амбразурах. Они казались неуязвимыми, обладающими дьявольской, бессмертной силой.

Комбат кинулся к артиллеристам. Пренебрегая осторожностью, он выскочил в проулок и побежал к орудию, стрелявшему из сада через полуразрушенную дровяную скирду. Пули начали взбивать вокруг него снежные фонтанчики. Он вначале замедлил бег, а потом сунулся в снег головой и затих. Чуть погодя приподнял голову и пополз к орудию.

Старший лейтенант Чернокутов тем временем сидел на корточках возле второго орудия и после каждого выстрела выглядывал поверх щита.

– Ну что ты, земляк, так мажешь! – скрипел он зубами, наблюдая, как очередной снаряд раскидывает снег с недолетом или врубается в бревенчатую стену рядом с окномбойницей. – Ты ему в стену не стучись – не достучишься. Там метровый слой земли, двойной сруб.

– В окно могу только бронебойным. – И сержант-наводчик указал заряжающему на плоский зарядный ящик, лежавший в снегу у станины.

Первая же бронебойная трасса ударила в угол окна, и пулемет сразу замолчал.

– Ну вот, голуба моя. Давай теперь немного левее и пониже.

Сержант-наводчик крякнул и прилип лбом к резиновому колечку прицела. Фосфоресцирующая трасса скользнула в узкое окно бойницы. Сруб вздрогнул.

– Хорошо, земляк. А теперь затихни. Теперь наше дело.

Разведчики лейтенанта Пояркова уже ползли к доту, подтащили ящики со взрывчаткой, стали просовывать их в амбразуры.

Спустя несколько минут все было закончено. Левый угол дота разворотило двойным взрывом. Вверх торчали обрубки расщепленных бревен. В проломе дымилось какое-то тряпье, очень похожее на человеческое.

Лейтенант Поярков сидел на крыльце, смотрел, как мимо идет санный обоз, и думал о своих убитых. Иногда подкатывал приступ кашля. Теперь он не сдерживался.

Подошел ротный, посмотрел на него и ничего не сказал. Закурил. Спросил:

– Сколько ребят?

– Четверо, – ответил Поярков.

– Много, – поморщился. – Надо всех похоронить.

– Уже распорядился. Могилу копают на краю деревни, откуда входили.

– Правильно.

– Только долго тут не задерживайтесь.

– Догоним.

Глава 3

Белёв

«Солдаты охвачены гневом…»

Новая директива Жукова – вперед, к Сухиничам. На стыке фронтов. Справа – брешь, слева – укрепрайон противника. Белёв – немецкая крепость на Оке. 328-я и 330-я стрелковые дивизии штурмуют Белёвский укрепрайон. Потери с обеих сторон. Отход с последующим охватом Белёва. Правая группировка армии уходит на Сухиничи. Штурм Белёва. Упорство белёвского гарнизона. Немцы уходят на Болхов. История Белёва.

Новой директивой Жуков требовал от Голикова к исходу 27 декабря 1941 года главными силами выйти в район Козельска, а подвижными отрядами авангардов, выброшенными вперед, к тому же сроку захватить крупный железнодорожный узел город Сухиничи; одновременно провести глубокую разведку на северо-запад вдоль железнодорожной ветки на Вязьму до станции Барятинская, а также к западу на город Киров и к югу – на Людиново. Сил для этого у 10-й армии, как считали в Ставке, вполне хватало.

Позднее, уже после войны, в своих мемуарах маршал Голиков напишет: «Из частной директивы фронта от 24 декабря Военный совет 10-й армии сделал вывод, что войска Западного фронта переходят к новому этапу своих наступательных операций – от контрнаступления к общему наступлению. Основания для этого были налицо, особенно на левом крыле фронта».

Что ж, пока все шло хорошо. Во всяком случае, так казалось командармам. Армии продвигались вперед. Противник отходил. Правда, на соседних участках фронта уже переходил к более упорной обороне, а кое-где уже и контратаковал.

В эти дни авангарды 10-й армии вышли к Оке. Разведка доложила генералу Голикову: перед правым крылом армии, по фронту 1-го гвардейского кавалерийского корпуса и дальше к Калуге, где наступает сосед справа – 50-я армия, – образовался широкий прорыв. А здесь, на стыке Западного и Брянского фронтов, противник успел укрепить левый берег Оки. Особенно сильная оборона создана в районе города Белёва. Окрестные населенные пункты тоже превращены в опорные пункты, и все они сведены в единую систему огня.

Обойти Белёв нельзя – в тылу остается довольно крупный гарнизон противника. При том что растянуты тылы, а все наиболее значительные коммуникации проходят через Белёв, самым рациональным было конечно же взять город, а затем продолжать наступление на Козельск и Сухиничи.

Передовой командный пункт Голиков приказал перенести в село Болото. Отсюда, со скатов береговых высот, хорошо просматривались окрестности: Белёв с его двумя монастырями и поясами широких, полутораметровых, стен, ближние деревни Береговая, Жуково, Фатьяново. Все это было буквально напичкано орудиями, минометами, пулеметами. Немцы успели создать здесь мощный оборонительный рубеж.

Из воспоминаний маршала Голикова: «В районе Белёва было проведено эскарпирование крутостей, обледенение скатов и минирование наиболее удобных участков. Местами, особенно по окраинам населенных пунктов, были поставлены проволочные заграждения, хотя и неглубокие. В каменных и деревянных постройках, в том числе в древних монастырях, храмах, церквах, а также в жилых домах, были установлены пулеметы и орудия. Гитлеровцы в ожидании боя и в ходе его находились в тепле, даже могли лежать на печках. Хорошо была построена система фланкирующего, кинжального огня пулеметов и артиллерийских орудий, особенно противотанковых. (Они все время ожидали наших танков!) Каменные здания, а их было несколько сотен, фашисты оборудовали как самостоятельные опорные пункты: в них или возле них устанавливались отдельные орудия с пулеметами, отрывались окопы для автоматчиков, а впереди для прикрытия натягивалась колючая проволока. Все площади и большинство улиц простреливались. Церкви – их было 35 – использовались под наблюдательные пункты, артиллерийские и пулеметные огневые точки. Большой старинный монастырь в Белёве был превращен в настоящий форт. Его полутораметровые каменные стены имели много бойниц во все стороны. По своему местоположению монастырь господствовал над широкой поймой Оки и значительной частью города. К сказанному следует добавить, что между городом и селениями, так же как и между деревнями, существовала прочная огневая связь из всех видов оружия».

Соседу слева, 61-й армии генерал-лейтенанта М.М. Попова, тоже предстояло преодолевать левый берег Оки, укрепленный к югу от Белёва до Новосиля и Мценска.

Перед левым крылом 10-й и правым крылом 61-й армий стояли 56-я, 112-я, 296-я пехотные, 4-я танковая дивизия, часть сил 31-й пехотной дивизия и полк «Великая Германия». Проблема генерала Голикова состояла в том, что немцы не отступали, а оборонялись. Закрепились на заранее подготовленных, наиболее выгодных позициях, изготовились и ждали…

Голиков собрал в кулак свои силы. Доложил обстановку Жукову, потребовал возвращения из состава кавкорпуса Белова 328-й и 322-й стрелковых дивизий. Корпус тем временем из района Козельска выступал в направлении Юхнова. Дивизии же действовали южнее, и Белов с ними расстался без возражений.

Перестраивались для атаки прямо на марше. Часть дивизий армии уже форсировала Оку и подходила к Козельску. Часть вела переправу. А 322-я полковника П.И. Филимонова и 328-я полковника П.А. Еремина[17] вступили в бой за выход на левый берег Оки в районе Белёва. Встык с 328-й уступом шла 330-я стрелковая дивизия полковника Соколова.

Уже при подходе наших дивизий к укрепрайону из-за города начала работать тяжелая артиллерия противника.

Бои предстояли нелегкие.

До подхода частей 10-й армии Белёв и окрестные опорные пункты несколько дней безуспешно атаковала правофланговая дивизия 61-й армии. Но все ее попытки овладеть или хотя бы зацепиться за окраины города оказались безуспешными.

Горький опыт бесплодных атак соседей заставил генерала Голикова искать другие пути выполнения задачи.

Из воспоминаний маршала Голикова: «В обход Белёва справа была направлена 328-я стрелковая дивизия. Частью сил своего левого фланга дивизия поворачивала на Белёв для атаки с севера. Слева в направлении Сенюхино должна была наступать 322-я стрелковая дивизия с задачей овладеть южной частью города. Действующая южнее ее 342-я дивизия получила задачу – прочно утвердиться на западном берегу Оки и обеспечивать стык 61-й и 10-й армий. 330-й стрелковой дивизии предписывалось содействовать 328-й стрелковой дивизии и обеспечивать ее от возможных контратак противника с северной окраины Белёва».

Но вначале были кровопролитные атаки в лоб. О них генерал, ставший после войны маршалом, в мемуарах упомянул вскользь. Жуков постоянно требовал от командармов: в лоб опорные пункты не атаковать, действовать в обход и с флангов. Но где там! Генералам казалось, что еще парочка атак – и немцы побегут. Вот и заваливали поля трупами своих бойцов. Жуков за такие операции мог и накричать, и оскорбить. Видимо, доставалось и Голикову. Не зря Филипп Иванович выплеснул потом в своих мемуарах в адрес Жукова: «Унтер Пришибеев…» Правда, о своих грехах и лобовых атаках помалкивал.

К исходу 27 декабря дивизии перебрались на западный берег Оки. И здесь столкнулись с упорным сопротивлением противника. Движение вперед прекратилось на линии опорных пунктов Болтенки, Беседино, Береговая, Жуково, Кализна. Наступающие цепи красноармейцев оказались беззащитными на льду и в открытом поле перед дотами, оборудованными в домах, в каменных и деревянных постройках на высоком берегу. Немцы сидели в тепле, возле железных печек, и вели огонь по наступающим в заранее пристрелянных секторах. Наши потери были огромны. Того, кто не истек кровью, добивал тридцатиградусный мороз. Раненые практически не имели шанса выжить, если их через несколько минут после немецкой пули или осколка не утаскивали в тыл санитары.

Тогда полковник Соколов выстроил свою 330-ю в три эшелона, и полки пошли на прорыв немецких линий встык между опорными пунктами Береговая и Жуково с целью выхода на северную окраину Белёва.

Головной полк переправился через Оку. Немцы подпустили его на расстояние прицельного выстрела и открыли огонь из всех видов оружия. Пехота залегла. Несколько орудий дивизионной артиллерии, имея весьма ограниченный боезапас, не смогли подавить огневые точки противника. Только под покровом сумерек уцелевшие в этой бойне получили шанс отойти, а точнее, отползти на исходные.

И вот наступил черед умирать для 238-й стрелковой дивизии. Вместе с двумя полками 330-й подразделения полковника Еремина ворвались в город. Произошло это в ночь на 31 декабря 1941 года.

В эти же дни севернее 1-й гвардейский кавкорпус вышел к Мещовску (ныне районный центр Калужской области), 50-я армия очистила от противника Калугу и выступала по направлению к Юхнову вдоль шоссе Калуга – Вязьма, 49-я перехватила Старую Калужскую дорогу и продвигалась к Полотняному Заводу и Кондрову, а 43-я армия штурмом взяла станцию Балабаново и наступала на Малоярославец.

Полки 328-й и 330-й дивизий начали продвигаться от юго-восточной окраины к центру Белёва. Одновременно в окрестностях города были сбиты важнейшие опорные пункты Береговая и Беседино. Система обороны Белёвского укрепрайона противника была нарушена, и немцы начали отход.

К ночи поднялась метель. Но бой в городе и окрестностях не прекращался.

К утру 28 декабря немцев выбили из стен монастыря.

Силы наступавших начали иссякать. Командиры дивизий вводили в дело третьи эшелоны. Но для этого потребовалось время. Пользуясь создавшейся паузой и ослаблением нажима, 4-я танковая дивизия, усиленная пехотой 131-й и 31-й пехотных дивизий, контратаковали и отбили Береговую и Беседино.

Бои за эти деревни продолжались двое суток. Руины и пепелища по нескольку раз переходили из рук в руки. Это был бой, какого 10-я армия еще не знала. В этих боях 328-я потеряла столько людей, что после взятия Белёва не смогла наступать дальше. Ее вывели во второй эшелон. Дивизия некоторое время стояла в Белёве, принимала пополнение и приводила себя в порядок.

Немцы тоже израсходовали в этих боях огромные ресурсы. К примеру, 4-я танковая дивизия полковника фон Заукена потеряла почти все свои танки. 1 января 1942 года командир дивизии получил звание генерал-майора, а 3 января – тяжелое ранение. 6 января Гитлер наградит его Рыцарским крестом. После выбытия фон Заукена дивизию возглавил опытнейший танковый командир вермахта полковник Эбербах. Тот самый Эбербах, который до этого командовал танковой бригадой 4-й танковой дивизии и который отличился в походе 2-й танковой группы на Киев, потом кромсал наши боевые порядки под Брянском, но уже вскоре был остановлен на окраине Тулы и несколько дней безуспешно таранил позиции 50-й армии и оставил в пригородах столицы русских оружейников десятки своих боевых машин горящими и подбитыми.

30 декабря начальник штаба 322-й стрелковой дивизии доносил в штаб армии: дивизионы израсходовали весь огневой запас для орудий калибра 45-мм и 76-мм. На исходе снаряды для 37-мм пушек; нет мин для 107-мм и 82-мм минометов. Пехота оставалась без артиллерийского усиления. Штаб армии конечно же немедленно отреагировал на крик о помощи. Но пока подвозили выстрелы к позициям артиллеристов, время уходило.

Тем не менее именно под Белёвом противотанковая артиллерия 10-й армии продемонстрировала свою силу. В самые критические минуты боя к панорамам орудий вставали офицеры. Командир 886-го артполка подполковник И.Г. Зимин подбил несколько танков и расстрелял снайперским огнем до десятка огневых точек противника.

Тем временем на левом фланге 342-я стрелковая дивизия 61-й армии штурмовала опорный пункт Фединское. Именно на него опирался противник при обороне города. Три дня продолжались атаки. Но полки, понеся огромные потери, вынуждены были отойти по льду на восточный берег Оки. Левый фланг 322-й стрелковой дивизии оказался оголенным. Удар противника последовал тут же. Полковник Филимонов приказал полку, находившемуся по левую руку, загнуть свой фланг.

Из воспоминаний маршала Голикова: «В ночь на 29 декабря 330-я и 328-я стрелковые дивизии, оставив для прикрытия на прежних рубежах один стрелковый полк и батальон 330-й дивизии, вышли из боя. В полной темноте, незаметно для противника они вышли на новое направление и, не задерживаясь, двинулись по намеченным маршрутам в обход Белёва. Маневр оказался для противника совершенно внезапным. 328-я стрелковая дивизия, пройдя в сильную стужу по глубокому снегу до 15 км, атаковала противника в Карачево и захватила здесь штаб 12-го полка 31-й пехотной дивизии со всеми документами, погруженными на три автомашины. Не задерживаясь, дивизия успешно двигалась к западной окраине Белёва. Тем временем 330-я стрелковая вышла в район Ратовский, Сытичи и, продолжая двигаться на Долбилово, обходила Белёв с северо-запада. Почувствовав угрозу окружения, противник поспешно оставил Береговую и Беседино. Деревни были сожжены. Многие жители расстреляны. В подвалах нескольких домов наши бойцы обнаружили останки заживо сожженных пленных красноармейцев. Составив скорбный акт о зверствах гитлеровцев в Беседино, воины 1113-го полка поклялись отомстить врагу. «Солдаты, проходящие через пепелища сожженных деревень, – читаем мы в донесении политотдела дивизии, – охвачены гневом. Рядовой дивизионного артиллерийского полка Калашников в связи с этим заявил: «Буду драться до полной победы. От моей пушки погибнет не один, а десятки фашистских извергов». Рядовой Попов сказал: «Фашистская гадина! За что она так издевается над мирным населением! Да я теперь с них всю шкуру спущу. Буду драться до тех пор, пока не будет уничтожена вся эта сволочь».

Опыт политработника конечно же сказался на стилистике и фактическом материале мемуаров.

В сводке штаба Западного фронта за подписью начальника оперативного отдела комбрига Голушкевича за 29 декабря 1941 года мы читаем следующее: «Армии правого крыла фронта во второй половине дня 28.12 и в ночь на 29.12 вели напряженные бои, стремясь прорвать передний край обороны противника. В центре фронта 43-я армия заняла ДОБРОЕ, УГОДСКИЙ ЗАВОД, продолжая наступление на МАЛОЯРОСЛАВЕЦ. Левое крыло фронта, отбивая контратаки противника на левом фланге 49-й армии, на остальном фронте успешно развивает наступление в направлении КОЗЕЛЬСК, продолжая вести бои за г. КАЛУГА – БЕЛЁВ.

В боях за 28.12 войсками фронта освобождено 40 населенных пунктов. Захвачено: 16 танков, 49 орудий, 37 пулеметов, 5 минометов, 55 автоматов, 42 винтовки, 53 автомашины, 30 велосипедов, 2650 снарядов, 1000 мин, 25 тысяч патронов, 64 повозки, из них девять с продуктами, 30 км кабеля, вещсклад и другое имущество.

Подбито и выведено из строя: 4 танка, 57 автомашин, 30 подвод. Сбит один самолет. Захвачено 15 пленных и уничтожено до 1100 немцев…

10-я армия. В течение дня 28.12 правофланговые части армии успешно выдвигались в направлении КОЗЕЛЬСК. Левофланговые – вели бои. Особенно упорно в районе БЕРЕГОВАЯ, БЕЛЁВ, ФЕДИНСКАЯ.

К 17:00 28.12 частями армии заняты: КУДРИНО, ДАВЫДОВО, СВИНАЯ, БОЛТЁНКИ, БЕРЕГОВАЯ, КУРАКОВО.

239-я сд, с утра 28.12 продолжая выдвижение в район НИЖ. ПРЫСКИ, установила связь с частями 2-й гв. кд группы БЕЛОВА.

324-я сд к 12:00 28.12 овладела КУДРИНО, ДАВЫДОВО, СВИНАЯ, с боем продвигалась в направлении ИЛЬИНО, ПАШКОВО.

330-я сд к 13:00 28.12 одним сп овладела БЕРЕГОВАЯ, дважды переходившим из рук в руки, остальными частями наступала на БЕСЕДИНО. Бой за БЕСЕДИНО продолжался и во второй половине дня 28.12.

323-я сд, выдвигаясь в направлении СНЫХОВО, КАКУРИНО, КЛЕНОВКА, в 14:00 28.12 передовыми частями прошла СНЫХОВО.

На участке фронта БЕРЕГОВАЯ, БЕЛЁВ, ФЕДИНСКАЯ отмечаются действия частей: 131, 296 и 134-й пд противника»[18].

Как видим из сводки, победы и трофеи начавшегося контрнаступления у армий Западного фронта, особенно на севере, были весьма и весьма скромными. Контрнаступления как такового пока еще и не получалось – армии начали атаковать, но противник быстро восстанавливал положение, а порой и переходил в контратаки. Все было зыбко и неопределенно. А потому некоторые успехи под Тулой, в том числе и 10-й армии, воспринимались и в штабе Западного фронта, и в Ставке как желанные знаки первых локальных побед, которые нужно было лелеять, подстегивать, чтобы вырастить из них контрнаступление советских войск под Москвой.

В подольском архиве мне удалось снять копию с донесения офицера связи 61-й армии, находившегося в штабе Западного фронта. Телеграмма направлена в штаб левофланговой 61-й 31 декабря 1941 года: «1-й гвардейский кк: 57-й кд перехватил шоссе зап. ЮХНОВ и в течение 29–30.12 продолжал развивать наступление на ЮХНОВ. По донесению командарма-10, 75-я кд вышла БЕРДЫ, ПРОНИНО. 41-я кд ПЛЮСКОВО, ОРЛОВО, КАШУЕВО. При занятии ст. ПЕСКОВАТСКОЕ 25.12 захвачено 3 ж.д. эшелона в составе 125 вагонов и 2 паровоза с погруженными 75 грузовыми автомашинами, 31 легковой машиной, 45 мотоциклами, 10 вагонами продовольствия»[19].

Генерал Белов был удивительным полководцем! Под Москвой его корпус метался, как огненная яростная птица. Спас в ноябре положение под Серпуховом, потом отбил танки Гудериана под Михайловом и Каширой. К концу декабря вышел к Юхнову, перехватил Варшавское шоссе и блокировал с запада юхновскую группировку немцев. Но, к несчастью для всей фронтовой операции, целью которой была Вязьма, от Юхнова был перенацелен в сторону Мосальска, а потом переброшен через Варшавское шоссе к Вязьме, где, не имея тылов, конечно же завяз в позиционных боях и вынужден был выбираться к Кирову, на соединение с 10-й армией уже летом 1942-го.

Только в одном бою за железнодорожную станцию корпус взял трофеи, которые в прежние дни не добывали все армии Западного фронта.

В донесении о событиях 30–31 декабря 1941 года далее читаем: «10-я а. Левый фланг армии продолжает успешное наступление в направлении СУХИНИЧИ. Левый фланг вел упорный бой за БЕЛЁВ.

232-я сд и 324-я сд в ночь на 30.12 передовыми частями вышли:

232-я – СЕЛИВАНОВО, МОРОЗОВО;

324-я – МУЗАЕВКА.

Главные силы с утра 30.12 продолжали выдвижение:

239-я сд – в р-н УКОЛОВО, РУДНЕВО, ГЛАЗКОВО (непосредственно сев. СУХИНИЧИ);

324-я сд – в р-н СУХИНИЧИ;

326-я сд с 12:00 30.12 сосредоточена в район ЛАВРОВО, ТОЛСТОЕ, КЛЮКСЫ (5—10 км юго-зап. КОЗЕЛЬСК).

328-я сд и 330-я сд, выйдя на фланг и в тыл белевской группировки пр-ка, к 11:00 30.12 продолжали наступление с фронта БОЛЬШАК, ИШУТИНО, МАСЛОВО, РЕДОВО на юг и юго-восток. Пр-к, неся большие потери, с боями отходил на БЕЛЁВ.

322-я сд наступала на БЕЛЁВ с востока.

323-я сд к исходу 29.12 сосредоточена в районе ВОЛКОНСКОЕ (12 км юго-зап. КОЗЕЛЬСК).

Потери за 29.12: убито и ранено 100 человек и до 300 лошадей от воздействия авиации»[20].

Таким образом, правый фланг 10-й армии продвинулся глубоко на запад, к Сухиничам, и угрожал сухиничскому гарнизону, который приготовился к жесткой обороне, так как Сухиничи немцам приказано было ни при каких условиях не сдавать. Тем временем на левом фланге армии пылал Белёв. Он все еще удерживался немцами. Но часы его уже были сочтены.

Маневр на охват удался. Особенно близко к городу подошла 330-я стрелковая дивизия. В ночь с 30 на 31 декабря полки первого эшелона готовились к штурму. На рассвете ударила артиллерия. Потом пошла пехота. Артиллеристы наступали в ее рядах и, когда возникала необходимость подавить очередной пулемет, тут же вступали в дело.

Труднее всего пришлось в районе железнодорожной станции. Немцы с шестью пулеметами засели в здании депо и отбивали атаку за атакой. Артиллеристы, выкатившие орудия на открытые позиции, тоже не могли поразить пулеметчиков – те тут же меняли свои позиции. Тогда группа храбрецов с гранатами пробралась в здание депо и в коротком ближнем бою решила исход боя. К 8:00 командир 1111-го стрелкового полка доложил в штаб дивизии о том, что станция Белёв в их руках и полностью очищена от противника.

328-я тем временем наступала через станцию Ишутино. Разведбатальон ворвался с город с юго-западной окраины и завязал бой. Немцы начали отходить к центру Белёва.

Весь день шли ожесточенные уличные бои. В отдельных местах они перерастали в ближние, вплоть до рукопашных схваток. Впереди продвигался первый батальон 1109-го стрелкового полка. Командовал батальоном капитан Г.А. Бойченко. Командир полка майор Е.В. Дмитриев постоянно находился среди атакующих. Он погиб в одной из атак. Посмертно награжден орденом Красного Знамени.

В бою за опорный пункт Березово пал смертью храбрых командир 1105-го стрелкового полка 328-й дивизии майор Н.А. Науменко.

К вечеру, сдавленные со всех сторон, немцы начали отход на юг и юго-запад в сторону Болхова.

На выходе из Белёва немецкие колонны попали под огонь артиллеристов 322-й стрелковой дивизии и понесли большие потери.

Тем не менее полностью блокировать немецкий гарнизон Белёва и дожать его в кольце нашим дивизиям не удалось.

По воспоминаниям участников боев за Белёв, на улицах города после ухода немцев трупы их солдат «лежали кучами».

Наши потери за старинный русский городок на Оке тоже оказались большими.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Первое упоминание Белёва в летописи относится к 1147 г.

В конце XIII в. город подпал под власть Великого княжества Литовского во время похода великого князя Литовского Витовта (1407) на земли Московской Руси. Но в 1494 г. присоединен к Руси Московской. В XVI–XVII вв. здесь находился довольно крупный гарнизон. Город входил в засечную черту и был основательно укреплен. В 1777 г. получил статус города.

Имел своих собственных князей, которые произошли от черниговской ветви и именовались Глуховскими, Новосильскими, Одоевскими и Белёвскими. В близком родстве с Брянскими, Козельскими и Карачевскими, а также Тарусскими, Оболенскими и Волконскими. Князья довольно продолжительное время владели своими уделами, к тому времени сильно раздробленными на мелкие вотчины, хотя служили великим московским князьям.

В Смутное время долго сохранял верность Москве, храбро отбивал набеги польских отрядов и казаков. Но в 1613 г. все же был взят приступом поляками и сожжен вместе с посадом. Однако уже в 1618 г. во главе с воеводами И. Лёвшиным и Н. Афремовым отбил приступ крупной рати полковника Чаплинского.

Участившиеся набеги татар заставили Московское царство восстановить береговую полосу по р. Оке, в том числе и Белёвскую крепость. В росписи белёвских береговых укреплений 1643 г. говорилось: «На городовой осыпи Белёв город мерою кругом острога 400 сажен, двои проезжие ворота, одни Болховские, другие Колужские, 8 башен глухих и наугольных, да Тайницкая, тайник колодезь».

Удельный белёвский князь Иван Васильевич в начале XVI в. заложил в городе монастырь, который получил наименование Спасо-Преображенского. Каменная церковь Св. Иоанна стала родовой усыпальницей белёвских князей.

В 1625 г. основан женский Кресто-Воздвиженский монастырь. В монастыре развивался и достиг своего совершенства уникальный промысел – кружевоплетение. Вначале кружевами украшали церковные облачения и предметы утвари. Затем нарядные кружева стали появляться на местных модницах. Кружева так полюбились русским красавицам, что вскоре спрос на белёвские изделия охватил всю Россию. Известно, к примеру, что в 1880 г. кружевоплетением на заказ, т. е. на продажу, в Белёве занимались 2 тысячи мастериц.

XVII и XVIII вв. стали временем подлинного расцвета Белёва. Удобное расположение на торговом пути на реке Оке, по которой купцы гнали свои обозы летом и зимой (по льду), привлекали сюда постоянные средства, которые и оседали в виде великолепных построек и поддерживали достаточно высокий уровень жизни горожан. Именно в этот период построена Богородицерождественская церковь. Она сохранилась, и в ней проходят богослужения. Главные городские улицы, Большая Козельская и Калужская, застраиваются двухэтажными каменными домами. В 1566 г., совершая объезд порубежных крепостей на юге московских пределов, в белёвский Спасо-Преображенский монастырь приезжал царь Иван Васильевич Грозный. К началу XX в. в монастыре было четыре храма: Преображенский, Предтеченский, во имя святого апостола Петра и во имя Николая Чудотворца. В главном соборном храме Преображения Господня хранилась древняя икона Иоанна Крестителя.

Горожане хранят легенду: будто из Спасо-Преображенского монастыря на другой берег Оки, в Жабынскую Макарьевскую пустынь, существует тайный подземный ход. И конечно же в нем хранятся сокровища, только входа в те подземелья никто не знает и до сих пор не найдет, потому что они завалены монахами во время прежних войн и набегов.

Удивительная находка произошла в городе в 1781 г.: некто из горожан, копая яму для погреба, обнаружил в отвале несколько медных монет. Одна из них имела надпись: «Деньга Белёвская». Дату прочитать не удалось. На Руси лишь несколько городов пользовались такой привилегией, как чеканка собственных денег. Белёв этой привилегией пользовался сполна.

В 1708 г. Белёв приписан в Киевской губернии. В 1719 г. – к Орловской провинции Белгородской губернии. В 1797 г., когда была учреждена Тульская губерния, отделен к ней в качестве уездного города.

4 мая 1826 г. в Белёве, по пути из Таганрога, скончалась императрица Елизавета Алексеевна.

В селе Мишенском близ Белёва родился поэт В.А. Жуковский.

Белёв – родина «декадентской Мадонны» Зинаиды Гиппиус, славянофила, собирателя русского фольклора П.В. Киреевского (с. Долбино), главнокомандующего армиями Востока (1919) В.О. Каппеля. Здесь жил и работал писатель М.М. Пришвин.

Расположен этот старинный русский городок на левом берегу Оки. Берег высокий, так что вид на окрестности города великолепный.

Живут люди тем, чем жили сто лет назад. Возродили старинные промыслы. Тем и кормятся. Плетут кружева на коклюшках да производят прохоровскую пастилу. Об этом продукте местного производства стоит сказать особо.

Белёвский купец Амвросий Прохоров в 1858 г. заложил на своих землях в окрестностях города большой плодовый сад. Сады на здешних землях всегда росли добрые, плодоносные. В 1888 г., когда сад начал заваливать купца Амвросия Прохорова яблоками, он открыл сушильню. Там же, на сушильне, начал пробовать производить всякие другие продукты из яблок. Особенно полюбилась покупателям пастила. В 1890 г. оборотистый купец отвез свою пастилу в Санкт-Петербург на выставку садоводства и сорвал первый приз. Тут же посыпались предложения о поставках от владельцев самых известных и крупных магазинов. Но Амвросий Прохоров и сам вскоре открыл целую сеть магазинов в Москве, Санкт-Петербурге, Киеве, Тифлисе. В 1918 г. производство Прохорова было национализировано новой властью вместе с заводом и магазинами. В годы нэпа снова возобновилось. В Москве у Никитских Ворот даже появился фирменный магазин белёвской пастилы «Прохоров и сыновья». Завод работал до начала 1990-х. Новейшая власть снова закрыла производство. Но пастилу в Белёве все эти годы бесхозяйственности и запустения производили местные кустари. Недавно завод был восстановлен. Белёвская пастила выжила. Продукция для переработки своя – подгородние сады дают хорошие урожаи. Белёвская пастила готовится из взбитой с сахаром и яичным белком мякоти печеных яблок сорта антоновка. Самая лучшая пастила слоеная, закатывается в виде рулета.

Население Белёва постепенно сокращается, вымирает и ныне составляет около 13 тысяч человек.

В Белёвском районе, в разных его краях, 43 братские могилы. В них лежат останки воинов 10-й и 61-й армий, 1-го гвардейского кавалерийского корпуса.

Старейший житель Белёва краевед В.Д. Корышев, переживший немецкую оккупацию родного города, вспоминал: «Во второй половине декабря 1941 года в городе стало появляться все больше и больше немецких солдат. Улица К. Маркса, переименованная оккупантами в Смоленскую улицу, сделалась очень оживленной. А затем потянулись и обозы, приходившие в Белёв по тульской дороге. Грузы везли на телегах, колеса которых по причине сильных морозов плохо вращались и потому нестерпимо скрипели. Лошади, бельгийские битюги, были измучены долгой дорогой. Сердитые ездовые погоняли их резкими криками: «Ви-и-а-а!» и ударами хлыста. Закрытые брезентом и под охраной солдат, эти обозы шли на Козельск. А через дватри дня вдруг стали возвращаться обратно и пошли на Волхов. Отец спросил у немца, уж не окончилась ли война? Офицер стал объяснять, что армия идет на отдых до лета и будет стоять на рубеже «Калюга – Белёф – Орёль». Но мы не верили в эти сказки. Уж слишком все это было странно для «неустрашимых» победителей, которыми считали себя оккупанты. И подтверждения нашим догадкам и подозрениям не заставили себя долго ждать.

В последних числах декабря 1941 года нарастающие звуки артиллерийской канонады из-за Оки возвестили нам о приближении к Белёву дивизий 10-й армии Западного фронта и 61-й армии Брянского фронта. Белёв был буквально напичкан немецкими частями и представлял собой мощный узел вражеской обороны. Напряженно и беспокойно жилось в эти дни горожанам. Нам, подросткам, однако, не сиделось дома и хотелось простых зимних забав, к примеру покататься на коньках по центральной улице К. Маркса. Но выходить на улицы города стало небезопасно, и не только по причине начавшихся боев. Немецкие солдаты ловили ребят, чтобы заставить их носить воду, пилить и колоть дрова для полевых кухонь и вообще выполнять всякую грязную работу. И если солдатам казалось, что работа выполняется нами без должного рвения, следовал в лучшем случае грубый окрик и подзатыльник, а в худшем – удар по спине бамбуковой тростью. Нам очень хотелось, чтобы как можно быстрее пришли бойцы Красной армии и отомстили вражеским солдатам за все наши унижения. И вскоре долгожданный день освобождения наступил.

31 декабря 1941 года еще до рассвета началось наступление наших войск на Белёв. Удар наносился по северной части города, с запада по станции и привокзальным улицам, на кирпичный завод. К раннему утру наши войска уже овладели железнодорожной станцией и освободили северную и северо-западную окраины города. Начались уличные бои. Шла энергичная стрельба из различных видов оружия. Около здания райвоенкомата была установлена пушка, и артиллеристы вели огонь по врагу вдоль улицы К. Маркса. На колокольне Покровской церкви был установлен вражеский пулемет, имевший большой сектор обстрела. Метким огнем этой пушки огневая точка была подавлена. Следы разорвавшегося снаряда и сейчас еще отлично видны на колокольне.

На улице Каляева противники дрались на совсем близком расстоянии. Судя по двум убитым, немец убегал от преследования нашего офицера, пытаясь скрыться во дворе райпо, но пуля пистолета догнала его в воротах и попала в затылок навылет. Однако и нашему офицеру эта победа стоила жизни. А на улице С. Перовской наши артиллеристы установили пушку – сорокапятку и били из нее по отступающим немцам в направлении Прохоровского моста и сожженного во время нашего отступления в октябре сушильного завода прямой наводкой. Вскоре раздался сильнейший взрыв. В нашей квартире на кухне даже открылась дверь – это отступающие немцы взорвали Сабининский мост.

К вечеру все стихло. Люди вышли на улицы. Много народу, горожан и военных, собралось возле сожженной почты (ныне швейная фабрика) и сожженного воинского штаба. Откуда-то появилась гармонь, начали петь, танцевать, кататься на только что захваченных трофейных велосипедах. Ликование было всеобщим.

На следующее утро моя мать напекла много хлеба, наварила щей, картофеля, достала квашеную капусту и кормила от души все новых и новых бойцов, приходивших в наш дом, в нашу квартиру. Это был большой-большой праздник для всех нас – жителей Белёва».

В эти дни корпус генерала Белова взял Козельск, а 50-я армия Калугу. Путь на Сухиничи для 10-й армии оказался свободным. Угроза флангов была устранена.

После боя обещали отдых. Но не успели похоронить убитых, прибыл комбат. Приказал построить роту. Из-под шапки, сидевшей высоко и нелепо, белела полоска бинта. Сказал:

– Товарищи красноармейцы! Вы с честью оправдали звание бойцов третьей роты отдельного лыжного батальона! Объявляю всем благодарность! Отличившиеся будут отмечены особо! Старший лейтенант Чернокутов, срочно подать списки начальнику штаба батальона! Вольно! Разойдись!

Разошлись. Некоторые, кто пошустрей, тут же пошли искать пристанища где-нибудь в невыстуженной хате, чтобы просушиться и погреться, а если повезет, и поспать часок-другой.

Вскоре прибыл старшина роты и начал по списку выдавать награды от командира батальона особо отличившимся – по пачке махорки на брата.

Эту наградную махорку, как вскоре выяснилось, захватили тут же, в немецких грузовиках, замаскированных между сенными сараями. Награде радовались. Ведь махорка могла бы попасть в руки полковых или дивизионных интендантов. И тогда трофей растворился бы в тыловых складах и вряд ли лыжной роте старшего лейтенанта Чернокутова досталось курева в таком изрядном количестве.

Из разведгруппы лейтенанта Пояркова махорку получили все.

Сержант Гречкин взял свою пачку, но не уходил.

– Ты чего? – поторопил его старшина Печников.

– Давай еще две.

– Каких – две? Все ваши вон получили.

– Не все. Давай еще на четверых – по полпачки на саван. Старшина Печников задумался и молча, не глядя на сержанта, сунул ему еще две пачки.

Сержант разорвал обе пачки, ссыпал табак в рукавицу и сказал:

– Подходи, братва, по щепотке – за наших товарищей…

Молча скручивали цигарки, закуривали, задумчиво дымили.

– Оно так, – сказал кто-то, – сегодня их, а завтра…

Поярков не курил. Положил свою пачку в полевую сумку.

– Товарищ лейтенант, вы же не курите, – кивнул самокруткой Прохоров из саперной команды. Он во взводе все замечал, все ставил на учет, не пропускал случая доглядеть и за командиром. Натура.

– А тебе чего, Прохор? Мало, что ли, пачки на рыло? – тут же толкнул его в плечо пулеметчик Климантов.

– Пошел ты, – огрызнулся Прохоров. Затянулся и, косясь на пулеметчика, сказал: – Вроде и трофейную пользуем, а вроде и свою. А?

– Какая ж это трофейная? – тут же заговорили бойцы.

– Своя, родёмая.

– Моршаночка…

– А я и говорю, – повел дальше Прохоров. – Махорка – как баба. Сегодня твоя, а завтра под немца подпала. Он ее пользует, как свою. Завтра мы ее отбили – и опять она, милая, наша…

Сильный удар в лицо опрокинул Прохорова. Полетели в снег, как отпавшие крылья, винтовка бойца, каска, «сидор», который он временно зачем-то держал под мышкой.

Поярков отвернулся. По уставу он, как командир взвода, непосредственный начальник этих бойцов, должен вмешаться, прекратить конфликт, разобраться, а потом доложить командиру роты о происшествии для последующего наказания виновного.

Сержант Гречкин подошел, нагнулся к Прохорову и сказал:

– Что ты, Прохор, за вошь такая? Корявая…

Семья пулеметчика Климантова осталась на оккупированной территории, где-то под Ярцевом Смоленской области. Жена, двое детей, отец, мать, младшая сестра.

Сейчас пойдет жаловаться ротному, подумал Поярков, наблюдая за тем, как Прохоров встает, как потом долго отряхивает шинель и собирает в снегу свое добро. Но не пошел. С ухмылкой повел вокруг себя торжествующим взглядом, утер разбитый рот, сплюнул кровянку и отвернулся. Чувствует себя победителем. Что и говорить – натура.

Поспать им не пришлось. Хорошо хоть покормили.

Ротный спросил:

– Поярков, вы выяснили, кто у вас кашляет?

– Выяснил.

– Кто?

– Я.

Через полчаса рота уже шла по краю поля, обходя стороной деревню – очередной опорный пункт немцев.

Ротный посмотрел в бинокль. Сказал:

– Кажется, их там нет.

Перед маршем старший лейтенант Чернокутов собрал взводных и поставил задачу. Указал на карте перекрестье дорог северо-западнее населенного пункта Пустошки:

– Приказано занять позицию вот здесь и контролировать узел дорог до подхода основных сил. На карте обозначено отдельностоящее строение. Нам придано усиление – пулеметный взвод, два тяжелых пулемета на санях и два миномета. Больные во взводах есть? – И Чернокутов посмотрел на Пояркова.

– Никак нет, – вразнобой ответили лейтенанты.

Отдельностоящим строением оказались руины церкви. Даже снег не мог спрятать многочисленных примет и знаков того, что церковь раздолбила тяжелая артиллерия. И все же трапезная стояла. Она молчаливо оскалила в небо широченный пролом. Крыша с обугленными стропилами и ржавыми кусками кровельной жести каким-то чудом еще держались. Руины как будто ждали новых напастей, чтобы рухнуть окончательно и сровняться с землей.

Колокольня была снесена только наполовину. Там Чернокутов сразу приказал устроить наблюдательный пункт и установить один из пулеметов. Лестница на колокольню сгорела и обвалилась, так что лезть пришлось по бревну, подставленному к стене. На веревках затащили разобранный «максим» и коробки с лентами.

Бойцы нарубили жердей и сколотили лестницу. Теперь на колокольню можно было попасть за полминуты. И так же быстро покинуть продутую ветрами площадку с выщербленными обледенелыми кирпичами. На деревянном настиле валялись маузеровские гильзы. По всей вероятности, здесь совсем недавно находилась огневая точка немецкого МГ. Гильз было насыпано много.

Глава 4

Сухиничи

«В первом батальоне остался один командир батальона и его заместитель…»

Линия фронта к концу декабря 1941-го. Положение армий левого крыла Западного фронта к началу 1942 года. 10-я армия атакует Сухиничи. Взятие станции Сухиничи-Главные. Состав дивизий. Телефонный разговор фон Клюге и Гитлера: «Держаться!» Сухиничи. Дивизии полковника Гарцева и генерала Кирюхина. Кто освободил Сухиничи. Рокоссовский

Неравномерный отход немецких армий, корпусов и боевых групп, а также удары наступающих войск Западного, Калининского, Брянского и Северо-Западного фронтов так изогнули линию фронта, так ее искромсали, что к концу декабря 1941 года она представляла собой слоеный пирог. Некоторые наши части глубоко выдвинулись на запад, северо-запад и юго-запад. И наоборот, на некоторых участках противник держался прочно, временами контратаковал, и армиям Западного фронта пришлось эти участки обходить. Образовались своеобразные уступы, выступы, глядя на которые генералы обеих армий еще яростней бросали в атаки своих солдат в желании отсечь, блокировать войска противника, чтобы затем уничтожить их в полном окружении.

Чтобы понять ситуацию на левом крыле Западного фронта более зримо и объемно, следует вернуться немного назад, в третью декаду декабря.

На левом крыле Западного фронта, где действовала 10-я армия, в самый канун нового, 1942 года происходило следующее.

49-я армия генерала Захаркина продолжала наступление восточнее Калуги на Недельное, Детчино и Торбеево с целью захвата участка железной и шоссейной дорог и выхода в район Кондрова и Полотняного Завода.

50-я армия генерала Болдина, чей левый фланг непосредственно примыкал к правому флангу 10-й армии, продолжала уличные бои в Калуге. В городе действовала выброшенная вперед подвижная группа генерала Попова. В Калуге яростно сражался с немецким гарнизоном тот самый Василий Степанович Попов, генерал-майор, которому вскоре предстоит принять командование 10-й армией.

1-й гвардейский кавалерийский корпус генерала Белова, разделившись на две ударные группы, двигался к Козельску и вскоре захватил его, и одновременно к Юхнову. К исходу 29 декабря и в ночь на 30-е левофланговая, козельская группа достигла района Привалово, Рязанцево и остановилась перед Мещовском. Мещовск занимал противник. В начале января кавалеристы завязали ожесточенные бои на линии Давыдово, Фошня, Беклемищево. К Юхнову немцы их не пропустили.

Тем временем дивизии 10-й армии вышли к рубежу Хотень, Колесово и начали обтекать Сухиничи с севера и с юга. Попытка ворваться в Сухиничи с ходу успеха не имела. Жуков накануне еще раз предупредил своих командармов о недопустимости лобовых атак, которые не приносили ничего, кроме потерь в личном составе и вооружении.

Однако на железнодорожную станцию Сухиничи-Главные батальонам 323-й стрелковой дивизии все же удалось ворваться именно с ходу. Произошло это 1 января 1942 года. Бойцы полковника Гарцева уничтожили гарнизон, заняли опорный пункт Михалевичи и на разъезде Живодовка захватили следующие трофеи: 3 паровоза, 28 вагонов. В вагонах военные грузы, снаряжение: 50 тысяч снарядов для полевых пушек, 11 тысяч противотанковых и противопехотных мин, одно орудие, один танк, 4 пулемета и, самое ценное, – большое количество лыж. Там же, в одном из тупиков, был обнаружен брошенный противником санитарный вагон с пятьюстами ранеными и обмороженными солдатами и офицерами.

Операция дивизии полковника Гарцева заслуживает особого внимания вот по какой причине. В архивах удалось обнаружить любопытный документ, характеризующий состояние этой дивизии и, следовательно, всей группировки 10-й армии.

Из политдонесения 1086-го стрелкового полка 323-й стрелковой дивизии:

«20 декабря 1941 года.

Начальнику политотдела 323-й сд.

Находясь в боях с 17 по 19.12.41, полк понес большие потери, особенно в командном составе. В первом батальоне остался один командир батальона и его заместитель. Так же и в других батальонах. Кроме них, в батальонах имеется 2–3 командира.

Военком 1086-го сп: (подпись неразборчива)»[21].

А вот сведения о личном составе дивизии к началу февраля 1942 года:

1086-й сп – 29 штыков;

1088-й сп – 44 штыка;

1090-й сп – 64 штыка.

Дивизию к весне пополнили. Но, пополненная, она была сведена в один полк, 1086-й, который после боев за Сухиничи сохранил более или менее достаточное количество командиров. Таким образом, довольно продолжительное время тамбовская дивизия полковника Гарцева действовала в составе стрелкового полка.

К концу первой недели января армия, застряв под Сухиничами, начала проводить перегруппировку. Приказ Жукова не атаковать в лоб генерал Голиков исполнял, как мог. Вернее, как умел.

Полководца из Голикова так и не получилось. Вскоре после того, как 10-ю армию немцы остановят в районе Кирова и Людинова, ему дадут одну из лучших армий Калининского фронта, затем повысят до заместителя командующего, а потом и до командующего войсками фронта. Но весной 1943-го окончательно отзовут в Ставку. Филипп Иванович займется любимым делом – разведкой. Больше на фронт его не пошлют.

Война – строгий командир, разборчивый, она отбирала для боя и битв только способных драться и побеждать. Других рассовывала по тылам, пристраивала к различным службам, которые конечно же тоже были нужны, как нужен хорошо отлаженный тыл для бойца, воюющего в окопе.

После перегруппировки в районе Сухиничей была оставлена одна дивизия – 324-я, генерал-майора Кирюхина[22].

К Сухиничам шла с севера 16-я армия генерала Рокоссовского. 10-я продолжала поход на запад, к Кирову и Людинову.

В эти дни состоялся телефонный разговор между командующим группой армий «Центр» фельдмаршалом фон Клюге и Гитлером.

– Даже при угрозе прорыва, – сказал твердо Гитлер, – не следует осуществлять большого отступления.

Фельдмаршал продолжал настаивать на отводе войск: войска истощены, морально надломлены, нуждаются в отдыхе и лучшем обеспечении на хорошо оборудованной для обороны линии.

– Не жалуйтесь, Клюге, – нервно прервал его Гитлер. – Опыт показывает, что обстановка на следующий день оказывается более благоприятной, чем представляется сразу после боя. Войска еще и сегодня чувствуют свое превосходство над русскими, и было бы неверно осуществлять большое отступление. Вы должны держаться и удерживать позиции теми силами, которые у вас есть. Необходимо выиграть время. Все зависит от выигрыша времени, в течение которого маршевые батальоны могли бы создать заслоны и удержать позиции, пока не прибудут резервы. Противника нужно заставить проливать кровь на каждом шагу, и это мнение разделяет начальник штаба сухопутных сил. Отход 4-й армии недопустим. При отступлении потери материальной части приводят к такому сильному ослаблению войск, что я не могу дать согласия на отход. Нужно собрать все, что возможно, и оборонять Боровск и снова освободить дорогу на Малоярославец.

– Я должен доложить, что предвижу, что и в дальнейшем события будут развиваться неблагоприятно. Мы, конечно, будем делать все, что возможно. Я не знаю и прошу не обижаться за это, – стоим ли мы на верном пути и должен ли приказ держаться быть в прямом значении слова выполнен любой ценой. Полосы действий дивизий настолько велики, что именно в этом заключается главная трудность.

– Если полосы действий в результате тактического отхода уменьшатся, то я соглашусь с таким отходом. Но прорывы должны быть ликвидированы. Необходимый частный отход не должен повлечь за собой общего отступления.

– Я отдам соответствующие приказы и надеюсь, что это не принесет разочарования.

Генерал Кирюхин, оставленный под Сухиничами, продолжал упорные атаки с целью взять город.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Сухиничи – первоначально село. Упоминается в одной из грамот литовского князя Витовта. Долгое время существовало как вольное село. Но здесь всегда было сильно влияние князей Мещёвских (Мезецких), вотчина которых находилась неподалеку. Название свое получила, по всей вероятности, от мужского русского имени Сухиня. В соседнем Белёвском уезде долгое время жили помещики Сухинины. В XVIII в., оказавшись на торговых путях, село стало бурно развиваться. А через сотню лет превратилось в город: «Первого августа 1840 года открыт в Калужской губернии безуездный город Сухиничи. Новый город был учрежден Указом царя Николая не для нужд административного управления, а в видах промышленных». Удивительно то, что Сухничи как город всегда строил и создавал себя сам. Находясь на пересечении торговых путей, служил прекрасным складским и торговым местом. В 1860 г. во время земской реформы Сухиничи вошли в подчинение Козельскому уезду. В городе появились две мощеные улицы – Болховская и Соборная. В 1876 г. открылся банк, в 1878-м – телеграфная станция. В 1842 г. учрежден герб города: щит, разделенный на две части; в верхней – герб калужский, а в нижней – в голубом поле торговые весы, под ними две бабочки. В конце XIX и начале XX в. через Сухиничи пролегли две линии железных дорог: участок Москва – Брянск Московско-Киевско-Воронежской железной дороги и участок Данков – Смоленск Рязано-Уральской железной дороги. Появились две крупные станции: Сухиничи-Главные и Сухиничи-Узловые. В 1926 г. стал уездным центром. В 1929 г. – районным центром Западной области. В 1937-м, по упразднении Западной области, стал райцентром Смоленской области. А в 1944-м – вновь образованной Калужской. Немецкие войска заняли Сухиничи 7 октября 1941 г., оставили – 29 января 1942-го. В 2006 г. в Сухиничах был установлен памятник освободителю города генералу К.К. Рокоссовскому. 29 января – День освобождения Сухиничей от немецко-фашистских оккупантов – отмечается горожанами как один из самых дорогих и значительных праздников.

А теперь обширная цитата о том, как были освобождены Сухиничи.

Из мемуаров маршала К.К. Рокоссовского «Солдатский долг»: «В середине января по решению Ставки Верховного Главнокомандования на разных участках советско-германского фронта было предпринято новое наступление. Войска Западного фронта тоже продолжали наступательные действия. И мы в них участвовали, но теперь уже не на правом, а на левом крыле фронта. 10-я армия, которой командовал генерал Ф.И. Голиков, переживала тяжелые дни. Немцы не только остановили ее, но, подбросив силы на жиздринском направлении, овладели Сухиничами – крупным железнодорожным узлом. Пути подвоза войскам левого крыла фронта, выдвинувшегося далеко вперед, в район Кирова, были перерезаны.

Управление и штаб 16-й армии получили приказ перейти в район Сухиничей, принять в подчинение действующие там соединения и восстановить положение.

Передав свой участок и войска соседям, мы двинулись походным порядком к новому месту. М.С. Малинин повел нашу штабную колонну в Калугу, а мы с А.А. Лобачевым заехали на командный пункт фронта.

Здесь нас принял начальник штаба В.Д. Соколовский, а затем и сам командующий.

Г.К. Жуков ознакомил с обстановкой, сложившейся на левом крыле. Он предупредил, что рассчитывать нам на дополнительные силы, кроме тех, что примем на месте, не придется.

– Надеюсь, – сказал командующий, – что вы и этими силами сумеете разделаться с противником и вскоре донесете мне об освобождении Сухиничей.

Что ж, я принял эти слова Георгия Константиновича как похвалу в наш адрес…

От Ф.И. Голикова 16-й армии передавались 322, 323, 324 и 328-я стрелковые дивизии и одна танковая бригада вместе с участком фронта протяженностью 60 километров. Из наших старых соединений, с которыми мы сроднились в боях под Москвой, получили только 11-ю гвардейскую.

Соседом слева у нас оказалась 61-я армия, переданная к тому времени Западному фронту; ею командовал генерал М.М. Попов. А в командование 10-й армией вступил генерал В.С. Попов.

Таким образом, мы оказались между двумя Поповыми. В старину сказали бы: счастливое предзнаменование!

…На рассвете, плотно позавтракав, отправились в Калугу, куда в этот день должен был прибыть весь штаб. Отсюда до места назначения было недалеко, и я решил остановиться в этом городе и наметить план дальнейших действий.

Управление и штаб уже приступили к работе.

Сама Калуга особенно не пострадала. Но следы поспешного отхода немцев были повсюду. Улицы и переулки загромождала брошенная отступавшими военная техника. За время пребывания в городе гитлеровцы обобрали жителей, как говорится, подчистую. Из продовольствия не осталось ничего. Жители города бедствовали, и нам пришлось принять все возможные меры, чтобы спасти многих от голодной смерти.

Ночью всесторонне обсудили, как нам действовать дальше. Пришли к выводу, что выгодно будет ввести противника в заблуждение: пусть думает, что к Сухиничам движется вся 16-я армия! Она немцам уже была известна по минувшим боям.

Головному эшелону штаба – а он уже разместился в Мещовске – дали указание не стесняться в разговорах по радио. Почаще упоминать 16-ю армию, называть дивизии (которых с нами, понятно, не было), фамилию командарма. И тому подобное. Одним словом, шуметь в эфире побольше.

– Атакуем с развернутыми знаменами! – весело сказал Малинин.

– Да! И с барабанами… 24 января мы были уже в Мещовске. Штаб занялся своими неотложными делами. Генерал Казаков отправился в передаваемые нам артиллерийские полки изучить на месте их возможности. Мы же с членом Военного совета выехали на КП 10-й армии, который находился в Меховой. Маленькая эта деревушка утонула в снегах. О проезде на машине не могло быть и речи. Добирались на дровнях. Пожалуй, не совсем удачное место для командного пункта армии. И днем КП едва отыщешь, не говоря уж о ночи. Между тем днем в армии вообще было запрещено всякое движение из-за того, что немецкие самолеты буквально висели над дорогами.

В штабе мы получили неутешительные сведения о численности переходящих в наше подчинение дивизий. Отправились в войска знакомиться с ними лично.

В пути дважды попадали под обстрел одиночных немецких самолетов. Они действительно вели себя нахально, снижаясь до бреющего полета. На их огонь и мы ответили огнем из автоматов. Дело обошлось благополучно для нас и, конечно, для них. Требовалось принять самые срочные меры пресечения безнаказанных действий вражеской авиации.

Уже третий раз за войну наш штаб принимал управление новыми соединениями в крайне ограниченные сроки. Ни у кого не было сомнений, что под руководством Михаила Сергеевича Малинина все будет сделано вовремя. Пока мы работали в войсках, офицеры штаба спокойно и четко налаживали связь, организовывали разведку противника и местности, собирали все данные в духе ближайшей задачи – овладеть Сухиничами.

Вскоре мы довольно точно установили намерения противника. Предприняв наступление против 10-й армии, он преследовал ограниченную цель: захватом Сухиничей и ряда других населенных пунктов отбросить подальше на север наши войска от основной магистрали Орел – Брянск. Таким образом, немцы улучшили бы свое положение и закрепились на захваченном рубеже на зиму.

В процессе продвижения на запад войска 10-й армии растянулись в нитку. Плохо управляемые и не успевшие еще организовать оборону, они были легко оттеснены, тем более что немецкое командование выдвинуло в район Жиздры войска, переброшенные из Франции. Одна из этих пехотных дивизий под командованием генерала фон Гильса и заняла Сухиничи, прочно там обосновалась и никуда не собиралась уходить.

В штабе фронта нам сообщили, что части 10-й армии окружили противника в Сухиничах. Да и в Меховой мне заявили, что этот город блокирует 324-я дивизия генерала П.И. Кирюхина. Но командир дивизии, человек энергичный и здравомыслящий, откровенно сказал при знакомстве:

– Мы их окружили, знаете ли, флажками. Опасаюсь, как бы самим не очутиться в западне…

Побывав в войсках, принятых в состав 16-й армии, я увидел, что нужда во всем была огромная. Дивизии в наступлении прошли больше 300 километров; бойцов было мало, и они сильно устали. Каждая часть нуждалась в пополнении, вооружении и боеприпасах.

Поставленная фронтом задача не соответствовала силам и средствам, имевшимся в нашем распоряжении. Но это было частым тогда явлением, мы привыкли к нему и начали готовиться к операции, изыскивая, где и что можно собрать с других участков. Разумеется, шли на риск, но иного выхода не было. К тому же противник, добившись своей цели, никакой активности не проявлял.

Командный пункт перенесли в деревню Жердево, находившуюся от города километрах в двадцати.

В ударную группировку были включены 11-я гвардейская дивизия генерала П.Н. Чернышева и 324-я стрелковая, возглавляемая, как уже упоминалось, Н.И. Кирюхиным. Усилили их артиллерией.

Начались перегруппировка и сосредоточение.

Атака была намечена на утро 29 января. Ночью войска заняли исходное положение. Артиллерия еще раньше стала на позиции и подготовила огни.

По плану главный удар наносили гвардейцы. У Чернышева дивизия была сильнее и по численности и по вооружению. Пожалуй, и опыта у нее было побольше, чем у 324-й дивизии, которой надлежало нанести вспомогательный удар.

К назначенному времени все было готово. Я, Казаков и Орел находились на НП генерала Чернышева и уже поглядывали на часы.

Прожужжал зуммер. Командир дивизии взял трубку и вдруг с удивлением воскликнул:

– Не может быть!..

– Что там случилось? – невольно вырвалось у меня.

Удивляться было чему: из полка, стоявшего ближе других к городу, передали, что к ним прибежали несколько жителей и сообщили, будто немцы в панике покидают Сухиничи. Командир полка, человек решительный, выслал в город усиленную разведку и уже двинул туда батальон с двумя танками.

А до начала артподготовки оставались минуты.

Я что-то не верил этим сообщениям. Обычно немцы упорно защищаются в населенных пунктах, а тут – такой город! На лицах товарищей я тоже прочел недоумение. Казаков даже, поморщившись, махнул рукой: очередные немецкие штучки…

Как бы там ни было, но я решил задержать открытие артиллерийского огня. Казаков передал приказ на батареи.

Долетели звуки редкой перестрелки. Явно из города. Но стрельба не усиливалась. Что же там происходит?

С каждой минутой напряжение на НП возрастало.

И наконец снова сигнал вызова к телефону. У всех нас руки невольно потянулись к аппарату. Но тут же опустились – не следует мешать дежурному телефонисту. Он доложил, что к аппарату просят комдива. Все насторожились. И вот Чернышев прерывающимся от возбуждения голосом, но твердо говорит:

– По докладу командира полка, противник бежал из Сухиничей. Разведка, батальон с танками и полковой артиллерией уже в городе, а весь полк на подходе к нему.

Невольно у всех, кто был на НП, вырвалось громкое «ура».

Немедленно обеим дивизиям были поставлены новые задачи – выделить усиленные отряды для преследования и разведки.

Позвонил Малинину:

– До полного выяснения обстановки в штаб фронта о случившемся не доносить. Подготовить все для перевода КП в город и сейчас же выслать ко мне оперативную группу со средствами связи.

Сами же мы, не утерпев, тут же поехали в освобожденный от врага город, радуясь, что дело обошлось бескровно. По-видимому, дезинформация ввела-таки немцев в заблуждение, и они решили заблаговременно ретироваться. Впоследствии это и подтвердилось.

Задачу, поставленную командующим фронтом, армия выполнила: Сухиничи были в наших руках.

Уже рассвело, когда мы въехали в город. Жители из домов не показывались: должно быть, они не были еще уверены, что город освобожден.

Везде следы поспешного бегства. Улицы и дворы захламлены, много брошенной немцами техники и разного имущества. Во дворе, где размещался сам фон Гильс, стояла прекрасная легковая автомашина. В полной исправности, и никаких «сюрпризов». Вообще в городе мы нигде не обнаружили мин. Вряд ли можно было поверить, что гитлеровцы пожалели город. Они просто бежали без оглядки, спасая свою шкуру. Им было не до минирования.

В этот же день окончательно определился рубеж, на который отошел противник. Он проходил в шести километрах южнее города. Попытка преодолеть его частями Кирюхина и Чернышева не принесла успеха. Мы натолкнулись на хорошо организованную оборону. Силами, собранными на сухиничском направлении, прорвать ее было невозможно. Я решил поэтому наступление здесь приостановить и позаботиться о закреплении достигнутого успеха.

Главное – удержать Сухиничи. Противник мог, опомнившись, попытаться вернуть столь важный объект.

Именно эти соображения и заставили нас вечером того же дня перевести весь штаб 16-й армии в Сухиничи. Если уж командарм со своим штабом здесь, то ни у кого не будет и мысли, что город может быть оставлен.

За каждым отделом штаба и управления были закреплены районы, которые они обязаны были подготовить к обороне и защищать в случае наступления и прорыва врага. Рубежи перед городом заняла 11-я гвардейская дивизия, командный пункт Чернышева располагался недалеко от нас.

Вечером 29 января командующему фронтом было доложено, что Сухиничи освобождены. Видимо, в штабе фронта не очень-то поверили нашему донесению. Что ж, обстоятельства и на самом деле вышли необычные. Жуков вызвал меня к проводу и потребовал подтвердить, отвечает ли донесение действительности. Он успокоился лишь тогда, когда я сообщил, что говорю из Сухиничей, из своего штаба, обосновавшегося в городе».

Лейтенанту Пояркову позиция не понравилась. Во-первых, слишком приметная. Для артиллерии и минометчиков – отличный репер. Во-вторых, оборону здесь держать долго невозможно.

Дорога, которую они должны были контролировать и удерживать в случае появления немцев, проходила рядом. За дорогой в ольховнике начиналось болото. За спиной – лес. Значит, если немцы пойдут по дороге, то только через них. Минометчики расположились в овраге.

Первый взвод занял позицию левее церкви. Бойцы лейтенанта Блинова долбили мерзлую землю на склоне то ли балки, то ли противотанкового рва. Ротный ушел туда и приказал Пояркову разместить пулеметы так, чтобы прикрыть незанятое пространство между взводами. Правее позиции обустраивал второй взвод лейтенанта Шубникова. Шубникову повезло, второй взвод обыскал старые окопы и теперь очищал их от снега.

Юго-восточнее виднелась дальняя деревня. Видимо, это и были Пустошки или Пустошка. На карте значилась другая дорога, которая здесь, возле церкви, должна пересекать проселок и уходить на юг. В действительности никакой дороги здесь не было. И быть не могло – болото. А позади – лес. Но вскоре Поярков разглядел в лесу просеку. Значит, когда-то дорога здесь была. И тут же распорядился второй пулемет поставить в глубине просеки.

Молодой березняк тут же вырубили, застелили ветками снежные окопы.

Начали ждать.

Вскоре в поле на дороге показались двое. Приближались они медленно. Женщина вела на веревке корову. Рыжий полушубок на сборчатой талии, белые ладные валенки, серая шаль, обметанная инеем. Шла она быстро, время от времени внимательно оглядываясь по сторонам.

Поярков вначале хотел ее пропустить, но потом решил спросить, нет ли в Пустошке немцев. Шла она, по всей видимости, оттуда.

Когда он шагнул из кирпичного проема, женщина испуганно охнула и машинально перебежала на другую сторону дороги. А лейтенант отметил про себя, что она значительно моложе, чем он предполагал, лет двадцати восьми – тридцати, не больше.

– Немцы в деревне есть?

– Немцы?.. – Женщина была перепугана и никак не могла прийти в себя. – Немцы ушли. Вчерась еще ушли. Туда, в сторону Кирова. В сторону Кирова – это значит по дороге, на которой они сейчас стояли.

– На машинах? Или пешим ходом? – спросил он, всматриваясь в ее лицо.

– На машинах. Две машины. Большие грузовики. Погрузили все и поехали.

– А куда же вы идете? – вдруг спросил Поярков. Глаза у женщины вздрогнули.

– К матери иду. В Приселье. Тут рядом совсем, три километра.

– А в Приселье немцы есть?

– Этого я не знаю.

Поярков вдруг понял, что отпускать женщину нельзя. А вдруг в Приселье немцы? Начнут допрашивать, расскажет, что видела их. Обойдет с тыла, атакуют. Или обстреляют из минометов. Репер хороший. Пристреливать долго не придется.

Подошел Чернокутов с двумя бойцами, выслушал доклад Пояркова, потом несколько вопросов задал женщине и распорядился отогнать корову в лес.

– Отпустить мы вас не можем, гражданочка. Должны сами понимать – война. Вечером мы уйдем. Тогда можете идти на все четыре стороны.

– Тогда я назад, в Пустошку, домой… – стала просить женщина.

– И в Пустошку вам нельзя.

Пояркову было жаль ее. Бойцы повели корову в лес. Женщина полезла по снегу за ними.

– Видал, как одета? – кивнул ротный. – Немцы даже с полицейских валенки снимают. А у этой… Новенькие. Мелом натерты. Как все равно сватов ждет. – И ротный закурил.

Хорошо, что нет лейтенанта Грачевского, подумал Поярков.

Забрался на колокольню. Здесь было так холодно, что через несколько минут его заколотило. Как на этом ветру выдерживали пулеметчики? Надо почаще их менять, решил Поярков. И вообще, оставить только наблюдателя. А расчет пускай сидит внизу. Там хотя бы затишно.

– Идут, товарищ лейтенант, – услышал Поярков голос одного из пулеметчиков. – Впереди танкетка.

Теперь и Поярков видел то, что минуту назад заметили пулеметчики. Колонна небольшая. Впереди действительно то ли танкетка, то ли бронемашина. За ней два грузовика – крытые фургоны. Что в них, непонятно. Может, какие-нибудь грузы. А может, пехота. Если пехота, то на двух машинах могут ехать человек сорок. Или тридцать. Взвод. Если взвод, то три пулемета как минимум. Так, дальше гужевой транспорт. Тоже солдаты. Ноги в стороны торчат.

Шесть санных повозок. Если по три-четыре человека, то еще почти взвод. Многовато.

Танкетка… Танкетка… Поярков хорошо понимал, что она, танкетка, будет главной проблемой его взвода, если не предпринять что-то заранее. Эх, нет Вязова, пожалел он, самая работа для Вязова… Кого послать? Антонова? Слабак, гранату не добросит. Прохоров? Ненадежный. Климантова не пошлешь, Климантов здесь нужен.

– Гречкин, – позвал он сержанта. – Бери пару противотанковых гранат и, пока они далеко, выйди вон к тем кустам, замаскируйся там и жди танкетку. Бросишь гранаты, уходи сразу в лес. Вон видишь, там овраг начинается? Прыгай туда и – ходу. Добросишь, не добросишь, уходи. Иначе под наш огонь попадешь.

– Понял. – Гречкин даже не взглянул на лейтенанта.

С некоторых пор у них во взводе так и пошло – самые трудные задания получали сержант Гречкин и ефрейтор Вязов. Вязова нет. Остался Гречкин…

Глава 5

Освобождение древних русских городов Мещовска и Мосальска

«Взяты большие военные трофеи…»

Опасаясь контрудара со стороны Брянска. Жуков: между двух огней. Немцы контратакуют. Окружение и уничтожение авангардов. Выступы, которые будили воображение. Первая Ржевско-Вяземская операция. Как атаковала 10-я армия. Ошибался ли Жуков? Штурм Мещовска. Эскадрилья «Мещовский колхозник». Кто на самом деле освобождал Мосальск. Храбрый полковник Ибянский. Взятие Серпейска. Встреча с местными партизанами

Сталин опасался контрудара из района Брянска, а потому приказал Жукову перебросить на угрожаемый участок фронта 16-ю армию Рокоссовского. Но к началу боев под Сухиничи прибыли лишь полевое управление 16-й армии и одна дивизия. Правда, гвардейская. Но иногда бывает достаточно одного генерала, чтобы переломить ход боев и даже достичь победы.

Вскоре стало очевидно, что наступательный ресурс армий иссякает. Ставка продолжала требовать: вперед! Жуков, зажатый между невыполнимыми приказами Ставки и Верховного с одной стороны и тревожными донесениями своих командармов о невозможности дальнейшего наступления – с другой, уступал первой и гнал армии вперед.

В результате одна из них, 33-я генерала Ефремова, оказалась под Вязьмой в полной изоляции. Туда же был загнан 1-й кавалерийский корпус генерала Белова. А по воздуху переброшено несколько тысяч десантников.

В феврале 1942-го немцы провели ряд операций по отсечению наступающих советских войск почти на всех участках Западного и Калининского фронтов. Были отрезаны и частично уничтожены авангарды 50-й армии генерала Болдина, 49-й армии генерала Захаркина, 43-й армии генерала Голубева. По такому же сюжету разворачивались события и на соседнем Калининском фронте, которым командовал генерал Конев. Так закончилось контрнаступление под Москвой, уткнувшись в прочную немецкую оборону, устроенную противником на тыловых рубежах.

Если взглянуть на карту положения войск противоборствующих сторон за январь – февраль 1942 года, то сразу бросаются в глаза два выступа, образовавшиеся в результате тотального декабрьского отхода немецких войск: выступ в районе Холм, Великие Луки, Велиж, Белый со стороны Калининского фронта и выступ в районе Людиново, Киров на участке Западного фронта. Между ними в Ржевском выступе оказались зажатыми с трех сторон войска довольно крупной немецкой группировки – 9-я и 4-я полевые и 4-я танковая армии группы армий «Центр». Казалось бы, совсем немного – два согласованных удара из района Белого с севера и из района Мосальск, Юхнов – и основные силы группы армий «Центр» окажутся в огромном котле. Но этому окружению не суждено было сбыться. Немцы оказались сильнее, чем о них думали в Ставке, и нашим войскам не удалось даже «флажки расставить» вокруг ржевско-вяземской группировки.

Однако первая Ржевско-Вяземская операция начиналась.

10-я армия действовала сразу на нескольких направлениях. Силы генералу Голикову были даны большие. Корпусное звено к тому времени оказалось расформированным. Исключение составляли лишь кавалерийские корпуса, которые, впрочем, порой равнялись армиям. И задачи Ставка ставила им такие же сложные, как и армиям. Так вот, генерал Голиков в условиях стремительного наступления вынужден был действовать отдельными дивизиями, боевыми группами (две-три дивизии). Характерным было то, что не сохранилось ни одного общего приказа штаба армии по войскам. Их, как оказывается, и не было. Приказы писались от руки, буквально на листках отрывных полевых блокнотов и тут же передавались в группы и дивизии. Увязка с действиями соседей в таких обстоятельствах становилась делом второстепенным. Порой у частей, выходящих на исходные, а потом ведущих бой за тот или иной рубеж, соседей, то есть локтевой связи, не существовало. До поры до времени, пока противник торопливо отходил – быть бы живу, – эта тактика сходила штабу армии и дивизиям первого эшелона с рук.

Но уже в январе 1942 года обстановка на фронте стала резко меняться.

По этому поводу очень точно заметил немецкий историк Клаус Рейнхардт: «Русские солдаты, окрыленные успехами, хотя и доставшимися им дорогой ценой, почувствовали свое превосходство над противником, и это Сталин стремился использовать. Однако он, как и Гитлер, переоценил боеспособность своих войск и недооценил силу сопротивления немецких соединений. Он не прислушался к мнениям командующих фронтами, которые ежедневно вынуждены были отмечать, что немецкие соединения из страха быть отрезанными и окруженными бьются не на жизнь, а на смерть и что, укрепившись на своих оборонительных позициях, они способны оказывать более упорное сопротивление. Кроме того, командующие фронтами хорошо знали, как обеспечены их войска людьми и техникой, а также каковы трудности в управлении войсками».

В нашей историографии в последние десятилетия, к сожалению, сложилась такая тенденция, которая, как мне кажется, грозит выродиться в своего рода краткий курс Великой Отечественной войны, согласно которому во всем, что случилось под Москвой, виноваты исключительно Жуков, Конев и Сталин. Признавать какие-либо заслуги этих людей, военачальников и государственных деятелей, считается mauvais ton.

А между тем Жуков и Конев спасли Москву. Но только потому, что почувствовали, что за их спиной стоит глыбой Сталин, который никуда, ни в какой Куйбышев, ни при каких обстоятельствах не поедет, а будет следить за каждым их шагом и помогать в каждом их усилии отстоять главный город и главную святыню страны.

Жуков, по всей вероятности, ждал, что следующим этапом контрнаступления будет приказ Ставки на новый мощный удар с последующим его наращиванием силами резервов. Жуков был готов исполнить приказ, но рассчитывал на пополнение: по его расчетам, Западный, Калининский и Брянский фронты, как минимум, нуждались в четырех свежих армиях. После войны маршал Победы вздохнет с сожалением: «Если бы тогда можно было получить от Ставки Верховного Главнокомандования хотя бы четыре армии на усиление (по одной для Калининского и Брянского фронтов и две для Западного фронта), мы получили бы реальную возможность нанести врагу более сильный удар и еще дальше отбросить его от Москвы, а возможно, даже выйти на линию Витебск – Смоленск – Брянск».

Почему-то, по прошествии лет, Жуков не говорит об окружении основных сил группы армий «Центр» в треугольнике Белый – Ржев – Юхнов как о главной цели РжевскоВяземской операции, а только о реальной возможности еще дальше отбросить противника от Москвы.

3 января в мещовский гарнизон немцев поступил SOS из группировки генерала фон Гильса из окруженных Сухиничей. Гитлер приказал: «Сухиничи удерживать как можно дольше. Обеспечить снабжение боеприпасами». И сухиничский гарнизон держался. Вскоре в помощь ему были направлены все силы, которые можно было снять и бросить в бой на этом участке. С юго-запада со стороны Брянска двигались части 2-й танковой армии.

Из Мещовска в сторону Сухиничей тоже выступил усиленный отряд. Но в районе деревни Уколово его перехватили батальоны 239-й стрелковой дивизии. Завязался бой, в ходе которого почти весь отряд был перебит.

На следующий день 325-я стрелковая дивизия полковника Ибянского при поддержке 239-й стрелковой дивизии полковника Мартиросяна охватили Мещовск по всему периметру, особенно укрепив южное и юго-западное направления, чтобы немцы из города не ушли в сторону Сухиничей. Ночной атакой захватили несколько домов на окраинах. 7 января в 2:45 начался штурм города. В этот же день Мещовск был полностью очищен от немцев.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Город Мещовск расположен в 85 км к юго-западу от Калуги. Стоит на берегах небольшой реки Турея. Первое упоминание в летописи относится к 1238 г. как один из уделов Северской земли. В некоторых источниках упоминается как Мезецк, Мезческ, Мещерск. В XV в. входил в Великое княжество Литовское. Имел собственных князей из рода князей Юрия Тарусского и Оболенского. В 1503 г. присоединен к Московскому государству. В 1584 г. выдержал осаду крымских татар. Имел крепость с шестью башнями, соединенными деревянной стеной. В 1608 г. так же успешно выдержал осаду войск Лжедмитрия II. Мещовск известен более как родина двух русских цариц: Евдокии Лукьяновны Стрешневой, второй жены Михаила Федоровича Романова, и Евдокии Федоровны Лопухиной, первой жены Петра I. Первая стала родоначальницей династии Романовых по женской линии. У нее было десять детей, в том числе и будущий царь Алексей Михайлович. А вторая родила сына, царевича Алексея, казненного в 1718 г., и еще двоих сыновей, умерших в младенчестве. Древнее городище близ Мещовска называют Царицыным Курганом. Евдокия Лукьяновна считается основательницей Свято-Георгиевского мужского монастыря (XV в.). Монастырь является пантеоном династии Романовых и родовым некрополем Стрешневых. В Мещовске в 1842 г. родился Николай Константинович Михайловский, русский публицист и литературный критик, один из редакторов журнала «Русское богатство», сторонник доктрины крестьянского социализма, автор теории «героев и толпы». Он рассматривал писателя как «нравственного судью общества, а литературу как голос совести, подвергающий действительность разбору с точки зрения определенного идеала». Из памятников архитектуры, кроме церковных и монастырских зданий, примечательна ратуша, на которой часы с боем. На самом деле это отдельно стоящая колокольня Благовещенского собора. Выстроена в 1907 г. Близ Мещовска в селе Никольском в том же 1842 г. родился Петр Алексеевич Кропоткин – князь, географ, историк, литератор, теоретик анархизма, революционер.

Немцы вошли в Мещовск 7 октября 1941 г.

Из воспоминаний начальника штаба 325-й стрелковой дивизии майора З.Л. Шимановича: «После ночного штурма к 12 часам 7 января 1942 года 325-я стрелковая дивизия полностью освободила город Мещовск, нанесла поражение частям 216-й пехотной дивизии. За двое с половиной суток наступательных боев за Мещовск противник потерял убитыми и ранеными более 4800 солдат и офицеров, пленными – 38… Освобождено 43 населенных пункта Мещовского района. Взяты большие военные трофеи, в том числе 12 противотанковых 37-миллиметровых орудий, 25 мотоциклов с колясками и пулеметами, более 30 автомашин, 6 военных складов».

Мещовские краеведы хранят некоторые другие подробности того ночного штурма их родного города. Особенно отличился в этих боях третий батальон 1096-го стрелкового полка. Командовал батальоном старший лейтенант Кириленко. Чтобы охватить город, необходимо было отбить у противника целую цепь опорных пунктов. Это, как правило, были деревни. Батальон старшего лейтенанта Кириленко отбил у немцев деревню Рудинки и закрепился в ней. Немцы контратаковали. И тут проявили себя расчеты пулеметной роты лейтенанта Н.М. Платошина. Лейтенант выдвинул пулеметы на фланг и фланкирующим огнем уничтожил 65 солдат и офицеров противника. Пулеметчики замаскировали свои огневые точки, подпустили контратакующих на критически близкое расстояние и уничтожили лавиной огня. Контратака была отражена. Роты пошли дальше. Когда батальон вышел к кирпичному заводу, немцы открыли минометный огонь. Погиб старший лейтенант Кириленко. Лейтенант Платошин принял командование батальоном на себя, потому что он был последним офицером батальона. Трижды поднимал он роты в атаку, пока не была захвачена южная окраина Мещовска.

Уже в марте в освобожденном городе дети пошли в школы. По рассказам старожилов, школьников в 1942 году в Мещовске было больше, чем теперь…

Фронт стоял неподалеку, на линии Жиздра, Людиново, Киров, Спас-Деменск. В 1944 году граждане города и жители Мещовского района собрали средства – 3 миллиона 850 тысяч рублей – и построили эскадрилью фронтовых бомбардировщиков Ту-2. Эскадрилья воевала в составе 836-го авиаполка, который долгое время, пока фронт не двинулся на запад, базировался в районе Тулы. Эскадрилья имела наименование «Мещовский колхозник».

Читая мемуары бывшего командующего 10-й армией Голикова, невольно ловишь себя на мысли о том, что маршал, а в те зимние месяцы московского наступления генерал, так или иначе хотел бы перевоевать ту свою подмосковную войну. При этом ошибки, коих в то время совершалось много, в том числе и штабом 10-й армии, ему хотелось бы отнести на счет Ставки и командующего войсками Западного фронта, то есть Жукова.

Из книги Ф.И. Голикова «В Московской битве»: «Что касается 10-й армии, то она вновь одновременно получила множество задач. Ей приказывалось уничтожить противника в районах Сухиничи и юго-западнее Козельска, в целях обеспечения стыка с Брянским фронтом иметь одну-две дивизии в районе Дятьково, Жиздра; направить одну дивизию в район Мосальска для обеспечения правого фланга и тыла армии от возможного прорыва отдельных групп противника, а главными силами выйти на фронт Чипляево, Киров, Людиново и готовить операцию на Рославль».

На время проведения Мосальской операции 325-я и 239-я стрелковые дивизии были переподчинены 1-му гвардейскому кавалерийскому корпусу. Впоследствии это дало повод некоторым исследователям, да и мемуаристам тоже, писать о том, что Мосальск освободили кавалеристы генерала Белова.

На самом же деле стрелковые дивизии полковников Ибянского и Мартиросяна действовали отдельной боевой группой и выполняли свою локальную задачу.

Мосальск брала дивизия полковника Ибянского. Произошло это 8 января 1942 года.

Часть сил мещовского гарнизона отступила в сторону Мосальска. Немцы продолжали удерживать участок Варшавского шоссе в сторону Спас-Деменска и Рославля и поэтому чувствовали себя в этом районе более или менее спокойно. Юхнов пока тоже был в их руках. Сидели в теплых городских квартирах и ждали, когда же русские выдохнутся окончательно и прекратят свои изматывающие атаки.

Сразу после взятия Мещовска полковник Ибянский получил приказ овладеть Мосальском. Приказ командарма он выполнил блестяще.

Вот как это было.

Ибянский прекрасно понимал, что отходящего противника нельзя выпускать из виду, чтобы он не успел закрепиться и встретить наступающие колонны огнем.

Сразу после освобождения Мещовска дивизия выступила по старому лесному тракту на северо-запад. Большак шел в сторону Варшавского шоссе. На полпути – Мосальск.

Маршал Голиков, вспоминая зиму 1942-го и рейд 325-й стрелковой дивизии, писал: «Этого вдумчивого офицера отличало хорошее знание тактики, глубокое понимание природы общевойскового боя, сильная воля и твердый характер, предельная немногословность и скромность, граничащая с замкнутостью. Лучше многих Н.Б. Ибянский умел проводить командирские рекогносцировки. Умело и действенно влиял на ход боя. Военные способности Н.Б. Ибянского были незаурядными. Не случайно уже в 1943 году он стал командиром корпуса и вскоре генерал-лейтенантом. Между тем в детстве он окончил всего лишь церковно-приходскую школу и работал пастушком. В старой же армии был рядовым. В Великую Отечественную войну уже в июле 1941 года за успешные боевые действия вверенного ему полка, он был награжден орденом Красной Звезды. В 10-й армии Николай Болеславович Ибянский[23] принадлежал к числу лучших командиров дивизии. Он и Г.Д. Соколов во многом были похожи друг на друга как командиры. На них всегда можно было положиться в любой обстановке. Он очень сильно переживал недостатки оснащения дивизии и медленное поступление вооружения. В связи с этим обстоятельством я не могу не привести искренне и правдиво звучащих слов товарища Ибянского: «Когда артиллерийский полк получил материальную часть, бойцы-артиллеристы обнимали стволы орудий и целовали их. Они говорили: «Вот в этом спасение нашей Родины, в этом победа!» Желание скорее освоить материальную часть не имело границ. Днем и ночью каждый боец стремился выполнить поставленную перед ним учебно-боевую задачу».

Маршал упустил из виду, что Николай Болеславович Ибянский окончил курсы комсостава, а потом Высшие академические курсы. Затем прошел все ступени офицерского роста от командира роты до командира полка. Войну начал полковником, командиром полка на западной границе, участвовал в приграничных сражениях и еще летом 1941-го понял, с какой армией они воюют. Так что в Великую Отечественную полками и дивизиями командовали далеко не «пастушки». Опытные, образованные, мужественные командиры. Позже, уже командуя стрелковым корпусом, он получит характеристику штаба фронта: «Хладнокровен в сложных условиях обстановки, решения принимал правильные, добивался выполнения отданных приказов. Организовать взаимодействие родов войск может. Лично храбр. В тактическом отношении подготовлен. Должности соответствует».

Давайте же посмотрим, как наш герой решил мосальскую проблему.

Полковник Ибянский был хорошим учеником и исполнительным офицером: он в точности до деталей исполнил приказ командующего фронтом генерала Жукова о создании подвижных ударных отрядов для активных действий в авангарде общего наступления.

Во время марша на Мосальск он сформировал подвижной отряд. Отобрал в него лучших бойцов и командиров. Обеспечил автоматическим оружием. Часть людей поставил на лыжи. Оснастил достаточным огневым усилением 50 пулеметных санных повозок. На лыжные установки были поставлены почти все батальонные и полковые орудия. Кроме того, придал отряду две батареи дивизионной артиллерии. В районе Мещовска были захвачены исправные противотанковые пушки. Эта трофейная артиллерия с достаточным количеством выстрелов была укомплектована расчетами и тоже включена в состав подвижного отряда.

Отряд возглавил сам полковник Ибянский. Началось преследование.

Это была жестокая, кровавая гонка. Немцы старались вытащить из района Мещовска тяжелое вооружение, обозы с армейским имуществом. Ибянский догнал их в лесу недалеко от города и сразу же с ходу атаковал. Немцы ускорили темп движения, оставили заслон. Ибянский сбил заслон, догнал колонну и снова атаковал. Так, с боями и небольшими стыками с арьергардами, были преодолены 27 километров пути до Мосальска.

Утром на колонну подвижного отряда налетели немецкие пикировщики. Полковник Ибянский тут же отдал приказ рассредоточиться.

К Мосальску подступили несколькими колоннами с разных направлений. Город оказался к полуокружении.

Выслали вперед разведку. Разведчики вскоре приволокли пленных. От «языков» стало известно: город укреплен, подготовлен к обороне и длительной осаде; оборону держат 316-й полк 212-й пехотной дивизии, 406-й полк 213-й пехотной дивизии и отряд противотанковой группы. Полки имели полный комплект людского состава и хорошо вооружены. Гарнизон поддерживали своим огнем танки и бронетранспортеры.

10-я армия в этот период танков не имела.

При штурме Мосальска полковник Ибянский применил ту же тактику, что и при взятии Мещовска. Боевые группы вышли на исходные в нескольких пунктах одновременно, охватив город с трех сторон. Артиллерия провела короткий огневой налет, после которого пехота броском достигла городских окраин и зацепилась за первые дома. Затем, усиливая нажим, начала продвигаться вдоль улиц. Бой сразу принял характер ожесточенной схватки. На некоторых участках ярость атакующих натыкалась на упорство обороняющихся, и дело решала рукопашная.

Еще не рассвело, когда полковник Ибянский, внимательно следивший за ходом и характером боя, при этом перебрасывая то на один участок, то на другой небольшие группы резервов, почувствовал, что противник начал уступать. К полудню удалось подавить последние очаги сопротивления. Бойцы забрасывали гранатами полуподвальные помещения старинных каменных зданий, где прятались окруженные со всех сторон мелкие группы и одиночки. Выводили из домов пленных. Их было много – около ста человек, при двух офицерах. Для зимы 1942-го это была редкость и большая удача. Столько пленных в одном бою пока не брала ни одна дивизия Западного фронта.

В Мосальске 325-я стрелковая дивизия захватила большие трофеи: 96 автомашин, 31 мотоцикл, более тысячи снарядов и мин. Во время штурма города бойцы полковника Ибянского уничтожили немецкую противотанковую группу. Пленные показали, что из 36 орудий, которыми располагала эта группа, к Варшавскому шоссе прорвались только четыре. 32 пушки стали трофеями 325-й стрелковой дивизии.

8 января 1942 года Мосальск был освобожден.

В этот же день была установлена связь со штабом 1-го гвардейского кавалерийского корпуса. Согласно приказу Ставки, дивизия поступала в подчинение кавкорпуса.

Тем временем левее по фронту продвигалась 239-я стрелковая дивизия полковника Мартиросяна[24]. Она с ходу заняла Серпейск, сбив небольшой гарнизон – разведотряд 34-й пехотной дивизии. Не обнаружив перед собой противника, к 9 января вышла на линию Устка, Плота, Конец-Поль, Глотовка. Здесь навстречу бойцам Красной армии из леса вышел партизанский отряд. Партизаны передали в штаб дивизии последние разведданные. Некоторые из них тут же вместе с дивизионной разведкой ушли в сторону Дабужи – станции на железнодорожном перегоне Сухиничи – Ельня.

Как заметил после войны в своей книге «Битва за Москву» маршал Шапошников, в начале января «10-я армия вела наступление в четырех направлениях: на Мосальск, на Серпейск, Киров и Людиново».

И далее: «Построение армии приняло веерообразную форму, ширина фронта достигала 150 км. Такое построение предъявляло 10-й армии большие требования в организации управления и связи с разбросанными на широком фронте дивизиями. Кроме того, 324-я стрелковая дивизия целиком была отвлечена на блокирование Сухиничей; для помощи ей приходилось держать на этом направлении единственный резерв армии – слабую по численности 328-ю стрелковую дивизию».

Главной задачей 10-й армии в начавшейся Ржевско-Вяземской операции было перехватить железную дорогу Брянск– Вязьма на участке Людиново – Киров – Занозная и овладеть узлами дорог Киров и Занозная. Гарнизоны Мещовска, Мосальска, Серпейска и Думиничей были уничтожены. Теперь флангам наших наступающих частей ничто не угрожало.

Гречкин быстро вытряхнул из вещмешка все содержимое. Завернул две гранаты в запасные портянки, которые хранил как самый ценный НЗ, положил в карманы полушубка еще две «феньки», закинул за спину автомат и вдоль кювета, заросшего густарником, побежал к ольшанику, поднимавшемуся от болота к самой дороге.

Конечно, дорогу лучше было бы просто заминировать. Но Чернокутов минирование отменил.

Климантов, как всегда, позицию выбрал надежную. В алтарной части церкви в самом низу было узкое оконце. Он разобрал саперной лопаткой часть кирпичей, расширил нишу вправо и влево, чтобы видеть не только дорогу, но и часть поля в сторону противотанкового рва, где замерли бойцы лейтенанта Блинова. Рядом с Климантовым на корточках, опираясь на винтовку, сидел Антонов. Штык с винтовки он снял, но не выбросил, а носил с собой в вещмешке. И сейчас положил его рядом с собой на выступе кирпичной стены, откуда собирался вести огонь.

Колонна приближалась. Уже слышно было урчание моторов и скрип санных полозьев. Восточный ветер доносил звуки издалека.

Глаза Пояркова стали застилать слезы. Он напряженно следил за отрезком дороги, где замер его сержант, его лучший командир отделения и лучший в роте разведчик. До кустарника и ольховых зарослей танкетке, шедшей впереди, оставалось метров сорок.

Вдруг она остановилась. Открылся верхний люк. Показался корпус человека в черной фуражке с наушниками. Офицер что-то говорил, жестикулируя. Грузовики тоже остановились. Из-за тентов высунулись головы в белых касках. Значит, в машинах солдаты. Поярков почувствовал, как белье прилипло к спине и похолодело. Все пока шло по наихудшему варианту. Из колонны выскочили двое саней, запряженные парами, и, обгоняя стоявшие грузовики и танкетку, лихо вылетели вперед.

– Эх, кони хорошие, – тихо пробасил Климантов. – Стать не колхозная.

Маневр был ясен: впереди лес, развалины церкви, незнакомая местность, и немцы выслали охранение – две санные повозки с пулеметами. Осторожные. В санях, свесив в разные стороны ноги, сидели человек по пять. Черные шинели. На рукавах белые повязки. Полицаи. Вот кого они послали вперед. Этих не жалко…

– Не стрелять, – предупредил Климантова Поярков.

Начинать огонь приказано было Пояркову. После его очереди вступал весь третий взвод. А потом, если колонна не повернет и немцы начнут обходить церковь с флангов, по ним ударят первый и второй взводы.

Только бы не обнаружили Гречкина.

Сани мчались быстро. Возницы подбадривали лошадей лихим свистом и кнутами. От лошадиных морд валил пар. Танкетка тоже качнулась и пошла вперед.

Первые сани благополучно проскочили заросли ольховника. Вторые тоже. Теперь к ним приближалась танкетка. Ну, Гречкин, от тебя сейчас зависит все…

Но Пояркову было уже не до Гречкина. Сани с полицейскими и пулеметами быстро приближались к ним. Что делать? Стрелять? Но танкетка еще не дошла до ольшаника. И Поярков решил пропустить полицейских во второй взвод. Шубников тоже наверняка наблюдает, подумал Поярков, он их не упустит.

Полицейские громко переговаривались.

– Титок! – кричали со вторых саней. – Да потише ты, сукин сын!

– Что, Нюркин след потерял?

– Потерял!

– А ты принюхайся! Хороший мужик свою бабу за версту должен чуять!

– Вон он, след! – закричал третий. – Иван, след в лес ушел!

– Как – в лес? Я приказал ей по дороге идти и никуда… А ну-ка, Титок, осади! Поворачивай! – Что-то тут натоптано…

– Поворачивай! Вот оно что, мгновенно связал Поярков все нити, вот зачем здесь появилась эта женщина…

Сани стали поворачивать. Несколько полицейских соскочили на дорогу и начали помогать лошадям развернуться, затаскивали, разворачивали сани и на ходу запрыгивали в них. К счастью, их маневр не был виден колонне. Полицейские уже проскочили поворот.

И в это время один за другим ухнули два взрыва. Полыхнуло на дороге. Танкетка сползла на обочину, клюнула вниз и начала зарываться в кювет.

Поярков выждал несколько секунд, чтобы дать Гречкину время укрыться в овраге, и скомандовал:

– Огонь!

Ударили оба пулемета. Застучал «максим» на колокольне. Первые залпы обрушили винтовки. Короткими очередями частили ППШ.

Один из грузовиков загорелся. Задымила и танкетка, сползшая с дороги в кювет. Колонна остановилась. Люди рассыпались по обочинам, замелькали в поле и по болоту. Оттуда ответили сразу несколько пулеметов. Пули защелкали по кирпичам, загремели по листам железа вверху. Посыпалась крошка.

Взвод вел огонь в прежнем темпе. Поярков сделал несколько коротких очередей по фигурам, мелькавшим за дорогой правее, в болоте, и прислушался. Взвод стрелял. Он перебежал в колокольню. Крикнул пулеметчикам, чтобы прекратили огонь и замерли до команды.

Немцы сосредоточили огонь на колокольне. Этого следовало ожидать.

– Лейтенант! У меня двое раненых! – послышалось сверху. – Ленту некому держать!

– Антонов! Дуй на колокольню! Прохоров! Ты давай тоже туда!

– Да у меня, товарищ лейтенант, позиция вон какая хорошая…

– Мигом на колокольню! – закричал Поярков.

Прохоров, сгорбившись, начал медленно собираться, рассовывать по карманам разложенные на кирпичах обоймы и гранаты.

Тем временем Антонов был уже наверху и что-то кричал. Поярков метнулся к лестнице.

– Обходят слева, товарищ лейтенант! Слева!

– Этих не трогайте! Ведите огонь по болоту! Загоняйте их дальше в болото! Пулемет вверху опять загрохотал. Посыпались вниз горячие гильзы. Климантов, оставшийся один без второго номера, менял диск. Что-то бормотал. Посматривал на лошадей, стоявших в осиннике правее. Сани были пустые. Полицейские спрыгнули вниз и спрятались где-то в болоте. Двое ничком лежали на затоптанном снегу.

– Товарищ лейтенант, – сказал пулеметчик, – я что думаю: коней бы надо в лес отогнать. Побьют коней. А кони смотрите какие добрые. Пулеметы возить…

– Ваше дело какое, Климантов? Огонь вести, а не за лошадьми присматривать! Исполняйте свои обязанности! Зря он накричал на пулеметчика. Зря. Климантов – добрая душа. Дисциплинированный, исполнительный. Таких пулеметчиков в батальоне раз-два и обчелся.

– Вон, видите, вправо уходят? – закричал он Климантову. – Отрезайте их, чтобы не расползались правее!

– Понял! – пробасил Климантов и взвел затвор. А сверху, с колокольни, снова закричали:

–

Обходят слева!

Глава 6

Людиново, Думиничи, Шайковка…

«Жуков, судя по его директивам, при удачном развитии событий ставил для войск генерала Голикова более глубокие задачи – выход к Ельне и рубежу реки Снопоть…»

Основная цель – железная дорога. Приказ Гитлера: удерживать Сухиничи и Медынь, как алькасар… Контрудар 2-й танковой армии во фланг. Общая характеристика обстановки на левом крыле Западного фронта. Роль 10-й армии в Ржевско-Вяземской операции 1942 г. Соотношение сил 10-й армии и противника в районе Жиздра – Людиново – Киров. Взятие Людинова. Дивизия полковника Филимонова в районе станции Зикеево. Контратака 18-й танковой дивизии генерала Неринга. Падение Людинова. Трагедия дивизий полковников Гарцева и Филимонова. Выход к железной дороге. Трофеи. Снаряды для пушек, патроны для винтовок и пулеметов. «Зятьки» и партизаны кировских и людиновских лесов

Наступление продолжалось.

В центре порядков армии действовали 326-я стрелковая дивизия полковника Немудрова и 330-я стрелковая дивизия полковника Соколова. Штабом армии им был дан приказ наступать на станцию Барятинская вдоль железной дороги на перегоне Сухиничи – Чипляево.

Если взглянуть на карту местности, где происходили основные бои 10-й армии, то сразу бросится в глаза вот что: узлы дорог, их много; сходятся железные и шоссейные дороги – Чипляево, Фаянсовая (Киров), Сухиничи, Зикеево, Занозная.

К тому времени, которое мы исследуем, еще ни одна из вышеназванных станций не была взята нашими войсками. К тому же в середине января немцы пытались контратаковать из района Брянска силами 2-й танковой армии на Сухиничи. Гитлер приказал удерживать Медынь и Сухиничи, как алькасар[25], и ни при каких обстоятельствах не сдавать. Немцам нельзя было выпускать из рук рокадные дороги, по ним они сравнительно легко и оперативно перемещали грузы, вооружение и живую силу. Учитывая снежную зиму и ограниченность свободных путей, многие из которых в буквальном смысле исчезли до весны, значение этих рокад возросло кратно.

Удар 2-й танковой армии пришелся во фланг 10-й армии. Генерал Голиков в какой-то момент запаниковал. Но Ставка отреагировала мгновенно: в район Сухиничей была переброшена 16-я армия генерала Рокоссовского. Об этом эпизоде мы, немного забежав вперед, уже рассказали. Рокоссовский так осадил укрепленные и основательно подготовленные к длительным боям Сухиничи, что этот алькасар пал от одной только угрозы гибели.

Со вторым, с Медынью, разделалась 43-я армия генерала Голубева[26].

Вот как характеризует обстановку на левом крыле Западного фронта маршал Шапошников: «Обстановка в полосе действий армий левого крыла Западного фронта к началу борьбы за выход на рокаду Вязьма – Брянск и Варшавское шоссе была довольно сложной.

Потерпев неудачи в боях под Высокиничами и Детчином и потеряв рубеж реки Оки, немецко-фашистские войска, отходя на запад под ударами наших частей, стремились задержаться на других, заранее подготовленных позициях. Такими позициями были укрепленная линия Кондрово, Полотняный Завод, оборонительные рубежи к северо-западу и западу от Калуги, на подступах к Юхновскому плацдарму, важный железнодорожный узел Сухиничи, районы Мосальск, Мещовск, Киров, Людиново, Зикеево, Жиздра и другие опорные пункты и узлы сопротивления, которые противник продолжал усиливать, подтягивая резервы из тыла. В частности, в район Жиздры и Зикеева к 12 января, то есть в самый разгар боя на этом направлении, была переброшена свежая 208-я пехотная дивизия, привезенная из Франции, и подразделения 4-й танковой дивизии. В район Людинова позже была подтянута из Смоленска 211-я пехотная дивизия и другие части.

Следовательно, борьба армий левого крыла на указанных рубежах велась в условиях нараставшего сопротивления противника. С другой стороны, эта борьба сильно осложнялась зимними условиями, в которых нашим войскам приходилось вести наступление. Если учесть, что части наших армий были основательно измотаны предшествующими упорными боями, то станет понятной сложность обстановки, в которой приходилось начинать борьбу за Варшавское шоссе и железнодорожную рокаду Вязьма – Брянск.

В этот период наиболее сильной была кондрово-юхново-медынская группировка противника, скорейший разгром которой открывал главным силам армий левого крыла путь на Вязьму»1.

Итак, 10-й армии отводилась, казалось бы, роль группировки, которая должна была обеспечивать прорыв и успешные действия в районе Вязьмы войск 33-й, 43-й и части 50-й армий, а также 1-го гвардейского кавалерийского корпуса и десантных бригад, которые в эти дни вели высадку в районе Желанья и Знаменки близ Вязьмы. Но Жуков, судя по его директивам, при удачном развитии событий ставил для войск генерала Голикова более глубокие задачи – выход к Ельне и рубежу реки Снопоть.

Однако обстоятельства сложатся так, что к Ельне пойдут части другой армии, а к Снопоти дивизии 10-й армии прорвутся только в начале осени 1943 года. Но об этом рассказ впереди.

Итак, противник усиливался. Движение наших войск на отдельных участках Западного фронта застопорилось. Немцы начали отсекать авангарды, прорвавшиеся на узких участках. Шли позиционные бои по вызволению окруженных и их медленная агония, когда прорвать кольцо окружения не удавалось.

Особенно обострилась обстановка в районе Варшавского шоссе. Оно питало юхновский гарнизон немцев и всю юхновскую группировку. Юхнов же для ржевско-вяземской группировки служил еще одним алькасаром. Он находился на крайней южной оконечности Ржевского выступа. Был пронизан коммуникациями – дорогами на Рославль, на

Шапошников Б.М. Битва за Москву. Решающее сражение Великой Отечественной. М.: Эксмо, 2009. С. 497.

Вязьму, на Можайск. Отдавать его немцы не хотели. 49-я армия генерала Захаркина засела здесь, на подступах к укрепленному городу, прочно и без видимых перспектив.

10-я армия пока наступала в прежнем темпе.

Соотношение сил в этот период было следующим.

Генерал Голиков имел под рукой 48 250 человек живой силы и 203 орудия. Танков не было. Авиация поддерживала его дивизии скудно.

До подхода резервов немецкая группировка, противостоящая 10-й армии, насчитывала около 19 тысяч человек. Орудий и минометов имела почти столько же. Но 12 января в район Жиздры, Зикеева и Людинова из тыловых районов немцы перебросили две свежие дивизии: 208-ю и 211-ю пехотные, а также моторизованный полк 4-й танковой дивизии. Соотношение сил сразу изменилось в пользу противника.

Под Сухиничами шли ожесточенные бои. Окруженные части 216-й пехотной и 19-й танковой дивизий противника прочно удерживали русский алькасар на реке Брыни.

Но это не помешало генералу Голикову идти вперед, на запад.

К исходу 9 января 323-я стрелковая дивизия полковника Гарцева, с ходу взяв рабочий поселок Думиничи, повернула на Людиново.

Думиничи заняли для того, чтобы обеспечить левый фланг основной группировки.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Первое упоминание Думиничей относится к 1881 г., когда товарищество Цыплакова (козельского купца) начало здесь строительство чугунолитейного завода. Название получил по имени близлежащего селения. Поселок первоначально состоял из двух заводских ночлежек, магазина, медпункта и пожарного депо. В 1888 г. открыто заводское училище. В 1890 г. открыт храм Космы и Дамиана. В 1898 г. построена станция Московско-Брянской железной дороги. В 1914 г. в селе Думиничский Завод насчитывалось 2244 жителя. Работала трехклассная земская школа. В 1921 г. при заводе оборудована первая электростанция. В советский период производство продукции местного завода увеличилось. Работало 1330 рабочих. В 1930 г. открылась семилетняя, в 1936 г. – средняя школа.

Оккупированы немецкими войсками 5 октября 1941 г.

Первый раз освобождены 4–6 января 1942 г.

19—21 января снова оставлены и заняты немецкими войсками.

Окончательно освобождены 2 апреля 1942 г.

В настоящее время – поселок городского типа, районный центр Калужской области. Население – около 7 тысяч человек.

Станцию и поселок Думиничи обороняли подразделения 348-го пехотного полка 216-й пехотной дивизии. Здесь находились большие армейские склады боеприпасов и продовольствия. Полностью вывезти их немцы не успели.

Полковник Гарцев принял решение охватить Думиничи с флангов.

Утром 3 января полки пошли в наступление. 1090-й полк капитана П.М. Доценко атаковал поселок. 1088-й полк (без одного батальона) – железнодорожную станцию Думиничи. Бой шел весь день. Немцы ввели в дело резервы, которые к тому времени прибыли из Брянска.

Атаки бойцов полковника Гарцева сменялись контратаками немцев. К вечеру наши подразделения начали теснить противника. К ночи ворвались в жилые кварталы. Начались уличные бои. Схватки продолжались всю ночь.

Только в ходе ночного боя с 5 на 6 января 1942 года 1088-й стрелковый полк овладел станцией Думиничи. Захватил трофеи: 100 автомашин, 199 велосипедов, 2 мотоцикла, 10 тонн овса, склад продовольствия и большое количество боеприпасов.

После взятия Думиничей и железнодорожной станции дивизия повернула на запад в сторону Людинова.

После захвата Думиничей сухиничская группировка противника оказалась отрезанной от Брянска.

Итак, впереди было Людиново – довольно крупный город.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Людиново, некогда деревня, впервые упоминается в Писцовых книгах в записи за 1626 г. По указу Екатерины II в 1777 г. приписано к Жиздринскому уезду Калужского наместничества. Уральские промышленники Демидовы, в свое время широко развернувшиеся в Туле и окрестностях, на реке Неполоть построили две плотины и в 1738 и 1745 гг. заложили чугунолитейный и железоделательный заводы. Отсюда пошла слава города, так была заложена основа его процветания и развития на долгие годы. Селение начало развиваться как рабочий поселок при заводах. Постепенно создавалась рабочая каста мастеровых. В 1858 г. здесь были сооружены первые военные суда для Черноморского флота. В 1879 г. изготовлен первый паровоз, затем здесь же производились вагоны и рельсы. В первой четверти XIX в. Заводы перешли промышленнику Мальцову. Местные хроники утверждают, что наследник Демидовых Петр Евдокимович просто-напросто проиграл Мальцову в карты: «В 1820 году город Людиново был проигран в карты». Мальцов налаживает производство рельсов и локомобилей, речных судов, которые вскоре пошли по Волге и Днепру. С 1929 г. – райцентр Брянского округа Западной области. С 1938 г. преобразован в город. Из достопримечательностей наиболее ярким и впечатляющим является озеро Ломпадь. А также православные храмы: церковь Сергия Радонежского (конец XIX в.), церковь Параскевы Пятницы (середина XIX в.) и колокольня Троицкой церкви (1836).

Оккупирован немецкими войсками 4 октября 1941 г.

В настоящее время – город, районный центр Калужской области. Население – около 41 тысячи человек.

Глубокие снега. Лесные дороги и тропы. Мороз под 40 градусов. Тамбовская дивизия шла с боями. Авангарды сбивали мелкие немецкие гарнизоны. Зачастую наши авангарды заставали их врасплох. Ворвались в Букань, в Котовичи. Схватки, как правило, носили характер коротких и яростных кровавых стычек. Было важно, чтобы никто не смог вырваться и сообщить людиновскому гарнизону о приближении колонны.

В 6:00 9 января передовые роты 1090-го стрелкового полка капитана П.М. Доценко ворвались на восточные окраины Людинова и начали с боями стремительно продвигаться к центру города.

Местные хроники сохранили имена героев этого штурма. Командир 3-й стрелковой роты 1088-го стрелкового полка лейтенант И.К. Лащук. Командир отряда автоматчиков лейтенант Райков. Младший лейтенант Жоголев. Они вели своих бойцов в атаку, очищали от противника дом за домом, улицу за улицей.

К вечеру город был полностью освобожден. Бои шли в районе деревень Савино, Вербежичи, Голосиловка.

В городе были захвачены следующие трофеи: восемь орудий разного калибра, большое количество боеприпасов для артиллерии и стрелкового оружия, склады с продовольствием и вещевым армейским имуществом.

Полковник Гарцев выполнил приказ командующего и остановил свои полки на линии Буда – Куява – Сукремля– Войлово – Букань – Ивот – Бытошь. Батальоны после длительного марша и упорных боев наконец заняли оборону. Заняли дома, обсушились, согрелись, выспались в тепле и под крышей. Затопили бани, выпарили изрубцованные пулями и осколками спины, вымылись. Как там у Александра Трифоновича Твардовского в его «Книге про бойца»:

А покамест суд да справа —

Пропотел солдат на славу,

Кость прогрел, разгладил швы,

Новый с ног до головы —

И слезай, кончай забаву…

В тех необычных обстоятельствах, в которых оказались дивизии 10-й армии во время московского контрнаступления, многое зависело от личных качеств командиров дивизий и полков.

Чуть позже мы рассмотрим пример нелепого командования дивизией одного из полковников 10-й армии.

Полковник Гарцев с честью выполнял свои командирские обязанности. Дивизия наступала уверенно. Впереди шла разведка. Помогали партизаны и местные жители.

Оперативная пауза, возникшая после захвата Людинова, длилась недолго. Уже 15 января наблюдатели заметили немецкую разведку, которая внимательно изучала передний край обороны 323-й стрелковой дивизии. 16 января немцы атаковали.

Это была та самая атака 2-й танковой армии, части которой подошли со стороны Брянска и, усиленные французскими частями, пошли в наступление с целью деблокады Сухиничей. Силы были явно неравными. После нескольких стычек Гарцев приказал отходить. Немцы вновь вернули Букань, Гусевку, Войлово.

17 января пришло тревожное донесение из 1088-го полка: полковая колонна атакована на марше танками и мотопехотой противника. Атаке танков предшествовал налет пикировщиков Ю-87.

Полк, отличившийся при штурме Людинова, полковник Гарцев направил в помощь 322-й стрелковой дивизии полковника Филимонова. И вот он рассеян…

Когда 322-я Горьковская дивизия осадила станцию Зикеево, разведка, высланная вперед, выяснила: в Зикееве крупный гарнизон, два батальона пехоты до тысячи человек, есть танки и артиллерия. После нескольких неудачных попыток атаковать станцию последовали контратаки. И полковник Филимонов снял осаду и отвел полки от Зикеева.

Выступивший из Людинова полк 323-й дивизии, как уже было сказано, оказался атакованным на марше. Развернуться к бою не успел, принял бой неорганизованно и вскоре в беспорядке начал отступать. Была потеряна часть обоза, брошены орудия, боеприпасы и другое воинское снаряжение. Дорога от Жиздры на Людиново оказалась открытой. Немецкая разведка мгновенно определила свободный коридор. Удар по Людинову последовал незамедлительно.

Людиново атаковали части 18-й танковой дивизии генерала Неринга[27].

На броне танков генерала Неринга была нарисована эмблема – «мертвая голова». По этой причине дивизию порой ошибочно считали эсэсовской.

Для флангового удара по авангардам левого крыла Западного фронта немцы бросили лучшие подразделения.

Что же собой представляла 18-я танковая дивизия?

К зиме 1941/42 года ее состав был следующим.

Основой и главной ударной мощью являлся 18-й танковый полк. Он состоял из трех танковых батальонов.

1-й танковый батальон: штабная рота, две легкие танковые роты и рота средних танков.

Точно такую же организацию и вооружение имели 2-й и 3-й батальоны.

Далее. Легкая танковая рота.

18-я стрелковая бригада, в которую входили: 52-й стрелковый полк, в составе двух стрелковых батальонов и 101-й стрелковый полк, в составе двух стрелковых батальонов.

18-й мотоциклетный батальон.

88-й артиллерийский полк в составе трех дивизионов.

18-й разведывательный батальон.

88-й противотанковый дивизион.

98-й самоходный саперный батальон.

88-й батальон связи.

88-й отряд снабжения.

В январе 1942 года 18-я танковая дивизия, входившая в состав 47-го танкового корпуса 2-й танковой армии, была отброшена в район Орла. Оттуда была срочно переброшена, чтобы погасить удар войск Западного фронта, начавших Ржевско-Вяземскую наступательную операцию.

Конечно, можно предположить, что дивизия к этому времени была изрядно потрепана, количество танков в батальонах уменьшилось. Тем не менее известно, что 18-й танковый полк дивизии был переформирован в 18-й танковый батальон, который имел на вооружении 47 танков, в основном Pz-II и Pz-III. Pz-IV к тому времени осталось всего 8 единиц.

На Людиново был брошен один из танковых батальонов – до 50 танков. Их сопровождала мотопехота. Колонна вышла со стороны Дятьково – Куява. Но вначале на город налетели пикировщики и провели штурмовку позиций 323-й стрелковой дивизии. При этом поразительно точно сбросили бомбы на штаб дивизии. Сразу нарушилась связь и, как следствие, управление войсками.

Полковник Гарцев, оказавшись без связи, не мог оперативно провести перегруппировку и организовать оборону города. Полки дрались разрозненно, в разных населенных пунктах. В самом Людинове штабные работники, сформировав из тыловых и гарнизонных частей боевые группы, несколько раз пытались контратаковать и вернуть город под свой контроль. Но безрезультатно.

Наступила ночь. Под покровом темноты из города до утра выходили мелкие группы бойцов и командиров, одиночки, которыми уже никто не управлял.

Потери дивизии были огромными.

Полковник Гарцев вывел остатки штаба и несколько батальонов в район Волковой Слободы и Шупиловки. Сюда же стекались те, кто избежал немецкой пули и плена.

Примерно в таком же положении оказалась и дивизия полковника Филимонова.

В результате контрудара немецких моторизованных частей в порядках 10-й армии образовалась брешь шириной до 40 километров.

Дальнейшие действия потрепанных дивизий, каждая из которых представляла собой не более одного сводного полка, заключались в том, чтобы закрыть эту брешь, не дать противнику развить наступление в глубину. Задача была почти невыполнимой.

Начались бои за населенные пункты. Дрались за каждую деревню. Теперь немцам пришлось выкуривать из опорных пунктов красноармейцев. Порой два-три пулемета с расчетами, засевшие в домах возле дорог, сутками удерживали атаки батальона. Как правило, судьба этих заслонов была трагичной. Их расстреливали из орудий и танков. Раненых захватывали в плен. Большинство из этих храбрецов и героев безвестны.

330-я и 326-я стрелковые дивизии тем временем вышли к населенным пунктам Матчино, станциям Пробуждение и Цех. Они наконец достигли железной дороги.

И здесь наших бойцов ждали трофеи, в существование которых трудно было поверить. В тупиках на станциях разведчики обнаружили большое количество вагонов. Вагоны советские. Грузы тоже оказались советскими. Да какие грузы – 36 тысяч снарядов и мин. Снаряды для орудий 76-мм, 122-мм, 152-мм. Мины для минометов 82-мм. Ящики с ручными гранатами. Тысячи гранат! Патроны для винтовок и пулеметов. Проблема боеприпасов мгновенно оказалась решенной. Оставалось наладить вывоз. Его наладили сразу же.

С захваченных складов начали запитываться не только дивизии 10-й армии, но и части соседних 50-й и 61-й армий.

Штабеля с ящиками боеприпасов находились вдоль железной дороги. Это были склады, оставленные Красной армией осенью 1941 года. Прорвавшиеся со стороны Рославля и станции Бетлица немецкие танки быстро захватили район, оседлали железную дорогу, и все добро, принадлежавшее либо 50-й армии, либо 43-й, а возможно, и 33-й (они тогда стояли плотно, в затылок одна другой), осталось здесь. И хорошо, что тогда, в октябре, наши войска, покидавшие этот район, не успели взорвать свои склады. Немцы их тоже не тронули.

Прибывшие в район Сухиничей 761-й и 486-й армейские артиллерийские полки наконец получили достаточное количество огнеприпасов. Артиллерия и минометы стали вести более интенсивный огонь. Нагрузка на пехоту сразу уменьшилась. Меньше стало потерь.

Захватили и немецкое добро: склады с сеном и запасами зерна. Когда основной тягловой силой был гужевой транспорт, такой трофей приравнивался к складу горючего.

Притом что 10-я армия имела самое слабое тыловое обеспечение, захват складов решил многие проблемы, которые усугублялись с каждым переходом, с каждым километром продвижения войск на запад. Коммуникации растягивались, и тыловые службы, без того слабые, не имевшие автотранспорта, конечно же не справлялись с обеспечением.

Все чаще навстречу наступающим частям Красной армии выходили партизанские отряды и группы. Как правило, основу их составляли бойцы и командиры из состава дивизий и различных служб армий, окруженных во время осеннего 1941 года наступления немцев на Москву («Тайфун»). В здешних лесах и лесных деревушках прятались те, кто избежал плена под Брянском, Рославлем и Вязьмой. Зачастую это были хорошие, храбрые солдаты, не утратившие ни воинской выправки, ни чести, ни достоинства. Они не уступили тяжелейшим обстоятельствам, в которых оказались не по своей вине, оправились от шока, пережитого осенью прошлого года во время развала фронтов и гибели армий, сформировали боевые группы, отряды и, как могли, дрались против оккупантов. Они имели хорошую и постоянную связь с местным населением, порой жили в деревнях. Местные им сразу дали полушутливое прозвище «зятьки».

Справедливости ради надо заметить, что не все из «зятьков» были связаны с лесом. Некоторые действительно пристроились возле молодок, солдаток и жили себе, в ус не дули, грелись на печи, работали по хозяйству, чтобы не быть нахлебниками, ждали весны и у моря погоды… Некоторые даже пошли служить новой власти, искренне поверив в то, что советская власть сметена германской армией и Красная армия разбита, разогнана по лесам и вся теперь прячется под бабьими юбками. Они надели повязки, получили из рук немцев винтовки и пошли служить кто в полицию, кто в самоохрану, кто в другие вспомогательные части. Таким назначали паек и даже денежное довольствие. Такие, почувствовав вкус власти и своей силы над прибитым войной местным населением, иногда очень быстро превращались в зверей похуже оккупантов.

Те, кто выходил к колоннам наступавших дивизий, были из числа первых. Они хорошо знали местность, дороги, лесные тропы. Знали, где стоят немецкие и полицейские гарнизоны, в какой деревне «свой» полицай, а в какой кандидат «на березы», какое у того или иного гарнизона вооружение и какая у него задача. Словом, информацией они обладали исчерпывающей. Они-то и повели дивизии дальше на запад. Их охотно включали в состав разведгрупп и передовых охранений.

Следующей целью дивизий Соколова и Немудрова был аэродром Шайковка.

Немецкие самолеты досаждали нашим наступающим частям каждый погожий день. Налеты, налеты, налеты…

15 января дивизии окружили аэродром. Но гарнизон Шайковки к тому времени получил большое подкрепление: авиадесантный полк, 19-й аэродромный батальон, 13-й строительный батальон, отряд отпускников 216-й пехотной дивизии около восьмисот человек. Кроме того, аэродром охраняли артиллерийская зенитная группа и полицейский батальон, а также тыловые подразделения 34-й и 216-й пехотных дивизий.

Атаки на аэродром успеха не принесли. Бои продолжались до 17 января. Все эти дни на аэродром садились транспортные самолеты. Из них выгружались все новые и новые подразделения немецких частей, прибывающих из Франции и внутренней Германии.

Артиллеристы 326-й мордовской дивизии выкатили несколько пушек на открытую позицию и начали вести огонь по самолетам. Несколько транспортников было разбито прямыми попаданиями во время посадки, несколько – во время взлета. За два дня боев артиллеристам удалось уничтожить 18 самолетов.

Вскоре возникла угроза отсечения дивизий от тылов. Осаду аэродрома пришлось снять и войска отвести.

Для тульской и мордовской дивизий полковников Соколова и Немудрова создалась непростая ситуация. В любой момент можно было ждать фланговой атаки слева и повторения людиновской истории. Но разведка, высланная вперед, сообщила, что путь на Киров прикрывают лишь мелкие гарнизоны, расположенные в крупных населенных пунктах, что в самом Кирове тоже войск мало.

К тому времени сильно ослабели и наши дивизии. К примеру, в полках 330-й насчитывалось по 250–290 штыков. В 326-й – по 280–300. 326-я с 1 по 19 января потеряла убитыми и ранеными 2562 человека.

Такие дивизии обычно выводят во второй эшелон – на отдых и пополнение.

Но замены им у Ставки не было. Более того, несколько дивизий 10-й армии пришлось оставить в районе Сухиничей, они вошли в подчинение полевого управления 16-й армии. Первоначальный состав армии значительно уменьшился. Таяли и дивизии.

Приказ есть приказ. И полковник Соколов повел свои полки на Киров.

Что произошло, думал Поярков, почему медлит Чернокутов? Уже пора открывать огонь. Еще минута-другая – и немцы выбегут на одну линию с позициями его взвода, и вести огонь Блинову будет нельзя.

И тут захлопали минометы. В поле разорвались первые пристрелочные мины. Немцы сразу метнулись к дороге. Но в это время взвод открыл огонь из всех стволов. Немцы залегли. Потом послышались крики. Несколько человек вскочили на колени с поднятыми руками. Тотчас их срезало очередью, выпущенной со стороны дороги. Такое взвод Пояркова видел впервые – немцы стреляли по своим.

– Вот сволочи, – выругался Поярков, а сам подумал, что, пожалуй, поступил бы точно так же, если бы кто-нибудь из его взвода дрогнул и поднял руки.

Прибежал связной от ротного.

– Старший лейтенант Чернокутов приказал прекратить огонь, – сказал он и выглянул в оконный проем. – Ого! Сколько их тут у вас! А эти ж кто такие? Бобики, что ли?

Когда стрельба утихла, Климантов улучил минуту, выскочил из укрытия и завел коней за колокольню, привязал концы вожжей к столбу. Вернулся довольный. Потрогал ствол перегревшегося пулемета, поплевал на дырчатый кожух и сказал:

– Вот бы нам в колхоз таких коней! Какое бы сразу племя пошло!

– Что, оба жеребцы? – спросил его боец Петельников.

Когда Климантов отгонял лошадей, он лег к его пулемету. Теперь курил, тягая из рукава, чтобы не заругался взводный.

– Жеребцы. Видал, какие богатыри! Такие, если их к нашим кобылкам подпустить, добрых жеребят наделают.

– А ты что, Клим, – окликнул пулеметчика другой боец, сидевший во время боя на железной решетке возле верхнего окна, – до войны конюхом, что ли, в своем колхозе был?

– Да нет. Плотничал.

– А я думал, конюхом. А что ж ты за них, за жеребцов этих, под пули лезешь? По ним же никто не стрелял.

– Мало ли, ранят… Шальная прилетит – и готов конек.

– Ранят – прирежем. Старшина на отбивные пустит. Конина с голодухи заместо баранинки пойдет! Да, Насибулин?

Насибулин, жевавший сухарь, пока остальные курили, улыбнулся, отчего его широкие скулы разошлись под клапаны шапки еще шире, а глаза почти закрылись.

– Не-е, Климантов поступил правильно, – сказал Насибулин. – Зачем коня напрасно резать? Старшина макароны сварит. А конь пускай живет.

– Макароны… Макароны без мяса – пустая еда. Вы ж, татары, конину любите. А? – напирал Холопов. Он слез со своей решетки и курил, устало привалившись к стене, наблюдал за краем дороги, где дымила танкетка.

– Почему такой злой, Холопов? Не надо быть таким. При чем тут кони? Ты сам такой! – И Насибулин отвернулся.

После боя бойцы чувствовали опустошение. Нерастраченная злоба требовала выхода. Многие молчали, подавляя в себе всякое, о чем не хотелось вспоминать: и пережитый страх, и неуверенность в себе и командирах, и панику перед невозможностью выбрать себе иную судьбу хотя бы на ближайший час или минуту.

– И правда, Холопов, помолчи, – сказал Климантов. – Вот не обеспечит Печников горячими макаронами, будешь и ты конину жрать. И еще похваливать.

– А я что, отказываюсь, что ли… Буду.

Отдохнули. Дух перевели.

Поярков приказал, чтобы все заняли свои места и приготовили оружие. Поднялся на колокольню. Посмотрел вокруг. Второй взвод начал перемещаться ближе к дороге, охватывая полукольцом болото. Первый находился на месте. Минометы продолжали редкий огонь. Теперь мины рвались в болоте. Там еще метались какие-то люди. Машина догорала. Вторая стояла поодаль. Гужевой обоз замер. Там слышались крики, женский и детский плачь.

– А ну-ка, Холопов, ведите ту… разведчицу! – приказал он. – Надо ее допросить. Кто там, в обозе, непонятно.

– Да что тут непонятного, – сказал Холопов, закидывая за спину винтовку. – Бобики из деревни побежали. Вместе с немцами уходят. И семьи свои с собой тащат. Хоть бы детей пожалели.

– Пожалеют они… Ни чужих не жалели, ни своих вон теперь…

Похоже, Холопов был прав.

Часть санных повозок тем временем развернулась и помчалась назад, в Пустошки.

– Серанули бобики, – стиснул зубы Петельников.

Пришел Холопов, доложил:

– Сбежала баба. И корову бросила. – И многозначительно подбил сказанное: – Значит, жизнь дороже.

– Неужто эти сукины коты выслали ее вперед для разведки? – Климантов стоял перед своим пулеметом на коленях и осторожно трогал пальцами раструб и дырчатый кожух.

– Да вон она, ваша разведчица, – кивнул в проем Петельников.

Женщина стояла на коленях над одним из убитых полицейских. Она поправила его руки, сложила на груди. И легла рядом, обхватив его рукой.

– Вот она, война проклятая, – стиснул зубы Климантов.

– Ты, Клим, и их еще пожалей, – сказал Холопов.

– Ну так возьми винтовку – и ее тоже… Что тут патрон жалеть? А?

– Я с тобой, Клим, драться не собираюсь. Мне на ее слезы наплевать. Там, может, на нем… кто он ей, отец, брат, муж… столько слез и крови, что…

Справа снова началась стрельба. Взвод Шубникова охватил край болота и завязал бой с теми, кто успел пройти краем болота, где держал лед, в сторону леса. Шубников им отрезал отход. Часть взвода шла на лыжах. Лыжники быстро перемещались правее, в глубину болота. Прочесывали ольшаник.

Полицейские с первых саней, уцелевшие во время первого залпа, показались за дорогой. Винтовки у них были закинуты за спины, руки подняты вверх.

– Трое всего. А где ж остальные? – Климантов поднял к плечу приклад «дегтяря».

Все молча ждали очереди. До полицейских было метров сто, не больше. Срезать их сейчас для такого пулеметчика, как Климантов, не составляло никакого труда. Одна длинная очередь в десять – пятнадцать патронов, и дело было бы кончено. Но Поярков, сам от себя не ожидая, вдруг сказал:

– Отставить. Патроны надо беречь.

– Ладно. Живите, падлюки. – И Климантов поставил приклад на протаявшие кирпичи. – Как говорит наш старшина Печкин, из безвыходного положения есть два пути: первый – в более худшее, а второго обычно не бывает…

Полицейские бежали к церкви сдаваться. С колокольни им что-то кричали пулеметчики второго расчета.

– Зачем такой шайтан в плен брать? – тихо сказал Насибулин. Глаза его хищно сузились. Он начал осматривать свою винтовку. Проверил патроны в магазине. Черные пальцы его дрожали.

Другие тоже занервничали.

Полицейские вышли на дорогу. Оглянулись на болото. Подошли к убитым. Один из них окликнул женщину. Та помотала головой, но даже не оглянулась.

– Вставай, Нюра, пошли, – сказал один. – Не поднимешь его уже. Пошли.

Но рук они не опускали, боялись. Постояли возле убитых, потоптались и пошли к церкви.

Хорошо, что нет лейтенанта Грачевского, снова подумал Поярков. Но что ему делать с пленными полицейскими?

– Товарищ лейтенант! – закричал с колокольни Антонов. – Кажись, Гречкин идет!

К полицейским все сразу потеряли интерес. Высунулись из окон, полезли на стены, чтобы посмотреть на дорогу. По дороге, широко расставляя ноги, шел сержант Гречкин. В правой руке он держал автомат. Другой, трофейный, висел у него на груди. Рукав белой маскировочной куртки был разорван, и виднелась стеганая телогрейка.

Взвод его встретил восторженными криками. Гречкин подошел к взводному и доложил, что первую гранату он не добросил, а вторую – точно в цель. Ноздри его были обметаны засохшей кровью. Из ушей тоже, видимо, шла кровь. Он размазал ее по щекам и шее. Плохо слышал.

– Устал сильно, – сказал он. Глаза его мутнели с каждым мгновением.

Его уложили рядом с ранеными, на санях, на солому, и сержант тут же уснул. Пришел ротный.

– Ну что?

– Да вот, пришли сдаваться, – указал Поярков автоматом на полицейских. – Гречкин контужен.

Полицейских уже разоружили. У ног на снегу лежали три винтовки, ремни с подсумками и кисеты с табаком. Пистолет ТТ с запасной обоймой, без кобуры. Самодельный солдатский портсигар, умело сработанный из авиационной дюрали. Старший лейтенант Чернокутов воевал с лета сорок первого и знал, что такой портсигар хорошему умельцу ничего не стоило смастерить за одну ночь.

– Из окруженцев? – спросил Чернокутов.

– Н-не, местные, – сказал один, видимо, старший.

– А откуда? Из каких деревень? Я тоже местный.

Полицейские переглянулись. Как будто какая-то надежда блеснула в их глазах, и вялые испуганные лица ожили.

– А пистолет чей? – Чернокутов рассматривал потертый ТТ. Прочитал номер. Вынул обойму. Выщелкнул в снег патрон из ствола. Потом поднял его, погрел в ладони и зарядил снова. – Чей, говорю?

Полицейские молчали.

– Вон его, – указал Прохоров на старшего.

– Ага. Твой, значит. – Чернокутов взглянул на старшего исподлобья. Ничего хорошего этот взгляд ротного полицейским не обещал.

– Мой, – сказал полицейский.

– И ты его, конечно, в лесу нашел. Или под горкой. В крапиве. Так? Полицейский молчал.

– А ну-ка, ставьте их сюда. Землячков моих! – И Чернокутов указал на кирпичную стену, наполовину снесенную снарядами.

Полицейских трясло. Они стояли на куче битого кирпича с обвислыми плечами, с лицами белее известки.

Пояркова заливал пот. Он чувствовал себя хуже, чем перед боем. В какой-то миг ему захотелось лечь рядом с сержантом и мгновенно уснуть, чтобы не видеть и не слышать того, что произойдет вот-вот. Как жаль, подумал он, что нет лейтенанта Грачевского…

Прежде чем выстрелить, ротный спрашивал у полицейского, из какой он деревни, и, получив ответ, говорил: «Знаю такую. Хорошие люди живут», – стрелял. Стрелял всегда один раз, точно целясь прямо в лоб.

Когда дело было сделано, сунул ТТ за пазуху и сказал:

– Пускай тут лежат. Кому нужны, тот за ними придет. А у нас новая задача. Дивизия прошла к Людинову. Нам утром выдвигаться на северо-запад. Ночевать будем в деревне. Убитых и раненых забираем с собой. Лейтенант Поярков, сколько убитых?

– Убитых нет. Четверо раненых.

Второй взвод тем временем зачищал болото. Остатки немцев, не желая сдаваться, выскакивали на дорогу, пытаясь, видимо, прорваться в лес, но тут же попадали под огонь пулеметов и минометов.

И все же пленных взяли. Лейтенант Шубников в сопровождении автоматчиков привел двоих: офицера и ефрейтора. Ротный обрадовался, тут же начал допрашивать офицера. Ефрейтора приказал увести. Сказал:

– Уведите, чтобы этот не стеснялся говорить правду.

Пояркову пришлось переводить. Выяснилось: в колонне двигались три гарнизона из деревень, которые подлежали выселению и уничтожению. Сорок шесть немецких солдат и двадцать шесть полицейских из числа самоохраны и карательного отряда.

– Вон оно что! Каратели? А ну-ка, Поярков, спросите его, почему не уничтожены деревни?

Поярков перевел. И тут же получил ответ.

– Он говорит, что уничтожение крестьянских жилищ не их дело. Они – солдаты, они – воюющая армия, а не жандармы. Деревнями, предназначенными к уничтожению, занимается специальная команда факельщиков из состава специальных подразделений полевой фельджандармерии. Они отселяют жителей и жгут жилища.

– Значит, и Пустошки – под огонь? Спросите его о Пустошках. Почему они до сих пор не сожжены?

– Пустошки должны сжечь сегодня.

– Так, все ясно. Первому и второму взводам – срочно выдвигаться в сторону деревни Пустошки. Первый взвод – по дороге. Второй – правее триста метров – на лыжах. Пулеметы и раненых погрузить на сани. Третий взвод… Поярков, вам до восемнадцати ноль-ноль оставаться здесь. Собрать трофеи. Вести наблюдение. Каждый час высылать делегата связи.

Когда первый и второй взводы ушли, Климантов спросил:

– Товарищ лейтенант, а что с этой делать?

Только теперь Поярков вспомнил о женщине, которая все это время не отходила от убитого полицейского.

Глава 7

Киров

«Картечью… С открытых позиций… А потом – в рукопашную…»

Из Кирова немцы уехали на велосипедах. Как брали Киров и станцию Фаянсовая. Новые трофеи. Пленные. Самодельные бронепоезда. Немцы контратаковали. Особая роль артиллерии. Командир огневого взвода В.И. Головин: «И тогда наши гаубицы открыли огонь на прямую наводку картечью…» Туляки и кировчане. Итоги наступления 10-й армии

Разведка вскоре вернулась и донесла: в Кирове гарнизон до одного пехотного полка; тяжелого вооружения нет; настроение у солдат неважное, нервничают, упаковывают свои вещи, снаряжение и в буквальном смысле сидят на узлах…

И полковник Соколов отдал приказ на атаку.

Пехотным полком, прикрывавшим Киров, оказался 348-й из состава 216-й пехотной дивизии, а также разрозненные подразделения разбитых частей и до роты полицейских.

Киров был взят 11 января. Немцы, видя, что русские наступают с артиллерией, оставили свои позиции и ушли в сторону Жиздры.

Майор политотдела 10-й армии и первый комендант Кирова М.П. Зиненков вспоминал: «Заняли город без боя. Немцы из Кирова ушли без единого выстрела. Мы имели потери всего одного раненого бойца разведроты дивизии на станции Фаянсовая. Немцы ушли из Кирова почти спокойно, население расчистило им дороги, и они уехали на велосипедах в январе. В самом Кирове из трофеев ничего не осталось, трофеи мы захватили на станции Фаянсовая. Западнее Кирова наши части заняли также без боев несколько сел и деревень: Манино, Погост, Большие и Малые Желтоухи, Косичино и другие. Впоследствии эти деревни сыграли большую роль в образовании знаменитого «кировского коридора».

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Киров. Первоначальное название – Песоченский Завод. Годом основания считается 1745-й, когда здесь был пущен в работу доменно-литейный цех Верхнепесоченского железоделательного и молотового завода купцов Золотаревых. В 1749 г. завод был куплен Афанасием Гончаровым, прадедом жены Пушкина Натальи Николаевны. В 1839 г. заводы купил Иван Мальцов. Он наладил производство фаянсовой посуды и печного литья. Сырье – местная белая глина. Продукция вывозилась в Киев, Ростов-на-Дону, Нижний Новгород. Поселок, возникший вокруг заводов, застраивается как типично городской, основу населения которого составил мастеровой люд. В 1893 г. построен православный храм Александра Невского. В 70-х гг. XIX в. все заводы Мальцовского промышленного округа были соединены узкоколейной железной дорогой. В 1920 г. село Песоченский Завод вошло в состав Брянской губернии. Некоторое время принадлежало Бежецкому уезду Брянской области. В 1925 г. Песоченский Завод получил статус рабочего поселка Песочня. В 1929 г. сформирован Песоченский район Брянского округа Западной области. В 1936 г. железнодорожная станция Фаянсовая, находящаяся в непосредственной близости к поселку, стала узловой. Построено крупное депо. В 1936 г. поселок Песочня получил статус города и новое имя – Киров. В городе был установлен памятник С.М. Кирову.

Немецкие войска вошли в Киров 4 октября 1941 г.

Немцы покидали город поспешно. Полковник Соколов попытался организовать преследование. В одной из деревень ударная группа завязала бой. Немцы оборонялись вяло и вскоре начали сдаваться. Так, было захвачено 62 немца во главе с офицером, 18 немецких солдат были убиты. На станции Фаянсовая, куда наши бойцы ворвались с ходу, было захвачено шесть пушек с расчетами. В тупике обнаружили шесть вагонов со снарядами. А возле станции брошенный обоз.

На станции Фаянсовая без боя не обошлось. Немцы пытались эвакуировать пристанционные склады, загружали самое ценное в вагоны. Паровоз стоял под парами. В результате боя был частично уничтожен, а частично рассеян батальон противника.

На станции было захвачено 36 паровозов, 110 вагонов с грузами, 25 платформ с боеприпасами. На семи находились самолеты.

Тем временем группы саперов взорвали железнодорожное полотно на перегонах Фаянсовая – Людиново и Фаянсовая – Бетлица, тем самым предотвратив подход подкрепления и опасность контратаки на Киров.

То, что произошло в районе Людинова на левом фланге 10-й армии, насторожило наши штабы. Кроме того, авангард 10-й армии – 330-я тульская и 326-я мордовская стрелковые дивизии – так глубоко вклинились в немецкую оборону, нарушив связь 4-й полевой армии с 2-й танковой армией, что от противника следовало ожидать серьезного контрудара в попытке отсечь прорвавшихся от тылов, срезать Кировский выступ, как это уже происходило на других участках фронта группы армий «Центр».

Город сразу же начали готовить к обороне.

Разведка доносила: противник начал одновременное наступление со стороны Людинова и от Варшавского шоссе из районов Милятинский Завод, Чипляево, Фомино-2, Фомино-1.

Нашим частям досаждал аэродром, с которого взлетали немецкие самолеты и почти каждый день бомбили их порядки. Но в создавшихся обстоятельствах сил на операцию по штурму Шайковки не хватало. И вскоре осаду вокруг аэродрома сняли, а освободившиеся подразделения перебросили к Кирову. Таким образом, оборону города удалось немного уплотнить.

В Кирове начали создавать рабочие отряды самообороны. Это было ополчение маленького районного городка, который, зная об участи соседнего Людинова, не хотел снова оказаться в оккупации.

На защиту родного Кирова поднялось все население.

Город был окружен лесами. В лесах по всему периметру сразу же начали делать завалы. На окраинах каменные дома переоборудовали под доты. Восстановили железнодорожные пути между Кировом и станцией Фаянсовая. Рабочие депо за несколько суток, работая день и ночь, сварили, склепали два бронепоезда. Эти бронепоезда были весьма примитивными, но действовали дерзко, маневрировали умело, стреляли по врагу мощно и точно.

14 февраля, после падения опорных пунктов Манино и Погост, немцы появились непосредственно перед Кировом. Бои шли уже на южных окраинах, вскоре перекинулись на улицу Ленина. Решалось: или оставить Киров, или держать город в своих руках.

Винтовки взяли старики и подростки. Снаряды к пушкам подносили женщины и дети. Окопы копали старики и подростки. И немцев отбили.

Большую роль в этом бою сыграла грамотно расставленная артиллерия. Артиллеристы заранее пристреляли реперы, отрыли запасные огневые. Снарядов было достаточно. Кроме того, на позиции поставили и трофейные пушки. А также найденные в лесах, брошенные еще прошлой осенью во время поспешного отступления советские орудия различных типов и калибров. Все, что могло стрелять и наносить противнику урон, было поставлено в оборону.

Как вспоминали артиллеристы, на отдельных участках, где немцы появлялись перед самыми позициями, расчеты вели огонь картечью. Стрельба картечью – это стрельба с минимально близкого расстояния. Для артиллерийских расчетов крайне опасна, так как в любой момент противник может ворваться на позиции и овладеть ими.

На улице Ленина, в городской черте, схватки доходили до гранатного боя и рукопашной.

Но бойцы 330-й тульской дивизии и кировские ополченцы выстояли.

Из воспоминаний бывшего командира огневого взвода 890-го артполка 330-й стрелковой дивизии В.И. Головина: «Когда 330-я стрелковая дивизия с приданными ей частями вступила в Киров, наша 122-мм 6-я гаубичная батарея 890-го артполка заняла позицию на огородах за улицей Ленина. Первые дни были спокойными. Но враг не мог смириться с тем, что оставил Киров. Киров представлял в то время исключительное значение, так как через Фаянсовую проходила важная железнодорожная магистраль Брянск– Вязьма. Теперь же она была перерезана нашими войсками. Вот почему немецкое командование предпринимало все для того, чтобы вновь вернуть Киров.

Наступление немецких войск на Киров шло по нескольким направлениям. Одна за другой следовали атаки на Фаянсовую вдоль железной дороги со стороны Людинова. И на Киров – также со стороны Людинова. Улица Ленина стояла на этом пути.

Атак было много. Немцы неоднократно прорывались к улице Ленина. Особенно не могу забыть их яростной психической атаки 18 февраля 1942 года. Сотни фашистов напролом лезли к городу, передние колонны вступали на окраину улицы. И тогда наши гаубицы открыли огонь прямой наводкой картечью. Пехотинцы, артиллеристы вступили в рукопашную схватку с озверевшим врагом. И эта атака была отбита. За уличные бои наш полк был награжден орденом Красного Знамени и стал называться Краснознаменным».

Картечью… С открытых позиций… А потом – в рукопашную… Вот вам и 1812 год! Вот вам и батарея Раевского!

Киров – город героический.

Если понять, что его защищали туляки, тоже рабочая косточка, понять можно многое. Тула выстояла под напором танков и мотопехоты главного немецкого танкового генерала Гудериана. И здесь, объединившись с кировскими рабочими, туляки снова остановили немецкое наступление.

Противник тоже был ограничен в силах и средствах. После неудачной атаки, длившейся с 14 по 18 февраля, немцы на город больше не наступали. То ли не хватало сил, то ли почувствовали силу защитников и смирились с потерей города. Немцы зимовали в деревнях, опоясывавших Киров с запада.

Бои сместились к окрестности и по-прежнему носили характер яростных схваток за отдельные населенные пункты.

Итак, с захватом и удержанием Кирова наступление 10-й армии прекратилось.

Армия выполнила задачу. Продвинулась от рубежа Оки на запад на 140–150 километров. Средний темп наступления составлял 13–14 километров в сутки.

Впрочем, генерала Жукова этот темп не устраивал. В той сложнейшей, многоходовой комбинации, которую он выстраивал по ходу контрнаступления под Москвой, армия генерала Голикова должна была выйти к Кирову и Занозной гораздо быстрее, чтобы обеспечить действия центра Западного фронта – 33-й, 43-й и 49-й армий в районе Юхнова и Вязьмы. Теперь противник не мог маневрировать с той свободой, которую имел еще месяц назад. Важнейший узел железных дорог был блокирован и занят передовыми частями 10-й армии. В распоряжении тульской дивизии оказалось фаянсовское депо, десятки паровозов, узел дорог.

Надо отдать должное коменданту города майору Зиненкову и партийно-хозяйственному активу, который тут же приступил к восстановительным работам: в Кирове в считаные дни все было поставлено на военные рельсы. Заработали заводы, в том числе фаянсовый. Действовали учреждения. Заработал райвоенкомат. Начался призыв местного мужского населения в армию. Тульская дивизия пополнялась рабочими Кирова.

Особенно рвались к оружию подростки, молодежь, как прежде говорили, комсомольского возраста – юноши 15–17 лет. Они натерпелись унижений и издевательств в оккупации. Многие стали свидетелями зверств карательных отрядов и команд. На их глазах расстреливали отцов и старших братьев, насиловали сестер и матерей. Их сердца, как мины взрывчаткой, были переполнены жаждой мести. Это чувство подогревалось пропагандой тех дней, когда призыв: «Убей немца!» – стал главным девизом каждого бойца и командира Красной армии. Жажда была непреодолимой и справедливой.

До Вязьмы дивизиям 10-й армии оставалось 85 километров, 120 – до Дорогобужа, 95 – до Рославля, 85 – до Брянска, 160 – до Смоленска.

Из книги Ф.И. Голикова «В Московской битве»: «Положение было теперь следующим. После занятия 8 января Мосальска и 11 января Барятинской наши правофланговые (325, 326 и 239-я) стрелковые дивизии вели бои с разрозненными частями трех дивизий противника северо-западнее Сухиничей. В центре 330-я и 323-я стрелковые дивизии вражеских сил перед собой почти не имели, но противник здесь прочно удерживал большой аэродром. Впереди этих двух дивизий находился обширный партизанский район, и сразу же была установлена связь с отрядами партизан. К тому времени, например, в Дятькове существовала советская власть и работал военкомат.

Захват войсками 10-й армии района Киров – Фаянсовая имел особое значение. Противнику он был нужен не меньше, чем железнодорожный узел Сухиничи. Суть дела в том, что железнодорожная линия Вязьма – Брянск, проходящая через узловую станцию Фаянсовая, имела первоочередное значение для оперативного взаимодействия всей можайско-ржевско-вяземской группировки противника с его войсками, действовавшими в районе Брянска, Орла и Курска. Военное значение освобождения 10-й армией Кирова далеко выходило за рамки тактического успеха местного значения. Киров имел важное значение для всей 10-й армии, для всех войск левого крыла Западного фронта. Ведь, овладев районом Кирова, мы разобщили 2-ю полевую и 2-ю танковую армии противника от действовавших севернее 4-й полевой, 3-й и 4-й танковых и 9-й полевой армий этой же группы армий «Центр». Таким образом, в результате прорыва между Калугой и Белёвом, быстрого развития его в глубину оперативное построение группы армий «Центр» было рассечено, потеряло свое единство, главные силы группы были глубоко обойдены со стороны Кирова, причем ее правое крыло оказалось глубоко обойденным и с севера.

Существенное значение имело и то обстоятельство, что, выйдя в район города Кирова, мы получили отличнейшие возможности для широкой и глубокой связи со всеми партизанскими силами, действовавшими в огромном по территории и важном в военном отношении районе между Вязьмой, Смоленском и Брянском, с тем чтобы помогать в еще большем развитии партизанского движения. Так оно и было в действительности».

Трупы полицейских, уже застывшие, они погрузили на сани, оставленные ротным их взводу для связи.

– Антонов, разыщи там старосту или председателя, кого найдешь, и скажи, что так, мол, и так… Пускай забирают. А эту отведи домой. Доложи ротному обстановку и – назад.

В танкетке Прохоров нашел две коробки с тушенкой и мешок с макаронами. И еще чемодан с женскими платьями.

– Грузи все на машину, – приказал Поярков.

Вторая машина оказалась исправной. Пуля пробила переднее колесо. Но на кузове нашлась запаска. Бойцы тут же поменяли пробитое колесо и развернули «опель-блиц» в сторону Пустошек. Погрузили на него винтовки, подсумки с патронами. Чтобы долго не возиться с трофеями, Поярков приказал срезать подсумки с ремней. Но не всем это понравилось. Ремни расхватали, и вскоре половина взвода щеголяла в добротных кожаных ремнях.

Многие тут же обзавелись зажигалками и опасными бритвами. Бойцы распихивали трофеи по карманам, набивали вещмешки. В другое бы время Поярков пресек мародерство, но сегодня что-то оказалось сломанным в организме роты. С самого начала все пошло не так. Вначале эта женщина с коровой, потом танкетка и Гречкин с гранатами и его контузия, расстрел полицейских…

«А что ты хотел увидеть на войне», – уговаривал себя лейтенант Поярков, наблюдая, как его бойцы шарят по карманам убитых немцев. Ранцы он приказал грузить туда же, вместе с оружием. Поярков знал, что существует приказ начальника штаба батальона о том, что все личные вещи, в частности документы и переписка, дневники и разного рода записи, необходимо сдавать уполномоченному особого отдела лейтенанту Грачевскому. Вот пусть Грачевский это барахло и перебирает. В том числе и женские платья…

Пока бойцы собирали трофеи, Поярков спустился в овраг возле болота. Вскоре он спохватился, что идет по следу. Следы вначале были размашистые – человек бежал. Потом бежавший упал и, видимо, некоторое время лежал. На снегу было много крови. Дальше след уходил в заросли кустарника. Так можно заполучить пулю, подумал Поярков и передвинул на грудь автомат, снял его с предохранителя.

Немец лежал возле незамерзшей полыньи, уткнувшись головой в болотину. Одна рука его была закинута вперед, другая подтянута под живот.

Поярков подтянул его за ремень на твердое. Перевернул на спину. Тело еще не застыло. Значит, умер недавно. На ремне пустая кобура. Пистолет зажат в руке. Пальцы оказались холодными, застывшими. Поярков разжал их, высвободил рукоятку офицерского «люгера».

Поярков давно мечтал иметь подобный трофей. Видел такой пистолет у командира батальона. Но даже не мечтал, что добудет такой же. Теперь он держал в руках настоящий «люгер». Добытый в бою. Не выменянный у разведчиков на водку. Не купленный у солдат за табак.

Кобуру брать не стал. Вытащил из нее запасную обойму и пошел назад, к дороге. Трофей положил в полевую сумку.

В деревню въехали уже ночью.

Взвод разместили в трех дворах. Старшина Печников уже распорядился по поводу ужина.

Поярков обошел свой взвод, проверил посты. И уже направился к дому возле колодца, где ужинало первое отделение сержанта Гречкина и где решил ночевать и он, когда увидел посыльного. Тот подбежал и, запыхавшись, передал приказ срочно прибыть к ротному.

Делать нечего, надо идти. Но вначале он зашел в первое отделение. Сказал Гречкину, чтобы его к ужину не ждали, что означало – его пайку можно разделить на всех. Гречкин уже отлежался и чувствовал себя вполне здоровым. Только время от времени широко зевал и мотал головой.

Ротный остановился в просторном доме. Посреди горницы стоял накрытый стол. Хозяин с хозяйкой, услужливо поглядывая на своего внезапного постояльца, хлопотали возле печи.

Белая печь, покрытая сетью мелких трещин, была хорошо натоплена на ночь. Пахло мороженым салом и квашеной капустой. Пояркова даже замутило от этих запахов. И он невольно покосился на стол. Чего там только не было, среди этих чашек, мисок и глиняных горшочков.

– Ты понял? – указал на стол Чернокутов. – Как тут ждали Красную армию! Вот так, голуба моя…

В голосе ротного было что-то такое, что заставило насторожиться. То, что от него веяло сивухой, это ладно, дело обычное, вечернее. Чернокутов себе порой и перед боем позволял, пока до начальства не дошло. Дело было в другом. Только теперь Поярков обратил внимание на то, что лейтенанты Блинов, Шубников и политрук роты Цыбин сидели не за столом, а на лавке вдоль стены. Не его же, лейтенанта Пояркова, они ждали, не садясь за стол.

– Ну, товарищи офицеры, прошу садиться. Вы – тоже. И дочку свою позовите. Не ей от нас нос воротить… – И Чернокутов, подождав, когда сядет хозяин, пододвинул свою табуретку к краю стола.

Хозяйка вышла из другой половины, толкая перед собой дочь.

Поярков чуть стакан не уронил. Это была та самая женщина с дороги, Нюра, которую он распорядился увезти в деревню с телами погибших и расстрелянных полицейских.

Он опустил глаза и старался на нее не смотреть. «Знает ли ротный, – подумал он, – что я не нарушил его распоряжение и дал команду увезти с дороги тела полицейских в деревню? Видимо, знает. Потому и злится. А может, злится оттого, что спохватился – зря пострелял полицейских… Нет, Чернокутов страдать угрызениями совести по такому поводу не станет. Не его это мера. Расстрелял и расстрелял».

Самогонка оказалась лихо какая крепкая – неразведенный первач. Пояркову судорогой перехватило горло, он икнул и тут же зажал ладонью рот. Ротный сурово сдвинул брови:

– Воюешь хорошо, а водку пить не умеешь.

Вечерами, собирая взводных за своим столом, Чернокутов позволял себе называть своих подчиненных на «ты». Пояркова, да и остальных тоже это нисколько не коробило. Все они, молодые лейтенанты, недавно получившие свои офицерские кубари, считали, что с командиром роты им повезло.

– Учись пить, Поярков. Точно говорю тебе – учись. – Чернокутов погрозил ему кулаком, но ничего такого не сказал. И это означало, что свое отношение к его самоуправству по поводу убитых полицейских он выразил.

Хозяева почти не притрагивались к еде.

– А вы что же, земляки дорогие, нас угощаете, а сами… Или мышьяку в грибочки сыпанули?

Хозяин с хозяйкой тут же начали таскать вилками соленые грибы.

– Хорошо вы тут пожили. Да, хорошо… Думали, советская власть больше не вернется?! Именно так вы и думали! – И Чернокутов погрозил им пальцем.

– Нет-нет, что вы, товарищ полковник… – зашевелил деревянными губами хозяин.

Чернокутов хмыкнул:

– Полковник… – И ротный подмигнул своим лейтенантам. – К утру, глядишь, маршалом стану… Чернокутов хмелел быстро. Видимо, он хорошо принял еще до ужина. А теперь его начало развозить. Надо уходить, решил Поярков. Но как уйдешь, пока ротный стоит на ногах?

– Полицейскую управу учредили… Магистрат… – И он перевел взгляд на хозяйскую дочь. Он смотрел на нее так, как будто только что увидел. – Ну, Нюра, где твой комсомольский билет? Куда ты его от немцев прятала? Между ног?! Голуба моя…

Ни самогон, ни соленые грибочки в горло уже не лезли. Все ждали, когда Чернокутов уронит на стол свою буйную головушку.

Черта с два дождались. Он неожиданно встал и сказал:

– Подъем ровно в шесть. В шесть пятнадцать выступаем. До рассвета должны быть на месте. Советую не проспать. И – проверить на ночь посты.

Когда уходили, Поярков посмотрел на нее. Она в это время стояла у печи и грела ладони. Видимо, до сих пор не могла отогреться. Кем для нее был тот полицейский, закоченевшее тело которого, пробитое пулями его пулеметчиков, она обнимала на дороге возле руин церкви, он так и не узнал.

Глава 8 «Кировский коридор»

«Выходи! А то всех твоих постреляем!..»

Колхозы и «новый порядок». Клетнянский и Раменный леса. Полицейские роты. Из кого они формировались и где дислоцировались. Рославльский концлагерь. «Если бы немцы не зверствовали…» Крукот и коса. Мокровский партизанский отряд. Взятие райцентра Мокрое. Шукалет из Голодаевки

Я родился и вырос в этих местах. Моя родная деревня Воронцово, которую летом 1943-го нанесут на полевые карты офицеры 10-й армии как пункт направления основного удара, лежит в сорока километрах от Кирова. Если идти по прямой, лесными непроезжими дорогами, то совсем недалеко. Впрочем, раньше дороги были проезжими. Из Воронцова и окрестных Полянки, Трусоки, Серговки, Мужикова, Липовки и других деревень ездили в Киров на базар. Через лес. Сейчас те дороги заросли.

По рассказам стариков знаю, какой для жителей деревень нашей местности была немецкая оккупация.

Народ не пылал особой любовью к колхозам. Хотя некоторые колхозы до войны были крепкими и людям в них жилось и работалось хорошо. Ели досыта, работали много, отдыхать тоже умели. Когда пришли немцы, радости не было, но все же мысль была и такая: ну, мол, теперь конец колхозам, заживем свободно.

Зажили…

Киров, районные городки вроде Мосальска, Мещовска и Сухиничей, а также окрестные деревни были освобождены, и весну 1942-го встретили уже в колхозной борозде. Эта борозда хоть и была общественной, общегосударственной, но и семьи худо-бедно кормила, детей поднимала.

Хуже было тем, кто пока еще оставался по ту сторону фронта. А фронт здесь, на рубежах, достигнутых к концу января, остановился надолго. До лета – осени 1943 года, когда южнее вспыхнет и прогнется вначале в одну сторону, потом в другую Орловско-Курская дуга, придет все в движение и здесь, на северном ее фасе.

Зимой – весной 1942-го, когда группа армий «Центр» лихорадочно латала дыры в своем фронте после отхода от Москвы, когда немцам пришлось напрягать огромные усилия и тратить последние ресурсы на ликвидацию прорыва в районе Вязьмы, им было не до Кирова. Немцы прекрасно понимали, что 10-я армия дальше не пойдет. Иначе будет отсечена, как были отсечены 33-я армия Западного фронта и 39-я Калининского. Возможно, по этой причине крупных войсковых подразделений немцы на этом участке не держали. Горячо было правее, в районе Брянска, и левее, в районе Юхнова. Противник не оставлял намерений ударить из этих двух выступов, с юга и с севера, по сходящимся направлениям и отсечь, окружить в районе Варшавского шоссе, Мосальска и Мещовска нашу группировку – 10-ю, 50-ю и части 49-й армии. Тогда Ржевский выступ еще опаснее вытянулся бы на юг, навис над Калугой и Тулой. Немцы, оглядываясь в сторону Москвы, не оставляли надежду все начать сначала.

В этих непростых для обеих сторон обстоятельствах в районе Кирова образовался своего рода коридор – пространство в несколько десятков километров шириной, занятое редкими и немногочисленными немецкими гарнизонами, частями полиции. В местной историографии оно получило более определенное название – «кировский коридор». По «кировскому коридору» можно было свободно пройти в сторону Рославля, железнодорожной станции Бетлица, райцентра Мокрое, Ельни и Вязьмы, а также на Бытошь, Жуковку, Клетню и Рогнедино. Лесной массив, начинавшийся сразу к западу от Кирова, постепенно переходил в брянские леса.

Брянский лес – название собирательное. Густые дебри, пущи и боры, болотистые займища, заросшие густым ольховником и осинником, посадки ели и сосны на десятки и сотни гектаров. У каждого леса свое название – Феликсовское лесничество, Раменный лес, Клетнянские леса, Потоловский лес, Мухинские леса, Добужский лес, Годылёвское болото, Бездонь, Шиловский лес, Хачинский лес, Бурсова гора и дальше к Екимовичам – Присмарский лес, Тризновский, Кохановский.

И среди этих лесов и урочищ – деревни, деревни, деревни… Сотни, тысячи деревень, в которых жили трудолюбивые и покорные любой власти люди.

Местность в треугольнике Брянск – Рославль – Юхнов была занята войсками группы армий «Центр» в первых числах октября 1941 года сразу после начала операции «Тайфун» – «решающего похода» немцев на Москву. Что такое «новый порядок», люди уже поняли. Успели почувствовать и тяжесть немецкого сапога и сапога своего соотечественника, холуя-полицая, соблазнившегося возможностью получить частичку власти, как тогда говорили, под немцем.

Известно, что полицейские формирования числом до роты квартировали и несли службу в каждом районном центре. В «кировском коридоре» и его окрестностях – в Спас-Деменске, Рогнедине, Жуковке, Бытоши, Екимовичах, Сеще. В таких городах, как Вязьма, Рославль, Ельня, полицейских частей было значительно больше. Полиция поддерживала общественный порядок, охраняла важные гражданские и военные объекты, мосты, железную дорогу, железнодорожные стрелки, склады, выполняли функции карательных отрядов, участвовали в антипартизанских акциях, облавах, оцеплениях с целью насильной отправки молодежи на принудительные работы в Германию.

Доподлинно известно, что полицейские роты стояли на хуторе Новосельском, в деревне Шиловке, в Белокопытовском монастыре близ села Жерелёва. Все эти населенные пункты находились приблизительно в 40–60 километрах западнее Кирова.

Вот какой документ удалось обнаружить в подольском архиве Министерства обороны РФ:

«1 января 1942 г.

Совершенно секретно.

Начальнику штаба 10 армии.

Начальнику разведки 10 армии.

В районе деревень Мокрая, Шиловка, Хумы[28], Высокая располагается немецкий полк (пехотный), состав которого на 75 % украинцы, прошедшие подготовку и принявшие присягу врага.

Полк одет в обмундирование Красной армии, за исключением шинелей и винтовок»[29].

В деревне Шилово за Варшавским шоссе близ Вязьмы была расквартирована «казачья сотня» под командованием некоего Щербакова.

В Волконщине близ Рославля стоял крупный полицейский гарнизон числом до роты. Нес охрану железной дороги и выполнял антипартизанские функции.

В селе Великополье действовал «иностранный легион». Численность – 172 человека. Командовал «легионом» некий Черняй. Там же в Великополье действовала школа полиции. Почему «легион» назывался «иностранным», выяснить не удалось. Видимо, название ему дали немцы, для которых местные полицаи были конечно же иностранцами.

Большой отряд в Старой Александровке под Рославлем.

Весной немцы начали создавать карательные отряды. Личный состав, в том числе и командиров, набирали из числа перебежчиков, пленных красноармейцев и местных жителей.

В Рославле в августе 1941 года немцы устроили концентрационный лагерь для советских военнопленных. Лагерь значительно пополнился после осенней катастрофы наших фронтов. Количество военнопленных в нем доходило до 100 тысяч человек. Условия содержания – чудовищные. Голод, холод, болезни, бесчеловечное обращение лагерной охраны. Все это делало рославльский пересыльный дулаг № 130 бездонным источником для вербовки нужных людей и в полицию, и в самоохрану, и в карательные отряды.

Один из узников дулага № 130 вспоминал: «По мере нашего отступления на восток, как правило, пропадали бесследно солдаты из тех областей, через которые мы отступали. Сначала ими оказались могилевцы, за ними последовали смоленцы, потом очередь дошла и до калужцев. Никакого патриотического подъема не было и в помине. Этот подъем был только на страницах советских газет, на полковых и ротных митингах.

Недалеко от Луги[30] мы с трудом выменяли у крестьянина на мой плащ немного перловой крупы, и, когда мы ее с жадностью уплетали, он, посмотрев на мое офицерское обмундирование, заметил: «Вы бы лучше сбросили с себя эту сбрую, сдались в плен и кончили эту канитель». Это было сказано проще, и крепкие непечатные слова очень метко подходили к месту. Ни нотки сожаления, ни тревоги, что немцы подходят к Москве, в его словах не было».

Автор этих воспоминаний вышел из дулага № 130 – в ряды РОА. У него, разумеется, особая позиция, и его мемуары написаны в оправдание той жизни, которую прожил он. Но мы постараемся, избавившись от чувства брезгливости, осмотреть, выслушать и понять всех и всё, что сможем.

Как рассказывали местные жители, немцев в действительности встретили со страхом и любопытством. Страх вскоре прошел. Потому что по дорогам шли войска воюющие, фронтовики. Их неплохо снабжали. Советская власть ушла. И у людей, помнивших единоличную жизнь, появилась какая-то надежда на то, что теперь-то никто их труд не будет присваивать задешево и подчистую ссыпать «в закрома родины». Но надежды вскоре погасли.

Проехали танки и артиллерийские обозы, прошла пехота. А за ними пришла совсем другая пехота – тыловая. А также жандармерия, полицейские части, гестапо.

Полицейские части – это подразделения охраны тыла. Подчинялись непосредственно управлению СС и лично рейхсфюреру СС и шефу германской полиции. В германской армии было 17 охранных дивизий. В основном они воевали на Восточном фронте. До 1943 года ненемцев в эти дивизии на службу не принимали.

Вспомогательная полиция («шу́ма») создавалась уже из местных кадров. И функции у нее были несколько другие.

И вот тут началось. Грабежи. Издевательства. Насилие. Вдобавок ко всему начали входить во власть новые местные руководители – бургомистры и их чиновники, полицейские начальники. И каждому надо было на обед курочку, гуся, а к Покрову и поросеночка зарезать…

Полицаи входили во власть по-разному. Некоторые рассчитывали: ну и взял винтовку, повязку нацепил, и буду этот мост охранять, как сторож, зато паек дают, дети не голодные… Кому-то из них и впрямь повезло: отдежурили у моста, пришла Красная армия, призвали через полевой военкомат и, как человека, запятнавшего себя службой на германскую армию, зачислили в штрафную роту и послали в бой; в бою «кровью смыл позор», дальше воевал в обычной части, получил медаль, а то и орден, и героем вернулся с Победой к своей семье.

Вторым не повезло. Поставили в расстрельную команду, расстреливать партизан или своих же односельчан. Не нажмешь на спуск – самого к березке поставят. Нажал – и началась для тебя другая жизнь…

Третьи были совсем иной породы. Они шли в полицию сознательно, с желанием. Служили с рвением. Это и была новая власть. В некоторых районах и волостях она состоялась. Укрепилась. Действовала. В других только-только устраивалась.

И новая власть, которую осуществляли и немцы, и (с трудом пишу это словосочетание) наши соотечественники, почувствовав волю, не удержались от многих соблазнов, которые, надо заметить, всегда ходят рядом с властью.

Почти везде местные жители, пережившие оккупацию, в один голос свидетельствовали о грабежах или поборах (как разновидности грабежа). О насилиях над местными жителями. Казнях без суда и следствия. Спонтанных убийствах людей, заподозренных в связях с партизанами или в воровстве имущества, принадлежащего германской армии.

Особая каста людей, выдвинувшихся в этот период, так скажем, из народной массы, – это те, кого мы причислили к третьим.

Об одном из них, дорогой читатель, смотрите в Приложениях – рассказ бывшей жительницы поселка Луначарский Кировского района Н.В. Фроловой.

О другом мне рассказали в Рославле.

В деревне Афанасовке под Рославлем жил некий Куркот. Полное и настоящее имя этого человека никто уже и не помнит. Осталось прозвище. А возможно, это и есть фамилия. Кстати, весьма распространенная в Польше и Западной Белоруссии.

Так вот, этот Куркот в первые же дни оккупации явился к немцам и предложил свои услуги.

В Тризновском лесу близ Афанасовки вскоре появился партизанский отряд. Основу его составили бойцы-окруженцы, студенты Белорусской сельскохозяйственной академии во главе со своим преподавателем Н.В. Барановским и местные активисты. Комиссаром отряда партизаны избрали директора Дурмановской средней школы А.Е. Захарова.

Отряд начал боевые действия. На Варшавском шоссе у деревни Надворной взорвали мост, устроили несколько удачных засад на дорогах. Уничтожали оккупантов и боевую технику врага.

Весть об отряде, появившемся в здешних лесах, о его внезапных набегах на немецкие гарнизоны мигом облетела округу. В лес потянулись «зятьки», железнодорожники из Рославля, местные жители.

Отряд рос. География его действий расширялась.

Особенно сокрушительным для оккупантов был бой, который в местные хроники вошел как бой у «Бочкарки».

Между деревней Волковкой и железнодорожной станцией Аселье партизаны заминировали участок дороги. Устроили засаду. Изготовились. На проселке появилась немецкая колонна. Подрывники привели в действие заряд. Передний грузовик разнесло на куски вместе с солдатами, сидевшими под брезентом. Партизаны открыли огонь. Немцы, ошеломленные внезапным нападением неизвестного врага, бежали. Убежать удалось немногим. В колонне двигались к фронту несколько штабных фургонов. Офицеры были перебиты. Документы захвачены и затем переправлены через линию фронта в штаб 43-й армии. 43-я в августе – октябре 1941 года держала оборону на линии реки Десны, прикрывая московское направление. Документы оказались весьма ценными.

Бой у лесопильного завода «Бочкарка» стал пиком успехов партизанского отряда Барановского. Многие партизаны были награждены орденами и медалями. Сам командир – орденом Красного Знамени.

В сентябре Тризновский лес начал заполняться войсками 4-й полевой армии группы армий «Центр». Немцы готовились к операции «Тайфун» и подтягивали свежие дивизии. Чтобы обезопасить свои тылы, приступили к очистке лесов от партизан.

Вот тут и понадобился им проводник и наводчик, хорошо знающий местность и здешних людей. Крукот оказался именно тем человеком, который требовался. Он составил списки жителей деревень и Рославля, имевших связи с лесом. Всех их тут же взяли. Многих казнили. Казни проводились публично, в деревнях.

Крукот выследил место расположения партизанской базы и привел туда немцев. Отряд был истреблен. Многие попали в плен.

Казнили партизан в деревне Старый Пустосел. Перекладина виселицы была длинной, в несколько веревок. Согнали народ. Женщины рыдали. А мужчины каменели от злобы. Вешали их детей и младших братьев.

В наших краях можно услышать такую фразу: «Если бы немцы не зверствовали, если бы с самого начала, когда пришли, по-человечески относились к гражданскому населению, не трогали «зятьков», коммунистов и семьи офицеров, то неизвестно еще, как бы закончилась война…»

Над этими словами стоит задуматься.

Но немцы, по точному замечанию одного бывшего белогвардейца, который пришел в те дни с германской армией на родину, никогда не умели обращаться с покоренными ими народами. И произошло то, что произошло. От народа, по их прогнозам, ненавидевшего большевизм, колхозы и советскую власть, а также Сталина, германская армия получила такую войну, такую лютую ненависть, преодолеть которую они уже так и не смогли. Ни ответной жестокостью. Ни попыткой сохранить колхозы и подобие самоуправления. Ни введением института полицейских сил из числа местного населения.

Отцов и братьев, потерявших своих родных на виселицах, остановить было уже нельзя. Руководство партизанскими отрядами, а впоследствии и соединениями, всячески разжигало эту народную ненависть к врагу. Немцы, как правило, не брали партизан в плен. А если захватывали, то в живых оставляли недолго. И партизаны пленных не брали. А полицаев, которые отличались особо рьяным служением «новому порядку», растягивали на березах.

Была такая партизанская казнь. Заводили к земле верхушки двух берез, стоящих одна от другой на расстоянии десятка метров, привязывали к ним короткие веревки, концы – к ногам приговоренного, и одновременно отпускали…

Но с Крукотом посчитались по-другому. Зимой Крукот исчез. Ездил, ездил на своей лошадке, подаренной ему благодарными господами немцами за заслуги перед германской армией, собирал по деревням дань. У кого гуся, у кого овцу со двора, у кого бочонок меда. Присматривал за своим народом, видимо уже всерьез глядя на жителей деревень околотка как на своих данников, высматривал, вынюхивал. А тут вдруг пропал.

Нашли весной в овраге возле деревни Буда. Тело Крукота было объедено мышами, истлело. Но хорошо было видно, как он умер. Горло перерезано до позвонков. Неподалеку валялась коса, на пятке обмотанная тряпками. Бельгийскую винтовку, которую своему верному псу вручили немцы, косинеры забирать не стали, она лежала рядом. Не спасла его заграничная винтовочка от руки земляков.

А вот еще одна история. Произошла она в те дни, когда Киров был захвачен авангардом 10-й армии. Но надо рассказать и о предыстории, чтобы сама история была полной.

Летом 1941-го из деревни Новая Куйбышевского района двадцать пять мужиков ушли на фронт. Призвали их одновременно. Попали все в одну роту. Под Вязьму. В октябре немцы начали наступление. Из двадцати пяти девять в конце октября пришли домой. Остальные – кто погиб, кто попал в плен, кто ушел с командирами к Можайску и Малоярославцу. А эти поплутали по лесам, поголодали, побегали от немецких патрулей и, наконец, пришли домой.

В январе 1942-го один из них, Тимошенков, ушел к Кирову.

Двое – в лес, к партизанам.

Трое остались на печке.

Остальные подались в полицию. Один стал помощником старосты деревни.

Как только 10-я армия взяла Киров, слух о том, что Красная армия разбила немцев под Москвой, захватила Киров и уже подошла к границам Куйбышевского района, разлетелся по всем деревням. Сразу начали создаваться партизанские отряды. Активизировались те, которые появились раньше, осенью – зимой 1941-го.

В лесах в окрестностях райцентра Мокрое и железнодорожной станции Бетлица действовали два отряда – Хатожский и Ветмицкий. Вскоре после того, как разнеслась весть о взятии Кирова, образовался Мокровский.

В Мокровском отряде было много молодежи. Это сказалось на характере первых операций. Партизаны думали, что после взятия Кирова наши войска начнут наступление дальше на запад. Западнее лежали райцентры Спас-Деменск, Мокрое и Бытошь. Первые два ныне относятся к Калужской области. Третий – к Брянской. Но, как мы уже знаем, 330-я стрелковая дивизия свою задачу выполнила и укрепляла оборону Кирова, чтобы не повторить «славу» гарнизона города Людинова и не оказаться выбитой со своих позиций первой же контратакой противника. Мокровский отряд ничего этого не знал, Красную армию ждали со дня на день. За лесом в стороне Кирова гремело. Казалось, что канонада приближается, что наши войска вот-вот освободят и эту местность. Решили помочь своим, ударив по немцам с тыла.

И вот в один из дней Мокровский отряд выбил из райцентра полицейский гарнизон, захватил ключевые позиции, закрепился у дорог. Партизаны овладели райцентром и начали ждать прихода наших войск.

Но шли дни, а войска не появлялись. Канонада все так же гремела вдалеке на востоке – за долами, за лесами…

Отряд был небольшой, около двадцати человек. Продержались партизаны около десяти дней. И из райцентра их выбили.

На церковной колокольне партизаны установили пулемет. Он и прикрывал уход отряда из Мокрого.

Отряд распался. Часть людей ушла к Кирову. Другая, во главе с комиссаром Волковым, – в Раменный лес. Третья группа разошлась по домам.

Но вскоре и они ушли в лес. Терпеть «новый порядок» оказалось невыносимо.

Бургомистром в Мокром немцы назначили Юрия Кружаленкова. Житель села Милеева Куйбышевского района, перед войной в Смоленске окончил педагогический техникум. Служить немцам пошел, как говорят, «за идею». И служил хорошо. Помощником начальника районной полиции был школьник Мокровской средней школы, десятиклассник Иван Дятлов.

Зимой 1942-го партизаны начали за Кружаленковым охоту. Однако бургомистр обладал звериным чутьем и все ловушки и засады партизан обходил. То менял маршрут своей поездки, то время.

Местному партизанскому связному Николаю Иванову в Рогнединском партизанском отряде дали поручение: выследить, где, по каким дорогам ездит Кружаленков, какие маршруты у него основные, а какие запасные.

Николаю Иванову было шестнадцать лет. Жил он с родителями в деревне Грибовке, что рядом с райцентром. И вот однажды в окно он увидел, что к деревне приближается одинокая повозка. Конь – кружаленковский. Парень метнулся на чердак. Там у него был спрятан пистолет. У юного партизана появилась возможность расправиться с предателем самому. В тот момент он забыл о приказе командира отряда: ни в коем случае не предпринимать никаких действий, кроме наблюдения. Когда Кружаленков подъехал совсем близко, Иванов выстрелил. И промахнулся. Кружаленков резко повернул коня и погнал его назад, в Мокрое.

А теперь давайте вернемся назад, в предысторию этого выстрела. Почему у юного партизана не выдержали нервы, когда он увидел Кружаленкова совсем близко, на расстоянии надежного выстрела, и откуда у парня была такая ненависть к бывшему учителю.

Кто-то перерубил в нескольких местах кабель связи, который шел вдоль железной дороги от станции Бетлица в сторону Рославля – на запад, и в сторону полустанка Феликсово – на восток. Начали искать виновных. Партизан, которые крепко сидели в Раменном лесу, немцы несколько раз пытались взять. Но те давали отпор, и, не имея достаточных сил и средств, немцы в Раменное больше не совались. Кабель рубили, по всей вероятности, партизаны. Но отомстить немцы решили местным жителям, видимо подозревая, что связь у них с лесом есть.

Пришли в деревню Грибовку. Отряд возглавлял офицер. С ним – переводчик. У местного старосты спросили: «Кто из ваших мог порубить кабель?» Тот пожал плечами. Тогда спросили так: «Кто из ваших может сочувствовать партизанам?» И староста, не вдаваясь в тонкости возможного перевода с русского на немецкий, ответил: «А все». Эта фраза решила судьбу мужского населения деревни Грибовки.

Всех жителей деревни мужского пола от 14 лет до стариков согнали в колонну и повели к Соловьевке. Там, в овраге, поставили к обрыву и расстреляли. Пожалели только одного – пятнадцатилетнего Нила Егоровича Рулёва. Забрали в гарнизон и держали при конюшне. Нил ухаживал за немецкими лошадьми.

Были ли в том немецком отряде, расстреливавшем грибовских мужиков, полицаи, местные хроники не сохранили. Тема эта, полицейская, долгие годы была запретной, на ней лежало негласное табу. Почему? Да потому, что повязки тогда надели многие из местных. Кто не вляпался в расстрелы и другие зверства, потом, когда пришла Красная армия, были призваны полевыми военкоматами. Их, как правило, направляли в штрафные роты. Действовала директива НКВД/НКГБ № 494/94 от 11 ноября 1943 года. Согласно директиве, шанс «искупить вину кровью» давался тем, кто в первые недели и месяцы войны дезертировал из Красной армии и «находился на оккупированной врагом территории», а также попавшим в плен власовцам, «бывшим полицейским, которые не запятнали себя серьезными преступлениями».

Вспоминаю рассказ бывшего директора совхоза им. Калинина Куйбышевского района П.Т. Бурдукова, впоследствии депутата Государственной думы трех созывов.

Центральная усадьба совхоза – село Троицкое. Находится недалеко от Безымянной высоты, о которой рассказ впереди. Красивое, старинное село с липовым парком. И вот в том парке решил директор совхоза к очередной круглой дате освобождения района поставить обелиск в память жителей Троицкого сельсовета, погибших на фронтах Великой Отечественной войны. Взяли в райвоенкомате список погибших, сверили его с тем, который был составлен путем опроса. Каменотес приступил к делу. В день открытия памятника в липовом парке собрался весь совхоз. Люди пришли и приехали из самых отдаленных деревень, с Десны. И вот одна старушка вдруг и говорит: «А этот злодей как тут оказался? – И указывает батогом на одну из фамилий. – Он же в оккупацию с винтовкой ходил, полицаем был, и нас, колхозных баб, на работы плеткой сгонял. Из чулана последнее выносил, когда дети от голода пухли…» Оказалось, и правда: в Красную армию призвали летом, попал в окружение, пришел домой, вступил в полицию, а когда пришла 10-я армия, по директиве НКВД/НКГБ попал в штрафную роту и погиб под Чаусами смертью храбрых.

Как тут рассудить?

Видимо, надо попытаться понять эту старушку. Да, этот полицай не расстреливал, не совершил он тех преступлений, которые бы закрыли ему путь в красноармейский строй. Но он преступил ту черту, определенную народным сознанием, неписаным уставом деревни, согласно которому односельчане, соседи должны помогать друг другу в любых обстоятельствах. Потому и нет тому человеку прощения. А ведь он был не один такой, из бывших полицейских.

Народное сознание, народный суд и более милосерден, чем директивы НКВД/НКГБ и трибуналы, и более жесток одновременно.

Но вернемся к Коле Иванову.

Бургомистр вернулся в деревню скоро. С тремя немцами и двумя полицаями. Они окружили дом. Начали стрелять. Иванов тоже отстреливался. Но патроны вскоре кончились. Кружаленков закричал: «Сдавайся!» Иванов: «Попробуй подойди! У меня две гранаты!» Подходить не стали. Кружаленков снова крикнул: «Выходи, а то всех твоих постреляем!» Мать заголосила: «Колюшка, слезай!» Тогда Иванов крикнул: «Сейчас выйду!» Разделся, вылез в слуховое окно и огородами, по снегу побежал в лес.

Спасла его женщина. Она ехала на лошади. В кошеве – ворох шуб, собранных в одной из деревень по приказу старосты для немцев. Увидела, парень по лесу бежит, босиком, в одной рубашке. Сунула его под шубы, довезла до железной дороги, одела. За насыпью уже начинался Раменный лес. Там были партизаны.

Среди двоих полицаев, которые приехали с бургомистром брать Иванова, был некий Шукалет. Шукалет – это прозвище. Настоящее его имя Аким Кирюшкин. Родом из деревни Голодаевки. Был призван в Красную армию. Попал в окружение. Пришел домой. Для нашей местности, надо заметить, обычная история. Этот был из той же породы, что и Крукот из Афанасовки и дядя Вася Платов из Тягаева.

Мать Коли Иванова и старуху-бабку полицаи вывели на улицу, раздели и водили по деревне босыми по снегу. Правда, стрелять не стали.

Кружаленков стал жить в Мокром. Домой, в Милеево, больше не ездил. Опасался, что в дороге партизаны его где-нибудь перехватят.

А в Раменном лесу стали думать: как же его, изверга, изловить? Партизанские березы давно по нем плакали…

Но случилось так, что Кружаленкова казнили не партизаны, а сами немцы.

Иванову сделали выговор. Отняли у парня пистолет. Его он, надо заметить, не бросил, принес в отряд. Гранат у него не было. Постращал немцев и полицаев, чтобы выторговать у них несколько минут для того, чтобы выскочить из дома.

Написали письмо: так, мол, и так, благодарим вас и вашего помощника Дятлова за службу и помощь, ждите новых указаний… И подпись: «Из леса». Письмо подбросили в Бетлице, в пристанционной больнице, обронили в коридоре, когда шел прием немцев.

Письмо сработало. Немцы поверили, что мокровский бургомистр связан с лесом, и расстреляли и его, и Дятлова.

Другая история.

Из Раменного леса к Варшавскому шоссе ходили наблюдатели. Наблюдательный пункт партизаны устроили недалеко от деревни Муравьёвки. Вели наблюдение за Варшавским шоссе, записывали в журнал наблюдения: сколько техники и какая прошло в сторону Рославля, сколько в сторону Зайцевой Горы и Спас-Деменска, сколько обозов гужевых, сколько живой силы.

Останавливались на отдых у одной женщины. Муж ее погиб еще в финскую. Вдова принимала их с радостью. Зашли в очередной раз. Выпили, закусили. Хозяйка, должно быть, принадлежала к типу людей, которых с завистью и скрытой неприязнью называют «веселая вдова». Для партизан ее дом был явочной квартирой. А местные, возможно, называли его иначе. Так ли, нет, но в ту ночь кто-то из Муравьёвки донес в Мокрое о том, что к вдове пришли партизаны.

В группе наблюдателей было трое: Коля Иванов, Гришаков и еще один партизан. Их сменили. На наблюдательном посту в это время находилась другая группа. Ни немцы, ни полицаи о ней, к счастью, не знали. А эти трое должны были после смены уходить за железнодорожную линию, в Раменный лес. Но не ушли. Задержались у веселой вдовы. Выпивка и женское тепло сковали их волю, притупили бдительность. Обычная история.

Коля Иванов, видя, что ему в компании взрослых людей делать нечего, сказал, что пойдет ночевать домой, к матери. Его деревня была неподалеку.

Как только он ушел, в Муравьевку из Мокрого нагрянули полицейские. Началась стрельба. Дом подожгли. Один из партизан, Гришаков, смог выскочить и побежал к лесу. Шукалет заметил его и погнался. Оружия у Гришакова не было, патроны кончились, и винтовку он бросил в снег, чтобы легче было бежать. Но Шукалет оказался проворнее, он догнал партизана возле леса и заколол его штыком.

Первым подвигом Акима Кирюшкина была выдача советского летчика зимой 1942-го.

Летчик, раненный, вышел к деревне Цепляевка. Шукалет перевозил с лугов сено и увидел его. «К Кирову иду, – сказал тот. – Покажи, как пройти». – «Покажу, – согласился Аким. – А пока посиди на сеновале. Отдохни, поешь. Переночуешь, а утром пойдешь». Тот обрадовался.

На сеновале Шукалет вилами заколол раненого летчика, взял его планшет, пистолет и доставил трофеи в Мокрое, в комендатуру.

До этого подвига Акима в полицию почему-то не брали. В тот же день он получил винтовку, подсумок с патронами и повязку.

Осенью 1943 года, когда 10-я армия начала наступление из-под Кирова на Воронцово и далее на Десну, Шукалет ушел с немцами. Но в 1944 году внезапно появился опять. Его опознали, схватили. Сидел в тюрьме то ли в Калуге, то ли в Смоленске. Во время пересылки смог бежать. Бежал во Львовскую область. Там долгое время скрывался в лесу, в горах то ли в одной из банд УПА[31], то ли среди «бульбовцев», то ли среди «мельниковцев», то ли среди «бандеровцев». Был схвачен. Его опознал среди пленных служивший в войсках НКВД майор Левченков. Александр Демьянович Левченков родился и вырос в Мокром и хорошо знал местных жителей.

В банде Аким Кирюшкин носил уже другую фамилию. Имел соответствующие документы. Так что, не сведи его судьба с земляком, отделался бы Шукалет стандартной десяткой на лесоповале где-нибудь за Уралом. Приспособился бы и там, в лагере. И потом, дожив до перестройки, рассказывал бы своим детям и внукам, какая плохая была советская власть, какой кровавый зверюга Сталин и как они, простые честные люди, от всего этого страдали…

В 1963 году, когда районный центр Куйбышевского района уже был перенесен на станцию Бетлица и вокруг станции вырос поселок, с калужского поезда сошел военный. В офицерской плащ-накидке, с полевой сумкой под плащом. Шел дождь. Зашел в военкомат, в районный отдел милиции. Навел нужные справки. Ему указали дом, где жил бывший партизанский связной и разведчик Николай Иванов. Офицер КГБ представился, передал привет от майора Левченкова. Затем показал фотографию. Николай Иванов тут же сказал: «Постарел… Но я его узнал. Это Кирюшкин. Аким Кирюшкин из Голодаевки. В сорок втором и сорок третьем годах служил в Мокром в полиции». Офицер КГБ спросил, кто еще может подтвердить, что на фотографии действительно Кирюшкин. Иванов назвал многих. И все в один голос сказали: это он.

Шукалета вскоре расстреляли.

Первый раз, когда уходил с немцами, Шукалет растворился так искусно, что никто его и искать уже и не собирался.

Отступал он с немцами, когда под давлением 10-й армии войска противника покидали Куйбышевский район. Полицейские шли вместе с беженцами, в одном обозе. По всей вероятности, Шукалет увозил и свою семью с награбленным добром. Именно так поступали многие, кто верой и правдой служил германской армии. Кроме того, немцы угоняли жителей деревень. Отселяли в тыл, на запад. Деревни сжигали – действовал приказ Гитлера о тотальном применении тактики «выжженной земли». Ничего не должно оставаться Красной армии. Одна зола. На обоз налетели наши самолеты. Во время бомбежки Шукалет исчез. Люди, пережившие тот налет и впоследствии вернувшиеся в свои деревни на родные пепелища, рассказывали о погибших. Среди погибших называли и Акима Кирюшкина. Так он «погиб», и о нем постепенно забыли думать.

В местных хрониках сохранились рассказы об окруженцах. Общий смысл их сводился к тому, что эти люди тоже делились на несколько категорий.

Одни постоянно пытались перейти линию фронта, чтобы соединиться со своими войсками.

Другие сразу ушли в партизанские отряды либо сами организовали их.

Третьи отрыли в лесу землянки и жили там незаметно, кормились в окрестных деревнях и ждали, что будет дальше.

Четвертые жили «в зятьях», и от них местные вдовы и молодки успели даже нарожать детей.

Пятые ушли в полицию. Некоторые оказались впоследствии в различных зондеркомандах и карательных отрядах. В абверкомандах. В подразделениях РОА.

Но постепенно многие из последних, кто питал какие-то иллюзии по поводу того, что таким образом, получив оружие, они могут бороться за новую Россию без большевиков, понимали, что немецкие штыки не несут их родине освобождения. Многие из них вскоре находили связи с партизанами и работали на них. Передавали важные сведения, предупреждали о карательных акциях, спасали жителей от террора немецких властей. А потом начали уходить в лес целыми подразделениями и гарнизонами, с оружием и имуществом.

Известно, например, что в лесу между Шиловкой и Горлачёвкой еще летом 1941 года были созданы склады. Продовольственный, вещевой и склад боеприпасов для стрелкового оружия – патроны и гранаты. Склады создавались тыловыми службами 28-й армии, которая вскоре погибла под Рославлем. Осенью, когда немцы прорвались на Десне и быстро заняли местность между реками Снопоть и Болва, о складах забыли.

Местные жители растаскивали продукты – мешки с сухарями, консервы. Немцы, прознав о складах, выставили в лесу посты. Сами службу там не несли. Склады охраняли полицейские.

Надо заметить, служба у них там была нелегкая. Склады находились примерно в километре от Горлачёвки на лесном проселке. Лес уходил в сторону Кирова, где свободно рейдировали партизаны и советские разведчики.

Часть продовольственных складов немцы успели вывезти. Но часть увезли партизаны и красноармейцы. Партизаны пополняли продовольствием свои базы. Красноармейцы везли продукты в Киров.

Когда продуктов не стало, немцы потеряли интерес к складам, но какое-то время полицейский пост там держали.

Так вот что любопытно: ни одного случая схватки партизан или красноармейцев с полицейскими в районе горлачевских складов местные не припоминают. Никто не был ни убит, ни ранен. Да и стрельбы никогда не было.

Основные же события происходили юго-западнее, в левом секторе «кировского коридора», за железнодорожной веткой Сухиничи – Фаянсовая – Бетлица – Рославль, в Раменском и Клетнянском лесах.

Батальон уже неделю квартировал в Кирове.

Уполномоченный особого отдела лейтенант Грачевский, устроившись в классе одной из городских школ при печке и порядочном запасе дров, которые были сложены тут же, в классе, чтобы не уперли, с утра до вечера занимался своими делами.

Дел накопилось много. Почти месяц, а то и полтора некоторые роты, взводы и отдельные группы их отдельного лыжного батальона действовали в отрыве от основных сил. То, что в этих группах упала дисциплина, можно, закрыв глаза, списать на естественные обстоятельства. Отсутствие контроля сверху, относительная вольница, а иногда и полная вольница. Все это ликвидируется быстро, в несколько дней. Один-два ареста, пару суток допросов под лампочкой. А потом можно и отпустить бедолагу, пусть дальше воюет. И помнит о долге… Кстати, некоторые из них становились потом прекрасными информаторами. Сами заводилы и ухари, они знали обо всем, что происходило или могло произойти в подразделениях, и вовремя сигнализировали. Лейтенант Грачевский помогал им стать хорошими солдатами. Он даже порой опекал их, настоятельно советуя комбату написать представление к медали или даже к ордену на того или иного бойца, ефрейтора или сержанта.

И вот поступил сигнал из роты старшего лейтенанта Чернокутова. И на кого? На самого командира роты. Как с этим быть, лейтенант Грачевский пока не знал.

Иногда к нему в натопленный класс заходили офицеры из разведотдела штаба армии. Их управление только что реорганизовали в Главное разведывательное при Генштабе. Они усиленно работали с партизанами, наскоро готовили агентурных разведчиков и перебрасывали в немецкий тыл. Перед Кировом образовался своеобразный лесной коридор, слабо занятый немецкими войсками, по которому можно было, зная местность, свободно пройти хоть до Спас-Деменска, хоть до Дорогобужа, где смоленские партизаны расширяли район действий. В партизанский край уже начали выходить потрепанные под Вязьмой эскадроны и целые полки 1-го гвардейского кавкорпуса генерала Белова. Интересное, должно быть, это дело – подготовка разведывательно-диверсионных групп и засылка их с особыми заданиями в немецкий тыл. Офицеры-разведчики донимали его просьбами, чтобы он дал или хотя бы порекомендовал им возможных кандидатов для работы в немецком тылу. Требования к кандидатам следующие: физически крепкие, выносливые, отсутствие ярко выраженных вредных привычек (не пьяницы), хорошее владение оружием, в том числе холодным. А еще у них не должно быть на оккупированной территории близких родственников (мать, отец, братья, сестры, жена, дети). Не подходили для работы в немецком тылу и бывшие заключенные, ссыльные, раскулаченные. И где таких взять?

Грачевскому было не до них. Он с удовольствием мог провести с офицерами ГРУ штарма час-другой, попить чайку, поболтать. Но даже тогда он помнил о том, что должен делать у себя в батальоне.

Прежде чем разговаривать с командиром 3-й роты старшим лейтенантом Чернокутовым, он решил провести ряд, так сказать, бесед с его подчиненными. Тем более что темы для таких бесед явно назрели. Без вести пропали три человека из взвода лейтенанта Блинова. Боец поранил штыком сержанта во взводе лейтенанта Шубникова. Третий взвод лейтенанта Пояркова отличился при сборе трофеев. Часть трофейного имущества присвоили и пустили на свои нужды, как будто рота не обеспечивается. Старшина Печников тоже погряз, обзавелся обозом: две санные повозки, мешки, сундуки, чемоданы… А что будет, когда до Берлина дойдем?! Полное разложение отдельного лыжного батальона. Вот что ждет батальон, если не принять срочных и решительных мер для пресечения всей этой анархии.

Грачевский только что отпустил младшего сержанта Кузьмина из взвода Пояркова. Что и говорить, несловоохотливый. Себе на уме. Черта с два из такого что вытянешь. Когда спросил его, кому и как, то есть на каких условиях раздавали трофейные платья, младший сержант рассмеялся и сказал, что платья нашли в танкетке и раздавали просто так. Говорит, что платья были новые, красивые, шелковые, некоторые с магазинными этикетками. Девчата их расхватывали, как леденцы. Так и сказал: «как леденцы». Верить младшему сержанту нельзя. Надо опросить еще нескольких бойцов. Желательно женатых, кто уже в возрасте. Если раздали платья действительно просто так – это одно. Можно об этом инциденте забыть. Если обменяли на самогон – это уже другое. А если за эти самые немецкие шелковые платья, которые деревенские девчата видели только в кино, склоняли их к сожительству, то это уже тянет на полное разложение личного состава в боевых условиях… Да плюс ко всему этому запутанная история с женой полицейского. А может, плюнуть на все это и действительно заняться совместной работой в гэрэушниками? Тем более что одна из лыжных рот и взвод пулеметной роты занимают опорные пункты в самом центре выступа.

Во второй половине дня лейтенант Грачевский запряг коня в легкие двухместные сани, которые здешние жители называли «козырьками», и поехал «в войска».

«Козырьки» погромыхивали фанерными боками, повизгивали металлическими полосами узких полозьев. Серый конек, выделенный ему из недавних батальонных трофеев, нес сани легко и, казалось, радовался своей силе и молодости вместе со своим хозяином.

На выезде из города Грачевского остановил пост. Лейтенант, в замызганном полушубке с артиллерийскими петлицами, проверил документы и вежливо козырнул, пожелав удачной дороги.

Через час Грачевский сидел в блиндаже, под метровым слоем земли, бревен и досок, и разговаривал с одним из лейтенантов 3-й лыжной роты. В углу гудела железная печь-бочка, на ней стоял медный солдатский чайник, наверняка выкованный из артиллерийских гильз большого калибра, искусно спаянный на швах, отшлифованный до самоварного блеска. Пахло какими-то травами и вареной картошкой. По всему чувствовалась, что «трофейщики» и здесь устроились неплохо.

– А скажите, Поярков, вот что… – Грачевский не вел никаких записей. Когда достаешь бумагу и карандаш, люди напрягаются и каждое твое слово процеживают словно через плотную ткань, а уж свои ответы тем более. – Вот эта неприятная история с женскими платьями из магазина…

Лейтенант Поярков, видимо, прошлую ночь не спал. Это Грачевский определил по его усталым глазам. Белки красные, веки воспаленные. Слушает терпеливо. Отвечать не торопится. Процеживает…

– Во-первых, товарищ лейтенант государственной безопасности, платья были захвачены во время боя на дороге между населенными пунктами Пустошки и Приселье. На карте это место я показывал. Ни о каком магазине, как вы понимаете, речи быть не может.

Ах ты, какой ершистый, лейтенант Поярков…

– Ну да, ну да…

– Чемодан с платьями был найден в подбитой немецкой танкетке. Танкетка шла в голове колонны. Ее подбил сержант Гречкин. Он представлен к ордену Красной Звезды.

– К медали «За отвагу», – уточнил Грачевский. – Так же как и вы, Поярков.

О том, что Поярков представлен к награде, он узнал только сейчас. Но почему сержант Гречкин, на которого старший лейтенант Чернокутов писал представление к ордену, как теперь выясняется… А Грачевский конечно же в курсе всех дел, которые происходили в штабе батальона, да и штарме тоже. Их отдельный лыжбат подчинялся непосредственно штабу армии.

– И одно из платьев вы подарили Анне Григорьевне Лукановой. Так?

– Можно сказать, что так.

– А каковы мотивы этого подарка? Скажите прямо: у вас с данной особой возникли близкие отношения?

Надо было как-то уйти от вопросов Грачевского или сделать что-то такое, что заставило бы его оставить эту тему. А может, послать его, как говорит старшина Печников, лосей пасти… Нет, последнего допускать нельзя. Взвод окажется под подозрением. А этот древоточец сгрызет тогда всех, кто хоть как-то связан с трофеями и расстрелом полицейских.

Полицейских, которые успели убежать в Пустошки, захватили тем же вечером. Теперь они сидели в каком-то подвале в Кирове и давали показания.

– Сколько гражданских лиц было убито во время обстрела дороги?

– Это был не обстрел дороги, а бой. – Поярков встал, прошелся к бойнице, вытащил льняной сноп, прислушался. – Мы вели бой с немецкой колонной. Ни о каких гражданских никто из бойцов и командиров не знал. Мы открыли огонь, немцы ответили. Часть повозок повернула назад и вскоре скрылась в деревне Пустошки.

– Вы присядьте, присядьте… – И Грачевский указал на ящик, на котором только что сидел Поярков.

– Мне так удобней, – усмехнулся Поярков, понимая, что, возможно, накидывает на себя петлю. – Или я уже арестован?

– Ну что вы! Давайте все же разберемся с платьями. Вы сказали…

И в это время взрывом шатнуло настил блиндажа, так что качнулись бревна стоек, посыпалась земля.

– Началось… – Поярков выглянул в бойницу. Дым и снежная метель еще оседала, ничего не видать было в пойме перед замерзшей речушкой и за ней.

– Что началось? – переспросил лейтенант Грачевский.

Дверь распахнулась, и в проем протиснулись сразу трое – весь расчет. Бойцы быстро подхватили «максим» без щитка, стоявший в углу под плащ-палаткой, выставили его на земляное плечо и подкатили к проему.

– Сейчас пойдут, – сказал пулеметчик и рявкнул сердито: – Коломин! Дверку затвори! А то сквозит, спасу нет!

– Товарищ лейтенант государственной безопасности, я вынужден вас покинуть. – Поярков застегнул полушубок, козырнул и вышел из блиндажа.

Это была уже третья атака за сутки.

Глава 9

Корпус генерала Белова прорывается на Киров

«Немцы готовят еще ряд диверсионных групп, в том числе десант из русских…»

Разведчик Алексей Галюга. Объединение партизанских отрядов. «Коридор» пробит и действует. Стада коров и обозы с хлебом. А в это время под Вязьмой… 33-я армия, корпус генерала Белова и десантники полковника Казанкина. Разведчики-маршрутники майора Никольского. Расстрелы в Кирове. Положение в районе Дорогобужа. Генерал Белов просит у Жукова зенитные орудия и побольше боеприпасов. Спецподразделения против кавалеристов и партизан. Рентельн, Радовский, Бочаров… Как генерал Лукин послал на х… «берлинцев» из РННА. Попытка соблазнить или пленить генерала Белова. Загадка майора Бочарова. Как проходил выход конников и десантников

В январе 1942 года в партизанские леса юго-западнее Кирова была направлена группа разведчиков 10-й армии. Возглавил ее помощник начальника штаба по разведке 330-й стрелковой дивизии капитан Алексей Галюга. Энергичный, честолюбивый и требовательный к подчиненным, капитан Галюга быстро наладил связь с командирами партизанских отрядов, которые до этого времени действовали в основном по своему усмотрению, не имея четких задач и в отрыве от своих соседей.

В короткое время капитан Галюга объединенными усилиями партизанских отрядов смог уничтожить немецкие гарнизоны в «кировском коридоре». На время «коридор» стал свободным. В операциях по зачистке немецких гарнизонов и боевых охранений к западу от Кирова участвовали Бытошский, Бутчинский, Косеватский партизанские отряды.

По «коридору» тут же наладился путь. Это была целая система дорог и лесных троп, которыми можно было, к примеру, из Спас-Деменска добраться до Кирова. В своей статье, опубликованной в июле 1942 года в журнале «Большевик», первый секретарь Смоленского обкома ВКП(б) тов.

Д.М. Попов писал: «Колхозники Рогнединского и Куйбышевского районов, имея тесную связь с партизанами, через линию фронта доставили Красной армии в подарок около 500 голов крупного рогатого скота, 86 тонн мяса, 165 тонн зерна, 139 тонн картофеля, 209 тонн фуража, 150 лошадей».

Цифры колоссальные. Если учесть: во-первых, бедственное положение самих колхозников, которые в оккупации буквально выживали, ограбленные и немцами, и, случалось, партизанами; во-вторых, непростую задачу перевозки, доставки этих грузов в нужное место.

«Кировский коридор» обеспечивал связь разведотдела 10-й армии с партизанами брянских, смоленских и белорусских лесов.

В это время в районе Вязьмы, тоже «на той стороне», дрались в полном окружении Западная группировка 33-й армии во главе с генералом Ефремовым, 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерала Белова и части стрелковых дивизий, которые по приказу генерала Жукова были переданы корпусу из состава 10-й армии, а также десантные бригады и отдельные батальоны десантников полковника Казанкина. С севера Вязьму охватывали войска Калининского фронта.

Там, к северу от Варшавского шоссе, все было накалено. Бои шли днем и ночью. Немцы, оказавшись в отчаянном положении, дрались, бросая в дело последние резервы. Полуокружение грозило перерасти для них в полное окружение, и тогда бы основные силы группы армий «Центр» были блокированы на Ржевско-Юхновском выступе.

Но немцы по-прежнему были сильны и вскоре парировали удары наших фронтов. А уже в феврале начали жестко и опасно контратаковать. В марте стало очевидным, что в окружении оказалась наша группировка, что выйти из блокады невозможно. В апреле начался выход, который затянулся до лета.

Командующий войсками Западного фронта генерал Жуков, прекрасно видя, как складывается обстановка, особенно внимательно следил за «кировским коридором». Этот «коридор», соединявший позиции 330-й стрелковой дивизии 10-й армии и партизанский край в районе Дорогобужа и Угры, нужен был для того, чтобы в случае неудачи Ржевско-Вяземской наступательной операции сюда можно было вывести людей и боевую технику.

Под Вязьмой все пошло для нас по наихудшему варианту. Немцы отбили от Вязьмы все атаки группировки генерала Ефремова, отжали в район Угры и Дорогобужа кавалеристов генерала Белова. Не в лучшем положении оказались и десантные подразделения.

Но партизанская республика в районе Дорогобужа держалась уверенно и прочно. В леса, контролируемые отрядами «Ураган» (командир А.Т. Калугин), «Дедушка» (командиры М.Ф. Базаров и В. Гудимов), им. Сергея Лазо (командиры В.В. Козубский и А.Ф. Юденков), «Смерть фашизму!» (командир П.И. Шматков), партизанский полк майора Владимира Жабо, – в эти леса начали выходить из района Вязьмы дивизии генерала Белова и десантники полковника Казанкина. С ними шли остатки подразделений из состава 33-й армии.

Генерал Ефремов запросил разрешение на выход. Положение его группировки оказалось наиболее плачевным. Полная блокада. Отсутствие продовольствия, медикаментов, боеприпасов. Огромное количество (около 3 тысяч человек) раненых, больных и обмороженных. Вспышка сыпного тифа в деревнях, где были сосредоточены тылы и полевые госпитали. Жуков не дал Ефремову разрешения на выход по кратчайшему маршруту на Износки и Юхнов, настаивая на маршруте через Варшавское шоссе на Киров. Но Ефремов, у которого к тому времени сложились тяжелые взаимоотношения с командующим фронта, обратился напрямую, через голову штаба фронта, к Сталину. И Сталин согласился с командармом-33. Западная группировка 33-й армии во главе со своим командующим в середине апреля пошла на прорыв и погибла. Генерал Ефремов застрелился в лесу близ Климова Завода[32].

Генерал Белов выходить не торопился. Кавалеристы медленно подъедали своих лошадей, тоже порой голодали, но все же терпели.

Корпус, выйдя из жестоких боев в районе Вязьмы, Семлева и Угры, начал пополняться за счет «зятьков» и партизанских отрядов. Полевые военкоматы энергично пополняли полки и сотни кавалерийских дивизий за счет окруженцев 1941 года.

Из Кирова по «коридору» на Спас-Деменск и Ельню шли разведчики-маршрутники 10-й армии и штаба Западного фронта. «Коридор» для разведчиков был натоптанной и во всех смыслах уникальной дорогой на запад, в том числе и в группировку генерала Белова, которая по-прежнему успешно оборонялась в районе Дорогобужа.

Через «коридор» в глубину немецкой обороны и в ее тылы проникали как профессиональные разведчики и диверсанты, так и наспех подготовленные, зачастую не окончившие даже краткосрочных курсов. Получали инструктаж, как действовать, и – вперед. Многие из них пропадали безвестно. Многих хватало гестапо. Но многие успешно работали и добывали для штаба 10-й армии полезную информацию.

Вот что вспоминал о своей работе в Кирове бывший начальник разведывательно-диверсионного отделения разведотдела штаба 10-й армии майор В.А. Никольский[33]: «В наш штаб непрерывным потоком потянулись военнообязанные из числа жителей Кирова. Среди них мы находили нужных нам людей. На месте осталось также некоторое количество служащих немецкой администрации, не считавших себя виновными перед согражданами в злодеяниях, которые чинили оккупанты. Среди них был заместитель городской полиции Воронов, несколько полицейских, технические сотрудники магистрата. После проверки через доверенных местных старожилов нам удалось установить, что оставшиеся в городе полицейские, в том числе Воронов, предупреждали местных жителей об облавах, обысках и многих спасли от немецких репрессий».

Бывшие полицейские оказались незаменимыми, весьма продуктивными разведчиками-маршрутниками. Но, к несчастью, в эти дни в Кирове появился представитель разведотдела штаба Западного фронта полковник Жемчужин. Он «вскрыл» факты «засорения агентурной сети разведотдела» штаба армии и тут же в оперативном порядке сигнализировал о своем «вскрытии» в особый отдел НКВД, доложил начальнику штаба армии и члену Военного совета. После чего, воспользовавшись тем, что в Кирове не оказалось майора Никольского, произвел аресты бывшего заместителя начальника Кировской городской полиции Воронова и двоих бывших полицейских. Арестованные были допрошены и тут же расстреляны. (Подробно об этой истории см. в приложениях – «Воспоминания бывшего начальника разведывательно-диверсионного отделения майора В.А. Никольского».)

Жемчужин расстрелял бы и остальных бывших полицейских, которые в те дни уже вовсю работали на нашу разведку и доставляли в Киров ценнейшие сведения, но их, к счастью, в городе не оказалось.

Майора Никольского после расстрела его разведчиков направили в распоряжение разведотдела штаба Западного фронта. Но оставшиеся офицеры все сделали для того, чтобы маршрутники, которые в это время действовали в глубине «коридора» на вражеской территории, пока не возвращались в Киров. Многие из них осели в партизанских отрядах и на явках. Передавали добытые сведения связникам и снова уходили на запад. Таких не награждали. Они не попадали в приказы на поощрения. А когда погибали, о них вспоминали только их боевые товарищи и напарники. Даже их родным никто не сообщал, что с ними в действительности произошло и как они умирали.

Тем временем севернее Варшавского шоссе немцы сдавили Западную группировку 33-й армии. К двадцатым числам апреля 1942 года с ней было покончено.

Настала очередь другого котла, находившегося северозападнее, в лесах под Дорогобужем.

Против кавалеристов генерала Белова, десантников генерала Казанкина и партизан, объединившихся в лесную партизанскую дивизию, немцы бросили несколько дивизий, артиллерию, танки, авиацию. В лесах под Всходами, Угрой и Спас-Деменском разыгрались полномасштабные бои. Дрались за каждую деревню и участок дороги, за поле, которое служило аэродромом, и лесной массив, где были сосредоточены партизанские базы и госпитали бойцов из кавалерийского и десантного корпусов.

Генерал Белов – генералу Жукову, 4 мая 1942 года: «Не рассчитывая на прорыв Варшавское шоссе Болдиным и не получив права выхода из окружения собственными силами, намечаю выполнить вашу задачу двумя способами одновременно:

1. Упорной обороной полосы заграждений переднего края, который будет проходить по линии непосредственного соприкосновения с противником, имеющегося на настоящее время. Линия главного сопротивления будет проходить речным рубежам, а именно: р. Осьма, р. Днепр, р. Устром, р. Угра.

2. Контрударами сильных как общего, так и частных резервов.

Кроме обещанных вами трех авиаполков, прошу:

а) доставить самолетами инженерный батальон и два моих саперных эскадрона с соответствующим инж. имуществом устройства заграждений;

б) доставить самолетами три батареи МЗА[34], но без автомашин;

в) для 329 сд, 2 гв. кд и 4 вдк доставить орудий ПТО, не менее 12 орудий;

г) регулярно снабжать ГСМ наличные танки: 1 KB, Т-34, 5 Т-26 и 2 БТ;

д) выслать заряды и капсюли (гильзы и снаряды имеются) для двух пушек-гаубиц 152-мм и одной пушки 203-мм;

е) выслать запчасти для артиллерии и танков по представляемой заявке;

ж) выслать сколько возможно ПТР;

з) эвакуировать около 3000 тяжело раненных и средне, в том числе из 4-го вдк и 33-й а;

и) регулярно снабжать продовольствием, фуражом, кроме сена, иначе люди и лошади обречены на голодание;

к) удовлетворять наши скромные заявки на поддержку авиацией;

л) разрешить отряд Лазо вывести сев. ж.д. Спас-Деменск, Ельня. Это даст возможность всю 2-ю гв. кд вывести в мой резерв для контрударов и наступления;

м) обеспечить летним обмундированием.

Белов, Вашурин, Щелаковский»[35].

Ситуация у генерала Белова к этому времени сложилась наисложнейшая. Все силы после ликвидации кочующего котла 33-й армии немцы бросили против него. Давили со всех сторон. Вдобавок ко всему никак не просыхали после схода снегов полевые аэродромы. Весна 1942 года выдалась холодной, дождливой, затяжной. Разливы рек напитали поймы и болота. Воды все еще играли и не спадали, не приходили в норму из-за дождей.

Немцы наращивали силы и удары.

Против советских войск и партизан, сосредоточенных в районе севернее Варшавского шоссе, немцы начали активно применять диверсионные группы. Формировались они, как правило, из числа пленных красноармейцев. Командовали ими бывшие советские офицеры, реже – немцы. Иногда – прибалтийские или так называемые «берлинцы». «Берлинцами» называли русских эмигрантов, бывших белогвардейцев, которые вернулись на родину в составе немецких войск.

Из тех трофейных и отечественных документов, которые сейчас доступны для пользования (мизерная часть), известно, что в это время против кавалеристов, десантников и партизан действовали диверсионные группы, абверкоманды и зондеркоманды, боевые группы, а также подразделения полка специального назначения «Бранденбург-800». Известно несколько имен командиров этих групп и команд.

Капитан Эверт фон Рентельн – бывший русский офицер, подпоручик лейб-гвардии Финляндского полка. Участник Первой мировой войны. Мать его была русской – москвичка. Отец – из ганзейских немцев, рижанин. Границу СССР 22 июня 1941 года пересек в составе спецподразделения «Бранденбург-800». Участвовал в резне, устроенной на советской пограничной заставе, в захвате мостов и других важнейших объектов и коммуникаций во время летнего стремительного наступления германских войск. В период подмосковных боев командовал спецподразделением, основной задачей которого было уничтожение партизанских баз, явок, связников, скрывавшихся в русских деревнях. Войну закончил на Западном фронте, майором РОА, командиром 360-го казачьего полка. Полк дрался с союзническими войсками до последнего. Взят в плен и выдан советской стороне. Умер в лагере где-то за Уралом.

Майор Радовский. Личность загадочная. Командовал боевой группой в районе Можайска, Боровка, Медыни, Юхнова в период Московской битвы. Затем следы его теряются. По некоторым сведениям, принадлежал к «берлинцам».

Майор А. Бочаров. По некоторым сведениям, командовал отдельным инженерным батальоном Западной группировки 33-й армии, перешел на сторону германской армии и сразу же выразил желание воевать «против большевиков». В начале 1942 года он, по всей вероятности, оказался в концлагере либо в Вязьме, либо в Рославле. Из концлагеря его вытащили сотрудники так называемого Смоленского комитета, которые в это время усиленно формировали в поселке Осинторф под Смоленском батальоны Русской народной национальной армии (РННА). Весной 1942-го подразделения РННА были брошены на ликвидацию дорогобужского партизанского края. Майор Бочаров настолько соответствовал требованиям к кандидатам в РННА, что после собеседования и наведения о нем справок получил должность начальника разведки формирующейся армии. Когда началась ликвидация группировки генерала Белова, немцы приказали РННА выделить для специальных операций наиболее надежное подразделение под командой опытного офицера. Майор Бочаров отобрал триста человек и повел их в район боев сам. Задание у него было необычное: попытаться выйти на связь с генералом Беловым и предложить ему пост командующего РННА. Только что от этой чести отказался генерал Лукин[36], к которому ездили высокопоставленные осинторфовцы в шталаг-XIII, расположенный в Луккенвальде близ Берлина. Лукин выслушал посланцев Смоленского комитета и послал их на х… Бывший комендант центрального штаба РННА и начальник строевой части полковник Константин Кромиади об этом неудачном визите к русскому генералу писал: «Генерал Лукин наотрез отказался от сделанного ему предложения. Этот отказ был тогда для нас большим разочарованием, но и большим отрезвлением, ибо если бы даже генерал Лукин не отказался, то для возглавления освободительной борьбы он был человеком неподходящим… Не говоря о том, что он и в плену оставался преданным партии и правительству – таким он себя показал, – он был тяжело ранен, с ампутированной ногой и поврежденной рукой, с расшатанными нервами, желчным и брюзгливым человеком – другими словами, неработоспособным. Надо было искать другого»[37].

Другого решили искать в лесах между Дорогобужем и Спас-Деменском. Говорят, генералу Белову немцы уже приготовили подарок – по словам того же Кромиади, «какую-то особенную шашку за доблестную шестимесячную оборону».

Дрался генерал Белов действительно доблестно. И продолжал драться так же упорно и храбро.

В эти полгода генерал Гальдер в своем знаменитом дневнике упоминает командира 1-го гвардейского корпуса чаще, чем кого бы то ни было из генералов и военачальников РККА.

18 мая 1942 года: «Наступление против войск генерала Белова предполагается начать 24.5 (операция «Ганновер»)[38].

24 мая 1942 года: «Наступление группы армий «Центр» против русского кавалерийского корпуса генерала Белова привело к хорошим результатам (даже без авиации и танков, которые из-за плохой погоды, по всей вероятности, вообще нельзя было использовать). Противник упорно обороняется. Усилилась деятельность его артиллерии»[39].

Подумать только, какое откровенное признание немецкого генерала: против кавалерийского и десантного корпусов, а также партизанской дивизии сражается почти вся группа армий «Центр»!

25 мая 1942 года: «В полосе группы армий «Центр» из-за плохой погоды и вызванных ею транспортных затруднений операции против партизан южнее Вязьмы дали лишь незначительные результаты»[40].

26 мая 1942 года: «В полосе группы армий «Центр» наступление против войск Белова из-за метеорологических условий развивается весьма медленно. Противник подтягивает сюда силы из Дорогобужа»[41].

27 мая 1942 года: «Противодействие войскам Белова приносит успехи. Здесь противник также расчленен на разрозненные группы, которые частично оказывают упорное сопротивление»[42].

Генерал Белов в своих воспоминаниях так прокомментировал эту запись немецкого мемуариста: «С этим выводом Гальдер явно поторопился. Положение моей группы было пока нисколько не хуже, чем в первые дни боев. К 28 мая мы имели устойчивый фронт обороны, обращенный на восток.

Готовились еще два оборонительных рубежа, частично уже занятые подразделениями 1-й гвардейской кавалерийской, 1-й и 2-й партизанских дивизий. В моем распоряжении оставались резервы, даже семь танков с горючим, среди них один КВ и один Т-34. А с Большой земли к нам перебросили еще две воздушно-десантные бригады – 23-ю и 211-ю.

Все наши планы строились в эти дни с твердой верой в то, что в первых числах июня, во всяком случае не позднее 5 июня, начнется большая наступательная операция войск Западного фронта. Момент для этого был очень удачный. Главные силы 4-го и 43-го немецких пехотных корпусов, наступая на нас, повернулись фронтом на запад и северо-запад. Планируемый удар 50-й советской армии пришелся бы по флангу и по тылам гитлеровских корпусов. А с фронта по ним ударили бы мы. Для этой цели нами намечено было использовать значительные силы: всю 1-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию, имевшую четыре с половиной тысячи бойцов, пять воздушно-десантных бригад, насчитывавших около шести тысяч человек, и часть 1-й партизанской дивизии.

Немцы вряд ли выдержали бы одновременный удар с фронта и с тыла, и два их армейских корпуса были бы сброшены со счета. Войска Западного фронта вступили бы на освобожденную нами территорию и, возможно, сумели бы осуществить ту задачу, которую пытались выполнить в течение всей зимы: захватить Вязьму и окружить две фашистские армии восточнее ее.

Но и на этот раз наступательная операция не состоялась. Отменить ее заставила неблагоприятная для нас обстановка в районе Харькова. Туда и были переброшены механизированные корпуса с Западного фронта.

Официального сообщения об отмене наступательной операции я не получил. Но надежды на нее угасли сами собой, особенно после того, как я послал по радио несколько запросов об оперативных перспективах. Ответов на мои запросы из штаба фронта долго не поступало».

Снова дневник Гальдера. 28 мая 1942 года: «Кольцо вокруг основных сил кавалерийского корпуса Белова замкнуто войсками 4-й армии»[43].

31-го Гальдер снова записывает: «Войска группы армий «Центр» ведут успешное наступление против кавалерийского корпуса Белова». И тут же: «Действия партизан на железных дорогах принимают более широкие масштабы»[44].

1 июня 1942 года: «Операция уничтожения противника в тылу 4-й армии развивается успешно»[45].

2 июня 1942 года: «Подготовка к дальнейшему наступлению против кавкорпуса Белова в западном направлении»[46].

Ага, не справились одним махом, потребовалась перегруппировка.

И вот наконец итоговая запись за 10 июня 1942 года: «Прорвавшиеся войска Белова преследуются»[47].

Ищи ветра в поле…

11 июня 1942 года: «Ликвидация остатков противника в тылу 4-й армии проходит успешно. К сожалению, основные силы кавкорпуса Белова и 4-й авиадесантной бригады уходят на юг»[48].

Акция майора Бочарова и его батальона провалилась. Самого Бочарова захватили в плен. Батальон разбили, разогнали по лесам. Некоторые бойцы и младшие командиры перешли на сторону Красной армии или влились в ряды партизанских отрядов. Но большинство были убиты в схватках с беловцами, десантниками или партизанами. Судьбу некоторых решил комендантский взвод.

В полевом дневнике, который велся кем-то из офицеров штаба 1-го гвардейского кавалерийского корпуса, по всей вероятности, человеком, тесно связанным с разведкой, читаем: «13 мая 1942 г. Допрос бывшего красноармейца Фролова Николая Федоровича, рождения 1913 года, русский, образование 4 класса, б/п, женат, двое детей, мать, трое братьев и две сестры. Уроженец Тамбовской области Богдаревского р-на, Гражданский с/с, село Шилово (там же сейчас проживают родственники). Жена жила в Москве, Ленинский р-н, дер. Нагатино, Никольская ул., д. 57. В армию призван 4 июля 1941 года в Ленинскую дивизию народного ополчения в Москве. Дивизия после формирования находилась в районе Спас-Деменск.

Вопрос: Расскажите, где, когда попал в плен?

Ответ: 5 октября 1941 года в районе Высочки (севернее Спас-Деменска 12 км.). В тот же день были направлены в Спас-Деменск, где пробыли до 9 октября. 9 октября нас перевели в Ново-Александровское и 10 октября направили в Рославль, где я находился до 17 января 1942 года, после чего был направлен на ст. Крапивна, где находился до 25.2.42. 25 февраля я бежал, но 3 марта был задержан и направлен обратно в Рославль, где находился до 7 марта, после чего снова переведен в Спас-Деменск. Там находился по 8 мая.

Вопрос: Когда и кем вы были завербованы в шпионскодиверсионную группу?

Ответ: 7 марта с. г. командованием немецкой армии было объявлено: кто желает записаться для выполнения различных работ? Записавшемуся будет выдаваться немецкий паек. Нас записалось 14 человек, и к 15 марта нас уже было 72 человека.

Вопрос: Кто командовал шпионско-диверсионной группой и когда приступили к занятиям?

Ответ: Командовал бывший старший лейтенант Назаров, заместитель его Люзгин. К занятиям приступили с 20 марта.

Вопрос: Как называлась ваша команда, расскажите точнее?

Ответ: Называлась казачья сотня.

Вопрос: Какое было вооружение в сотне?

Ответ: Личное оружие – винтовки, четыре ручных пулемета, два станковых пулемета и три миномета, из них два батальонных и один ротный.

Вопрос: Для какой цели была создана сотня?

Ответ: Для борьбы с партизанами.

Вопрос: Расскажите метод борьбы против партизан.

Ответ: Методом нападения на партизан в занимаемых ими населенных пунктах.

Вопрос: Значит, вы проходили курс специальной подготовки по шпионско-диверсионной деятельности у немцев?

Ответ: Я отрицаю, что проходил специальные курсы по шпионско-диверсионной деятельности.

Вопрос: Какие занятия проводились на курсах?

Ответ: Строевая подготовка, других занятий не было.

Вопрос: С какого времени вы находились вместе с Васильевым и Черноусовым?

Ответ: С 5 апреля 1942 года, вместе были на занятиях.

Вопрос: Когда, какую и от кого получили задачу по шпионско-диверсионной деятельности?

Ответ: 8 мая с. г. от подполковника немецкой армии (фамилии не знаю), вместе с Васильевым и Черноусовым получили задачу по шпионско-диверсионной деятельности. Я лично получил задачу по маршруту Челновня, Большевицы, Лужки, Дворище, Ильинка, Вербилово собрать сведения:

– кем заняты указанные населенные пункты и численность партизан и парашютистов;

– какое вооружение, есть ли танки, артиллерия, где, сколько;

– настроение местных жителей и военнослужащих, где находятся штабы.

Срок выполнения данной задачи 12 мая. При приближении к немцам подходить с поднятыми руками, после чего сообщать № 22444, куда нас должны были направить.

Вопрос: Какие еще давал указания подполковник при постановке задачи?

Ответ: Предупреждал соблюдать осторожность, при допросе говорить, что работали в дорожном батальоне 544, не сообщая номера 22444.

Вопрос: Что обещал подполковник за выполнение задачи?

Ответ: Вознаграждение и возведение в чины унтер-офицеров.

Вопрос: Считаете ли вы, что действия являются изменой Родине?

Ответ: Признаю, что это является изменой Родине.

Вопрос: Расскажите, что знаете о националистических частях?

Ответ: Переводчик из нашей сотни говорил, что в Ельне есть сотня из башкир и татар, предназначенная для борьбы с партизанами. По этому вопросу больше ничего не знаю.

Вопрос: Что видели в Спас-Деменске?

Ответ: В Спас-Деменске видел много мирного населения, согнанного из других мест. В Спас-Деменске до семисот человек, видел пять танков около церкви, на западной окраине видел три орудия (калибра не знаю). Зенитной артиллерии в городе нет, она находится за городом в пятистах метрах в лесу. На северной окраине около кладбища – склад с боеприпасами.

Вопрос: Что видели при следовании из Спас-Деменска в Челновню?

Ответ: Видел орудие тяжелое на северо-восточной окраине Морозовская Горка. В Семенкове проездом немцев не видел. В Лозинках до 50 немцев. В Стар. Лозинке до 20 немцев. Шибихино юго-западная окраина – окопы, на северо-восточной окраине тоже окопы, в них никого не было. В Елизаветино окопы на юго-западной и северо-восточной окраине, дзотов, траншей и блиндажей нет. Челновня – до 70 немцев, окопы на южной, восточной и северо-восточной окраине. На северо-восточной окраине один пулемет, на северной окраине тоже один пулемет.

Вопрос: Видели ли передвижение немецких войск?

Ответ: Из направления Рославль по Варшавскому шоссе на Юхнов видел движение обозов и колонн закрытых автомашин.

Вопрос: Какие видели штабы?

Ответ: В Спас-Деменске по центральной улице около церкви находится штаб крупного масштаба. Штаб 22444 находится около кладбища на восточной окраине.

Вопрос: Какие видели оборонительные сооружения?

Ответ: Не видел.

Вопрос: Какое настроение у немецких солдат?

Ответ: От войны устали, ходят грязные, завшивленные.

Вопрос: Что слыхали о весеннем наступлении?

Ответ: Разговоры между офицерами, что немецкая армия начнет наступление 6 июня 1942 года. Больше показать ничего не могу.

Допрос производил майор Бойченко»[49].

А вот донесения в штаб Западного фронта из 4-го воздушно-десантного корпуса: «26.5.42 г. т. Жукову, Булганину, Белову. Диверсионная группа численностью 300 человек почти полностью ликвидирована. Захваченный в плен майор 33-й армии Богатов Алексей Матвеевич бывшей 160 сд показал: 1. На ликвидацию нашей группировки привлечен 4 армейский резервный корпус, 43 корпус с. Милятино, с. Богатырь и др. направлений. Танков для этой операции придается около 600 танков 20 тбр и 59 бронетанкового соединения, кроме того, привлекается корпус, сформированный из бывших военнопленных под командованием генерал-лейтенанта Лукина, командующего 16 или 20 армией. Наступление этого корпуса предполагается со стороны Дорогобуж. Ликвидация всей группы намечена в 2–3 дня. Первая задача разъединить Белова с 4-м вдк и дальше уничтожить по частям. Этой операции они придают большое значение, считая ее началом главного наступления. Немцы готовят еще ряд диверсионных групп, в том числе десант из русских. Основной целью ликвидированной группы было поставлено захват штаба Белова. В штабе Белова есть… работающие в пользу немцев. Все наши шифры известны немцам, и наши радиограммы они перехватывают. О наших планах немцам известно. Опрос произведен ввиду сложной обстановки кратко… Донесу дополнительно. По его показаниям в ночь на 26.5.42 г. должны пройти еще группы численностью 400 человек между Богородицкое, Акулово…»[50].

«Главкому Жукову – 31.5.42 г. Казанкин доложил, что во время боя сбежал пленный диверсант майор Богачев и убит пленный диверсант ст. лейтенант Андреевский. Оба предназначались к отправке в ОО фронта. Производится расследование»[51].

Богатов – это Бочаров, Богачев, Бугров и так далее. В операциях этот человек всегда действовал под псевдонимом. Он был умен, хитер, физически крепок, вынослив. По довоенной профессии Бочаров был инженером. В Красную армию призван из запаса и получил звание инженера III ранга. В 1942-м ему исполнилось 34 года. Его батальон в составе Западной группировки 33-й армии в феврале оказался отрезанным от тылов в районе Вязьмы.

А дальше начинается загадочный период в судьбе майора Бочарова.

Известно, что к немцам он перешел 16 апреля 1942 года. А уже через неделю-две он возглавляет отдел разведки и контрразведки в РННА и пользуется в Осинторфе огромным доверием и уважением. В мае возглавляет спецбатальон для «переговоров» с генералом Беловым, а 26 мая попадает в плен к десантникам.

Слишком стремительная карьера в рядах РННА. Ведь батальон нужно было вначале подготовить, обучить действиям в лесу и прочее. Но если допустить, что костяк батальона составляли люди проверенные, для которых такое задание было не первым, то картина совершенно меняется, и отпадают все вопросы лично к Бочарову.

Некоторые исследователи в один голос твердят о причастности майора Бочарова к гибели штабной группы 33-й армии и командарма Ефремова. До сих пор нет ответа на вопрос, какую операцию проводила немецкая разведка силами абверкоманд и подразделений специального назначения. Исследователи оперируют лишь разрозненными данными, фактами и именами – «Ивар», «Старшина с радисточкой», «Профессор», группа из «Бранденбург-800», мгновенная утечка информации из штаба 33-й армии, поразительная осведомленность немцев в выборе маршрута движения штабной группы и встреча ее отдельными заслонами (несколько пулеметов и кочующий танк), – и эти обрывочные факты и имена никак не складываются в единую линию сюжета. Который несомненно существовал.

Если допустить, что Бочаров уже там, в окружении под Вязьмой, выполнял некую, можно предположить, не второстепенную роль в попытке захвата генерала Ефремова вместе с его штабной группой, что имел непосредственную связь и с «Иваром», и со «Старшиной», а возможно, был кем-то из них, то многое сразу становится понятным[52]. Оборванная цепь сюжета восстанавливается.

Пока никто из исследователей гибели 33-й армии этой темой всерьез не занимался.

Судя по дальнейшей биографии Бочарова, он был способен на многое. После Осинторфа служил заместителем начальника организационно-пропагандистского отдела, был в прямом подчинении генерал-лейтенанта Жиленкова. С осени 1943 года служил во Франции. Можно предположить, что в это время он выполнял разведывательно-диверсионные задания. Под псевдонимом. Зимой 1944/45 года по распоряжению генерала Власова переведен в Германию. Заметьте, обстановка на фронтах резко ухудшается, судьба Третьего рейха предрешена, и Власов переводит надежного человека поближе к себе. Примерно в это время Бочарову присвоено звание полковника РОА. В марте 1945 года он становится личным представителем Власова в штабе походного атамана Казачьего стана генерал-майора Доманова. Что-то наподобие члена Военного совета в Красной армии. 13 мая 1945 года арестован британскими спецслужбами в Лиенце (Австрия). Отправлен в лагерь Рамини (Италия). Бежал оттуда в январе 1946 года и скрывался в Риме где-то в католическом монастыре. В 1948 году, не без помощи католиков, выехал в Аргентину. Жил в Буэнос-Айресе. Работал по довоенной специальности – инженером. Советское образование помогло неплохо зарабатывать на жизнь. В 60-х годах был председателем Совета отдела Союза борьбы за освобождение народов России. Умер в 1988 году.

Судя по удивительной способности выходить почти сухим, но зато из любой воды, этот человек имел тот потенциал, который нужен был человеку, способному вполне успешно действовать в обстоятельствах, сложившихся зимой – весной 1942 года в районе Вязьмы – Юхнова – Дорогобужа – Всходов. Смоленскому Комитету и штабу РННА в Осинторфе нужен был советский генерал, полководец из народа, за которым бы пошли солдатские массы, за которым бы из немецких концлагерей буквально повалили тысячи, сотни тысяч на борьбу с «жидобольшевизмом». И генерал Ефремов, и генерал Белов на эту роль вполне годились. С генералом Лукиным, который только что пережил тяжелейшую операцию по ампутации ноги, у руководства РННА не получилось. Вот почему Бочаров на допросе наговорил генералу Казанкину на Лукина. «Отомстил» за то, что тот послал их по заслуженной инстанции. Не вышло и с генералом Ефремовым – в последний миг тот застрелился, видимо поняв, в какую ловушку угодил.

Оставался генерал Белов.

Генерал Белов на эту роль подходил идеально. Кавалерист, которого многие считали казаком. Родился в городке Шуе под Иваново-Вознесенском. Внешне чем-то похож на генерала Корнилова. Такой же сухощавый и живой, с калмыцким прищуром глаз. В Первую мировую воевал в гусарском полку.

Белов был из тех генералов, для которых честь выше прочего. Он знал цену человеческой жизни, а потому, посылая своих солдат на смерть, делал все для того, чтобы обеспечить каждый бой каждого своего подразделения наибольшим ресурсом для благоприятного его исхода. Характер имел прямой. Порой эта его прямота приводила к конфликтам с вышестоящим начальством. Именно поэтому так медленно продвигался по служебной лестнице. В июне 1942-го, сразу по выходе корпуса из окружения, он получил 61-ю армию и с нею прошел до Берлина. Воевал с первого дня до последнего. Три ордена Суворова 1-й степени. Наивысшая оценка полководца в годы Великой Отечественной войны! Орден Суворова среди полководцев котировался выше ордена Ленина.

Чтобы не быть голословным, приведу один любопытный документ. Предыстория его появления такова. Командир 2-й гвардейской кавалерийской дивизии, на которой, по сути дела, держался весь корпус, заболел, и его срочно вывезли в Москву на операцию. После операции и выздоровления в дивизию не вернулся. 8 мая 1942 года генерал Белов, потеряв всякое терпение, телеграфирует Жукову: «Главкому Жукову – 8.5.42 г. Командир 2 гв. кд генерал Осликовский не выполнил моего приказа о вылете ко мне. Затянув дело с отлетом, он, видимо, добился зачисления академию ГШ. Прошу нарушить мирную жизнь Осликовского и выслать его ко мне командовать дивизией.

Белов, Щелаковский».

Возможно, до Белова дошла информация о том, что его подчиненный, которому место в штабе 2-й кавдивизии, действительно зачислен в академию. Но возможно и другое. Были случаи, когда командующий войсками Западного фронта, спасая командиров дивизий от гнева командармов, направлял их на учебу. История с генералом Кондратьевым, полковником Тётушкиным и комбригом Онуприенко, на совести которых – в той или иной мере – гибель Западной группировки 33-й армии. Кондратьев, начальник штаба Восточной группировки 33-й армии, запойно пил в Износках и вместо помощи ушедшим под Вязьму с больной головы отдавал нелепые приказы на взятие хорошо укрепленных немецких опорных пунктов, истощая последние боеспособные части 33-й армии. Каждая новая атака вырвала из списочного состава армии роту, батальон или два, не принося никакой реальной пользы окруженным. Комбриг Онуприенко, исполнявший обязанности командующего группировкой войск в районе Износок, своими нерешительными действиями имитировал действия по расчистке коридора к Вязьме и не достиг решительно никаких результатов, чтобы коммуникации обеих группировок 33-й армии вновь были восстановлены. Начальник штаба 338-й стрелковой дивизии полковник Тётушкин за самострел и вовсе был понижен в звании до майора. Но ухитрился со своим «ранением» влезть в самолет, на один из последних рейсов, и благополучно вылететь из окружения. Находясь в офицерском резерве Западного фронта, вскоре получил стрелковую дивизию. Правда, командуя ею, совершил ряд нелепых действий, показав свою профессиональную несостоятельность, и был переведен на должность начальника армейских курсов младших лейтенантов. Все правильно: не умеешь командовать – учи, как надо командовать…

Так что Жуков мог воспринять телеграмму Белова как завуалированный упрек, исполненный иронии. В этом случае, учитывая характер Жукова, командир корпуса сильно рисковал.

Но вернемся к окруженным, под Дорогобуж.

Ни 10-я, которой в то время командовал генерал Попов, ни 50-я генерала Болдина осуществить достаточный удар навстречу группировке генералов Белова и Казанкина уже не могли. К тому времени армии уже израсходовали все свои ресурсы в позиционных боях за овладение опорными пунктами.

Рота, которую по нескольку раз в сутки бросают на опорный пункт, в котором сидит такая же рота о трех-пяти пулеметах, двух-трех минометах и противотанковом орудии, становится взводом уже на вторые сутки, а потом сидит в обороне, доедает убитых лошадей, ждет, когда вернутся из лазарета трое-четверо из тех, кого не отправили на излечение дальше в тыл, и ни о каком наступлении уже не помышляет.

10-я армия наступать не могла. Она попросту не имела для этого достаточных сил и огневых средств. Да и продвигаться дальше, без обеспечения флангов, было опасно – ударят под основание прорыва, отрежут.

Приказ на выход войскам генералов Белова и Казанкина был отдан 5 июня 1942 года. Началась последняя, сложнейшая операция окруженных.

Конники и десантники выходили несколькими потоками. Маршруты пролегали далеко не по кратчайшему пути. На выходе их ждали усиленные заслоны немцев и полицейских частей. Генерал Белов учел трагический урок 33-й армии. Лбом стену не проломишь. Для некоторых групп кружной путь составлял 160–200 километров. Для измученных непрерывными боями, недоедавших уже несколько месяцев, обносившихся людей этот марш был невероятно трудным.

Из «Полевого дневника» П.А. Белова: «Двигаясь по ночам через леса и болота, к 16 июня наша группа около села Шуя подошла к Варшавскому шоссе. Здесь нас встретили пехота и танки противника, которые простреливали шоссе и подступы к нему артиллерией, минометами и пулеметами. Перед прорывом через шоссе я собрал командиров и комиссаров соединений, объяснил им обстановку и отдал приказ на прорыв. В этот день наконец появились истребители нашей 215-й авиационной дивизии. Они очистили небо от противника, но, к сожалению, ненадолго.

Этот прорыв удалось осуществить, но в два приема. Перед рассветом я со своим адъютантом капитаном И.В. Михайловым и коноводами с трудом проехал через заболоченный лес и выбрался к шоссе, со стороны которого слышалась довольно сильная стрельба. На опушке мы встретили командира 2-й гвардейской кавалерийской дивизии полковника П.И. Зубова, который сообщил, что часть 1-й гвардейской кавалерийской дивизии генерала В.К. Баранова и половина 4-го воздушно-десантного корпуса генерал-майора А.Ф. Казанкина уже прорвались через шоссе.

Как я узнал позднее, генерал В.К. Баранов применил при прорыве двухэшелонное построение. В первом эшелоне ночью атаковали два кавполка в пешем строю.

Из села Шуя, находившегося слева от участка прорыва, противник артиллерией обстреливал лес, в котором находились остальные части этой дивизии в исходном положении для наступления. Начинался рассвет, и в случае задержки с движением через шоссе коноводы полков первого эшелона и полки второго эшелона 1-й гвардейской кавдивизии могли быть отрезаны противником. Тогда генерал В.К. Баранов сел на коня и вместе со своим штабом выдвинулся из леса ближе к шоссе и во весь свой богатырский голос подал команду: «Гвардейцы, вперед, за мной – ура!» Несмотря на частую перестрелку, эта команда все же была услышана ближайшими эскадронами, бывшими уже на конях. Они подхватили команду, их поддержали соседние эскадроны, и вся конная группа дивизии (около 2000 всадников) с криками «ура!» пошла, где рысью, а где галопом, вперед. Нужно сказать, что во время атаки огонь противника значительно ослабел, так как наши минометы и небольшое количество артиллерии, которое мы имели, обрушилось своим огнем по тем огневым средствам противника, которые обстреливали нас слева. В этой атаке геройски погиб замечательный командир 6-го Камышинского гвардейского кавалерийского полка подполковник А.В. Князев. Честь и слава конногвардейцам и десантникам – участникам этой смелой атаки!

Во время атаки я находился в 300 м от шоссе вместе с командиром 2-й гвардейской кавалерийской дивизии полковником П.И. Зубовым. Его дивизия должна была наступать вслед за 1-й гвардейской. Несмотря на шум боя, мы услышали могучее «ура!» конногвардейцев генерала В.К. Баранова. По тому, как это «ура» все более удалялось, мы с радостью поняли, что прорыв 1-й гвардейской кавдивизии завершился успехом.

Было еще не поздно попытаться вместе с другими группами преодолеть шоссе и присоединиться к Баранову и Казанкину. Сначала хотелось сделать именно так. Однако, подумав о том, что штаб и значительные силы нашей группы, находившиеся сзади нас, могут остаться без твердого управления, я решил с частями 2-й гвардейской кавалерийской дивизии отойти в лес, организовать управление оставшимися войсками и искать другое место для перехода через шоссе. Офицер, посланный мною к исполнявшему обязанности начштаба группы подполковнику П.С. Вашурину, передал ему мое решение.

Вскоре удалось связаться с оставшейся половиной 4-го воздушно-десантного корпуса, которую возглавлял командир 8-й воздушно-десантный бригады энергичный подполковник А.А. Ануфриев и комиссар воздушно-десантного корпуса Алешин, а также с командиром 329-й стрелковой дивизии подполковником Н.Л. Солдатовым.

Выяснилось, что большей части нашей группы преодолеть шоссе все еще не удалось. Связавшись по радио с Казанкиным, я приказал ему возглавить прорвавшиеся через шоссе силы и действовать по ранее разработанному плану.

В этот день, т. е. 17 июня, на наш штаб напали небольшие силы противника. В бою был ранен подполковник А.А. Ануфриев, который со своими десантниками сыграл основную роль в первоначальном отражении нападения. В бою принял участие весь состав нашего штаба, действовавший теперь как боевое подразделение. Отбив нападение и не дожидаясь темноты, мы продолжали движение лесом по азимуту. Вскоре в сумерках попали в мелкий, заболоченный и затопленный водой лес. Движение верхом на лошадях исключалось, поэтому двигались пешком по колено в воде, а коноводы вели лошадей в поводу. Лишь к рассвету вышли на сухое место. Преодолев шоссе, мы быстро двигались на юг. Лес, в котором 20 июня расположились на дневку, находился примерно в 26 км восточнее Рославля. Все до нитки промокли под дождем. Люди устали и изголодались, пищи у нас уже не было. Отсюда удалось связаться по радио со штабом фронта, послать короткое донесение и получить указания на дальнейшие действия. Так как погода была пасмурная и авиации противника не надо было опасаться, отдохнув несколько часов, мы продолжили свой путь по лесу днем.

Вскоре наша разведка встретила группу партизан из соединения майора А.Н. Галюги. Командир группы доложил мне, что через территорию их полка прошли войска генералов Казанкина и Баранова и что партизаны ждут меня. Взяв проводников, мы продолжали путь.

В ночь на 22 июня штабной эскадрон в количестве около двухсот человек без боя преодолел железную дорогу и на рассвете подошел к Десне у Снопоти, где нас уже ждали партизаны с несколькими лодками. Переправившись, мы прибыли в деревню Марьинка. Часа через четыре приехал верхом майор Галюга. Он подробно доложил о своей партизанской дивизии и сообщил, что Казанкин и Баранов прошлой ночью должны были уже прорваться через линию фронта. Я написал донесение и попросил Галюгу передать его по радио через штаб 10-й армии в штаб фронта.

Часов в 12 дня мы с комиссаром корпуса и всем штабным эскадроном направились в штаб Галюги. Здесь я встретил подполковника Ануфриева и комиссара Аленина с десантниками. Не было лишь командования 2-й гвардейской кавалерийской и 329-й стрелковой дивизий, с которыми, однако, имелась радиосвязь.

Вскоре Галюге привезли радиограмму на мое имя от командующего фронтом. В ней указывалось, что ночью в мое распоряжение прибудет 15 самолетов По-2, на которых предстояло вылететь мне, а также командирам по моему назначению (самолеты должны были сделать два рейса).

В штабе за старшего был оставлен подполковник А.К. Кононенко. Все улетавшие собрались на посадочной площадке. Теперь мы имели достоверные данные о том, что Баранов и Казанкин со своими войсками уже соединились с 10-й армией. Далеко отставший от нас Вашурин с небольшой группой, рацией и шифровальщиком имел связь со штабом фронта. В таком же положении находился и полковник Зубов. Не было известий лишь о подполковнике Солдатове, о полковнике Москалике, батальонном комиссаре Янузакове и их штабе (2-я партизанская дивизия снова была переформирована в отряды, а ее штаб шел с нами).

Перелетев линию фронта, мы приземлились на аэродроме 10-й армии. Это произошло, насколько я помню, в ночь на 24 июня 1942 года. Утром нас пригласил к себе Военный совет 10-й армии. В землянке, в лесу, генераллейтенант В.С. Попов угостил нас отличным обедом. От него я услышал много лестного о своих подчиненных. Часть конногвардейцев сумела прорваться через линию фронта к 10-й армии даже в конном строю. Я узнал также, что генерал Казанкин при переходе через линию фронта был легко ранен.

В тот же день меня с Щелаковским вызвали в штаб фронта, а на другой день мы с комиссаром улетели в Калугу, где находился весь второй эшелон корпуса.

Вскоре через линию фронта перешли подполковник Кононенко и батальонный комиссар Лобашевский со штабом. Кононенко при переходе линии фронта был ранен в ногу. Позже прибыли Зубов, Солдатов, Вашурин, Москалик, Янузаков и другие со своими частями или группами, отрядами и штабами. Янузаков, попав на мину, был тяжело ранен.

Таким образом, основные силы 1-го гвардейского кавалерийского корпуса, 4-го воздушно-десантного корпуса и 329-й стрелковой дивизии организованно и успешно преодолели все преграды на своем пути и в конце июня соединились с оказавшими им поддержку войсками 10-й армии. Отдельные мелкие группы выходили еще и в июле. Всего вышло за линию фронта до 10 тысяч человек. Кроме того, около трех тысяч человек было эвакуировано по воздуху. Партизаны вновь вернулись к тактике действий малыми отрядами.

Более пяти месяцев наша группа вела в тылу противника в исключительно тяжелых условиях напряженную, насыщенную драматизмом борьбу. В этой борьбе многие из наших славных боевых товарищей сложили свои головы за честь и свободу нашей великой социалистической Родины. Память навсегда сохранит их светлый образ. И сегодня, мысленно возвращаясь к тем героическим дням, мне хочется выразить самую горячую признательность всем участникам этих трудных боев».

«Кировский коридор» сыграл свою роль. Он сохранил жизнь многих бойцов, уберег их от плена и горькой судьбы пропавших без вести. Несмотря на то что еще в первых числах июня «коридор» был значительно сужен, немцы захватили многие населенные пункты и начали укреплять их для длительной обороны. Но еще долго партизаны оставались здесь хозяевами. Потому что леса по-прежнему принадлежали им. И разведотдел 10-й армии засылал и засылал в направлении Вязьмы, Спас-Деменска, Ельни, Рогнедина и Рославля свои разведывательно-диверсионные группы, одиночных маршрутников и связников, радистов и агентурных разведчиков.

После десятка тяжелых снарядов немцы обрушили на деревню шквал минометного огня.

Лейтенант Грачевский сидел возле жарко натопленной печки-бочки и ждал, что будет дальше. Какое-то время ничего нового не происходило. Клекот и гул минометного налета не прекращался минут десять. Это уже походило на артподготовку. Значит, вот-вот последует атака.

– Сейчас пойдут, – снова повторил сержант-пулеметчик.

Пулемет уже стоял в нише с заправленной лентой. Пулеметчики по очереди выглядывали в просвет бойницы, куда уже затягивало толовую гарь.

– Ни хрена не видно. – Сержант боялся пропустить атаку.

– Кажись, урчат.

– Танки… Ах ты ж…

– Ну, если пушку накрыло, то и нам – рябые тапочки…

Охнул один из пулеметчиков и опрокинулся на спину.

Лейтенант Грачевский почувствовал глухой удар упавшего о земляной пол и закрыл глаза.

– Что, готов? – спросил сержант бойца, который наклонился к своему товарищу.

– Кажись, не дышит.

– Оттащи его в угол. Чтобы не мешал.

Боец поволок убитого к ящикам.

Осколок попал пулеметчику в лицо. Когда его привали ли к ящикам, он всхрапнул.

– Да нет, товарищ лейтенант, – махнул рукой боец, перехватив взгляд Грачевского, – неживой он уже. А такое бывает. Судорога. То, как разговаривают между собой пулеметчики, поразило лейтенанта Грачевского настолько, что какое-то время он не мог взять себя в руки и, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, отупело смотрел в одну точку. Он пришел в себя спустя какое-то время, когда в нише загрохотал пулемет.

– Смотри, смотри, Иван, вон там, справа, за кустами! Не пропускай их к сараям!

И тут послышались резкие сильные удары – стреляла пушка. Скорее всего, огонь повела уцелевшая «сорокапятка».

– Что там? Попали? – спросил первого номера его товарищ.

– Кажись, попали. Один задымил. Другой назад пошел.

– Значит, и пехота сейчас уходить станет.

– Давай другую ленту. Заряжай. А я покурю пока.

Второй номер откинул крышку металлической коробки, зарядил новую ленту. Потом, выглянув в нишу, начал похозяйски откидывать комья земли и снега, которыми завалило низ.

– Ты гляди, Иван! Пушкари-то наши подбитый танк все же добили. Горит.

– Ну, пускай… – устало ответил Иван, не поднимая головы. Он сидел на ящике, где несколько минут назад сидел командир взвода лейтенант Поярков, жадно курил и смотрел в пол неподвижным взглядом.

А ведь и они, должно быть, тоже раздавали в Пустошках деревенским девчатам трофейные платья, подумал вдруг лейтенант Грачевский, глядя на пулеметчиков – на убитого, сидящего в углу, и на живых.

– Поползли. Отходят. Теперь не скоро соберутся… – Второй номер засмеялся.

Пулеметчик, которого второй номер называл Иваном, вытащил из голенища валенка немецкий штык-нож, перехватил за лезвие и начал кончиком поправлять фитиль в коптилке.

– Ты соли в бензин подсыпа́л? – спросил он своего напарника, когда прочистил нагоревший фитиль и, поддев, слегка вытащил его наружу. Света в блиндаже сразу стало больше.

Лейтенант Грачевский, чтобы быть здесь, в блиндаже, хоть чем-то полезным, открыл дверочку печки и бросил на тускнеющие угли несколько поленцев.

Пулеметчик Иван с благодарностью кивнул.

Дверь распахнулась. Вошел лейтенант Поярков. Сразу увидел убитого.

– Баранов. Эх, Баранов… – сказал он и накрыл тело бойца Баранова немецкой плащ-палаткой.

– Осколок залетел, – пояснил пулеметчик. – Надо вон то бревно поправить, чтобы закрывало… – И указал дымящейся самокруткой на какое-то бревно, которое видел только он.

Поярков окинул взглядом блиндаж и сказал Грачевскому:

– Товарищ лейтенант государственной безопасности, конь ваш, к счастью, цел. Сани немного… Но ребята их там сейчас поправят. Поедете в город? Или останетесь?

«Вот гад, – подумал Грачевский, – издевается…»

– Пожалуй, пора ехать, – сказал он, сам от себя не ожидая такого малодушия, и встал.

Ноги едва держали лейтенанта Грачевского. Пока шел к саням, два раза останавливался. Воздух еще был насыщен толовой вонью и пороховой горчинкой. Вот и он в бою побывал, думал лейтенант Грачевский. «Рано или поздно, – успокаивал он себя, – это должно было случиться. Я что, трус? Что со мной случилось? Почему я не мог встать, подойти ко второй бойнице и вести огонь по врагу оттуда? В блиндаже было две винтовки. Одна убитого, другая второго номера. Они были свободны, из них никто не стрелял… И я мог бы стрелять в противника, участвовать в отражении атаки…»

После обеда немцы атаковали снова. Но теперь уже без танков. На деревню вначале налетела девятка пикирующих бомбардировщиков. Они снова и снова налетали на позиции лыжников, долбили средними и мелкими бомбами доты и блиндажи. Но когда пехота высыпала из перелеска, ее встретили прицельным огнем несколько пулеметов.

Вой самолетов и взрывы бомб лейтенант Грачевский услышал уже в лесу, когда порядком отъехал от деревни.

На девятые сутки боев третья лыжная рота оставила опорный пункт, едва успев вывезти из деревни раненых и побросав убитых. Немцы ворвались на позиции внезапно, после мощного авианалета – некогда было собирать мертвых.

Когда наступила весна, личный состав лыжбата, то, что от него осталось к маю, разбросали по полкам дивизии, оборонявшей на широком фронте Кировский выступ. Дивизия к тому времени была настолько выбита и ослаблена, что это пополнение усилило ее ненамного. Однако ж из штарма пришел приказ отбить у противника несколько населенных пунктов, среди которых значилась и та злополучная деревня, где 3-я лыжная рота старшего лейтенанта Чернокутова оставила треть своего состава. Взять деревню назад дивизии не удалось. А через год, весной 43-го, ее штурмом брали штрафники.

Глава 10

Новый командарм – генерал Попов

1 февраля 1942 года генерал-лейтенант Голиков был отозван в Ставку и тут же назначен командующим 4-й ударной армией Калининского фронта. А в штаб 10-й армии, разместившийся в одной из деревушек под Кировом, прибыл новый командующий. Им стал генерал-майор Василий Степанович Попов.

Генерал Попов прибыл сюда из-под Зайцевой Горы, из штаба соседней 50-й армии, где до этого занимал должность заместителя командующего армией.

Родился Попов в 1894 году в станице Преображенской Хоперского округа Области войска Донского (ныне Волгоградской области) в семье донского казака. Окончил учительскую семинарию. В 1916 году призван в Русскую армию. В том же году окончил школу прапорщиков. Получив первые офицерские погоны, отбыл на Юго-Западный фронт. Воевал в Донском казачьем полку, командовал взводом. В Красной армии с 1919 года. Участник Гражданской войны. Начальник штаба 39-й стрелковой дивизии. Воевал в Первой конной армии. В 1922 году окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе. После академии был направлен в Туркестан и сражался против басмачей, командуя 6-й отдельной кавалерийской бригадой. С 1928 по 1931 год командовал Украинской кавалерийской школой. Одновременно окончил Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава и Курсы единоначальников при Военно-политической академии им. В.И. Ленина. В 1931–1937 годах командовал 12-й кавалерийской дивизией. Комбриг. В 1938 году – командир 4-го казачьего кавалерийского корпуса. Защитил диссертацию по теме «Действия кавалерийского корпуса в прорыве». С 1939 года – на преподавательской работе в Военной академии им. М.В. Фрунзе, доцент. Участник советско-финляндской войны 1939–1940 годов – командир 28-го стрелкового корпуса. Генерал-майор (1940). В начале Великой Отечественной войны командовал 28-м стрелковым корпусом. С первого дня войны корпус в боях – в оборонительном сражении в Западной Белоруссии в районе Брест – Кобрин – Бобруйск. С большими потерями сумел вывести остатки корпуса из окружения, но уже с 15 июля после пополнения корпус вновь вступил в бой под Пропойском. Вскоре там был тяжело ранен. После госпиталя в сентябре 1941 года назначен заместителем командующего 50-й армией. Отличился во время Калужской наступательной операции 1941 года – возглавил подвижную ударную группу армии, которая вошла на узком участке в прорыв немецкой обороны, с марша атаковала Калугу и вскоре завладела этим крупным городом Тульской области. В течение более чем двух лет – с февраля 1942 по апрель 1944 года – командующий 10-й армией. 5 июня 1942 года присвоено звание генерал-лейтенант. В апреле – мае 1944 года – заместитель командующего войсками 1-го Белорусского фронта. Генерал-полковник. С мая 1944 года до конца войны командовал 70-й армией 1-го Белорусского, с ноября 1944 года 2-го Белорусского фронтов. За успешные действия во время Великой Отечественной войны войска, которыми командовал генерал Василий Степанович Попов, 19 раз отмечались в приказах Верховного главнокомандующего И.В. Сталина. 10 апреля 1945 года командарму-70 было присвоено звание Герой Советского Союза: «За умелое управление войсками армии, успешное форсирование реки Висла, захват плацдарма на ее западном берегу, окружение и уничтожение группировки противника в городе Торунь и проявленные при этом мужество и героизм». Указом Президиума Верховного Совета СССР генерал-полковнику Попову Василию Степановичу были вручены орден Ленина и медаль «Золотая Звезда» № 5509. Кроме того, генерал В.С. Попов был награжден двумя орденами Суворова 1-й степени и орденом Кутузова 1-й степени, а также пятью орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды и еще одним орденом Ленина.

Последние бои генерал Попов провел блестяще. Берлинская операция 2-го Белорусского фронта заключалась, как известно, в охвате «логова» с севера. Маршал Рокоссовский включил 70-ю армию генерала Попова как одну из наиболее надежных в состав ударной группировки, которая атаковала в направлении Нойбранденбург, Висмар. Соседи слева – 1-й Белорусский фронт маршала Жукова – замешкались перед внешним обводом обороны Берлина, и у фронтов, обеспечивавших фланги основной ударной группировки, появилась возможность тоже ворваться в «логово» и разделить лавры победителей. У войск 1-го Украинского фронта маршала Конева это получилось. Танки генерала Рыбалко действительно вошли в Берлин почти одновременно с танками маршала Жукова. Но Рокоссовский завяз в тяжелейших боях севернее. И слава покорителя Берлина обошла его.

70-я армия успешно форсировала реки Ост-Одер и ВестОдер и во взаимодействии с 65-й и 49-й армиями разгромила штеттинскую группировку противника. 1 мая овладели городами Росток и Тетеров и к исходу 3 мая 1945 года вышли на побережье Балтийского моря в районе Висмара.

Но в 1942-м об этих городах и реках в Восточной Пруссии солдаты генерала Попова еще и слыхом не слыхивали. В ежедневных донесениях и боевых сводках мелькали другие наименования: Малая Песочня, Покров, Большие Савки, Жилино, Воскресенск, Голосиловка, Лосиное, Ракитное… Здесь проходила линия обороны 10-й армии. До Ростока и Вест-Одера дойдут самые везучие. После двух-трех ранений и контузий.

У генерала Попова был прекрасный начальник штаба – комбриг Степан Иванович Любарский. Образованный, храбрый, в трудный момент умевший взять в руки оружие и повести в бой солдат.

Родился в 1896 году в деревне Пески Гродненской губернии. Получил начальное образование. Работал на суконной фабрике в Белостоке. В 1915 году призван в Русскую армию. В феврале 1918 года добровольно вступил в Красную армию. За годы Гражданской войны прошел путь от командира роты до командира полка (9-й Туркестанский стрелковый полк). В 1929 году поступил в Военную академию им. М.В. Фрунзе. В 1936 году – в Академию Генерального штаба. Воевал в районе реки Халхин-Гол. Автор нескольких учебных пособий для курсантов и слушателей военных курсов. Одна из них: «Некоторые оперативно-тактические выводы из опыта войны в Испании» – первая монография, обобщавшая опыт гражданской войны в Испании.

В этом исследовании Любарский, в частности, писал: «…Линейная оборона, не имеющая глубины, легко может быть прорвана противником, располагающим современными средствами подавления. Современной атаке должна быть противопоставлена глубокая оборона, которая в первую очередь должна быть противотанковой».

В 1941 году, особенно летом, нашим командирам не хватало понимания именно того, что современная война – война маневренная, исход которой решают не только массы войск, а техника, в первую очередь танки, подвижная артиллерия, и что противостоять моторам и маневру можно только благодаря созданию глубокоэшелонированной и тщательно продуманной обороне.

С 1940 года Любарский был начальником Управления боевой подготовки Красной армии. В начале войны – начальником оперативного отдела фронта. Начальником оперативного отдела штаба 43-й армии. В самый тяжелый для армии период, когда она оказалась фактически разгромленной во время немецкого наступления (операция «Тайфун»), возглавил 17-ю стрелковую дивизию. Дивизия только что испытала очередное поражение и бежала с занимаемых позиций в районе Угодского Завода (ныне город Жуков Калужской области). Был отдан под трибунал ее командир полковник П.С. Козлов. Комбриг Любарский быстро собрал разбежавшуюся дивизию и выправил положение[53].

С 13 декабря 1941 по 23 апреля 1944 года – начальник штаба 10-й армии. Звание генерал-майор получил 2 января 1942 года. 22 февраля 1944 года получит очередное воинское звание – генерал-лейтенант. Через два дня будет назначен на должность начальника штаба 2-го Белорусского фронта. Но по докладу Мехлиса его снимут с должности вместе с командующим войсками фронта генералом Петровым. По сведениям некоторых исследователей, Любарского разжалуют до полковника. С мая по ноябрь 1944 года он будет занимать должность начальника штаба Приморской армии второго формирования. Весной 1945 года его переведут в 3-ю гвардейскую армию к генералу Гордову (1-й Украинский фронт).

Генерал-лейтенант Степан Иванович Любарский погибнет 16 апреля 1945 года в районе города Форст (Германия) при переправе через реку Нейсе. Тело будет перевезено в город Львов и там похоронено на воинском кладбище со всеми подобающими почестями.

Остается некоей тайной долгое пребывание – до января 1942-го – Любарского в звании комбрига. Отмененное еще в 1940 году, это звание донашивали в первые месяцы войны две категории офицеров Красной армии. Первые – те, кто по разным причинам не прошел аттестацию: недостаточное образование, несоответствие занимаемой должности и т. д. Ко вторым относились офицеры, прошедшие через лагеря и тюрьмы, следственные камеры НКВД. К примеру, генерал А.В. Горбатов[54] летом 1941-го воевал в чине комбрига. И только потом получил и генеральское звание, и армию.

Автобронетанковыми войсками 10-й армии весной 1942 года командовал генерал С.И. Богданов, только что вернувшийся из тюрьмы. Был арестован в 1938 году и обвинялся по стандартной 58-й статье. Но Бог миловал, не расстреляли, не отправили на Колыму. Судимость будет снята только в 1942-м. Бывший подпоручик Русской армии, он станет вскоре прекрасным танковым командиром. Отличится под Сталинградом, командуя 6-м механизированным корпусом. Затем возглавит 2-ю гвардейскую танковую армию. Станет дважды Героем Советского Союза, маршалом бронетанковых войск. Его корпуса в составе 1-го Белорусского фронта маршала Жукова первыми ворвутся в Берлин и начнут продвигаться к центру города, к Рейхстагу. Но до Берлина были еще годы.

Итак, шел 1942 год. В истории Великой Отечественной войны он остался, пожалуй, самым мрачным годом. Год несбывшихся надежд, новых поражений. Год яростного противостояния. Год большой крови. Харьков, Ржев, Жиздра, Зайцева Гора…

Задача у генерала Попова и его штаба была непростая. Имея несколько потрепанных дивизий на довольно большой участок фронта, удерживать Кировский выступ. Выступ, образовавшийся в районе Кирова во время московского контрнаступления наших войск и отхода группы армий «Центр», мешал немцам. Он нависал одновременно и над вяземской группировкой, и над брянской. Лишал их важнейших коммуникаций и возможности сообщаться по наикратчайшему пути – по железной дороге Брянск – Вязьма. Был источником и одновременно коридором для заброски в тыл 4-й полевой и 2-й танковой армий разведывательнодиверсионных групп. Подпитывал партизанские районы оружием, боеприпасами, медикаментами, продовольствием и, самое главное, кадрами. Почти все командиры партизанских бригад и батальонов были «кировчанами», то есть людьми, переброшенными за линию фронта из разведотдела 10-й армии именно по этому коридору. Отсюда же в отряды потоком шли специалисты: подрывники, радисты, агентурные разведчики.

В 1942 году Ставка провела несколько операций. В том числе Харьковскую наступательную, которая закончилась провалом и крупнейшим поражением Красной армии. Немцы прорвались к Сталинграду. Создалась угроза падения города и выхода немецких войск в Заволжье. При этом все, что южнее Сталинграда, оказалось бы отрезанным от центральных районов и обреченным на гибель и плен.

Ставка активизирует свою северную группировку с целью недопущения снятия «свободных» дивизий для переброски их под Сталинград. Армии Брянского, Западного, Калининского и Северо-Западного фронтов летом – осенью – зимой 42-го проводят серию операций, изматывают корпуса и дивизии группы армий «Центр», при этом истощают в бесконечных атаках и контратаках свои силы, не добиваются практически никаких существенных результатов, но делают невозможным отвлечение каких-либо средств с этого участка фронта для переброски на юг.

С 8 января по 20 апреля 1942 года проведена Ржевско-Вяземская наступательная операция. Некоторых событий этой операции, связанных с действиями 10-й армии и 1-го гвардейского кавалерийского корпуса, я уже коснулся в этой книге.

30 июля – 23 августа 1942 года проведена 1-я Ржевско-Сычевская наступательная операция.

25 ноября – 20 декабря 1942 года проведена 2-я РжевскоСычевская наступательная операция. Она вошла в историю Великой Отечественной войны под названием «Марс». До последнего времени замалчивалась. В последнее время благодаря книгам Светланы Герасимовой, Бориса Горбачевского, Хорста Гроссмана, Дэвида Гланца, Алексея Исаева, мемуарам генерала НКВД Павла Судоплатова стало известно многое. До книг и исследований этих историков и солдат мы знали о Ржевской битве разве что поэму-реквием Александра Трифоновича Твардовского «Я убит подо Ржевом…». Как оказывается, фразу убитого подо Ржевом могли бы произвести сотни тысяч, почти миллион солдат и офицеров Красной армии.

Это действительно был второй, северный Сталинград. Не зря Сталин, никогда не выезжавший на фронт, после овладения Ржевом решил побывать там. Слишком дорогими жертвами он достался.

От Кирова до Ржева недалеко. И все главные события, происходившие в районе Ржева, эхом, не таким уж далеким, отзывались и здесь, под Кировом, в районе Зайцевой Горы, Угры, Жиздры и Юхнова.

Кроме того, Кировский выступ постоянно раздражал немецкое командование, и войска 4-й полевой армии предпринимали неоднократные попытки срезать его. Выступ по-прежнему обороняла 10-я армия. В тот период – период глухой обороны – в ее состав входили четыре дивизии: 330-я Тульская генерала Соколова, 323-я Тамбовская генерала Гарцева, затем полковника Украинца, 325-я Пензенско-Сердобская стрелковая дивизия полковника Чернова. Четыре дивизии – это чуть больше корпуса. Но в действительности, если считать по активным штыкам, это была одна дивизия. Полковник Гарцев своих «тамбовцев» еще весной 42-го свел в один полк, и действовала дивизия до весны 43-го одним сводным полком – 1086-м.

На юге полыхал Сталинград. 6-я полевая армия вермахта была окружена плотным кольцом, и ее дожимали в котле наши войска. Как только сталинградская проблема была решена, Ставка 27 февраля 1941 года издала директиву № 30058 командующему войсками Западного фронта о мерах по развитию успеха 16-й армии. 27 февраля Сталин освободил от командования Западным фронтом генерала Конева и назначил генерала Соколовского.

Исследователи отмечают, что период командования войсками Западного фронта штабным генералом Соколовским вошел в историю серией неудачных операций, которые сопровождались большой кровью. Недавно опубликован «Доклад от 11 апреля 1944 г. Комиссии в составе члена ГКО тов. Маленкова (председатель), генерал-полковника т. Щербакова, генерал-полковника т. Штеменко, генераллейтенанта т. Кузнецова и генерал-лейтенанта Шимонаева о недостатках в работе командования и штаба Западного фронта». Вот кусок из доклада:

«Товарищу Сталину. По приказу Ставки Верховного Главнокомандования Чрезвычайная комиссия в составе члена ГКО тов. Маленкова (председатель), генерал-полковника Щербакова, генерал-полковника Штеменко, генерал-лейтенанта Кузнецова и генерал-лейтенанта Шимонаева проверила работу штаба Западного фронта и на основании этой проверки установила следующее:

Неудовлетворительные боевые действия Западного фронта за последние полгода

Начиная с 12 октября 1943 года по 1 апреля 1944 года Западный фронт под командованием генерала армии Соколовского на Оршанском и Витебском направлениях провел одиннадцать операций, а именно:

Оршанская операция 12–18 октября 1943 г.

Оршанская операция 21–26 октября 1943 г.

Оршанская операция 14–19 ноября 1943 г.

Оршанская операция 30 ноября – 2 декабря 1943 г.

Витебская операция 23 декабря 1943 г. – 6 января 1944 г.

Богушевская операция 8—24 января 1944 г.

Витебская операция 3—16 февраля 1944 г.

Частная операция на Оршанском направлении 22–25 февраля 1944 г.

Витебская операция 29 февраля – 5 марта 1944 г.

Оршанская операция 5–9 марта 1944 г.

Богушевская операция 21–29 марта 1944 г.

Все эти операции закончились неудачно, и фронт поставленных Ставкой задач не решил. Ни в одной из перечисленных операций не была прорвана оборона противника хотя бы на ее тактическую глубину, операции заканчивались в лучшем случае незначительным вклинением в оборону противника при больших потерях наших войск.

Наступление на Оршанском направлении 12–18 октября закончилось вклинением на 1–1,5 километра. Наши потери: убитых – 5858 человек, раненых – 17 478 человек. Всего – 23 336 человек.

Наступление на Оршанском направлении 21–26 октября – продвижение от 4 до 6 километров. Наши потери: убитых – 4787 человек, раненых – 14 315 человек. Всего – 19 102 человека.

Наступление на Оршанском направлении 14–19 ноября – продвижение от 1 до 4 километров. Наши потери: убитых – 9167 человек, раненых – 29 589 человек. Всего – 38 756 человек.

Наступление на Оршанском направлении 30 ноября – 2 декабря – вклинение от 1 до 2 километров. Наши потери: убитых – 5611 человек, раненых – 17 259 человек. Всего – 22 870 человек.

Наступление на Витебском направлении 23 декабря – 6 января – продвижение на 8—12 километров. Противник отошел на ранее подготовленный рубеж. Наши потери: убитых – 6692 человека, раненых – 28 904 человека. Всего – 35 596 человек.

Наступление на Богушевском направлении 8—24 января – вклинение на 2–4 километра. Наши потери: убитых – 5517 человек, раненых – 19 672 человека. Всего – 25 189 человек.

Наступление на Витебском направлении 3—16 февраля – продвижение на 3–4 километра. Наши потери: убитых – 9651 человек, раненых – 32 844 человека. Всего – 42 495 человек.

Частная операция на Оршанском направлении 22–25 февраля никакого результата не дала. В эту операцию части 52-го укрепленного района сами попали в окружение, и с большими потерями было восстановлено первоначальное положение. Наши потери: убитых – 1288 человек, раненых – 4479 человек. Всего – 5767 человек.

Наступление на Витебском направлении 29 февраля – 5 марта – продвижение от 2 до 6 километров. Наши потери: убитых – 2650 человек, раненых – 9205 человек. Всего – 11 855 человек.

Наступление на Оршанском направлении 5–9 марта успеха не имело. Наши потери: убитых – 1898 человек, раненых – 5639 человек. Всего – 7537 человек.

Наступление на Богушевском направлении 21–29 марта – вклинение от 1 до 3,5 километра. Наши потери: убитых – 9207 человек, раненых – 30 828 человек. Всего – 40 035 человек.

В этих безрезультатных операциях, в период с 12 октября 1943 г. по 1 апреля 1944 г., только на участках активных действий фронт понес потери убитыми – 62 326 человек, ранеными – 219 419 человек, а всего убитыми и ранеными – 281 745 человек. Если к этому добавить потери на пассивных участках фронта, то за период с октября 1943 г. по апрель 1944 г. Западный фронт потерял 330 587 человек. Кроме того, за это же время из войск Западного фронта в госпитали поступило 53 283 человека больных.

В указанных выше операциях с октября 1943 г. по апрель 1944 г. Западный фронт израсходовал очень большое количество боеприпасов, а именно: 7261 вагон. За год же, с марта 1943 г. по март 1944 г., фронт израсходовал 16 661 вагон боеприпасов. За это же время, то есть за год, Белорусский фронт израсходовал 12 335 вагонов, 1-й Украинский фронт – 10 945 вагонов, 4-й Украинский фронт – 8463 вагона, и каждый из остальных фронтов израсходовал боеприпасов меньше перечисленных фронтов. Таким образом, Западный фронт израсходовал боеприпасов гораздо больше любого другого фронта.

Безуспешные действия Западного фронта за последние полгода, большие потери и большой расход боеприпасов объясняются не наличием сильного противника и непреодолимой обороны перед фронтом, а исключительно неудовлетворительным руководством со стороны командования фронтом. Западный фронт при проведении всех операций всегда имел значительное превосходство в силах и средствах перед противником, позволяющее, безусловно, рассчитывать на успех».

Период, который охватывает доклад, еще впереди. Но его в этой книге мы касаться не будем. Пусть этот эпизод станет неким экскурсом в недалекое будущее, в том числе и 10-й армии. Тем более что до весны 1944-го многие солдаты не доживут.

В докладе Маленкова подробно разбираются некоторые операции и связанные с ними эпизоды, называются армии и их командующие. Особенно «отличились» в ходе боев 33-я армия и ее командующий генерал Гордов. Вот уж кто, судя по статистике, приведенной в докладе, и фактам хамского отношения к подчиненным, не страдал химерой жалости к своим солдатам, то есть людям. Прошу читателя вернуться к цифре общих потерь Западного фронта. Так вот больше половины общих потерь относится к потерям одной армии Западного фронта – 33-й генерала Гордова. Когда в ротах и батальонах не хватало солдат, он ставил в цепи офицеров, штабных работников и спецподразделения – связистов, пекарей, обозных и пр. В результате подразделения остались практически без штабов вплоть до корпусного уровня. Убито и ранено 4 командира дивизии и 8 заместителей командира дивизии и начальников штабов, 38 командиров полков и их заместителей, 174 командира батальона. Без суда и следствия, вопреки приказу Ставки, расстрелян майор Трофимов, якобы за уклонения от боя. На самом деле, как потом установило следствие, вины майора Трофимова не было. Приказом по 33-й армии гвардии майор Трофимов был признан невиновным. С пулей в голове… С осени 1943 по весну 1944 года из строя выбыло до 90 процентов командиров рот в стрелковых дивизиях и почти два состава командиров взводов. Да, у генерала Гордова лейтенанты долго не жили.

Его, Гордова, очень любят либеральные журналисты. По приказу Сталина его расстреляли в 1950 году. В 2011 году сняли фильм «Мятеж генерала Гордова». В названии весь смысл этого телефильма. Статистика его командования между Спас-Деменском, Вязьмой и Оршей в фильм конечно же не вошла. Многие офицеры, генералы и маршалы в своих мемуарах, где не принято было писать о недостатках, тем не менее отмечали «матерный», «нечеловеческий» стиль управления командарма Гордова, его неуравновешенность, истеричность, объясняя это личной трусостью генерала, которую он преодолевал зачастую самыми эксцентричными поступками, граничащими с безумием.

Мятежник… Лучше бы армией как следует командовал…

10-й армией, к счастью для ее солдат и офицеров, командовал другой человек. Но война собирала свой урожай и здесь, в районе Кировского выступа.

В феврале 1942 года, в тот день, когда генерал Соколовский вошел в должность командующего войсками фронта, Ставка издала директиву: «В целях дальнейшего развития успеха прорыва обороны противника войсками 16-й армии Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Усилить ударную группу 16-й армии за счет резервов фронта и довести ее до одиннадцати стр. дивизий, трех сбр, пяти тбр, одного тк, одного отд. лыжного полка.

2. Главный удар продолжать наносить в общем направлении на Дядьково, Брянск, обходя Брянск с запада.

Иметь в виду, что с юга из района Дмитровска-Орловского в направлении на Карачев будет наступать часть войск Центрального фронта.

3. Силами двух-трех сд нанести фланговый удар из района Букани в направлении Крутая, Игнатовка с задачей разгрома противника перед фронтом 10-й армии.

В дальнейшем фланговыми ударами, свертывая боевой порядок противника, для развития успеха вводить войска 10-й и 50-й армий из-за правого фланга 16-й армии.

Одновременно в целях свертывания боевых порядков противника в районе Дубровка, Речица силой не менее двух стр. дивизий нанести удар в направлении Дубровка, Буда.

4. К выполнению директивы приступить немедленно, продолжая наступление 16-й армии в сторону Жиздры со всей силой.

Ставка Верховного Главнокомандования ВАСИЛЬЕВ»[55].

Это были бои, которые не принесли нашей армии ничего, кроме потерь. Сталинградская эпопея была уже позади. Войскам можно было дать отдых. Но и Соколовскому хотелось отличиться. Да и Ставка рассчитывала на возможный двойной успех.

Весной 1943 года на центральный участок фронта на станции Ливны, Елец, Лебедянь, Сухиничи начали прибывать эшелоны с войсками и техникой. Под Калугой, снятые с передовой, остатки девяти стрелковых бригад переформировывались и развертывались в семь стрелковых дивизий. «Все семь стрелковых дивизий распоряжением начальников главных управлений НКО доукомплектовывать личным составом, лошадьми, оружием, транспортом и имуществом, доводя численность каждой до 8000 человек. И. Сталин»[56].

Отдельный штрафной батальон капитана Чухлатова ночью вышел на исходные, сменив в окопах потрепанные подразделения, которые еще несколько дней назад были ротами и взводами стрелкового батальона. Бойцы вздыхали с облегчением, рассовывали по вещмешкам небогатое солдатское имущество: котелки, фляжки, запасные диски для автоматов и винтовочные обоймы. Гранаты и бутылки с зажигательной смесью приказано было оставить сменщикам.

Бойцы, толком не зная, кто их сменяет, передавали позиции быстро, не мешкая. Еще бы, нежданная радость – во второй эшелон. Только Прохоров, замечавший все и везде, спросил у пожилого бойца, занимавшего его ячейку:

– Что-то вы, ребята, все какие-то хмурые. Откуда вас пригнали?

– С того света, гражданин прокурор, – невесело усмехнулся боец и уточнил: – Сколько, ты говоришь, отсюда до него?

– Да метров двести пятьдесят, не больше.

– Двести пятьдесят… И одним махом не добежишь, и гранату не докинешь… Вы-то тут тоже, смотрю, не шибко весело жили. А мы, что ж… Штрафные мы, браток. Отсыпь-ка махорочки. Тебе завтра старшина еще выдаст.

А мне до утра – последняя радость… покурить… Штрафные мы. Да… На рассвете умирать пойдем. Так-то, голуба моя…

Услышав последние слова, Прохоров внимательно посмотрел на своего сменщика, щедро, наперекор своей натуре отсыпал тому махорки, затянул кисет и молча побежал догонять своих товарищей, спины которых уже растворились в ночи.

Штрафник, которого он, на радостях, не обнес махоркой, сгорбившись на дне окопа, жадно закурил. Он неторопливо тягал из рукава шинели, блаженно затягивался, стукаясь затылком каски о стенку окопа.

– Ну что, Никанорыч, втихаря блаженствуешь? – подсел к нему другой штрафник.

И Никанорыч затянулся последний раз и молча протянул «сорок» своему товарищу.

А Прохоров, гремя котелком и всем своим снаряжением, догнал свой взвод и сказал:

– Братцы, я сейчас нашего ротного видел, старшего лейтенанта Чернокутова.

Бойцы стали спотыкаться, наступать друг другу на пятки и наконец остановились.

– А ты не ошибся? – спросил его Климантов и поставил тяжелый пулемет к ноге. – Как узнал?

– А так. Что ж я, своего бывшего командира не признаю? И голос его, и это… голуба моя…

Побежали за старшим лейтенантом Поярковым. Так, мол, и так, старший лейтенант Чернокутов объявился – среди штрафных.

– Кто его видел? – Ротный прибежал тут же.

– Я видел, – признался Прохоров.

– Живого?

– Как есть. Правда, в солдатской шинели. Махорки ему отсыпал.

– Ты хорошо его хоть рассмотрел? – спросил Климантов. – Махорки он отсыпал… Ты отсыплешь, как же…

– Говорю, закрутки на три, может, четыре даже…

Поярков приказал своему заместителю старшему лейтенанту Чуеву отвести роту до опушки леса и сделать там получасовой привал.

– Давайте, ребята, у кого что есть, – сказал старший сержант Гречкин и вытащил из-за пазухи свой кисет.

Кто-то протянул непочатую пачку махорки, кто-то – кулек с печеньем, кто-то – банку рыбных консервов, кто-то – трофейные галеты. Откуда-то появился пустой «сидор», и посыпались туда и консервы, и махорка, и трофеи.

– Пошли, – кивнул Поярков Насибулину.

Тот протиснулся вперед, снял с плеча трофейный автомат и пошел следом за ротным.

Чернокутова Поярков нашел сразу. Он знал, где была ячейка Прохорова.

На самом дне траншеи в полной темноте сидели двое и о чем-то тихо переговаривались. Когда Поярков подошел, они, видимо заметив, как блеснули его ремни, вскочили, вытянулись.

– Чернокутов? Степан Никанорович? – спросил их Поярков, еще не понимая, который из них его бывший командир.

– Гриша! Ты?

Они обнялись.

– Не думал, что доведется повидаться, – сказал Чернокутов и вдруг спросил: – Кто ротой командует?

– Я.

– Это хорошо. А Блинов и Шубников? Как они?

– Убиты. Блинов три дня назад, а Шубников на прошлой неделе.

– Да… Хорошие были командиры. А кто же взводами командует? На первом взводе младший лейтенант, недавно прислали. А вторым и третьим – сержанты.

– Да, сильно вас тут… Завтра мы пойдем. Нас к вам в дивизию прикомандировали. Похоже, наступление намечается? А, Поярков? Что там в штабах судачат?

– Да, похоже, что-то будет.

– Вас-то во второй эшелон?

– Нет. Завтра обещали пополнить и – назад. Сутки, может, двое на отдых.

– Значит, наступление.

– Я рад, что вы живы, Степан Никанорович.

– А что нам сделается! – засмеялся Чернокутов. – Завтра вот хряпнем эту вашу деревню и дальше пойдем.

Долго поговорить не удалось. В траншее началось какое-то движение. Забегали взводные, проверяя людей.

Они попрощались. Поярков передал вещмешок с гостинцами. Сказал:

– Вот, товарищ старший лейтенант, это вам – от вашей третьей роты.

– Ну, за это спасибо. Передавайте всем привет. И это… пусть, если кто что держит… словом, не поминайте лихом.

На рассвете штрафники поднялись и пошли по затопленному туманом лугу в сторону деревенских крыш и печных труб, смутно видневшихся на фоне тусклого, еще не разгоревшегося горизонта.

Глава 11

Десёнка, Снопоть, Десна…

«Проявил себя мужественным, храбрым, стойко защищавшим социалистическую Родину…»

О чем рассказали наградные листы. Брёхов, Баранов, Имашев, Зуенко… «За отвагу», «За боевые заслуги». Горьковские, саратовские, тульские, сибиряки. 11-й ошб капитана Чухлатова. Атакуют штрафники

Глава эта будет необычной. Я намеренно нарушил в ней стиль повествования. Отступаю в сторону и даю волю документам, найденным в архивах. Тем более что они публикуются впервые.

Войдя в состав 10-й армии Западного фронта, 139-я стрелковая дивизия вступила в бой в районе севернее Кирова. Наступала в направлении на Латыши, Ковалёвку, Закрутое, Воронцов и далее на Дедово-Петровичи. За Дедово-Петровичами и рекой Снопоть вышла к той самой высоте, которую теперь называют Безымянной.

В первые же дни наступления в районе деревень Черная и Латыши дивизия натолкнулась на яростное сопротивление противника. Немцы, обозленные неудачей под Курском, Белгородом и Орлом, последующим отступлением к Днепру и давлением Красной армии по всему фронту, здесь, на Рославльско-Спас-Деменском направлении, решили драться насмерть, но позиций не сдавать.

10-я армия буквально проламывалась через эшелонированные линии обороны немецких войск. Примерно через 15–20 километров на пути наступающих дивизий вставал новый рубеж. Как правило, противник создавал его, используя естественный рельеф и природные преграды. Вначале, вскоре после прорыва под Кировом, Верхней Песочней и Тягаевом, пришлось форсировать речку Десёнку. Потом реку Снопоть. И наконец, Десну. Каждый раз река была шире и глубже. А задача сложней. Плата же на войне за все: и за успех, и за неуспех – одна: солдатские жизни.

Вот наградные листы солдат и сержантов 609-го полка 139-й стрелковой дивизии. В августе, в начале Смоленского сражения 1943 года, именно 609-й полк шел в первом эшелоне на участке прорыва 10-й армии. Приказ издан 13 сентября, в тот день, когда дивизия готовилась к последнему штурму высоты 224,1.

«Приказ по 609-му стрелковому полку 139-й сд

№ 012—4

13 сентября 1943 года

От имени Президиума Верховного Совета Союза ССР

НАГРАЖДАЮ:

Медалью «ЗА ОТВАГУ»

1. Кр-ца роты автоматчиков АНДРЕЕВА Всеволода Владимировича за то, что он в наступательных операциях, август – сентябрь 1943 г., под дер. КОВАЛЁВКА уничтожил 3-х вражеских автоматчиков и ракетчика, которые вели огонь по нашим саперам. Под д. ДЕДОВО-ПЕТРОВИЧИ убил 3-х фрицев. Участник Отечественной войны с января 1942 г. Имеет ДВА ранения.

1922 г. рождения, русский, б/п[57], рабочий, призван в РККА 21.10.1941 г. Молотовским РВК гор. МОСКВА. Наград не имеет.

2. Сержанта 9-й ср[58] АНДРЕЕВА Василия Захаровича за то, что он в боях с немецкими захватчиками 12.12.42 г. под д. КОШЕЛЕВО Ржевского направления из личного оружия уничтожил 9 фрицев.

В боях под ЛАТЫШИ в августе 1943 г. при отражении контратаки пехоты противника также уничтожил 4-х фрицев. Имеет ОДНО ранение.

1909 г. рождения, русский, член ВКП(б), служащий, призван в РККА 9.08.42 г. Б. Нарымским РВК ВосточноКазахстанской обл. Наград не имеет. Участник Отечественной войны с сентября 1942 г.

3. Сержанта, к-ра орудия батареи 45-мм пушек АРТЕМЬЕВА Николая Максимовича за то, что он, находясь в боевых порядках, своим орудием при наступлении на дер. ЧЁРНАЯ и ЛАТЫШИ, в августе 1942 г. уничтожил 37-мм пушку с ее расчетом, ручной пулемет, разбил один блиндаж пр-ка и подавил огонь одного станкового пулемета пр-ка.

1924 г. рождения, русский, член ВЛКСМ, рабочий, призван в РККА в августе 1942 г. Барабинским РВК Ново-Сибирской[59] обл. Наград не имеет. Участник Отечественной войны с марта 1943 г.

4. Старшего сержанта, командира расчета 2-й пульроты БРЁХОВА Андрея Михайловича за то, что он, будучи командиром пулеметного расчета, в боях под гор. ТУЛА, под дер. БОЛЬШАЯ КАМЕНКА проявил себя мужественным, храбрым, стойко защищавшим Советскую Социалистическую Родину.

В августовских боях 1943 года под дер. ИГНАТОВКА и ЛАТЫШИ участвовал неоднократно в отражении контратак противника и своим огнем способствовал продвижению нашей пехоты. В бою за выс. 217, 6 тов. БРЁХОВ был ранен.

1910 г. рождения, русский, б/п, рабочий, призван в РККА 3.08.41 г. Епифанским РВК Тульской области. Наград не имеет. Участник Отечественной войны с 3.08.41 г.

5. Сержанта, ком. отделения 8-й ср БАРАНОВА Василия Абрамовича за то, что он в боях под РЖЕВОМ показал храбрость и отвагу. В последующих боях под ЖИЗДРОЙ 17 декабря 1942 года из своего оружия убил 2-х фрицев. В августовских боях 1943 года под д. ЧЁРНАЯ его отдел. умело отразило контратаку пр-ка.

1903 г. рождения, русский, б/п, служащий, призван в РККА 29.09.41 Лысковским РВК Горьковской области. Участник Отечественной войны с марта 1943 г. Ранен 8.03.43. Наград не имеет.

6. Сержанта, снайпера 2-й ср БАКИНА Бориса Николаевича за то, что он в боях под РЖЕВОМ в августе 1942 г. и в августовских боях 1943 г. под д. ЧЁРНАЯ проявил мужество и храбрость в борьбе с немецкими захватчиками. Из своего оружия убил 2-х фрицев. Имеет ДВА ранения.

1923 г. рождения, русский, чл. ВЛКСМ, рабочий, призван в РККА 9.03.42 Вачским РВК Горьковской обл. Участник Отечественной войны с 7.08.42. Наград не имеет.

7. Красноармейца, автоматчика автоматной роты БОБРОВА Василия Сергеевича за то, что в мартовских боях за д. БОЛЬШАЯ КАМЕНКА показал образцы мужества и геройства. В сентябрьских боевых операциях 1943 г. поддерживал своим огнем продвижение саперов, проделывавших проход к проволочному заграждению. Заметив вражеского автоматчика на дереве, прижавшего огнем наших саперов, из своего автомата сбил вражеского автоматчика. В этом же бою убил 3-х фрицев, стрелявших из кустов по нашим саперам.

1901 г. рождения, русский, б/п, рабочий, призван в РККА 2.01.43 Рыбинским РВК Ярославской обл. Участник Отечественной войны с марта 1943 г. Наград не имеет.

8. Красноармейца, стрелка 8-й ср БЕЛЁВА Максима Степановича за то, что он метким огнем из своего оружия в сентябрьских операциях 1943 г. уничтожил 2-х фрицев. Участник боев под ВЯЗЬМОЙ. Имеет ДВА ранения.

1906 г. рождения, русский, б/п, колхозник, призван в РККА 21.08.41 г. Зюзенским РВК Кировской обл. Участник Отечественной войны с 1.09.42. Наград не имеет.

9. Красноармейца, стрелка 8-й ср ГАНЮШКИНА Сергея Петровича за то, что он при наступлении на выс. 221, 6 в августе 1943 г. убил 3-х фрицев. Участник боев под РЖЕВОМ и СУХИНИЧАМИ. За время боевых действий имеет ЧЕТЫРЕ ранения.

1902 г. рождения, русский, б/п, колхозник, призван в РККА 28.12.41.Вознесенским РВК Горьковской обл. Участник Отечественной войны с 18.08.42. Наград не имеет.

10. Кр-ца, стрелка 2-й ср ЕРМИЛЫЧЕВА Егора Ивановича за то, что он в боях за Социалистическую Родину под РЖЕВОМ и ЗУБЦОВОМ и местечко ХОЛМ показал мужество и отвагу, уничтожив до 10 фрицев. В августовских боях 1943 г. под д. ЛАТЫШИ уничтожил 3-х фрицев. Имеет ЧЕТЫРЕ ранения.

1910 г. рождения, русский, б/п, колхозник. Призван в РККА 16.03.42 Балахнинским РВК Горьковской обл. Участник Отечественной войны с 13.06.42. Наград не имеет.

11. Кр-ца, стрелка ЕРМОЛАЕВА Егора Ивановича за то, что он в августовских боях 1943 г. при выполнении боевого задания командования проявил мужество и храбрость – уничтожил 2-х фрицев. Участник боев за НАРО-ФОМИНСК, ВЕРЕЮ, ПОГОРЕЛОЕ ГОРОДИЩЕ. Имеет ЧЕТЫРЕ ранения.

1906 г. рождения, русский, б/п, рабочий. Призван в РККА 24.06.41 Советским РВК гор. Москвы. Наград не имеет.

12. Кр-ца, стрелка 4-й ср ЗАЙЦЕВА Василия Ивановича за то, что он в августовских операциях 1943 г. первым подполз к немецким траншеям, заставил замолчать вражеских автоматчиков, чем обеспечил продвижение левого фланга. Несмотря на ранение, не покинул поля боя и вел огонь из своей винтовки – только после приказания командира отправился в санчасть.

1896 г. рождения, русский, б/п, служащий. Призван в РККА 17.01.42 Ветлужским РВК Горьковской обл. Наград не имеет.

13. Ст. с-нта, ком. отд. 4-й ср ЗУЕНКО Егора Ефимовича за то, что он в августовских боях лично сам уничтожил до 15 фрицев. Участник боев с немецкими захватчиками за города КАЛИНИН и РЖЕВ. Имеет ТРИ ранения.

1908 г. рождения, русский, чл. ВКП(б), колхозник. Призван в РККА 8.07.41 Гайворонским РВК Курской обл. Наград не имеет.

14. С-нта, ком. отд. 8-й ср ИМАШЕВА Бутбая Булатбаевича за то, что он в августовских операциях 1943 г. под ДЕДОВО-ПЕТРОВИЧИ при отражении контратаки пр-ка уничтожил до 15 фрицев. При боевых операциях за ст. СЫЧЁВКА был ранен. Имеет ТРИ ранения.

1917 г. рождения, казах, член ВЛКСМ, рабочий, призван в РККА 15.19.1938 г. Ягузским РВК Семипалатинской обл. Наград не имеет. Участник Отечественной войны с 1.07.42.

15. С-нта, командира отд. 4-й ср КРУПИШИНА Василия Яковлевича за то, что он в августовских операциях 1943 г., выполняя должность помкомвзвода, обеспечил боевую готовность взвода. При наступлении на высоту 217,6 взвод уничтожил до 19 фрицев, а сам лично броском гранаты уничтожил 3-х фрицев.

1906 г. рождения, русский, б/п, колхозник. Призван в РККА в 1941 г. Спас-Деменским РВК Смоленской обл.[60] Наград не имеет.

16. Кр-ца, стрелка 4-й ср КАЗАКОВА Андрея Архиповича за то, что он в августовских боях 1943 г. под д. Латыши убил 7 фрицев. В боях под СМОЛЕНСКОМ 18 июля 1941 г. несколько раз ходил в разведку – доставил «языка». Имеет ДВА ранения.

1899 г. рождения, русский, б/п, колхозник. Призван в РККА 6.07.41 Дорогобужским РВК Смоленской обл.[61] Наград не имеет.

17. Кр-ца, связиста 4-й ср КАЛЕНОВА Василия Николаевича за то, что он в августовских боях при наступлении на выс. 217, 6 под ураганным обстрелом немецких минометов и артбатарей обеспечил связь роты с батальоном. Несколько раз противником были порваны провода, но он, не обращая внимания на артминометный огонь, повреждения устранял вовремя.

1923 г. рождения, русский, б/п, рабочий. Призван в РККА 5.03.42 Боровским РВК Московской обл. Наград не имеет.

18. Мл. с-нта, командира расчета 45-мм орудия КОВАЛЁВА Ивана Аверьяновича за то, что он в августовских боях, будучи наводчиком, точным огнем уничтожил ротный миномет и пулемет пр-ка, чем и обеспечил продвижение пехоты вперед.

1923 г. рождения, русский, б/п, крестьянин. Призван в РККА 17.02.42 Ворошиловским РВК Уссурийской обл. Наград не имеет.

19. Ст. с-та, ком. отд. 8-й ср НАДЖАФОВА А. за то, что он в августовских боях 1943 г. из личного оружия уничтожил 6 фрицев. В наступательных операциях на Белёвском направлении получил ЧЕТЫРЕ ранения.

1924 г. рождения, азербайджанец, чл. ВЛКСМ, колхозник. В РККА с 10.01.42. Призван Масалинским РВК Аз. ССР. Наград не имеет.

20. С-та, к-ра пулеметного расчета ПОПОВА Матвея Михайловича за то, что в боях под д. ЧЁРНАЯ, ЛАТЫШИ в августе 1943 г. его станковый пулемет, выдвинувшись вперед, прикрывал продвижение своей пехоты, вывел из строя ротный миномет пр-ка, сам лично уничтожил 13 фрицев, где был легко ранен, но поля боя не покинул.

1902 г. рождения, русский, кандидат в члены ВКП(б), колхозник. Призван в РККА 21.08.41 Мценским РВК Орловской обл.

21. Ст. с-нта, командира орудия 45-мм ПОПОВА Василия Михайловича за то, что он в боях под д. Б. КАМЕНКА, март 1942 г., показал себя бесстрашным и мужественным защитником Социалистического Отечества, своим орудием разбил 2 блиндажа и 2 пулемета противника. В августовских боях 43-го года активно поддерживал огнем наступающую пехоту и под д. ВЛАДИМИРОВКА подавил огнем ротный миномет противника.

1920 г. рождения, русский, б/п, рабочий. Призван в РККА в октябре 1941 г. Серовским РВК Свердловской обл. Наград не имеет.

22. Кр-ца, связиста 4-й ср ПРОНИЧЕВА Василия Алексеевича за то, что он в августовских боях под выс. 217, 6 под разрывами вражеских мин и снарядов неоднократно исправлял порванную линию, давал бесперебойную связь командиру роты, тем самым способствовал управлению боем.

1922 г. рождения, русский, член ВЛКСМ, колхозник. Призван в РККА 30.02.42 Каменским РВК Рязанской обл. Наград не имеет.

23. Ефрейтора, снайпера 9 ср РЯЖСКИХ Виктора Кирилловича за то, что он, овладев своим оружием, в августовско-сентябрьских боях 1943 г. уничтожил 8 фрицев. Имеет ДВА ранения.

1918 г. рождения, русский, член ВЛКСМ, колхозник. Призван в РККА 15.03.39 Дрязгинским РВК Воронежской обл. наград не имеет.

24. Красноармейца, снайпера 4-й ср СОБОЛЕВА Михаила Тихоновича за то, что он в боях под д. ИГНАТОВКА в августе 1943 г. уничтожил до 12 фрицев. Участник боев под ВЯЗЬМОЙ, КОТОВИЧАМИ. За все время боев имеет на своем счету до 40 фрицев. Ранен ТРИ раза.

1923 г. рождения, русский, б/п, рабочий. Призван в РККА 1.05.42 Фурманским РВК Ивановской обл. Наград не имеет.

25. Сержанта, наводчика батареи 45-мм пушек СИМЧЕНКО Николая Степановича за то, что он в августовских боях под д. ИГНАТОВКА уничтожил своим огнем два станковых пулемета, подавил огонь ротного миномета, кроме того, подавил огнем два станковых и один ручной пулемет пр-ка, которые мешали продвижению нашей пехоты.

1924 г. рождения, русский, член ВЛКСМ, рабочий. Призван в РККА в августе 1942 г. Тайскинским РВК Ново-Сибирской обл. Наград не имеет.

26. Сержанта, связиста, начальника ПСД роты связи САФОНОВА Николая Степановича за то, что он в мартовских боях под Б. КАМЕНКОЙ в трудную минуту боя организовал группу бойцов из телеграфистов, пошел в атаку. В августовско-сентябрьских боях 1943 г., работая нач. ПСД, одновременно исполнял должность экспедитора-почтальона, своевременно обеспечивая офицеров и бойцов корреспонденцией и газетами.

6. Призван в РККА в декабре 1941 г. Клинским РВК Московской обл. Наград не имеет.

27. Кр-ца, стрелка 4-й ср СВИЩЕВА Иннокентия Ульяновича за то, что он в августовских боях 1943 г. под д. ИГНАТОВКА уничтожил 8 фрицев. Участник боев под СУХИНИЧАМИ, ШЛИПОВО. Будучи в разведке под деревней КРУТАЯ 12.09.42, доставил 3-х «языков». Имеет ТРИ ранения.

1917 г. рождения, русский, б/п, рабочий. Призван в РККА 4.11.41 Иркутским РВК. Наград не имеет.

28. Кр-ца, стрелка 8-й ср УНАШЕВА Мамбета за то, что он в августовско-сентябрьских боях 1943 г. под д. ЧЁРНАЯ и ДЕДОВО-ПЕТРОВИЧИ действовал мужественно и храбро, из своей винтовки уничтожил 7 фрицев. За время боев получил ТРИ ранения.

1903 г. рождения, казах, б/п, колхозник. Призван в РККА 5.01.1942 Джиммишенским РВК Уральской обл. Наград не имеет.

29. Сержанта, замкового батареи 45-мм пушек УРУСОВА Афанасия Семеновича за то, что он, отлично овладев своим делом, в любую минуту может заменить к-ра орудия. В августовско-сентябрьских боях 1943 года орудие, при котором он находился, не имело ни одной задержки. На своем счету орудие имеет уничтоженных: ручной пулемет, 37-мм орудие пр-ка, разбитый блиндаж и станковый пулемет пр-ка.

1924 г. рождения, русский, член ВЛКСМ, рабочий. Призван в РККА в августе 1942 Ордынским РВК Ново-Сибирской обл. Наград не имеет.

30. Кр-ца, наводчика батареи 45-мм пушек ХУБУА Шалву Васильевича за то, что он в августовских боях 1943 г. при наступлении на выс. 222, 1 проявил мужество и отвагу. При выборе ОП для орудия вместе с командиром взвода вышел на рекогносцировку и невдалеке он увидел замаскированных вражеских автоматчиков. Не растерявшись, дал очередь из своего автомата и убил одного фрица. Второй бросился бежать, но меткая пуля отважного воина его настигла. Забрав трофейный ручной пулемет, доставил его в свою часть.

1911 г. рождения, грузин, б/п, служащий. Призван в РККА 13.02.43 Молотовским РВК Московской обл. Наград не имеет».

О чем свидетельствуют наградные листы?

О том, что до 1943-го, а вернее, до наступления из-под Кирова, никого из 139-й чувашской дивизии не награждали. Дивизия оставила под Ржевом больше половины своего состава. Другая половина вернулась их госпиталей. Часть изувеченных отправлена в тыл. Им никаких наград не досталось. До медалей дожили оставшиеся в строю или вернувшиеся в строй. Вот почему в представлениях ранения вписаны прописными буквами – более значительно, чем ордена. В сентябре 139-я стрелковая дивизия награждала своих солдат впервые.

Второе, что бросается в глаза, – это состав 139-й стрелковой дивизии. Он был довольно разнородным. От первого, чувашского, формирования мало кто остался в строю. Чуваши – прекрасные воины, добросовестные солдаты – были выбиты в первых же боях. Дивизия попала в самый ад ржевского сражения 1942 года. К августу – сентябрю 43-го в полках дивизии оказалось много тульских, горьковских, смоленских, саратовских. Много сибиряков. Воевали в рядах дивизии татары, мордва, казахи, узбеки. Все тогда, в красноармейских гимнастерках и шинелях, почувствовали себя советскими солдатами в непобедимом русском воинстве. Потому что основу рот, батальонов, полков и дивизий составляли все же русские люди. Непритязательные в быту, стойкие в бою, выносливые и терпеливые солдаты.

Третье: довольно большая прослойка членов ВКП(б), кандидатов в партийные ряды и комсомольцев. В перестроечное время, вопреки исторической правде, новые идеологи пытались навязать народу мысль о том, что не было никакой партии на фронте, что политруки и агитаторы, комсорги и комиссары только мешали воевать. Документы свидетельствуют об обратном.

Что еще навевают эти потрясающие документы, каждый из которых – отдельная глава и целая человеческая жизнь. Немцев стали называть фрицами. Это началось после битвы на Орловско-Курской дуге. Своего рода ответ на иваны.

Войну еще не называли Великой – просто Отечественной. Пафоса было меньше. Языковые средства тоже экономились.

Пятое: полковая артиллерия двигалась во время наступления в рядах пехоты. Именно при поддержке наступающей пехоты отличились наводчики «сорокапяток» младший сержант И.А. Ковалев, старший сержант В.М. Попов и сержант Н.С. Симченко, которые точным огнем своих орудий вовремя уничтожали ожившие огневые точки, одиночные минометы, пулеметы и опорные пункты противника. Для того чтобы действовать в таком тесном контакте с наступающей пехотой и добиваться такого эффекта, нужны были выучка, дисциплина, опыт. К лету 1943-го все это уже появилось в наших войсках, а затем, в ходе наступления, совершенствовалось от боя к бою.

Наградные дела – это человеческие судьбы. Лаконичное, скупое описание деяний наших героев. Никаких преукрашений, ничего не убавлено. Что есть, то есть. Читайте, дети и внуки героев! Это – их скупая правда! Наша гордость.

Как они дрались за свою землю, за свое Отечество! Наши героические отцы и деды!

Чернокутов, Дыбиц и Якут держались вместе. Чернокутов слышал их дыхание. Шли спокойно, немного сутулясь в утренней мгле, словно знали, что судьба их уже решена и изменть ничего нельзя.

Якут перед боем сказал:

– Почему говорят, что за смертью идем? Зачем неправду сказали? Когда солдат попадает на войну, он уже мертв. Ему уже нечего терять. Когда идет в бой, он дерется за свою жизнь. В бой мы пойдем не за смертью, а за жизнью. Так надо было сказать.

Рассуждения Якута казались наивными, но не раздражали ни Чернокутова, ни Дыбица, ни других штрафников. Что-то в них было такое, что успокаивало, как успокаивает молитва, которую укромно шептал перед атакой почти каждый из них.

Уже стали проступать в тумане очертания немецкой траншеи с кустиками маскировки. Траншея молчала. Даже дежурный пулемет, всю ночь беспокоивший батальон своим слепым огнем, затих. Значит, заметили, ждут.

Якут что-то шептал. Видимо, молился. Дыбиц несколько раз споткнулся. Плохая примета, мельком подумал Чернокутов, но даже не оглянулся.

Еще когда на правом фланге послышался стук лопаты о лопату – условный сигнал к началу атаки, – Чернокутов понял, что ничего у них не получится, что до немецкой траншеи добежать они вряд ли успеют.

И вот когда до окопов оставалось еще более ста шагов, слева, в густом низкорослом кустарнике, до верхушек залитом белым молоком тумана, вспыхнула автоматная очередь.

Цепь штрафников тут же сломалась. Послышались сдавленные стоны и брань. Вторая рота напоролась на боевое охранение, выдвинутое вперед. Лопнули две гранаты. Туман разорвало. В немецкой траншее началось движение. Сразу ударили пулеметы с флангов. Их никто не подавлял. Наша артиллерия и минометы молчали.

Чернокутов, Дыбиц и Якут в какой-то момент остались одни.

– Туда! – крикнул Чернокутов и ринулся к кустарнику, где только что разорвались гранаты.

Через мгновение они спрыгнули в окоп. Пахло толовой гарью.

– Давай их сюда!

Убитых немцев они вытащили на бруствер и тут же начали перебрасывать землю.

Часть батальона залегла там, где штрафников застал пулеметный огонь, часть отошла к своей траншее. Один из взводов успел перебежать лощину, затопленную туманом, и окапывался там, оставаясь пока вне видимости немецких наблюдателей и пулеметчиков.

Чернокутов, Дыбиц и Якут оказались ближе к ним.

– А ну-ка, начхим, посмотри, пулемет живой?

Дыбиц отбросил комья земли, приподнял плащ-палатку, которой был накрыт «машинненгевер» с заправленной лентой. Поставил пулемет на бруствер. И сказал:

– Исправный… Но надо опробовать.

Две короткие очереди ушли в сторону немецкой траншеи. Им никто не ответил. Немцы были заняты отступающими штрафниками.

–

А теперь замри, – приказал ему Чернокутов.

Пока немцы не ввели в дело минометы, исход атаки оставался все еще в руках судьбы.

Правее, где залегли две роты штрафников, слышались голоса командиров. Постоянный состав пытался поднять переменный. Но, похоже, это у них не особенно получалось. Даже отчаянный мат капитана Чухлатова не мог оторвать от земли залегшие роты.

– Якут, давай, голуба моя, вперед, отыщи взводного, или кто там за него, и скажи: комбат Чухлатов приказал атаковать броском, начало атаки – длинная очередь из окопа боевого охранения.

– Понял, – тут же ответил Якут, перемахнул через тела убитых немцев и исчез в тумане.

Через несколько минут оттуда послышался стук лопаты о лопату.

Дыбиц прижал к плечу короткий рог приклада и повел длинную очередь по верхушке бруствера, выпиравшего из белой реки тумана. Тотчас река задвигалась, и из нее начали выныривать скрюченные тени. Они быстро, без выстрелов, перемещались к траншее и вскоре исчезли в ней. Послышались крики и удары, будто били кувалдами по утрамбованной земле.

– Все. Ворвались. Пошли. – И Чернокутов толкнул Дыбица в плечо.

Тот перекинул ремень своей винтовки через голову, подхватил на руки пулемет с болтающейся лентой и побежал следом за товарищем.

Якута они отыскали уже в траншее.

Лихорадочно окапывались. Заваливали ход сообщения справа и слева. Резали трофейными штык-ножами телефонный провод и устраивали растяжки. В одном из блиндажей нашли несколько ящиков ручных гранат. Быстро поделили их. Стали ждать.

Начало светать. Немцы контратаковать не торопились. Видимо, без поддержки минометов и артиллерии дела начинать не хотели, а в темноте, вслепую, боялись попасть по своим.

И тут поднялись роты. Немецкие пулеметы сразу же открыли бешеный огонь. Взвод, ворвавшийся в траншею, атаковал вправо, чтобы хоть немного помочь ротам. Лезли по ходу сообщения, карабкались по телам убитых и раненых, бросали гранаты, кромсали темень штыками и прикладами.

На рассвете первая линия окопов была очищена от противника. Батальон начал закрепляться на достигнутом рубеже.

Капитан Чухлатов сидел в блиндаже и диктовал штабному писарю оперативную сводку:

– За истекшие сутки потери Одиннадцатого отдельного штрафного батальона Десятой армии составили: двенадцать человек – убитыми, двадцать – ранеными. Написал?

– Пишу, – ответил писарь.

– Почему так медленно? – раздраженно заметил комбат.

– Так вы сказали, чтобы понятно все было…

– Ну, пиши, пиши…

Глава 12

Тайна безымянной высоты

«Боевой порядок полков – в линию…»

139-я сд полковника Кириллова. Прорыв под Кировом. Контратака со стороны Мамонова. Из исторического формуляра дивизии. Кто воевал в чувашской дивизии. Вооружение. Из журнала боевых действий: от Кирова до Безымянной высоты и далее через реку Десёнка до реки Снопоть. Бои под Латышами и Ковалёвкой. 20-я танковая дивизия генерала Кесселя против 139-й стрелковой дивизии полковника Кириллова. Противостояние под Козловкой. Подвиг 600-го иптап. Кто подбил и сжег немецкую самоходку «Фердинанд»? Наградные листы свидетельствуют. Где настоящая Безымянная высота? Был ли бой на высоте 224,1? Штрафники капитана Чухлатова

Вот и настал черед рассказать о главной истории этой книги – истории событий на подступах к высоте 224,1, которую в народе всегда называли Безымянной и о которой композитор и поэт после войны сложили песню «У незнакомого поселка, на Безымянной высоте…».

Дралась на этой высоте у деревни Холмовские особняки 139-я стрелковая дивизия полковника Кириллова.

Впрочем, все по порядку.

139-я стрелковая дивизия прибыла в район Кирова с северного крыла Западного фронта и первоначально входила состав 50-й армии. Занимала участок обороны севернее Варшавского шоссе. Вот что написано в историческом формуляре[62] 139-й: «С 20.2.43 по 18.3.43 дивизия перешла в подчинение командарма 50-й армии. Произвела передислокацию по железной дороге: Погорелое Городище – Москва – Сухиничи, произвела доформирование, занималась боевой подготовкой. Район новой дислокации: Добрая – Вяжная – Крисаново-Пятница Спас-Деменского района.

С 18.3.43 по 3.4.43 части дивизии начали наступление в общем направлении: Милятино – Спас-Деменск. Взламывая упорное сопротивление пр-ка, овладели двумя населенными пунктами. В дальнейшем дивизия успеха не имела. Понеся большие потери, была выведена во второй эшелон 50-й армии.

Приказ 10-й армии № 007/ОП 15.00. 6.8.43: 139 сд с 94 тбр сосредотачивается в р-нах: Жилино, ст. Подлесная^1, с/зап. окр. г. Киров и лес юго-вост. Жилино, по захвату рубежа р. Болва частями 1-го эшелона армии, дивизии наступать в западной полосе и к исходу дня выйти на рубеж: выс. 236, 3, Тарьково, зап. окр. ст. Ближевичи.

7.8.43 по 10.8 личный состав приводил себя в порядок, офицерский состав и штабы производили рекогносцировку и изучение местности.

11.8.43 пр-к силами б-на с 20 танками предпринял контратаку в направлении выс. 213, 6, Мамоново с поддержкой авиации с одновременным открытием артогня 2-х дивизионов (массированный). Части первого эшелона, встретив контратаку превосходящих сил пр-ка, вынуждены был отойти с боями на рубеж Мамоново, отм. 213,6.

Решением командира дивизии предусматривалось ударом в направлении отм. 215,6, Кушляновка, Петровский, высота 236,5 во взаимодействии с 371-й сд окружить и уничтожить части пр-ка в р-не Синьгово, Малаховка, Суборь.

139 сд в 12.00 11.8.43 начала движение двумя колоннами из р-на сосредоточения, имея в голове авангард 2/346 сп с 94 тбр и, действуя десантом на танках, с ходу контратаковала прорвавшегося пр-ка в д. Мамоново, огнем танков уничтожая живую силу пр-ка и пушками прямой наводки – танки пр-ка, и овладела населенным пунктом Мамоново.

Противник остатками 2/590 пп и резервом дивизии, собранным из полков, с шестью танками, в течение ночи дважды контратаковал 609 и 718 сп, но ввиду правильной организации разведки впереди боевых порядков частей, которая своевременно определила группировку и замысел противника встретить его огнем артиллерии и пехотного оружия, противник понес большие потери.

Наши части, перейдя в контрнаступление, овладели рядом населенных пунктов.

Возможно, правильно – Подписная.

Развивая успех и наращивая удары, с ожесточенными боями, дивизия, выполняя приказ 10-й армии, продвигалась вперед и за период с 11 августа по 23 сентября 1943 г. форсировала четыре реки: Десёнка, Снопоть, Десна, Остёр. Прошла с боями 11 км, освободив от немецких оккупантов 190 населенных пунктов, подошла к г. Рославль.

За указанные выше боевые действия взято в плен 63 немецких солдата и офицера. Уничтожено 3745 человек. Захвачено лошадей – 3, уничтожено – 32.

Трофеи: винтовок – 283, автоматов – 7. Пулеметов легких – 62, станковых – 28. Минометов – 8. Пушек – 23. Грузовых автомашин – 2. Мотоциклов – 2. Велосипедов – 76. Раций всех систем – 8. Патронов винтовочных – 4594 шт. Разных складов – 7. Ручных гранат – 700. Кухонь – 21. Мин разных – 1396. Автомашин легковых – 31.

Уничтожено: винтовок – 1192, автоматов – 30. Пулеметов легких – 114, станковых – 75. Минометов – 45. Пушек – 43. Самолетов – 1. Танков – 19. Бронемашин – 1. Грузовых машин – 12. Мотоциклов – 2. Раций – 2. Огневых точек – 42.

Противник, отходя в заданном направлении г. Рославль, пытаясь задержать продвижение наших частей на рубеже: без. высота 2 км вост. г. Рославль, частями 53-го мотополка и 14-й мотодивизии, а также частью сил 467-го пп 267-й пд с тремя батареями 105-мм пушек, 1 метательного аппарата, 5-ти средних танков, 3-х самоходных пушек, 3-х минбатарей 81-мм.

139 сд к исходу 22.9.43 вышла на рубеж: 11 шб[63] отм. 192,3, 364 сп сев. – зап. окраина Новое, Курганье, 718 сп – школа 1 км юго-вост. Нов. Курганье.

609 сп юго-зап. Новое Курганье.

718 сп – школа 1 км юго-вост. Нов. Курганье.

Дивизия получила задачу овладеть г. Рославль. Командир дивизии, имея на пути сильный рубеж сопротивления пр-ка без. высота 2,5 км вост. г. Рославль, поставил ближайшую задачу – ликвидация этого узла путем фланговых ударов, окружения и уничтожения пр-ка в этом районе. Только после этого решил приступать к выполнению задачи – по взятию г. Рославль.

В ночь на 23.9.43 года, пользуясь темнотой, скрытно, мелкими группами, подползли к траншее пр-ка и забросали его гранатами. Пр-к, ошеломленный дерзким налетом, начал отход в направлении Бол. Кириллы.

Своим огнем и атаками части дивизии вышли на рубеж высоты отм. 196,5, западная окраина Смородинка.

Преследуя пр-ка, форсировали р. Остёр в р-не Маслозавода и закрепились сев. – вост. окр. г. Рославль.

Организовали систему огня, отбив 2 контратаки пр-ка в районе Маслозавода численностью до 2-х пехотных рот, поддержанных до 2-х самоходных пушек и 2-х средних танков.

364 сп, 609 сп и 718 сп, уничтожая пр-ка в р-не без. высоты 2 км вост. г. Рославль, вышли на рубеж р. Остёр. Западнее г. Рославль начали подготовку к форсированию реки.

Организовав 5 штурмовых групп, дивизия перешла к дальнейшему штурму отдельных зданий и к 11:00 21.9.43 овладела р-ном Маслозавода.

К утру 25.9.43 части дивизии полностью овладели г. Рославль.

25 сентября приказом Главнокомандующего т. Сталина дивизии было присвоено наименование – Рославльская».

Сразу заметим, что в историческом формуляре дивизии упоминаются действия 11-го отдельного штрафного батальона 10-й армии. К великому сожалению, все исследователи и толкователи подвига 139-й стрелковой дивизии полковника Кириллова обходили этот факт стороной. Таким образом, из исторического оборота изымалась целая страница. События августа – сентября 1943 года и упорнейшие бои между Кировом и Рославлем обеднялись этим нелепым и несправедливым во всех отношениях изъятием. Деформировалась правда, извращалась история Великой Отечественной войны, а также местная история – достояние краеведов и жителей Калужской и Смоленской областей.

Национальный состав дивизии полковника Кириллова был следующим. По данным на 1 июля 1943 года, русских в 139-й было 4597 человек. Украинцев – 465 человек. Белорусов – 114 человек. Армяне – 23 человека. Грузины – 22 человека. Азербайджанцы – 27 человек. Узбеки – 126 человек. Таджики – 7 человек. Туркмены – 16 человек. Казахи – 142 человека. Киргизы – 21 человек. Карелы – 5 человек. Финны – 1 человек. Евреи – 65 человек. Чеченцы и ингуши – 1 человек. Осетины – 3 человека. Народности Дагестана – 2 человека. Татары – 199 человек. Чуваши – 176 человек. Мордвины – 71 человек. Башкиры – 23 человека. Калмыки – 3 человека. Удмурты – 20 человек. Марийцы – 45 человек. Коми – 24 человека. Буряты – 21 человек. Болгары – 3 человека. Поляки – 4 человека. Остальные – 21 человек.

Вооружение 139-й стрелковой дивизии (данные на 1 августа 1943 года): винтовок – 3977, пулеметов станковых – 50, зенитных и крупного калибра – 6, ППД и ППШ – 1112, минометов 107-мм и 120-мм – 20, минометов 82-мм – 63, минометов 50-мм – 43. Орудий различного калибра – 79. Противотанковых ружей – 149. Автомашин – 47. Раций всех систем – 36.

Из журнала боевых действий[64] 139-й стрелковой дивизии:

«Перед дивизиями 10 и частями 50 армий к началу наступления наших войск действовали немецкие подразделения 4-й армии в составе 4 пехотных дивизий: 31, 131, 321, 339 (позднее, с началом наступления, противник бросил в бой дополнительно 14 пд и 268 пд, снятые с других участков фронта).

Таким образом, непосредственно перед фронтом 139-й сд действовали две пд со средствами усиления: 31 и 131 пд, оборона которых проходила севернее и западнее гор. Киров. В среднем каждая из них занимала полосу обороны по фронту 8—10 км.

Нужно отметить, что нейтральная полоса между передними краями противоборствующих сторон была от 1 км до 2 км, местами доходила до 3,5 км (6 км в первый день)».

Итак, перед фронтом 10-й армии стояли части четырех немецких дивизий. В ходе боев противник ввел в дело еще две дивизии.

31-я пехотная дивизия была сформирована на севере Германии из призывников Брауншвейга и Брунсвика. Состояла из 12, 17 и 82-го гренадерских полков и 31-го артиллерийского полка. Эмблема дивизии – лев.

Прошла Польшу, Францию, Бельгию. В составе 12-го армейского корпуса в июне 1941-го участвовала в захвате Брестской крепости. Сопровождала 2-ю танковую группу. Осенью, в ходе операции «Тайфун», под Брянском отличилась в боях против частей 50-й армии генерала Петрова. Взяла большие трофеи, захватила много пленных. Зимой под Тулой и Калугой сама понесла большие потери. Командовал дивизией генерал-майор Фридрих Хоссбах. В июле 1943-го, во время операции «Цитадель», действовала южнее, в районе Малоархангельска. Там была основательно потрепана. Из 28 командиров подразделений потеряла 17, из 70 офицеров – 35. Потери только убитыми составили 1700 человек. Разбита в 1944 году во время операции «Багратион». Штаб вместе с командиром дивизии попал в плен.

131-я сформирована в 11-м округе Ганновер. Ее так и называли – ганноверская. Эмблема – меч, острием обращенный вверх. С начала кампании на Восточном фронте. В нее входили 431, 432, 434-й гренадерские полки и 131-й артиллерийский полк.

268-я пехотная дивизия формировалась в Мюнхене. Состояла из 468, 488 и 199-го пехотных полков и 268-го артиллерийского полка. С первых дней на Восточном фронте. Эмблема – арбалет. В октябре в районе Рославля была разбита. Боевая группа (остатки) вошли в 36-ю пехотную дивизию.

Читаем журнал боевых действий дальше: «На второй день наступления была введена в прорыв в направлении пос. им. Карла Маркса. Развивая успех действующих дивизий, окончательно надломила сопротивление немецких частей и после упорных боев на ряде промежуточных рубежей сбила противника и совместно с другими дивизиями, ломая оборонительные рубежи на р. Десне, Остёр, к 24 сентября подошла к областному центру Белоруссии Рославль[65], овладела им и, организуя преследование, подошла к р. Проня, где перешла к активной обороне, которая длилась до зимы и частью до весны 1944 года».

«12.08.43 —

13.08.43.

Выписка из боевого приказа № 008 ОП Штарма-10.

14.08.43 г.

20:00

139 сд с 2 гв. М.П.[66], 16 гв. ИПТБР, 188 арм. ПАП наступать в направлении: АЛЕКСАНДРОВКА, БАХАТОК. Ближайшая задача: овладеть (иск.) КОВАЛЁВКА и к исходу 15.8 выйти ЯМНОЕ, СИВЕРКА.

12.08.43.

Части дивизии с утра начали наступление на обороняющегося пр-ка на рубеже: ГЛИНЬКОВО, пос. им. К. МАРКСА и роща южн. И к 19:00 вышли на рубеж:

718 сп во взаимодействии с 94 тбр овладел д. ТЯГАЕВО и ведет бой с пр-ком зап. ТЯГАЕВА.

364 сп вышел на рубеж пос. ТЯГАЕВО ю. – вост. опушка рощи ю.-в. КУШЛЯНОВКА и ведет бой в направлении КУШЛЯНОВКА.

609 сп вышел на рубеж рощи сев. и зап. ИГНАТОВКА.

364 сп – сев. – зап. и вост. 4 и 2 км ЧЁРНАЯ.

237 ИПТО в районе ДАЛЬНЕЕ НАТАРОВО.

188 ПАП – 500 мтр ю.-в. ВЕРХ. ПЕСОЧНЯ.

Потери наших войск за истекший день:

12.09.43:

убито офицерского состава – 7 чел.,

серж. – 19,

рядового – 32 чел.;

ранено офицерского состава – 29 чел.,

серж. – 96,

ряд. – 354 чел.,

пропало без вести – 34 чел.

15.08.43.

Части дивизии продолжали наступление и к 21:00 достигли след. положения:

364 сп находится на с.-з. и зап. окраинах КУШЛЯНОВКА. Готовится к наступлению.

718 сп – занял ВЛАДИМИРОВКА, производит закрепление достигнутого рубежа и продолжает наступление в направлении выс. 222, 1.

609 сп обошел ЛАТЫШИ справа и продолжает наступление в направлении БРИТОВКА.

16.08.43.

Противник после отхода с ранее занимаемого рубежа обороны занял новый рубеж на зап. берегу р. ДЕСЁНКА. С опорным пунктом на выс. 217, 6.

Части дивизии к 22:00, преследуя отходящего противника в направлении: роща зап. выс. 217, 6, роща сев. – зап. ИВАНОВКА, достигли следующего:

609 сп – овладел БРИТОВКА, КОВАЛЁВКА, выс. 217, 6, вышел на рубеж зап. скаты выс. 217, 6;

364 и 218 сп, овладев ПОДДЕСНА, КОЖЕЛУПОВКА, НОВОСЁЛКИ, ведет бой за рощу, что зап. ПОДДЕСНА.

Потери за 16.08.43, по последним данным:

убито офицерского состава – 8 чел.,

серж. – 25;

ряд. сост. – 79;

ранено офицерского сост. – 20;

серж. – 80.

Убито конского состава – 5.

17.08.43.

Противник по-прежнему упорно обороняется на рубеже: роща юго-зап. НОВОСЁЛКИ, кустарник зап. 700–800 м ИВАНОВКА и зап. скаты выс. 217, 6. В течение дня противник оказывал исключительно сильное огневое сопротивление наступающим частям дивизии. Части дивизии после артподготовки в 16:20 пошли в наступление и были остановлены огнем противника. Достигли след. рубежа:

718 сп – роща юго-зап. НОВОСЁЛКИ.

364 сп – кустарник 700–800 м зап. ИВАНОВКА.

609 сп – зап. скаты выс. 217, 6.

Предварительные потери за 17.08.43:

убито офиц. – 2 чел.,

сержант. сост. – 8,

ряд. – 20.

Ранено – 65 человек.

Выбыло из строя: минометов 120-мм – 2; орудия 76,5-мм – 2.

18.08.43.

Противник по-прежнему упорно обороняется на вост. и с. – зап. окраинах МУЖИКОВО, ЗАКРУТОЕ[67], роща зап. 300 м ИВАНОВКА, лес зап. НОВОСЁЛКИ.

Противник вел в течение дня минометный, пулеметный, автоматный и артиллерийский огонь из районов АЛЕКСАНДРОВКА, выс. 217, 6, лес зап. ИВАНОВКА.

Части дивизии, наступая, достигли следующих рубежей:

718 сп и 364 сп по зап. берегу р. ДЕСЁНКА от д. НОВОСЁЛКИ до ЧУДАКОВКИ.

609 сп на зап. скатах высоты 217,6, где и закрепился и приводит себя в порядок.

Потери личного состава за 18.08.43:

убито офицеров – 4 чел.,

серж. сост. – 3 чел.,

ряд. сост. – 75 чел.

Выводы: противник подтянул в ЗАКРУТОЕ до 30 танков, очевидно, готовится к контратаке с целью восстановления своего положения и закрепления на высоте 217,6.

19.08.43.

Авиация противника 7:30 проводила налеты на боевые порядки наших частей, бомбардировала их количеством – 30, затем 21 Ю-87.

Противник продолжал обороняться на прежних рубежах. В течение дня вел периодически минометный, пулеметный, автоматный и артиллерийский огонь из районов: лес зап. ИВАНОВКА, выс. 217, 6, АЛЕКСАНДРОВКА.

20.08.43.

Противник продолжал обороняться на прежних рубежах и производил оборонительные работы, улучшал свои огневые точки. Устанавливал проволочные заграждения и минные поля и арт., минометный и пулеметный огонь по боевым порядкам наших подразделений.

21.08.43.

Выписка из боевого приказа № 0011 ОП

Штарм-10.

21.8.43. 2:30

139 сд с 11 ГОМД, 600 иптап, нанося главный удар левым флангом в направлении ЧУДАКОВКА в обход с севера АЛЕКСАНДРОВКА, овладеть рубежом: АЛЕКСАНДРОВКА, МУЖИКОВО и наступать на СЕМИРЁВО.

Части дивизии занимали прежние рубежи, производили отрывку окопов и траншей. Производили разведку местности, целей и вели методический огонь по боевым порядкам противника.

Прибыло пополнение 20.08.43 в составе 130 чел. рядового состава и 5 чел. сержантского состава.

21.08.43 принято от 290 сд 31-я отдельная огнеметная рота в составе: офицеров – 4 чел., сержантов – 14 чел., рядовых – 56 чел. ФОГов – 102, автомашин ГАЗ-АА – 3 шт., лошадей – 12. И 177-я отдельная рота ранцевых огнеметов в составе: офицеров – 6 чел., сержантов – 15 чел., рядовых – 43 чел., РОКС-3 – 47 шт., огнесмеси – 800 литров, автомашин ГАЗ-АА – 4 шт.».

Здесь необходимы некоторые комментарии и пояснения.

Как видно из записей в журнале боевых действий, 139-я стрелковая дивизия полковника Кириллова на рубеже реки Десёнки встретила упорное сопротивление противника и была остановлена. Наступление застопорилось. Полки проводили перегруппировку. Приняли первое за время наступления пополнение. Возможно, именно с ним пришли в дивизию сибиряки из песни. Той самой, о геройской гибели которых у «незнакомого поселка на Безымянной высоте» написали поэт Михаил Матусовский и композитор Вениамин Баснер в 1964 году к кинофильму режиссера Владимира Басова «Тишина». Впрочем, история гибели взвода младшего лейтенанта Порошина весьма запутанная, и к ней мы еще вернемся не раз.

Речка Десёнка – это моя родина. В деревне Воронцово в пяти-шести километрах от линии окопов и траншей, отрытых в августе 1943 года солдатами 139-й стрелковой дивизии, я родился и вырос. Места эти знаю, исходил их вдоль и поперек. В детстве любимыми игрушками были каски, стволы винтовок и автоматов, гильзы от патронов и снарядов. В войну играли в окопах и блиндажах, в воронках и на позициях противотанковых орудий. Школьниками мы каждый год до октября ездили «на картошку». С полей привозили различные находки: патроны, хвосты от мин, штыки, пулеметные ленты, советские и немецкие награды.

Все окрестные леса я исходил с ружьем. Разговаривал с местными жителями. Рассказывали они много интересного. В 1990-х годах близ села Закрутого поисковики из города Кирова подняли останки восьмерых бойцов. Тогда по медали «За отвагу» стало известно имя одного из них и то, что медаль он получил будучи штрафником одной из штрафных рот 10-й армии. Позже написалась повесть «Безымянная высота», в которую я ввел и «штрафной» мотив. Он вызвал неоднозначную реакцию читателей. Звучали упреки чуть ли не в очернении нашей военной истории. Нашлись даже доброхоты, которые начали писать обращения в различные инстанции по поводу «штрафных», а значит, очернительных мотивов моего творчества. Оставалось одно – ехать в Подольск, в Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации, и попытаться разобраться в обстоятельствах, ставших предметом спора, с документами в руках.

Вот почему в этой главе, посвященной боевому, надо сказать, героическому пути 139-й стрелковой дивизии, так много документов. Цитировать их приходится как можно полно, чтобы не было новых споров и сомнений. Чтобы, как говорят военные, еще на исходных отмести возможные упреки и попытки истолковать факты и события в ту или иную сторону.

Нашим отцам и дедам нужна была победа. А нам – правда о них.

Пусть простят мне те из читателей, кого документы и свидетельства, приведенные здесь, смутят своей иной правдой, отличной от той, которую мы знали до тех пор, пока были закрыты многие архивные фонды. Для писателя, тем более исторического, нет формулы яснее и правильнее той, которую сформулировал когда-то Василий Макарович Шукшин: нравственность есть правда…

Как видим из документов, дивизия получила пополнение также отдельными огнеметными ротами. Вооружены огнеметчики были двумя типами огнеметов, стоявших тогда на вооружении: ранцевым РОКС-3 и тяжелым ФОГ.

Ранцевый огнемет РОКС-3, как свидетельствуют инструкции и описания, предназначался для поражения струей горящей смеси живой силы в окопах, ходах сообщения, укрепленных огневых точках (доты и дзоты). Эффективен был и в борьбе с бронетехникой противника. Незаменим при поджоге строений, в которых немцы сооружали огневые точки и устраивали оборону своих опорных пунктов. Огнемет состоял из следующих основных частей: резервуара для огнесмеси, баллона для сжатого воздуха, редуктора, шланга, ружья или пистолета, снаряжения для переноски, комплекта принадлежностей.

ФОГ – фугасный огнемет. В годы войны было произведено 15 тысяч огнеметов этой конструкции. Предназначался для уничтожения танков, бронетехники и живой силы противника. Как правило, подразделения (в нашем случае отдельные огнеметные роты) прикрывали танкоопасные направления. Их располагали на участках фронта, где ожидались атаки или контратаки танков и пехоты противника. ФОГ устанавливался на специальной тележке. Зимой – на лыжах или санях. Масса огнемета этого типа – 32 килограмма. Дальность огнеметания вязкой смесью – до 140 метров. Оружие грозное и страшное.

Группы огнеметчиков во время наступательных действий, как правило, включались в специальные штурмовые отряды для уничтожения укрепленных огневых точек и опорных пунктов, которые не могла уничтожить артиллерия и авиация.

За годы Великой Отечественной войны огнеметные части Красной армии уничтожили до 33 тысяч солдат и офицеров противника, сожгли 120 танков, очистили от неприятеля более 5000 больших и малых оборонительных сооружений.

Здесь же, коли отвлекся от документов, вкратце расскажу о генерале, а в августе – сентябре 1943 года полковнике Кириллове.

Иосиф Константинович Кириллов (1905–1993) родился и вырос в селе Платово под Белгородом. Окончил сельскую школу. В РККА призван в 1929 году. Служил на Дальнем Востоке. Окончил школу младших командиров, служил в 5-м Амурском стрелковом полку. Участник боев на КВЖД, за личную храбрость награжден орденом Красного Знамени. В 1931 году окончил Иркутские пехотные курсы. Командовал взводом, ротой, батальоном. Был заместителем командира полка. В 1937 году поступил в Военную академию им. М.В. Фрунзе и в 1941 году ее окончил. С первого дня войны на фронте. Участвовал в боях под Ковелем, Бродами, Дубно, Ровно. С октября 1941 года под Москвой. Воевал в 33-й армии, в ее Западной группировке, которая действовала под Вязьмой и в апреле 1942 года погибла в полном окружении вместе со своим командующим генерал-лейтенантом М.Г. Ефремовым[68]. С февраля 1942 года командовал отдельным отрядом 113-й стрелковой дивизии. Из окружения вышел, вывел группу солдат и офицеров. Награжден орденом Красного Знамени. Командовал 28-й отдельной стрелковой бригадой. С апреля 1942 года – командир 139-й стрелковой дивизии.

После марша с непрерывными боями от Кирова до Рославля и стояния на реке Проне дивизия форсирует Днепр. Ворвется в Могилев. И пойдет дальше, к Победе.

Генерал Кириллов после войны занимал командные должности в Советской армии, преподавал курсантам тактику. Возглавлял совет ветеранов 139-й стрелковой дивизии.

Награжден: двумя орденами Ленина, пятью – Красного Знамени, орденом Суворова 2-й степени, орденом Кутузова 2-й степени, орденом Красной Звезды. Почетный гражданин города Рославля и города Могилева.

В 1960-х и 1970-х годах не раз приезжал в поселок Бетлица и на Безымянную высоту (224,1). Ярких воспоминаний не оставил. Во время общения с журналистами и местными краеведами ограничивался общими фразами, по сути дела повторяя хрестоматийную легенду, а точнее, передовицу дивизионной газеты сентября 1943 года о 18 герояхсибиряках, погибших в неравном бою в ночь с 13 на 14 сентября во время ночного штурма высоты.

Судя по приказам, их тону и четкой постановке задач всем подразделениям, а также действиям стрелковых полков, артиллерии и приданных частей, командир он был хороший, грамотный. Людей берег. Противника, его оборону предпочитал ломать артиллерией. Чтобы пехота шла не на подавленные пулеметы противника, а по трупам и пожарищам.

Но так было не везде. Война диктовала свой сюжет.

Перед рекой Десёнкой, невеликой этой речушкой, которую в некоторых местах можно было перепрыгнуть, дивизия простояла до конца августа. За это время несколько раз пытались атаковать опорные пункты противника, Безымянную высоту, но продвинуться вперед не удавалось. Потери же были большими.

Вот боевой приказ полковника Кириллова № 0018 от 24.08.43. В архиве Министерства обороны в Подольске я его переписал полностью. Полностью и публикую. Он очень точно характеризует человека и офицера, его подписавшего.

«Штадив-139. 15:00

Д. УСОХИ.

Карта 50 000—39 г.

1. Противник частями 131 пд (434 пп) и 20 тд (59 мп, 112 мп, 21 тп, артполк) перешел к обороне на рубеже: лес зап. НОВОСЕЛЬСКИЙ ХУТОР, лес зап. ПОДДЕСНА, ЗАКРУТОЕ. Его передний край обороны проходит: вост. опушка леса зап. НОВОСЕЛЬСКИЙ ХУТОР, вост. опушка леса с отм. 217,0, вост. скаты Безым. высоты зап. ЧУДАКОВ, вост. опушка рощи ю.-з. ЧУДАКОВ, зап. скаты отм. 217,6, вост. окр. ЗАКРУТОЕ.

2. 139 сд переходит к обороне на рубеже: (иск.) КРАСНЫЙ, ДЕСЁНКА, КОВАЛЁВКА с передним краем по вост. берегу р. ДЕСЁНКА.

Справа обороняется 326-я сд. Разгранлиния с ней: ТЯГАЕВО (иск.), ВЛАДИМИРОВКА, ЗАКРУТОЕ. Готовность инж. работ 1-й очереди к 5:00 26.08.43.

3. Р Е Ш И Л: опираясь на батальонные опорные пункты, прочно удерживать занимаемый рубеж обороны. Боевой порядок полков – в линию.

4. 364 сп (без 3 сб) занять и оборонять рубеж обороны на участке: (иск.) КРАСНЫЙ, ДЕСЁНКА.

Построить батальонные опорные пункты:

а) (иск.) КРАСНЫЙ, НОВОСЕЛЬСКИЙ ХУТОР, ВОРОНОВКА;

б) (иск.) НОВОСЕЛЬСКИЙ ХУТОР, ДЕСЁНКА, отд. кусты 800 мтр вост. ДЕСЁНКА;

КП – лес 1,5 клм зап. НОВ. ТРОИЦКОЙ.

Разгранлиния слева – НОВ. ТРОИЦКИЙ, ДЕСЁНКА,

ОРЕХОВСКИЙ.

5. 718 сп – занять и оборонять рубеж обороны на участке: (иск.) ДЕСЁНКА, НОВОСЁЛКИ, ИВАНОВКА.

Построить оборонительные опорные пункты:

а) (иск.) ДЕСЁНКА, НОВОСЁЛКИ, Безым. высота 300 мтр с. – вост. НОВОСЁЛКИ;

б) (иск.) НОВОСЁЛКИ, ИВАНОВКА, отд. роща 1 клм в. – вост. ИВАНОВКА.

КП – 300 мтр сев. отм. 217,1.

Разгранлиния слева Безым. высота 1,5 клм, зап. КУШ

ЛЯНОВКА, ИВАНОВКА, (иск.) СТОПКИНСКИЙ.

6. 609 сп – занять и оборонять рубеж на участке: (иск.) ИВАНОВКА, КОВАЛЁВКА, отм. 217,6, южн. и ю. – вост. скаты отм. 217,6.

Построить батальонные опорные пункты: а) отм. 217,6 и ее южн. и ю.-в. скаты, (иск.) КОВАЛЁВКА; б) (иск.) ИВАНОВКА, КОВАЛЁВКА, БРИТОВКА. КП – лес 1 клм сев. ВЛАДИМИРОВКА.

7. Артиллерия: ЗАДАЧИ: а) не допустить выхода и сосредоточения пехоты противника из леса зап. НОВОСЕЛЬСКИЙ ХУТОР – ДЕСЁНКА;

б) воспретить сосредоточение пехоты и танков противника из районов рощи сев. и вост. СЕРГЕЕВКА;

в) подавить огневую систему пр-ка на переднем крае его обороны (вост. скаты Безым. высоты западнее НОВОСЕЛЬСКИЙ ХУТОР, вост. опушка леса зап. ДЕСЁНКА, вост. опушка леса на отм. 217,0;

г) не допустить подхода резервов противника из МАРЬИНСКОЙ – ЛАЗЫ – ОРЕХОВСКИЙ; ПЕТРОСЕЛЬЕ – СЕМИРЁВО – АЛЕКСАНДРОВКА;

д) не допустить атаки танков противника с направлений: ЗЕМЦЫ – КРАСНЫЙ; МУЖИКОВО – ЗАКРУТОЕ – КОВАЛЁВКА;

е) обеспечить контратаку 3/364 сп.

8. 237 иптд:

а) 3-я батарея – занять район обороны ю.-з. опушка леса 1,5 клм вост. ДЕСЁНКА. Быть готовым к отражению танков противника с направления КРАСНЫЙ, ДЕСЁНКА;

б) 1-я батарея – занять район обороны выс. 222, 1 и Безымянная высота 500 м восточнее. Быть готовым к отражению танков пр-ка с направлений ИВАНОВКА, КОВАЛЁВКА;

в) 2-я батарея – подготовить огневые позиции в районе 3 и 1 батареи и быть готовыми к действиям совместно с 3 и 1 батареей.

9. РЕЗЕРВ – 3/364 сп (без одной роты), рота 195 ОСБ. Подготовить батальонные опорные пункты: № 1 – развилка дорог на зап. опушке леса 1 клм ю.-в.

ВОРОНОВКА, зап. выступ рощи 1 клм в.-с. НОВОСЁЛКИ, горизонт 215.

№ 2 – зап. опушка леса 1,5 клм вост. НОВОСЁЛКИ, (иск.) отм. 217,1.

№ 3 – Безымянная высота 500 мтр с.-в. КОВАЛЁВКА, выс. 222, 1, отд. кусты 1 клм сев. БРИТОВКА.

Быть готовым к контратакам:

а) с первого опорного пункта в направлении НОВО

СЕЛЬСКИХ ХУТОР; б) со второго опорного пункта в направлении НОВОСЁЛКИ; в) с третьего опорного пункта в направлении КОВАЛЁВКА, отм. 217,6.

1. ДОП – МАМОНОВО.

2. 220 ОМСБ – ТЯГАЕВО.

12. КП – УСОХИ. Запасной КП – лес вост. НОВ.ТРОИЦКИЙ.

13. Донесения присылать о готовности инженерных работ первой очереди, в дальнейшем по спущенному графику. Ком. див. полковник КИРИЛЛОВ. Начальник штаба див. полковник МОРОЗОВ»[69].

После этого приказа высота, находившаяся близ отм. 217,0 и 500 метров северо-восточнее Ковалёвки, во всех донесениях, приказах, документах инженерных частей, распоряжениях и даже бумагах тыловых служб стала именоваться Безымянной. Потому что у нее не было геодезического номера. Но она как высота существовала в реальности. На ней прочно сидели немцы. Вели оттуда огонь.

Перед Безымянной высотой стоял 718-й стрелковый полк. Взять ее он не мог.

Судя по характеру действий наших подразделений и противника, сопоставляя число потерь, настоящей Безымянной высотой была именно эта. Хотя от Кирова до Рославля высот на пути 139-й стрелковой дивизии было много, больше десятка.

«31.08.43.

86-й погранполк НКВД на стажировку в дивизию направил 33 снайпера.

В ходе боев наши части за период с 20 по 31 августа потеряли:

убитыми офицерского состава – 3 чел.,

сержантского – 4 чел.,

рядового – 55.

Пропал без вести – 1 чел».

31 августа в 354-м артиллерийском полку произошло ЧП. Скупые описания случившегося удалось отыскать среди записей в журнале взысканий и поощрений секретной части штаба 139-й стрелковой дивизии[70].

Офицеры штаба артполка устроили грандиозную пьянку. Долгое сидение в обороне на солдата, как известно, действует плохо. И вот, чтобы избавиться от хандры, офицеры уговорили фельдшера 3-го дивизиона лейтенанта медицинской службы Раису Соснину пустить в расход неприкосновенный запас, все эти месяцы надежно и безупречно хранимый ею, – противоипритные пакеты. В каждом пакете лежали две ампулы по двадцать пять граммов каждая – спирт. Но не чистый. Чтобы солдаты не покушались на содержимое противоипритных ампул, в них была добавлялась негашеная известь. Но, как известно, добавляй в спирт хоть змеиный яд, хоть тьму египетскую, а солдат есть солдат, и он всегда найдет верный способ отделить одно от другого, чтобы затем полученный продукт использовать по прямому назначению. Ампулы вскрывали, и жидкость пропускали через противогаз. Противогаз, как известно, был частью снаряжения каждого военнослужащего – и солдата, и офицера. Тогда противоипритные пакеты у личного состава изъяли. Они хранились у фельдшеров и санинструкторов подразделений. Чаще всего пакеты с ампулами хранили женщины. Но, как видим, порой рушились и эти стены…

Когда спирт был выпит, старший врач артполка капитан медицинской службы Григорий Антелава принес полковой НЗ – три с половиной литра водки, выданной для нужд санчасти. Выпили и водку. В документах следствия эти три с половиной литра значатся как «медицинская водка».

Штаб полка загулял так, что вскоре известие о грандиозной пьянке дошло до штаба дивизии. В тот же день появился приказ № 078 от 31.08.43: заместитель командира полка по политчасти подполковник Сухов получил выговор – «за допущенную перегонку спирта из противоипритных пакетов», начальник штаба артполка майор Фалько получил пять суток ареста, капитан медицинской службы Антелава – десять суток ареста, командир штабной батареи старший лейтенант Измайлов – понижен в должности, начхим лейтенант Дыбиц – десять суток ареста, лейтенант медицинской службы Соснина – пять суток ареста «за необеспечение сохранности пакетов», военфельдшер 2-го дивизиона старший лейтенант Михайлов – пять суток ареста».

Конечно, за такое могли бы, хотя бы зачинщиков, отправить в штрафбат, тем более что он находился рядом, но полковник Кириллов уговорил прокурора дивизии не особенно усердствовать. Потому что в штрафбат нужно было бы гнать почти весть штаб артполка. А без управления, как известно, и пушки – не пушки…

Наутро немцы снялись с насиженных позиций и начали отход. Дивизия пошла вперед. Сменили огневые и артиллеристы. В штабе решили: черт с ними, отсидят свое после наступления. И дело спустили на тормозах…

«1.09.43.

Противник до 4:00 оборонялся на прежнем рубеже и вел сильный ружейно-пулеметный, автоматный и артиллерийско-минометный огонь по боевым порядкам частей дивизии. В 5:00 противник начал отход в направлении ЛУЧИНО – АЛЕКСАНДРОВКА и далее на запад. Противник продолжал отход до 12:00, не оказывая серьезного сопротивления. С 12:30 противник встретил части преследования дивизии артиллерийско-минометным огнем, ружейно-пулеметным огнем на рубеже СЕРГЕЕВКА, зап. окраина НОВЫЙ САД, сев. – вост. окр. МИШКИНО.

Части дивизии до 5:00 1.9.43 занимали передний рубеж обороны. С 5:30 начали преследование отходящего пр-ка и к 20:00 1.09.43 достигли рубежа:

364 сп – вышел на рубеж вост. опушка леса, что вост. отм. 221,4;

609 сп – вышел на рубеж зап. опушка леса, что югозап. 1 км МИШКИНО.

718 сп – вышел на рубеж зап. скаты высоты 235,0.

Таким образом, за день занято 15 населенных пунктов.

Убито – 8 чел. Ранено – 37 чел.

Убито конского состава – 6 лошадей.

Подорвались на минах пр-ка три автомашины ГАЗ-АА, одна 76-мм пушка».

718-му стрелковому полку подполковника Салова везло на высоты. Под Ковалёвкой полк стоял перед Безымянной. Теперь высота с отметкой 235,0. И на всех высотах прочно сидели немцы при пулеметах и минометах. Доты. Блиндажи. Артиллерийские наблюдатели. Окопанные самоходки и танки 20-й танковой дивизии генерал-майора фон Кесселя. Разведка еще десять дней назад, когда стояли по восточному берегу реки Десёнки, установила принадлежность танков и бронетехники – 21-й танковый полк, 59-й и 112-й мотополки 20-й танковой дивизии.

20-я танковая дивизия считалась одной из лучших в танковых войсках вермахта. Сформирована она была, как и большинство немецких дивизий, которые действовали на Восточном фронте, в 1940 году. Формировалась в 9-м военном округе, в Эрфурте. 22 июня 1941 года в составе 39-го мотокорпуса 3-й танковой группы генерала Гота начала свой поход в Россию. Действовала в Литве. Затем участвовала в разгроме наших армий под Минском. На Витебск наступала во втором эшелоне. Затем переместилась вперед и 9 июля ворвалась в Витебск. Затем тяжелые бои под Духовщиной. Тяжелые потери от атак 107-й танковой дивизии Красной армии.

Советской танковой дивизией командовал полковник Миронов. После этих боев потерявшая почти все танки дивизия будет переформирована в стрелковую, отличится в летних боях, и вскоре ее преобразуют в 5-ю гвардейскую. В октябле 1941-го она будет храбро драться за Калугу, отступит к Тарусе и Серпухову и насмерть встанет на подмосковном рубеже.

20-я танковая дивизия после боев с нашей 107-й была выведена в резерв, затем подчинена 57-му моторизованному корпусу. В ходе операции «Тайфун» наступала на Москву вдоль Варшавского шоссе в составе 57-го корпуса. Была основательно потрепана у Малоярославца курсантами подольских артиллерийского и пехотного училищ. В 1942 году вела бои в районе Гжатска. Потом переброшена к Орлу. В июле 1943 года в ходе операции «Цитадель» действовала на северном фасе Курской дуги.

Осенью под нажимом наших войск она отойдет к Брянску, затем к Витебску. В 1944 году под Бобруйском попадет под удар наших наступающих войск и будет отведена в Румынию на отдых и пополнение. Осенью, пополненную, ее перебросят в Восточную Пруссию. В январе 1945 года – в Венгрию, где немцы проведут последнее танковое наступление. В мае 1945 года ее остатки захватят в плен войска 1-го Украинского фронта маршала Конева.

Состав дивизии в период проведения немцами операции «Цитадель» был следующий:

21-й танковый полк;

59-й гренадерский полк;

112-й гренадерский полк;

92-й артиллерийский полк;

20-й разведывательный батальон;

92-й противотанковый батальон;

295-й зенитно-артиллерийский батальон;

92-й саперный батальон;

92-й батальон связи;

подразделения тыловой службы и обеспечения.

Дивизией командовал генерал-майор Мортимер фон Кессель – энергичный и инициативный командир, кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями. Родился в 1893 году. Во время Первой мировой войны – лейтенант, за личное мужество награжден Железным крестом первого и второго класса. Вторую мировую встретил в должности командира разведподразделения. 20-ю танковую дивизию возглавил весной 1943 года. Войну закончил в плену, куда угодил вместе со штабом своего корпуса (7-й танковый). После плена проживет еще долгую жизнь и умрет в 1981 году.

Под Латышами, Ковалёвкой и Закрутым генерал Кессель оставил много своих танков и другой бронетехники.

Мне было лет пять-шесть. Помню, в село Закрутое на молокозавод бидоны с молоком с Латышовской фермы возила танкетка. Приземистая, с узкими гусеницами, очень маневренная, она, в клубах пыли, подлетала к эстакаде. Рабочие вытаскивали из ее кузова бидоны, потом ставили пустые, и она, развернувшись на пятачке, так же быстро улетала к переезду через речку Десёнку. Служила она долго, потом куда-то исчезла. Мы смотрели на нее с восхищением, гадали: где же была пушка, где пулемет… Пушки у нее не было. Пулемет был. Бронеединица из арсенала 20-й танковой дивизии генерала Кесселя, по всей вероятности, пережила всех своих сестер и братьев и закончила свой славный трудовой путь где-нибудь в домне на Кировском чугунолитейном заводе.

В эти дни успешно наступала 49-я стрелковая дивизия полковника Чижова. Она шла левее. Из боевого донесения штаба 49-й стрелковой дивизии в штаб 10-й армии:

«1.09.43.

13:00

1. Противник, оказывая сопротивление группам прикрытия, отступает в западном и юго-западном направлениях.

2. Наши части, продивигаясь вперед, заняли следующие населенные пункты: СЕМИРЁВО, БОХОТОК, ПОЛЯНКА, КЛЮЧИ, ВОРОНЦОВО, БОРОК, СУБОРОВО, МАМИЧЕВ-УГОЛ, ГРИГОРЬЕВКА, ДЕДОВО-ПЕТРОВИЧИ, КОХАНОВКА, ДЕДОВА-СТОРОНКА, ЯМНОЕ и к 16:00 2.09.43 вышли на восточный берег р. СНОПОТЬ»[71].

139-я стрелковая дивизия тем временем развивала удар правее.

Из журнала боевых действий 139-й стрелковой дивизии:

«2.09.43.

Противник в течение ночи с 1 на 2.09.43 оказывал огневое сопротивление, вел ружейно-пулеметный, методический артминометный огонь из районов роща Длинная, выс. 221, 4, СЕМИРЁВО и с рассветом начал отход в направлении ПЕТРОСЕЛЬЕ, ДЕЖЕТОВКА[72].

Части дивизии в ночь с 1 на 2.09.43 после наступательных боев приводили себя в порядок и готовились к выполнению дальнейших задач.

С 4:00 2.09.43 начали преследовать отходящего противника и к 24:00 достигли рубежей: юго-зап. окр. НЕКРАСОВО[73], зап. опушка рощи Круглая[74].

364 сп, продолжая наступление, двигался во 2-м эшелоне дивизии и, встречая временами редкое сильное огневое сопротивление, достиг рубежа 1000 мтр Южнее ДЯГЛЕВО.

609 сп, продолжая наступать, достиг рубежа юго-зап. скаты выс. 197, 6 и зап. опушка рощи Круглая.

718 сп, продолжая преследовать противника, встречая огневое сопротивление, достиг рубежа 200 мтр юго-зап. д. НЕКРАСОВКА.

Потери л/состава за 2.09.43: убито – 10 чел., ранено – 35 человек.

3.09.43.

Противник удерживает занимаемый район на зап. берегу р. СНОПОТЬ.

В течение дня оказывал упорное сопротивление, ведя ружейно-пулеметный, артминометный огонь по нашим боевым порядкам и артпозициям.

Части дивизии с утра приводили себя в порядок, вели артиллерийско-минометный и ружейно-пулеметный огонь по уничтожению его огневых точек и живой силы, пополняли боеприпасы и вели усиленное наблюдение.

364 сп в 12:00 под сильным артиллерийско-минометным огнем продвинулся и закрепился на вост. берегу р. Снопоть.

609 сп до 16:00 приводил себя в порядок и вел ружейнопулеметный и артиллерийский огонь по огневым точкам противника.

С 16:50 приступил к форсированию р. СНОПОТЬ и к 18:00 переправились: взвод пешей разведки, 11 ОШБ, большая часть 3 сб.

718 сп до 16:00 приводил себя в порядок и вел наблюдение за противником.

В 16:00 полк приступил к выполнению задачи, достиг вост. берега р. СНОПОТЬ, встретив сильное сопротивление. Мелким группам удалось форсировать р. СНОПОТЬ, понеся значительные потери.

Потери за 3.09.43: убито – 10, ранено – 25 человек.

Потери в вооружении: подорвались на противотанковых минах 2 передка 76-мм пушек, 1 45-мм пушка, 1 автомашина ГАЗ-АА, 1 45-мм орудие, повозка с боеприпасами, 1 походная кухня».

Итак, противник отошел к очередному рубежу. Под Закрутым и Безымянной высотой близ деревни Чудаковки немцы удерживали дивизию на линии реки Десёнки. Теперь же закрепились, заняв заблаговременно отрытые окопы и траншеи, по линии реки Снопоть. Отход прикрывали немногочисленные группы, вооруженные, как правило, автоматическим оружием, пулеметами. Огневое сопротивление, как видно из документов, встречали даже подразделения, наступавшие во втором эшелоне.

11-й отдельный штрафной батальон (ошб) наступал вместе с 609-м стрелковым полком. Штрафники, действовавшие напористо и энергично, по всей вероятности, первыми перескочили реку. В журнале боевых действий упоминается как отличившийся по время форсирования Снопоти взвод пешей разведки. Это – для истории. В авангарде 609-го полка шел штрафбат. За ним – взвод пешей разведки. Никакой командир своих разведчиков впереди штрафников посылать на рожон не будет. Штрафники для того и существовали, чтобы своей головой и штыком проламывать немецкую оборону там, где это срочно необходимо. О дальнейшем пути и судьбе 11-го ошб мы еще узнаем из последующих документов, найденных в архиве.

«4.09.43.

Противник в течение дня продолжал обороняться на западном берегу р. СНОПОТЬ и вел артиллерийский огонь по боевым порядкам наших частей.

Части дивизии в течение дня готовились к выполнению задачи, вели усиленное наблюдение за противником, а также вели артминометный огонь по засеченным огневым точкам.

364 сп продолжал занимать рубеж на вост. берегу р. СНОПОТЬ. 609 сп полностью переправился на зап. берег р. СНОПОТЬ и закрепился. 718 сп занимает рубеж: одним батальоном на зап. берегу и одним на вост. берегу р. СНОПОТЬ. Потери в личном составе: убито – 5, ранено – 12.

5.09.43.

Противник обороняется на прежнем рубеже. В течение дня вел ружейно-пулеметный огонь по нашему переднему краю. Части дивизии занимают прежний рубеж обороны. В течение дня вели усиленное наблюдение за противником, вели методический артиллерийско-минометный и ружейно-пулеметный огонь по огневым точкам и живой силе противника.

Потери: убито – 12 человек; ранено – 51 человек.

Убито конского состава – 1, ранено – 2 лошади».

Кони тоже воевали. И их учитывали по той же форме, что и солдат.

«6.09.43.

Противник в течение ночи с 5 на 6.09.43 вел сильный ружейно-пулеметный и арт. – мин. огонь по боевым порядкам наших частей и огневым точкам.

Части дивизии с 4:00 перешли в наступление с целью улучшения своих позиций.

718 сп в 5:30 овладел траншеями противника.

609 сп в 12:00 овладел траншеями противника.

364 сп в 9:00 овладел траншеями противника.

С 11:00 до 15:00 противник с направления выс. 201, 2 предпринял 4 контратаки силой до полутора рот пехоты с 2-мя танками и 3-мя самоходными орудиями. Все атаки пр-ка отбиты с большими для него потерями.

С 12:00 до 15:00 противник силой до роты с направления НОВОДМИТРОВСКИЙ и (неразборчиво) три раза контратаковал 609 сп. Все контратаки отбиты с большими для него потерями.

С 14:00 до 15:00 противник силой до 2-х взводов с направления КОЗЛОВКА дважды контратаковал 364 сп. Контратаки также дважды были отбиты с большими для него потерями.

Предварительные потери за 6.09.43: убито – 10 чел., ранено – 20».

Выписка из боевого приказа № 0018/ОП:

«Штарм-10.

11.09.43 16:00 Карта 50 000. 129 сд с 11 ошб, шр, 188 арт. пап и 542 мп – оборонять полосу ЯМНОЕ (иск.), ЗИМНИЦЫ, ОТНОСОК. Быть в готовности преследовать пр-ка в направлении: ДУЛЁВО, ХОЛМЫ, ЧЕРЕСКА[75].

Противник занимал прежние рубежи обороны. В течение дня активности не проявлял. Вел ружейно-пулеметный и артогонь по боевым порядкам наших частей и ОП.

Части дивизии в течение дня вели усиленное наблюдение за противником и производили оборонительные работы по усилению своих позиций.

364 сп с 4:30 8.09.43 – положение прежнее.

609 сп прием занимаемого участка от 49 сд.

237 иптд[76] из трофейного 57-мм орудия огнем прямой наводкой уничтожил один блиндаж противника.

В 3:45 9.09.43 противник группой до 15 чел. провел разведку на левом фланге 718 сп и пытался захватить пленного, но своевременно был обнаружен и отражен огнем пехотного оружия, потеряв при этом до 10 человек.

Потери: убито – 19, ранено – 39».

Как видим, немцы засели на Снопоти прочно. Подвели к переднему краю танки и самоходки и начали контратаковать. Отчасти это был ответ на дерзкую атаку дивизии 6 сентября, когда полки внезапной атакой на рассвете захватили передовые траншеи противника и закрепились в них. Плацдарм был захвачен. Началась подготовка к дальнейшему броску.

В это время в район Козловки были переброшены с других участков противотанковые средства и подразделения усиления. В том числе 600-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк подполковника Волкова[77]. Подполковник Волков был профессиональным военным, грамотным артиллеристом и храбрым солдатом. Когда полк выдвинулся к Снопоти в боевые порядки пехоты и занял огневые позиции, комполка тут же организовал артиллерийскую разведку, выявил огневые точки немцев, своим расчетам приказал врыться в землю, замаскировать орудия и окопы. Расчеты за несколько суток уничтожили основные огневые средства противника и дали возможность нашей пехоте с наименьшими потерями перебраться одним броском на западный берег Снопоти.

Особенно отличились истребители танков 600-го иптап во время боя 6 сентября. Именно их твердость и профессионализм решили исход дела, когда немцы бросили в контратаку танки, самоходки и мотопехоту при поддержке артиллерии, стараясь очистить плацдарм от частей 139-й стрелковой дивизии и пресечь стремительное движение дивизии на Рославль.

Судя по действиям истребительно-противотанкового полка и тем документам, которые удалось отыскать в архиве, это был «слуга царю (Верховному главнокомандующему) и отец солдатам». Вот несколько выписок из наградных дел 600-го истребительно-противотанкового полка 10-й армии.

«9 сентября 1943 г. № 013/Н

От имени Президиума Верховного Совета ССР

НАГРАЖДАЮ

медалью «ЗА ОТВАГУ»

1. Красноармейца АЛЕЙНИКОВА Александра Федоровича – номера орудийного 1-й батареи, за то, что он в августовских боях 1943 г. в районе ВЕРХНЯЯ ПЕСОЧНЯ и ПЕТРОСЕЛЬЕ Кировского района Смоленской области работал в составе расчета, выкатившего свое орудие на прямую наводку под сильным артогнем противника и уничтожившего до 15 автоматчиков противника, а затем в составе расчета пошел в атаку на противника, помогал поддерживаемой пехоте личным примером подняться в атаку.

1911 года рождения, русский, колхозник, кандидат в члены ВКП(б) с ноября 1942 года, призван в Красную армию Борисовским РВК Курской области в мае 1941 года.

2. Красноармейца БАРАНОВА Ивана Акимовича, заместителя наводчика орудия 2-й батареи, за то, что он в сентябрьских боях 1943 года в районе КОЗЛОВКА 1-я Кировского района Смоленской области заменил вышедшего из строя наводчика и, под артиллерийским и пулеметным огнем ведя огонь из своего орудия по контратакующему противнику, уничтожил до 40 солдат и офицеров противника, за то, что он в сентябре 1943 года в том же районе огнем своего орудия подбил самоходное орудие противника «Фердинанд».

1914 года рождения, русский, служащий, член ВКП(б) с марта 1943 года. Призван в Красную армию Октябрьским РВК города Москвы в июле 1941 года.

3. Старшего сержанта ХУСНЕТДИНОВА Гафара Сатердиновича, командира орудия 2-й батареи, за то, что он в бою в районе КОЗЛОВКА 1-я Кировского района Смоленской области в сентябре 1943 года под сильным артиллерийским огнем противника, стреляя прямой наводкой из своего орудия по отходящему противнику, уничтожил более 30 солдат и офицеров противника.

Медалью «ЗА БОЕВЫЕ ЗАСЛУГИ»

1. Красноармейца КУЗНЕЦОВА Михаила Матвеевича, номера орудийного 2-й батареи, за то, что он в бою в районе КОЗЛОВКА 1-я Кировского района Смоленской области 6 сентября 1943 года, работая в составе расчета орудийного, вступившего в единоборство с тремя самоходными орудиями противника «Фердинанд», своими смелыми и инициативными действиями способствовал уничтожению одного самоходного орудия «Фердинанд», сам при этом рискуя жизнью. Орудие было подбито и подожжено.

1910 года рождения, русский, рабочий, беспартийный, призван в Красную армию Москворецким РВК города Москвы.

2. Красноармейца МИХАЙЛИЧЕНКО Никиту Федоровича, номера орудийного 2-й батареи, за то, что он в бою в районе КОЗЛОВКА 1-я Кировского района Смоленской области 6 сентября 1943 года, работая в составе расчета орудия, вступившего в единоборство с тремя самоходными орудиями противника «Фердинанд», своими смелыми и инициативными действиями, рискуя при этом жизнью, способствовал уничтожению одного самоходного орудия «Фердинанд». Орудие было подбито и подожжено.

1897 года рождения, русский, колхозник, беспартийный, призван в Красную армию Слободским РВК Смоленской области».

Как видно из наградных документов, в истребительно-противотанковом полку воевали люди с опытом. Многие – с 1941 года, с лета. Уже успели хлебнуть передовой полным котелком. Средний возраст – около сорока. Подполковник Волков смог сделать из вчерашних колхозников, рабочих и московских служащих настоящих артиллеристов. Они дрались с немецкими танками на равных. Подбили и сожгли под Козловкой «Фердинанд». Оттрепали знаменитую 20-ю танковую дивизию генерала Кесселя так, что ей нечем было оборонять Рославль.

Приведу и еще два наградных листа, подписанные подполковником Волковым.

«Медалью «ЗА БОЕВЫЕ ЗАСЛУГИ»

…3. Красноармейца СЕМЁНОВА Виктора Семеновича, номера орудийного 2-й батареи, за то, что он в бою в районе КОЗЛОВКА 1-я Кировского района Смоленской области 6 сентября 1943 года под минометным и пулеметным огнем противника, работая в составе расчета орудия, стрелявшего прямой наводкой по отходящему противнику, способствовал уничтожению свыше 30 солдат и офицеров противника, сам при этом рискуя жизнью.

1898 года рождения, чуваш, служащий, беспартийный, призван в Красную армию Козловским РВК Чувашской АССР 18 марта 1942 года.

4. Красноармейца ТРЕТЬЯКОВА Василия Павловича, номера орудийного 2-й батареи, за то, что в бою в районе КОЗЛОВКА 1-я Кировского района Смоленской области 6 сентября 1943 года, работая под артиллерийским и минометным огнем противника в составе расчета орудия, стрелявшего прямой наводкой по контратакующему противнику, своими отважными и инициативными действиями способствовал уничтожению до 40 солдат и офицеров противника и одного самоходного орудия «Фердинанд», сам при этом рискуя жизнью.

1903 года рождения, русский, рабочий, кандидат в члены ВКП(б) с августа 1943 года, призван в Красную армию Первомайским РВК города Москвы 9 июля 1941 года»[78].

Жители деревни Козловка рассказывали, что коробка сгоревшей немецкой самоходки еще долго стояла возле Снопоти. Много бронетехники 20-я танковая дивизия оставила под Латышами, Ковалёвкой, под Безымянной высотой, что на реке Десёнка. Ее потом растаскивали ремонтные и трофейные команды. Что-то ремонтировалось и вводилось в строй, что-то – на металлолом. Война продолжалась, становясь все более и более металлоемкой.

Совсем недавно, на охоте, под Латышами возле старого, ныне заросшего лесом большака на Усохи, где в августе 1943 года стоял штаб 139-й стрелковой дивизии, я нашел гусеницу от немецкого среднего танка. Она лежала на краю поля в груде камней, видимо собранных в те времена, когда здесь хозяйствовали, поля распахивали и время от времени очищали от посторонних предметов. В гусенице виднелось небольшое отверстие, видимо, попадание бронебойной пули противотанкового ружья.

Была война, думал я, разглядывая пробитую гусеницу, люди стреляли друг в друга. Одни защищали родину, свои дома и семьи. Свою, как теперь говорят, национальную идентичность. Другие, которые сюда пришли с Запада… Им здесь, пожалуй, было потруднее. Напора наступающих советских дивизий было уже не сдержать. Летнее наступление немецких войск (операция «Цитадель») закончилось масштабным контрнаступлением Красной армии. Центральный, Воронежский и Степной фронт пошли вперед. Гитлер и его фельдмаршалы и генералы и на этот раз крупно просчитались. Пошли по шерсть, а вернулись стрижены… После летнего провала 1943 года германские войска на Восточном фронте наступать уже не будут никогда. Успех под Белгородом, Курском и Орлом как взрывная волна докатился и до северного фаса «огненной дуги». В наступление пошел и Западный фронт.

С 7 по 20 августа была проведена Спас-Деменская наступательная операция.

С 28 августа по 6 сентября – Ельнинско-Дорогобужская.

С 14 сентября по 2 октября – Духовщинско-Демидовская.

С 15 сентября по 2 октября – Смоленско-Рославльская.

Дивизии 10-й армии генерала Попова последовательно участвовали в двух операциях – Спас-Деменской и Смоленско-Рославльской, одновременно способствуя успеху правофланговых армий в районах Ельни, Дорогобужа, Духовщины и Вязьмы.

А еще жители Козловки вспоминали о том, что после боев на Снопоти овраги и воронки были буквально завалены трупами наших солдат. Судя же по боевым донесениям 139-й стрелковой дивизии, потери во время противостояния на Снопоти у деревни Козловка были умеренными. 2 сентября авангарды полков, преследуя отступающего врага, подошли к рубежу реки. Сразу были остановлены сильным огнем из всех средств.

2 сентября – 20 убитых.

3 сентября – 10 убитых.

4 сентября – 5 убитых.

5 сентября – 12 убитых.

6 сентября – 10 убитых.

С 7 по 11 сентября – 19 убитых.

12 сентября немцы снялись с рубежа на Снопоти и отступили.

Кем же «были завалены» козловские овраги?

Приказ генерала Попова № 0018/ОП от 11 сентября 1943 года, выписка из которого приведена выше, возможно, дает ответ на этот вопрос: в авангарде наступающих полков и в атаках батальонов дивизии тараном шли штрафники – 11-й отдельный штрафной батальон 10-й армии и 98-я отдельная штрафная рота.

Некоторые исследователи утверждают, что в суточных донесениях и журнале боевых действий показывались потери всех частей, действовавших на участке ответственности стрелковой дивизии. Однако, изучая марш 139-й стрелковой дивизии от Кирова до Рославля, я обнаружил, что приданные артиллерийские части, минометные, истребительно-противотанковые и другие свои потери учитывали особо. По всей вероятности, и штрафные части вели свою статистику потерь. Фонды же штрафных подразделений, в том числе 11-го ошб и 98-й ошр 10-й армии, закрыты.

Сколько-нибудь внятных исследований по теме этих двух подразделений 10-й армии нет. Хотя, надо заметить, желающих порассуждать на эту тему много…

В 1987 году в Приокском книжном издательстве в Туле вышла книга бывшего военного прокурора 139-й стрелковой дивизии Владислава Ивановича Плотникова. Книгу составили очерки о героях Безымянной высоты. Но автор о своих бывших подопечных в очерках ни словом не обмолвился. Книга вышла, когда Безымянной высотой назначили высоту 224,1, поэтому она выдержана в соответствующем идеологическом духе. С реальными событиями согласуется лишь отчасти. В книге нет ни одного архивного документа, относящегося непосредственно к событиям ночи с 13 на 14 сентября 1943 года в районе высоты 224,1. Архивные папки В.В. Плотников просматривал в 1960-х годах. Историю Безымянной знал и как ветеран дивизии, и как исследователь. Видимо, знал и тайну боя восемнадцати сибиряков. Бой-то, по всей вероятности, был. Потому что в документах отмечен факт выбытия солдат, сержантов и младшего лейтенанта Порошина из списков 718-го стрелкового полка. Но в боевых донесениях потери эти не зафиксированы. Оплошность, небрежность штабных работников? Вряд ли. Потому что потеря восемнадцати (а по другим данным, в этом бою погибло еще около десяти человек) не могла пройти мимо статистики, которую ежесуточно фиксировали в штабе дивизии. В эти дни потери были относительно небольшими, и гибель почти трех десятков, да в одном полку, могла привлечь внимание в штабе армии.

В чем причина гибели такого количества людей в одном бою? Ведь сколько-нибудь серьезной операции, даже дивизионного масштаба, в эту ночь на участке 718-го полка не проводилось. Наступало правое крыло дивизии – 609-й полк и, по всей вероятности, 11-й ошр. Хотя часть штрафного батальона могла действовать и здесь. Батальон капитана Чухлатова иногда действовал поротно на различных участках.

Быть может, именно поэтому бывший прокурор дивизии и назвал свое сочинение: «Солдаты из песни». Из песни… Что и говорить, мудрый человек.

По существу, нынешняя Безымянная высота в Куйбышевском районе Калужской области и мемориал, который там построен в память о героях 718-го полка 139-й стрелковой дивизии, – это памятник песне. Место красивое, просторное. Вот бы где проводить фестивали военной песни. Место получило бы новое, живое дыхание. Нашлись бы средства для ремонта мемориала. Здесь были похоронены шестнадцать бойцов взвода младшего лейтенанта Евгения Порошина вместе с их отважным командиром. В архиве Министерства обороны РФ я отыскал схему братской могилы, составленную начальником дивизионного пункта погребения старшиной Чугреевым. «Мог. № 24. 16 – чел.»[79].

Настоящая же Безымянная высота, которой это имя дали солдаты и офицеры 139-й стрелковой дивизии, находится в нескольких десятках километров восточнее, на реке Десёнка.

Мемориал создан как символ всех безымянных высот.

Моя задача более сложная – попытаться выстроить повествование в соответствии или хотя бы как можно ближе к реальным событиям, происходившим здесь в августе– сентябре 1943 года. Правда, для того, чтобы изучить даже такую локальную тему, как боевой путь 139-й стрелковой дивизии от Кирова до Рославля, нужны долгие месяцы работы в архиве, а может быть, и годы. Так что в этой книге своей цели я достигну, возможно, лишь отчасти.

Удивительно вот что: я не увидел в листе-вкладыше, которым начинается любая архивная папка, ни одной записи своих ученых-земляков, профессиональных историков, краеведов, музейных работников. Есть пометки тверских исследователей – 139-я чувашская дивизия в самый тяжелый период битвы за Ржев дралась там. Есть автографы смолян – Рославль и многие населенные пункты освобождены этой славной дивизией. Калужане ограничились песней и заметкой в дивизионной газете «Сталинский призыв», где некий военный корреспондент, чтобы воодушевить бойцов и командиров перед штурмом Рославля, рассказал о героических эпизодах, в том числе и ночном бое на Безымянной высоте. В этой публикации – газета «Сталинский призыв» № 134 от 19 сентября 1943 года – нет ни даты боя, ни конкретного места.

Правда, по другим документам совершенно очевидно, что погибли сибиряки именно 14 сентября 1943 года.

И вот мы подошли к этой высоте, где сейчас стоит мемориал и где мои земляки каждую осень 14 сентября празднуют День освобождения района от немецкой оккупации.

Слово – документам. Из журнала боевых действий 139-й стрелковой дивизии:

«12.09.43.

Противник в течение ночи оборонялся на восточном берегу р. Снопоть. С 8:00 противник начал отход в направлении ГОРБАЧЁВКА, ПЕТРОВСКОЕ, КРУГЛОЕ.

Части дивизии, обороняя рубеж на вост. берегу р. Снопоть, к 8:00 начали преследование отходящего противника.

718 сп в 2:30 форсировал р. Снопоть в районе ГОРБАЧЁВКА, занял ее к 13:00 и остался на вост. окр. НОВАЯ и повел наступление на ИВАНОВСКИЙ, которым овладел в 13:40.

В 14:50 оседлал развилку дороги, идущей на ХОЛМОВСКИЕ ОСОБНЯКИ, и задержал продвижение из-за артминогня из р-на БЕЛАШОВКА 1-я, ХОЛМОВСКИЕ ОСОБНЯКИ, роща 200 мтр сев. КРАСНАЯ ПОЛЯНА.

364 сп овладел в 12:30 д. ЛАЗИНКИ, КРАСНАЯ ЗВЕЗДА и КРУГЛОЕ, в дальнейшем повел наступление на РАССВЕТ, которым овладел в 13:20. Полк к исходу дня овладел РЯБКА и ГЕОРГИЕВСКИЙ.

Таким образом, части дивизии находились к исходу дня на рубеже: РЯБОВКА, ГЕОРГИЕВСКИЙ, развилка дороги, ведущей на ХОЛМОВСКИЕ ОСОБНЯКИ, зап. окр. НОВАЯ.

Потери за день: убито – 6 чел., ранено – 13.

Противник оказывает слабое сопротивление.

13.09.43.

Противник в течение ночи вел ружейно-пулеметный, артминогонь по боевым порядкам наших частей. Авиация противника в течение ночи производила разведывательные полеты и сбросила до 40 бомб в район расположения наших войск.

В 3:00 противник силой до 100 чел. с высоты юго-вост. скатов 224,1 контратаковал 718 сп. Контратака была отбита с большими для него потерями.

В 4:00 противник до 70 солдат с направления ХОЛМОВСКИЕ ОСОБНЯКИ в направлении МАЛЫЕ ЛИПЧАТЫ контратаковал 364 сп. Атака также была отбита с большими для него потерями.

Части дивизии с 10:00 перешли в наступление и овладели след. рубежами и закрепились:

609 сп – вышел на рубеж зап. опушка леса 600 мтр вост. СЕЛИЩЕ, ЗАБУДСКАЯ, ОСИНОВСКИЙ.

718 сп и 364 сп оставались на прежних рубежах ввиду того, что противник вел сильный огонь.

Предварительные потери за 13.09.43: убито – 10, ранено – 20 чел.

14.09.43.

Противник в течение текущего дня оказывал сильное огневое сопротивление наступающим частям дивизии.

Части дивизии в течение дня продолжали наступление и продвинулись вперед, заняв населенные пункты: ОСИНОВКА 1-я, ОСИНОВКА 2-я, СЕЛИЩЕ, ЛИСЕЕВКА и вышли на рубеж:

609 сп – 1300 мтр сев. – зап. ЛИСЕЕВКА;

364 сп – на зап. окр. ЛИСЕЕВКА;

718 сп. – сев. – зап. НОВАЯ и 300 мтр зап. НОВАЯ.

Наши потери: убито – 8, ранено – 25 чел.

15.09.43.

Противник в течение ночи производил разведывательные полеты и бросал осветительные ракеты.

В течение дня дивизия сосредоточилась в районе:

609 сп – 1500 мтр сев. – вост. СЫЧИ;

364 сп – южн. окр. ЛИСЕЕВКА;

718 сп – южн окр. ОСИНОВКА 2-я.

Наши потери за 15.09.43: убито – 10, ранено – 18 человек.

16.09.43.

Противник в течение истекшего дня оказывал серьезное сопротивление наступающим частям дивизии и вел ружейно-пулеметный огонь по боевым порядкам наших частей.

Части дивизии в 5:00 начали наступление и к исходу дня овладели населенными пунктами; форсировали р. Десна и закрепились на зап. берегу.

364 сп – 800–900 мтр зап. ЛАВРОВКА;

609 сп – 200–300 мтр вост. ХУТ. КАМЕНКА[80], 200 мтр вост. СТАРЫЙ ОСТРОВ;

718 сп – вышел на рубеж 500 мтр сев. – западнее БЕСТЫНСКИЙ.

354 па в течение суток сместил боевые порядки в район МУРАВЬЁВКА, ОРЛОВКА, СЫЧИ.

Наши потери: убито – 5, ранено – 8»[81].

Почему бывший прокурор дивизии при написании очерков о Безымянной высоте не учел эти факты и статистику суточных потерь, оставим на совести тех, кто, зная правду, все же шел на поводу у легенды. Должно быть, их мыслями и поступками владели самые добрые помыслы… Но пока эта загадка не разгадана, правды мы знать не будем.

Вот выписка из оперативной сводки № 240 штаба 139-й стрелковой дивизии от 12 сентября 1943 года. Оперсводка, подписанная начальником штаба дивизии полковником Морозовым, в основном повторяет запись, сделанную в журнале боевых действий. Но есть некоторые детали, которые стоит обнародовать, для полноты истории в том числе. Итак: «718 сп форсировал в 12:3 °CНОПОТЬ в районе ГОРБАЧЁВКА и занял ее в 13:00. Сопротивления со стороны противника не встретил и двигался в направлении ПАВЛОВСКИЙ. Встретив незначительное сопротивление, 1 сб овладел им и повел наступление на ИВАНОВСКИЙ, которым овладел в 13:40.

2 сб 718 сп повел наступление на НОВАЯ, которой, при огневой поддержке 1 сб, овладел в 14:50.

1 сб оседлал развилку дороги, идущей на ХОЛМОВСКИЕ ОСОБНЯКИ, где и задержал продвижение из-за артогня из р-на БЕЛОШОВКА 1-я, ХОЛМОВСКИЕ ОСОБНЯКИ, рощи 200 мтр сев. КРАСНАЯ ПОЛЯНА.

Таким образом, полки дивизии находятся на рубеже: РЯБОВКА, ГЕОРГИЕВСКИЙ, развилка дороги, идущей на ХОЛМОВСКИЕ ОСОБНЯКИ, зап. окр. НОВАЯ.

609 сп находится в резерве и двигается по маршруту ОТНОСОК, ТЕРЕБИВЛЯ, ПЕТРОВСКОЕ, 300 мтр южнее ПОДДУБЬЕ, где и закрепился.

С 16:00 до 24:00 противник периодически подвергал артминналетам боевые порядки полков.

По шоссейной дороге, идущей из ДУЛЁВО в ХОЛОМОВСКИЕ ОСОБНЯКИ, на юго-вост. скаты выс. с отм. 224,1, обнаружена траншея пр-ка»[82].

Никаких сведений о том, занята ли обнаруженная траншея войсками противника, нет. Если бы была занята, то об этом мы наверняка прочитали бы в этом донесении.

718-й стрелковый полк, обстрелянный немецкой артиллерией из Белашовки, Холмовских Особняков и самоходками с высоты 224,1, вынужден был остановиться.

609-й стрелковый полк какое-то время шел во втором эшелоне.

Штрафной батальон, таким образом, двигался в авангарде либо 718-го полка, либо 364-го.

Сведений о дальнейших действиях штрафной роты, которая, как мы уже знаем, прибыла в распоряжение штаба 139-й дивизии, в архиве обнаружить не удалось. Возможно, ее перебросили на другой участок фронта, где дрались другие дивизии, входившие в ударную группировку 10-й армии. А возможно и такое, что она попросту растаяла после нескольких кромешных атак на какую-нибудь из высот. Или на опорный пункт. В сущности, обычная история. Такое случалось часто во время масштабных наступлений.

Если бой, в котором погибло около 20–30 человек из состава 718-го полка, произошел в районе высоты 224,1, то велика вероятность, что в нем принимал непосредственное участие 11-й ошб. А значит, потери перед высотой (или на высоте) были значительно большими. В оперативных сводках и журнале боевых действий фиксировались (иногда приблизительно) данные о потерях непосредственно в полках дивизии. Штаб 11-го ошр о своих потерях сообщал в штаб армии, так как он имел армейское подчинение. Оперативно же, на период наступательных боев, подчинялся командиру 139-й стрелковой дивизии.

Что же сообщалось в очередной оперативной сводке?

«Оперсводка № 241.

Штадив-139. Сев. – вост. окр. дер. ПЕТРОВСКОЕ.

21:00. 13.09.43. Карта 50 000—39 г.

1. Противник в течение ночи с 12 на 13.09.43 систематически вел ружейно-пулеметный и артиллерийско-минометный огонь по боевым порядкам наших частей.

Его огневые точки обнаружены:

до 3-х пулеметов юго-зап. опушка леса 400–600 мтр сев. – зап. МАЛ. ЛИПЧАТЫ;

минбатарея – лес 500 мтр сев. КРАСНАЯ ПОЛЯНА;

артбатарея – 200 мтр вост. СЕЛИЩЕ и в р-не ХОЛ

МОВСКИЕ ОСОБНЯКИ;

предположительно действовала дальнобойная батарея в р-не БЕЛОШОВКА 1-я;

вела огонь самоходная пушка с выс. 224, 1.

Авиация противника в течение ночи производила разведывательные полеты и сбросила до 40 бомб в район расположения частей.

В 3:00 противник силой до 100 чел. с высоты юго-вост. скатов 224,1 контратаковал 718 сп, контратака была отбита, вследствие чего противник потерял убитыми до 40 чел.

В 4:00 противник силой до 70 солдат с направления ХОЛМОВСКИЕ ОСОБНЯКИ в направлении МАЛЫЕ ЛИПЧАТЫ контратаковал 364 сп, контратака также была отбита с большими для него потерями.

2. Части дивизии после дневного боя 12.09.43 в ночь на 13.09.43 приводили себя в порядок и готовились к выполнению дальнейших задач.

До 10:00 13.09.43 части дивизии занимали прежний рубеж. С 10:00 13.09.43 перешли в наступление и к 12:00 овладели следующими рубежами:

609 сп – вышел на рубеж зап. опушка леса 600 мтр вост. СЕЛИЩЕ;

718 сп и 364 сп – оставались на прежних рубежах ввиду того, что противник вел сильный огонь».

Итак, 718-й стоял в районе деревни Новая, оседлывая развилку дорог, идущей на Холмовские Особняки. Видимо, контроль этих дорог и был в это время главной боевой задачей полка подполковника Салова. Наступление же дивизии происходило севернее, на правом крыле, там решалась судьба немецкой обороны, ее плацдарма на восточном берегу реки Десна. Высота с отметкой 224,1 сколько-нибудь существенной роли не играла. И мы это увидим из дальнейшего текста оперсводки за 13 сентября 1943 года.

И еще одна существенная деталь, которая указывает на несоответствие официальной версии «боя на Безымянной высоте» существующим документам: бой, который все же состоялся – контратака немцев, – произошел не в ночь с 13 на 14 сентября, а сутками раньше, то есть в ночь с 12 на 13 сентября 1943 года.

Так, в ходе исследования новых архивных документов история событий сентября 1943 города в районе высоты 224,1, деревень Новая, Белашовка, Холмовские Особняки, Малые Липчата и других становится наконец более ясной.

Читаем далее: «С 13:00 части дивизии начали атаку и к 21:00 закрепились на рубеже:

609 сп овладел дер. ЗАБУДСКАЯ и ОСИНОВКА 2-я и закрепился на рубеже юго-зап. 300 мтр ОСИНОВКА 2-я.

364 сп вышел на рубеж сев. окр. ХОЛМОВСКИЕ ОСОБНЯКИ.

718 сп оставался на прежнем рубеже.

354 ап в течение суток вел артогонь: подавлена минбатарея сев. 500 мтр КРАСНАЯ ПОЛЯНА, подавлен огонь минбатареи на зап. скатах выс. 224, 1, уничтожено до 80 солдат и офицеров пр-ка и рассеяно до роты пехоты.

Расход боеприпасов: 76-мм – 211, 122-мм – 32.

3. Предварительные потери за 13.9.43: убито – 10, ранено – 20 чел.

Уничтожено до 160 солдат и офицеров противника. Трофеи: захвачено пулеметов – 3, винтовок – 12, радиостанций – 1, с двумя упаковками»[83].

Итак, 14 сентября 1943 года боя на высоте 224,1, судя по дивизионным документам, не было. Как мы уже знаем из документов, бой произошел в поле между высотой и деревней Новая сутками раньше. 718-й стрелковый полк отразил контратаку ста немецких пехотинцев. Суточные потери всей дивизии за 14 сентября – 8 человек убитыми. Возможно, не всех учли. Возможно, умер кто-то из раненых. Но эти натяжки все же слишком условны. Во-первых, «8 человек» убитых – это статистика по всей дивизии. В это время наступали 609-й и 364-й стрелковые полки. И их атаку противник отражал.

Как видно из оперативной сводки, 13 сентября активно наступал и успешно продвигался вперед правофланговый 609-й стрелковый полк. Затем, когда атака начала развиваться успешно, вперед двинулся и 364-й полк. Штурмовать высоту 224,1 уже не было необходимости. Основная группировка дивизии начала нависать над высотой и Холмовскими Особняками, угрожая обходом с севера и северозапада. На участке 718-го стрелкового полка активно работала артиллерия. Судя по расходу снарядов, огонь велся довольно плотный. Потери немецкой стороны отнесены на счет 354-го артполка. Так что артиллеристы умели не только спирт пить из антиипритных пакетов, но и хорошо стрелять.

Где действовал в этот день 11-й ошб, пока выяснить не удалось. Потери штрафников учитывались отдельно, в статистику дивизии они не входили. В противном случае штабом дивизии фиксировалось бы и пополнение штрафбата.

А ведь по легенде, только погибший взвод младшего лейтенанта Евгения Порошина насчитывал 18 человек. Живым после боя обнаружен всего один. Вернее, выживший, если верить публикации в дивизионной газете «Сталинский призыв», вышел к своим во время боя. Погибли начальник штаба батальона, стоявшего перед высотой, капитан Винокуров и его радист. Были потери и в атакующих ротах. Где они? Их нет. Но они – были. Только, по всей вероятности, не на высоте 224,1, которая, кстати, в документах Безымянной не названа ни разу.

Возможно, тайна кроется за фразой в донесении: «Предварительные потери за 13.09.43…» Уж очень круглые цифры. На самом деле погибло не десять, а раза в три больше. Но штабные работники потери скрыли… Чтобы не портить картину удачного наступления. Все возможно.

Тогда логичной становится и история награждения 18 сибиряков. Их наградили только в декабре 1943 года. Почему так поздно? Да чтобы прошлые бои были уже забыты, потускнели на фоне новых, которые в то время яростно кипели на реке Проне. И тогда та же логика подсказывает следующий вариант: подвиг взвода младшего лейтенанта Евгения Порошина действительно был, но сибиряки, по всей вероятности, оплатили своими жизнями чью-то оплошность, скорее всего, командирскую, штабную расхлябанность, безграмотность, бездушие по отношению к солдатам.

Либо бой произошел все же на другой высоте. Быть может, на небольшой высотке, действительно безымянной, не имевшей геодезического номера.

И ее надо искать, иначе грош нам цена. И нашим правильным и патриотичным речам в праздничные дни на митингах и собраниях, когда мы вспоминаем погибших и чтим ветеранов.

И зачем придумали небылицу о 18 сибиряках? Как будто солдаты и офицеры 139-й и других дивизий, а также частей усиления, в том числе и штрафной роты и штрафного батальона, сделали мало, чтобы мы были им вовек благодарны.

Но вот же забыт подвиг истребителей танков 2-й батареи 600-го иптап подполковника Волкова. Стараются не упоминать, обходить даже словом, храбрость и дерзость штрафников батальона капитана Чухлатова. Словно они были прокаженные, не солдаты своей Родины и не проливали кровь. Даже в недавних публикациях 11-й штрафбат стыдливо называют то «резервным батальоном», то «штурмовым отрядом».

Что же происходило 14 сентября?

«Оперсводка № 242.

Штадив-139.

ПЕТРОВСКОЕ. 21:00. 14.09.43.

1. Противник в течение истекшего дня оказывал сильное огневое сопротивление наступающим частям дивизии. Его огневые точки установлены:

– из районов ЕМЕЛЬЯНОВИЧИ ведет огонь из станковых и ручных пулеметов;

– самоходные орудия вели огонь из р-на выс. 217, 0 и кладбища сев. – вост. СЫЧИ;

– артиллерийская батарея вела огонь из леса зап. СЫЧИ.

С 12:00 до 18:00 были замечены зажженные деревни: ЕМЕЛЬЯНОВИЧИ, МАМОНОВКА, СОРОЧИНСКИЙ, ХОЛМЫ, БАРАНОВКА.

Авиация противника в 11:30 и 13:10 производила разведполеты над расположением частей.

2. Части дивизии в течение дня продолжали наступление и продвинулись вперед, заняв населенные пункты:

609 сп – 1300 мтр сев. – зап. ЛИСЕЕВКА;

364 сп – на зап. окр. ЛИСЕЕВКА;

718 сп – оставался на прежнем рубеже (800 мтр сев. зап. НОВАЯ и 300 мтр зап. НОВАЯ);

354 ап – вел огонь по живой силе и огневым точкам противника. Результаты огня: подавил огонь 5-ти минбатарей, уничтожено 2 станковых пулемета, подавлен огонь 3-х пулеметов, уничтожено до 50 солдат и офицеров противника в районе выс. 224, 1 и 218,1.

3. Предварительные потери за 14.09.43: убито – 8, ранено – 25 человек. Уничтожено до 80 солдат и офицеров противника. Трофеев и пленных – нет.

Начальник штаба полковник МОРОЗОВ»[84].

И в этом донесении потери – предварительные. Однако соотношение убитых и раненых таково, что можно предположить – цифра точная.

Основные потери и в эти сутки немцы понесли от нашей артиллерии. На долю трех полков, в том числе и двух наступающих, пришлось 30 солдат и офицеров противника. Трофеев у 718-го полка, по всей вероятности, не было.

О ночном бое на высоте 224,1 или даже в ее окрестностях – ни слова. Но в оперсводке появились две новые высоты – 217,0 и 218,1.

Возможно, при создании легенды в 1960-х годах, когда появилась идея строительства мемориала Безымянной высоты, за основу взят другой бой, который произошел двумя неделями раньше на реке Десёнке. Вот фрагмент из оперативной сводки штаба 139-й стрелковой дивизии за подписью начальника штаба полковника Морозова:

«30.08.43. 21:00. Штадив-139. д. УСОХИ. 609 сп с 11-й ошб в ночь с 29 на 30.08.43 готовился к выполнению поставленной задачи (овладеть полностью высотой 217,6). В 6:30 30.08.43 начали атаку и к 12:00, овладев зап. скатами выс. 217, 6, закрепились на достигнутом рубеже, дальнейшее продвижание остановлено вследствие сильного огня противника. Потери в личном составе: убито 19 чел.; ранено 31 чел. Потерь в вооружении и конском составе нет. Потери пр-ка за 30.08.43: убитыми и ранеными до 40 солдат и офицеров»[85].

Я тщательно исследовал приказы командира дивизии полковника Кириллова. В приказе № 0019 от 5 сентября 1943 года ни слова о высоте 224,1. Ниже он будет приведен. Следующий боевой приказ за № 0020 от 18 сентября 1943 года касается уже более поздних событий – наступления на Воловку, Фроловку, Рожню, Прилепы, Кордеевку с выходом на другую высоту – 240,6.

Исходя из логики событий и учитывая ту важность, которую имела высота 224,1, как это излагается в послевоенной легенде, именно в приказе № 0019 должна быть сформулирована задача 718-му полку о штурме высоты как о перспективной цели. Хотя бы в общих чертах. Ведь есть в приказе такое: «Вести усиленную разведку и быть готовым к переходу в наступление».

Но о высоте и здесь – ни слова. А ведь, судя по потерям, операция проводилась масштабная. Такая операция не могла не быть зафиксирована в дивизионных документах. Согласно послевоенной версии, 718-й стрелковый полк решал ключевую задачу всей дивизии: будет взята высота 224,1 – дивизия пойдет вперед, не возьмут сибиряки высоту – успеха у дивизии не будет.

В действительности же дивизия наступала правым крылом и наступление проходило довольно успешно. 718-й стоял перед высотой неподвижно.

Итак:

«Боевой приказ № 0019.

Штадив-139.

10:00 5.09.43. Лес 1 клм сев. – зап. МИШКИНО.

1. Противник подразделениями 77 пп и частью подразделений 11 мп 14 мд перешел к обороне на рубеже зап. берег р. СНОПОТЬ.

139 сд закрепляется на достигнутом рубеже с задачей: не допустить попыток пехоты и танков противника к прорыву на восток.

Вести усиленную разведку и быть готовым к переходу в наступление.

Справа обороняется 247 сд с передним краем по вост. берегу р. СНОПОТЬ.

Разгранлиния с ней: НЕКРАСОВО, ПОГУЛЯЙ, (иск.) ОСИНОВКА.

Слева обороняется 49 сд с передним краем по вост. берегу р. СНОПОТЬ.

Разгранлиния с ней: (иск.) ДЕДОВО-ПЕТРОВИЧИ, (иск.) ЯМНОЕ.

Готовность системы огня к 5:00 7.09.43.

Готовность инженерных работ 1-й очереди к исходу 9.09.43.

3. РЕШИЛ: прочно удерживать занятый рубеж обороны, имея 609 сп и 718 сп в первом эшелоне и 364 сп во втором эшелоне.

4. 718 сп закрепиться на достигнутом рубеже и оборонять участок: слияние рек СНОПОТЬ и ЛЮБУША, сев. зап. опушка леса 1,5 клм южнее НЕКРАСОВО, (иск.) роща «Квадратная», выс. 197, 6.

КП – южная окраина ДЯГЛЕВО.

АПП – 2/354 ап, 542 МП, две батареи 600 иптап.

Разгранлиния слева: (иск.) роща «Квадратная», (иск.) сев. зап. опушка леса 1,5 клм южнее НЕКРАСОВО, ПОГУЛЯЙ.

1. 609 сп закрепиться на достигнутом рубеже и оборонять участок сев. – зап. опушка леса южнее НЕКРАСОВО, слияние рек СНОПОТЬ и ДЕСЁНКА, роща «Квадратная».

2. КП – лес вост. НИКОЛЬСКИЙ (западный). АПП – 3/354 ап три батареи 600 иптап.

2. 364 сп занять и оборонять участок: ДЯГЛЕВО, отм. 207,9, (иск.) НИКОЛЬСКИЙ, (иск.) РЕШЕТОВКА.

Быть готовым к контратакам в направлениях: ДЯГЛЕВО – НЕКРАСОВ, НИКОЛЬСКИЙ – ДЕДОВО-ПЕТРОВИЧИ.

КП – 1 клм вост. РЕШЕТОВКА. АПП – 1/354 ап.

7. АРТИЛЛЕРИЯ: Готовность к 5:00 7.09.43. ЗАДАЧИ: а) не допустить выхода и сосредоточения пехоты противника из рощи сев. и сев. – вост. НОВОДМИТРОВСКИЙ;

б) воспретить сосредоточение пехоты и танков противника в р-нах: роща сев. – зап. УСТЬЕ и роща сев. – зап. НОВОДМИТРОВСКИЙ;

в) подавить огневую систему противника на переднем крае его обороны;

г) не допустить подхода резервов противника из р-нов: СЕРГЕЕВКА, КАЕВКА, ПОГУЛЯЙ, ДУБРОВКА, НИКОЛЬСКИЙ;

д) не допустить атаки танков противника с направлений: КАЕВКА, УСТЬЕ, НОВОДМИТРОВСКИЙ;

е) обеспечить контратаку 364 сп.

237 иптд – противотанковый резерв.

ОП – на рубеже: РЕШЕТОВКА, НИКОЛЬСКИЙ (западный).

1. ДОП – лес сев. – вост. СТОПКИНСКИЙ.

2. 220 омсб – лес 500 мтр сев. – вост. СЕРГЕЕВКА.

1. КП – 1 клм сев. – зап. МИШКИНО.

2. Донесения присылать в первую очередь об инженерных работах, в дальнейшем по специальному графику. Ком. див. полковник КИРИЛЛОВ. Нач. шт. полковник МОРОЗОВ»[86].

Полковник Кириллов был хорошим командиром. Его штаб, оперативный отдел, разведотдел и инженерная служба работали как пчелки.

Из этого приказа мы видим следующее.

Во-первых, сил для броска через Снопоть у дивизии, да и у армии тоже не было. Танковая бригада к этому времени была выбита и из боя вышла на ремонт машин и пополнение экипажами.

Во-вторых, немцы танки и бронетехнику имели. И сразу же возросла нагрузка на противотанковую артиллерию. Она вскоре и показала себя.

В-третьих, возросла опасность мощной контратаки с последующим выходом на тылы и возможными фланговыми ударами, что могло бы существенно замедлить продвижение всей армии вперед, к Рославлю.

В-четвертых, после проведения тщательной разведки стало ясно, что противник держит во втором эшелоне сильные ударные части, которые может применить в любой момент и в любом месте. А поэтому оборону строили основательную. Усиливали ее средствами ПТО. Пригодились старые окопы, оставшиеся здесь с 1941 года.

И последнее: следующий боевой приказ (№ 0020) генерал Кириллов издал 18 сентября 1943 года. Он касался наступления на Воловку, Фроловку, Рожню, Прилепы, Кордеевку с выходом на высоту 240,6. Таким образом, высота 224,1 для наступления дивизии на Рославль действительно существенного значения не имела.

15 сентября 1943 года началось общее наступление дивизий и частей 10-й армии. Из оперативной сводки явствует, что 718-й стрелковый полк в первый день наступления шел во втором эшелоне дивизии.

16 сентября «в 13:00 364 сп, а в 14:30 609 сп под сильным ружейно-пулеметным и минометным огнем противника форсировали р. ДЕСНА и закрепились на западном берегу»[87].

За Десной открывался прямой путь на Рославль. Но дорога от Десны до Рославля для дивизий 10-й армии растянулась почти на десять дней.

В один из этих дней штрафники готовились к штурму высоты. Она не имела геодезического номера, и потому в приказах и распоряжениях ее именовали безымянной.

Так случилось, что отдельный штрафной батальон капитана Чухлатова ввели в состав стрелковой дивизии на весь период наступления. Армия в составе фронта проводила Смоленско-Рославльскую наступательную операцию. Иногда батальон действовал в полном составе, иногда двумя, а порой шел в бой одной ротой. Переменный состав таял, как мартовский снег. Но присылали новую партию, роты пополнялись, и командир дивизии ставил перед батальоном задачу, посильную разве что полку.

В августе, после двух недель непрекращающихся атак, прерываемых короткими контратаками противника, дивизия окончательно выдохлась и заняла оборону на восточном берегу небольшой речушки.

Штрафников тоже поставили в оборону. Раньше участок фронта им не то чтобы не доверяли, но хватало дел по прямому назначению: выводили на исходные за несколько часов до наступления, выдавали боекомплект, по кружке водки и – вперед. Теперь подвыбитые полки не могли с прежней надежностью удерживать свои участки и оборону дивизии уплотнили батальоном прорыва капитана Чухлатова. Так чаще всего в боевых донесениях называли 11-й ошб 10-й армии.

Однажды вечером комбат вызвал к себе на КП Чернокутова.

– Дойдем до Десны, буду писать представление на полное снятие судимости и ходатайствовать о восстановлении воинского звания и прочего, – сказал он.

Чернокутов усмехнулся и ничего не ответил.

– Мы только до Десёнки пошли, а уже половину батальона ты, Чухлатов, похоронной команде передал, – сказал он, когда комбат снова упомянул о том, что на многих отличившихся уже готовятся документы.

– Дойдем и до Десны. Сейчас дивизии придадут пару дивизионов «Катюш», пару истребительно-противотанковых полков, усилят тяжелыми минометами, пригонят несколько маршевых рот… Пойдешь ко мне ротным? А, Чернокутов? Ну что тебе в дивизии делать? С прокурором отношения выяснять? Так ты уже все отношения выяснил… Вон с винтовкой воюешь. Каждый день под смертью ходишь. А у меня будешь лучшей ротой командовать. Опять же – выслуга, повышенное довольствие и прочее…

– Ротой, говоришь? Да хоть бы взводом…

Порядок и дисциплина в батальоне были железными. Чухлатов вникал во все, ничего не считал мелочами и второстепенным. Правда, порой увлекался и вместе со штрафниками ходил в атаку. Для этого у него на КП всегда висел на гвозде старенький ППШ с треснутым прикладом.

– Талисман. Ангел-хранитель, – хлопал ладонью по диску Чухлатов. – Он со мной из-под Можайска.

В сорок втором под Можайском Чухлатов воевал взводным. Чухлатов командовал вторым взводом, Чернокутов – третьим в стрелковой бригаде. После того как бригада, попав в окружение, почти полностью была разбита, Чернокутова откомандировали в отдельный лыжный батальон, а Чухлатова – в офицерский резерв штаба фронта. Вскоре начали формировать штрафбаты, и он попал на прежнюю должность в один из первых штрафных батальонов Западного фронта. А там пошло, завертелось. Два ордена Красного Знамени, медаль «За отвагу», именное оружие. К нему с подчеркнутым уважением относились командармы, лично знал комфронта, иногда звонил по прямой связи: «Давай, Чухлатов, этот опорный пункт только твоим молодцам по зубам…»

По зубам… Свои зубы батальон рассеял от Сухиничей до Кирова, на Жиздре и на Болве.

– А пока тебе особое задание.

Чухлатов достал с полки фляжку, плеснул в кружки:

– Давай, брат, за Одиннадцатый бессмертный.

Они выпили. По-солдатски закусили тушенкой прямо из банки. Снова выпили.

– Теперь о деле. – Чухлатов сунул фляжку за пазуху Чернокутову. – Это – за прошлую атаку. Приравниваю к ордену.

– Ну да, примерно так.

– Завтра на рассвете дивизионная артиллерия проведет короткую, выстрелов с полсотни, артподготовку. Кроме того, залп даст батарея «Катюш». Задача батальона – захватить восточные и северо-восточные склоны безымянной высоты. Закрепиться и дальнейшим броском овладеть высотой полностью. Твоя задача, как всегда, более простая: выдвинуться двумя группами по три-четыре человека к первой траншее и, когда начнется артподготовка, гранатами погасить вот эти две огневые точки. – И Чухлатов показал на схеме два блиндажа.

– Что, артиллеристы попасть не могут?

– Вот этот, что справа, два раза разрушали прямыми попаданиями. Вечером сровняют с землей, а утром опять – живой, постреливает. Видимо, глубокие укрытия. Уходят, когда артиллерия огонь открывает. А после обстрела – здравия желаю…

– Нужна взрывчатка.

– А подрывником кого думаешь взять?

– Со мной пойдет Дыбиц и Якут. Дыбиц минное дело хорошо знает.

– Ну, начхим! На все руки мастер! Оставить и его, что ли, в батальоне… Такой шустряк всегда нужен. И спирт перегнать, и фельдшерицу соблазнить, и – на тебе! – лучший в батальоне подрывник!

Начхим артполка попал под трибунал за то, что устроил в полку пьянку. Участвовал в кутеже весь штаб, включая политсостав и начштаба. Но в штрафной батальон угодил только он один. Остальные отделались мелкими взысканиями. Кому отменили очередное воинское звание, кому завернули представление на орден, кому удержали половину месячного денежного довольствия, кому пять суток ареста. Сошло бы и ему. Дивизия наступала, некогда было особо разбираться. Без артиллерии как наступать? Но Дыбиц трезвел медленно, и на следующий день, когда его повели в прокурорскую землянку к дознавателям, на требование сдать оружие выхватил наган и два раза выстрелил над головой прокурора дивизии. Тот ему конечно же не простил.

Историю с пьянкой в артполку знала вся армия. Лейтенант Дыбиц был героем легенд и анекдотов. Дело в том, что штаб артполка пил чистейший спирт, который начхим перегнал из противоипритных пакетов. А пакеты те хранились у фельдшера 3-го дивизиона лейтенанта Сосниной. Так что Дыбиц сперва уговорил Соснину, и операция это была непростая. Лейтенант медицинской службы Соснина слыла в полку девицей строгой. Родом она была из-под Пскова Изборской волости Печерского района. Ее в дивизионе так и звали – Изборская крепость. Рухнула та крепость или устояла, неизвестно. Но Дыбиц ампулы с противоипритной жидкостью добыл. При полном и добровольном согласии лейтенанта медицинской службы Сосниной.

– Дыбицу-то налей, – кивнул Чухлатов на фляжку, торчавшую за отворотом шинели Чернокутова.

Чурнокутов хмыкнул:

– Ладно, сейчас с тобой пойдет мой начштаба. На месте все обсудите и решите. Еще до рассвета две группы по три человека вылезли из окопов и поползли через нейтральную полосу к высоте.

Когда сидели в траншее, дожидаясь своего часа, Дыбиц вдруг сказал им:

– Где-то я читал, что приговоренных к смертной казни выводили на эшафот на рассвете. А? Красиво умирали…

Никто ему не ответил.

Чернокутов достал фляжку, отвинтил крышку и, не выпуская из рук, предложил:

– По два глотка. Остальное – на высоте.

Фляжка сразу стала легче.

– Якут, – сказал Дыбиц, – если меня убьют, на высоте выпьешь и мою пайку.

Якут долго улыбался. Но не проронил ни слова.

Наконец пришел начштаба, посмотрел на часы и кивнул: пора. Чернокутов первым перемахнул через бруствер. За ним Дыбиц. Замыкал группу Якут.

Глава 13

Дивизионная разведка на Десёнке и Снопоти

«Пленный показал, что настроение у солдат подавленное…»

Работа разведчиков. Рассекреченные архивы. Разведдонесения штаба 326-й стрелковой дивизии. Дивизия остановлена под Закрутым и Дегирёвом. Мощные артобстрелы, переходящие в артналеты. Группировка немцев. Промежуточный рубеж. Показания пленного. Боевой состав немецких рот сократился до взвода. Протоколы предварительного опроса свидетельствуют

Разведка. Дивизионная, полковая, батальонная. Судя по фильмам и книгам, самая романтическая и вольная солдатская профессия на войне.

В действительности – труднейшая работа. Разведчик в поиске как сапер на минном поле. Цена ошибки – жизнь.

Папки с разведдонесениями и приказами, касающимися повседневной жизни дивизионной и полковой разведки, рассекретили совсем недавно. И вот они у меня в руках. Их никто еще не листал, не просматривал. Сколько неведомого нам еще лежит в архивах! И на засекреченных полках. И на рассекреченных.

326-я мордовская стрелковая дивизия после зимних боев 1941–1942 годов была отведена во фронтовой резерв, а затем, пополненная и отдохнувшая, дралась в составе 16-й, 20-й армий. Когда же началось августовское наступление на Рославль, ее снова передали на усиление 10-й армии. 10 августа, судя по боевым донесениям, ее полки и подразделения стояли еще под Буканью, Ослинкой и Чёрным Потоком[88], а 20-го числа, спешно переброшенные и вступившие в бой левее 139-й стрелковой дивизии, были остановлены на промежуточном рубеже, где немцы создали прочную оборону и пытались задержать наступление 10-й армии. На западном берегу реки Десны тем временем шло строительство нового рубежа. Туда стягивались все резервы, тяжелое вооружение, подвозились боеприпасы, создавались продовольственные и фуражные склады.

Но пока инженерные части отрывали на Десне окопы, немцам необходимо было во что бы то ни стало держаться на промежуточных рубежах. Одним из них был рубеж по речкам Десёнка и Белая.

До сих пор эти места изрыты воронками и траншеями. Особенно хорошо следы войны сохранили леса. Поля многие десятилетия распахивались. Зарастать березняком они стали совсем недавно. Но и в полях поисковые отряды находят останки погибших бойцов. Раскапывают траншеи и поднимают с полутораметровой глубины кости, оружие и то, что осталось от солдатского снаряжения.

В окрестных деревнях, в Воронцове, в Полянке, в Ковалёвке и Латышах, в Дегирёве и Липовке, в Закрутом и Горлачёвке, после войны родилось и выросло уже несколько поколений. А они, солдаты 10-й армии генерала Попова, все держат свою оборону в глубоких траншеях, в лесах, в полях и в перелесках. Их битва за родную землю продолжается…

Вот что сообщалось в разведсводке штаба 326-й мордовской дивизии полковника Гусева 20 августа 1943 года:

«К 9:00.

1. Противник в составе группировки частей 39-го пп 26-й пд, 31-го тп, саперного батальона 321-й пд, разведотряда 5-й тд, 198-го марш. зап. бат., 55-го мпб[89] и 3-го бат. 53-го моторизованного полка 14-й мд[90] в течение 19.08.43 оказывал упорное сопротивление наступательным действиям наших частей, ведя сильный артиллерийско-минометный огонь из направлений: леса сев. ПОЛЯНКА, леса зап. КОЗЛОВО, ВОРОНЦОВО и леса зап. ГОРЛАЧЁВКА, ружейно-пулеметный огонь по переднему краю наших воевых порядков. В 9:00 20.08.43 продолжал занимать рубеж ЗАКРУТОЕ – ДЕГИРЁВО.

Авиация противника бомбила наши боевые порядки и тылы. В воздушном бою в полосе фронта дивизии сбито два самолета противника.

В период боя 19.08.43 в районе юго-вост. ДЕГИРЁВО разведгруппой 1101-го СП захвачен пленный – обер-ефрейтор 7-й роты 39-го пп 26-й пд. Пленный на предварительном опросе показал: состав дивизии – 77-й, 78-й и 39 пп. Состав роты до 50 солдат. В батальоне три роты[91]. На вооружении роты 9 ручных и 2 станковых пулемета, 2 миномета. В бою 19.08.43 понесла большие потери от артогня и авиации наших войск (до 6 человек во взводе).

(РГ) Разведподразделения полков дивизии продолжают выполнять поставленную задачу по захвату пленного в районах рощи южн. окраины дер. ЗАКРУТОЕ и южнее ДЕГИРЁВО. Состав разведгруппы до 12 разведчиков.

(АРТ) В течение 19.08.43. противником выпущено из указанных направлений до 5000 снарядов и мин разного калибра.

Вывод. Противник на занимаемом рубеже при поддержке авиации продолжает оказывать упорное сопротивление наступательным действиям наших войск.

Пленными и документами подтверждается наличие частей: 321-й пд, 26-й пд, 198-го марш. зап. бат., разведотряда 5-й тд.

Отмечена огневая плотность противника.

Начальник штаба 236-й стр. дивизии майор ПОГОРЕЛОВ.

Начальник 2-го отдела штадива 236 майор КРАВЧЕНКО»[92].

Что такое разведка? Разведка – это сбор информации о противнике для обеспечения собственной безопасности и достижения преимуществ в ходе боевых действий. Собирать разведданные на переднем крае разведчикам приходилось различными способами. Как видно из донесений и других документов, в основном информацию о противнике получали от контрольного пленного, «языка», или наблюдением за противником.

На закрутовском рубеже немцы держались упорно.

26-й пехотной дивизией командовал сорокашестилетний генерал Йоханнес де Бур. Участник Первой мировой войны, кавалер Железного креста обоих классов и Рыцарского креста – высшего ордена Третьего рейха. Он будет командовать дивизией до ее разгрома в августе 1944 года. Затем получит другую дивизию и в мае 1945 года вместе со своим штабом попадет в плен к британцам в Норвегии. Через два года его отпустят на волю. Умрет генерал в 1986 году, прожив довольно долгую и благополучную жизнь и пережив почти всех своих соперников, советских генералов и полковников.

Против 326-й мордовской полковника Гусева стояла конечно же не вся 26-я пехотная дивизия, а ее отдельные части. Судя по данным разведотдела штаба дивизии, перед 1097, 1099, 1101-м стрелковыми полками стояли подразделения разных дивизий. С бору по сосенке. В районе села Закрутого находились, по сути дела, заслоны немецких дивизий, которые в это время отходили за Десну и создавали там долговременную оборону. Правда, обороняться там им не придется. А здесь они продержались довольно долго.

«Языка» нашим разведчикам удавалось захватить в основном в ходе наступления или локального наступления силами рота – батальон. Это называлось разведкой боем. Каждый пленный немец, захваченный во время таких атак с ограниченными целями, оплачивался жизнями красноармейцев. Контрольные пленные были крайне необходимы. И их брали. Тут же, «свеженьких», переправляли в штаб дивизии. Там через переводчика производили так называемый предварительный опрос. Результаты полученной информации в виде приказаний и распоряжений тут же разлетались в подразделения. Хорошо поставленная разведка значительно повышала эффективность боевой работы. Снижала потери личного состава. Облегчала планирование операций и улучшала их результаты.

Среди документов разведотдела штаба дивизии удалось найти несколько протоколов допросов контрольных пленных. Документы редкие. Привожу их полностью.

«ПРОТОКОЛ

предварительного опроса военнопленного обер-ефрейтора саперного батальона 321-й пд, захваченного в районе дер. ЛАТЫШИ 16.08.43 1099 сп КРИСС ГЕНРИХ, 33 лет, немец из с. ЛАНДШТУЛ, образование 7 классов народной школы.

Военнопленный показал:

В армию призван в мае 1940 г. С начала войны до декабря 1942 г. был во Франции. В середине декабря 1942 г. переброшен на Восточный фронт. 321-я пд дислоцировалась в СПАС-ДЕМЕНСК. Батальон находился все время в тылу на строительстве оборонительных сооружений.

На данный участок фронта переброшены 6–7 августа и введены в бой как стрелки. Задача – удерживать занимаемый рубеж.

Состав каждой роты 321-й пд был вначале до 120 человек солдат. На 16.08.43 состав каждой роты – до 80 человек. Остальные убиты или ранены.

На вооружении роты 3 легких пулемета и 2 станковых.

Вторая рота, в которой находился пленный, занимала позиции на левом фланге, справа от нее находились остальные роты батальона.

О наличии минных полей пленному ничего не известно. Участвовал только при минировании районов д. МАМОНОВО и ЧАЙКОВКА[93].

Местонахождение штабов и частей других дивизий пленный не знает.

Пленный показал, что на данном участке фронта имеются части Власова, но где таковые располагаются, ему неизвестно.

О положении в Италии знает только понаслышке. О положении немецких войск на юге ничего не знает.

Настроение солдат подавленное, пища и обмундирование стали хуже, чем в прошлом году, война всем надоела.

Из Германии солдаты получают письма, в которых им сообщают о тяжелом существовании народа и разрушениях войны.

Предварительный опрос производил военный переводчик 326-й сд капитан СОРОКИН»[94].

Текст протокола нуждается в некотором комментарии.

О частях Власова. Действительно, документы свидетельствуют о том, что власовцы в полосе наступления 10-й армии были. Более того, под Рославлем произошло несколько боестолкновений, в ходе которых несколько власовцев были захвачены в плен, в том числе один лейтенант. А вот что сообщала разведка левофланговой 330-й стрелковой дивизии 10-й армии. Разведдонесение датировано 1 января 1942 года.

«Совершенно секретно.

Начальнику штаба 10-й армии.

Начальнику разведки 10-й армии.

В районе деревень МОКРАЯ, ШИЛОВКА, ХУМЫ[95], ВЫСОКАЯ располагается немецкий полк (пехотный), состав которого на 75 % украинцы, прошедшие подготовку и принявшие присягу врага.

Полк одет в обмундирование Красной армии, за исключением шинелей и винтовок»[96].

139-я стрелковая дивизия и 11-й отдельный штрафной батальон именно в эти августовско-сентябрьские дни схватятся с подразделениями власовцев в районе Рославля.

«ПРОТОКОЛ

предварительного опроса военнопленного обер-ефрейтора 7-й роты 39-го пп 26-й пд, захваченного в районе леса юго-вост. дер. ДЕГИРЁВО 19.08.43, АЛЬБЕРТА ГАЙДЕКРЮГЕРА, 37 лет, немец, из Саксонии, рабочий, образование 8 классов народной школы.

Военнопленный показал:

26-я пд состоит из 77-го, 78-го и 39-го пп.

Номера приданного артполка пленный не знает.

В роте до 50 солдат. В батальоне 3 роты. На вооружении рот 8–9 легких пулеметов, по 2 станковых и по 2 миномета.

Остальное вооружение – карабины и винтовки. Автоматы имеют командиры.

В апреле 1943 г. дивизия находилась в г. СУМЫ. В середине июля дивизия переехала в г. ОРЁЛ, где, участвуя в боях, понесла потери 50 % личного состава. Из ОРЛА отступила на КАРАЧЕВ. В середине августа из КАРАЧЕВА дивизия на автомашинах была переброшена на данный участок фронта (переброска производилась 12, 13 августа). Введены в бой в ночь на 19.08.43. Фронт обороны батальона 1,5 клм.

Задача дивизии – оборонять занимаемый рубеж до окончания строительства следующей линии обороны, а потом отойти. На данном участке фронта специальных оборонительных траншей нет.

Танков пленный не видел, но слышал, что танковые части должны подойти.

В тылу своего полка пленный видел мотопехоту, нумерацию данной части пленный не знает. Границ полка и других дивизий пленный не знает. Военнопленный показал, что офицеры скрывают расположение частей.

Расположение штабов и артбатарей пленному точно неизвестно.

Командир полка полковник МАТЕРН.

Командир дивизии полковник ДЕБЕР[97].

Химзащита. В мае месяце пленный слушал доклад одного полковника по вопросу химической войны. Солдатам сообщено, что к химической войне они должны быть готовы, так как каждое государство имеет сейчас различные газы. Полковник в своем докладе указал, что Германия не собирается первая применять газы в войне, но ждет применения таковых со стороны своих врагов и тогда уже использует все, что у нее имеется.

Пленному хорошо известно о положении в Италии, об отставке Муссолини и о том, что Сицилия занята союзными войсками.

Пленный показал, что на данном участке фронта находились власовцы. Какого количества части и их нумерация, пленному неизвестно. Слышил, что якобы власовские части оттянуты к югу.

Пленный показал, что настроение у солдат подавленное, война всем надоела и многие с большой охотой перешли бы к русским, но боятся расправы в случае неудачного побега или перехода. Указал на расстрел двух солдат из его роты, в конце мая пытавшихся перейти к русским.

Из полученных писем от родных из Германии солдатам известно о развивающейся голодовке в Германии, о тяжелом положении своих семей и населения в целом. Про победу в Германии уже перестали говорить.

Предварительный опрос проводил военпереводчик 326-й сд капитан СОРОКИН»[98].

Да, роковая неудача под Белгородом, Курском и Орлом, провал операции «Цитадель», которая по замыслу германских штабов должна была вернуть вермахту инициативу и создать предпосылки для дальнейшего наступления на восток, сильно подействовали на психику немецких солдат и населения всей Германии. Не помогли им ни «Тигры», ни «Пантеры», ни «Фердинанды», ни новейшие боеприпасы, ни другая техника. Сокрушить оборону русских, о чем мечтал Гитлер, немецким танковым и пехотным дивизиям не удалось. Более того, сдержавшие удар немцев советские армии почти всех фронтов пошли в наступление.

И вот 326-я стрелковая дивизия полковника Гусева остановилась перед закрутовским рубежом на речках Десёнка и Белая. Полки проводили перегруппировку, вели усиленную разведку и готовились к новому удару.

Немцы снарядов и мин не жалели. Выпустить за сутки по расположению дивизии, по боевым порядкам и тылам пять тысяч снарядов и мин разного калибра – это постоянный интенсивный обстрел. Так достигалось выполнение задачи – «оборонять занимаемый рубеж».

Двое суток спустя:

«Разведсводка № 136.

К 18:00.

Штадив-236.

21.08.43.

1. Противник в составе группировки частей 39-го пп 26-й пд, танкового полка, саперного батальона 321-й пд, разведотряда 5-й тд, 198-го маршевого батальона, 55-го мотопехотного батальона и 3-го батальона 53-го мотополка 14-й мотодивизии, продолжая занимать перед фронтом дивизии рубеж ЗАКРУТОЕ – ДЕГИРЁВО, сохраняя огневую активность и плотность огня, к исходу дня 20.08.43 и 21.08.43 активных действий живой силой не проявлял. Вел интенсивный, переходящий в артналеты артиллерийско-минометный огонь по переднему краю нашей обороны с рубежа ЗАКРУТОЕ – ДЕГИРЁВО.

Авиация противника вела круглосуточную активную разведку наших боевых порядков, дорог и тыла. Отмечено в полосе фронта дивизии до 50 самолетов разных марок и типов. Боевых действий не производила. В тылу противника передвижения войск и автогужевого транспорта в течение 21.08.43 не замечено.

1. (АРТ) В течение суток противником выпущено на боевые порядки частей дивизии из указанных направлений следующее количество снарядов и мин: до 1200 снарядов 150-мм и 105-мм и до 500 мин 81-мм.

2. Разведподразделения дивизии продолжают выполнять задачу по захвату пленного в районах ЗАКРУТОЕ и ДЕГИРЁВО. Всего три группы, состав групп – до 12 человек каждая. Производится наблюдение за противником и за появлением огневых точек его обороны.

Действовавшие в ночь на 21.08.43 разведгруппы в направлении южная окраина ЗАКРУТОЕ и южная окраина ДЕГИРЁВО успеха не имели.

Сведений о потерях противника за 20.08.43 нет.

Выводы. Противник, не проявляя активности, сохраняя боевую настороженность и огневую плотность, производит сильные артналеты по боевым порядкам наших частей, препятствует действиям наших разведгрупп.

Авиация противника ведет систематическую активную разведку полосы фронта дивизии.

Захватом контрольного пленного требуется установить намерения действий противника и уточнить нумерацию его частей перед фронтом дивизии.

Начальник штаба 326-й стрелковой дивизии майор ПОГОРЕЛОВ. Нач. 2-го отдела штаба 326-й сд майор КРАВЧЕНКО»[99].

Захватить контрольного пленного было делом непростым. Это только в кино – пошли и взяли, кляп ему в рот и – поволокли. На самом деле, как рассказывали бывалые разведчики, не раз и не два ходившие через линию фронта и бравшие «языков», взять немца из траншеи передней линии было практически невозможно. Если только с боем. Но с боем – велик риск остаться там, в немецких окопах, самим. Либо убитыми, либо пленными. Поэтому «языка» брали чаще всего в ближнем тылу. Когда захватывали немца, он, ошеломленный произошедшим, на какое-то время терял дар речи и способность адекватно реагировать на действительность. Шел послушно, молчал и без кляпа. А если ктонибудь из разведгруппы, приставленный к нему, подкалывал его в бок ножом, то пленный буквально бежал. Он знал, что любое его неосторожное движение, любой звук чреваты тем, что лезвие ножа мгновенно окажется глубже печени…

Под Закрутым и Дегирёвом немцы молотили из орудий и минометов так, что разведгруппы несколько суток даже вылезти на нейтральную полосу не могли. Все пространство простригали пули и осколки. Ближайшие несколько суток оказались и для частей 326-й стрелковой дивизии, и в особенности для разведки такими же напряженными и безрезультатными.

«Разведсводка № 137 к 18:00

Штадив-326. 22.08.43.

1. Противник, продолжая занимать рубеж ЗАКРУТОЕ– ДЕГИРЁВО частями 39-го пп 26-й пд, 31-м тп, саперным батальоном 321-й пд, разведотрядом 5-й тд, 198-м маршевым запасным батальоном 55-й мпб и 3-м бат. 53-го мп 14-й мотодивизии, к исходу для 21.08.43 и днем 22.08.43 активных действий живой силой не проявлял. Продолжая сохранять боевую настороженность и огневую плотность, вел сильный артиллерийско-минометный огонь по боевым порядкам частей дивизии из направлений: лес сев. ПОЛЯНКА, БОХОТОК, лес зап. КОЗЛОВО, ВОРОНЦОВО, лес сев. – зап. ГОРЛАЧЁВКА, ружейно-пулеметный огонь по переднему краю обороны.

Авиация противника вела активную разведку наших боевых порядков, дорог и тыла. Отмечено в полосе фронта до 40 самолетов марки ФВ-189[100], Хе-126[101], «Мессершмитт-109»[102].

Боевых действий не производила. В течение ночи два самолета противника Хе-126 вели разведку полосы фронта дивизии.

Передвижение войск и автотранспорта в тылу противника не замечено.

1. (АРТ) В течение истекших суток противником выпущено из указанных направлений по боевым порядкам частей дивизии до 1000 снарядов и мин разного калибра.

2. Действовавшие в ночь на 22.08.43 разведгруппы дивизии в направлениях района леса южнее ЗАКРУТОЕ и района ДЕГИРЁВО успеха не имели. Ураганный минометнопулеметный огонь не давал возможности приблизиться к намеченным объектам. Наши потери: ранено четверо разведчиков, из них один средний командир.

22.08.43 разведподразделениям дивизии поставлена задача по захвату контрольного пленного и организации круглосуточных засад и наблюдения за противником.

Отдельная разведрота дивизии действует в районе южнее ЗАКРУТОЕ, 1101-й сп, в районе рощи южнее ЗАКРУТОЕ, 1097-й сп, в районе сев. окр. ДЕГИРЁВО и 1099-й сп, в районе сев. – зап. дер. ДЫРА.

Сведений о потерях противника за 21.08.43 нет.

Вывод. Противник продолжает проявлять свою активность артминогнем, препятствует действию наших разведгрупп.

Авиация противника ведет активную разведку полосы фронта дивизии.

Захватом контрольного пленного требуется установить нумерацию частей противника перед фронтом дивизии и намерения его действий.

Н/ш 326-й сд подполковник КАРПОВ. Нач. 2-го отд. штадива майор КРАВЧЕНКО»[103].

Как видно из вышеприведенного разведдонесения, тактика разведгрупп была изменена. Из-за невозможности захватить контрольного пленного разведчики приступили к усиленному наблюдению. Одновременно организовывались круглосуточные засады на дорогах, тропах и в местах вблизи позиций и коммуникаций противника.

И один попутный комментарий, навеянный разведсводкой, по поводу подсчета потерь, собственных и противника.

О потерях доносили все: от командиров взводов до командиров стрелковых полков, а также штабы артполков, отдельных артдивизионов, различных подразделений, приданных дивизии и стрелковым полкам на период наступления, разведподразделения. Потом вся эта статистика сводилась в единый порядок цифр, сводные цифры вписывались в донесение штаба дивизии штабу армии. Таким образом, не так-то просто было фальсифицировать статистику потерь той и другой стороны. Другое дело, что бусурман никто не жалел, начиная с командира взвода, перед окопами которого лежали трупы немцев, и подсчитать их было достаточно просто. Погрешность здесь, на «передке», могла быть самой минимальной. Хотя конечно же любому командиру роты или комбату хотелось, чтобы его донесение в штаб полка выглядело более внушительным. Приписки так или иначе, как опытные разведчики в оборону противника, просачивались в донесения, и цифра протерь противника росла произвольно.

В подлинниках боевых донесений в графе потерь очень часто встречаются исправления. Донесения печатались на пишущих машинках, под копирку. И начальник штаба, подписывая документ перед отправкой в вышестоящий штаб, видимо смущенный слишком уж неправдоподобными цифрами потерь, уменьшал их то на несколько десятков, то на сотню.

Итак, количество убитых считали сразу несколько подразделений. И странной выглядит история боя на Безымянной высоте, после которого нигде, кроме дивизионной газеты «Сталинский призыв», не зафиксировано точного количества погибших. Никто – ни командиры стрелковых подразделений от командира роты до командира полка, ни разведчики, ни артиллеристы – не отметил в своих донесениях сам факт боя. Я перелистал все архивные папки 718-го стрелкового полка – нигде ни строчки. Более того, в журнале учета офицерского состава полка я не обнаружил фамилии младшего лейтенанта Порошина, командира группы, погибшей на высоте 224,1. Возможно, что это не оплошность полкового писаря, а еще одна загадка Безымянной высоты.

Из разведсводок видно, что немцы в эти дни вели активную авиаразведку. По всей вероятности, немецкие штабы пытались разгадать, где, на каком участке фронта, на каком направлении и какими силами советские войска нанесут удар с целью захвата Рославля. То, что ударная группировка 10-й армии генерала Попова шла на Рославль, для противника было очевидным. Но после неожиданного флангового удара 50-й армии из района Воронцова противник оценил широту маневра советских войск, стремительность их марша и способность концентрировать силы на узком участке, что, как правило, всегда обеспечивало прорыв на большую глубину. Кроме того, немецкие самолеты корректировали огонь своей артиллерии.

26 августа обстановка на закрутовском рубеже стала меняться.

Из разведдонесения № 141 от 26.08.43:

«Оборонительные работы противника по отрывке траншей и устройству блиндажей продолжали наблюдаться в районе выс. 217, 6, районе рощи южнее ЗАКРУТОЕ и д. ДЕРГИРЁВО.

<… > Наблюдением установлено: двустороннее движение живой силы, автотранспорта, всадников и мотоциклистов противника.

Из СУБОРОВО через ВОРОНЦОВО на МУЖИКОВО и далее на север – 35 грузовых автомашин, 7 легковых, 16 мотоциклистов и 15 подвод. Обратно: до 40 грузовых машин, 10 легковых, 12 мотоциклистов, 45 груженых подвод и до 70 человек пехоты.

7:00 до 10:00 – из СЕМИРЁВО на ВОРОНЦОВО, ЗАКРУТОЕ – до 40 грузовых и крытых автомашин, за ними до роты пехоты.

Из ОРЕХОВКА на АЛЕКСАНДРОВКА – до 10 грузовых автомашин.

Из АЛЕКСАНДРОВКА на ЛУЧИНО до 5 грузовых и 1 легковая автомашина.

Между ЗАКРУТОЕ, КОЗЛОВО, ВОРОНЦОВО, ГОРЛАЧЁВКА движение отдельных подвод и всадников»[104].

Из разведдонесения от 31 августа 1943 года:

«С 10:00 наблюдались пожары в ВОРОНЦОВО, ПОЛЯНКА, МУЖИКОВО, ЗАКРУТОЕ, ЛУЧИНО, АЛЕКСАНДРОВКА, КОЗЛОВО. Противник сжигает постройки в деревнях.

<…> Пожары и усиленное движение дают право полагать о возможном отходе противника с занимаемого рубежа»[105].

Следующее разведдонесение, обнаруженное в архиве, датировано 4 сентября 1943 года. К тому времени закрутовский рубеж немцами был оставлен. Но они далеко не ушли. Следующая линия окопов проходила в пяти – семи километрах западнее. И там они приняли бой, встретив плотным огнем наши наступающие подразделения.

Разведсводки и разведдонесения штаба 326-й стрелковой дивизии зафиксировали и эти бои. Вот что рассказывает сводка за 4 сентября 1943 года:

«Противник, подтянув полки 211-й пд – 306, 317 и 365-й, на рубеж выс. 202, 0, БАРСУКИ ВЕРХНИЕ, выс. 204, 9 и лес сев. ДУБРОВКА, в 6:00 4.09.43 предпринял контратаку силой до 300 штыков (машинописная цифра 300 синим карандашом исправлена на цифру 100. – С. М.) и захватил выс. 202, 0, подтянув на 22 автомашинах пехоту в БАРСУКИ ВЕРХНИЕ.

В течение суток вел интенсивный артиллерийско-минометный огонь и производил артналеты из направлений: район высоты 207,6, лес севернее ХИМЫ, лес южнее ЗИМНИЦЫ, район высоты 208,3. Ружейно-пулеметный и автоматный огонь по переднему краю боевых порядков.

Авиация противника вела разведку полосы фронта дивизии и отмечена двумя самолето-вылетами ФВ-189. Боевых действий не производила.

Наблюдением установлено: передвижение отдельных групп противника по переднему краю его обороны; в тылу противника обычное редкое двустороннее движение.

<…> Потери противника за 3.09.43: до 390 солдат и офицеров (тем же синим карандашом исправлена первоначальная машинописная цифра 500. – С. М.).

За 2.09.43, 3.09.43 и 4.09.43 подобраны документы[106]: 78-го пп 26-й пд; 5-й роты 306-го пп 211-й пд; 39-го пп 26-й пд. За это же время захвачены 2 пленных – 78-го пп 26-й пд и 306-го пп 211-й пд.

Вывод. Перед фронтом дивизии отмечается действие частей 211-й пд.

Противник продолжает оказывать упорное сопротивление наступательным действиям наших частей, переходя в контратаки при поддержке сильного артиллерийско-минометно-автоматного огня»[107].

Используя тактику прочных промежуточных рубежей обороны, артиллерию, минометы, танки и авиацию, а также концентрируя на определенных участках автоматическое стрелковое оружие, немцы отходили от Кирова к Рославлю, а потом к реке Проне. Наши дивизии спотыкались на каждом таком рубеже, несли потери. Но все же давили вперед, на запад, и немецкая оборона в конце концов рушилась, истончалась, рвалась на части.

В эти дни перед фронтом 326-й стрелковой дивизии и ее соседом справа, 139-й стрелковой дивизией, действовали части немецкой 211-й пехотной дивизии. Переброшена она была сюда из района Брянска.

211-я пехотная дивизия была сформирована в августе 1939 года, в период так называемой третьей волны мобилизации. До вторжения вермахта в Польшу и начала Второй мировой войны оставались считаные дни. Дивизию формировали «для дела». До февраля 1942 года она находилась во Франции. После отступления от Снопоти и потери Рославля 211-я отступила на запад, потом была переброшена севернее, под Дорогобуж. Выбитая и оттуда, отошла в Белоруссию. В 1944 году ее основательно пополнят и переименуют в фольксгренадерскую. Она будет воевать в Венгрии. В мае 1945 года капитулирует. В августе и сентябре 1943 года, когда дивизия пыталась сдерживать давление ударных сил 10-й армии Западного фронта, ею командовал генерал-лейтенант Йохан Хайнрих Экхард. Любопытная деталь: в дивизии каждый пехотный полк имел свое неофициальное название; к примеру, 306-й – «Ойскирхен», 317-й – «Кельн», 365-й – «Бонн».

Обер-ефрейтора пехотного полка «Ойскирхен» Борхарда Дебертина (12-я рота) захватили в плен разведчики 1101-го стрелкового полка в районе высоты 202,0 3 сентября 1943 года. И вот что он показал во время предварительного опроса в штабе 326-й стрелковой дивизии: «На данный участок фронта полки 211-й пд – 306-й, 317-й, 365-й – переброшены из района ЮРИНОВО 1 сентября. Прибыли через БЕТЛИЦА[108] на автомашинах в рас… (далее неразборчиво. – С. М.) БАРСУКИ – МОКРОЕ.

306-й пп занимал позиции: выс. 202, 0 и БАРСУКИ. Где 317-й и 365-й пп, пленному неизвестно, но полагает, что они заняли позиции: ПРИЛЕПОВСКИЙ[109], ДУБРОВКА, МОКРОЕ.

Приказ полкам: укрепиться на данном рубеже и оказывать всемерное сопротивление наступлению русских частей.

Полки 306-й, 317-й и 365-й – двухбатальонного состава. Ввиду малочисленного состава 7-я, 10-я и 12-я роты слиты вместе и действуют как 7-я рота численностью 50 человек личного состава. Слияние рот произведено и в других батальонах. Каждая рота насчитывает от 50 до 60 человек.

Вооружение роты: 2 легких пулемета и 1 станковый. Кроме того, 1 миномет 81-мм. Остальное вооружение – карабины и винтовки.

Траншей или каких-либо укреплений на рубеже реки СНОПОТЬ нет[110].

Пленному хорошо известно, что на рубеже реки ДЕСНА строятся укрепления, но таковые еще не совсем закончены, вследствие чего и отдан приказ сдерживать наступление наших войск на рубеже реки СНОПОТЬ, дать возможность оттянуть за р. ДЕСНА обозы и склады и после отойти на готовый оборонительный рубеж – зап. берег р. ДЕСНА.

Боеприпасы подвозятся в достаточном количестве.

Пленный слышал разговоры среди солдат о том, что якобы должна подойти артиллерия, которой сейчас на данном участке фронта у немцев недостаточно.

Прибытие свежих пехотных сил не ожидается, так как, по показаниям пленного, в тылу таковых нет и роты пополняются из обоза и хозяйственных подразделений.

Оборонительные позиции на р. ДЕСНА строятся солдатами, возможно отошедшими некоторыми частями 26-й пд.

Настроение солдат плохое, разочарованное, все устали от войны и в победу не верят. Не верят также в то, что говорит немецкое командование о будущих перспективах, и в обещания.

Расположение штабов полков и дивизии пленному неизвестно в связи с отступлением их частей.

Номер полевой почты 12-й роты 306-го пп – 1101 Е.

Фамилий командиров рот и полка не знает, так как командиры рот ранены и выбыли из строя, а про новых не слыхал.

Пленному известно о действиях союзных войск в Италии и о взятии нашими войсками на юге г. ХАРЬКОВА, ТАГАНРОГА и вообще об отступлении немецких войск.

Показания пленный давал охотно»[111].

Документы разведотдела 326-й стрелковой дивизии рассекречены совсем недавно. Никто из исследователей эту свеженькую и довольно объемную папку еще не потрошил. А потому, дорогой мой читатель, дадим волю обширным цитатам. Документы уникальные, и пора запустить их в самый широкий оборот.

На закрутовском рубеже во время наступления разведчики захватили еще одного пленного. Им оказался обер-ефрейтор Алоиз Претцер из 13-й роты 78-го пехотного полка 26-й пехотной дивизии. Вот его опрос:

«26-я пд в составе полков 39, 77 и 78-го прибыла на данный участок фронта из-под ОРЛА.

Все три полка в первой линии и все 2-х батальонного состава. Во взводе от 35 до 40 человек солдат. В полку до 500 активных штыков, в батальоне до 200 солдат.

В настоящий момент роты имеют до 50 человек личного состава, так как потери в роте 20 убитыми и 15 ранеными. Пополнения не поступало.

На вооружении роты 4 ручных пулемета и 2 станковых. Кроме того, 2 миномета 50-мм. Остальное вооружение карабины и винтовки.

Задача, поставленная полкам, – удерживать занимаемый рубеж, не допуская дальнейшего продвижения русских войск.

Пленному хорошо известно, что на р. ДЕСНА строятся оборонительные позиции и укрепления, но которые еще не готовы, так как начали строиться 14 дней тому назад силами солдат 38–40 лет.

Пленный показал, что получен приказ на планомерный отход частей германской армии до рубежа р. ДЕСНА. Отход должен происходить под прикрытием, по нескольку клм в сутки. На 3.09.43 должны отсупить якобы на 15 клм к реке СНОПОТЬ. Сейчас происходит усиленная эвакуация складов и обозов за р. СНОПОТЬ.

Пленному также хорошо известно, что артиллерия 26-го ап отводится в тыл. Батареи 3-х орудийного состава, в дивизии 6 батарей.

Пленный был в отпуске в Германии на родине в районе КЁЛЬН. Был также в г. ДЮССЕЛЬДОРФ и ряде других небольших городов РУРСКОЙ обл. Везде, показал пленный, царит опустошение и разорение войной. Кроме того, начинает ощущаться недостаток продуктов питания. Среди солдат растет недовольство. Пленный привел пример, когда в его роте расстреляли двух солдат за неподчинение и выражение недовольства.

Пленному хорошо известны события на Южном фронте, об отступлении германской армии, о взятии русскими войсками Харькова, Таганрога и ряда других городов. Известно также, что их армия отступает на всем фронте.

Показания пленный давал охотно»[112].

На Снопоти ударную группу 10-й армии, в которую входила и 326-я стрелковая дивизия, немцы остановили. В ночь на 9 сентября разведчики 1097-го полка в районе Нижних Барсуков переправились через Снопоть, ворвались в немецкую траншею и завязали бой. Бой был коротким. Немцы оказали яростное сопротивление. Вначале, ошеломленные внезапным налетом, отошли в глубину своей обороны. Но вскоре пришли в себя и начали готовить контратаку. Чтобы не оказаться отрезанным в чужой траншее, разведотряд вынужден был не мешкая отойти за Снопоть. С собой прихватли раненого обер-ефрейтора. Документы пленного указывали на его особую ценность: обер-ефрейтор служил при штабе 3-го батальона 306-го полка 211-й пехотной дивизии.

Но дотащить немца до своей траншеи живым разведчики не смогли, тот умер от потери крови. Так что в разведотдел штарма-10 были отправлены «личный номер и солдатская книжка умершего»[113].

Личный номер – это личный регистрационный номер солдата вермахта, выбитый на жетоне.

В воздухе в эти дни постоянно висела «Рама», вела наблюдение за передвижением частей 326-й стрелковой дивизии и корректировала огонь своей артиллерии и минометов. Как всегда на промежуточных рубежах, огнеприпасов немцы не жалели. Интенсивными обстрелами и артналетами компенсировали нехватку солдат в своих окопах. И это, следует признать, им вполне удавалось.

Но немцам не удалось главное: на Десне удержать свою оборону они не смогли, фронт их разваливался. Дивизии соседних 50-й и 49-й армий, продвинувшись глубоко вперед, стали угрожать не только флангам, но и окружением. А этого немецкие генералы допустить не могли. Боевой состав батальонов и рот и без того был малочисленным из-за больших потерь, притом что пополнения из Германии не поступало. Фюреру уже некого было дать своим генералам. Разве что русские формирования. Так называемые четвертые батальоны, которые формировались из перебежчиков, бывших военнопленных, а также бывших бойцов и командиров Красной армии, оказавшихся на оккупированной территории и добровольно вступивших в ряды различных коллаборационистских формирований вермахта. С ними столкнулись дивизии ударной группировки 10-й армии в районе Снопоти и на Десне. Однако никакой существенной силы подразделения власовцев не представляли. К тому же немцы им не особенно-то и доверяли. Слишком частыми были случаи, когда «хиви» целыми взводами, ротами и батальонами со всем снаряжением и оружием переходили на сторону Красной армии или бесследно исчезали в лесу, присоединяясь к партизанам.

Документы разведотдела 326-й стрелковой дивизии рассекретили совсем недавно. Однако, по всей вероятности, далеко не все материалы, донесения и сводки, а также протоколы допросов пленных попали в эти ставшие доступными для исследователей папки. К примеру, нет боевых донесений и сводок, относящихся к периоду овладения закрутовским рубежом, который был оставлен противником в первых числах сентября 1943 года. Нет данных за период боев на подступах к Рославлю и действиях разведки во время уличных боев в самом городе.

Прошлое иногда удивительно легко и настолько же опасно проникает в будущее, при этом угрожая настоящему. Тот, кто заведует прошлым, должно быть, постоянно имеет это в виду…

«Сидор» со взрывчаткой тащил Якут.

Леша Павлов был настоящий якут с Вилюя. Никто не знал, за что он попал в штрафбат. Командовал эскадроном в кавалерийском полку. Покладистыый, малоразговорчивый. Чернокутов, недоумевая, за что такого могли упечь в «шуру», спросил его как-то, но тот только пожал плечами и сказал:

– Зови меня просто – Якут. Якут так Якут. Так и подружились. Впереди, метрах в ста и немного правее пулеметного блиндажа, к которому они ползли по минному полю, находился окоп немецкого боевого охранения. Вечером перед заходом солнца, когда капитан Чухлатов повел Чернокутова на передовой НП, в стереотрубу было хорошо видно, как немцы углубляли окоп, выкидывали на бруствер землю. Теперь надо было его обойти стороной.

Впереди полз Дыбиц. Он щупал немецким штыком пашню. Вскоре пашня кончилась. Пошел луг. Значит, окоп боевого охранения уже позади. Скоро речка. Дыбиц полз правильно – все время держал правее. Подальше от немецкого охранения и переезда через речку. На переезде наверняка густо наставлено мин.

Вскоре они выползли к болотцу. И Чернокутов сразу сориентировался. Вспомнил это болотце – разглядвал его в стереотрубу. До блиндажа на том берегу оставалось метров восемьдесят.

Полезли прямо через болото. Так же тихо и благополучно миновали речушку. По берегу тянулись колья с колючей проволокой. Нашли впадину, где можно было проползти низом, выбрались на пологий склон. Замерли.

Блиндаж должен быть правее. От него они отклонились, когда обходили боевое охранение на том берегу.

Взлетела ракета. Следом за ней другая. Ракетник находился вверху, похоже, что возле блиндажа. К нему и решили подойти.

Ползли вдоль второго ряда колючей проволоки. Дыбиц вдруг замер, толкнул Чернокутова сапогом. Мина. Дальше ползли осторожнее. Время от времени Дыбиц снимал очередную противопехотную мину, толкал Чернокутова сапогом – можно двигаться вперед.

Справа и слева постукивали дежурные пулеметы. То один, то другой. А этот молчал. Ждал рассвета, когда штрафной батальон капитана Чухлатова пойдет на прорыв.

Чухлатов так и сказал: эта огневая точка – ваша, не ударят немцы из блиндажа, не сорвут атаку батальона, будет вам, всем троим, законная амнистия.

Доберись до него…

Спустились в глубокую воронку. Похоже, от авиабомбы не меньше «пятисотки». Взрывом разорвало колючку. Немцы разрыв кое-как восстановили, но внизу можно было свободно пролезть. Пока решили никуда не лезть. Отдышаться. Проверить оружие. Слушать и наблюдать.

Даже в темноте отсюда хорошо просматривались очертания поймы на той стороне речушки, где проходила линия окопов, где сейчас коротали ночь штрафники в ожидании рассвета.

– Надо разведать, как к нему подойти, – прошептал Чернокутов. – Якут, пойдешь ты.

Якут молча полез под проволоку. Вскоре исчез среди кустарника. Он двигался, как таежный зверь, учуявший свою добычу.

Чернокутов знал, что Якут выполнит приказ и вскоре благополучно вернется.

И Якут вернулся.

– В блиндаже тихо. Пулемет убран. Часовых двое. Оба – в траншее рядом. Едят рыбные консервы.

– Консервы? Откуда знаешь? – так же шепотом спросил Чернокутов.

– Ветер – оттуда, – ответил Якут. – Подходить самое время. К утру ветер может уснуть.

Снова взлетела ракета. Глаза Якута блеснули. И он прошептал сквозь стиснутые зубы:

– Они.

Теперь они ползли вдвоем – Чернокутов и Якут. Дыбиц с мешком, набитым взрывчаткой, остался ждать в воронке.

Если не будет шума, он приползет к ним через полчаса. Если у них ничего не выйдет, попытается на рассвете взорвать блиндаж в одиночку.

В окопе у немцев стояла тишина.

Якут пополз первым. Вскоре там послышалась возня. Когда Чернокутов перемахнул через бруствер, он увидел, что оба немца, привалившись друг к другу сияющими под луной касками, сидели под дощатым навесом, а Якут вытирал о полу шинели одного из них свой охотничий нож. Свой нож он привез с Вилюя и умудрился сохранить, даже попав под трибунал, когда у него отняли все, даже брючной ремень.

Теперь надо было открыть дверь в блиндаж. Дверь вот она, справа, в узкой нише, вырезанной в земле.

Вскоре приполз, перевалился через бруствер и Дыбиц.

Чернокутов и Якут перекапывали траншею, засыпали перемычку, а Дыбиц стоял с гранатой возле двери в блиндаж. Дверь была заперта изнутри.

До рассвета оставалось немного. Дыбиц выстрелил из ракетницы. Пока все шло хорошо. Сразу станет плохо, если придет смена. Если нет… Значит, скоро откроется дверь, и сменять часовых в траншее вылезут из блиндажа.

Время шло. Рассвет не наступал. Проклятая ночь, думал Чернокутов, оглядывая окрестность.

Где-то под землей послышались голоса. Дыбиц взялся за кольцо гранаты. Чернокутов снял с предохранителя автомат. Дверь отворилась. Вылез немец и тут же начал мочиться в угол окопа. Сделав свое дело, окликнул сидевших под навесом. Чернокутов ударил его прикладом чуть ниже затылка и почувствовал, как податливо хрустнуло основание черепа. Круглая Ф-1, глухо стуча по деревянным ступенькам, покатилась в глубину блиндажа, отыскивая в темноте путь в основное помещение. Взрыв дернул землю.

Теперь надо было ждать самого худшего.

Прежде чем спуститься в блиндаж, Дыбиц бросил еще одну гранату.

Через минуту они уже бежали вниз, к воронке от авиабомбы. Ждеть пришлось недолго – сильный взрыв разрушил тишину ночи. Еще не опали комья земли и обломки бревен, а из траншеи началась стрельба. Стреляли вслепую. Разорвалось несколько гранат. Но и гранаты рвались далеко.

До рассвета оставалось не больше часа. Восстановить блиндаж за это время было невозможно. Чернокутов, Дыбиц и Якут выполнили приказ капатана Чухлатова. Но им предстояло еще дожить хотя бы до начала атаки.

Глава 14

Штрафники атакуют и врываются в Рославль

Приказ штарма: атаковать западный берег Десны. Атака. Что происходило севернее. Дивизии, нацеленные на Рославль. Разгром 5-го механизированного корпуса под Кировом и Тягаевом. Успех соседа слева 50-й армии – неожиданный маневр из полосы действий 10-й армии. Выход на западный берег реки Десны. Из журнала боевых действий 139-й сд. Немцы уходят за реку Проню. Штрафники 11-го ошб врываются в Рославль. Столкновение с РОА

17 сентября поздно вечером, когда уже стемнело, в штаб 139-й стрелковой дивизии поступил частный боевой приказ из штаба 10-й армии: с утра 19.09.43 атаковать противника и «овладеть ХУТОР КОНЁНКОВ, СТАРЫЙ ОСТРОВ, впоследствии овладеть: ПРИЛЁПЫ, КУРДЕЕВКА, БАЙГОРЫ, в последующем наступать на ПЕТРОВСКОЕ. Готовность наступать к 21:00 18.09.43»[114].

Генерал Попов давал полковнику Кириллову сутки, чтобы подготовить дивизию и приданные части к атаке. В штабе 139-й стрелковой дивизии прекрасно понимали: если завтра все пойдет удачно, если артиллеристы отстреляются точно и смогут подавить основные огневые точки, батальоны не мешкая энергично поведут форсирование Десны, и если штрафники уцепятся за плацдарм и продержат его первые часы, дорога на Рославль открывается прямая. Дальше никаких естественных преград, кроме Остёра, нет. Река Остёр перед самым Рославлем. Дойти до нее означает дойти до Рославля.

Должно быть, командиры дивизий, 139-й – полковник Кириллов и 247-й – генерал-майор Мухин[115], оказавшись перед крупным городом, испытывали те же самые чувства, что и командующие войсками 1-го Белорусского – маршал Жуков, и 1-го Украинского – маршал Конев, когда судьба поставила их перед Берлином весной 1945 года. Кто первым войдет в город? Чьи солдаты прорвутся к центру? Кому достанутся лавры освободителя Рославля?

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Рославль – районный центр Смоленской области. Таковым был и в годы войны.

Расположен на реке Остёр в устьях речки Становка в 113 километрах юго-восточнее Смоленска, на железнодорожной магистрали Смоленск – Брянск.

Первое упоминание относится к 1137 г. Город основан как крепость, служившая сборным пунктом княжеской дружины во время походов смоленских князей в черниговские земли. Название пошло от имени основателя – князя Ростислава Мстиславича Смоленского, внука Владимира Мономаха. Первоначального город так и назывался – Ростиславль. Потом – Ростлавль. В городе развивались ремесла, торговля. Строились каменные церкви. Детинец древнего города находился в центре – ныне Бурцева гора – на правом берегу речки Становка. Сохранились следы рва, окружавшего городище, и земляного вала. При раскопках археологи обнаружили множество находок, которые подтверждают древнюю историю Рославля.

В 1358 г. Рославль захвачен литовским князем Ольгердом и стал частью удельного Мстиславльского княжества Великого княжества Литовского. Начался длительный спор между Литвой и Москвой за владение смоленскими уделами. В 1515 г. Рославль возвращен Великому княжеству Московскому. В VI в. образован Рославльский уезд. Земли Рославльского уезда жаловались за особые заслуги московским служилым людям. Тогда же насыпан новый городской вал и срублена деревянная крепость с башнями и бойницами. Гарнизон насчитывал 300 стрельцов и казаков при достаточном количестве пушек.

Позже город подпал под власть Польши. В 1654 г. царь Алексей Михайлович вернул земли Смоленского княжества, в том числе и Рославль. С тех пор они стали неотъемлемой частью Российского государства.

По реформе 1775 г. Рославль сохранил статус уездного города Смоленского наместничества. Имеет свой герб.

В городе много церквей. Древний Спасо-Преображенский мужской монастырь, «известный до 1560 г.».

В 1812 г. Рославль и уезд дали русскому войску 1265 ополченцев. Возглавил его окружной начальник штабс-капитан Б.Я. Азанчевский. Рославльские ополченцы дрались храбро, за что получили благодарность фельдмаршала М.И. Кутузова.

В 1895 г. построена Рижско-Орловская железная дорога, которая прошла через Рославль. Построены Рославльские железнодорожные мастерские. В 1929 г. на базе мастерских создан Вагоноремонтный завод. Перед началом войны на заводе работало полторы тысячи рабочих и инженеров. В 1934 г. построена и начала действовать железнодорожная ветка Рославль – Кричев. В 1936-м – Рославль – Сухиничи.

Через Рославль проходит шоссе Москва – Брест, которое в народе называют Варшавкой. Кроме того, дороги идут на Брянск, Смоленск и в Ельню.

Немецкие войска вошли в город 3 августа 1941 г.

Немцы сделали Рославль окружным административным центром, которому подчинялись десять административных районов. Действовала военно-полевая комендатура первого разряда. Здесь разместились крупные штабы. Выходила газета на русском языке. Возобновились богослужения в храмах.

В Рославле был создан один из крупнейших концлагерей для советских военнопленных – DULAG 130. Зимой 1941–1942 гг. здесь содержалось около 100 тысяч военнопленных. В день в ров из лагеря вывозили 500–600 тел. Тела укладывали в 3–6 рядов.

На одной из улиц города, откуда предварительно было выселено русское население, оккупационные власти создали еврейское гетто. Впоследствии многие жители гетто были уничтожены.

За время осуществления политики «нового порядка» количество жителей города с 41 480 человек сократилось до 7400 человек.

Уходя из Рославля, немцы, как свидетельствуют местные хроники, «уничтожили все промышленные предприятия, все лечебные и детские учреждения, железнодорожный узел, электростанцию, водопровод, баню, прачечную».

В день освобождения Рославля в городе состоялся митинг, на который собрались местные жители и освободители – бойцы, офицеры и политработники дивизий, которые очищали городские улицы от оккупантов.

Рославль – город-труженик. Перед приходом германских войск летом 1941 г. заводы и цеха, иногда целые предприятия эвакуировались за Урал. В эшелонах ехали рабочие, инженеры, специалисты, на платформах везли станки и другое оборудование. В Бурятию выехало около тысячи рабочих и специалистов Рославльского вагоноремонтного завода. В Улан-Удэ составы прибыли 10 декабря 1941 г. В 21 декабря станки и оборудование были установлены и опробованы. 22-го из цехов пошла первая продукция – мины. Таким образом, Рославль продолжал сражаться с врагом, будучи оккупированным немецкими войсками.

После эвакуации и мобилизации на фронт население Рославля насчитывало 7000 человек.

Сейчас население Рославля составляет 55 500 человек.

Рославль нынешний – это красивый и современный провинциальный город, уютный и благоустроенный.

Успешно действуют промышленные предприятия: Рославльский автоагрегатный завод, основанный в 1964 г., Рославльский вагоноремонтный завод, основанный в 1968 г., стекольный завод – ОАО «Ситалл», Рославльский завод алмазного инструмента – ОАО «Алмазинструмент», другие предприятия. Хорошо развита торговля, бытовое обслуживание. Развивается культура. Большое место местные власти уделяют изучению истории родного края.

Смоленская наступательная операция набирала свои обороты. Успех в районе Белгорода, Курска и Орла создал предпосылки для удара на северном фасе дуги. И удар последовал. Смоленско-Рославльская наступательная операция («Суворов») была пиком и одновременно завершением наступления на центральном направлении. Проводили ее войска Западного и левого крыла Калининского фронтов. Хронологические рамки: 7 августа – 2 октября 1943 года. Рославльское направление было наиболее важным. Неслучайно Рославль и Смоленск будут освобождены в один день.

Вот почему здесь, в дивизиях, которые прямиком шли на Рославль, были сосредоточены почти все резервы 10-й армии – истребительно-противотанковые полки, минометные дивизионы, отдельные саперные штурмовые роты и батальоны. А также штрафные подразделения.

30 августа Красная армия освободила (в который уже раз за эту войну и теперь уже окончательно) Ельню. 1 сентября – Дорогобуж. 16 сентября очистили Ярцево. 21-го – Демидов.

А 139-я и 247-я с частями усиления и приданными им подразделениями выходили на подступы к Рославлю.

Рославльская группировка противника была довольно сильной. Севернее действовала такая же мощная ельникско-спас-деменская группировка немцев. Рославльское направление прикрывали тринадцать пехотных, танковых и моторизованных дивизий 4-й полевой и 3-й танковой армий группы армий «Центр».

После отражения немецкого наступления на дуге Орёл– Белгород (Курский выступ) и серии удачно проведенных фронтовых наступательных операций задвигался и северный участок огненной дуги. Началась операция «Суворов». Эта масштабная операция, проводившаяся войсками нескольких фронтов, в свою очередь, распадалась на серию фронтовых и армейских операций, имевших более локальные задачи и цели. 7 августа 1943 года на Ельню и Спас-Деменск хлынули основные силы 10-й гвардейской, 21, 33, 49 и 10-й армий Западного фронта с задачей к 28 августа, сбив противника с занимаемых рубежей, выйти на линию Починок – Рославль – Дубровка. Пяти нашим армиям противостояли сорок дивизий группы армий «Центр» из состава 4-й полевой и 3-й танковой армий.

За время довольно продолжительного стояния на этих рубежах немцы успели основательно подготовиться и выстроили мощнейшую глубокоэшелонированную оборону на глубину до 60–70 километров – пять-шесть оборонительных рубежей с хорошо продуманной системой ПТО. В лесах были построены дороги – военнопленные, местное население и строительные команды работали день и ночь, чтобы сделать просеки и вымостить лежневкой необходимые маршрутные пути, соединяющие один рубеж с другим. Налажена система подвоза, эвакуации раненых, тяжелого вооружения и войск на случай вынужденного отхода на очередной тыловой рубеж.

В детстве мы исходили все окрестные леса и болота – собирали грибы, землянику, чернику и малину, пасли коров. Так вот, примерно до середины 1960-х годов этими «немецкими дорогами», как их называли тогда, пользовались местные жители. Вывозили сено с лесных сенокосов, прогоняли технику к дальним полям и угодьям, везли с делянок лес и дрова. Теперь почти все эти дороги заросли осинником и орешником. И по ним тучами высыпают к осени опенки. Лежневка сгнила, создавая богатую питательную среду для грибниц.

Северное крыло Западного фронта, наступавшее на ельнинском направлении, в первые же сутки натолкнулось на жесточайшее сопротивление. На некоторых участках продвижение составило 2–4 километра. На других оборону противника прорвать и вовсе не удалось. Войска 33, 21, 10-й гвардейской и 68-й армий вынуждены были перейти к обороне.

Но на участке от Спас-Деменска до Кирова действия наших войск оказались более успешными. Здесь наступала 10-я армия генерала Попова. Протяженность фронта – 72 километра. Ударная группировка, которая действовала на направлениях основного удара, за первые двое суток прошла с боями около 20 километров. Оборона немцев была прорвана. Противник не смог удержаться на первом рубеже, опоясывающем город Киров, и вынужденно отошел на следующий. Наращивая удар, генерал Попов ввел в дело танки и бронетехнику 5-го механизированного корпуса.

Основные силы немцев тем временем были вовлечены в упорные бои севернее, и противник не мог свободно действовать резервами, потому что почти все они уже оказались втянутыми в дело. Штаб Западного фронта решил воспользоваться благоприятными условиями, создавшимися именно здесь, в районе Кирова, и перебросил сюда 5-й механизированный корпус генерала М.В. Волкова.

13 августа корпус был брошен в бой без подготовки и предварительной разведки местности. Механизированные бригады и танковые полки вводились в бой прямо с марша. Действовали они в полосе наступления ударной группировки 10-й армии – на фронте 139-й и 247-й стрелковых дивизий. Основная задача: нанести удар в направлении Крайчики, Закрутое, Воронцово, выйти к населенному пункту Шуя и перехватить Варшавского шоссе. В дальнейшем наступать вдоль Варшавского шоссе на запад, овладеть переправами через реки Снопоть и Десна.

Но в первые же дни танкисты завязли в немецкой обороне в районе Тягаева. Бригады понесли огромные потери. Ленд-лизовские танки, броня которых слабо защищала от огня немецких 75-мм и 88-мм противотанковых орудий и самоходок, становились легкой добычей немецкой артиллерии. К тому же сосредоточение крупных танковых сил севернее Кирова непосредственно в полосе прорыва тут же засекла разведка противника. В тот же день, 13 августа, 60 немецких бомбардировщиков прицельно отбомбили районы сосредоточения танковых подразделений. 16 августа немецкие люфтваффе произвели еще шест налетов.

5-й механизированный корпус не выполнил поставленной задачи, понес большие потери и вскоре был выведен в резерв штаба Западного фронта.

В середине августа 1943 года левофланговая 50-я армия генерала Болдина, пользуясь тем, что основные ударные силы и резервы противник ввел в бой севернее, атаковала в направлении Жиздры и Зикеева. Там был достигнут некоторый успех. Освобождены город Жиздра и станция Зикеево.

Штаб группы армий «Центр» опасался прорыва на Рославльско-Смоленском направлении и выхода на левый фланг и тылы своей орловско-брянской группировки, 13 дивизий – основной свой резерв – перебросил сюда. Из них 11– на Рославльско-Смоленское направление. Скорее всего, именно в это время в районе Закрутое – Воронцово появились части 20-й танковой дивизии.

В середине августа наступление ударной группировки 10-й армии стало выдыхаться и вскоре остановилось, уткнувшись в мощный рубеж на реке Десёнка в районе Латышей, Ковалёвки, Крайчиков, Весёлого. Наступила оперативная пауза. Длилась она до конца августа.

Начальник Генерального штаба Красной армии генерал А.И. Антонов, докладывая в Ставке Верховного Главнокомандования 25 августа 1943 года о ходе Смоленской наступательной операции, сказал, «что войска здесь встретились с большими трудностями. С одной стороны, тяжелая лесисто-болотистая местность, с другой – возросшее сопротивление вражеских войск, которые усиливаются частями, перебрасываемыми из района Брянска».

В начале сентября бои вспыхнули повсеместно и отличались особой яростью наступающей стороны и стойкостью оборонявшихся.

14 сентября вперед пошли основные силы левого крыла Калининского фронта, а через сутки атаковал и Западный фронт.

Артподготовки как таковой на этот раз не было. Артиллерия провела короткий, но очень интенсивный пятнадцатиминутный огневой налет по переднему краю противника и его ближним тылам. Расчеты и минометчики точно отработали по заранее разведанным целям. Пехота двинулась вперед. Дальнейшее наступление стрелковых частей артиллерия поддерживала «методом последовательного сосредоточения огня» в глубину и по вновь обнаруженным огневым точкам противника.

Роль артиллерии в ходе этих боев была весьма и весьма высокой. Впоследствии маршал артиллерии Н.Н. Воронов, размышляя о неудачах и анализируя их причины, писал:

«1. Противник, безусловно, знал о готовящемся наступлении и принял ряд мер для противодействия ему.

2. Оборонительные позиции противника оказались хорошо подготовленными для обороны: обилие препятствий, траншей, ходов сообщения, минирование и броневые точки (тип такой же, как и на Брянском фронте, о чем я ранее доносил). Например, сегодня обнаружен один опорный пункт противника – по фронту 500 м. Он имеет, кроме траншей и окопов, 6 броневых пулеметных точек, глубоко врытых в землю и хорошо замаскированных.

3. Ряд наших стрелковых дивизий оказались далеко не подготовленными к наступательным действиям на глубокоэшелонированную оборону противника. Это касается в первую очередь дивизий, находившихся в резерве Ставки. Видимо, не было конкретного, твердого руководства и контроля сверху за боевой подготовкой этих дивизий.

4. Сказывается недостаток танков прорыва, так что ломать оборону противника приходится артиллерии, минометам и пехоте. Контратаки противника и необходимость быть настороже в отношении мин противника резко снижают темпы продвижения нашей пехоты.

5. В первый и второй день наступления в некоторых дивизиях выявились неумелое взаимодействие родов войск, неумение организовать и использовать мощный огонь с движением вперед. Несмотря на принятые меры, имели место «паузы» с атаками, стремление отлежаться, пересидеть противника, свалить или надеяться на соседа и так далее. Плохо еще управляются войска в дивизии, полку и ниже. Простая постановка задачи в ходе боя занимает много времени, наблюдается медлительность в решениях и действиях.

6. Ряд командиров очень впечатлительны к немецким контратакам. Контратаки роты пехоты противника и 2–3 танка, успешное их отражение с потерями для противника вызывают, однако, замедленное движение, а то и приостановку наступательных действий на значительное время.

7. Пехота очень слабо применяет в наступлении свои пулеметы, винтовки, ротные и батальонные минометы. Общее стремление во всех случаях боя – прибегать к помощи артиллерии.

8. Перенос сроков нашего наступления с третьего на седьмое августа, как оказалось, дал противнику возможность в эти дни значительно усилить свою оборону».

В архиве мне удалось обнаружить документы конноартиллерийского дивизиона 49-й стрелковой дивизии, которые существенно дополняют картину артиллерийского наступления частей 10-й армии в период наступления на Рославль. Вот боевое распоряжение штаба артдивизиона, относящееся к периоду боев на реке Снопоть.

«Боевое распоряжение № 22.

Штаб КАД-49.

400 мтр сев. БОХОТОК.

4.09.43.

1. Противник перед фронтом дивизии силой до батальона 76 мп 20 мд обороняет рубеж НОВОДМИТРОВСКИЙ, УСТЬЕ, НИКОЛЬСКИЙ, ЛАДИНКИ, КРАСНАЯ ЗВЕЗДА.

2. 49 сд имеет ближайшую задачу овладеть рубежом: ГЕОРГИЕВСКИЙ, НОВАЯ, БЕЗОБРАЗОВКА, в дальнейшем наступать в направлении СОРОЧИНЦЫ, ЛАЗИЦЫ.

3. Справа наступает 139 сд, граница с ней прежняя. Слева наступает 326 сд, граница с ней прежняя.

4. 1/31 ап поддерживает 213 сп. ЗАДАЧИ: а) уничтожить ОТ[116] и живую силу противника в р-нах

УСТЬЕ, НИКОЛЬСКИЙ; б) не допустить контратак противника из направлений: НОВОДМИТРОВСКИЙ, НИКОЛЬСКИЙ, ДУБРОВКА; в) в дальнейшем поддерживать наступление пехоты, подавляя обнаруженные ОТ и живую силу противника.

5. 2 и 3/31 ап составляют группу АПП-222. Командир группы – командир ап подполковник ГОЛОЩАПОВ. ЗАДАЧИ: а) уничтожить ОТ и живую силу противника в рощах между НИКОЛЬСКИЙ и ЛАЗИНКИ, в районе ЛАЗИНКИ; б) не допустить контратак противника из направлений: ДУБРОВКА, лес юго-зап. отм. 202,3; в) в дальнейшем поддерживать наступление пехоты, подавляя вновь обнаруженные ОТ и живую силу противника. Районы ОП[117]: зап. опушка рощи 1200 м юго-вост. ДЕДОВА-СТОРОНКА, отм 195,0. Рубеж НП[118] – 700 мтр сев. СИВЕРКА.

7. С овладением пехотой вост. опушки леса 1,5 клм югозап. ДУБРОВКИ начать смену ОП вперед, имея на колесах не более 1/3 батарей. Дальнейшую смену ОП вперед производить в зависимости от продвижения стрелковых полков.

8. ОГМД в моем распоряжении.

ЗАДАЧИ:

а) подготовить огонь по высоте 198,6, до вост. окраины ДУБРОВКИ;

б) по опушке леса 500 мтр юго-зап. отм. 202,3 до ЛАЗИНКИ.

Район ОП – кустарник 500 мтр ДЕДОВА-СТОРОНКА.

9. 121 оиптд[119] находится в занимаемом районе в готовности к действию в направлении СМНОЕ, ДУБРОВКА, ГРИГОРЬЕВКА, ГОРБАЧЁВКА.

10. Готовность артиллерии к 11:00 4.09.43.

11. Начало наступления дополнительным рапоряжением.

12. Расход боеприпасов – 0,2 бк[120].

13. Мой КП 400 мтр сев. БОХОТОК, в дальнейшем роща 1,5 клм юго-вост. КОХАНОВКА.

Командующий артиллерией – подполковник СИДО РЕНКО.

Н/шт. – майор ГОРБУНОВ»[121].

Судя по тому, какие задачи ставил перед своими подчиненными командующий артиллерией 49-й стрелковой дивизии, как расписывал 31-му артполку подполковника Голощапова районы действия и то, как действовать во время наступления, как и когда менять огневые позиции при продвижении стрелковых полков вперед, – судя по всему этому, в боях между Кировом и Рославлем в августе – сентябре 1943 года артиллерия 10-й армии играла весьма значительную роль. Массированно работала по огневым точкам противника, разрушала оборонительные сооружения и полосы, пресекала контратаки, в том числе и с применением танков и бронетехники, вела контрартиллерийскую борьбу. Противотанковые рачеты закрывали все возможные направления, когда полки становились в оборону.

Только 139-я стрелковая дивизия за неполных два месяца боев между Кировом и Рославлем уничтожила девятнадцать танков противника. В бою у деревни Козловки истребители танков 600-го иптап сожгли один и подбили еще один «Фердинанд».

В то время уже действовал приказ Верховного главнокомандующего, согласно которому расчет, уничтоживший танк, получал 2000 рублей премиальных, 500 рублей – командир расчета, 500 рублей – наводчик орудия, вторую тысячу – на всех остальных бойцов расчета.

Для справки: довоенная средняя зарплата – 331 рубль, послевоенная – 500—1000 рублей. Довоенная бутылка водки – 6 рублей 15 копеек. Послевоенная – 60 рублей.

Да простит мне взыскательный читатель то, что и здесь как эквивалент приводится бутылка водки. Правда жизни такова, что и тогда (быть может, как никогда в нашей истории) все, в том числе и человеческая судьба, мерилось и определялось бутылкой водки…

Так вот: за один удачный выстрел наводчик и командир орудия получали месячную зарплату, к примеру, самого квалифицированного железнодорожника.

В эти дни штабы Брянского и Западного фронтов произвели весьма удачный маневр. Накануне 50-я армия генерала Болдина, наступавшая из района Кирова в южном и юго-западном направлениях, была перенацелена для удара в новом направлении. Инициатива перенесения центра действий принадлежала командующему войсками Брянского фронта генералу М.М. Попову.

Используя успех ударной группировки Западного фронта, 3 сентября 1941 года 50-я армия спешно перегруппировывалась в полосу действий Западного фронта. С 24:00 1 сентября начала действовать новая разграничительная линия между войсками Западного и Брянского фронтов. Она сместилась на север и вплотную придвинулась к дивизиям ударной группировки 10-й армии. А две левофланговые дивизии согласно директиве командующего Западного фронта временно переподчинялись штабу 50-й армии. После прорыва немецкой обороны эти дивизии тут же возвращались назад.

Замысел генерала М.М. Попова сводился к следующему: ударом 50-й армии из района Кирова в юго-западном направлении не позднее 26 сентября выйти к Десне на фронте Жуковка, железнодорожный узел Брянск, устье реки Нерусса, затем подвижными частями «захватить переправы через Десну, прочно удерживая их до подхода главных сил, после чего форсировать Десну северо-западнее и южнее Брянска и овладеть брянским плацдармом в излучине Десны. В дальнейшем развивать наступление в общем направлении на Гомель».

Дивизии 50-й армии быстро произвели необходимую перегруппировку. 4 сентября подразделения авангарда провели разведку боем. В полосе каждой из стрелковых дивизий наступал батальон. В ходе проведенной операции разведчики захватили пленных, те показали, что их штабам известно о проводимой в полосе 50-й армии перегруппировке с целью наступления. Внезапного удара не получалось.

Вот что пишет о кировских событиях генерал армии М.М. Попов: «Мое внимание привлекла одна незначительная, казалось бы, деталь: командарм-10 В.С. Попов информировал, что 4 сентября его войска овладели двумя важными командными высотами в районе Дубровки – местечка, которое лежит на север от Брянска. При этом в плен были захвачены нестроевые солдаты противника. Я задумался: как мог В.С. Попов, который, как я прекрасно знал, не располагал ни достаточным количеством людей, ни боеприпасами, провести такую операцию? И почему вражеские солдаты, захваченные в плен, нестроевые?.. А не под Дубровкой ли то самое место, откуда враг не предполагает нашего удара?»

Утром следующего дня к соседям в расположения 10-й армии для встречи со своим однофамильцем выехал сам комфронта. После рекогносцировки и короткого совещания на командном пункте В.С. Попова комфронта М.М. Попов принял решение атаковать здесь.

Фланговый удар по немецкой обороне на Десне и Болве был нанесен из районов Закрутого и Воронцова. Войска сосредоточились в деревнях и урочищах Дегирёво, Веселая, Липовка, Березино, Богачовка, Трусовка, Ключи, Половитное, Образцовка, и в час «Х» через Шиловку и Мокрое хлынули на юго-запад, на Бытошь и Жуковку, отсекая брянско-орловскую группировку противника от смоленско-рославльской. Так ударная группировка Брянского фронта (50-я армия) сделала прорыв в полосе соседнего Западного фронта (10-я армия) и, разметав оборону противника, начала успешное наступление на юго-запад, охватывая с севера брянско-орловскую группировку немцев.

Этот удар с последующим свертыванием флангов противника позволил войскам, находившимся в районе Людинова и южнее, нанести фронтальные удары.

385-я и 330-я стрелковые дивизии 10-й армии в этот период действовали в составе частей 50-й армии в качестве правого крыла. Кроме того, генерал Попов выделил пять артиллерийских полков, которые действовали в том же направлении и с той же задачей. Их не надо было перебрасывать из-под Кирова. Перегруппировка не потребовала ни суеты на дорогах, ни лишнего шума. По существу, левый фланг 10-й армии менял направление удара и действовал в интересах соседа.

50-я армия атаковала 7 сентября 1943 года. Наступление развивалось успешно. К 15 сентября ее ударная группировка, пройдя до 70 километров, захватила плацдарм на восточном берегу реки Десны, вышла во фланг брянской группировки противника «и нарушила тем самым устойчивость его обороны к северу от Брянска».

Пользуясь обстоятельствами, 3-я и 11-я армии Брянского фронта пошли вперед. Были освобождены Брянск и Бежица.

Удар 50-й армии мгновенно создал общее напряжение между Кировом и Рославлем. Вот что происходило на участке фронта одной из дивизий, которая входила в состав ударной группировки 10-й армии, – 49-й стрелковой.

Накануне удара из района Воронцово – Закрутое – Половитное командующий артиллерией 49-й стрелковой дивизии отдал своим подчиненным, а также частям, приданным дивизии на период наступательной операции, боевое распоряжение:

«1. С 11:00 7.09.43 50-я армия и 38-й ск атакуют противника и развивают наступление в юго-западном направлении.

2. 49-я сд в готовности наступать в границах:

справа: (иск.) ДЕДОВО – ПЕТРОВИЧИ, (иск.) ДУБРОВКИ, (иск.) СЕЛИЩЕ, (иск.) ОРЛОВКА;

слева: ЯМНОВКА, ЛАЗИНКИ, ГЕОРГИЕВСКИЙ, (иск.) БАРАНОВКА.

Справа в готовности наступать – 139 сд.

3. Группировка артиллерии остается прежняя.

ЗАДАЧИ:

а) подавляя огневые точки и живую силу противника, обеспечить стрелковым полкам выполнение поставленной задачи;

б) группе АПП не допустить контратак пехоты и танков противника с направлений: НИКОЛЬСКИЙ, ДУБРОВКА;

в) группе АПП 551 не допустить контратак пехоты и танков с направления: ПЕТРОВСКОЕ, ЛАЗИНКИ.

4. С овладением пехотой вост. опушки леса юго-зап. выс. с отм 202,2 начать смену ОП вперед с очередностью: группа АПП 222 в район: (иск.) НИКОЛЬСКИЙ, (иск.) выс. с отм. 193,6, отд. дома 1 клм южн. НИКОЛЬСКИЙ…»[122]

Не напрасно артиллерию называли богом войны. Немцы боялись нашей артиллерии не зря. Их мемуары, от фельдмаршальских до солдатских, буквально пропитаны страхом, ужасом перед огнем советской артиллерии и минометов.

О гвардейских минометах и их действии читаем далее:

«7. 2-й ОГМД в готовности дать залпы по ДУБРОВКЕ, выс. с отм. 203,3, ЛАЗИНКИ. Смену боевого порядка произвести моим распоряжением.

11. Артиллерии стрелковых полков действовать в боевых порядках стрелковых полков, подавляя огневые точки и живую силу противника с открытых ОП, обеспечить пехоте выполнение боевой задачи»[123].

Но вернемся, дорогой читатель, к нашей героической 139-й стрелковой дивизии полковника Кириллова в сентябрь 1943 года под Рославлем.

Из журнала боевых действий 139-й стрелковой дивизии:

«18.09.43.

Противник продолжал обороняться на рубеже: вост. окр. хут. КОНЁНКОВ и на вост. окр. дер. СТАР. ОСТРОВ. Части дивизии продолжали закреплять занимаемый рубеж.

609 сп – 300 мтр ю. – вост. хут. КОНЁНКОВ.

364 сп – 400–500 мтр сев. – вост. СТАР. ОСТРОВ.

718 сп – 300 мт сев. – зап. БЕСТЫНСКИЙ.

Потери: убито – 8, ранено 18.

18.09.43.

Противник под натиском наших частей оставил хутор КОНЁНКОВ, дер. СТАР. ОСТРОВ. КУРДЕЕВКА и обороняется на рубеже: вост. окр. ПРИЛЁПЫ и 200–250 мтр зап. КУРДЕЕВКА.

В течение дня оказывал сильное сопротивление наступающим частям и дважды контратаковал их.

Части дивизии в 6:00 начали наступление и, сломив сопротивление противника, к 16:00, овладев населенными пунктами хутор КОНЁНКОВ, СТАР. ОСТРОВ, КУРДЕЕВКА, закрепились на рубежах и ведут усиленное наблюдение за противником, а также приводят себя в порядок для дальнейшего выполнения задач.

Потери: убито – 8 чел., ранено – 18 чел.

19.09.43.

Противник, прикрываясь заслонами, начал отход в направлении ИВАНОВСКОЕ, ТУТАНОВКА, БОРОВИЧЁВКА, НОВ. СУБОРОВО.

Встречая слабое сопротивление со стороны противника, наши части в течение дня захватили 32 населенных пункта и вышли на рубеж:

364 сп – зап. опушка леса вост. ПУСТОСЁЛ-2;

609 сп – зап. окр. д. АФАНАСЬЕВКА;

718 сп – зап. опушка леса, что 1000 мтр вост. д. НОВОЕ СУБОРОВО.

Наши потери: убито – 4 чел., ранено – 10.

20.09.43.

Противник в течение дня под ударами наших частей продолжал отступать в юго-западном направлении.

Наши части, продолжая неотступное преследование врага, за день продвинулись на 16 клм. Заняли 19 населенных пунктов и в составе 2-х полков, 718 и 609 сп, вышли на вост. берег р. ОСТЁР.

Наши потери: убито – 4 чел., ранено – 8 чел.».

В тот же день генерал Попов отдал приказ о штурме Рославля. На город нацеливались сразу несколько стрелковых дивизий, артполков и минометных дивизионов.

Правее 10-й также стремительно шла вперед, очищая от противника деревни и села, 49-я армия. Ею командовал генерал-лейтенант Гришин[124].

«Частный боевой приказ № 0022/ОП

Штарм-10.

20.09.43 16:35. Карта 50 000 139 сд с приданными частями наступать: на вост. окр.

РОСЛАВЛЬ, форсировать р. ОСТЁР и штурмом овладеть вост. окраиной г. РОСЛАВЛЬ и ж. – дор. вокзалом. В последующем, очищая город, выйти на его с. – зап. окраину.

21.09.43.

Противник в ночь отрыл отдельные траншеи и стрелковые ячейки и вел интенсивный ружейно-пулеметный огонь.

Наши части в течение дня упорно продвигались вперед, преодолевая сильное огневое сопротивление, и к 21:00 находились на рубежах:

718 сп – вост. окр. д. Н. КУРГАНЬЕ 2 клм;

609 сп – вост. д. Н. КУРГАНЬЕ 1 клм;

364 сп – сев. – вост. д. НОВ. КУРГАНЬЕ.

В 18:00 из д. НОВ. КУРГАНЬЕ 364 сп был контратакован группой пр-ка до 70 чел. Атака была отбита с большими для него потерями.

Наши потери: убито – 8 чел., ранено – 12 чел.

22.09.43.

Противник в течение суток упорно сдерживал наступление наших частей после неудачной контратаки 21.09.43, ввел резерв – РО 14 мд.[125]

Наши части в этот день упорно продвигались вперед и, преодолевая огневое сопротивление, находились к 21:00 на рубежах:

364 сп – сев. – вост. 100 мтр НОВ. КУРГАНЬЕ;

609 сп – юго-вост. 100 мтр НОВ. КУРГАНЬЕ;

718 сп – южнее 150 мтр отм 201,9.

Наши потери: убито 16 чел., ранено – 21 чел. В том числе убит осколком снаряда командир 609 сп Пандюков Ник. Петрович».

Перед фронтом 10-й армии действовали части 14-й немецкой пехотной дивизии. Это была одна из старейших дивизий, сформированная в 1934 году в Лейпциге. Участвовала в польской кампании 1939 года и французской кампании 1940 года. Тогда же, в 1940-м, преобразована в мотопехотную. В составе 39-го моторизованного корпуса 3-й танковой группы (группа армий «Центр») в июне 1941 года пересекла советскую границу. Участвовала в операции «Тайфун», наступала на северном крыле группы армий «Центр». Атаковала на Дмитровско-Клинском направлении. В конце июня вновь стала пехотной. Попала под мощный удар советских войск летом – осенью 1943-го и летом 1944-го во время операции «Багратион». Состав дивизии: 11, 53 и 101-й пехотные полки; 14-й артиллерийский полк, 14-й фузилерный батальон. Командовал дивизией генерал Герман Флёрке.

Флёрке родился в 1893 году. Участник Первой мировой войны. Награжден Железным крестом обоих классов. В начале Второй мировой войны (польский поход) – подполковник, командир пехотного батальона. Во время французской кампании получил звание полковник и пехотный полк. С 22 июня 1941 года на Восточном фронте. С июня 1943 года – генерал-майор, командир 14-й пехотной дивизии. Награжден Золотым немецким крестом, Рыцарским крестом и дубовыми листьями. В конце войны командовал 66-м армейским корпусом. В апреле 1945 года сдался в плен американцам в Рурском котле. Умер в 1979 году.

Возраст немецких командиров был значительно выше. Против пятидесятилетнего Флёрке воевали сорокадвухлетний генерал Мухин и тридцативосьмилетний полковник Кириллов. Моложе были и командиры полков, батальонов.

Опытные офицеры вермахта воевали расчетливо, осторожно, грамотно.

Молодые командиры Красной армии – азартно и к этому времени не менее грамотно.

Как видим, 718-му полку подполковника Салова снова досталась высота.

«23.09.43.

Противник оборонялся на прежних рубежах.

22.09.43 20:00 противник силой до 50 чел. дважды контратаковал наш ШБ, но был отбит с большими для него потерями. В результате взят в плен обер-ефрейтор 11-й роты з.п.б. 467 пп[126].

9:00 23.09.43 противник силою до 60 чел. сосредоточился для атаки на участке ШБ, но был рассеян и частично уничтожен артиллерией.

Потери за 24 и за 23.09.43: убито – 4 чел., ранено – 18 человек.

24.09.43 —

25.09.43.

24.09.43 1:00 наши части перешли в наступление и овладели 7-ю населенными пунктами, выйдя на вост. берег р. ОСТЁР перед г. РОСЛАВЛЬ.

11 ШБ в 8:00 на плечах у противника ворвался на сев. – вост. окраину города и завязал уличные бои. После упорных боев наши части завладели центром города РОСЛАВЛЬ, водрузили на одном из зданий красный флаг и к 1:00 25.09.43 окончательно очистили г. РОСЛАВЛЬ от немецких захватчиков.

В течение ночи 25.09.43 части продолжали продвигаться на запад и заняли населенные пункты к-за «ЗАВЕТЫ ИЛЬИЧА», свх. ЗАП. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ. В течение дня наши части продолжали развивать наступление и к 21:00 достигли рубежей:

718 сп – ю. – зап. д. КАМЕНКА 1 клм;

364 сп – ю. – зап. д. КАМЕНКА 2 клм;

609 сп – ю. – зап. д. ШУТЯЧКА 2 клм.

Наши потери: убито – 20, ранено – 80».

Возвращаясь к загадочному бою на высоте 224,1 и сравнивая потери, понесенные там, с потерями в уличных боях за Рославль, снова убеждаешься в том, что тайна Безымянной высоты наполнена неким смыслом, понять который помогут только исчерпывающие документальные свидетельства и, возможно, воспоминания очевидцев. Кто знает, быть может, где-нибудь в сельской школе, которую завтра закроют по причине малокомплектности, лежит в пыльном шкафу выгоревшая тетрадочка с откровениями какого-нибудь солдата или сержанта 718-го стрелкового полка, с описаниями и места, и времени боя, в котором погиб взвод младшего лейтенанта Евгения Порошина.

«26.09.43.

Противник, прикрываясь мелкими группами, продолжал отступать на юго-запад, оказывая слабое сопротивление.

В течение ночи дивизия двумя полками и 11 ШБ продолжала преследование отходящего противника и к 21:00 заняла 4 нас. пункта и находилась на рубеже:

364 сп – д. ПОГУЛЯЕВКА; 718 сп – д. МАЛЕЕВКА; 609 сп – в движении на д. ГЛУМИНКА. Взято в плен 6 власовцев, из которых 1 лейтенант. Наших потерь нет.

27.09.43.

Противник, прикрываясь заслонами, минируя дороги, дома, продолжал отступать в юго-зап. направлении.

За 27.09.43 дивизией освобожден 21 населенный пункт.

Разведкой 718 сп в районе КРИНИЦЫ были взяты 3 пленных, из которых 2 власовца, 1 француз.

К 21:00 наши части находились:

364 сп – зап. окр. ОСЕТИЩЕ;

718 сп – зап. окр. БЕДНЯ;

609 сп – КОМАРОВИЧИ;

11 ШБ – зап. окр. ОЛЕНЬЕ.

Наши потери: убито – 5 чел., ранено – 12».

Итак, немцы продолжали отход. Рославль им удержать не удалось. В ходе наступления армий Западного и Калининского фронтов конфигурация фронта менялась равномерно. Немцы отступали согласованно, стараясь не мешкать там, где можно было еще держаться, но где невозможно было прикрываться с флангов. Сколько-нибудь крупных охватов и окружений нашим войскам создать не удалось.

Когда генерал Попов вышел своими авангардами к Рославлю, правее 49-я и 33-я армии очистили от противника Спас-Деменск, 23 сентября захватила городок Починок. Правое крыло Западного фронта нависло над рославльской группировкой немцев, и те начали отход на Кочев и Мстиславль. По реке Проне, используя болотистую пойму реки, противник заблаговременно выстроил прочный, глубокоэшелонированный рубеж обороны. Именно туда немцы вывезли вначале тяжелое вооружение, артиллерию, а потом отвели войска.

10-я армия простоит на Проне до июня 1944 года.

Решительные и грамотные действия 11-го отдельного штрафного батальона 10-й армии под командованием капитана Чухлатова привели к успеху при штурме Рославля. Ворваться в город на плечах отступающего врага – для этого надо обладать не только храбростью.

Вот текст донесения начальника политотдела 10-й армии полковника Михальчука в политуправление Западного фронта:

«24 сентября первым ворвалось в г. Рославль подразделение Дорошенко из соединения полковника Кириллова. В 13 час. капитан Чухлатов, несмотря на пятикратное ранение, водрузил на здании маслозавода красный флаг… Хорошо поддерживали действия стрелковых частей отважные артиллеристы капитанов Исаева и Шевченко.

Во второй половине дня на северо-восточную окраину города ворвались подразделения Пукевича и Лунёва из соединения генерал-майора Мухина… С других направлений в город ворвались части генерал-майора Чижова и полковника Гусева. Всю ночь продолжались ожесточенные уличные бои, в результате которых к 7 час. 25 сентября г. Рославль был полностью очищен от немецких захватчиков, снова стал нашим, советским городом».

В штабе 139-й стрелковой дивизии штрафбат ценили высоко и после месяца боев плечом к плечу считали его своим. В журнале боевых действий порой записывали место его сосредоточения в одном ряду с местом сосредоточения полков.

Некоторые исследователи ошибочно путают наш 11-й ошб с 11-м ошб Западного фронта. Тот, тезка по несчастью, действовал где-то рядом и тоже на смоленской земле. Пополнялся из запасного 16-го ошб, а в августе был переименован в 16-й ошб. Видимо, чтобы не создавалось путаницы. 11-й отдельный штрафной батальон капитана Чухлатова действовал под своим именем до самой Прони. Дальше его история обрывается.

Все чаще и чаще наступающие войска встречаются в бою с подразделениями власовцев.

На стороне германских войск против Красной армии воевало около 800 тысяч человек, состоявших в самых различных формированиях. Примерно треть из них – власовцы, солдаты Русской освободительной армии (РОА). Следует заметить, что власовцами могли называть и полицейские формирования, и части бригады Каминского (РОНА), и другие подразделения, в том числе национальные – грузинские, эстонские, белорусские и т. д.

«28.09.43.

Противник продолжает отступать в заданном направлении, минируя на своем пути дороги, взрывая мосты.

Наступая в течение дня, наши части освободили 14 населенных пунктов. Личный состав 364 сп и 11 ШБ в 18:00 форсировал реку СОЖ по горло в воде и штурмом овладели нас. пунктом ЛЮДОГОЩ.

К 20:00 наши части находились: 364 сп – сев. – зап. окр. ЛЮДОГОЩ; 11 ШБ – юго-зап. окр. ЛЮДОГОЩ;

718 сп – частью сил форсировал р. СОЖ в районе пос. КАМЕНКА;

609 сп – в движении на д. ЛЮДОГОЩ.

В итоге боев противник потерял до 60 солдат и офицеров. Взято 8 пленных.

Трофеи: 2 бронемашины, 2 трактора, 2 станковых пулемета, 20 винтовок.

Наши потери: убито – 1, ранено – 3.

29.09.43.

В течение дня противник продолжал отступать на заданном направлении, прикрываясь мелкими группами.

Дивизией за сутки занято 14 нас. пунктов.

За день противник понес потери: убитыми – до 90 чел. Солдат и офицеров.

Уничтожено: 1 машина и 13 повозок.

Наши потери: убито – 2 чел., ранено – 8 чел.

30.09.43.

Противник продолжал отходить в заданном направлении, минируя на своем пути дороги, взрывая мосты. В течение 30.09.43 наши части заняли 38 населенных пунктов, в том числе ЧЕГРИНОВКА, БЫКОВО. За 30.09. и 2.10.43 нашими частями уничтожено 430 немецких солдат и офицеров и взят 1 пленный.

Уничтожено нашими частями: 25 автомашин с грузами и 25 лошадей. Захвачено 8 клм кабеля.

Наши потери: убито – 14, ранено – 39 чел.

3.10.43 —

4.10.43.

В течение ночи с 3.10.43 на 4.10.43 дивизия производила сдачу боевого участка и совершила марш в район своего сосредоточения:

718 сп – в район ЧЕРНОРЕЧКА;

909 сп – в районы ЗАХОДЫ, ЗАНЬКОВО;

364 сп – в район РЯСНА;

354 ап – БОБРОВО, ТУГУЛЬДОВО.

Потери: убито – 1 чел., ранено – 3 чел.

Приводили в порядок обмундирование и снаряжение.

Проходили санобработку».

Все, дело было сделано – Смоленско-Рославльская операция увенчалась полным успехом. Фронты останавливали свои войска на наиболее выгодных позициях. Либо там, где остановил их противник, занявший новый рубеж обороны.

10-я армия генерала Попова вынуждена была занимать оборону по реке Проне. Приведя себя в порядок, дивизии уже 9 октября начали разведку обороны противника. Разведгруппы одна за другой переправлялись через Проню и осматривали восточный берег, углублялись в немецкую оборону, наносили на карты и схемы позиции артиллерии, склады, места сосредоточения бронетехники и пехоты противника.

Здесь, на реке Проне, дивизиям предстояло обороняться до середины лета 1944 года, когда началось общее наступление в Белоруссии – операция «Багратион».

Однако оборона, как свидетельствуют документы и участники тех событий, оказалась серией наступлений. Почти все они была неудачными.

Стрелковые дивизии пополнялись маршевыми ротами. Роты поступали из тыла, из недавно освобожденных районов Смоленской, Брянской и вновь образованной Калужской областей. Именно в этот период где-то под Чаусами погибли многие мои односельчане, жители Воронцова, Полянки, Закрутого, Мужикова, Весёлой, Липовки, Дегирёва, Суборова, Ямного, Козловки, Зимниц, Прилёп, Мокрого, Жерелёва, Дяглева, Пероселья, Жёлон, Бутчина, Падерок и многих окрестных деревень.

Правду об их страданиях на войне, подвигах и последних мгновениях жизни, возможно, еще расскажут исследователи войны и писатели.

Эту книгу я посвящаю им. Потому что в судьбах героев «Тайны Безымянной высоты» есть частичка их судьбы, их страданий и побед.

Приложения

№ 1

Директива штаба Западного фронта командующему 10-й резервной армией № 0044/оп от 4 декабря 1941 г. о переходе в наступление на сталиногорском направлении

КОМАНДАРМУ 10-й РЕЗЕРВНОЙ ГОЛИКОВУ

Копия: НАЧГЕНШТАБА

Карта 500 000

4.12.41 г.

Приказываю: 10-й резервной армии с исходного положения Захарово, Пронск нанести главный удар в направлении Михайлов, Сталиногорск.

Вспомогательный удар – стрелковой дивизией из Зарайск, Коломна через Серебряные Пруды – в направлении Венёв, Жураково.

Ближайшая задача – разбить группу Гудериана и овладеть районом Сталиногорск, Узловая к исходу 10.12. Начало наступления армии с исходного положения с утра 6.12.

Для обеспечения армии слева и связи с Поповым в направлении Пронск, Епифань ввести не менее дивизии с задачей овладения районом Епифань не позднее исхода 10.12.

Для обеспечения армии ВВС к вам прибудет замкомвойск фронта генерал Науменко. Получение подтвердить, о действиях доносить.

ЖУКОВ

ХОХЛОВ

СОКОЛОВСКИЙ [127]

№ 2

Секретно

ПРИКАЗ

ВОЙСКАМ ЗАПАДНОГО ФРОНТА

№ 087

29 декабря 1941 г.

Действующая армия

Содержание: О применении противотанковых ружей. На вооружение частей фронта поступило значительное количество противотанковых ружей, являющихся, как показывает боевой опыт, действительным средством борьбы с легкими и средними танками противника.

Однако противотанковые ружья нашли себе надлежащее применение лишь в 16-й и 20-й армиях. В остальных армиях противотанковые ружья не заняли еще подобающего места в общей системе средств противотанковой борьбы, несмотря на то что противник свои танки применял повсеместно.

В ряде случаев расчеты противотанковых ружей использовались в качестве стрелков, а сами ружья, в результате плохого их учета, оставались на поле боя.

Такое отношение к столь эффективному средству противотанковой борьбы совершенно нетерпимо.

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Военным советам армий и командирам соединений боевое использование противотанковых ружей взять под свое личное наблюдение и потребовать от командиров стрелковых частей конкретного руководства в деле их применения.

2. Взводы противотанковых ружей организационно включить в состав стрелковых батальонов, не допуская их использования в качестве стрелков.

3. В обороне противотанковые ружья применять группами в 4–8 ружей для прикрытия важнейших танкоопасных направлений, организуя их взаимодействие с противотанковой артиллерией и истребителями танков. Действия противотанковых ружей обязательно прикрывать пулеметно-автоматным и минометным огнем пехоты.

В наступлении взводы противотанковых ружей продвигать за боевым порядком пехоты в постоянной готовности к отражению контратак противника, поддержанных танками.

Во всех случаях огонь по легким и средним танкам противника вести на дальности до 250–300 метров.

1. Установить строгий учет противотанковых ружей, не оставляя безнаказанными случаи их утери или оставления на поле боя.

2. Военным советам армий донести о принятых мерах и ежемесячно представлять краткие докладные о применении противотанковых ружей в частях армии.

Командующий войсками Запфронта генерал армии

/ЖУКОВ/

Член военного совета Запфронта

/БУЛГАНИН/

Начальник штаба Запфронта генерал-лейтенант

/СОКОЛОВСКИЙ/[128]

№ 3

Донесение командующего войсками Западного фронта Верховному главнокомандующему от 29 января 1942 г. о потерях войск фронта в ходе контрнаступления и необходимости их пополнения для решения наступательных задач

За декабрь и 15 дней января Западный фронт потерял убитыми 55 166 человек, ранеными и больными 221 040 человек, а всего за 45 дней напряженных боев фронт потерял 276 206 человек.

За это время пополнения получено около 100 тысяч человек, из них в январе на 28.1 получено только 19 180 человек из занаряженных 112 тысяч человек. Большинство дивизий и стр. бригад сейчас настолько обескровлены, что не представляют никакой ударной силы. Многие дивизии имеют по 200–300 штыков, а стр. бригады и стр. полки по 50—100 штыков.

В таком состоянии дивизии и стр. бригады Западного фронта дальше оставаться не могут и не способны решать наступательные задачи.

Прошу приказать немедленно подать Западному фронту пополнение, занаряженное по январскому плану, а в феврале прошу подать не менее 75 тысяч человек.

ЖУКОВ

ХОХЛОВ

Исх. № 1167

Получен 01.45 29.1.1942 г.

Отправлен 29.1.1942 г.[129]

№ 4

Из воспоминаний Н.В. Фроловой

Я – уроженка поселка Луначарский Тягаевского сельсовета[130]. Мне в ту пору было 11 лет. Отлично помню день за днем ту январскую стужу 1942 года.

Это было 7 января утром, мы только что сели завтракать. Семья была многочисленная, да к тому же с нами завтракали двое взрослых мужчин, пленные, бежавшие из лагеря.

Вдруг кто-то из соседних детей открыл дверь и крикнул: «Немцы идут!»

Отец накинул на одного пленного свой пиджак и сказал ему: «Скажу, что ты мой сын». А второй был нерусский: лицо широкое, узкие глаза. Его спрятали во дворе. Отец не знал, что карательный отряд ехал по заявлению, в котором до точности был указан состав нашей семьи. Вошли немцы, они все были в белых халатах с автоматами, а с ними Василий Платов (не знаю его отчества).

Я не помню, что было в заявлении, помню, что отец все отрицал. Тогда немцы стали устраивать обыск, нашли в сене пленного, жестоко избили его. Били мать и отца. Мы, дети, страшно кричали, но почему-то не было слез. Эти избиения и пытки длились 7 дней. И с немцами был этот же дядя Вася Платов. Моя старшая сестра попыталась вокруг себя обернуть вещи под верхнюю одежду, но Платов костылем (он почему-то с костылем ходил) указал переводчику на нее и сказал, что она в самом деле не такая толстая. Ее раздели на морозе и вещи отобрали. Сейчас моя сестра живет на ул. Кирова в городе Кирове, ее зовут Сорокина Мария Васильевна.

Платов подал заявление на три семьи: нашу, Федотова Егора Антоновича и Трапезовых. Наша семья охранялась все семь суток.

В ночь на седьмые сутки нас охранял чех. Когда после избиения матери немцы вышли из хаты, часовой помог ей встать и сказал: «Я не немец, я чех». Я даже помню его лицо, помню, что у него из-под кителя виднелся белый шарфик в красные горошинки. В 1968 г. я написала в редакцию «Известий», чтобы помогли нам его разыскать, но безуспешно. Только благодаря этому человеку мы остались живы. Он вытолкал нас на улицу и указал пальцем в сторону, куда мы должны бежать.

На улице была страшная пурга. Но в доме были сильно замерзшие окна, ничего не было видно на улице, только слышны были вопли. А когда часовой вытолкнул нас за дверь, то мы увидели, что на ольхе висел дедушка Федотов Егор Антонович.

Мама бежать не могла, мы, дети, тащили ее волоком до соседнего двора, а там нам помогли соседи. Не помню, куда спрятали маму, а нас зарыли в рожь.

Платов же с каждым рассветом приезжал в наш поселок на своей лошади, которую немцы ему подарили, и снова начинались пытки. Нет слов все рассказать о подлости этого человека.

Нам в детстве папа сделал качели в сенях. Так вот этот Платов с карателями на этой веревке вешали мою старшую сестру. Повесят, отпустят: говори – куда делась семья. Она не успела с нами убежать.

Дедушку Е.А. Федотова пытали за то, что он якобы с ребятами-подростками стрелял из пулемета по немецкому самолету-раме. Дедушку казнили, тело его покоится в братской могиле возле школы в Дуброве.

Предатель Платов остался жив и в награду за подлость получил лошадь от немцев. Он не рассчитывал, что эта немецкая стальная лавина, катившаяся на восток, так скоро повернет назад. У немцев он был свой человек с первого дня оккупации. До войны он был исключен из ВКП(б) и судим. Как только немцы пришли, у него выросли крылья. Но и потрусил немало, когда стали слышны выстрелы на передовой линии возле Малой Песочни. Дочь его, зная о «художествах» своего отца, подалась к партизанам в лес замаливать отцовские грехи.

Когда нас освободили, Платов был неподвижен, что-то с сердцем. Отекший весь был, часто вытаскивали его на улицу.

А в школу нам надо было идти мимо него. Так он меня, 14-летнюю девочку, называл по имени-отчеству и сладко улыбался. Его сын, мой одногодок, тоже учился в этой школе, так мы его звали тоже предателем. После нашего освобождения Платов пожил мало. Жаль, что умер своей смертью. Когда он умер, все говорили: собаке – собачья смерть…

№ 5

Из записок кировского краеведа С.И. Тришкина

В январе 1942 года воины Красной армии освободили часть населенных пунктов Кировского района от трехмесячной оккупации фашистскими захватчиками.

Для гитлеровцев, расположившихся в небольших гарнизонах некоторых сел Дубровского сельсовета, это было неожиданностью. Они приняли эти части за отряды партизан, имеющие связи с местными жителями.

В селе Дуброво в здании средней школы располагался небольшой гарнизон фашистов. Местные жители называли его почему-то штабом. Там же ими была организована небольшая швейная мастерская по шитью теплых вещей для своей армии. Работать в ней фашисты собрали портных из соседних деревень.

В день освобождения деревни Якимово 7 января дети двоих мужчин, работавших там, пришли в Дуброво и рассказали отцам о приходе советских воинов в Якимово. Слух об этом дошел до фашистов. Тогда один из офицеров собрал работающих в одну комнату, разложил на столе карту и пояснил, что линия фронта находится под Москвой и что в Якимово пришли не войска, а партизаны, которые связаны с местными жителями.

Об этом рассказали бежавшие в ту же ночь мужчины.

Позднее этот гарнизон пытался наступать на деревню Якимово, но его атака была отбита нашими бойцами. А еще через несколько дней фашисты пытались уйти на лыжах в сторону Кирова по дороге на Старую Слободу, но были обстреляны нашими воинами при подходе к Воскресенску. Понеся потери и имея раненых, они хотели возвратиться в Дуброво. Но в Дуброво тем временем вошли наши войска. И здесь немцы были уничтожены.

Это, по всей видимости, и послужило поводом для расправы с жителями деревень Липовка, Дмитровка, Михалёво и поселка Панский в третьей декаде января 1942 года, когда немцы получили подкрепление.

Видимо, немецкое командование в первое время скрывало от своих тыловых частей свое поражение под Москвой, либо отсутствовала связь с ними.

Липовка

В день прихода советских разведчиков в Липовку фашистов там не было.

Неожиданно со стороны Шайковки показались шесть подвод с немецкими солдатами, которые возвращались из Дуброва.

Наши воины решили дать им бой. Они установили пулеметы в сенях домов Акулины Федоткиной и Варвары Каманиной, подпустили немцев на расстояние 200–300 метров и открыли по ним перекрестный огонь. Многие были уничтожены, лишь некоторым удалось бежать.

После этого боя житель деревни Липовка Алексей Кузьмич Крычев, бежавший ранее из фашистского плена, предупредил односельчан о возможной расправе и посоветовал покинуть деревню, так как подобный случай он наблюдал при возвращении из плена на оккупированной территории. Многие тогда ушли в деревню Михалёво, а часть жителей остались в Липовке.

22 января 1942 года утром отряд карателей собрал оставшихся жителей Липовки в доме Воронцова Якова Арсентьевича. Продержали их под охраной до вечера, а потом через окна забросали гранатами и подожгли дом. Выбиравшихся из горящего дома расстреливали или закалывали штыками. Сгорело 60 человек. Только семерым под покровом ночи удалось спастись[131].

Останки погибших родственники потом захоронили на поляне через дорогу напротив сгоревшего дома. Там и сейчас находится могила.

Дмитровка

В поселке Дмитровка находился небольшой отряд оккупантов, охранявший подступы к аэродрому Шайковка. После освобождения деревни Якимово через поселок Панский советские воины повели наступление на Дмитровку и Шайковку. В результате короткого боя немцы отступили из Дмитровки в сторону Шайковки. Наши воины продолжали преследовать противника. Они прошли и больше в эти населенные пункты не возвращались.

22 января 1942 года немцы вновь вернулись в Дмитровку и жестоко расправились с оставшимися там жителями. К счастью, многие к этому времени покинули свои дома и ушли в соседние села.

Утром немцы согнали в дом Марии Николаевны Стреловой стариков, женщин, мужчин и детей, а вечером забросали дом гранатами и подожгли. Только нескольким людям удалось спастись, выбраться из горящего дома и укрыться. Тех, кто старался выползти из горящего дома, они добивали выстрелами из винтовок или прикалывали штыками.

Жители поселка Дарья Матвеевна Данилкина и ее дочери Прасковья и Степанида выбрались из горящего дома, но никуда не побежали, зарылись в снег. Так, зарывшись в снегу, дождались ухода фашистов. Мать и старшая дочь были ранены и не могли самостоятельно передвигаться. Младшая дочь Прасковья с трудом дотащила их до Панского (расстояние около 1,5 км), перетаскивала на некоторое расстояние одну и потом возвращалась за другой.

Они пришли в дом Феклы Андреевны Фомкиной.

В огне погибли 36 жителей. Все они захоронены на месте сгоревшего дома. Могила эта находится среди поля у одинокой березы к югу от памятника, установленного на месте бывшей деревни Дмитровка. Удалось спастись шестидесятилетней Пелагее Васильевне Якуниной и пятнадцатилетнему Владимиру Дырову.

Жители поселка Панский, узнав от Данилкиных о трагедии в Дмитровке, покинули поселок и ушли в поселок Андреевский.

Дарья Матвеевна Данилкина обессилела от полученной раны. Огна решила остаться в поселке, а младшей дочери Прасковье приказала уходить вместе с жителями Панского в поселок Алексеевский. Но та наотрез отказалась, побоявшись одних оставить мать и сестру.

На следующий день фашисты вошли в поселок Панский и обнаружили мать и дочерей. Всех троих закололи штыками.

Так рассказывали очевидцы, хоронившие их.

Михалёво

29 января 1942 года отряд карателей вошел в деревню Михалёво и приступил к ее уничтожению. Деревня была окружена лыжниками, кружившими возле нее.

Каратели отобрали у жителей коров. Собрали деревенских мужчин и приказали им гнать стадо в Шайковку. Их сопровождал конвой.

После этого стали обливать дома горючей жидкостью из канистр и поджигать. Народ был в панике. Одни старались вытащить из горящих домов имущество. Другие пытались тушить пожары. Третьи кинулись из деревни в соседние Дуброво, Якимово, Дегонку и Приют. Но лыжники, рассеявшиеся вокруг деревни, возвращали их в горящую деревню.

Потом каратели стали сгонять людей на лед речки Дегны. Приготовили гранаты для расправы с ними. Все были в ужасе, понимая, что с ними хотят сделать. Слышались крики, плач, стоны.

В этот момент со стороны Липовки показались три немецких всадника. Мчались они во весь опор, что-то кричали издали, размахивали руками. Они подскакали и начали разговаривать с карателями. Разговор вел всадник на добротном сером коне. Он что-то долго и горячо доказывал карателям.

После этого каратели прекратили свои действия и ушли из деревни. Люди разбежались в соседние деревни.

Мужчины догнали стадо до Дмитровки. Здесь конвоиры мужчин, шедших следом за стадом, отпустили, а шедших впереди погнали дальше. Потом их зверски убили.

Весной люди нашли их на месте сгоревшего сарая. Тела некоторых были обгоревшими. У многих были колотые раны в области спины и груди, проколоты ладони. Резаные раны тянулись по всему телу, как будто от ножей. Некоторых убитых опознали.

Похоронены убитые мужчины в двух могилах перед теперешним памятником жителям поселка Дмитровка.

Достоверность случившегося подтвердили Николай Егорович Логинов, шедший тогда впереди стада и побывавший потом в концлагерях врага, и Александра Михайловна Федоткина, находившаяся тогда в Михалёве и побывавшая весной на месте гибели мужчин.

Якимово

С 7 января по 23 февраля 1942 года (день, когда немцы вновь заняли Якимово) ежедневно над деревней летал вражеский самолет, который стрелял по каждому движущемуся по ней человеку и сбрасывал бомбы на дома, в которые заходили люди. Передвижение по деревне возможно было только в темное время суток. Жители скрывались в отрытых еще осенью окопах. Многие и вовсе покинули деревню и ушли в поселки Амур и Андреевский.

Даже часовые красноармейцы менялись на постах только ночью.

При втором взятии деревни немцы собрали всех оставшихся жителей и погнали в сторону домов Григория Кузьмича и Федора Леонтьевича Прусовых, где был установлен пулемет. Люди, увидев приготовившийся к стрельбе расчет, завопили от ужаса. Но стрелять не стали. Погнали назад и загнали в ветхий деревянный дом Семена Ефимовича Васютина. Дом на зиму снаружи был утеплен снопами соломы.

Когда людей уже начали загонять в дом, подъехал всадник – офицер на сером коне. Он начал разговаривать с немецкими солдатами. После их разговора людей отпустили.

Позднее молоденький переводчик, хорошо говоривший по-русски, сказал, что «кто-то из вас есть счастливый», так как расправа над жителями была приостановлена и запрещена.

Старожилы деревни утверждали, что на сером коне был сын бывшего помещика из Михалёва Виктор Шелепёнков. Подтверждают они это тем, что он спрашивал на русском языке у Соколова Григория Борисовича и Соколовой Евдокии Васильевне. Люди знают, что она до революции 1917 года работала служанкой в доме помещика в Михалёве. Ему сказали, что она перед войной ослепла и умерла.

Многие приводят его слова: «Я не позволю убивать людей на моей родине. Они хорошо работали у отца».

Виктор Шелепёнков служил в немецкой армии офицером. Квартировал в одном из домов в деревне Дегонка. Погиб в бою где-то под Ракитней. Так сказали хозяину дома вернувшиеся после боя немецкие солдаты.

С.И. Тришкин составил полный список убитых и сожженных немецкими оккупантами жителей деревень Кировского района Калужской области.

№ 6

Оперативная сводка штаба 139-й стрелковой дивизии периода обороны на реке Десёнке в августе 1943 года.

Штадив-139

д. УСОХИ.

21:00 27.08.43.

1. Противник продолжает удерживать занимаемый рубеж.

В течение дня вел ружейно-пулеметный и методический артминометный огонь по боевым порядкам наших частей из районов: ЛЫСАЯ ГОРА, ЛУЧИНО, ОРЕХОВСКИЙ, АЛЕКСАНДРОВКА, МУЖИКОВО, по районам: НОВОСЁЛКИ, ИВАНОВКА, ВЛАДИМИРОВКА, БРИТОВКА, роща вост. ДЕСЁНКА – НОВОСЁЛКИ, дорога, идущая из УСОХИ– ВЛАДИМИРОВКА. Всего было выпущено 300–350 мин и снарядов.

В 17:00 наблюдением установлено: выдвижение в район МУЖИКОВО – АЛЕКСАНДРОВКА 5-ти тяжелых танков, до роты солдат пр-ка, кроме того, прошло до 30-ти автомашин в район МУЖИКОВО и обратно.

На переднем крае обороны пр-ка (в траншеях) наблюдалось хождение отдельных солдат и мелких групп (3–5 чел.) пр-ка и углубление существующей траншеи.

В течение дня над районом расположения частей дважды появлялся разведывательный самолет пр-ка.

2. Части дивизии занимают прежний рубеж. В течение истекших суток проводили оборонительные работы по улучшению своих позиций и наблюдение за противником.

В 364 сп за сутки отрыто траншей 162 п. м, ходов сообщения 150 п. м, пульплощадок 2, стрелковых ячеек 4.

В 718 сп за сутки отрыто траншей 200 мтр, стрелковых ячеек – 60, пульплощадок – 2.

В 609 сп в ночь с 26 на 27.08.43 2-й стрелковый батальон и 11 ОШБ к 3 часам заняли исх. положение для переднего края обороны пр-ка на участке отм. 217,6, имея задачу захвата отм. 217,6 с выходом на ее западные и с.-з. скаты, в дальнейшем закрепиться и удерживать ее в своих руках.

К 6:00 27.08.43 наступающие подразделения достигли проволочных заграждений пр-ка, перед которыми залегли под сильным ружейно-пулеметным и минометным огнем его.

В 8:30, по решению командира полка, 4-я стрелковая рота произвела обходное движение отм. ю.-в. стороны с задачей обойти заграждения и атаковать пр-ка во фланг, но под сильным ружейно-пулеметным и артминометным огнем пр-ка наступающие подразделения в ста метрах от траншеи пр-ка залегли и окопались. В течение дня вели огневой бой.

С наступлением темноты выполнение поставленной задачи будет продолжаться.

354 ап вел огонь по огневым точкам и ОП противника, в результате артогня подавлено два станковых пулемета в районах отм. 217,6 и на юго-вост. опушке рощи, что западнее ПОДДЕСНА, уничтожено орудие на сев. опушке рощи, что сев. отм. 217,6, уничтожен станковый пулемет на вост. опушке леса отм. 217,6, уничтожен НП на ю.-в. скатах отм. 217,7.

Уничтожено до 30-ти солдат и офицеров противника.

Расход боеприпасов: 76 ОФ – 343, 122-мм гранат – 111.

1. За истекшие сутки части имеют потери: убито офицерского состава – 1, рядового состава – 13. Ранено: сержантского состава – нет, рядового состава – 33.

2. Связь со штармом – телеграфная, телефонная, радио, коннопосыльными.

Связь с частями – телефонная, радио и офицерами связи.

Начальник штаба полковник МОРОЗОВ. Начальник оперативного отделения подполковник КАЛАБИН[132].

№ 7

Из воспоминаний бывшего командира стрелкового батальона 920-го полка 247-й дивизии Николая Тихоновича Колесникова

…247-я стрелковая дивизия, переброшенная с Калининского фронта под Киров Калужской области, пополненная и обновленная, готовилась к прорыву немецко-фашистской обороны и к августовскому наступлению 1943 года.

Летом 1943 года 247 сд была переорганизована по новой организационной структуре: в составе стрелковой роты один из трех стрелковых взводов был взводом автоматчиков и взвод станковых пулеметов; в каждом стрелковом батальоне были созданы два новых взвода – взвод 45-мм орудий (2 орудия) и взвод противотанковых ружей (9 ружей); минометная рота 82-мм доводилась до 9 минометов; в каждом стрелковом полку были созданы рота автоматчиков и рота противотанковых ружей (27 ружей); истребительнопротивотанковая батарея стрелковых полков была доведена до 6 орудий нового образца 1942 года с удлиненным стволом; полковая артиллерия была перевооружена новой 76-мм пушкой образца 1943 года; минометная батарея 120-мм минометов доводилась до 7 минометов с четырьмя автомашинами. К нашей дивизии была придана реактивная артиллерия (минометные установки М-8, М-13, М-31—12). Все это в значительной мере повысило огневую мощь стрелковой дивизии, увеличило ее маневренность. Я служил в 920-м стрелковом полку сначала командиром пулеметной роты, а затем командиром стрелкового батальона. Командиром 247 сд был генерал-майор Мухин Григорий Денисович. Командиром 920-го сп был подполковник Лунегов Яков Петрович, 1909 года рождения, русский, член партии с 1940 года, уроженец деревни Гари Каширского района Пермской области.

Среди нового пополнения 247 сд было много юношей восемнадцати, девятнадцати, двадцати лет.

8 августа 1943 года в 5 часов утра 920-й сп вышел на исходные для наступления позиции – западнее опушки леса, что восточнее отм. 206,0, недалеко от Воробьевой горы Кировского района. Перед фронтом 247-й сд оборону держал 390-й пехотный полк 321-й пехотной дивизии противника, который, по данным нашей разведки, был укомплектован лишь на 80 процентов штатного расписания.

Перед нашим наступлением 3 августа 1943 года в городе Юхнове, где размещался командный пункт командующего Западным фронтом генерал-полковника В.Д. Соколовского, было проведено совещание командующих армиями, на котором присутствовал И.В. Сталин[133]. На этом совещании были уточнены задачи и сроки осуществления СмоленскоРославльской наступательной операции и взаимодействие с соседними фронтами.

В 17 часов 35 минут 9 августа первый стрелковый батальон 920-го сп под командованием капитана Пронина Александра Алексеевича начал прорыв обороны, но встретил сильное сопротивление и поставленную задачу не выполнил, потеряв 19 человек убитыми и 55 ранеными.

Лишь 10 августа после мощной артиллерийской подготовки в 5 часов 20 минут 920-й сп овладел первой траншеей и продвигался к деревне Дальнее Натарово. Весь день 10 августа наш 920-й полк вел уличные бои на восточной окраине д. Дальнее Натарово, окружив ее. Немецко-фашистские войска упорно обороняли глубокоэшелонированные позиции. Командир отделения 920-го сп сержант Чирков и ручной пулеметчик туркмен Чарыев при прорыве вражеской обороны первыми ворвались в траншею противника и огнем пулемета обеспечили продвижение нашего полка. Старшина роты 920-го сп старший сержант Шестаков, заменив убитого командира взвода, поднял в атаку бойцов и захватил траншеи. Будучи раненным в д. Дальнее Натарово, старший сержант Шестаков продолжал бой, захватил в плен двух гитлеровцев, доставил их на командный пункт полка и вновь вернулся в боевые порядки.

В 23 часа 20 минут 10 августа 920-й сп совместно с 909-м сп полностью овладел д. Дальнее Натарово и продолжал наступать в направлении на Мамоново.

916-й сп в 18 часов 10 августа штурмом взял д. Черная.

11 августа 920-й сп опять перешел реку Болву и направился по оврагу от Мамоново на север. Гитлеровцы перешли в контратаку. 920-й полк развернулся на 180 градусов и отбил контратаку. Понеся большие потери, фашисты отошли в направлении Тягаево. В 13 часов 12 августа 920-й полк был в лесу севернее Мамоново. В 16 часов противник до полка пехоты с 20 танками и 20 самолетами Ю-88 перешел в контратаку на Мамоново – Дальнее Натарово. Танки противника ворвались на южную окраину д. Дальнее Натарово, но были отброшены. В отражении этой атаки проявил героизм командир пулеметного взвода лейтенант Пыстогов Иван Ефимович, отбивший несколько атак противника. Он был смертельно ранен и позже скончался от ран.

Деревня Мамоново почти два года была под фашистской оккупацией. Колхоз «Красное Мамоново» фашисты разграбили, угнали лошадей, коров. Когда наш батальон подходил к селу, фашисты провели перепись и медицинский осмотр мальчиков и девочек от 15 до 17 лет с целью отправки их на невольничий рабский рынок в Германию. Но этого им не удалось – мощным броском воины нашего батальона освободили деревню Мамоново и спасли их от рабства. Когда наш батальон уже ворвался в Мамоново, фашисты зажгли деревню. Из одного только этого села, где было 400 душ населения, фашисты угнали в рабство 245 человек. В фашистских блиндажах наши воины находили в вещевых мешках гитлеровцев женские платья, туфли и другое имущество, награбленное у советских людей.

К 5 часам 13 августа 920-й сп вышел в район леса 500 м юго-восточнее Никольский, затем получил задание разгромить немецкий гарнизон в д. Синьгово и освободить ее. Недалеко от Синьгова стояла батарея фашистских орудий, по деревне, прикрытые снопами, ездили фашистские танки. Узнав об этом, мы передали данные командиру дивизиона гвардейских минометов, «Катюши» накрыли фашистскую батарею, уничтожили несколько танков.

В 14 часов 20 минут 920-й полк освободил Синьгово, в 16 часов – Пупово, Ясную Поляну. В упорных боях при освобождении Синьгова пали смертью храбрых: командир стрелковой роты 920-го полка старший лейтенант Шаров Алексей Ермолаевич, командир стрелкового взвода лейтенант Савельев Анатолий Алексеевич, командир пулеметного взвода лейтенант Чернушкин Егор Иванович.

В деревне Пупово фашисты сожгли 12 домов, забрали у крестьян 13 коров, 32 овцы, всех кур, свиней, много обуви и одежды. 5 юношей и девушек гитлеровцы угнали на каторгу в Германию. Фашистские изверги расстреляли ни в чем не повинных жителей деревни – тридцатилетнего Жукова, девятнадцатилетнюю В. Кухаенкову, Е. Федотова – 51 год, А. Кайманову – 45 лет, Н. Никулина. Фашисты расстреляли также двоих пленных красноармейцев. Акт об этих зверствах гитлеровцев подписали жители д. Пупово С. Иванов, Н. Головачев, В. Муралев.

Вся эта узкая околоречная полоса от деревни Дальнее Натарово до Синьгова обильно полита кровью советских воинов. За период с 9 по 12 августа в упорных боях в этих местах погибло смертью храбрых 230 и ранено 1072 воинов 247-й сд.

В 17 часов 35 минут 9 августа первый стрелковый батальон 920-го сп под командованием капитана Пронина Александра Алексеевича начал прорыв обороны, но встретил сильное сопротивление и поставленную задачу не выполнил, потеряв 19 человек убитыми и 55 ранеными.

Лишь 10 августа после мощной артиллерийской подготовки в 5 часов 20 минут 920-й сп овладел первой траншеей и продвигался к деревне Дальнее Натарово. Весь день 10 августа наш полк вел уличные бои на восточной окраине д. Дальнее Натарово, окружив ее. Немецко-фашистские войска упорно обороняли глубокоэшелонированные позиции. Командир отделения сержант Чирков и ручной пулеметчик туркмен Чарыев при прорыве вражеской обороны первыми ворвались в траншею противника и огнем пулемета обеспечили продвижение нашего полка. Старшина роты старший сержант Шестаков, заменив убитого командира взвода, поднял в атаку бойцов и захватил траншеи. Будучи раненным в д. Дальнее Натарово, старший сержант Шестаков продолжал бой, захватил в плен двух гитлеровцев, доставил их на командный пункт полка и вновь вернулся в боевые порядки.

В 23 часа 20 минут 10 августа наш полк совместно с 909-м сп полностью овладел д. Дальнее Натарово и продолжал наступать в направлении на Мамоново.

916-й сп в 18 часов 10 августа штурмом взял д. Черная.

С Оболовкой связана еще одна фронтовая реликвия, которую передал приехавший ко мне бывший начальник полевой хлебопекарни 247-й дивизии капитан Осипов Дементий Кириллович. Он вручил мне свои фронтовые записки на шести листах, в которых есть записи строительства печей хлебопекарни в разных местах за 1943–1945 годы. На странице пятой записано, что 24 августа 1943 года хлебопекарня переехала изпод Кирова в лес возле д. Оболовка, где за полтора дня было выстроено 4 напольных печи с производительностью 800 кг в оборот. 26 августа все печи стали работать нормально и снабжать хлебом наступающие войска. В этом же фронтовом дневнике есть запись о том, что 7 августа перед началом нашего наступления полевая хлебопекарня переехала на западную окраину г. Кирова, в Жилино. Здесь было выстроено шесть печей, с выпечкой пяти тонн хлеба. Но передний край проходил слишком близко, что привело к человеческим жертвам и к разрушению части печей. В силу этого полевая хлебопекарня переехала на северную окраину г. Кирова, где за 12 часов было выстроено шесть печей. Вот какой героизм проявляли наши тыловые подразделения, но всегда обеспечивали всем необходимым наступающие передовые части.

Ожесточенные бои 247-й сд 14 августа у д. Суборь имели огромное тактическое и стратегическое значение. Собрав большие силы танков, авиации, пехоты, фашистское командование стремилось приостановить наступление советских войск, разгромить части 247-й сд, отбросить их назад и восстановить утраченные оборонительные рубежи, которые 10 августа прорвала наша 247-я дивизия. Другой задачей фашистское командование ставило не допустить возможности полного окружения гитлеровских войск в Спас-Деменской излучине. Ни танки, ни авиация, ни пьяные автоматчики не помогли фашистам. Все их ожесточенные атаки были отбиты воинами нашей дивизии.

Наступление продолжалось.

16 августа 920-й сп преследовал отступавшего противника, прошел мимо Малаховки, которую освободил в 17 часов 30 минут 15 августа 3-й батальон (комбат капитан Леонович) 909-го полка. Противник отошел на заранее подготовленные укрепленные рубежи по западному берегу р. Десёнка по линии Новые Ближевичи, Рыльский, Красный Хутор.

920-й полк вел наступление в направлении Рыболовщина.

17 августа противник несколько раз контратаковал наши части, но был отброшен. После артподготовки в 15 часов 17 августа наша пехота пошла в атаку. Воины нашего батальона ворвались в первую траншею противника. Выбили его из нее и вели упорный бой. Особый героизм проявили воины стрелкового взвода под командованием лейтенанта Щепакина Юрия Александровича. Дальнейшее наше продвижение было приостановлено. Так, с ходу нашей дивизии не удалось прорвать оборону фашистов. 247-я дивизия окопалась и перешла к временной обороне.

За 10 дней с 9 по 18 августа 247-я дивизия освободила от немецко-фашистской оккупации 16 населенных пунктов, продвинулась на 22 км, уничтожила 2697, взяла в плен 102 гитлеровца и захватила много трофеев.

С 17 августа 920-й полк занимал оборону, начиная от южной окраины д. Новые Ближевичи – сарай 500 м западнее Рыльский. Здесь на границе Спас-Деменского и Куйбышевского районов наш батальон простоял в обороне до 31 августа. Понеся большие потери, гитлеровцы начали отступать, сжигая населенные пункты Рыболовский, Рыболовщина, Лазы, Жёлны, взрывая мосты, минируя дороги.

1 сентября началось преследование отступавшего на юго-запад противника. В первой половине дня 1 сентября 920 полк овладел Рыболовщиной, Рыболовский, Лазы, Новоселки, Жёлны и к 13 часам вышел на западную опушку леса, что 500 м юго-западнее Жёлны. Здесь, на западном берегу реки Любуша, противник построил оборону, стремясь остановить наступление советских воинов. Бойцы нашего батальона (как и весь 920-й полк) с ходу прорвали оборону противника и 2 сентября овладели высотой 210,7, Блиновской, совхозом «Жерелёво».

Когда мы по ложбинке подошли к восточной окраине Жерелёва, нас встретил огнем гитлеровский заслон, который был отброшен с ходу. Затем наш батальон прошел Жерелёво. На западной стороне села возле реки, недалеко от полуразрушенной церквушки стояла коробка какого-то здания. При подходе к ней фашисты обстреляли нас из-за реки. Одна из наших стрелковых рот форсировала реку и ворвалась в западную часть Жерелёва, но через некоторое время отошла за речку. Вскоре весь наш батальон форсировал реку Снопоть, освободил западную часть Жерелёва.

Нам был дан боевой приказ: преследовать фашистов без передышки и освободить д. Страмиловку. К 18 часам 2 сентября мы освободили этот населенный пункт. Здесь, на западной окраине Страмиловки, фашисты дважды контратаковали наш батальон, но, получив отпор, отошли на западный берег реки Снопоть на заранее подготовленные оборонительные рубежи, удерживая при этом небольшой плацдарм восточнее реки в д. Казинка. Мы перешли к обороне по рубежу реки Снопоть, в ходе которой почти ежедневно отбивали по 3–4 контратаки фашистов и сами продвигались вперед.

6 сентября наш батальон, незаметно пройдя ложбинку, в результате ночной атаки ворвался в д. Казинка и в 4 часа 30 минут полностью овладел Казинкой, закрепился на ее западной окраине. Первой в деревню ворвалась рота под командой ст. лейтенанта Пивторака Павла Кондратьевича. Противник двумя ротами дважды контратаковал, но, оставив на поле боя до 200 трупов, отступил. Всего же за 6 сентября было уничтожено до 350 гитлеровцев.

На рубеже р. Снопоть 247-я дивизия «простояла» в подвижной обороне до 11 сентября. Понеся большие потери и не отбросив наши части, фашисты 12 сентября начали отступление в юго-западном направлении на более выгодные рубежи. 247-я дивизия, сбивая заслоны противника, в 5 часов 30 минут 12 сентября начала преследование. 920-й полк в 2 часа ночи 12 сентября, обойдя с юга по лесным склонам балки возле реки Шуица, освободил Сергеевку, в 7 часов утра – Усохи, в 10 часов – Тужиловку, в 13 часов Тростень, в 16 часов – Горбунову Пустошь. Всего за день 12 сентября наш батальон продвинулся с боями на 12 км, причем деревни Сергеевка, Усохи и другие почти не были разрушены. Так 13 сентября мы вышли к границе Рославльского района Смоленской области.

№ 8

Боевое распоряжение на овладение высотой 217,6

Боевое распоряжение № 020.

Штадив 139.

д. УСОХИ

22:00 29.08.43.

Командир дивизии ПРИКАЗАЛ:

1. 609 сп с штрафным батальоном при поддержке дивизиона АП 30.08.43 полностью овладеть высотой 217,6 с задачей захватить пленного, проверить сопротивляемость противника и его системы огня с дальнейшим удержанием высоты 217,6.

Слева части 38 ск овладевают – БУЧЁК, ЛИПОВКА.

2. 364 и 718 сп содействовать огнем выполнению задачи 609 сп и быть готовыми для преследования противника в направлении:

364 сп – ЛУЧИНО, СТОПКИНСКИЙ, НОВЫЙ САД; 718 сп – ПОДДЕСНА, выс. 215, 7.

3. 3/364 сп с сан. ротой 195 ОСБ – мой резерв в готовности преследовать противника (направление дополнительно).

4. Начало действий в 6:00 30.08.43.

5. Сигналы: а) достиг переднего края обороны противника – серия белых ракет. По телефону и радио – «МЕДВЕДЬ». б) противник отходит – радио и телефон – «СЛОН». в) выполнил поставленную задачу – радио и телефон —

«ВОЛК». Получение подтвердить по телефону.

Начальник штаба полковник МОРОЗОВ[134].

№ 9

Боевое донесение № 27 О действиях артиллерии 49-й стрелковой дивизии в районе Мужиково, Закрутое, Полянка

Штаб КАД-49 500 мтр зап. ПОДДЕСНА

1.09.43. 19:00

1. Противник, оказывая сильное огневое сопротивление нашим наступающим частям, обороняется на рубеже: овраги 600 мтр сев. – вост. СЕМИРЁВО, 400 мтр сев. БОХОТОК и сев. окр. ПОЛЯНКА.

На переднем крае своей обороны производит окопноземляные работы.

Артиллерия противника вела методический огонь и короткие огневые налеты из районов: южн. окраина СЕМИРЁВО (105-мм минбатарея); 300 мтр южнее СУБОРОВО (105-мм 3-х орудийная артбатарея); роща южнее ТРУСОВА (две 105-мм 3-х орудийная артбатарея)[135]; по районам южн. скаты выс. 400 мтр зап. НОВ. САД, выс. 217, 5, АЛЕКСАНДРОВКА, выс. 217, 6 выпущено: снарядов – 150, мин – 320.

2. Наши части, преодолевая сопротивление противника, продвигались на юго-запад и, овладев населенными пунктами СТОПКИНСКИЙ, КИСЕЛЁВКА, АЛЕКСАНДРОВКА, МУЖИКОВО, ЗАКРУТОЕ (ЦВЫРОВКА), НОВ. САД, ПОЛЯНКА (сев.), в 16:00 1.09.43 вышли на рубеж: горизонталь 226 (кВ. 0358), 1 клм сев. – вост. БОХОТОК, 500 мтр сев. КЛЮЧИ, КОЗЛОВО.

3. 31 ап занимает ОП в следующих районах: 1/31[136] ап вост. опушка леса 500 мтр сев. – вост. СТОПКИНСКИЙ; 2/31 ап – южн. опушка рощи 1 клм сев. – зап. АЛЕКСАНДРОВКА;

1/31 ап – кусты 500 мтр юго-зап. КОВАЛЁВКА.

Дивизионы вели огонь, поддерживая наступление стрелковых полков[137]. Подавлено – одно 75-мм орудие на вост. окраине СЕМИРЁВО и 2 станковых пулемета сев. ПОЛЯНКА.

ГСМ – 1 заправка; запас продфуража – 1 сутодача[138]. Потери: ранен (подорвался на мине) один сержант.

4.121 оптд занимает ОП в районе выс. 217, 6. Огня не вел. ГСМ – 0,5 заправки. Запас продовольствия – 1 сутодача. Потерь нет.

5. Артиллерия стрелковых полков занимает ОП в боевых порядках пехоты. Вела огонь, поддерживая наступление пехоты.

6. Расход боеприпасов: 122-мм – 55; 76-мм – 102.

Сведений о расходе боеприпасов по стрелковым полкам не поступало.

Подполковник СИДОРЕНКО. Майор ГОРБУНОВ[139].

№ 10

Боевое распоряжение на дальнейшее наступление командира 49-й стрелковой дивизии 10-й армии на наступление в направлении р. Снопоть

Штадив-49

21:00 1.09.43.

1. Противник, прикрываясь арьергардами, отходит в западном и юго-западном направлениях, оказывает огневое сопротивление на рубеже выс. 221, 4, СЕМИРЁВО, БОХОТОК, ЗАКРУТОЕ (южн.)[140].

2. 49 сд имеет задачу наступать в направлении БОХОТОК, ГРИГОРЬЕВКА, ЯМНОЕ, к рассвету 2.09.43 захватить переправы через р. СНОПОТЬ зап. ЯМНОЕ и отрезать отход противника перед фронтом 326 сд.

3. Справа в направлении выс. 235, 0, НЕКРАСОВО наступает 139 сд. Граница с ней – СЕМИРЁВО, ДЕДОВОПЕТРОВИЧИ, (иск.) НОВОДМИТРОВСКИЙ.

Слева в направлении СУБОРОВО, ЯМНОВКА наступает 326 сд. Граница с нею прежняя.

4. 212 сп наступать в направлении СЕМИРЁВО, ДЕДОВО-ПЕТРОВИЧИ и к рассвету 2.09.43 выйти на р. СНОПОТЬ.

Граница прежняя.

Поддерживает 1/31 ап.

3. 222 сп наступать в направлении БОХОТОК, МАМИЧЕВ УГОЛ, ЯМНОЕ, к рассвету 2.09.43 захватить переправы в р-не ЯМНОЕ, не давая отхода противнику на запад.

Граница слева прежняя. Поддерживает 3/31 ап.

4. 551 сп, прикрывая левый фланг дивизии и содействуя продвижению 326-й сд, ее движению, наступать в направлении ГРИГОРЬЕВКА, ДЕДОВА-СТОРОНКА, выс. 195, 0, и к рассвету 2.09.43 выйти на р. СНОПОТЬ.

КП на прежнем месте.

Поддерживает 3/31 ап.

5. Начало наступления в 1:30 2.09.43.

6. Командирам частей принять все меры к энергичному наступлению, опорные пункты в лоб не атаковать, а обходить их, окружая и уничтожая их гарнизоны. Обращаю внимание командиров частей на непрерывный и правдивый доклад о положении своих войск и противника с оценкой его сил и средств. Требую принять все меры к захвату пленных и установлению нумерации частей противника перед фронтом дивизии.

7. КП на прежнем месте, в дальнейшем – КИСЕЛЁВКА, СЕМИРЁВО.

Полковник ЧИЖОВ.

Н/ш майор ФЕДОСЕНКО[141].

№ 11

Боевое распоряжение командира 49-й стрелковой дивизии 10-й армии на изменение направления наступления частей дивизии

Штадив-49.

24:00 2.09.43.

1. Противник перед фронтом дивизии силой до батальона 78 пп 26 пд обороняет рубеж НОВОДМИТРОВСКИЙ, УСТЬЕ, НИКОЛЬСКИЙ, ЛАЗИНКИ, КРАСНАЯ ЗВЕЗДА, основные силы отводит в юго-западном направлении за р. ДЕСНА.

2. 49 сд имеет ближайшую задачу овладеть рубежом ГРИГОРЬЕВСКИЙ, НОВАЯ, БЕЗОБРАЗОВКА, в дальнейшем наступать в направлении СОРОЧИНСКИЙ, ЛАЗИЦЫ.

Начало наступления 3:30 3.09.43.

1. Справа наступает 139 сд. Разгранлиния с ней ДЕДОВО-ПЕТРОВИЧИ, (иск.) ДУБРОВКА, ПОДДУБЬЕ, (иск.) ХОЛМЫ, (иск.) НИКОЛЬСКОЕ, ЗАБОРЬЕ.

Слева наступает 326 сд. Разгранлиния с ней ДЕДОВАСТОРОНКА, ЯМНОВКА, ПЕТРОВСКОЕ, ПЛОТИНА, РОМАНОВКА, БАРАНОВКА.

2. 212 сп с отделением 1 ОСБ наступать в направлении: УСТЬЕ, ПОДДУБЬЕ, РЯБКА^1. Ближайшая задача – овладеть ГЕОРГИЕВСКИЙ, в дальнейшем развивать успех в направлении БЕЛАШОВКА 1-я, отм. 196,3.

Разгранлиния слева (иск.) ЛАЗИНКИ, (иск.) ДУЛЕВО, БЕЛАШОВКА 2-я, БОЙДАКОВКА.

Поддерживает 3/31 ап.

3. 22 сп с отделением 1 ОСБ наступать в направлении: ЛАЗИНКИ, ДУЛЕВО. Ближайшая задача – овладеть НОВАЯ, в дальнейшем развивать успех в направлении ЛЕНИНСКИЙ, ЛАЗИЦЫ.

Разгранлиния слева – ЛАЗИНКИ, ДУЛЕВО, НОВАЯ, ОСИНОВКА, ЛИЗИЦЫ.

Поддерживает 3/31 ап.

Большинства из этих деревень на нынешней карте Калужской области уже нет. В 1941-м, во время отступления, и в 1943-м, во время наступления, за них, за счастливую жизнь в этих деревнях, умирали солдаты. В 70—90-х гг. прошлого века жизнь здесь оборвалась без войны…

4. 551 сп с отделением 1 ОСБ наступать в направлении ПЕТРОВСКОЕ, ИВАНОВСКИЙ. Ближайшая задача овладеть БЕЗОБРАЗОВКА, в дальнейшем развивать наступление в направлении МИХАЙЛОВКА, БАРАНОВКА.

Поддерживает 2/31 ап.

5. Учрота 121 ОИПТД – мой резерв к 5:00 3.09.43. Сосредоточиться в кустарнике сев. САБУРОВО в готовности действовать в направлении ДУБРОВКА, ГОРБАЧЁВКА.

8. Дивинженеру силами 1 ОСБ произвести ремон мостов и разминирование их в полосе наступления дивизии на р. СНОПОТЬ, в процессе наступления производить разминирование шоссейной дороги ПЕТРОВСКОЕ – ХОЛМЫ.

9. КП дивизии до 5:00 3.09.43 в лесу 500 мт зап. КИСЕЛЁВКА, с 5:00 3.09.43 – БОХОТОК. Ось перемещения: отм. 195,0, ПЕТРОВСКОЕ, лес 1 клм зап. КР. ПОЛЯНА.

10. Доносить: о начале действий, о выполнении ближайших задач, в дальнейшем – информация через каждые 30 минут по телефону и радио.

Обращаю внимание командиров частей на беспрерывную и бесперебойную связь со мной и подчиненными подразделениями.

Полковник ЧИЖОВ. Майор ФЕДОСЕНКО[142].

№ 12

Оперативная сводка № 252

Штаба 139-й сд

О взятии города Рославля Смоленской области

21:00 25.09.43.

Д. НОВ. КУРГАНЬЕ.

1. 24.09.43 в 1:00 наши части перешли в наступление и овладели 7-ю населенными пунктами, выйдя на вост. берег р. ОСТЁР перед городом РОСЛАВЛЬ.

11 ШБ в 8:00 на плечах у пр-ка ворвался на сев. – вост. окр. города и завязал уличные бои. После упорных боев наши части овладели центром города РОСЛАВЛЬ, водрузили на одном из зданий красный флаг и к 1:00 25.09.43 окончательно очистили гор.

2. В течение ночи 25.09.43 части продолжали продвигаться на запад и заняли населенные пункты: клх. «ЗАВЕТ ИЛЬИЧА», свх. «ЗАП. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ». В течение дня наши части продолжали развивать успех и к 21:00 достигли рубежей…

Наиболее ожесточенное сопротивление противник оказывал в городе, обороняя каждый дом небольшими группами, усиленными артиллерией и танками.

Благодаря умению наших офицеров и мужеству бойцов противник был выбит из города и понес большие потери.

3. В результате боев захвачены трофеи: тракторов – 21, бронемашин – 8, танкеток – 32, автомашин грузовых – 12, автомашин легковых – 7, зенитных орудий – 7, складов с боеприпасами – 2, паровозов – 25 (из них 7 исправных), жел. – дор. платформ – 40, вагонов – 38, цистерн – 5, железных бочек – 2000, тягачей – 4, аптечки с медикаментами – 1, склады со стройматериалами – 2. Подсчет трофеев продолжается.

4. Потери: уничтожено 15 станковых пулеметов, легковая автомашина, 1 грузовая автомашина, а также живой силы противника свыше 450 человек.

Наши потери: за 24.09.43 убито – 20, ранено 80 человек. Начальник штаба полковник Морозов[143].

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Генералу армии Соколовскому

Войска Западного фронта, продолжая успешное наступление, форсировали реку Днепр и после упорных боев сегодня, 25 сентября, штурмом овладели крупным областным центром городом Смоленск – важнейшим стратегическим узлом обороны немцев на западном направлении.

Сегодня же войска Западного фронта после двухдневных ожесточенных боев сломили сопротивление противника и овладели оперативно важным узлом коммуникаций и мощным опорным пунктом обороны немцев на Могилевском направлении – городом Рославль.

В боях за освобождение городов Смоленск и Рославль отличились войска генерал-лейтенанта Глуздовского, генерал-лейтенанта Крылова, генерал-лейтенанта Поленова, генерал-полковника Гордова, генерал-лейтенанта Сухомлина, генерал-лейтенанта Журавлева, генерал-лейтенанта Попова, генерал-лейтенанта Гришина, летчики генерал-лейтенанта авиации Громова и маршала авиации Голованова.

Особенно отличились:

331-я Краснознаменная стрелковая дивизия [генерал-майора] Берестова, 215-я стрелковая дивизия генерал-майора Иовлева, 133-я стрелковая дивизия полковника Казишвили, 222-я стрелковая дивизия генерал-майора Грызлова, 312-я стрелковая дивизия полковника Моисеевского, 199-я стрелковая дивизия полковника Кононенко, 56-я гвардейская стрелковая дивизия полковника Колобутина, 42-я стрелковая дивизия генерал-майора Мультана, 153-я стрелковая дивизия полковника Краснова, 32-я кавалерийская дивизия полковника Калюжного, 4-й гвардейская [тяжелая] пушечная артиллерийская дивизия генерал-майора артиллерии Кожухова, 2-й штурмовой авиационный корпус генерал-майора авиации Степичева, 3-я гвардейская бомбардировочная авиационная дивизия полковника Андреева, 303-я истребительная авиационная дивизия генерал-майора авиации Захарова, 309-я истребительная авиационная дивизия подполковника Вусса, 367-й отдельный пулеметно-артиллерийский батальон майора Савенко, 392-й Красноярский корпусной артиллерийский полк полковника Сергеева, 644-й пушечный артиллерийский полк полковника Кривошапова, 873-й истребительный противотанковый артиллерийский полк полковника Бильдина, 549-й минометный полк подполковника Сотскова, 317-й гвардейский минометный полк подполковника Копнина, 201-й отдельный гвардейский минометный дивизион майора Багавеева, 35-й отдельный гвардейский минометный дивизион майора Богородского, 49-я зенитная артиллерийская дивизия полковника Каминского, 341-й зенитный артиллерийский полк подполковника Хилько, 1478-й зенитный артиллерийский полк подполковника Семенова, 42-я гвардейская танковая бригада полковника Котова, 153-я танковая бригада полковника Крутия, 4-я гвардейская танковая бригада полковника Савченко, 1-я штурмовая Комсомольская инженерная [саперная] бригада полковника Петрова, 1-я гвардейская истребительная противотанковая артиллерийская бригада полковника Басова, 247-я стрелковая дивизия генерал-майора Мухина, 139-я стрелковая дивизия полковника Кириллова, 326-я стрелковая дивизия полковника Гусева, 49-я стрелковая дивизия генерал-майора Чижова, 277-я стрелковая дивизия генерал-майора Гладышева, 344-я стрелковая дивизия полковника Страхова, 231-я штурмовая авиационная дивизия полковника Чижикова, 564-й пушечный артиллерийский полк подполковника Гусева, 447-й Краснознаменный пушечный артиллерийский полк [полковника] Чвыкова, 542-й минометный полк подполковника Радченко, 992-й истребительный противотанковый артиллерийский полк подполковника Пупкова, 345-й [армейский] инженерный батальон майора Гусева, 303-й [армейский] инженерный батальон капитана Петухова, 306-й [армейский] инженерный батальон майора Синицына, 1268-й зенитный артиллерийский полк майора Сазонова, 54-й гвардейский минометный полк майора Лавриновича, 2-й отдельный гвардейский минометный дивизион майора Еремина, 36-я авиационная дивизия дальнего действия генерал-майора авиации Дрянина, 2-й гвардейский авиационный полк дальнего действия полковника Балашова, 3-й гвардейский авиационный полк дальнего действия подполковника Глазкова, 14-й гвардейский авиационный полк дальнего действия подполковника Зенкова, 455-й авиационный полк дальнего действия подполковника Чеботаева, 13-й гвардейский авиационный полк дальнего действия подполковника Дмитриева, 17-й гвардейский авиационный полк дальнего действия подполковника Матросова, 19-й гвардейский авиационный полк дальнего действия подполковника Шапошникова.

В ознаменование одержанной победы соединениям и частям, отличившимся в боях за освобождение городов Смоленск и Рославль, присвоить наименования «Смоленских» и «Рославльских».

Впредь эти соединения и части именовать:

331-я Краснознаменная Смоленская стрелковая дивизия,

215-я Смоленская стрелковая дивизия,

133-я Смоленская стрелковая дивизия,

222-я Смоленская стрелковая дивизия,

312-я Смоленская стрелковая дивизия,

199-я Смоленская стрелковая дивизия,

56-я гвардейская Смоленская стрелковая дивизия,

42-я Смоленская стрелковая дивизия,

153-я Смоленская стрелковая дивизия,

32-я Смоленская кавалерийская дивизия,

4-я гвардейская Смоленская [тяжелая] пушечная артиллерийская дивизия,

2-й Смоленский штурмовой авиационный корпус,

3-я гвардейская Смоленская бомбардировочная авиационная дивизия,

303-я Смоленская истребительная авиационная дивизия,

309-я Смоленская истребительная авиационная дивизия,

367-й Смоленский отдельный пулеметно-артиллерийский батальон,

392-й Красноярско-Смоленский корпусной артиллерийский полк,

644-й Смоленский пушечный артиллерийский полк,

873-й Смоленский истребительный противотанковый артиллерийский полк,

549-й Смоленский минометный полк,

317-й гвардейский Смоленский минометный полк,

201-й гвардейский Смоленский отдельный минометный дивизион,

35-й гвардейский Смоленский отдельный минометный дивизион,

49-я Смоленская зенитная артиллерийская дивизия,

341-й Смоленский зенитный артиллерийский полк,

1478-й Смоленский зенитный артиллерийский полк,

42-я гвардейская Смоленская танковая бригада,

153-я Смоленская танковая бригада,

4-я гвардейская Смоленская танковая бригада,

1-я Смоленская штурмовая Комсомольская инженерная бригада,

1-я гвардейская Смоленская истребительная противотанковая артиллерийская бригада,

36-я Смоленская авиационная дивизия дальнего действия,

2-й гвардейский Смоленский авиационный полк дальнего действия,

3-й гвардейский Смоленский авиационный полк дальнего действия,

14-й гвардейский Смоленский авиационный полк дальнего действия,

455-й Смоленский авиационный полк дальнего действия,

247-я Рославльская стрелковая дивизия,

139-я Рославльская стрелковая дивизия,

326-я Рославльская стрелковая дивизия,

49-я Рославльская стрелковая дивизия,

277-я Рославльская стрелковая дивизия,

344-я Рославльская стрелковая дивизия,

231-я Рославльская штурмовая авиационная дивизия,

564-й Рославльский пушечный артиллерийский полк,

447-й Краснознаменный Рославльский пушечный артиллерийский полк,

542-й Рославльский минометный полк,

992-й Рославльский истребительный противотанковый артиллерийский полк,

345-й Рославльский [армейский] инженерный батальон,

303-й Рославльский [армейский] инженерный батальон,

306-й Рославльский [армейский] инженерный батальон,

1268-й Рославльский зенитный артиллерийский полк,

54-й гвардейский Рославльский минометный полк,

2-й гвардейский Рославльский отдельный минометный дивизион,

13-й гвардейский Рославльский авиационный полк дальнего действия,

17-й гвардейский Рославльский авиационный полк дальнего действия,

19-й гвардейский Рославльский авиационный полк дальнего действия.

Сегодня, 25 сентября, в 21 час столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует нашим доблестным войскам, освободившим города Смоленск и Рославль, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за Смоленск и Рославль.

Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза

И. СТАЛИН

25 сентября 1943 года, № 25

Условные сокращения

бк – боекомплект

иптап – истребительно-противотанковый полк

иптд – истребительно-противотанковый дивизион

оптд – отдельный истребительно-противотанковый дивизион

омсб – отдельный медико-санитарный батальон

ошб – отдельный штрафной батальон

пд – пехотная дивизия

пп – пехотный полк

сб – стрелковый батальон

сд – стрелковая дивизия

сп – стрелковый полк

Литература

Дороги славы. Рославль. 1941–1945. Смоленск, 2005.

Краснов В.Г. Неизвестный Жуков. Лавры и тернии полководца. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000.

Коллективный сб. краеведческих материалов под ред. Бауэра А.А. На Западном фронте между Москвой и Смоленском. Калуга: Полиграф-информ, 2005.

Комаров Д.Е. Вяземская земля в годы Великой Отечественной войны. Смоленск: Смядынь, 2004.

Рокоссовский К.К. Солдатский долг. М.: Воениздат, 1997.

Скрытая правда войны: 1941 год. М.: Русская книга, 1992.

Дороги памяти. Рославль. 1941–1945. Смоленск, 2005.

Калужские рубежи. Калуга: Золотая аллея, 2003.

Хаупт Вернер. Битва за Москву. Первое решающее сражение Второй мировой. 1941–1942. М.: Центрполиграф, 2010.

Шапошников Б.М. Битва за Москву. Решающее сражение Великой Отечественной. М.: Яуза, ЭКСМО, 2009.

Примечания

1

Шапошников Б.М. Битва за Москву. М.: Эксмо, 2009. С. 312.

2

Как известно, в книгу маршала Шапошникова легли материалы, оперативные документы, статистические данные, собранные и проанализированные группой штабных работников. Группой руководил профессор, генерал-лейтенант Е.А. Шиловский, бывший военспец, выпускник Академии Генерального штаба Русской императорской армии, капитан, перешедший на службу в РККА в годы Гражданской войны. Первое издание книги под редакцией Б.М. Шапошникова осуществлено в 1943 г. под грифом «Секретно» и предназначалось для служебного пользования. Другого исследования такого масштаба и такой глубины в нашей историографии нет.

3

СОКОЛОВ Гавриил Дмитриевич (1900—?) – генерал-майор (1943) РККА. В Красной армии с 1919 г. Участник Гражданской войны. Командовал 330-й, 154-й сд. Награжден двумя орденами Красного Знамени, орденом Александра Невского.

4

К.М. Симонов во время войны был корреспондентом «Красной Звезды», «Правды» и других газет. Рязанская земля была для писателя родной – здесь прошло его детство. Сюда, на рязанскую землю, в Солотчу, К.М. Симонов приезжал к К.Г. Паустовскому.

5

Настоящее имя – Пауль Карл Шмидт. Во время Второй мировой войны служил в должности начальника пресс-службы Министерства иностранных дел Германии. Имел чин оберштурмбаннфюрера СС.

6

Карель П. Гитлер идет на восток. М.: Изографус, 2003. С. 283.

7

Гудериан Г. Воспоминания солдата. М.: Феникс, 1998. С. 260.

8

Там же. С. 261.

9

Бок Ф. фон. «Я стоял у ворот Москвы…» Дневник командующего группой армий «Центр». М.: Эксмо, 2009. С. 273.

10

ЦАМО. Ф. 251. Оп. 646. Д. 47. Л. 118–119.

11

Там же. Л. 123.

12

ЦАМО. Ф. 251. Оп. 646. Д. 47. Л. 139–141.

13

МИШУЛИН Василий Александрович (1900–1967) – генераллейтенант (1941), Герой Советского Союза (1941). Родился в с. Мошок под Владимиром. В Красной армии с 1919 г. В Гражданскую войну командир пулеметного расчета, младший командир в Грузинской дивизии. В 1923 г. окончил 37-е Тихорецкие пехотные курсы. В 1936 г. – Военную академию им. М.В. Фрунзе. В 1944 г. – ускоренный курс Высшей военной академии им. К.Е. Ворошилова. В межвоенный период – командир отделения, старшина роты, политрук роты, командир взвода, начальник штаба механизированного полка, командир мотоброневого полка. Командовал бригадой, 57-й танковой дивизией, 29-м механизированным корпусом. Участник боев на р. Халхин-Гол. С октября 1941 г. командовал танковой, затем кавалерийской группой на Западном фронте. С января 1942 г. заместитель командующего Калининского фронта по танковым войскам. В 1942 г. командовал 4-м танковым корпусом. В том же году снят с должности. Вскоре назначен командиром 173-й танковой бригады. С марта 1944 г. – командир 3-го танкового корпуса. В июле 1944 г. снят с должности. Назначен командующим бронетанковыми и механизированными войсками 10-й гвардейской армии. После войны командовал бронетанковыми и механизированными войсками ряда округов. Награжден Золотой Звездой Героя Советского Союза, двумя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденом Суворова 2-й степени, орденом Красной Звезды.

14

ГАРЦЕВ Иван Алексеевич (1902–1961) – генерал-майор (1942). Родился в с. Собакино Нижегородской губ. В Красной армии с 1923 г. В 1926 г. окончил пехотную школу им. И.В. Сталина. В 1932 г. – Стрелково-тактические курсы «Выстрел». Командир взвода, роты, батальона, полка. Участник советско-финляндской войны. По окончании боевых действий в 1940 г. был назначен помощником начальника учебного отдела Военно-политической академии им. В.И. Ленина. Войну встретил в той же должности, но в августе назначен командиром 323-й сд. За успешные бои в районе Плавска награжден орденом Красного Знамени. В июне 1943 г. назначен командиром 53-го ск. Корпус отличился в ряде наступательных операций 1944–1945 гг. После войны – зам. ком. 84-го, 28-го и 6-го стрелковых корпусов. Награжден орденом Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденом Кутузова 1-й степени, Суворова 2-й степени, Кутузова 2-й степени.

15

Карель П. Гитлер идет на восток. М.: Изографус, 2003. С. 284.

16

ХЕЙНРИЦИ Готхард (1886–1971) – генерал-полковник вермахта. Родился в Восточной Пруссии. В 1905 г. поступил в пехотный полк кайзеровской армии. Участник Первой мировой войны на Западном и Восточном фронтах. Награжден Железным крестом 1-го и 2-го класса. Пострадал от газовой атаки. Во время Второй мировой войны командовал 43-м армейским корпусом. В январе 1942 г. принял командование над 4-й полевой армией. В 1943 г. командовал 1-й танковой армией. За оборону Венгрии в марте 1945 г. получил мечи к Рыцарскому кресту с дубовыми листьями. В 1945 г. командующий ГА «Висла». В апреле 1945 г. отстранен от командования за самовольный отвод войск с занимаемых позиций. В мае 1945 г. сдался в плен англичанам. До 1948 г. в лагере для военнопленных. В октябре 1947 г. три недели провел в лагере на территории США. После войны и лагерей опубликовал свои дневники и письма.

17

ЕРЁМИН Пётр Антонович – генерал-майор (1942). Участник Первой мировой и Гражданской войн. В мае 1942 г. 328-я дивизия, которой командовал Ерёмин, получила наименование 31-й гвардейской. Тяжело ранен под Думиничами в 1942 г. После госпиталя – начальник Харьковского пехотного, затем Киевского суворовского училища. Награжден орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени.

18

ЦАМО. Ф. 251. Оп. 646. Д. 47. Л. 527–535.

19

Там же. Л. 630.

20

ЦАМО. Ф. 251. Оп. 646. Д. 47. Л. 631.

21

ЦАМО. Ф. 353. Оп. 5879. Д. 9. Л. 48.

22

КИРЮХИН Николай Иванович (1896–1953) – генерал-лейтенант (1944). Родился в Москве в семье дворника. Окончил 3 класса городского училища. Работал в типографии наборщиком. До революции неоднократно арестовывался полицией как политически неблагонадежный с последующей высылкой из Москвы. В 1916 г. призван в Русскую армию. Участник Первой мировой войны – фельдфебель в пулеметной команде. Участник Февральской революции в Петрограде. В Красной армии с 1918 г. Участник Гражданской войны. Командир стрелковой роты, батальона. Ранен и контужен. В 1927 г. окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе. В 1930 г. – Курсы усовершенствования высшего начсостава. Комполка, нач. Артиллерийского управления РККА. В 1935 г. окончил Курсы усовершенствования комсостава при Военной академии моторизации и механизации РККА им. И.В. Сталина. Командовал полком, дивизией, корпусом. Генерал-майор (1940). С июля 1941 г. – ком. 324-й сд. Зам. командующего 16-й армией. С июня 1942 г. – ком. 9-го гв. ск. С октября 1942 г. – ком. 20-й армией. Снят с должности Жуковым за неудачи в ходе операции «Марс» (1942) и назначен зам. ком. 29-й армией. С февраля 1943 г. ком. 24-го ск. Участник Курской битвы. За форсирование Днепра получил звание Герой Советского Союза. С сентября 1944 г. по май 1945-го – зам. ком. 38-й армией. После войны зам. ком. армией, начальник военной кафедры. Награжден двумя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденами Суворова 2-й степени, Богдана Хмельницкого 2-й степени, Красной Звезды.

23

ИБЯНСКИЙ Николай Болеславович (1897–1953) – генерал-лейтенант (1949). Родился в дер. Солоки под Каунасом. В Русской армии с 1916 г. Участник Первой мировой войны – рядовой на Западном фронте. В Красной армии с 1918 г. Окончил Саратовские пехотные командные курсы (1920), Ивановские КУКС (1925), ВАК при Высшей академии им. К.Е. Ворошилова (1947). Участник Гражданской войны – рядовой, комиссар, командир роты и батальона. С 1940 г. комполка. Участник советско-финляндской войны. Полк с первого же дня Великой Отечественной войны в бою на каунасском направлении. С остатками полка вышел из окружения. С ноября 1941 г. командир 325-й сд. За успешные действия дивизия преобразована в 90-ю гвардейскую. С 1943 г. – командир 22-го ск. С апреля 1945 г. – командир 7-го гв. ск. 10-й армии. Корпус отличился во время ликвидации курляндской группировки противника. После войны продолжал командовать этим корпусом. Затем – заместитель командующего одного из военных округов. Награжден орденом Ленина, пятью орденами Красного Знамени, орденом Кутузова 2-й степени.

24

МАРТИРОСЯН Гайк Оганесович (1903–1978) – генерал-майор (1943). Родился в Баку. В красногвардейский батальон вступил в 1918 г. Участник Гражданской войны. С 1923 г. по 1930 г. служил в Армянской стрелковой дивизии. Окончил Закавказскую военно-политическую школу, затем Военную академию им. М.В. Фрунзе. Некоторое время на штабной работе. Затем командир стрелковой бригады, стрелковой дивизии. Во время битвы за Москву – командир 239-й стрелковой дивизии. В апреле 1942 г. награжден орденом Красного Знамени. Осенью 1942 г. контужен под Ржевом. В 1943 г. – начальник кафедры Военной академии им. М.В. Фрунзе. Окончил Высшие академические курсы академии Генштаба. Вскоре снова направлен на фронт – заместитель командующего 43-й армии, командир 90-го стрелкового корпуса. Награжден орденом Отечественной войны 1-й степени, орденом Красного Знамени.

25

Алькасар (исп.) – крепость, укрепленный замок.

26

О том, как части 43-й армии штурмовали Медынь, а также более подробно о боях зимой 1942 г. в районе Медыни и на Варшавском шоссе см. в предыдущей книге серии «Забытые армии. Забытые командармы» «Дорога смерти».

27

НЕРИНГ Вальтер (1892–1983) – германский генерал танковых войск, кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями и мечами. На военную службу поступил в 1911 г. фанен-юнкером (кандидатом в офицеры) в пехотный полк. Лейтенант (1913). Участник Первой мировой войны – на Восточном и Западном фронтах. Старший лейтенант (1916). Дважды ранен. Награжден Железным крестом обоих классов. После войны продолжил службу в рейхсвере. В 1918–1919 гг. воевал против поляков. Служил в штабах. Полковник (1937). К началу Второй мировой войны – начальник штаба 19-го ак. Участник Польской и Французской кампаний. С июня 1940 г. – начальник штаба танковой группы «Гудериан». Генерал-майор. С октября 1940 г. – командир 18-й тд. На Восточном фронте с 22 июня 1941 г. Бои в Белоруссии, в р-не Смоленска, под Тулой. Генерал-лейтенант (1942). В марте 1942 г. переведен в Африку – командовал Немецким Африканским корпусом. Ранен. Командующий немецкими войсками в Тунисе. С февраля 1943 г. снова в России – командир 24-го тк. С марта 1945 г. – командующий 1-й та. 8 мая взят в плен американцами.

28

По всей вероятности, имеется в виду деревня Химы, которая ныне находится в Куйбышевском районе Калужской области.

29

ЦАМО. Ф. 354. Оп. 5879. Д. 103. Л. 153.

30

Деревня близ Рославля.

31

УПА – Украинская повстанческая армия.

32

Подробнее о судьбе Западной группировки 33-й армии и тайне гибели генерала М.Г. Ефремова см. книгу С. Михеенкова серии «Забытые армии. Забытые командармы» «Трагедия 33-й армии». М.: Центрполиграф, 2012.

33

НИКОЛЬСКИЙ Виталий Александрович – генерал-майор ГРУ. В 1937 г. окончил Военно-химическую академию. Пом. нач. хим. службы 43-й сд. В 1938 г. направлен на спец. годичные разведывательные курсы в Малаховку под Москвой. С 1939 г. в центральном аппарате военной разведки. С ноября 1941 г. старший помощник начальника РО 10-й армии. Работал в разведывательно-диверсионном отделе штаба Западного и Сталинградского фронтов. Затем снова переведен в центральный аппарат Разведуправления Генштаба Красной армии. Занимался оперативной агентурной разведкой. После войны продолжал работу в ГРУ. В начале 60-х гг. – военный атташе в Швеции. Куратор ценнейшего агента – полковника ВВС шведской армии Веннерстрёма. После провала своего визави вернулся в СССР. С 1963 г. – начальник факультета Военно-дипломатической академии. С 1968 г. в отставке.

34

МЗА – малокалиберная зенитная артиллерия. К зенитной артиллерии этого типа относились 20-мм и 37-мм автоматы, предназначенные для стрельбы по низколетящим целям, а также по наземным целям, в том числе по бронетранспортерам, тягачам и легким танкам противника.

35

Poldnevo.ru>undex.php/2010—09–09—11

36

ЛУКИН Михаил Федорович (1892–1970) – генерал-лейтенант (1940), Герой Российской Федерации (посмертно). Род. в д. Полухтино ныне Зубцовского р-на Тверской области в крестьянской семье. В Русской армии с 1913 г. Участник Первой мировой войны. В 1916 г. окончил школу прапорщиков. Ком. роты 4-го гренадерского Несвижского полка им. Барклая-де-Толли, поручик. В Красной армии с 1918 г. В 1918 г. окончил Курсы разведчиков при Полевом штабе РККА. Участник Гражданской войны. Помощник начальника штаба, начальник штаба дивизии, командир полка, бригады. Награжден двумя орденами Красного Знамени. В 1926 г. окончил Курсы усовершенствования начсостава при Военной академии им. М.В. Фрунзе. Комдив. С 1939 г. – зам. ком. войсками Сибирского ВО. В начале Великой Отечественной войны командующий 16-й, 20-й, 19-й армиями. Попал в окружение под Вязьмой во время осеннего немецкого наступления на Москву («Тайфун»). Ранен. Пленен. В 1945 г. освобожден. Прошел проверку органов НКВД. Восстановлен в РККА. С 1946 г. в запасе. Награжден орденом Св. Владимира 4-й степени, орденом Св. Анны 4-й степени, орденом Св. Станислава 3-й степени, орденом Ленина, пятью орденами Красного Знамени, орденом Трудового Красного Знамени, орденом Красной Звезды.

37

Кромиади К. «За землю, за волю!». Воспоминания соратника генерала Власова. М.: Вече, 2011. С. 76.

38

Гальдер Ф. Военный дневник. 1941–1942. М.: АСТ, 2003. С. 755.

39

Там же. С. 761.

40

Там же. С. 762.

41

Там же. С. 763.

42

Там же.

43

Гальдер Ф. Военный дневник. 1941–1942. С. 764.

44

Гальдер Ф. Военный дневник. 1941–1942. С. 765.

45

Там же.

46

Там же. С. 766.

47

Там же. С. 769.

48

Там же. С. 771.

49

Poldnevo.ru>undex.php/2010—09–09—11

50

ЦАМО. Оп. 4052. Д. 10. Л. 369–371.

51

Там же.

52

О судьбе Западной группировки 33-й армии и генерала М.Г. Ефремова подробно рассказано во второй книге серии «Забытые армии. Забытые командармы» «Трагедия 33-й армии». М.: Центрполиграф, 2012.

53

Более подробно об этом эпизоде Московской битвы читай в первой книге серии «Забытые армии. Забытые командармы» Михеенков С. Серпухов. Последний рубеж. М.: Центрполиграф, 2011.

54

ГОРБАТОВ Александр Васильевич (1891–1973). Герой Советского Союза (1945). Генерал армии (1955). В Первую мировую войну служил в гусарском полку, отличился в боях, имел два Георгиевских креста и две медали «За храбрость». В Красной армии с 1919 г. В гражданскую войну командовал полком и отдельной кавалерийской бригадой. Окончил кавалерийские командные курсы (1926), Курсы усовершенствования высшего командного состава (1930). В 1938 г. был арестован НКВД за то, что перед строем дивизии позволил заступиться за арестованного комкора П.П. Григорьева. Во время следствия заявил: «Лучше умру, чем оклевещу себя, тем более других». Осужден на 15 лет лагерей, плюс 5 лет поражения в правах. Отбывал на Колыме. Затем, в самый канун войны, освобожден. В начале войны – комбриг, так как под аттестацию, проведенную в РККА в 1940 г., не попал, находясь в ведомстве другого наркомата. В ходе войны был заместителем командира 25-го ск, командиром 226-й сд, инспектором кавалерии Юго-Западного, затем Сталинградского фронтов, с октября 1942 г. заместителем командующего 24-й армией, с апреля по июнь 1943 г. командовал 20-м ск. В июне 1943 г. в самый канун Курской битвы принял командование 3-й общевойсковой армией и с нею дошел до Победы. Первый военный комендант Берлина. После войны командовал различными объединениями, воздушно-десантными войсками, был командующим Прибалтийским военным округом. Награжден многими орденами и медалями, в том числе четырьмя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова 1-й степени и орденом Суворова 2-й степени, а также орденами Кутузова 1-й и 2-й степеней. Мемуары закончил в начале 1960-х годов. Принес в редакцию «Нового мира». Их прочитал А.Т. Твардовский и сказал: «Это написано нравственным человеком. И какая судьба!» В 1964 г. вышел журнальный вариант. В 1965 г. Воениздат опубликовал книгу «Годы и войны» целиком. Но вскоре книгу начали изымать из армейских библиотек. Второе и последующие издания вышли лишь спустя двадцать лет, когда их автора уже не было в живых. Название мемуарам дал А.Т. Твардовский.

55

ЦАМО. Ф. 148а. Оп. 3763. Д. 143. Л. 54–56.

56

ЦАМО. Ф. 148а. Оп. 3763. Д. 139. Л. 176.

57

Беспартийный

58

Стрелковая рота.

59

Так в оригинале.

60

Сержант В.Я. Крупишин воевал в родных местах. От высоты 217,6 до Спас-Деменска напрямую километров пятнадцать.

61

Сержант В.Я. Крупишин и рядовой А.А. Казаков были призваны летом 1941 г. Они были из первого призыва, когда мобилизованных тут же переодевали в солдатские гимнастерки и посылали в бой. Летом – осенью 1941 г. многие местные мужики погибли недалеко от дома под Ярцевом, Духовщиной, Ельней, Рославлем, на реке Десне, под Дорогобужем и Вязьмой. Многие попали в плен. Кое-кто вернулся домой и до августа – сентября 1943 г. жил дома или в лесу, воевал в партизанском отряде. Их осенью 1943 г., сразу после освобождения местности, мобилизовали через полевые военкоматы, и они пополнили 330, 139, 49, 326-ю и другие стрелковые дивизии и уже через несколько дней оказались в бою. Многие погибли в районе Могилева и Чаусова.

62

ЦАМО. Ф. 1363. Оп. 1. Д. 1. Л. 2.

63

Имеется в виду 11-й отдельный штрафной батальон, который, судя по оперативным документам, дрался в составе 139-й сд с 23 августа 1943 г., когда ее полки стояли в районе населенных пунктов Новый Сад, Лучино, Александровка, Мужиково, Ковалёвка.

64

ЦАМО. Ф. 1363. Оп. 1. Д. 15. Л. 145–150.

65

Рославль был, как и ныне, районным центром Смоленской области.

66

Имеется в виду полк гвардейских минометов «Катюша».

67

Имеется в виду деревни Цвыровка, которая на всех картах обозначается как деревня Закрутое. Между тем в двух километрах западнее расположено село Закрутое, центр Закрутовского сельсовета, а ныне сельской администрации Куйбышевского района Калужской области.

68

История гибели 33-й армии и ее командующего подробно описана в одной из книг серии «Забытые армии…» «Трагедия 33-й армии. Ржевско-Вяземская наступательная операция. 1942». М.: Центрполиграф, 2012.

69

ЦАМО. Ф. 1363. Оп. 1. Д. 14. Л. 96–98.

70

ЦАМО. Ф. 1363. Оп. 2. Д. 10. Л. 14.

71

ЦАМО. Ф. 1157. Оп. 1. Д. 94. Л. 43.

72

Так в журнале боевых действий. Скорее всего, имеется в виду Дяглево, которое местные жители иногда называют Дяглевкой. Второй вариант настоящего названия населенного пункта – деревня Дедово-Петровичи.

73

Иногда этот населенный пункт, которого на нынешних картах уже нет, именуется как Некрасовка.

74

Как видно из записей в журнале боевых действий, в случае, когда название леса, урочища или высоты было неизвестно, не имело геодезического номера (высота), оно давалось произвольно и затем под этим наименованием проходило во всех документах. «Роща Длинная». «Роща Круглая». «Безымянная высота».

75

Возможно, имеется в виду – Черехля.

76

Истребительный противотанковый дивизион.

77

ВОЛКОВ Павел Павлович (1916–1944) – подполковник, артиллерист. Кавалер орденов Красной Звезды (1943) и Отечественной войны 1-й степени (1944, посмертно). Родился в деревне Хориковская Усть-Кубинского уезда Вологодской губернии в крестьянской семье. Окончил техникум молочно-консервной промышленности, затем 2-е Ленинградское артиллерийское училище. В 1937 г. окончил училище, в звании лейтенант командовал взводом курсантов Ростовского артучилища. В начале войны капитан, командир батареи 722-го гаубичного артиллерийского полка на Брянском фронте. В октябре 1941 г. вместе с частями 298-й сд 13-й армии оказался в окружении под Трубчевском. После выхода из окружения был начальником штаба 551-го иптап 33-й армии. Участвовал в боях под Наро-Фоминском. В декабре 1942 г. назначен командиром 600-го иптап 16-й армии. Майор. В июле 1943 г. получил звание подполковника. Полк отличился в боях между Кировом и Рославлем. Погиб в ходе операции «Багратион» восточнее Орши в феврале 1944 г. во время отражения контратаки противника.

78

ЦАМО. Ф. 33. Оп. 686044. Ед. хр. 4. Л. 127–129.

79

ЦАМО. Ф. 1363. Оп. 2.

80

Возможно, имеется в виду хутор Конёнков.

81

ЦАМО. Ф. 1363. Оп. 1. Д. 4. Л. 151.

82

ЦАМО. Ф. 1363. Оп. 1. Д. 13. Л. 391.

83

ЦАМО. Ф. 1363. Оп. 1. Д. 13. Л. 394.

84

ЦАМО. Ф. 1363. Оп. 1. Д. 13. Л. 396.

85

Там же. Л. 371.

86

ЦАМО. Ф. 1363. Оп. 1. Д. 12. Л. 107.

87

ЦАМО. Ф. 1363. Оп. 1. Д. 13. О. 401.

88

Ныне Людиновский район Калужской области.

89

Мотопехотный батальон.

90

14-я моторизованная пехотная дивизия к этому времени была переформирована по штату пехотной и именовалась 14-й пехотной дивизией.

91

Пехотная рота вермахта (Schuetzenkompanie) состояла из командира роты (капитана или оберлейтенанта) штабного отделения, трех пехотных взводов (Schuetzenzug), трех расчетов истребителей танков (Panzerbuchsentrupp), обоза, двух интендантских отрядов, передвижной мастерской. Полная численность пехотной роты составляла 201 человек, из них в боевых подразделениях – 176 человек. Вооружение пехотной роты: 16 пистолетов-пулеметов, 12 ручных (легких) пулеметов, 44 пистолета, 130 винтовок, 3 противотанковых ружья, 3 легких миномета. Кроме того, рота располагала одной лошадью под седлом, 12–18 тягловыми лошадьми, 8 велосипедами, 1 мотоциклом, 1 мотоциклом с коляской, 3 грузовиками. Рота, особенно усиленная за счет тяжелых вооружений батальона, могла самостоятельно вести бой.

92

ЦАМО. Ф. 1639. Оп. 1. Д. 53. Л. 192.

93

По всей вероятности, имеется в виду деревня Шайковка, рядом с которой находится аэродром.

94

ЦАМО. Ф. 1639. Оп. 1. Д. 53. Л. 193.

95

По всей вероятности, имеется в виду деревня Химы.

96

ЦАМО. Ф. 354. Оп. 5879. Д. 103. Л. 153.

97

Неправильное написание. Правильно – де Бур. Полковник Иоханнес де Бур. Именно в эти дни он получил звание генерал-майора.

98

ЦАМО. Ф. 1639. Оп. 1. Д. 53. Л. 194.

99

ЦАМО. Ф. 1639. Оп. 1. Д. 53. Л. 195.

100

«Рама».

101

Ближний одномоторный самолет-разведчик. Часто использовался в качестве артиллерийского корректировщика.

102

Истребитель.

103

ЦАМО. Ф. 1639. Оп. 1. Д. 53. Л. 148.

104

ЦАМО. Ф. 1639. Оп. 1. Д. 53. Л. 204.

105

ЦАМО. Ф. 1639. Оп. 1. Д. 53. Л. 214.

106

Обычно документы «подбирали» у убитых.

107

ЦАМО. Ф. 1639. Оп. 1. Д. 53. Л. 215.

108

Железнодорожная станция в 10 км южнее. Ныне районный центр Куйбышевского района Калужской области.

109

По всей вероятности, имеется в виду деревня Прилёпы.

110

Надо заметить, что пленный обер-ефрейтор либо вводил в заблуждение офицеров штаба 326-й стрелковой дивизии, либо земляные работы по западному берегу реки Снопоть были произведены после его пленения. Траншея полного профиля, отрытая по обрезу правого, высокого берега, весьма выгодного для обороны, видна до сих пор. Тянется она от деревни Козловки на севере до деревни Высокое на юге и далее.

111

ЦАМО. Ф. 1639. Оп. 1. Д. 53. Л. 216.

112

ЦАМО. Ф. 1639. Оп. 1. Д. 53. Л. 217.

113

ЦАМО. Ф. 1639. Оп. 1. Д. 53. Л. 204.

114

ЦАМО. Ф. 1363. Оп. 1. Д. 14. Л. 152.

115

МУХИН Григорий Денисович. Родился в 1901 г. Украинец. В Красной армии с 1918 г. Прошел ступени роста от рядового бойца до командира стрелкового батальона. В 1940 г. подполковник, командир стрелкового полка. Войну встретил в этой должности. Полк воевал под Витебском летом 1941 г. Вскоре назначен командиром 247-й сд. Воевал на Калининском фронте. С августа 1943 г. дивизия в составе 10-й армии в ходе Спас-Деменской наступательной операции форсировала реки Десёнка, Снопоть, Шуица, Десна, Остёр, освободила десятки населенных пунктов и одной из первых ворвалась в Рославль. За успешное проведение наступательной операции на своем участке фронта 28.09.43 был награжден орденом Суворова 2-й степени. Затем дивизия перешла в подчинение 49-й армии. В составе 1-го Белорусского фронта освобождала Белоруссию, Польшу. В феврале 1945 г. вышла к г. Франкфурту, участвовала в штурме Берлина. После Победы генерал Мухин назначен комендантом г. Галле, затем служил в должности начальника управления советской военной администрации в земле Саксония.

116

Огневые точки.

117

Огневые позиции.

118

Наблюдательный пункт.

119

Отдельный истребительно-противотанковый дивизион.

120

Боекомплект.

121

ЦАМО. Ф. 1157. Оп. 1. Д. 94. Л. 43.

122

ЦАМО. Ф. 1157. Оп. 1. Д. 94. Л. 156–157.

123

Там же. Л. 157.

124

ГРИШИН Иван Тихонович (1901–1951) – генерал-полковник. Родился в д. Внуковичи близ Рославля Смоленской губернии в крестьянской бедняцкой семье. В Красной армии с 1920 г. Участник подавления крестьянского восстания в Тамбовской губернии. В 1922 г. окончил командирские курсы в г. Калуге. В 1928 г. окончил пехотное училище им. М.В. Фрунзе, одновременно экстерном сдав экзамены за 7 классов общеобразовательной школы. В 1936 г. с отличием окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе. Обладал острым аналитическим мышлением, владел навыками штабной работы. В начале войны командовал 137-й сд. В районе Шклова и Милославичей дивизия отличилась в оборонительных боях. Осенью 41-го в составе 13-й армии дралась под Трубчевском. Затем обороняла Тулу. В июне 1943 г. принял 49-ю армии. Освобождал родные места. Летом 1944 г. в ходе операции «Багратион» армия успешно наступала, форсировала Проню, Прут, Березину и ворвалась в Могилев. В районе Могилева окружила и добивала группировку противника. За атаку Рославля награжден орденом Суворова 1-й степени, за Могилевскую операцию – орденом Кутузова 1-й степени. Армия генерала Гришина успешно сражалась в Польше (штурм города-крепости Данциг-Гданьск), в Германии. Боевой путь завершила на реке Эльбе. 10 апреля 1945 г. удостоен звания Героя Советского Союза. После войны командовал армией, на штабной работе. Ранняя смерть Гришина покрыта некоей тайной.

125

По всей вероятности, имеется в виду разведотдел 14-й пехотной дивизии.

126

467-й пехотный полк входил в состав 267-й пехотной дивизии вермахта.

127

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2513. Д. 213. л. 456.

128

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2524. Д. 10. Л. 235–236.

129

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2513. Д. 204. Л. 543.

130

Тягаево расположено к северо-западу от Кирова. Ныне принадлежит Кировскому району Калужской области. Поселка Луначарский на карте области уже нет.

131

Недавно, когда уже вычитывал и правил текст рукописи этой книги, узнал следующую подробность липовской трагедии. Семерыми спасшимися были дети. Уцелевшие после взрыва гранат поняли, что обречены, и каким-то образов то ли выбили, то ли вырубили топорами кусок нижнего венца. В эту узкую щель смогли пролезть только дети. Те, кто был еще жив. С ними пролезла одна девочка-подросток, самая худенькая. Она перетащила всех детей в поле и зарыла в снегу. А потом перенесла в другую деревню. – С. М.

132

ЦАМО. Ф. 1263. Оп. 1. Д. 13. Л. 368.

133

Факт пребывания Верховного главнокомандующего И.В. Сталина в Юхнове не подтверждается документами и свидетельствами.

134

ЦАМО. Ф. 1363. Оп. 1. Д. 12. Л. 98.

135

«Роща южнее Трусова» – это лес, который местные называют Дроздовым Осинником. Я тоже местный. Эти места – моя родина. С детства помню Дроздов Осинник. Севернее и северо-западнее лес окаймляют поля. Внизу, за полем, речушка Болонка (Оболонка). За речкой – деревня Трусовка. Через Трусовку лежит дорога. Уходит она на юго-восток и ведет в соседнюю деревню Воронцово. Другой конец ведет через речку Болонку на северо-запад в Суборово. Дроздов Осинник с севера, северо-запада и северо-востока опоясан траншеей. Она сохранилась до сих пор. В лесу долгое время лежали пирамиды гильз. Насколько я помню, примерно 105 мм в диаметре. В Дроздовом Осиннике мы находили патроны, немецкие каски, противогазные коробки, ящики из-под патронных лент для пулемета МГ-42, пустые ленты, разное железо войны. В Болонке мы ловили рыбу – удили мелкую рыбку рочанку и кололи вилками усачей. Речка Болонка мелкая, редко где было выше колена. Дно каменистое, песчаное. Вода родниковая. Пойма болотистая, поросшая черемухой, смородиной и бузиной. Усачей кололи так: шли против течения, поднимали камешки, под ними прятались усачи. Часто находили всякие штуковины, оставшиеся с войны. Попадались и неразорвавшиеся мины от миномета. Их выбрасывали в болото, чтобы в следующий раз не наступить. Все дно было усеяно стреляными гильзами. На переезде возле Трусовки, на противоположном берегу в конце насыпи, оставшейся от мельницы, была могила. Помню ее заросшей сиренью. На могиле полусгнивший столбик, затесанный на конус. Говорили, что здесь похоронены две санитарки из полевого медсанбата. Когда войска в начале сентября двигались на запад, на переезде подорвалась на мине санитарная повозка. Погибших похоронили тут же. Цела ли та могила, не знаю.

136

Имеется в виду 1-я батарея 31-го артполка.

137

До 1970-х гг. прошлого века вся округа, леса, овраги, обочины полей и дорог были завалены разорванными «трубами» реактивных снарядов «Катюш». В металлолом их отправляли грузовиками. Иногда они выпахивались в поле, ломали плуги и бороны.

138

Основным транспортным средством артполков в 1943 г. по-прежнему были лошади.

139

ЦАМО. Ф. 1157. Оп. 1. Д. 94. Л. 58.

140

По всей вероятности, имеется в виду село Закрутое, ныне центр Закрутовской сельской администрации Куйбышевского района Калужской области. Здесь, по берегам речек Десёнка, Белая и Ударе́, немцы создали сильную оборонительную линию. До сих пор остатки окопов, траншей и блиндажей сохранились в здешних лесах, по берегам речек и на склонах оврагов, где после войны земля не распахивалась. В устьях речки Белой при впадении ее в речку Десёнку, по рассказам местных жителей, долгое время стоял танк КВ. Он застрял в болоте и, по всей вероятности, был взорван экипажем. В самом Закрутом в соснах до 1960-х гг. за сельмагом среди россыпи винтовочных гильз лежала нижняя башня двухбашенного американского танка М3 «Ли» с обрубком 75-мм пушки. До сих пор окрестный лес изрыт окопами. Немецкая траншея проходила по самому селу Закрутому, и местами она еще сохранилась.

141

ЦАМО. Ф. 1157. Оп. 1. Д. 14. Л. 306.

142

ЦАМО. Ф. 1157. Оп. 1. Д. 14. Л. 306.

143

ЦАМО. Ф. 1363. Оп. 1. Д. 13. Л. 413.

Content

Сергей Михеенков
Тайна Безымянной высоты. 10-я армия в Московской и Курской битвах. От Серебряных Прудов до Рославля

Глава 1 Резервная армия генерала Голикова

Глава 2 Освобождение Сталиногорска

Глава 3 Белёв

Глава 4 Сухиничи

Глава 5 Освобождение древних русских городов Мещовска и Мосальска

Глава 6 Людиново, Думиничи, Шайковка…

Глава 7 Киров

Глава 8 «Кировский коридор»

Глава 9 Корпус генерала Белова прорывается на Киров

Глава 10 Новый командарм – генерал Попов

Глава 11 Десёнка, Снопоть, Десна…

Глава 12 Тайна безымянной высоты

Глава 13 Дивизионная разведка на Десёнке и Снопоти

Глава 14 Штрафники атакуют и врываются в Рославль

Приложения

№ 1

№ 2

№ 3

№ 4

№ 5

№ 6

№ 7

№ 8

№ 9

№ 10

№ 11

№ 12

Условные сокращения

Литература

Примечания