Анатолий Томилин

Проект «Альфа К-2»

Часть первая

Есть ли в космосе, кроме нас, живое существо?

Есть.

Похоже ль на нас?

Не знаю.

Может быть, красивей, чем мы?

Может быть, на бизона похоже,

в то же время нежнее травы?

А быть может, похоже на блеск текучей воды?

Может, менее красиво, чем мы?

Например, похоже на муравья,

в то же время громаднее трактора.

А может быть, на скрип двери похоже?

Может быть, не красивей, чем мы, и не хуже,

Может быть, как две капли похоже на нас?..

Назым Хикмет

Глава I

Последний сбор

Распахнулась дверь, и на пороге выросла высокая, стройная фигура вождя повстанцев.

— Заговор? — воскликнул он, выхватывая атомный пистолет. — Заговор против свободы? — Глаза молодого вождя грозно сверкнули гневом. — Тридцать секунд на размышления. И если гнусный изменник, ваш предводитель, не будет выдан, я дезинтегрирую всю живую материю, находящуюся в этом зале… Раз, два…

С воплями страха собравшиеся выпихнули на середину дрожащего Валера Шусто.

— А, старый знакомый, — улыбнувшись одними губами, произнес вождь. Отойдите в сторону, люди. Ибо, клянусь черным небом космоса, наша сегодняшняя встреча — последняя.

С силой нажал он на гашетку страшного оружия. Тонкий луч испепеляющей энергии вылетел из пистолета. Валер Шусто задымился…

— Молчанов, ты опять не слушаешь? Ну конечно, тебе не интересны «мелкие» дела отряда. Как всегда, мечтаешь о подвигах…

Чудесная картина, нарисованная воображением, съежилась и завяла, как лопнувший воздушный шарик. Перед глазами снова класс, вторая парта. Хорошо, что у окна. Уроки кончились, но председатель совета отряда Валерка Шустов сказал, что будет сбор. И вот уже тридцать минут тридцать учеников 6 «а» класса слушали нуднейшее повествование своего председателя о каких-то забытых всеми обязательствах, о том, что не сделано за год и что сделалось само собой.

Виктор Молчанов вздохнул и отвернулся к окну. На улице светило солнце. За пыльными стеклами класса в голых кустах акации изо всех сил орали воробьи. Плевать им, воробьям, было на невыполненные обязательства 6 «а» класса и на справедливый гнев председателя совета отряда… «Еще хорошо, — думал Виктор, у нас в классе Валерка в начальстве ходит, а была бы девчонка…»

Он подумал о том, почему это так случилось, что все командные пионерские должности постепенно во всей школе перешли к девчонкам, а мальчишки, большинство, вроде и не пионеры совсем.

— Ирка, — он толкнул локтем соседку, — Ирка, а что означает слово «ПИОНЕР», ты знаешь?..

Девочка кивнула. Не отрывая взгляда от задачи по алгебре, она проворно слазила в портфель и вынула записную книжечку;

— На, посмотри сам, там где-то записано.

Вот то, что ему нужно… Рамкой обведено:

ПИОНЕР — человек, одним из первых проникающий в новую, неисследованную область.

…Интересно!..

Валерка Шустов перешел к фактическим данным своего доклада: сколько проведено сборов, сколько заслушано отчетов, сколько собрано металлолома, сколько макулатуры, сколько… сколько… сколько…

Витька думал, глядя на книжечку: «Как бухгалтерский отчет читает…»

В этот момент в речи председателя снова прозвучала его фамилия. Виктор еще успел додумать мысль до конца, прежде чем включился во внешний мир. А мысль эта состояла вот в чем: «Кто же настоящий пионер? Космонавт — пионер космоса. Водолаз, шахтер, геолог. Вот целинники были пионерами. Тимур и его команда. Красные следопыты. Пионером быть интересно тогда, когда у каждого дело по душе, а не всем — одно и то же…»

Именно на этом месте цепь раздумий Витьки Молчанова прервалась. И как раз вовремя. Валерка говорил, глядя на него в упор:

— Между прочим, Молчанову следовало бы знать, что обязательства по сбору макулатуры класс не выполнил, можно сказать, именно из-за него! Из-за него и Вервина. Тоже, друзья называются, а как долг свой перед…

Виктор через плечо оглянулся на приятеля. Никола и ухом не вел. Он сидел через три парты на той же колонке и сосредоточенно играл в «крестики-нолики» со своим соседом. Витька зажмурился. Перед глазами вспыхнули и поплыли разноцветные круги, сквозь которые черными стрелами летели ядовитые слова председателя.

«Дезинтегрировать — разложить на мельчайшие частички, может, даже не атомы». Надо спросить у Николы… Он снова приоткрыл глаз и с надеждой покосился направо. Может, партию в «морской бой», хоть с Иркой?.. Опоздал. Прилежная Ира Пуговкина — отличница, которую посадили рядом с ним «для влияния», тщательно переписывала задание по алгебре в домашнюю тетрадь.

— Молчанов, может быть, ты скажешь нам все-таки, собираетесь вы с Вервиным выполнять свое обязательство по макулатуре? Весь класс ждет твоего ответа…

«Вот ведь привязался. Как репей… Класс ждет…» — Виктор еще раз покрутил головой. На последней парте, выпрямившись, сидела Ольга Ивановна. Поджав губы, она смотрела на него строгими темными глазами.

Операция «Ма-Ку-Ла-Тура»

Час спустя, получив «боевое задание», два приятеля отправились его выполнять. По пути запасливый Никола стянул у восьмиклассников здоровенный мешок.

— Складывать будем, — кратко пояснил он другу.

Кто не знает, как происходит сбор макулатуры. С этажа на этаж, из одной парадной в другую. И всюду одно и то же: «Извините, пожалуйста, нет ли у вас ненужной бумаги, старых книг, газет или журналов. Мы поможем вам и все это унесем».

Но не так-то легко набить мешок бумажным хламом в конце учебного года. У всех пионеров кампания по выполнению этой задачи проходит в одно и то же время. Приходится изворачиваться.

Тактика была творением Николы. Войдя во двор очередного дома, он задирал голову и внимательно профессиональным взглядом осматривал этажи. Если окна чистые, приходилось начинать обход подъездов. Но если…

— Витька, смотри. Ремонт!

На третьем этаже два окна основательно заляпаны побелкой.

— Вижу, не слепой. Пошли!..

Дверь открыл высокий парень в джинсах, измазанных штукатуркой. Он не удивился.

— А-а-а, свободные охотники. Десять килограммов макулатуры на алтарь славы родимой школы?

— Восемнадцать, — буркнул Никола. Он был начисто лишен чувства юмора и воспринимал все слишком буквально.

— Что «восемнадцать»? — не понял парень.

Виктор вежливо пояснил:

— Он хочет сказать: восемнадцать килограммов. Ну, на «алтарь».

— Но, но, джентльмены! Жадность украшает, конечно. Но нельзя же все сразу. — И, переходя на деловой тон, парень добавляет: — Нет, восемнадцати не обещаю, но двенадцать — с гарантией.

Глаза Николы сверкнули. Он подтолкнул Виктора локтем. Удача! Вслед за парнем ребята вошли в свежеоклеенную комнату, на полу которой лежала груда сорванных обоев и старых газет в потеках известки и мела. Вся эта груда прикрывала солидную кучу мусора: штукатурки, кирпичного щебня от старой печки и прочего хлама. Парень царственно протянул руку.

— Десять ведер штукатурки во двор, и сокровища старика Кидда — ваши.

Не сговариваясь, мальчишки дружно повернули к выходу.

— Зря, ковбои. Пожалеете. Во-первых, конец года. Мертвый сезон. А во-вторых, обои — высший класс: тяжеленные, с клеем, со штукатуркой. Килограммов пятнадцать верных.

Он прекрасно представлял себе мальчишечью психологию и бил наверняка. Первым сдался Никола. Он молча повернулся и, нагнувшись, стал набивать мусором ведро. За ним возвратился Виктор. Парень деятельно помогал. Угольным совком подбирал штукатурку, насыпал в ведра; балагурил. Потом, похлопав ребят по спинам, проводил до лестницы.

— Счастливо, флибустьеры!

Внизу, на площадке первого этажа, возле самых дверей жилконторы Виктор поскользнулся и едва не вывалил содержимое своего ведра на площадку. Он принялся было собирать рассыпанное и вдруг выпрямился. На двери жилконторы висела табличка. Обыкновенная.

И эта обыкновенная табличка породила великолепную идею.

Жилконтора № 34 часы приема граждан:

Управхоз — 11.00–12.30.

Гл. инженер — 13.30–13.00.

Паспортистка — 9.00–11.00 и 18.00–19.30.

Виктор повернулся. За его спиной, держа обеими руками нагруженное доверху ведро, стоял Никола. За спиной Николы — пустая лестница. Было около четырех часов. Время, когда рабочий люд только начинает поглядывать на циферблаты, а хозяйки полным ходом колдуют у газовых плит, подгоняя обед. Все заняты. Витька подмигнул. Никола понял… Тихо-тихо высыпал свое ведро у порога жилконторы и подождал товарища.

Следующий рейс прошел не менее успешно. Куча росла. Третья пара ведер, четвертая и пятая опорожнены с тем же успехом. Парень в джинсах аккуратно увязал обои в один пакет и спрятал в мешок.

— Прошу, кабальерос. Заработанное всегда лучше поданного из милости. Грядите с миром…

Его глаза смеялись.

Правильная девочка и рыжий кот старухи Иванихиной

— Вообще-то нехорошо. Как ты думаешь, влетит ему? А?

Никола тащил мешок не оглядываясь. Ему были чужды сомнения.

— Ничего, пускай не эксплуатирует маленьких. Тоже, акула капитализма нашлась.

Теперь они ходили на промысел по одиночке. Оставляли мешок во дворе, скрыв его от бдительных дворничьих глаз, и ныряли в подъезды. После долгого блуждания в недрах большого серого дома, когда Никола начал уже сердиться, Виктору повезло. Он вышел улыбаясь, гордо прижимая к груди громадную кипу пожелтевших газет, старых журналов и просто исписанной бумаги.

— Видел? Килограммов пять…

— А ты бы еще подольше ходил.

— Да, думаешь, легко было? Все нет, нет, а потом… — Он тщательно уминал добычу в мешок, раскрытый Николой. — Потом мне дверь такая «правильная» девочка открывает, вроде Гюль нашей пополам с Валеркой: «Мальчик, — говорит, нам самим собирать нужно. Конечно, у нас лентяев нет и мы уже выполнили норму. Но я коплю на будущий год». Видал жилу? Ну, я хотел ей за «лентяев» дать…

Витька заторопился, заметив, что при этих словах Никола нахмурился.

— Да нет, ты не подумай, ясно — девчонка. Я потому сразу и решил на дипломатию перейти. Вежливо так говорю, даже кланяюсь: «Извините, дескать, сударыня, не по адресу попал. У таких „запасливых“ снега зимой не выпросишь. Зато на сборе, наверное, больше всех кричите: „Мы, мы помогать друг другу обязаны“.» И поворачиваюсь, вроде уходить. Она, конечно: «Стой, — говорит, это почему ты так считаешь, что снега?.. А ну подожди». Я, понятно, жду, я не гордый. И вот она притаскивает две кипы. Одна приготовлена совсем, даже перевязана. А другую, видать, только что нагребла. «Вот, — говорит, — бери все, мне ни капельки не жалко». Ну я, конечно, взял… Здорово, а?..

— Трепло ты, Витька. Любишь поговорить.

Виктор надулся. Он считал, что такой подвиг заслуживал похвалы, но дождаться этого от Николы…

— Ладно, в общем-то, ты, конечно, молодец. Смотри, какой мешок теперь тяжелый.

Ох и хитрый парень этот Никола! Сам молчит, а сам хитрый, как змий. Повеселевшие ребята бегали теперь по этажам уже больше из спортивного интереса. План был наверняка выполнен. И, как всегда бывает в таких случаях, начали сыпаться удачи. В том же доме, в другом только подъезде, они без особого труда «раскололи» чью-то бабушку на великолепную коробку из-под телевизора. А потом добрая женщина с ребенком надавала им массу мелких, смятых, исписанных бумажек. В квартире «профессора», так Никола назвал высокого старика с седыми усами, удалось подцепить сетку с бумажным мусором, приготовленную для дворника.

Умяв трофеи, Никола с размаху сел на мешок, похожий на горб пообедавшего верблюда.

— Знаешь, хватит. Всего не соберешь.

— Но ведь еще есть место?

— Ну и что, а в наш дом зайти надо?

Но в собственном доме бумаги не оказалось. Тогда возле старого каретника Никола поймал кота. И для веса его тоже сунули в просторный мешок. Но кот попался вредный. Он не хотел тихо служить делу славы шестого «а» и орал, как пароходная сирена. Старуха Иванихина, хозяйка кота, жившая на первом этаже, вылетела как метеор.

— Это что еще за…

Впрочем, эта история к сути повествования не относится. Кота пришлось освободить. А когда, записав в толстую тетрадь домовых происшествий фамилии и пообещав вызвать родителей, управхоз отпустил мальчишек, времени оставалось только на то, чтобы прямым ходом бежать в школу.

Мы играли…

В классе на полу грудой лежала макулатура. Вокруг нее прыгал голодный и потому злющий председатель совета отряда Валерка Шустов с записной книжечкой в руках. Завидев приятелей, он закричал:

— Ну конечно, я так и знал! Молчанов с Вервиным самые последние. Хорошо, что хоть вообще пришли, а то я без обеда до завтрашнего дня мог бы, наверное, ждать.

— Ну и не помер бы, — буркнул Никола, проталкивая пузатый мешок в двери класса.

— Ого, это столько насобирали? — К Валерке вернулось хорошее настроение. — Ну, давайте перевязывайте в кипы и — свободны.

Перевязывать, снова возиться с пыльной и грязной бумагой… Витька попытался увильнуть.

— А ты сам не можешь, что ли? Мы собрали, а ты перевязывай.

— А то, что мне еще завхозу дяде Васе все сдавать — не считается? Да?..

Спор грозил затянуться. Никола взял мешок за углы и, поднатужась, вытряхнул бумажный ворох в общую кучу.

— Давай веревки.

Надо сказать, что если поиски и сбор макулатуры еще могут представлять собой какой-то интерес, то сортировка и перевязывание старой бумаги в кипы к любознательности не располагают. И вы можете себе представить, как удивился Виктор, когда, откинув к стенке очередной пакет, увидел Николу, неподвижно стоящим на четвереньках и внимательно читающим что-то среди принесенного мусора.

— Ты чего нашел?

— Тс-с-с! — Никола страшно завертел глазами и, прижав грязный палец к губам, стал запихивать какой-то мусор под рубаху. — Тихо!

Но предупреждение опоздало. Подскочил Шустов.

— Ты чего прячешь, Вервин?

— Ничего.

Валерка заколебался. Если Вервин что-то сунул за пазуху, значит, нашел стоящее. И это интересное он вытащил из классной макулатуры. Но что принадлежало классу, то, по твердому убеждению Валерки Шустова, принадлежало в первую очередь ему. Однако у Вервина не отнимешь, особенно когда рядом Молчанов. А рядом они были всегда. И вдруг краем уха он услышал в коридоре твердые шаги Ольги Ивановны.

— А ну, стой!

Валерка дернул школьную гимнастерку Вервина вверх, и, пока Витька прицеливался, в какое место поудобнее лягнуть председателя, из-за Николиной пазухи, как стая бабочек-капустниц, полетели в разные стороны листки.

— Держи!..

Трое мальчишек одновременно бросились ловить разлетающуюся бумагу. Когда классный руководитель шестого «а» Ольга Ивановна открыла дверь, глазам ее представилась удивительная картина. Верхом на председателе совета отряда Шустове сидел Молчанов и что было силы дубасил Валерия кулаками. Председатель же норовил дотянуться до молчановской ноги, чтобы ее укусить. В то же время он свободной рукой подгребал к себе макулатуру и время от времени старательно запихивал пригоршни мусора за пазуху. Тут же в ворохе разбросанной бумаги ползал серьезный Вервин.

— Эт-то что такое?

Живая пирамида распалась. Молчанов, этот неуравновешенный Мальчик, принялся с деловым видом чистить колени. Красный и взъерошенный Шустов опустил глаза. А Вервин ответил:

— Ничего, Ольга Ивановна. Мы сейчас приберем.

— А почему драка?

— Не было никакой драки, — ответил Виктор, прикрывая расцветающий под глазом фонарь. — Мы… играли.

Ольга Ивановна была опытным преподавателем.

— Шустов, что здесь произошло?

Валерка поднял голову. На мгновение его взгляд встретился с Николиным.

«Ну что, неужели продашь? Неужели возьмешь сейчас да так все и расскажешь учительнице. И про бумаги… Их, конечно, придется отдать. И тайна, только что возникшая, погибнет для всех…» Может быть, Никола думал и не совсем такими словами. Но смысл его взгляда Валерка понял правильно. И, опустив глаза в пол, он повторил следом за Витькой:

— Мы… играли…

Глава II

Синяя папка

— Вперед! — вскричал д'Артаньян, выхватывая шпагу. — За мной, храбрые мушкетеры! — И он пронзил своим верным оружием удирающего гвардейца кардинала…

— Опять, Витька, кота тиранишь? — голос бдительной Иванихиной прервал дуэль. Рыжий кот с противным вяканьем исчез в открытой форточке. — Ну, погоди, погоди. Ужо я сама надеру тебе уши. Не стану и отца ждать.

…Два длинных и один короткий. Звонковый шифр, означающий, что идет свой. Дверь, щелкнув замком, распахнулась. Еще в начале учебного года Никола приспособил мощное реле, подаренное Витькиным отцом, к входной двери своей квартиры. Теперь, услышав звонок, он прямо в комнате нажимал кнопку — и замок открывался.

— Простая схемка, — скромно говорил он в ответ на похвалы знакомых.

— Ну и что? — Виктор шагнул с порога.

Никола сидел за обеденным столом. Рядом с кастрюлей лежала толстая пачка мятых листов бумаги.

Никола призывно замахал руками:

— Дверь…

Виктор послушно закрыл. Все-таки не дома.

— Ну, чего?

— Здорово!

— Чего «здорово»?

— Непонятно.

— Чего «непонятно»?

Никола молча ткнул пальцем в лежащую перед ним синюю папку с ворохом бумаг. Виктор разозлился.

— Да чего ты, в самом деле, не можешь, что ли, по-человечески объяснить?

Тогда Никола просто придвинул приятелю всю папку, показал рукой на стул, а сам ушел в кухню разогревать суп. По всему было видно, что он еще не обедал. Виктор собрал исписанные листы и пересел к окну, чтобы на всякий случай иметь алиби. Алиби предназначалось для мамы. И было реальной необходимостью. Нина Павловна, так звали Витькину маму, должна была каждую минуту иметь абсолютно надежную информацию о местонахождении сына. «Так будет продолжаться до тех пор, — голосом твердым, как железное дерево, сказала она, — пока мы не уедем на дачу».

Жили ребята в одном доме, окна в окна. Только Виктор на втором этаже, а Никола — на четвертом.

У Виктора всегда кто-нибудь был дома. Мама его не работала. Да и отец слушатель военной академии — тоже частенько приходил среди дня.

У Николы дом был, как правило, пуст. Отца Николы Виктор не знал. А мать Варвара Федоровна, врач-биолог — много времени проводила в институте, где она работала в какой-то «хитрой» лаборатории.

Поэтому здесь, на четвертом этаже, мальчишки и проворачивали все свои дела.

Проект «Альфа К-2»

Материалы и документы, посвященные созданию международной организации по снаряжению «Первой звездной…»

«Гм… Первой звездной — это что-то космическое. А что значит „Альфа“ да еще К-2?»

— Никола, а Никола… Что это за проект?.. Здесь что, чертежи и расчеты?

Копаться в технических описаниях у него не было ни малейшего желания. Потому что, в отличие от приятеля, к технике Виктор был абсолютно равнодушен.

— Нет, там расчетов нет. Там телеграммы какие-то, документы… — Голос Николы доносился из кухни глуховато, прерываясь. Видимо, суп уже разогрелся. Да ты прочти сам-то, там немного. Не пожалеешь, чудак.

Виктор еще раз вздохнул и перевернул первую страницу.

Начальнику отдела

материально-технического

обеспечения Академии наук СССР

товарищу КОРОСТЫЛЕВУ Н. А.

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

От Иванова П. Ф.,

заведующего Контрольным Постом

Связи АН СССР.

Контрольный Пост Связи — радиостанция, призванная обеспечивать связь с отдаленными экспедициями в экстренных случаях. Именно для этой цели круглосуточно в эфире существует канал экстренных сообщений, который не вправе занимать ни одна другая радиостанция. На КПС АН СССР введены круглосуточные дежурства молодых сотрудников академии. Однако за последние годы по каналу экстренных сообщений не была передана ни одна телеграмма. Начальники экспедиций предпочитают во всех случаях чрезвычайных происшествий разбираться на местах и докладывают в Академию наук лишь после ликвидации последствий, пользуясь обычными средствами связи. Более того, ряд новых работников просто не знают о существовании и роли КПС, что говорит о слабой воспитательной работе и негодном изучении инструкций молодежью.

Дежурные аспиранты и младшие научные сотрудники используют журнал приема и сдачи дежурств на КПС для посторонних записей. А во время ответственных дежурств предпочитают заниматься подготовкой к экзаменам или просто-напросто спать, вместо бдительного несения службы.

Результатом перечисленного выше и явилось то обстоятельство, что в ночь с 11 на 12 января дежурный аспирант кафедры астрофизики Владимир Смирных не смог принять экстренного сообщения.

В подтверждение существования порочной традиции к сему прилагаются страницы журнала приема и сдачи дежурств на КПС.

Ходатайствую о наложении административного взыскания на дежурного Владимира Смирных и привлечении к ответственности виновных в порче арматуры.

Зав. КПС (П. Иванов).

Журнал

приема и сдачи дежурства

по Контрольному Посту Связи

Академии наук СССР

Дата

Ф. И. О.

Примечание

1 января

Лозинский Эдуард Николаевич, аспирант, дежурство сдал

Никаких происшествий в новогоднюю ночь не случилось! А жаль! К сведению коллег: больше в праздники дежурить. не согласен. Хватит! Э. Л.

1 января

Н. Федоров — принял. Порядок. Дежурство сдал.

А ты, Эдик, хоть и аспирант, а шляпа. Дежурство в академии повторяется через четыре месяца. Ну-ка, напрягись, крошка! Посчитай, какой это будет день?.. 1 мая! Вот так-то. От судьбы не уйдешь…

2 января

Принял П. Шерстнев. Сдал.

Помещение и приборы в порядке. Аппаратура работает нормально. Проверена на связь с Казанью. Слышимость удовлетворительная. За время дежурства никаких происшествий не случилось.

3 января

Жуков принял. Сдал Жуков.

А у него в Казани девушка… Наверняка с нею болтал. Ребятишечки-аспирантики, не ходите сдавать Верблюдычу. Режет насмерть! Послезавтра иду экзаменоваться третий раз.

4 января

Принял Фомичев. Сдал Фомичев.

Правильно делает, что режет. Слишком ябедничать любишь.

5 января

Принял Сафонов. Сдал он же.

Без примечаний.

6 января

Иванов К.

Все в порядке.

7 января

Принял Гаранин. Сдал в порядке.

Эх, и спится же здесь!

8 января

Принял младший научный сотрудник Журавлев П. В. Дежурство сдано.

Прошу дежурных аспирантов посторонними записями страницы журнала не занимать!

9 января

Асп. Сергеева Г. дежурство приняла. И сдала тоже.

Сердитый журавлик-то! Почему бы это?..

10 января

Принял Китаев Виктор. Сдал.

Сердитому тов. Журавлеву — дудки. Ребята, лучше нет книжки, чем «Граф Монте-Кристо». Даже спать неохота.

11 января

Деж. принял асп. Смирных В.

В следующий раз возьми, «Мойдодыра». Спокойной ночи. Ложусь спать. 22 ч. 30 мин. по московскому времени.

Сирена! В 2 ч. 30 мин. срочный вызов по каналу экстренной связи…

Войти в связь не могу, потому что какой-то остряк из наушников вытащил мембраны.

Мембраны нашел в 2 ч. 47 мин.

Удалось принять лишь самый конец передачи:

…внеземные цивилизации существуют…

В 2 ч. 58 мин. поступила первая телеграмма.

ТЕЛЕГРАММА № 1

Принята по каналу экстренных сообщений

11 января сего года в 02 часа 48 минут по московскому времени.

АН СССР.

Борт самолета ЛА-834884.

Находясь над Ташкентом, принял на волне канала экстренных сообщений радиопередачу открытым текстом. Сигнал слабый, перебиваемый разрядами с высоким уровнем помех. Согласно приказу командира корабля дублирую текст. Пеленг передающей станции зафиксирован и равен 150°. Дублирую текст…

… —. -.. -. -.-.-. -.. -. -.-.-….. -…-

.-.. -.. -. … — .-…. -.-.-.. -. -. -.-….

…. -. -. -.-.. -.-… -. -.-. -. -.-.-.. —.. -.

-. -.. -. -.. -…-…………. -… —.-.-.

.-. -.. -. -.-.-.. -. -.

… - … — .-. -.. -.-.-.-. -. —.. -..-.-

.-.-.-.. — … — . -..-.- … -.. -.. -..

.-.-.-. -.-.. -. —. -….

.-. —.. —. -.-. -.-.. -.. -… -.. -.-…

….-.-… -.-..-..- ………….

Подтвердите прием. Бортрадист Валентин Фёдоров.

Подтверждение дано. Дежурный по КПС Владимир Смирных.

ТЕЛЕГРАММА № 2.

Принята по каналу обычной связи

в 03 ч. 27 мин. АН СССР.

Алма-Ата, Дворец пионеров, р/ст, УА 34 КАЦ.

На волне экстренных сообщений слабым сигналом принят текст для вас.

… —. -.. -. -.-.-. -.. -. -.-.-….. -…-

.-.. -.. -. … — .-…. -.-.-.. -. -. -.-….

…. -. -. -.-.. -.-… -. -.-. -. -.-.-.. —.. -.

-. -.. -. -.. -…-…………. -… —.-.-.

.-. -.. -. -.-.-.. -. -.

… - … — .-. -.. -.-.-.-. -. —.. -..-.-

.-.-.-.. — … — . -..-.- … -.. -.. -..

.-.-.-. -.-.. -. —. -….

.-. —.. —. -.-. -.-.. -.. -… -.. -.-…

….-.-… -.-..-..- ………….

Азимут передатчика 210°.

Прошу подтвердить прием. Дежурный по коллективной радиостанции Сергей Алтынов.

Прием подтвержден. Деж. по КПС АН В. Смирных.

Первая запись в клеенчатой тетради

— Стоп! — Никола положил руку на страницу. — Здесь телеграммы азбукой Морзе. Ты ее знаешь?

— Папа учил. Помнишь: ти-ти-та-та те-тя ка-тя. Какая это буква?

— Ю!

— Правильно, а вот это «я на гор-ку шла, я на гор-ку шла, ти-ти-та-та-та…»

— А это и не буква. Это цифра. Двойка, по-моему. Там еще была эта, как ее… «дай, дай за-ку-рить». Семерка.

— Вот я нашел «Ю» в телеграмме. Смотри…

Никола поднялся.

— Ну, раз «Ю» нашел, значит, все расшифровано. Ты еще хоть одну букву помнишь?

Но больше Виктор не помнил. Тогда Никола притащил огромный том энциклопедии, в котором был напечатан телеграфный код Морзе. И, пока Виктор расшифровывал текст, старательно переписал все знаки в чистую тетрадку с клеенчатой обложкой.

— Зачем?..

— Пригодится.

Выглядела его первая запись в тетрадке так:

Телеграфный код Морзе

А .—

Б —...

В .— —

Г — —.

Д —..

Е .

Ж ...—

3 — —..

И ..

Й .— — —

К —.—

Л .—..

М — —

Н —.

О — — —

П .— —.

Р .—.

С ...

Т —

У ..—

Ф ..—.

X ....

Ц —.—.

Ч — — —.

Ш — — — —

Щ — —.—

Ы —.— —

ЬЪ —..—

Э ..—..

Ю .. — —

Я .—.—

Минут через десять текст был расшифрован. Виктор хотел прямо над значками кода надписать буквы, но Никола не позволил. И переписал его отдельно на бумажку.

— Мало ли что. Не наши бумаги.

— Слушай, Никола, а ты понимаешь, что если все это взаправду так, как написано, то здорово-то как, а? Понимаешь, связь. Первая в истории человечества…

— Чего здорово? А ты заметил, на чем текст оборван?

— На чем?

— А то, что самого главного здесь нет. Откуда сигналы? Так что рано радуешься. Давай дальше читай.

Дальше шли телеграммы, посланные разными людьми в адрес Академии наук, протоколы и докладные записки с заявлениями.

ТЕЛЕГРАММА № 3

Прием по каналу экстренных сообщений

в 05 часов 12 мин.

АН СССР, в совет по сейсмологии.

Сегодня в 4 часа 17 минут в районе горного Памира зарегистрирован сильный толчок, по характеру напоминающий поверхностный взрыв большой мощности (оценка в эквивалентах 50 Мт). Взрыв сопровождался значительными вторичными явлениями. Радиообсерватория Нур и Акме не выходит на связь. Точка эпицентра взрыва уточняется.

Дежурный по сейсмической станции А-34 Евг. Костров.

ТЕЛЕГРАММА № 4

АН СССР, отделение метеоритики.

Метеорный патруль № 7007 сообщает, что в ночь с 11 на 12 января между тремя и четырьмя часами отмечено появление крупного метеорита. Предположительное происхождение из Потока Геминид. Фотографии и результаты спектрального анализа обрабатываются. Точное место падения не зарегистрировано.

Деж. по метеорн. патрулю № 7007 В. Прохоров.

ПРОТОКОЛ № 03

ученого совета Академии наук СССР от 12. 01.

Присутствовали: список членов ученого совета

Академии представлен полностью.

Повестка дня:

а) Сообщение аспир. В. Смирных.

б) Информация проф. В. Белова.

в) Разное.

а) Аспирант третьего года обучения Владимир Смирных сообщил собравшимся, что, находясь на дежурстве на радиостанции Контрольного Поста Связи, в ночь с 11 на 12 января между двумя и тремя часами был разбужен сигналом срочного вызова. Пытаясь выйти на связь, обнаружил отсутствие мембран в наушниках. К тому времени, когда арматура была исправлена и прием налажен, сообщение оборвалось на словах «…внеземные цивилизации существ…» Больше в течение ночи повторения передачи не было. Однако вслед за указанным сообщением дежурный аспирант Смирных получил подтверждение о связи с борта самолета ЛА-834884, а также от любительской радиостанции алма-атинского Дворца пионеров (позывные УА-34-КАЦ). Оба подтверждения передали текст сообщения по каналу срочной связи. Однако текст принятых сообщений также обрывается и не содержит ни указания корреспондента, ни дополнительной информации по существу передачи.

б) Научный руководитель аспиранта профессор Белов заметил что если считать азимут и пеленг передающей радиостанции, зафиксированные самолетным бортрадистом и пионером Сергеем Алтыновым, правильными, то нетрудно установить, что передача велась из расположения высокогорной радиоастрономической обсерватории Нур и Акме, несущей в настоящее время международную вахту по программе проекта «Озма».

Примечание.

Подробности о первом этапе проекта «Озма» можно найти в научном отчете за 1960 год Национальной радиоастрономической обсерватории США, расположенной в Грин Бэнк.

Продолжая свое выступление, профессор Белов сказал:

— Вы все, конечно, помните, что неудача, постигшая проект «Озма», ничуть не обескуражила сторонников гипотезы Моррисона и Коккони. Мы решили расширить эксперимент. И наша обсерватория Нур и Акме первой подхватила вахту, начатую американцами. Вслед за нами в работу включились наши французские коллеги, австралийцы, англичане, немцы и японская обсерватория. Короче говоря, скоро сеть наблюдательных пунктов раскинулась по всей Земле. Мы выработали единое расписание. И хотя наблюдения связаны со значительной тратой средств (эксплуатация уникального оборудования, отвлечение научных работников и обслуживающего персонала и т. д.), при условии четкого соблюдения расписания вахт, они не являлись обременительным грузом для обсерваторий. Кроме того, нам удалось провести кое-какие любопытные работы, хотя основной результат выделение искусственных сигналов из общего фона космических радиошумов — до сего дня никем достигнут не был.

Год назад по соглашению между великими державами были запущены совместно радиоастрономические спутники, позволившие обсерваториям Северного полушария наблюдать звезды южного неба и наоборот. Таким образом, наш эксперимент принял глобальный характер. Правда, отсутствие реальных результатов не раз ставило его под угрозу срыва. Но благодаря самоотверженности научных работников всех стран работу удалось отстоять и довести до сего дня.

Вопрос проф. Розанова к выступающему. Считает ли профессор Белов принятое сообщение достаточно веским основанием для подтверждения гипотезы Моррисона и Коккони? И чем, по его мнению, вызван необычный сеанс связи с предполагаемыми инопланетными корреспондентами?

Ответ. До выяснения подробностей состоявшегося сеанса трудно утвердительно ответить на первый вопрос. Тем более, что обсерватория Нур и Акме на вызовы не отвечает. Но туда послана спасательная экспедиция из алма-атинского отделения Академии наук, и следует полагать, что в недалеком будущем подробности станут известны.

На второй вопрос легко ответить, связав описываемое событие с падением крупного метеорита. Не исключено и то, что передачи ведутся узким пучком, который случайно захватил Землю. Судить об этом с большой степенью вероятности можно будет, познакомившись с содержанием передачи.

Вопрос академика Шварца. Есть ли какие-либо указания на адрес внеземного корреспондента?

Ответ. Наблюдения велись потрем направлениям: Эпсилон Эридана, Эпсилон Индуса и Тау Кита. Ни одно из них преимуществ не имеет. Сказать, откуда были приняты сигналы, могут только сами участники эксперимента.

Профессор Леонтьев показал присутствующим небольшую статью, отчеркнутую карандашом на четырнадцатой странице газеты «Нью-Йорк Таймс» (вырезка из газеты приводится в протоколе рядом с переводом), и спросил, действительно ли советская делегация намерена выступить на конгрессе с конкретным конструктивным предложением?

Проф. Белов ответил, что этот вопрос в настоящее время согласовывается в Правительстве, так как выходит за научные рамки.

Ученый совет утвердил состав комиссии, которая должна провести расследование всех обстоятельств получения внеземной информации, выяснить адрес отправителей и по мере возможности расшифровать сигналы, если запись их найдется в обсерватории. Возглавить комиссию поручено проф. Белову.

Ученый Секретарь АН СССР Н. Мохова.

НЬЮ-ЙОРК ТАЙМС

11.01. вечерний выпуск

РУССКИЕ ОПЯТЬ ВПЕРЕДИ

Как сообщил сенатор Джон Хастингс, сегодня в 17.45 по вашингтонскому времени научные и политические круги США получили достоверную информацию о том, что вахта русских ученых по проекту «Озма» увенчалась успехом. Высокогорная обсерватория приняла сообщение внеземного происхождения. Сенатор Хастингс выразил надежду, что русские предадут широкой огласке содержание полученного сообщения. Обладание тайной инопланетной связи — слишком серьезное как научное, так и политическое преимущество, чтобы можно было его оставлять в одних руках. Это обстоятельство может повлечь серьезные политические осложнения. Однако есть предположение, что русские откроют свои карты на предстоящем Международном Конгрессе по космической связи, который через несколько дней откроется в Женеве. В заключение сенатор сказал, что Вашингтон сегодня же пошлет официальный запрос в Москву.

NEW YORK TIMES

11.01 EVENING NEWS

RUSSIANS ARE AGAIN AHEAD

According to the report of John Hastings, the senator, today at 17.45 (Washington Time) the scientific and political circles of the USA have got a reliable information that the watch group of the russian scientists (Project «Ozma») had been crowned with success. The mountain observatory has received signals of unearthly origin. Senator Hastings expressed his hope that the contents of the information received would be given publicity by Russians. The possesion of a secret of cosmic communication is too serious advantage, both scientific and political to be left at a disposal of one country. It may cause serious political complications. However, Russians are supposed to put their cards on the table at the International Congress on Cosmic Communication to be held in Geneva in a few days. In conclusion the senator said that Washington was immediately going to make an official inquiry from Moscow.

Виктор оторвался от чтения. Глаза его блестели. Он взглянул на приятеля, уписывающего борщ прямо из кастрюли.

— Слушай, это же здорово, а?..

Никола молча поднял кверху большой палец. Рот его был занят. Витька продолжал:

— Значит, это точно — передача с другой планеты?..

Никола кивнул утвердительно головой.

— И наши ее поймали? — после этого он вдруг без всякого перехода спросил: — А ты знаешь, что такое проект «Озма»?

Никола проглотил последнюю ложку, вытер рот и ответил:

— Знаю. Сейчас вымою посуду, расскажу.

Никола всегда бывал в курсе всевозможных научных и технических новостей. Третий год подряд его мама Варвара Федоровна выписывала целую кучу научно-популярных журналов. Витька даже удивлялся, когда его приятель успевает все читать. Сам он просматривал только фантастические рассказы и отделы юмора.

Но вот Никола вернулся с кухни.

— Понимаешь, ученые уже давно спорят, есть в космосе на других планетах жизнь или нет…

Виктор перебил.

— А чего спорить? Ясно, есть.

— Это ты так считаешь. А доказательств ни у кого нет. Только предположения. Вот потому-то ученые и торопятся найти эти доказательства. А это знаешь как трудно! До самой близкой к нам звезды даже свет летит больше четырех лет. А на современной ракете добираться — тысячи лет не хватит. Да у ближайшей звезды, может, и планет нету… И вот несколько лет назад два физика придумали такой опыт: что, если направить на какие-нибудь звезды с планетами радиотелескоп и послушать? Может, там разумные обитатели давно уже посылают нам свои сигналы по радио.

— А почему именно по радио?

— «Почему, почему», ну потому, что радио удобнее всего. Радиоволны летят тоже со скоростью света. Это самый быстрый способ.

— Вот здорово. Значит, мы сидим себе на Земле, спорим есть ли жизнь в космосе, а они давно уже посылают нам свои сигналы?

— Эту идею и высказывали Моррисон и Коккони. Физики, о которых говорится в протоколе.

— Подожди, Никола. А почему мы до сих пор не поймали такой передачи?

— Чудак, это же очень трудно. Ты, когда приемник настраиваешь, слышишь трески?

— Слышу.

— Помехи. Так это ты земные станции ловишь. А тут сигнал из другой Солнечной системы. Понимаешь?

— Ага.

— В общем, тут нужна специальная аппаратура. И один американский астроном Дрейк построил ее.

В 1960 году он выбрал направление на две близкие к нам звезды Эпсилон Эридана и Тау Кита. И включил приемник. Эти звезды похожи на наше Солнце, и астрономы считают, что именно около них вероятнее всего могут существовать планеты.

— Ну и что?

— Что — «что»? Ничего. Этот опыт и вообще всю работу Дрейка американцы и назвали Проект «Озма».

— Погоди, а чем он кончился-то? Приняли сигналы?

— Ишь ты прыткий какой. Тебе сразу: включил — и пожалуйста. Да?.. Нет, первый опыт не удался.

— Почему?

— Кто его знает. Может, направление выбрали неудачное, может, в этот момент инопланетники как раз молчали. А то еще аппаратура была слабая… Многое может быть… Тогда сразу решили, что надо построить более чувствительные приборы и продолжать вахту. И вот видишь…

Никола хлопнул ладонью по найденным запискам.

— Теперь только бы знать, откуда сигналы пришли. Ты давай дочитывай скорее, а потом думать будем. Но Виктор не торопился читать.

— Слушай, я что-то такое слыхал про это слово «Озма».

— Это я тебе рассказывал. Помнишь, книжку читали: «Волшебник Изумрудного города». Это американская сказка. Там все приключения происходят в таинственной и прекрасной стране Оз. По этому имени американцы и назвали свой проект… Ну, читан дальше.

И Виктор снова уткнулся в документы.

…ИЗ ДОНЕСЕНИЯ НАЧАЛЬНИКА СПАСАТЕЛЬНОЙ ЭКСПЕДИЦИИ

(алма-атинского отделения АН СССР)

Николая Корнеева.

12 января 19.. года, 6 часов 15 минут.

Вертолет санитарной авиации повис над небольшим плато, на котором раньше стояла высокогорная радиоастрономическая обсерватория. Вся группа по веревочной лестнице спустилась на площадку.

Первое впечатление: миллионы тонн снега покрыли все пространство. Лавина снесла постройки, уничтожила все, созданное руками человека.

Из трех радиотелескопов найден лишь один, в виде большой груды металлического лома, погребенного под снежным сугробом.

Никаких следов существования людей не обнаружено.

В трех километрах от здания станции (от бывшего здания) из-под снега извлечен смерзшийся ком бумаги, внешним видом напоминающий собой журнал наблюдений. Найденные остатки в спецконтейнере отправлены в техническую лабораторию.

Остатки исковерканных зеркал радиотелескопов технической ценности не представляют и ремонту не подлежат.

Расколки на площадке ручным способом вести невозможно.

Группа в полном составе возвратилась на базу.

Н. Корнеев.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Лаборатории криминалистики

технического отдела Научно-исследовательского института

Министерства охраны общественного порядка.

Техническая экспертиза бумаг, переданных на анализ в лабораторию 13 января, показала, что указанные бумаги действительно являются бывшим журналом наблюдений высокогорной радиоастрономической обсерватории Нур и Акме.

Журнал сильно пострадал. Текст, записанный чернилами, на страницах, подвергнутых действию воды (льда), прямому прочтению не доступен.

Путем повторного фотографирования в ультрафиолетовых и инфракрасных лучах часть текста восстановлена и прилагается к настоящему заключению (см. приложение на 2 (двух) страницах).

ПРИЛОЖЕНИЕ

Текст, восстановленный по журналу наблюдений высокогорной радиоастрономической обсерватории Нур и Акме.

22 часа 25 минут. Первая вахта окончена. Все по-прежнему. После сравнения результатов записей самописцев приходим к неутешительным выводам: либо искусственных радиосигналов в выбранном направлении не существует, либо у аппаратуры мала чувствительность. На лентах — одни шумы.

22 часа 40 минут. Колобов предлагает развернуть телескопы. Вести параллельный прием сразу по трем направлениям. Считает, что вероятность одновременного приема больше вероятности последовательного прослушивания (тоже мне открытие!!) Маликов не согласен: отход от задания. Я поддерживаю Колобова! Спорим!

23 часа 15 мин. Почти сутки спорим о возможности изменить условия эксперимента. Маликов настаивает на получении разрешения из академии. С указаниями на отсутствие чувства юмора не считается…

24 часа 00 мин. Ура! Наша взяла! Валька сдался! С сегодняшней ночи в течение одной вахты ежесуточно будем прослушивать все три направления:

(Ниже рисунок: радиотелескоп и три пляшущие фигурки. Подписи под фигурками неразборчивы. Прим. лаб. крим.)

0 час… Перенацеливание закончено. Согласно выработанной программе Большой радиотелескоп в течение этой вахты будет принимать с направления……………… (Значительная часть текста утеряна. Прим. лаб крим.) Средний телескоп капризничает. Перенацелить не удается. Оставляем для…… Контакт со внеземной обсерваторией будет поддерживать сам Колобов. Он привык…… этому инструменту………… Малый телескоп развернули в направлении на……… час. 05 мин. Резко возрос принимаемый сигнал на……… телескопе. Сигналы растут только на определенных фиксированных частотах… Такого еще не было! Неужели это… Валька первым обратил внимание на то, что принимаемые сигналы симметричны относительно центральной частоты 1426 мегагерц. По мере приближения к ней интервалы частот между соседними сигналами становятся все меньше… Сигналы словно приглашают настроиться на центральную частоту…… Зовут, зовут…

0… с 12 мин. Дали точную настройку. К выходу приемника Колобов подключил электронный анализатор… Странно… все сигналы пропали. Так бывает при приеме сигналов от метеорных следов…… Я предлагаю взять это направление опять всеми приборами. Валька, как всегда, сомневается.

0….15 мин. Резкий всплеск серии последовательно меняющихся сигналов. Нет! Это не могут быть просто шумы. Это определенно прием логически связанной информации………… Ура! Ура! Ура! получили первые результаты анализа. СТРЕЛА не подвела! Заключение категорическое: сигналы безусловно несут смысловую нагрузку. Они наверняка искусственного происхождения! Лихорадочно записываем все на магнитофонную ленту. Последовательность сигналов учащается.

0… 16 мин. Колобов посылает Вальку на радиостанцию, чтобы передать сообщение в Академию наук! Ай да мы! Ай да молодцы! Уловили-таки! Доказали! Неожиданно посветлело небо… Странно………………… Померкли даже звезды…… А все-таки они существуют… братья по разуму!..……… Свет за окном все усиливается. Передача окончилась. А может быть, ее убили помехи. В эфире одни трески………… Кажется, что ночью над нами вдруг взошло Солнце……… Огромной яркости звезда……… Нет не звезда… Это болид…… Взрыв!..…. У нас вырвало окна и двери…… Пленку с записью сиг……… в контейнер……

На этом текст обрывается. Остальная часть либо не была написана вообще, либо физически уничтожена в результате катастрофы.

Старший эксперт-криминалист

капитан Прокофьев В. П.

АКТ

Обследования площадки обсерватории Нур и Акме

технической комиссией сибирского отделения АН СССР

Радиоастрономическая обсерватория Нур и Акме, построенная в 19… году, являлась головным научным учреждением, входящим в сеть дальней космической радиосвязи. Обсерватория была оборудована двумя жилыми зданиями, помещением радиостанции, контрольным пунктом и двухэтажным зданием, в котором помещался комплекс лабораторий. Научные сооружения включали в себя, кроме перечисленных в секретном списке № 17/01, Большой радиотелескоп (пространственная решетка из диполей, размером 68 метров), средний инструмент, представляющий собой параболическую антенну (диаметр 43 метра) и малый телескоп — также параболическое зеркало — диаметром 27 метров.

Задачей обсерватории являлось изучение различных космических объектов согласно утвержденному плану АН.

С первого января обсерватория приняла вахту на прослушивание космоса с направлений Эпсилон Эридана, Тау Кита и Эпсилон Индуса. Сигнал с направления Эпсилона Индуса получался путем ретрансляции через внеземную обсерваторию «Обсервер-Ш», запущенную Америкой два года назад.

После обследования площадки, подвергшейся разрушительному действию снежной лавины, комиссия пришла к следующим выводам:

1. Низвержение лавины вызвано падением крупного метеорита в районе горного массива и связанным с этим падением землетрясением.

2. Все оборудование, а также здания обсерватории полностью разрушены и должны отстраиваться заново.

3. Все три инструмента до начала катастрофы были направлены на различные объекты (так показывает анализ остатков креплений телескопов и расположение станин).

4. Согласно данным технической экспертизы удалось установить следующее состояние аппаратуры:

а) Малый телескоп не мог быть направлен на t Cet, так как платформа поворота заклинена. По мнению экспертов, неисправность существовала до катастрофы.

б) Средний телескоп в течение предыдущего времени был повернут в направлении t Cet. Следует предположить, что то же направление сохранено при перенацеливании.

в) Большой телескоп нецелесообразно было ориентировать на «Обсервер-Ш» для приема сигналов с e Ind, так как Большой телескоп — инструмент, обладавший максимальной чувствительностью, — играл основную роль в исследованиях.

Таким образом, каждый инструмент имеет два равновероятных направления. Для определения истинного направления принятых сигналов нужны дополнительные данные: какой из телескопов принял сигналы.

Эти данные можно получить, если найти остатки ленты самописцев.

17 января…

Алма-Ата — Москва — Ленинград

Председатель комиссии (проф. Ников А.)

Члены комиссии (Разговоров Ф.)

(Портнов К.)

(Ландер Ф.)

ТЕЛЕГРАММА № 5

АН СССР. По каналу экстренных сообщений.

17 января охотники Т. Айталиев и М. Усубалиев нашли в долине реки Бартанга обмороженного человека.

Пострадавший находится без сознания. В бреду часто повторяет слова «Академия наук», «братья по разуму», «внеземные цивилизации». Оказав экстренную помощь, найденного отправили вертолетом в город Рушан в городскую больницу. Вещей и документов при найденном не обнаружено.

Начальник геологической партии В. Жильцов.

ТЕЛЕГРАММА № 6

АН СССР

г. Рушан, горбольница.

Привезенный больной опознан местными жителями. Это астроном В. С. Маликов — научный сотрудник высокогорной обсерватории Нур и Акме АН СССР. Тов. Маликов неоднократно приезжал в г. Рушан, где вел научно-просветительную работу среди населения.

В настоящее время больной Маликов В. С. находится в крайне тяжелом состоянии. В сознание не приходит. Все меры для спасения жизни пострадавшего принимаются.

Гл. врач горбольницы г. Рушан А. Куттубаева.

МЕДИЦИНСКАЯ СПРАВКА

Астроном Маликов В. С., доставленный в Рушанскую горбольницу 18.01 в состоянии чрезвычайного истощения и обморожения, скончался 18.01 в 23 часа 17 минут. Перед наступлением клинической смерти больной пришел в сознание и потребовал, чтобы представитель технической комиссии АН СССР показал ему акт и выводы. Когда указанный документ был прочитан, больной пришел в сильное возбуждение и, указывая рукой на бумагу с текстом акта технической комиссии, произнес с трудом фразу, из которой можно было понять следующее: «ИЗ ВСЕГО, ЧТО ЗДЕСЬ НАПИСАНО, ПРАВИЛЬНО ТОЛЬКО ЭТО. ОДНО ИЗ ВСЕГО». После этих слов больной снова потерял сознание, и через несколько минут Маликов В. С. скончался.

Гл. врач Рушанской горбольницы А. Куттубаева.

В КОМИССИЮ АКАДЕМИИ НАУК СССР

ЗАЯВЛЕНИЕ

от санитарки Рушанской горбольницы

Павловой М.

Разбирая одежду усопшего, нашла я в левом кармане брюк какой-то обрывок ленты с черточками. Каковой обрывок и прилагаю.

Мария Павлова, санитарка. 19.01…

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ТЕХНИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

Представленный обрывок ленты идентифицирован с лентой самописца большого радиотелескопа высокогорной радиоастрономической обсерватории Нур и Акме. Сигналы на ленте представляют собой периодически повторяющиеся выбросы, собранные в группы. Лента передана на расшифровку в вычислительный центр АН СССР.

Ст. эксперт инж. Владимирцев Т. П.

Председателю отделения метеоритики

АН СССР академику Рухлову Г. И.

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

Экспедиция, прибывшая на место падения метеорита, обнаружила, что небесное тело, пробив атмосферу Земли, упало на берег высокогорного озера Каракель. В результате соприкосновения с водой (предположительно) произошел взрыв большой силы. Взрыв вызвал в соседних районах многочисленные лавины и оползни. В результате взрыва полностью уничтожено озеро. На его месте возник кратер в горах, диаметром шесть километров. Кратер мелкий. По краям воронки обнаружены глыбы льда неизвестного происхождения! Образцы льда отправлены в лабораторию АН.

В направлении взрывной волны замечено некоторое повышение радиации (возможно, за счет разрушения горных пород и обнажения жилы). Образцы пород также направлены на исследования. Работы в районе падения метеорита продолжаются.

Нач. экспедиции М. Зырянов.

Рождение дружественных организаций

Записи обрывались. Последний лист был смят и изорван. Педантичный Никола тут же подклеил его и выгладил утюгом.

Виктор некоторое время молчал, наблюдая за действиями товарища. Никола мог бы поклясться, что в этот миг в неугомонной молчановской голове наверняка одна за другой рождаются версии. Вервин знал, что, когда идеи переполнят приятеля, тот «взорвется». И ему останется только сортировать поток предложений, разбивая их на две группы: а) нелепые и б) допустимые. Наконец лицо Виктора приняло осмысленное выражение.

«Кажется, началось…» — подумал Никола и приготовился слушать.

— Никола, — Виктор поднял взволнованные глаза на приятеля, — а ты понимаешь, что это тайна? Ведь кто-то специально тщательно подобрал все эти бумаги и спрятал в старую макулатуру. А нам ее по ошибке отдали. Ты как, соображаешь — кто?

— Чего «кто»? Кто подобрал и спрятал или кто отдал?

— Давай сначала, кто отдал? Потому что доставать такие секретные сведения может только знаешь какой шпион? Сверхшпион — международного класса. До него не добраться. А если мы вспомним кто нам отдал бумаги, — это же ниточка.

Так. Это была версия номер один. Никола выставил контрпредложение:

— А, может, и не шпион? — Он никогда сразу не поддавался даже на самые заманчивые предположения. Вычитав где-то в книжке, что лозунгом естествоиспытателей древности было: «сомневайтесь», он решил твердо следовать этому правилу и ничего не принимать на веру. Как бы того ни хотелось.

Но Витьку было не остановить. Его воображение работало уже полным ходом.

— Ты что — «не шпион»! А кто станет хранить у себя дома секретные документы?.. Факт — шпион.

— А почему ты знаешь, что они секретные? Вон в американской газете целая статья…

— Это ничего не значит. Секретом часто бывают вещи, о которых все вроде бы всё знают.

— М-мда, — промычал Никола. Последний довод звучал убедительно. А Виктор продолжал:

— Давай лучше припоминать, у кого мы сначала были?

— Сначала — у парня в джинсах.

Мальчишки посмотрели друг на друга, и в глазах обоих запрыгали веселые чертики. Виктор опомнился первым.

— Ладно, кончай смеяться. Парень отпадает, у него одни обои были. Потом?

— Потом ты кипу старых газет притащил.

— А-а, «правильная девочка». Точно… Там еще журналы были… и бумага исписанная… Никола!.. — Виктор хлопнул приятеля по плечу.

— Чего?

— Никола, это она!

— Чего «она»? Шпион, что ли, она?

— Да ну тебя. Не шпионка, конечно, а вот папка синяя из ее кучи. Я тебе говорю.

— Брось. Откуда может быть у девчонки папка с секретными сведениями?

— А у кого же еще? Бабушка коробку из-под телевизора пожертвовала, женщина с ребенком и «профессор»… Конечно, этот старик — тип подозрительный. Так мы у него только сетку с мусором для дворника увели. Что же он — сам в мусор секретные документы закладывать стал? Хотя… Может, и он. А дворник — связной шпионского центра. Слушай, а ты не помнишь, в каком это доме было?.. И девчонка и профессор?..

Никола морщит лоб, задумывается. Дома, лестницы мелькают перед глазами, не останавливаясь. Много их они обежали в тот день.

— Нет.

— И я не помню…

— Что же делать?.. Придется искать, а?

Никола выпятил вперед нижнюю губу.

— А может, это и не секретные документы. Может, это просто… просто… он не договаривает. Так он всегда делает, когда начинает в чем-нибудь сомневаться. Виктор знает это. Знает и то, что нельзя давать волю Николиным сомнениям. Потому что уже много тщательно разработанных операций, построенных на блестящих гипотезах, не выдержали огня Николиных вопросов и сомнений и с треском провалились. И вот, чтобы не дать времени приятелю обдумать возражения, Виктор делает «ход конем».

— Да чего ты все сомневаешься и сомневаешься во всем? Просто даже неинтересно становится. Ты и себе-то, наверное, ни в чем не доверяешь. Как Гиммлер… мечтаешь по вечерам допросить самого себя.

Про подозрительность Гиммлера они вместе недавно прочитали в книжке.

Но Никола не поддается. Он просто задумчиво говорит:

— За Гиммлера можешь и схлопотать. — И продолжает думать. Впрочем, губа его почти вернулась на исходные позиции. Виктор видит это и кует железо, пока не остыло.

— Ты бы лучше подумал, куда остальные бумаги делись? Здесь же не все?

И тут Никола оживает окончательно.

— Правильно, я на этот счет тоже соображаю. Или мы их рассыпали — и они остались в общей куче. Или… — Он строго смотрит на товарища.

Витьке становится неудобно.

— Валерка, да? — почему-то шепотом спрашивает он. И ежится, когда Никола сдержанно кивает.

— Нашел время счеты сводить. Лучше бы бумаги помог тогда собрать, чем лупить Шустова.

Сейчас Николе кажется, что это Витька виноват во всех неудачах. Если бы не его характер, они уже были бы обладателями полного комплекта документов, и вопрос о том, что это такое, даже не стоял бы на повестке дня… А теперь…

Кроме того, «шпионская версия» приятеля ему явно не по вкусу. Несерьезно как-то.

Виктор понимает, что его предложение висит на волоске, и потому решает обидеться,

— Лупить, лупить… А я знал, что у тебя в бумагах? Ты мне сказал? Сам читал, а мне только палец к губам прикладывал…

Но Никола будто и не слышит.

— Нет. Со шпионом ты все равно загнул. Станет шпион к протоколу вырезку из своей же газеты прикладывать?.. Вот то-то. Меня другое смущает: как это я пропустил такое событие? Ты слыхал что-нибудь?

— Нет.

— А ведь это великое открытие! Об этом все газеты и журналы почище, чем о полете автоматической станции на Луну, трубить должны. А мы и не слыхали.

— Но ты же про Проект «Озма» знал?

— Да, но про самое начало. А тут уже продолжение, когда все страны почти подключились… Эх, еще бы несколько страниц — и все стало бы ясно.

— Значит, их надо найти!

— Конечно, не худо бы…

— Стоп, Никола! У меня идея! Нам необходимо разделиться. И пока я занимаюсь розыском пропавших страниц, ты копаешься в журналах, чтобы найти или подтверждение, или опровержение этим материалам. Если это серьезные секретные документы, может, даже государственной важности, их надо будет передать куда следует. Если же это просто так… Тогда…

А что тогда? Виктор замялся. Но тут ему на помощь пришел Никола.

— Тогда надо будет найти того, кому они принадлежат, и вернуть. Может, это ученый или писатель какой-нибудь…

— Правильно. Значит, я отвечаю за «сыскную часть», а ты за «научную». Идет?

— Идет!

Так в одночасье в Ленинграде родились две дружественные, хотя и конкурирующие, организации, преследующие общие цели. Одна из них

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ

ИНСТИТУТ

БОЛЬШОГО КОСМОСА

возглавлялась почетным академиком всех наук Николаем Сергеевичем Вервиным (или короче: «профессором кислых щей Никсервером»).

И вторая

ЧАСТНОЕ СЫСКНОЕ БЮРО

ВЕЛИКОГО СЫЩИКА И

КРИМИНАЛИСТА

ВИКТОРА ПЕТРОВИЧА

МОЛЧАНОВА

(Секретный псевдоним «ВИКПЕТМОЛ»).

Никола, со свойственной ему педантичностью, тут же сел составлять в тетрадке план своей работы. А Виктор, взглянув в окно, по каким-то одному ему известным признакам точно определил, что пора домой. Лучше явиться самому, чем ждать, пока раздастся голос мамы. Он поднялся с места. И точно в ту же самую минуту со двора донеслось: «Ви-иктор! Домой!».

Институт Большого Космоса за работой

Долго в этот вечер сидел за столом Никола Вервин. Картина необычная. До конца учебного года — считанные дни. По всем предметам у Николы полное благополучие. Не то что у Витьки. А между тем перед ним разбросаны книги, толстая тетрадь в клеенчатом переплете, на которой через несколько дней появится надпись: «Школа астронавигаторов. Для служебного пользования». Пока этой надписи нет, но первые страницы тетради уже заполнены четким, разборчивым почерком Николы, с минимальным количеством орфографических ошибок. Это тоже немаловажное обстоятельство, потому что записи «академика всех наук Никсервера» должны играть в нашем повествовании слишком важную роль. Без них просто многое будет непонятно.

Итак, заглянем в тетрадь.

После азбуки Морзе и расшифрованного текста астрономической телеграммы, шел план:

1. Выяснить, какие опыты ставились за последние два года по осуществлению космической связи.

2. Выяснить, как относятся авторитетные ученые к вопросу о существовании разумной жизни вне Земли.

3. Выяснить доброкачественность и научную достоверность найденых документов.

Начал Никола с последнего пункта. Он аккуратно вклеил в тетрадку перерисованную из старого учебника географическую карту и нанес на ней линии азимута и пеленга. «Может, в указанной точке и гор-то нету. Какая же тогда может там быть высокогорная радио-астрономическая обсерватория?» — размышлял он. Но горы нашлись. Ответить же на остальные вопросы оказалось нелегко. Прежде всего потому, что не хватало знаний.

С этого вечера почти половина тетради была раз и навсегда отведена под «Словарь непонятных научных терминов». И, как мы увидим дальше, Никола подошел к составлению его солидно и без всякого легкомыслия.

СЛОВАРЬ НЕПОНЯТНЫХ ТЕРМИНОВ

1. Азимут — угол между двумя вертикальными плоскостями, которые можно построить на поверхности земли или на карте. Одна — плоскость меридиана Алма-Аты, а вторая плоскость должна проходить от точки наблюдения до Алма-Аты.

Азимутов бывает два: астрономический и геодезический. Астрономический отсчитывается от юга к западу, а геодезический — от севера к востоку. Я думаю, что алма-атинские пионеры пользовались астрономическим азимутом.

2. Астрономические константы. В любой науке необходимы какие-то постоянные величины для измерений. Эти величины носят название констант. На Земле мы привыкли к метру, килограмму и секунде. Но в космосе пользоваться ими просто нельзя. Например, кратчайший путь космического корабля от Земли до планеты Нептун — 4 344 200 000 000 метров — тринадцатизначное число. Это неудобно. Перейдем к километрам — 4 344 200 000 тоже не легче: десять знаков. Расстояния в космосе не чета земным. Значит, и мерить их следует своими космическими единицами.

Сначала астрономы ввели «астрономическую единицу» — среднее расстояние от Земли до Солнца: 149500000 км = 1 а. е. Это примерно «космический сантиметр». Тоже не очень-то подходящая мерка для просторов Вселенной. Нельзя ли побольше? Пожалуйста. Световой год — путь, который пролетает луч света за время, равное году своего путешествия. Получается:

Скорость света 300 000 километров в секунду,

в минуте — 60 секунд,

в часе — 60 минут,

в сутках — 24 часа,

а год состоит из 365,25 суток.

Если перемножить все эти цифры, получится расстояние, которое пролетает свет за год. Конечно, примерно:

300 000 X 60 X 24 X 365,25 = 9 460 800 000 000 километров.

Вот это путь — так путь! Не выговоришь. Но и его мало астрономам. Увеличили еще в три раза с лишним. Получился ПАРСЕК. Но чем дальше заглядывали во Вселенную глаза телескопов и радиотелескопов, тем все большие и большие расстояния требовались астрономам. Так вошел в обиход КИЛОПАРСЕК = 1 000 парсеков и даже МЕГАПАРСЕК = 1 000 000 парсеков. Но эти величины вообще невозможно себе представить…

То же случилось и с измерением масс. Например, как выглядит масса Солнца в граммах? 2 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000. Ужасная цифра. А ведь Солнце обыкновенная средняя звездочка, каких множество. И тогда астрономы ввели единицу массы в одно Солнце, как одну из астрономических постоянных. Ее даже обозначать стали по-особенному, вот так: МО. Появились звезды в сто солнц — 100МО и в тысячу — 1000МО.

А как со временем? Конечно, в огромном мире звезд и созвездий наши земные мерки: часы, минуты и секунды — ничто. Счет времени во Вселенной идет на миллионы и миллиарды лет.

3. Вселенная

Пожалуй, точно ответить на вопрос «что это такое?» никто не сможет. Мир бесконечен. Нет у него ни начала, ни конца. Как же стали бы мы объяснять свой космический адрес разумному существу, встретившись с ним в глубинах космоса во время длительного путешествия? Мы живем на Земле. Это — третья по порядку планета, движущаяся вокруг Солнца со средней скоростью 29, 76 км/сек.

Солнце — центральное светило нашей планетной системы. Рядовая, ничем не выдающаяся одиночная звезда, расположившаяся на самой окраине огромного звездного архипелага. Астрономы называют наше Солнце желтым карликом класса G-2.

А вот весь огромный звездный архипелаг, составленный из сотен миллиардов звезд и туманностей, называется Галактикой и пишется с большой буквы. Галактика — это гигантский город. В центре, в ядре — молодые звезды расположены близко-близко друг к другу. Невероятные по силе магнитные бури, ливни космических частиц делают районы ядра совершенно недоступными. Там, в гигантских круговоротах материи, происходит таинственный процесс рождения новых звезд.

4. Галактики

Но наша Галактика — это еще далеко не весь мир. Телескопы Земли обнаружили больше миллиарда таких звездных архипелагов — галактик. В отличие от нашей, они пишутся с маленькой буквы. Каждая из них отделена от другой на сотни и сотни тысяч парсеков. Ближайшая к нам галактика находится в направлении созвездия Андромеды и кажется маленьким туманным пятнышком. И немудрено: расстояние до нее триста тысяч парсеков. Около миллиона лет летит ее свет к нашей планете.

Размеры нашей Галактики не выразишь в километрах. Примерно они составляют 15 килопарсек (около пятидесяти тысяч световых лет). В Галактике больше сотни миллиардов звезд. А сколько планет? Это и представить трудно. А сосчитать нельзя, потому что планеты маленькие и темные, их не видно. Все это огромное скопище материи вращается вокруг своего центра. Вообще надо привыкнуть к тому, что в мире все движется. Таков закон для материи. Неподвижность означает смерть.

Вокруг звездных архипелагов — бесконечные межзвездные просторы, заполненные космической пылью и разреженным газом — водородом.

А все галактики, которые только открыли люди, объединяются в одну общую систему — метагалактику. Границ этой метагалактики никто не знает. С каждым годом ученые и инженеры строят все более мощные радиотелескопы, которые дальше и дальше заглядывают в глубину Вселенной и все больше открывают новых звездных островов. Так что границы метагалактики с каждым годом расширяются.

Очень хочется узнать, что находится за метагалактикой и вообще, как понять такое слово, как бесконечность. Сколько я ни спрашивал, никто точного ответа не дает. И в книжках нигде тоже про бесконечность не написано. Так что на этот вопрос я сам себе пока не ответил.

Обидно становится, когда узнаешь, какое маленькое, просто ничтожное, место в мире занимает человек.

Нет, это я неправильно написал. Потому что мал человек, а сумел понять весь огромный мир. Значит, он не ничтожен, а велик!

5. Дублировать — повторять, делать в двух экземплярах, дважды.

6. Зеркало телескопа — металлическая чаша, которая собирает падающие на нее радиоволны в одну точку и усиливает их.

Вот как, например, выглядит современный гигант-радиотелескоп с радиозеркалом.

7. Контейнер — ящик для перевозки всяких грузов.

8. Метеорный патруль — это совсем не тот патруль, который ходит по ночным улицам, охраняя покой людей. Так в астрономии называется установка, состоящая из нескольких фотоаппаратов. Ее задача — фотографировать ночное небо в ожидании пролета метеорита. Целые цепочки из таких установок размещают в разных местах, когда хотят определить траектории метеоритов в атмосфере и моменты их появления.

9. Пеленг — направление. Отсчитывается по углу между меридианом и прямой линией, проходящей через наблюдателя и объект наблюдения.

10. Поток квадрантид — так называется мощный метеорный рой, с которым наша Земля встречается каждый год третьего января. Вообще в нашу атмосферу каждый день влетает множество камней и пылинок внеземного происхождения. По их траекториям, сфотографированным метеорным патрулем, астрономы определяют, к какому потоку, или рою, в пространстве они относятся. Главные потоки известны, и даты встречи с ними занесены в таблицу. Можно летом проверить.

Поток

Дата максимума

Описание метеорных следов

Квадрантиды (из созвездия Волопаса)

3 января

Желтоватые длинные следы

Лириды

21 апреля

Быстрые белые

Дельта Аквариды

28 июля

Желтые

Персеиды

12 августа

Быстрые белые

Дракониды

10 октября

Быстрые белые

Леониды

16 ноября

Быстрые зеленоватые

11. Сейсмология — наука, изучающая землетрясения.

12. Солнечная система. Раньше люди думали, что Земля — самое главное, середина мира. А оказалось — просто холодное небесное тело, которое, как на привязи, крутится вокруг центральной звезды. Кроме Земли, у нашего Солнца целое семейство таких же холодных небесных тел. Пока в системе нашей звезды Солнца — насчитывают девять планет:

1 Меркурий

2 Венера

3 Земля

4 Марс

5 Юпитер

6 Сатурн

7 Уран

8 Нептун

9 Плутон

А это условные знаки, которыми астрономы с давних пор обозначают планеты Солнечной системы.

Земля стоит на третьем месте. Это хорошо. Потому что, будь она на месте Меркурия, на поверхности выкипели бы все океаны и на растрескавшейся от жары почве остались бы только оловянные озера и свинцовые болота. Хорошо и то, что мы находимся не на последнем месте. На холодном Плутоне замерзают даже газы, а уж вода и подавно превратилась бы в вечный лед.

А почему «пока» девять планет? Потому, что есть предположение, что раньше между Марсом и Юпитером была еще одна планета — десятая — Фаэтон, которая развалилась на куски. Кроме того, некоторые ученые считают, что за орбитой Плутона может быть еще планета. Но это так далеко, что получить доказательства очень трудно.

13. Эквивалент — равноценное количество другого более знакомого материала или вещества. При взрывах атомных и водородных бомб сила оценивается таким количеством обыкновенной взрывчатки, которое дает такие же разрушения, как и испытываемая бомба. (50 мегатонн[1] — это значит, что метеорит, упавший на Землю, вызвал такой же толчок, как пятьдесят миллионов тонн взрывчатки одновременно.)

14. Эпицентр — место на поверхности Земли, которое находится как раз над очагом землетрясения или в точке взрыва.

Глава III

Великий сыщик подает идею

Генерал снял очки и внимательно посмотрел утомленными глазами на адъютанта.

— Ничего не выйдет, капитан. Боюсь, что тут мы бессильны. Остается обратиться к единственному человеку, способному распутать это загадочное дело.

— Вы имеете в виду Викпетмола?

— Да. Псевдоним этого человека вряд ли говорит о многом. Но это самый блестящий детектив со времен легендарного Холмса. Кроме того, он неизменно удачлив.

— Товарищ генерал, я предполагал, что вы захотите его увидеть и пригласил прийти к восемнадцати. Думаю, что сейчас как раз он входит в вашу приемную.

В ту же секунду тяжелая дверь кабинета отворилась и на пороге показалась высокая, худощавая фигура человека, одетого в костюм самого современного покроя.

— Добрый вечер, генерал. Мне передали, что вы просили меня зайти.

— Здравствуйте, Виктор Петрович, — генерал с благодарностью взглянул на адъютанта и поднялся из-за стола, чтобы пожать руку вошедшему.

— Виктор Петрович, вы один, ваш опыт и неизменная удача могут спасти нас, выручить из весьма затруднительного обстоятельства. Дело касается государственной тайны.

В словах седого генерала звучало глубокое уважение к молодому, но исключительно талантливому специалисту по розыску. Тому, чей псевдоним Викпетмол — был хорошо известен разведчикам многих иностранных держав. Гениальный сыщик держал себя просто…

— Виктор!..

Великий сыщик вздрогнул, превращаясь в ученика 6 «а» класса. Голос мамы обладал в этом отношении буквально магическим свойством.

— Сколько раз еще повторять, чтобы вынес помойное ведро?

Виктор встал с дивана, на котором вот уже час, как гениальный детектив обдумывал запутаннейшие ходы сложного расследования по раскрытию тайны найденных документов. Как ни досадно, но листки, извлеченные из мусорной кучи, обрывались, так и не сообщив никаких подробностей, кроме самого факта. В руках ребят оказалась только завязка тайны, а ее продолжение… Продолжение либо осталось в груде макулатуры, либо (об этом даже не хотелось думать) в руках Валерки Шустова.

Виктор подхватил на кухне ведро и ринулся вниз, рассчитывая на обратном пути улизнуть к Николе. Но бдительный мамин голос оборвал его намерения:

— И не задерживаться, сейчас отец придет. Его зачем-то в домовую контору вызвали.

Вот так номер! Витька едва не сел на ведро. В домоуправление? Ему ли не знать, какие вопросы у управхоза к его отцу. Медленно, едва переставляя ноги, побрел он к подворотне, где дружной стайкой собрались мусорные контейнеры.

— Эй, Викпет!..

Знакомый зов летел из-под крыши. Так и есть, в окне четвертого этажа торчала круглая стриженая Николина голова. В отличие от длинного темноволосого приятеля, Никола был коренаст и светел. Но эта разница никак не влияла на их дружбу.

Виктор отрицательно покачал головой. Он поставил ногу на край большого мусорного бака и медленно высыпал содержимое ведра. Не обращая внимания на знаки приятеля, Виктор рассуждал сам с собой о превратностях судьбы. Он был уверен, что вслед за повествованием управхоза об иванихинском коте, о форточке, разбитой копьем, пущенным из сконструированного Николой арбалета, и еще кое-каких прегрешениях, вспоминать о которых не доставляло ему сейчас никакого удовольствия, последует возмездие. Виктор поднялся на цыпочки и с опаской заглянул в окна домоуправления… В упор на него смотрели выразительные глаза отца.

Описание того, как была воспринята заслуженная кара, не входит в задачу повести. Важно отметить одно: ровно за две минуты до возвращения Витькиного отца из конторы, в квартиру Молчановых проскользнул белобрысый круглоголовый мальчик, который и разделил все, что последовало, пополам.

«Разделенное горе — полгоря», — говорит поговорка.

Наверное, поэтому уже через полчаса после экзекуции в углу большой комнаты шла оживленная беседа. Шепотом обсуждались проблемы, бесконечно далекие от случившегося. Принимался план операции, предложенный Викпетмолом.

Валерка-председатель и Людовик XIV

В школе на перемене Виктор остановил Валерку Шустова:

— Слышь-ка, председатель, ну что, вышел наш класс на первое место?

— Тебя это сильно волнует?

— А ты думаешь, что, кроме тебя, дела класса никого не касаются? Тоже мне, Людовик Тринадцатый нашелся: «Государство — это я».

Заговорить при Валерке на исторические темы и особенно допустить ошибку, которую он мог бы поправить, был лучший метод протоптать дорожку к сердцу председателя.

— Во-первых, эти слова принадлежат не тринадцатому Людовику, а четырнадцатому. А во-вторых, с каких это пор ты стал интересоваться делами класса? Так вот представь себе: первое место — наше. Нам же поручили и отправить макулатуру на фабрику.

— Когда?

— Чего «когда»?

— Когда повезете?

— Завтра, а что? Ты-то можешь, конечно, не беспокоиться, тебя везти никто не приглашает.

— Слушай, Валерка, а хорошо бы… Хорошо бы перевязать всю макулатуру в кипы. Знаешь, и грузить удобнее было бы… Наверное, ни одна школа так аккуратно свой мусор не сдает. На весь район…

— А ты-то чего волнуешься?

— Как чего, просто мне бы хотелось, чтобы о нашем классе, ну там… И вообще. Я ведь тоже в нем учусь.

Валерка посмотрел на Виктора с удивлением.

— То-то, что только учишься… Вообще-то идея неплохая. — Лицо председателя затуманилось. Идея Молчанова была неожиданной и пришлась ему весьма по вкусу. Но как осуществить?.. — А кто за это дело возьмется? Там знаешь во дворе сколько бумаги навалено. Полдня провозишься, если еще дядя Вася — завхоз — ключи от заднего двора даст.

— Ну, тебе да не даст?.. А помочь, что ж, помочь мы бы с Николой могли. Недолго, конечно, только.

— Ну уж нет. Помогать — так помогать.

Валерка решил использовать открывшуюся возможность до конца.

— Если беретесь сами все сделать, пойду к завхозу…

Кто его знает, может быть, втайне Валерка надеялся, что ему удастся приручить этих неразлучных. Из двух друзей их стало бы трое. Как во всех кинофильмах…

— И перевязать и погрузить. Я помогу. А потом поговорю, может, вас тогда и на фабрику возьмут.

Виктор согласно закивал головой. Прозвенел звонок, ребята стали входить в класс. Отвернувшись от Шустова, Виктор подмигнул Николе и показал большой палец. «С присыпочкой», — выразительно пощелкали его пальцы. Путь к тайне снова был открыт.

Впрочем, школьный завхоз дядя Вася придерживался на этот счет другого мнения. Выслушав после уроков Валеркины доводы, он махнул широкой, как лопата, рукой и предложил «не выдумывать». Бумага сложена на заднем дворе, завтра придут машины и ее увезут. И нечего с этим делом в игрушки играть. Кроме того, на заднем дворе стоял «инвентарь». Этим термином дядя Вася называл скребки, лопаты и метлы, которыми старшие школьники зимой наводили порядок во дворе и на улице, воспитывая в себе любовь к физическому труду.

Обескураженные ребята вышли из школы. И тут у подозрительного Валерки снова проснулись сомнения.

— Слушай, Молчанов, а зачем тебе все-таки понадобилась макулатура? Ты не бойся, я не продам…

— А кого мне бояться, не тебя ли? Или, может, Ольге Ивановне нажалуешься? Жаль, вошла она рано, а то помнил бы ты у меня… Председатель называется. Ключа достать не мог.

И тут Валерка все понял. Он вспомнил и битву в ворохе бумажного мусора, и стремление приятелей во что бы то ни стало завладеть какими-то исписанными листками, часть из которых он притащил с собой, но так и не удосужился еще посмотреть.

— А! Так это из-за тех бумажек? Ну и не надо, не говорите, я сам все равно ваши тайны раньше вас узнаю. У меня этих бумаг навалом.

И, размахивая сумкой, Валерка побежал по улице в сторону своего дома.

Союз скептика и оптимиста

— У меня насчет Валерки ничего не придумывается, — пожаловался Виктор приятелю.

Никола не ответил. После неудачи с идеей проникновения на школьный двор мальчишки сидели на чердаке своего дома и размышляли. На чердак их загнало то обстоятельство, что Николина мать сегодня не пошла на работу, а осталась дома готовиться к докладу на какой-то конференции. Специальность у нее, по мнению мальчишек, была довольно скучная. Варвара Федоровна Вервина была врачом. Только не таким врачом, который сам лечит, а врачом-биологом. Работала она с разными животными и живыми кусочками тканей и, наверное, оттого, что эта работа была не очень интересной, не любила, когда мальчишки начинали ее о ней расспрашивать. Так и сейчас: занимаясь, она была рада, что ее никто не отвлекает. И Никола, понимая это, полез на чердак прямо с портфелем.

У Витьки дома обстановка тоже была довольно острой. Папа неожиданно собрался в командировку. А мама… Мама, как всегда, по этому поводу «произносила». Чудачка мама. Папа никогда не говорил, куда и на сколько едет. Но Витька всегда знал. Он уже давно построил в своей голове весьма правдоподобную версию, связав воедино учебу отца в Военно-воздушной академии и довольно частые отлучки, после которых в газетах появлялись очередные сообщения… Но как ни любил Витька прихвастнуть, в этом отношении он «железно» выдерживал характер. Разве что Николе…

Чердак в их доме был поистине великолепный: большой, светлый, с многочисленными слуховыми окнами и таким чистым воздухом, каким не больно-то во дворе или на улице надышишься. И если взрослым казалось, что там много пыли, то ребятам это не мешало. Во-первых, всегда можно было по следам определить, кто здесь был. А во-вторых, до полета советских автоматических станций на Луну многие ученые, а вместе с ними и наши герои, считали, что поверхность ее тоже покрыта глубоким слоем пыли. Так что на чердаке вполне можно было играть в Луну.

— Мне многое непонятно. — Еще раз повторил Никола. — Как ты думаешь, Витьк, почему вся эта история называется: «Проект „Альфа К-два“»?

— Может, буква «ка» означает космос? Виктор ответил не задумываясь. Этот вопрос его не волновал. Сейчас ему важнее было изобрести способ добычи документов со школьного двора.

Никола покачал головой.

— «Космос»? Н-нет, вряд ли. Почему же тогда «два»? Такой проект не может иметь порядковый номер. Это же впервые в истории Земли, в истории человечества — сигналы от какой-то другой цивилизации… Если только они были…

Витька поморщился.

— Вечно ты сомневаешься. И потом, не мешай: у меня рождается новая идея.

Он достаточно хорошо изучил приятеля, чтобы понимать — сейчас, как никогда, следовало направить мысли Николы в другую сторону, чтобы отвлечь от сомнений и самому придумать ход операции по добыче остальных бумаг. Виктор коротко взглянул на товарища и спросил:

— Интересно, а почему это звезды так называются: «Эпсилон Эридана» или «Тау Кита»? А потом снова «Эпсилон», только «Индейца»?..

— Не «Индейца», а «Индуса». Это название созвездия. А вот «Эпсилоны» или «Тау» — этого я не знаю.

— И почему именно эти три звезды выбрали? Ты же читал в примечании…

Никола полез в портфель и вытащил клеенчатую тетрадку.

— Вот, смотри; «…две близкие к нам звезды Эпсилон Эридана и Тау Кита. По мнению ученых, эти светила, отстоящие от Солнца не далее одиннадцати световых лет и близкие к нашему Солнцу по классу, должны иметь собственные планетные системы».

— А третья звезда?

— Про третью я ничего не знаю.

— А что такое «близкое к нашему Солнцу по классу»? И потом как это «собственные планетные системы»? Разве не у всех звезд есть планеты?

Никола закрыл тетрадку и спрятал ее в портфель.

— Знаешь, Витька, надо бы нам поговорить с кем-нибудь, поспрашивать. А то я один не разберусь.

— Да, а с кем? Начнут: зачем да к чему. Спрашивать не захочешь. В школу лучше с этим и не соваться. Там в библиотеке книжки нужной не допросишься. «Вервин, тебе рано. Молчанов, тебе рано». Помнишь, «Королеву Марго» выпрашивали? А потом еще про планеты…

Никола нахмурился. Воспоминания эти жестоко уязвляли его самолюбие. Он после того случая нарочно читал только то, что до седьмого класса в библиотеке не выдавали. Не всегда это было понятно и интересно. Но он страдал за идею.

— У кого же тогда спрашивать?

— Можно в планетарий на лекцию сходить, а после свои вопросы в записочке послать. А можно… Слушай, Николка, а почему бы нам не поехать просто в Пулково?

— Куда?

— В Пулково! В Главную астрономическую обсерваторию Академии наук. Мы когда папу в аэропорту встречали, он мне рассказывал. Мы даже на такси к самым воротам подъезжали.

— К воротам… А кто нас вовнутрь пустит?

— Так вот в том-то и дело, что пустят, запросто. Там каждый день, как в музее, экскурсии бывают. Давай съездим. Я знаю, откуда автобус отходит.

Никола оживился.

— Ну что, это, пожалуй, мысль. Давай, только когда? Может, завтра?

— Не-ет, завтра линейка, забыл? Торжественное подведение итогов. Завтра… табеля выдавать будут. Целый день в школе пробудешь. Меня спрашивать должны.

— А может, мы… того… удерем?

— Думаешь?..

— А что, получим табеля и… будь здоров.

Виктор с сомнением покачал головой. Удрать с торжественной линейки. Во-первых, это было трудно. Во-вторых, в глубине души он считал, что это непорядочно. Воспитанное отцом уважение ко всякого рода торжественным построениям и парадам не давало ему возможности легко согласиться с предложением приятеля.

Может быть, в другое время рассудительный Никола и сам не стал бы настаивать на таком поступке. Но сейчас его захватила идея запросто побывать в настоящей обсерватории. В настоящей!..

— Точно, Витьк… Решено! Да?

Виктор сидел на трубе, поставив между ногами свой портфель, и не отрываясь следил за тем, как муравей старается проникнуть за пределы рва и вала из пыли, построенного вокруг дохлой мухи.

— Есть! Придумал! — Он повернулся к приятелю. Николе даже на мгновение показалось, что Витькины глаза светятся в чердачном сумраке, как у кошки, только красным огнем…

— Слушай, так или иначе, а искать и доставать нам нужно все бумаги, правильно?

— Ну?

— Так вот, те, что у Валерки, никуда не денутся. Даже если он и прочтет их, все равно там начала нет. А вот те, что могли в общей куче остаться… те в большей опасности. Сегодня последний день, когда их еще можно раздобыть. Завтра отвезут на фабрику. Тогда конец, из чана не выловишь. Я предлагаю…

И, наклонившись к уху приятеля, Витька жарко зашептал, оглядывая пустой чердак.

— М-м-м-м, — заколебался более трезво мыслящий Никола. — Ночью?

— Чудак, ведь сейчас белые ночи, все видно будет. А потом, я фонарик на всякий случай захвачу. Ну, идет?..

Вы, конечно, догадались, что Никола не сумел устоять перед соблазнительным предложением. Да и кто бы сумел? Теперь главное заключалось в том, чтобы не проспать и благополучно выбраться из дому. Экспедиция назначалась на четыре часа утра.

— Утренний сон — крепче! — авторитетно заявил Виктор. Он имел в виду свою маму.

Глава IV

Ночная экспедиция

«Та-та-та-та-та», — не умолкая, строчил автомат. Можно было подумать, что у преступника бесконечная лента. Великий сыщик Викпетмол лежал в укрытии не в силах высунуть голову. Да, он сделал все, что его просили, все, на что надеялись его коллеги из Комитета госбезопасности. Шпион выслежен. Все нити, связывающие его с внешним миром, находятся в руках Викпетмола. Еще несколько минут — ив его руках будет находиться и сам преступник — ловкий вражеский разведчик, беспощадный и удачливый хищник капиталистического мира.

Гений розыска повернулся на другой бок, чтобы освободить карман с неизменным пистолетом. Сейчас… Треск автомата звоном ударил в уши. Казалось, что здание, под стеной которого нашел себе укрытие Викпетмол, обрушилось и стекла повалились ему наголову, непрерывно звеня и разбиваясь…

Виктор вскочил. Выехавший из-под подушки будильник гремел на всю комнату. Мальчик судорожно прижал молоточек. Не хватало только, чтобы вошла мама. Стрелки показывали три! С трудом удалось восстановить последовательность событий и вспомнить планы на сегодняшнюю ночь.

Он быстро оделся. Теперь надо незаметно выскользнуть из квартиры и разбудить Николу.

Первая часть операции прошла как нельзя лучше. Из комнаты родителей не доносилось ни звука, и, ступая босыми ногами по линолеуму, Витька вышел на площадку, обулся. Теперь — вниз.

Широкий двор закрыт синими утренними тенями. Небо светло-голубое, но солнце еще не взошло. Виктор специально посмотрел в календарь: восход — 4.05. Он передернул плечами. Зря не надел куртку. Прохладно.

Хорошо в городе ранним утром. Тишина даже неправдоподобная! А воздух какой… Но пора за дело.

Из Николиного окна висит, спускаясь почти до земли, тоненькая проволочка. Это они вчера договорились, что Никола привяжет веревку к большому пальцу на ноге, а конец спустит во двор. Витька подергает за конец и разбудит приятеля. Дело в том, что Варвара Федоровна не закрывала дверь в спальню — и поставить будильник без риска разбудить маму Никола не мог.

Правда, уговор был насчет веревочки… Виктор дернул проволочный кончик. Подождал. Снова дернул, уже покрепче и два раза. Что-то подалось. Но Никола все равно не показывался. Подождав еще немного, Виктор принялся дергать и тащить, как полагается. И вдруг форточка на четвертом этаже распахнулась и мужской бас загремел во весь двор…

— Это что за хулиганство? Ты что… хочешь, чтобы тебе уши оборвали? Безобразие, покою от вас нет ни днем, ни ночью. Теперь антенны стали из приемников по ночам выдергивать…

Человек еще долго разорялся, глядя в пустой сумрачный двор. Виктор слушал, стоя за углом, прижавшись к воротам старого каретника, и периодически стукал себя в лоб, награждая лестными прозвищами. Теперь он проснулся окончательно и увидел, что ошибся, дергая за проволочку, висевшую вовсе не из Николиного окна, а из соседнего. Теперь-то он видел и веревочку…

Да, сказать, что начало экспедиции сулило большой успех, означало бы сильно погрешить против истины. Зато потом все пошло как по маслу. Никола проснулся без промедлений. Удачно удрал из дому. И через двадцать минут, открыв замок чердака собственным ключом, мальчишки были на крыше.

Вы были когда-нибудь на крыше утром, часа в четыре, когда только-только из-за городских окраин поднимается солнце и тени от печных труб такие длинные, что соперничают со стрелами башенных кранов, вытянутых во всю длину? Ах, какая красота на крыше! На крыше чувствуешь себя верхолазом, альпинистом. Чувствуешь себя человеком бесстрашной профессии. На крыше сам себе кажешься значительнее и лучше. Хорошо бы стать трубочистом, чтобы большую часть своей жизни проводить на крышах. Жаль, что развитие цивилизации и парового отопления убивает эту романтическую специальность.

Ноги мальчишек, обутые в резиновые кеды, крепко ступают по самому коньку. Вот и знакомый брандмауэр. Остается всего два дома. Один, правда, пониже, приходится прыгать. Школа!

— Стой! — Никола схватил приятеля за рукав ковбойки и показал вниз.

С площадки пожарной лестницы хорошо видны ворота школьного двора с «инвентарем». Мальчишки осторожно оглядели асфальтированный прямоугольник… Одному из них он был, по-видимому, давно знаком. Из той уверенности, с какой Витька ставит ноги на перекладины железной лестницы, можно сделать кое-какие выводы. И вдруг на высоте двух метров над землей он замер.

— Тихо! — прижавшись животом к холодному железу, Витька пролез сквозь ступеньки и повис на руках с обратной стороны. Теперь его стало совсем не видно. — Давай сюда…

Николе эта конспирация вовсе не улыбалась. Он просто спустился ниже, стараясь не шлепать и не стучать по перекладинам. Несколько осторожных шагов и вот они уже возле большой груды бумажного хлама. Оглядываясь на ворота, осторожно потыкали палкой бумагу, присели на корточки и стали одну за другой развязывать упакованные кипы.

Если вы думаете, что разыскать в груде бумаги, собранной всей школой, макулатуру, принадлежащую одному классу, — дело простое, вы глубоко ошибаетесь. Ребята успели десять раз вспотеть. Перемазались, как черти. Но зато…

— Есть! — закричал Витька. — Есть! Смотри! Вот еще страницы.

В пачке, между старыми газетами и журналами, вместе с обоями и картонкой от телевизора, лежали сложенные вместе страницы, написанные на машинке и исправленные знакомым почерком и чернилами.

— Никола, ур-ра! Я тебе что говорил? — Виктор захлебывался от восторга. Еще бы, едва ли не впервые операция, проведенная полностью по его плану, увенчалась успехом. — Может, Валерка и не взял ничего. Бежим домой…

Но Никола не слушал. Он молча взял бумаги и с новой яростью набросился на залежи мусора. Виктор присоединился к нему. Некоторое время тишина нарушалась только шелестом взлетавших в воздух растрепанных книг и старых журналов. Но вот, как раз в тот момент, когда Виктору повезло еще раз, у ворот двора послышался крик:

— Это что здесь происходит?

Мальчишки замерли. Сквозь створки ворот протискивался толстый живот дяди Васи. Бежать? Но куда? До лестницы далеко. Да и пока станешь взбираться, бдительное завхозово око непременно не только узнает друзей, но и откроет их путь… А за это… Решение в голове Виктора созрело мгновенно.

— Никола, ложись! Меня он и так уже заметил… — рассуждать и спорить было некогда… Двоим все равно не выкрутиться. А один, да еще Витька Молчанов…

Никола с размаху ныряет в бумажное море, и Витька старательно забрасывает его, загораживая от дяди Васи. В следующий момент он запихивает остаток найденных бумаг себе за пазуху.

— Ты что здесь делаешь? А? Постой, да это опять ты, Молчанов? А где же второй? — завхоз недоуменно оглядывается.

— Какой второй? — Голос Витьки чист и невинен, как архангельская труба.

И дядю Васю охватывают сомнения.

— Но ты же здесь был не один! Я ясно слышал два голоса из-за ворот.

— Ну что вы, дядя Вася. Ведь не улетел же он.

— Да, действительно, улететь трудновато. — На всякий случай завхоз еще раз подозрительно оглядывает двор с таким видом, будто потерял иголку. При этом он топчется на месте, тащит за собой Виктора, и тот замечает, как вслед за движением дяди Васи куча расползается, обнажая ногу погребенного Николы. Что есть мочи Виктор лягает ногу. Нога прячется.

— Ты чего дергаешься? Сам с собой разговариваешь, по ночам бродишь, теперь дергаешься… Придется тебе до прихода завуча в учительской посидеть. — Дядя Вася, в общем-то, был добрым стариканом. Все ребята это знали, и обманывать его считалось неприличным. Но такова жизнь. И Виктор решается. Незаметно поправив за пазухой шуршащие страницы, он говорит:

— А я, дядя Вася, червей хотел нарыть.

— Червей? — глаза завхоза широко раскрываются. — Ты что, за дурака меня считаешь? — Широким жестом обводит он асфальтированный школьный двор. — У тебя что, черви прямо на гудроне водятся?

— Нет, не на гудроне. — Витька знает про маленькую слабость школьного завхоза и постепенно начинает чувствовать себя хозяином положения. — Хотите покажу?

Дядя Вася колеблется. Черт бы побрал этих мальчишек. И откуда они обо всем пронюхают? В углу заднего двора у голой кирпичной стены у дяди Васи заложена небольшая плантация. Любовно поливает ее по утрам завхоз кефиром. Иногда ему удается достать у строгой супруги остатки супа или каши. На плантации живут и множатся червяки. Отличные красные червяки, на которых так хорошо ранним утром у Литейного моста клюет на Неве плотва. А однажды… Говорят, именно этот случай и совратил завхоза тридцатой школы. У моста поймали леща… Вот почему колеблется дядя Вася. Вот почему тащит он не упирающегося Витьку к тяжелым воротам.

— А черви разве твои? Ведь это воровство.

— Разве они кому-нибудь принадлежат? — Витька делает наивный вид. И дядя Вася попадается.

— Ну… школе. Это ведь в школьном помещении, во дворе. В инвентарном дворе… — Он замыкает ворота на большой висячий замок. — Да скажи ты мне, разве я не дам? Но потихоньку, как тать в нощи… — Дядя Вася скорбно качает головой. Покончив с замком, он вдруг спрашивает: — Ты куда хотишь пойти удить-то?

— На Кировские…

— А-а-а… — дядя Вася разочарован. Во-первых, далеко, а во-вторых, знакомое место. Но Витька уже задет.

— Что «а-а», что — «а-а-а», а вы знаете, да? Вы были?

— Был, был. Ничего путного там, одна уклейка.

— Да, а под мостом сейчас знаете окунь как идет? — Витька ясно слышит, как гудит под ногами Николы пожарная лестница, и стремится во что бы то ни стало заинтересовать собеседника, потому что тот тоже начинает прислушиваться.

— Окунь? — недоверчиво переспрашивает дядя Вася. Такой поворот дела его заинтересовывает снова. — Так куда, говоришь, под мост?

— Ага. — С радостью соглашается Виктор. Теперь Николе путь открыт.

— А как насчет… того, — завхоз делает неопределенный жест, но Витька понимает.

— Не, никто не гоняет. Там и милиционер-то тоже рыбак. И лодка у него… — добавляет он, чтобы уж окончательно соблазнить завхоза.

— Гм, лодка? А ты не врешь, Молчанов?

— Ну, дядя Вася…

— Ну ладно, ладно. Так ты… тово… ты дуй-ка домой. А ежели приспичит с червями, прямо ко мне приходи. Дам. Только один приходи. Понял?.. Так-то.

Получив легкий шлепок по затылку, Виктор со всех ног несется домой.

Донесения агентов секретной службы

Итак… Никола оглянулся по сторонам. Все спокойно. Он не сомневался, что не пройдет и получаса, как его изворотливый приятель позвонит у входа. А пока… Он заглянул в комнату мамы. Варвара Федоровна мирно спала, не подозревая о событиях. Никола сбросил рубашку, брюки и тоже нырнул под одеяло. Из вороха сброшенных одежек он извлек стопку исписанных листков, разложил их на полу так, чтобы, с появлением мамы, можно было бы все быстро сунуть под кровать, и погрузился в чтение. Сначала ничего не получалось. Страницы были перепутаны, и между ними никак не находилась связь. Затем, восстановив в памяти прочитанный текст и смирившись с тем, что, очевидно, какой-то кусок рукописи оказался потерянным, он сложил листы по порядку.

Сначала шло примечание. Хорошо. Примечание как раз отвечало его мыслям. А потом…

ПРИМЕЧАНИЕ: Трудно предположить, что в наше время какое-либо крупное научное достижение может долгое время оставаться в тайне. Слишком далеко вперед шагнула мировая наука. Слишком хорошо известны основные направления, по которым движется прогресс. Идеи носятся в воздухе, не признавая границ. Сотни ученых, целые коллективы в разных странах бьются часто над одними и теми же проблемами, подгоняемые успехами соперников. Быстрее, быстрее. Открыть, разработать, запатентовать. Внедрить или спрятать под сукно. Любыми средствами извлечь максимальную прибыль — вот закон капитализма. Отогнать соперника-конкурента, перехватить инициативу, заграбастать рынок и диктовать свои условия.

Никогда еще, по свидетельству историков, в странах со свободной конкуренцией не был так развит научный шпионаж, как сегодня. Но никогда раньше наука и не играла такой роли в мировом хозяйстве. Наука стала оружием. Существует целая отрасль промышленности, обслуживающая бизнес подобного рода. Фотоаппараты с длиннофокусными объективами, подслушивающие устройства, кинокамеры, магнитофоны… Вооружаются глаза, уши. Под негласный надзор берутся крупные ученые. Наука и ее солдаты — слишком большая сила в современной жизни, чтобы ею пренебрегли политики. Государственный аппарат контролирует не только научные интересы ученых, но и их взгляды, их устремления, наконец, саму жизнь…

ИЗ ДОНЕСЕНИЯ АГЕНТА СЕКРЕТНОЙ СЛУЖБЫ ХТ-51/67

(Главное разведывательное управление)

21 января, 22 часа 40 минут. Машина профессора фон Хорна прибыла к загородной вилле в окрестностях Эйскирхена.

Доктор отпустил шофера и проследовал в помещение, имея при себе большой черный портфель, с которым уезжал в Париж на астрономический симпозиум.

23 часа 30 мин. На вилле профессора зазвонил телефон. Выйдя из ванны, фон Хорн поднял трубку.

Запись разговора, произведенная через подслушивающее устройство:

— Алло! Доктор фон Хорн? Полковник Штуттгарт. Добрый вечер. Примите извинения за столь позднее вторжение.

— Охотно, полковник, особенно если узнаю, чем обязан ему. Надеюсь, ничего срочного?.. Добрый вечер!

— Боюсь разочаровать. Через час двадцать минут у канцлера совещание чрезвычайной комиссии. Нам могут понадобиться ваши рекомендации.

— Мне очень жаль, но я только что из Парижа. Кроме того, двенадцать без двадцати, и я отпустил шофера.

— Комиссии понадобится консультация специалиста по дальнему космосу… Но, конечно, если герр доктор не в состоянии оказать услугу фатерланду… мы обратимся к Райновскому… Кстати, он просил нас о поддержке на предстоящих выборах в Академию наук… Вы, кажется, тоже собирались баллотироваться, господин фон Хорн?

— Хорошо, полковник, я буду.

…

22 января. 0 часов 10 минут. Машина доктора фон Хорна выехала из ворот виллы и взяла курс на Бонн.

ИЗ ДОНЕСЕНИЙ АГЕНТА СЕКРЕТНОЙ СЛУЖБЫ ХХ-15/61

(Главное разведывательное управление)

22 января. 2 часа 40 минут. У президентского дворца остановились пять машин. Из них две служебные с номерами бундесвера, литер WKL. Из машин вышли генерал М и генерал Т, оба прибыли в сопровождении офицеров ПВО и специалистов по космической связи. Следом за военными прибыли тайные советники Sch, G и К и двое профессоров: фон Хорн — университет и Бюлов — боннская обсерватория.

На состоявшееся совещание не был допущен ни один корреспондент, и информация о нем не появилась в газетах.

Согласно сообщению доверенного лица (агентурный шифр ХУС-22/40) на совещании шла речь о радиосигналах, принятых обсерваторией одной из великих держав из открытого космоса.

Референт канцлера по вопросам связи науки с национальной обороной полковник Штуттгарт — объяснил собравшимся всю опасность таких контактов со стороны потенциального противника, особенно если ему удастся наладить двухсторонний обмен информацией и держать ее в тайне.

Приглашенные профессора выступили с сообщением о проекте «Озма», предпринятом великими державами, и о его развитии в настоящее время в России и Соединенных Штатах.

В ходе совещания было выработано решение всеми средствами противодействовать дальнейшему вовлечению стран — членов западного содружества в операцию по налаживанию контактов. Для чего, прежде всего, использовать трибуну международного конгресса, посвященного развитию средств космической связи, который состоится в Женеве с 28 по 31 января сего года. Подготовка доклада поручена доктору фон Хорну.

23 января, 17 час. 00 мин. Ниже приводится фотография титульного листа и страниц с тезисами доклада, сделанная при помощи телеобъектива:

Доктор Вернер фон Хорн — профессор Боннского университета

«РАЗУМНАЯ ЖИЗНЬ КАК КОСМИЧЕСКИЙ ФАКТОР»

Тезисы

1. Условия, необходимые для существования жизни на планетах.

2. Вероятность возникновения разума.

3. Законы развития и возможное время существования цивилизации.

4. Проблемы связи между инопланетными цивилизациями.

ВАШИНГТОН ПОСТ

19 января.

РУССКИЕ ХРАНЯТ МОЛЧАНИЕ

До сих пор не получено ответа Москвы на официальный запрос о сеансе связи с инопланетной цивилизацией. Не хотят ли русские скрыть этот факт от мировой общественности? Или присвоить себе монопольное право переговоров с внеземными цивилизациями? Такое общение дает стране, владеющей ключом к переговорам, слишком значительные преимущества. Соединенные Штаты не должны допускать русской монополии на общение с братьями по разуму. Достижения инопланетной цивилизации должны принадлежать всей Земле.

… Более двух недель бурлил котел прессы всего мира. Как же — получена информация от братьев по разуму. Великий эксперимент, предпринятый учеными, принес успех. Значит, конец всем спорам, яростным дискуссиям на тему: «Есть ли жизнь на других планетах?» Жизнь есть! Мало того, жизнь разумная, стоящая примерно на земном уровне, даже, может быть, чуть выше.

Люди жаждали подробностей. Телефоны Академии наук СССР звенели непрерывно длинными сигналами международных вызовов.

Академия хранила молчание. В официальном бюллетене, выпущенном 12 января, подтверждался только факт приема сигналов внеземного происхождения. Больше никаких подробностей не сообщалось. В конце заявления было указано, что на предстоящем конгрессе в Женеве советская делегация представит полный отчет о событии и поделится своими соображениями.

В дни, предшествующие открытию конгресса, газеты притихли, словно притаились перед решающим штурмом.

И вот наступило долгожданное 28 января…

Эх! Никола с досадой хлопает рукой по последнему листку.

Опять на самом интересном месте… И опять полная неопределенность.

— Николка!

Ага, это проснулась мама. Он быстро складывает стопкой заветные страницы и уже после этого отвечает:

— Доброе утро.

Мать и сын встают. Обязанности в их семье распределены четко. Короткая гимнастика, умыванье — и Никола бежит в магазин за кефиром или пельменями, за хлебом или еще за чем-нибудь. Варвара Федоровна готовит завтрак и по ходу дела записывает на бумажке очередные задания сыну. Потом они вместе едят и уходят. Мать — в свой институт, куда она еще ни разу не приглашала сына. А Никола — в школу, куда довольно часто приглашают его маму.

«Странно, — думает Никола, — почему же не пришел утром Витька? Ведь если в его пачке продолжение, то там обязательно должна быть разгадка тайны адреса инопланетников. Пока сказать, откуда пришли на Землю неизвестные сигналы, нельзя». Он еще раз вспоминает условия, о которых говорилось в документах.

Первое — все три радиотелескопа были направлены в разные стороны, на три разных направления. Причем малый телескоп не мог быть направлен на Тау Кита, потому что еще до катастрофы его поворотная платформа была заклинена. Это два. В-третьих, эксперты предполагают, что средний телескоп, направленный на Тау Кита, не перенацеливался, а большой не стоило ориентировать на искусственный спутник. Обрывок ленты с сигналами принадлежал самописцу большого радиотелескопа…

— Ну, ты готов, сын?

Никола очнулся. Мама уже оделась, взяла портфель и стояла в дверях, с удивлением глядя на него.

— Да, да, конечно. — Никола отодвинул недопитую чашку и поднялся.

— Ты не болен?

— Нет, что ты, просто не хочется есть. Я сейчас.

Портфель с книжками он привык собирать еще с вечера. Затолкнув синюю папку с документами поглубже под диван, Никола спешит вслед за мамой.

В школе он так или иначе увидится с Витькой, там все и додумается, встанет на свои места.

Однако поговорить толком в школе не удалось. Шел последний учебный день. Конечно, если у тебя в табеле из четверти в четверть стоят одинаковые кругленькие пятерки или хотя бы четверки, для тебя последний день — ничто. Но Витька Молчанов учился, как он сам выражался, «разнообразно». И это самое разнообразие доставляло ему довольно много неприятностей в последние дни. На вопрос Николы: «Ты прочел?» — он только потряс головой и снова уткнулся в учебник русского языка, повторяя про себя, как заклинания, правила. Никола пожал плечами. На уроке литературы Витька лихорадочно листал книжки, перелетая глазами с «Тараса Бульбы» на «Педагогическую поэму», и, перепрыгнув через Маяковского, пробегал глазами «Хамелеона» Чехова…

На алгебре… Впрочем, вряд ли стоит перечислять. Достаточно сказать, что все пять уроков Витька Летунов был невероятно занят. Дела у него остались даже и на следующий день, а может быть, и на август… Но «придет день — будет пища» — говорил легкомысленный Витька. А пока что предстояла линейка, после которой всех распустят домой.

Торжественная линейка

«Трум, трум» — трубит пионерский горн. «Там, та-та-там, там, та-та-там» — выколачивают палочки торжественную дробь на барабанной коже. В длинном светлом коридоре на втором этаже проходит пионерская линейка.

Половина речей уже сказана. Сейчас принесут знамя и придут ребята из 31-й школы, с которой они, оказывается, соревнуются. Потом будут грамоты давать отличникам.

Витька еще ни разу в жизни не получал грамоты и, в общем, немного завидует. Завидует Николе, очкастой Гюль-Назарян и даже Валерке-председателю. Впрочем, сейчас он утешается тем, что стоит в первом ряду, почти в самой голове отряда. Он длинный. А Никола далеко позади.

Сначала хотели построить звенья по успеваемости. Но Ольга Ивановна сказала, что портится вид колонны. Витьке нравится линейка. Он даже из телевизионных передач больше всего любит смотреть военные парады. Конечно, после фильмов про сыщиков или шпионов. Он надувает грудь, прищуривает глаза и видит золотые пуговицы мундира и орденские планки. И при этом делает вид, что не слышит Николиного шепота.

Никола же думает о том, что сейчас самое время удрать.

«Дружина, смирно! Равнение на середину!»

Виктор с готовностью вытягивается. Печатая шаг, в центр зала выходит старшая пионервожатая. Начинается рапорт. И в этот момент наш герой получает ощутимый пинок. Ну конечно, его приятель поменялся местами с Гюль-Назарян и теперь стоит прямо за ним.

— Ты оглох, что ли? Давай сматываться. Как раз время. Не заметят.

Виктору не хочется «сматываться». Он с досадой думает: «Ведь вот странный народ — девчонки; взять хотя бы Гюль. Чего-чего для Николы ни сделает! А тот на нее — ноль внимания. Только раз дал в ухо Ваське Лбову, когда тот зимой стал насыпать Гюль снег за шиворот».

Но тут мысли его прерываются. Из дверей учительской выходит небольшая процессия со знаменем. Вот она останавливается перед строем. Девочка с короткими волосами, стиснув в руке бумажку, выходит вперед.

Виктор смотрит на нее, словно желает загипнотизировать. Девочка опускает глаза в бумажку, потом поднимает их, скашивает в угол и… встречается взглядом с Виктором.

«Она!» Закрыть ладонью половину лица. Глаза в потолок, словно ничего не произошло. И шепотом, через плечо…

— Никола… Быстро встань на мое место.

— Зачем?

— Нужно! Потом скажу.

Но разве упрятать длинную фигуру за Николиной спиной. Голова все равно торчит.

— Смываемся!!

— Вы куда? — Это уже вопрос Валерки-председателя.

— Живот болит.

Виктор нагибается и за строем протискивается к двери. Его лягают, хватают за нос и уши. Он слышит, как, сбившись с ритма речи, замолчал оратор.

Но, кажется, все. Вот дверь. Через минуту выскакивает и Никола.

— Ты что, обалдел? Другого времени не нашел?..

— Не нашел, не нашел… Ты знаешь, кто там был?..

— А ты знаешь, как Ольга Ивановна посмотрела? Теперь, после родительского, жди…

Но Витька только рукой отмахивается.

— Слушай, ты не знаешь эту, ну, которая речь произносила?

— Эту девчонку-то? А что? Кажется, где-то видел… Может, на математической олимпиаде во Дворце пионеров?

— На олимпиаде… Это же та сама «правильная девочка», которая мне макулатуру давала. Ну, старые газеты, журналы и…

— И что? — Никола не понимал. Его мозг не постигал хитроумных выводов приятеля. Он никогда не успевал следить за сложными версиями и легендами Великого Сыщика.

— Что, что… А то… Мы же решили, что документы принадлежат ей…

— Как это — решили? Ты же должен был узнать.

— Ну, не решили — предположили, создали рабочую гипотезу. А ты видел, как она на меня посмотрела?

— Нет, а как?

— А так, что узнала. И обрадовалась…

— Может, ты ей показался?..

Предположение было заманчивым, но Витька не клюнул.

— Брось! Факт, ей нужно заполучить документы обратно.

— Так что же ты удрал? Подождал бы, потом после линейки подошел бы и спросил: «У вас ничего не пропало?»

Витька чуть не задохнулся от возмущения. Такое примитивное решение проблемы розыска не могло устроить Великого Сыщика.

— И что бы она тебе ответила? «Пропали секретные документы, верните, пожалуйста!» Ну?..

— Что — ну? И все. И не видать больше тайны, не разгадать истории…

— Но ведь все равно их придется отдавать.

— Так то другое дело будет. Когда мы все сами узнаем. А сейчас даже отдавать-то нечего. «Хороши, — скажут. — Взяли полную папку документов, а возвращают десять страничек, да еще благодарности требуют».

— Никто ничего не требует. — Никола был смущен. — Слушай, а ты ведь тоже нашел что-то в куче, когда дядя Вася застукал. Может, там и есть конец.

— Как же, держи карман. Всего несколько страничек. Я прочитать не успел, а посмотрел и точно знаю, что до конца далеко. Теперь у меня никаких сомнений: продолжение у Валерки.

— Да-а, у него так просто не выудишь. Ну ладно, пока что надо посмотреть, что у тебя в бумагах. Там, понимаешь, должно быть про адрес инопланетников. Ты притащи свои бумаги, я подожду.

— Ладно.

Виктор повернулся, чтобы бежать домой, и вдруг остановился.

— Нет. Сейчас нельзя. Сейчас, если я приду домой, меня ни за что больше не выпустят. Папы нет. Мне сегодня лучше позже домой появиться. Чего-нибудь сочинить… Слушай! Есть идея!

Никола хмуро ковырял асфальт носком ботинка.

— Ну?

— Раз уж мы все равно удрали с линейки — поехали в Пулково.

На это Николу долго уговаривать нужды не было. Взгляд его просветлел.

— Айда на автобус.

Глава V

Искусство раскрывать тайны

— …Эта тайна охраняется уже много веков и до сего дня никто не смог в нее проникнуть! — Генерал устало опустил натруженные веки. Потом снова вскинул их. — Только вы, — он потянул руку к сидевшему напротив Викпетмолу, — только вы можете помочь! Ваш драгоценный опыт, интуиция…

Великий Сыщик медленно поднял руку, вежливо прерывая говорящего. Он понимал, что предстояло решить нелегкую задачу, но был скромен…

Из сейфа одного из закрытых учреждений были похищены чрезвычайно важные документы. Похитителям удалось, обманув бдительность нашей разведки, перебросить документы на территорию другой страны. Правда, эта страна дружественна нам. И имеются точные сведения, что за пределы ее границ ценные бумаги никуда не ушли и копии с них, скорее всего, не сняты. По данным контрразведки досье с документацией хранится в тайнике, устроенном в пьедестале одного из божеств древнего храма, пользующегося большой популярностью среди населения. И хотя жрецы храма находились в оппозиции, молодое правительство страны не решалось их трогать, чтобы не вызвать гнев темных масс верующих. Действовать можно было только наверняка. Но обыскивать, взламывая фундаменты всех идолов, — на этот шаг правительство не рисковало отважиться.

Через два часа после разговора с генералом легкий сверхскоростной самолет реактивной истребительной авиации уносил Викпетмола в тропическую зону планеты.

Его ждали. Роскошная приземистая машина с пуленепроницаемыми стеклами. Двое сопровождающих. Они не вынимали рук из карманов, даже здороваясь с прибывшим. Обстановка в стране была напряженной. Только что произошел очередной правительственный переворот, и неразбериха, искусно поддерживаемая американскими наблюдателями, могла быть чревата многими неожиданностями.

Мощный мотор сорвал с места автомашину, и скоро она скрылась за поворотом извилистого шоссе, ведущего к резиденции представителя Советского Союза.

А некоторое время спустя из задних ворот резиденции вышел одетый в местную одежду человек, в котором вряд ли кто-нибудь признал пассажира реактивного истребителя.

Три дня тайными тропами пробирался человек сквозь тропический лес, пока не вышел на поляну перед храмом. Это было большое сооружение, выстроенное много веков назад. Тяжелые резные балки из дерева, не поддающегося гниению даже в этом жарком климате, выкрашены ярко-красной краской. Золотые чешуйки на кровлях. В полумраке помещения, наполненного дымом благовоний, на трех постаментах выстроились в ряд три одинаковых фигуры: бог Лжи, бог Правды и бог Дипломатии. Все три идола настолько похожи друг на друга, что даже самый внимательный и самый придирчивый взгляд не отыскал бы ни одной детали, отличающейся от такой же на соседнем изваянии. Кто же из них бог Лжи? Это следовало определить точно и безотлагательно. Ибо именно в фундаменте под фигурой бога Лжи находился тайник. Но эту тайну вот уже много веков оберегали целые поколения жрецов. Всякий человек, вошедший в храм, мог задать божествам по одному вопросу и получить ответ. При этом бог Правды ответил бы обязательно правдиво. Бог Лжи — солгал. А бог Дипломатии мог сказать и правду и ложь с одинаковым успехом.

Человек в белом преклонил колени и, по обычаю, распростерся ниц перед сидящими истуканами. Выдержав паузу, он подполз на коленях к крайней фигуре слева и прошептал: «Ответь мне, о мудрый, кто стоит рядом с тобой?»

Некоторое время фигура помолчала, а затем из ее каменной утробы донесся голос:

— Бог Правды.

Викпетмол метнулся к среднему идолу.

— Кто ты, о великий бог?

«Если отвечает один и тот же человек, сидящий внизу, я пропал», — подумал разведчик, сжимая под широкими одеждами теплую рукоятку бесшумного пистолета. И в этот момент пришел ответ:

— Бог Дипломатии.

Голос был другой, не похожий на тот, которым разговаривала первая фигура. «Спасен», — промелькнуло в голове Викпетмола. Оставалось последнее изваяние, стоящее справа.

— О великий бог, ответь мне без гнева, кто стоит рядом с тобой?

— Бог Лжи! — зарокотало внутри идола. — Бог Лжи, бог Лжи…

Три часа спустя перед вытертыми от времени ступенями храма остановились три правительственных машины, наполненные солдатами. Воины выпрыгнули из грузовиков и быстро, без суеты оцепили здание. Из дверей, повинуясь сигналу, вышли два служителя. Офицер, подбадриваемый человеком в белой одежде, приказал;

— Позовите верховного жреца.

Из бокового крыла длинного низкого строения вышел окруженный свитой старик, облаченный в желтые одежды. Офицер низко поклонился.

— Прости, жрец, но нам необходимо осмотреть тайник в фундаменте бога Лжи твоего храма. Дай разрешение…

— Дитя, — старое, сморщенное, как печеное яблоко, лицо жреца на мгновение разгладилось, — дитя, но ведь ни один смертный не знает, какая из фигур — бог Лжи. Ты сам видишь, как они одинаковы. Не станете же вы разорять одно божество за другим?.. — В голосе его прозвучала угроза.

— Не волнуйся, жрец. Мы не станем разорять идолов. Я знаю, где стоит бог Лжи. — Из-за плеча офицера выдвинулась неприметная до того фигура человека в белом.

— Но чем гарантируешь ты, чужеземец, что не ошибаешься? Какой залог готов ты оставить?

Хитрый священнослужитель сразу услыхал легкий, чуть заметный акцент Викпетмола и теперь старался оттянуть время. Разведчик понял маневр жреца и смело шагнул вперед.

— Идем, я назову тебе богов. И если я ошибусь, то пусть в залог моих слов останется голова.

Жрец и сопровождающие его прислужники торопливо зашагали следом. Вот и храм.

— Дети мои, не оскверняйте святилище. Мы войдем в кумирню вдвоем с чужеземцем.

Прислужники остановились, загородив собой вход. В темном провале скрылись жрец и Викпетмол.

Здесь как будто ничего не изменилось. Так же неподвижно высятся у противоположной стены высокие идолы, похожие как три капли воды друг на друга.

— Смотри, жрец. — Викпетмол вытянул руку. — Слева стоит бог Дипломатии, справа — бог Правды, а в центре разместился… Стоять смирно, полковник Баррот, — добавил тихо Викпетмол на чистом английском языке, заметив, что жрец проворным движением сунул смуглую руку за отворот накидки. Его проницательный взгляд давно распознал в жреце матерого агента иностранной разведки. — Игра проиграна. Если я раскрою ваше истинное лицо благочестивой пастве, живым вы отсюда не выйдете… Правильно ли я сказал, о великий жрец? — снова заговорил он громко на местном наречии.

Сухощавая фигура, облаченная в желтые одежды, едва заметно, с усилием качнула головой.

— Как же все-таки вам удалось разгадать тайну трех идолов, Виктор Петрович? — Генерал постучал мундштуком папиросы по коробке.

Сыщик скромно улыбнулся.

— Видите ли, Константин Сергеевич, в конце концов мне удалось свести ее к довольно простой логической задаче. Вот ее решение. — И он тут же на обратной стороне папиросной коробки набросал схему только что завершившейся операции.

Эврика

— Эврика! — топнув пятками и напугав соседку, Витька вскочил. — Эврика!

Так кричал, по преданию, Архимед, отыскав решение царской задачи. Архимед при этом сидел в ванне. Витька Молчанов — в автобусе. И все равно идея осенила его замечательная. Ведь так же, как нашел великий сыщик бога Лжи в древнем храме, они вдвоем с Николой могут запросто выяснить, какой телескоп на какую звезду направлен… Он посмотрел на схему, которую только что начертил на шикарной заграничной коробке от сигарет, подобранной возле урны на автобусной остановке.

Выглядела она так:

РЕШЕНИЕ ЗАДАЧИ О ТРЕХ ИДОЛАХ

Левая фигура

Х

Х

Дипломат.

Центр

Правды

Дипл.

Лжи

Правая фигура

Х

Х

Правды

А рассуждал при этом Витька по такой программе:

1. Предположим, что первый ответ правильный, тогда в центре должен стоять бог Правды. Но он назвал себя богом Дипломатии, следовательно, наше предположение неверно.

2. Предположим, что правильный второй ответ и в центре стоит бог Дипломатии. Но тогда либо слева, либо справа должен находиться бог Правды, который обязан отвечать правду. Между тем и левый и правый ответы этому не соответствуют.

3. Наконец, предположим, что правилен третий ответ. В центре бог Лжи! Тогда слева может находиться только бог Дипломатии, так как он солгал на этот раз. А справа должен быть бог Правды.

Третье предположение правильно. Оно единственное возможное из всех рассмотренных. Итак:

в центре — бог Лжи,

справа от него — бог Правды,

слева — бог Дипломатии…

Автобус пригородного сообщения Ленинград — Пулково замигал сигналом правого поворота и, резко затормозив, вырулил на обочину шоссе. Засипел пневматический замок, раскрывая двери. Громкие голоса пассажиров, голос водителя, усиленный переговорным устройством. И вот на землю одна за другой спрыгивают две маленькие фигурки. Тощая, с растрепанной черной шевелюрой, и коренастая, аккуратная… Узнали? Конечно, они.

Вспыхнули лампочки сигналов левого поворота. Щелкнули шестерни, включив первую передачу. Обдав приятелей пылью, автобус с места принялся набирать скорость, чтобы взять подъем на Пулковскую гору.

— Ну что, добился?.. — голос Николы сух и ядовит, как высушенная кобра. — Не мог подождать?.. Десять минут — и у цели.

— Но ведь я нашел! Нашел, понимаешь, то есть решил…

Витька никак не мог погасить нотки восторга. Очи рвутся наружу и заставляют Николу еще больше хмурить белесые брови. Не любил Никола Вервин, когда в запланированное мероприятие вмешивались неожиданности. А тут нате вам — высадили из автобуса. И все Витька. Сидел, сидел спокойно, а потом как заорет…

— Чего еще ты нашел?

— Вот, смотри. — Виктор виновато протягивает приятелю роскошную коробку от сигарет. Чистые стороны ее густо исчирканы какими-то таблицами и схемами.

— Что это у тебя, — Никола хмурился. Ему совсем не улыбалось топать пешком, да еще в гору, до обсерватории. И вообще — хорошенькое начало…

— Слушай, Никола. Я, кажется, открыл тайну адреса.

— Какого адреса?

— Ну, инопланетников, которые сигналы посылали.

— Как так?

— А вот… Три бога: Лжи, Правды и Дипломатии…

Хорошо, когда приятель умный человек. Никола в два счета понял и условие и решение логической задачи. Минуту спустя оба сидели под кустом за канавой и, перебивая друг друга, чертили на подобранном обрывке газеты новую схему. Теперь инициатива принадлежала Николе.

Он писал и одновременно говорил. Здорово это у него получалось.

Как у настоящего учителя.

— Все три радиотелескопа направлены в разные стороны. Комиссия выяснила, что Большой не должен был быть направлен на Эпсилон Индуса. Средний, скорее всего, остался на направлении Тау Кита а Малый не мог быть направлен на Тау Кита. Но когда показали эти выводы астроному Маликову, он успел сказать, что только одно утверждение из этих выводов комиссии правильно. Нам остается уточнить, куда какой телескоп был направлен.

Он снова взялся за карандаш и написал рядом с названиями телескопов названия звезд. Получилось так:

— Теперь, по условиям технической экспертной комиссии, Большой радиотелескоп может быть направлен либо на Эпсилон Эридана, либо на Тау Кита.

Никола соединил стрелками большой телескоп с выбранными звездами.

— Средний радиотелескоп мог, по идее, оставаться направленным только на Тау Кита.

Еще одна стрелка появилась на бумаге.

— А вот Малый не мог быть направлен на Тау Кита — значит он смотрел на Эпсилон Индуса или Эридана…

А потом выяснилось, что только одно предположение из трех — правильное. Какое, неизвестно. Если бы было известно, нечего было бы угадывать. Значит, мы можем составить такую же таблицу, как у тебя для богов. Давай, как ты там рассуждаешь?

Виктор с готовностью повторил.

— Будем считать, что правильно первое предположение, а не верны два остальных. Ну, там у меня насчет бога Правды. Ага, а здесь то, что Малый телескоп не мог быть направлен на Тау Кита. То есть он мог смотреть либо на Эпсилон Эридана, либо на Эпсилон Индуса.

Будем считать, что малый радиотелескоп направлен на Эпсилон Эридана.

Тогда большой — только на Эпсилон Индуса.

Средний… Но средний, по условию, тоже может принимать лишь с этих направлений. Нам же известно, что все три телескопа были развернуты по разным направлениям. Это обязательное условие.

Значит, первая часть предположения неверна. Зачеркиваем ее.

Так же можно проверить и вторую часть, то есть мог ли Малый телескоп смотреть в сторону Эпсилона Индуса?..

— Не… не мог, — Виктор ткнул пальцем в бумажку. — Это направление уже занято Большим радиотелескопом!

— Правильно! — Никола поставил еще один крестик в таблице. — Проверим второе утверждение: «Средний радиотелескоп направлен на Тау Кита». Ну-ка, ну-ка?.. И этого не могло быть, потому что тогда Малый телескоп должен быть направлен в ту же сторону. И, наконец, третье утверждение: Большой телескоп мог быть направлен либо на Эпсилон Эридана, либо на Тау Кита.

Предположим, что на Эпсилон Эридана. Ура! Все выходит.

Большой радиотелескоп

Эпсилон Индуса

Х

Эпсилон Эридана

Средний радиотелескоп

Х

Тау Кита

Эпсилон Индуса

Малый радиотелескоп

Эпсилон Эридана

Эпсилон Индуса

Х

Тау Кита

— Витька, ты гений! Понимаешь, ты точно — гений!

Виктор скромно опускает глаза. Все-таки это здорово, когда такие слова говорит не кто-нибудь, а сам Никола Вервин. А тот уже вскочил.

— Направления найдены. В системе звезды Эпсилон Эридана есть планета, на которой живут разумные существа! Вот бы узнать, какие они!..

Он посмотрел вперед — туда, где на фоне голубого неба фиолетовым силуэтом выделялись башни Пулковской обсерватории.

— А теперь — айда! Тут, правда, недалеко. Ничего страшного, что нас высадили.

И оба друга зашагали по обочине шоссе, попирая меридиан, на встречу со звездами.

«Ба-а! Знакомые все лица…»

Вы никогда не были в Пулково? Нет? Съездите, не пожалеете. Это совсем недалеко от Ленинграда. Минут сорок на автобусе — и вы у цели. Пулковские высоты! Место горячих научных схваток столетие назад. Место кровопролитных боев во время второй мировой войны и блестящих научных открытий наших дней. Толпы посетителей экскурсантов.

Нет, вы не думайте, что это музей. Это настоящий астрономический город. Удивительный и немножко неземной, вроде марсианского поселения. Раньше Пулково называлось астрономической столицей мира. Там были лучшие ученые, лучшие инструменты, лучшие работы… Сейчас больших обсерваторий стало много, но Пулково — Главная астрономическая обсерватория Академии наук.

Туда стоит съездить. Побродить по марсианскому городку с маленькими домами-башенками. Если повезет, вы увидите, как бесшумно раздвинется круглая, словно шляпка гриба, крыша на башне — и в образовавшуюся щель выглянет фиолетовый глаз телескопа. А то и прямо на песчаных дорожках повстречаете человека — простого, ни чем не отличающегося от других, а окажется, что это выдающийся ученый. И он запросто ходит, дышит и даже, может быть, любит шутить и смеяться. И только по ночам, когда все, все спят, смотрит на звезды и задает программу вычислительной машине. И не исключено, что в это самое время на другой планете другой астроном точно так же направляет другую — свою — трубу на крошечную пылинку космоса, которую мы называем Солнцем.

Экскурсия повернула за угол жилого дома научных сотрудников и остановилась перед большой башней, где находится менисковый телескоп системы Максутова. Это была взрослая экскурсия приехавших в Ленинград взрослых туристов. И лишь в самом хвосте почтительного табунка шли рядом два вежливых мальчика в школьной форме. Один — тоненький и высокий, с темноволосой, растрепанной головой, другой — стриженый, светловолосый крепыш. Объединяло ребят одно — оба ходили почти не закрывая рта.

— А сейчас вы перейдете в раздел радиоастрономии, где вашим проводником будет Юрий Николаевич Логунцов. Это младший научный сотрудник и большой энтузиаст радиоастрономии. — Экскурсовод поднял телефонную трубку с аппарата, установленного прямо на улице, и попросил «службу Солнца». Мальчишки, вы их, конечно, узнали, переглянулись. «Служба Солнца» — название звучало неземной музыкой.

Из подъезда двухэтажного дома вышел молодой человек, поздоровался и, бросив жалобный взгляд в сторону первого экскурсовода, повел группу в ту часть городка, где высоко к небу поднимались ажурные зеркала радиотелескопа.

«Интересно, — размышлял Никола, — такой молодой — и уже астроном». Никола раньше был уверен, что астрономы — это пожилые дядечки, даже старики с длинными бородами и в очках. А этот парень… У него, пожалуй, даже усы еще пробивались плохо. Ладно скроенный пиджак, узкие брюки, модные, начищенные до блеска туфли. Коротенький хвостик галстука… Никола подтолкнул приятеля и шепотом произнес:

— Видал пижона, а еще астроном! Джинсы бы еще с заклепками нацепил…

— Стой! Стой, Никола, да ведь это…

Витька схватил Николу за руку и потащил за угол.

— Ты чего?

— А ты не узнал? Я, как услыхал про джинсы, сразу вспомнил. Это же он…

Никола с сомнением посмотрел на приятеля.

— Да ты приглядись, приглядись получше. Сразу увидишь.

Они бегом обогнули строение и вышли на дорожку так, чтобы пропустить всю группу во главе с Юрием Николаевичем мимо себя.

— Только ты не вылезай сильно вперед. Стой здесь в кустах. И лучше вообще не смотри на него прямо.

— Да ну тебя совсем, — рассердился Никола. — «Не стой, не смотри». Чего ты раскомандовался! А как я буду смотреть?

Но Витька уже протянул ему маленькое плоское зеркальце, извлеченное из кармана.

— Ты отвернись и гляди в зеркало, через плечо. Разведчики всегда так делают.

Никола стал смотреть через плечо, а Витька сделал вид, что завязывает шнурок. Прием, довольно хорошо известный в детективной литературе. Но ловить в зеркальце проходящую мимо толпу — занятие весьма непростое. Особенно когда среди этой массы надо отыскать одно лицо. Никола злился и нервничал, а в зеркальце прыгали то животы с рядами пуговиц, то плечи. Потом чьи-то руки закрыли вообще всю панораму, повернули его лицом к дорожке, а великому конспиратору с развязавшимся шнурком дали шлепка.

— Вы чего в клумбу залезли?

Голос был знакомый. Витька поднял голову одновременно с Николой.

— Ба-а! Знакомые все лица! Похитители сокровищ ма-ку-ла-ту-ры. Вы как сюда попали?

Да, это был он. Теперь сомнений не оставалось. Никола вспомнил вереницу ведер, полных мусора, которые они высыпали у порога жилконторы, в то время как этот парень трудолюбиво увязывал им наверху обои в большой сверток. И содеянное показалось Николе отвратительным. А парень продолжал. Теперь он обращался к группе.

— Мне сказали, что экскурсия составлена из приезжих. А эти ребята с кем?

Естественно, что на его вопрос никто из присутствующих ответа не дал. Виктор шепнул Николе на ухо:

— Не дрейфь. Он же все-таки на работе. Постесняется…

Увы, Витька еще плохо знал людей. Поблескивая озорными глазами, парень вовсе не постеснялся. Пока все шли к телескопу, он громким голосом рассказал, как надули его двое мальчишек, в то время когда он считал, что сам надул их. Он даже не засмущался, когда рассказывал, как пришлось самому убрать всю штукатурку и мусор. И даже о том, что управхоз пригрозил оштрафовать его за нарушение общественного порядка.

Все вокруг хохотали. Смеялся и парень. Одновременно он крепко держал Николу за руку, заставляя волей-неволей вприпрыжку следовать за собой. В конце концов стали подхихикивать и мальчишки. И к тому времени, когда группа подошла к Большому радиотелескопу, они уже не только не думали удирать, а, наоборот, занимали место поближе к астроному. Юрий Николаевич рассказывал о звездах.

Это была длинная история. Мальчишки даже устали, слушая. Но зато они стали невероятно эрудированными в интересующем их вопросе. А это весьма важная и положительная черта для героев книги. И ты, уважаемый читатель, чтобы не отстать и не затеряться в густом лесу астрономических названий, тоже должен познакомиться с темой беседы молодого астронома.

А рассказал он вот о чем.

Звезды

(Рассказ астронома Юрия Николаевича)

НЕБЕСНАЯ МЕХАНИКА.

Французский философ Рене Декарт, или, как любил он сам себя называть на латинский лад, Картезий, считал, что все небо — это единый большой и хорошо отлаженный механизм. Если посмотреть внимательно на небо ночью, и притом не один раз, то нетрудно заметить, что звезды все вместе вращаются около одной точки, находящейся недалеко от Полярной звезды. Эта точка называется полюсом мира. Она лежит точно на оси вращения нашей Земли. Значит, можно считать, что прямая линия, соединяющая наши полюса, Северный и Южный, с северными и южными полюсами мира, есть ось вращения мира. То есть так нам кажется с Земли, которая на самом деле сама безостановочно кружится вокруг себя и летит вокруг Солнца.

Вообще можно представить себе, что Земля находится внутри огромного бесконечно большого шара — сферы, на внутренней стороне которого натыканы сверкающие звездочки. Тогда легко придумать, как определять положение каждой звезды, как записать ее постоянный адрес.

ЗВЕЗДНЫЕ АДРЕСА.

Если человек потерпел кораблекрушение и выброшен на необитаемый остров, он должен прежде всего определить свои координаты и сообщить их миру. Как сообщить — дело вкуса. Можно по радио, а можно запечатать записку в бутылку из-под рома. Но главное — это определить координаты. У звезд на небе тоже есть свои координаты.

Мы уже знаем полюса мира — точки, в которых земная ось пересекается с небесной сферой. Теперь надо расширить земной экватор до тех пор, пока и его плоскость не пересечет небесную сферу. Получим небесный экватор. Ясно, что плоскость небесного экватора ровно на 90° отстоит от полюсов мира.

Но для определения звездного адреса этого еще мало. Надо придумать, откуда начинать отсчет по экватору. И тут на помощь приходит земная орбита — путь нашей планеты вокруг Солнца. Если ее расширить до пересечения с небесной сферой, получим еще одну окружность — эклиптику. Эклиптика пересекается с небесным экватором в двух точках: весеннего и осеннего равноденствия. Здесь оказывается Солнце 22 марта и 23 сентября, когда день равен ночи. Для определения положения звезды на небесной сфере, как и любой точки на поверхности Земли, нужно знать два угла.

Один — от точки весеннего равноденствия по небесному экватору.

Другой — от небесного экватора к полюсам по часовому кругу звезды.

Так определяются небесные координаты далеких светил — адреса звезд на небе.

ЗВЕЗДНЫЕ ИМЕНА.

Невооруженным глазом человек различает на ночном небе примерно две с половиной тысячи звезд. Это на одном полушарии неба. На обоих в два раза больше.

Почти все звезды с давних пор объединены в созвездия. В 1922 году на Международном астрономическом съезде ученые установили строгие границы между 88 созвездиями на небе обоих полушарий. Так они и остались до нашего времени.

Яркие звезды в созвездиях обозначаются буквами греческого алфавита. Самая яркая — α, потом β, γ и так далее. Но некоторые имеют даже собственные имена.

Например: Кси (ε) Большой Медведицы с глубокой древности носит имя Мицар, а Дзета (ζ) Малой Медведицы — Полярной. Альфа (α) Большого Пса — знаменитый Сириус, а Альфа (α) Орла — Альтаир. Имена звезд и созвездий имеют свои длинные и короткие истории. Вот, например, Сириус — одна из самых ярких звезд ночного неба. Ночью ее сразу отличишь от других по яркому голубому блеску. Ему звезда и обязана своим названием. Слово «сириос» — по-гречески означает «блестящий».

Сириус — огромная звезда. По своему диаметру он почти вдвое больше Солнца, и температура на его поверхности примерно во столько же раз выше солнечной. Казалось бы, такой гигант и вести себя должен солидно и положительно. Но в 1844 году немецкий астроном и математик Фридрих Бессель заметил, что полет великолепного Сириуса отличается какими-то странными вихляниями. Движется он не прямолинейно, как большинство звезд, а как бы «змейкой».

«Нет, — подумал математик, — это неспроста. Так может лететь звезда, если ей постоянно кто-то мешает рядом». И предположил, что вокруг Сириуса летает невидимый, но достаточно тяжелый спутник.

Он-то периодически и сбивает яркую звезду со своего пути…

Прошло восемнадцать лет. Испытывая новый телескоп, американец Альван Кларк увидел этот спутник — крохотную звездочку, по своему диаметру всего втрое больше нашей Земли. Но что было самое удивительное, так это то, что при такой незначительной величине масса Щенка — так назвали эту звездочку астрономы почти равнялась солнечной. То есть получилось, что средняя плотность вещества Щенка такова, что спичечный коробок, наполненный им, должен весить почти целую тонну. Такие плотные звезды астрономы назвали Белыми карликами.

ПАСПОРТА ЗВЕЗД.

Есть звезды-гиганты, есть карлики. А как их различать? Ведь ни до одной рукой или прибором не дотянешься. Так вот, все сведения астрономы получают от света. В черной глубине неба мерцают красные, оранжевые, желтые, зеленоватые, голубые и белые огоньки. Гигантские пожары, бушующие во Вселенной, имеют разные цвета. Почему? Во-первых, разная температура. (Раскаленный добела гвоздь горячее раскаленного докрасна.) Во-вторых, разный состав. Различные химические элементы по-разному окрашивают пламя при сжигании вещества. На этом свойстве как раз и основан спектральный анализ. Подошло это и к звездам. Свет, пришедший издалека, помог расположить звезды по порядку.

Ученые разделили их на десять классов. Каждый класс для большей точности имеет еще десять ступенек — подклассов. Обозначается класс буквой. Ступенька подкласс — цифрой. Например: класс О. К нему относятся самые сверхгорячие, самые ослепительные, яркие голубые звезды. Ни в одной печке на Земле не достигнуть таких температур, какие бушуют на поверхностях этих светил — сто тысяч градусов!

Как в гигантской водородной бомбе, которая взрывается, взрывается и никак не может взорваться окончательно, миллиарды лет бушуют в недрах голубых солнц термоядерные реакции. «Горит» водород.

Далеко будут обходить командиры будущих межзвездных космических лайнеров районы этих пылающих гигантов. Никому из них несдобровать, если подлетят слишком близко. Мощные потоки раскаленных, сильно наэлектризованных газов плазменные ветры — схватят корабль, закрутят, как пылинку, и обратят в пар.

Красным кружком надо обвести на звездных картах области страшных вихрей возле звезд: Лямбда Ориона, Кси Персея, Лямбда Цефея и Кси Кормы.

Классы В и А тоже не сулят ничего хорошего звездным скитальцам. Сюда собраны белые гиганты. Температура на поверхностях этих звезд от десяти до двадцати пяти тысяч градусов. Частые вспышки, взрывы, во время которых в окружающее пространство вылетает огромное количество губительных лучей, заставляют относить белые гиганты к числу беспокойных и опасных светил. К сожалению, к этим классам принадлежит больше половины всех звезд нашей Галактики. Вот некоторые из них, наиболее яркие и достаточно хорошо изученные астрономами.

О 1 2 3 4 5 6 7 8 9 В 1 2 3 4 5 6 7 8 9 А

АЛЬФА ДЕВЫ — СПИКА — спектральный класс В2. Одна из двадцати самых ярких звезд нашего неба. Шестьсот солнц понадобилось бы зажечь одновременно, чтобы получить подобный космический «костер».

ГАММА ОРИОНА — БЕЛЛАТРИКС — ВО (что означает по-латыни «воительница»). Средневековые астрологи уверяли, что женщины, рожденные под покровительством этой звезды, бывают счастливы и любят поговорить.

БЕТА ОРИОНА — СВЕРХГИГАНТ РИГЕЛЬ (класс В8). В телескоп легко увидеть, что Ригель не одиночка — это тройная звезда.

АЛЬФА БОЛЬШОГО ПСА — уже знакомый нам ярчайший Сириус — класс АО.

АЛЬФА ЛИРЫ — ЯРКАЯ ВЕГА, которую астрономы относят к тому же классу, что и Сириус, — горячий гигант бело-голубого цвета.

АЛЬФА БЛИЗНЕЦОВ — КАСТОР — одна из самых удивительных звезд Вселенной. В 1804 году замечательный английский астроном Вильям Гершель обнаружил, что эта звезда состоит из двух близнецов — голубых гигантов, которых разделяет расстояние, лишь в 76 раз превышающее расстояние от Земли до Солнца. Для мира звезд такие расстояния считаются крошечными. Потом рядом с голубыми гигантами-близнецами (их назвали Кастор А и Кастор В) обнаружили еще одну звездочку. Но уже не гиганта, а карлика — Кастора С. Маленького красноватого холодного карлика, который медленно летит вокруг общего центра тяжести всей системы. Прошло много лет. И вот, изучая спектры всех трех звезд, астрономы столкнулись с новой загадкой. Оказалось, что каждая из Касторов, в свою очередь, двойная звезда. То есть имеет еще по одному близнецу, расположенному так близко, что даже в телескоп различить их невозможно. Расстояние между ними в пять с половиной раз меньше расстояния между Землей и Марсом в дни великих противостояний. Это уже даже не расстояние. Для звезд это просто рядом. Получается, что Гамма Близнецов — Кастор — на самом деле «шестерная» звезда.

Все эти звезды тоже надо отметить на космических картах и районы заштриховать. Они очень опасны. Губительное излучение их способно убить все живое.

Самые интересные звезды классов Г и О. К классу G относится Солнце. Вообще-то Солнце — заурядная, ничем не выдающаяся звезда. Желтый карлик, довольно пожилого возраста и весьма спокойного нрава. Слабые вспышки, редкие взрывы… В справочниках астрономов наше Солнце записывается так: dG2.

Буква «d» — латинское «д» — означает «карлик».

Буква «G» — класс звезды.

Цифра «2» — подкласс, уточняющий состав ее, как о том рассказывает свет.

Температура поверхности звезд этих классов уже вполне приличная: пять-семь тысяч градусов. Как правило, такие звезды устойчивы, не склонны к неожиданным сюрпризам. Они много миллиардов лет ровно светят, обогревая свои планетные системы (если таковые имеются) постоянным потоком тепла и света. Много миллиардов лет! Заметили? На планетах возле таких звезд-солнц вполне может развиться жизнь!

К тому же классу, что и наше Солнце, относится желтый карлик класса G-4 Тау в созвездии Кита. Эта звезда очень интересует ученых.

Что если вокруг нее водят свой хоровод планеты, похожие на нашу Землю?..

Из соседей Солнца к тому же классу относится еще Альфа в созвездии Центавра G0 — самая близкая к нам звезда. Расстояние до нее всего 4,3 светового года. К сожалению, пока возле нее не обнаружено спутников.

Следующий класс — К — чуть похолоднее нашего. Но и его звезды могут создать условия для жизни на своих планетах. Особенно интересны астрономам Эпсилон К-2 в созвездии Эридана и Эпсилон К-5 в созвездии Индуса. У этих звезд, как подозревают астрономы, должны быть планетные системы. А так как сами звезды весьма похожи на Солнце, то, может быть, среди их планет найдется похожая и на нашу Землю?..

В этом классе вообще много любопытных звезд, расположенных сравнительно недалеко от нас:

Название звезды

Класс

Расстояние до Солнца

ОМИКРОН ЭРИДАНА А

К-0

16,3 св. года (5,0 парсеков)

70 ЗМЕЕНОСЦА В

К-1

16,4 св. года (5,0 парсеков)

61 ЛЕБЕДЯ А

К-6

11,1 св. года (3,4 парсека)

ГРУМБРИДЖ 1618

К-5

14,7 св. года (4,5 парсека)

70 ЗМЕЕНОСЦА А

К-5

16,4 св. года (5,0 парсеков)

Это все наши соседи. Жаль только, нет пока у астрономов никаких данных, которые позволили бы считать, что и эти недалекие от Солнца светила водят вокруг себя хороводы планет. Пока что эти звезды считаются одиночками.

Но, начиная от класса К, примерно с его половины (К-5) и ниже к классам К и 8, звезды уже имеют такую низкую температуру и светят так тускло, что не могут ни обогреть, ни достаточно осветить свои планеты. Значит, и жизнь не в состоянии развиваться рядом с ними. А если она и была раньше возле таких звезд, то сейчас влачит жалкое существование, постепенно погибая.

Среди звезд класса К тоже есть и гиганты и карлики. Вот, например, красный карлик Альдебаран — Альфа в созвездии Тельца и холодный красный гигант Бетельгейзе — Альфа Ориона.

К этому же классу относятся и тусклый Антарес в созвездии Скорпиона, и Омикрон Кита…

В спектрах звезд классов К и 8 ученые нашли неопровержимые доказательства того, что звезды эти бедны горючим — легким водородом. Но зато в них много молекул углерода и окисей металлов.

Это самые холодные звезды. Может быть, среди них можно встретить даже совсем черные, не светящиеся. Гигантские небесные тела, которые состоят в основном из раскаленных паров железа под темной непрочной оболочкой. Они представляют собой большую опасность. Ведь их не разглядеть во мраке космоса. Только чуткие приборы гравитометры отметят усиление тяготения. Сначала небольшое, чуть-чуть, потом все больше, больше… Приборы должны вовремя поднять тревогу и предупредить штурманов-космонавтов. Железные звезды — темные звезды — страшные ловушки для астронавтов будущего.

— Витька, Витька, — зашептал Никола на ухо приятелю, — Витька, я, кажется, понял, почему это дело называется «проект», и букву и цифру К-2 тоже понял. Проект — это когда что-нибудь задумывают. Может, они задумали связаться с инопланетниками, наладить обмен сообщениями, а то, может, и полететь туда?.. Вот тебе и проект. А К-2 — это же точно класс и подкласс, к которым относится звезда Эпсилон Эридана. Все же просто…

— Ух ты, здорово! — восхитился Витька. Глаза его блестели. — Ты молодец, Никола, в момент расшифровал… Только… Только что же тогда слово «Альфа» обозначает? Ведь звезда-то Эпсилон?..

Никола промолчал, но по всему его виду можно было заметить, что замечание приятеля удовольствия ему не доставило. Он сухо обронил:

— Этого я еще не знаю. А тебе вечно нужно, чтобы все сразу, подождать не можешь…

Витька обиделся и замолчал, прислушиваясь к словам астронома. А тот сложил книжку с таблицей соседних звезд и продолжал:

— Не только по цвету различают астрономы свое хозяйство. Вот, например, еще один очень важный признак — «мигание». А вместе с ним и вопрос:

«ПОЧЕМУ МИГАЮТ ЗВЕЗДЫ?»

Блеск звезд постоянно меняется, будто дрожит от холода. Это происходит потому, что Земля окружена атмосферой. А воздух не идеально прозрачен и всегда колеблется. Вот и переливаются звездные огоньки. Это общее правило, но из него есть и исключения.

1. АЛГОЛИ. Есть среди звездного населения такие светила, блеск которых меняется, будто по часам. Это удивительное явление давно не давало покоя людям. Но загадка была не из легких. Впервые решил ее во второй половине восемнадцатого столетия английский астроном Джон Гудрайк, да и то для одной звезды. Ребенком он сильно отличался от остальных малышей. Большей частью играл один, молчаливо, сосредоточенно, не обращая никакого внимания на окружающую его жизнь. Так же — в одиночку — учился по книгам. Дело в том, что этот мальчик был от рождения глухонемым. И все-таки это не помешало ему стать ученым. В восемнадцать лет Джон Гудрайк стал самостоятельно заниматься серьезным изучением неба, проводя целые ночи за окуляром телескопа. Молодого астронома очень заинтересовала таинственная звезда Альголь. С древних времен считалось, что с нею что-то нечисто. Даже само название — Эль-Гуль, которое дали этой звезде древние арабы, означало нечто иное, как «дьявол». Чем же замечателен космический «дьявол»? С первого взгляда звезда как звезда. Но если посмотреть внимательно — двое с небольшим суток светит Алголь ровно, как и полагается добропорядочной звезде, а потом — раз! — возьмет и подмигнет. Джон Гудрайк установил, что каждый раз наступает период, когда за пять часов эта удивительная звезда теряет две трети своего блеска. А потом снова восстанавливает. И так через каждые два дня, двадцать часов сорок девять минут. Не отставая и не опережая этот срок, как хронометр или маяк на море.

Долго обдумывал астроном причину странного поведения светила. Потом выдвинул такую гипотезу: у Алголя должен быть темный спутник, который, вращаясь вокруг главной яркой звезды, время от времени закрывает сияющий диск. Сначала это предположение Гуд-райка не могли проверить. Но в самом конце прошлого века замечательная гипотеза полностью подтвердилась. Алголь действительно оказался двойной звездой.

С той поры было открыто множество таких же звезд, которые теперь так и называют — затменно-переменными, или алголями.

2. ЦЕФЕИДЫ. Охота за мигающими звездами принесла немало любопытных открытий. Не все подмигивания, оказывается, можно было объяснить существованием темных спутников. Самой первой из таких звезд была Дельта в созвездии Цефея. В течение пяти дней, десяти часов и сорока восьми минут ее блеск сначала усиливался, потом медленно ослабевал. Интересно, что чем сильнее становился блеск звезды, тем выше поднималась и ее температура. Никакие наблюдения, никакие расчеты не помогли найти у Дельты Цефея спутника. Его просто не оказалось. Звезда была одиночкой. Известный русский физик Николай Умов первым предположил, что звезды типа цефеид (так назвали такие «дышащие» звезды — по имени Дельты Цефея) пульсируют. Они действительно будто «дышат», то раздуваясь до огромных размеров, то сжимаясь. При сжатии температура их увеличивается — и звезда начинает светиться ярче.

В пространстве около неустойчивых звезд можно ожидать любых неожиданностей: страшных магнитных и электрических бурь, целых метелей из космических частиц огромных энергий. Эти районы в космических лоциях будущего будут помечены знаком «опасно». И командоры межзвездных лайнеров будут их далеко обходить.

Но цефеиды одновременно и враги и друзья астронавтов. Американская женщина-астроном мисс Левит открыла замечательный закон, которому подчиняются пульсирующие гиганты: чем больше светимость[2] цефеиды, тем медленнее она пульсирует. А ее соотечественнику астроному Шепли удалось определить точную зависимость светимости цефеид от времени их пульсации. Это оказалось просто неоценимым открытием. Ведь стоит только определить период изменения блеска какой-нибудь цефеиды, как тут же по закону Шепли-Левит можно подсчитать ее светимость. А сравнивая светимость с ее видимым блеском, мы находим, как далеко от нас звезда находится.

Так цефеиды стали «верстовыми столбами» Вселенной, помогая астрономам, а в будущем и космическим навигаторам, вычислять расстояния в черном мраке космоса.

3. МИРИДЫ. Не все звезды подмигивают из глубины пространства строго по секундомеру. В созвездии Кита есть звезда Мира (само название ее означает «удивительная»). Так вот эта звезда вспыхивает, совершенно не глядя на часы или на календарь. Один раз в наш земной год сияет она своим полным блеском. Однако это сияние далеко не всегда наступает в одно и то же время.

Такие неправильные звезды, по имени Миры, астрономы часто называют миридами. Но дать название — еще вовсе не значит познакомиться и изучить. В этом отношении астрономам пока похвастаться почти нечем. Механизм и причины неправильных колебаний яркости мирид ученым не ясны. Тут предстоит много работы…

И наконец, уже в самом конце экскурсии, Юрий Николаевич рассказал о последнем и самом невероятном открытии в астрономии за многие годы. Так он сам и сказал. Он даже добавил, что многие выдающиеся ученые считают, что это открытие еще перевернет многие представления об окружающем нас мире, а главное — представления о том, как этот мир возник. Речь идет о сверхзвездах, или, как их еще иначе называют, квазарах.[3]

СВЕРХЗВЕЗДЫ — КВАЗАРЫ. Их открытие произошло совсем недавно, в 1963 году. Казалось бы, что нового можно найти на звездном небе после того, как человек столько лет его наблюдает? Но виновной на этот раз в сенсационном открытии оказалась новая отрасль науки — радиоастрономия.

Огромные чаши радиотелескопов выудили из хаоса космических радиосигналов точные сведения о том, что пять небесных объектов, которые до сего времени считались слабыми звездами нашей Галактики, на самом деле вовсе не так слабы, лежат далеко за пределами нашего звездного архипелага и вообще представляют собой совершенно необъяснимую загадку.

Астрономы уже давно целились радиотелескопами в разные звезды. Увы, единственная звезда, от которой удалось получить отчетливый радиосигнал, Солнце. Причем, его радиоголос оказался таким слабым, что, будь Солнце удалено от нас хотя бы на расстояние до ближайшей звезды (например, Альфы Центавра), радиосигналы нашего светила не удалось бы поймать даже самым чувствительным приемником.

Отчетливыми радиоголосами обладают лишь далекие галактики — гигантские скопления звезд. Сигналы, принимаемые оттуда, создаются как бы хором голосов всего звездного населения и потому гораздо сильнее излучения одной звезды. Можно также уловить радиоволны от расширяющихся туманностей, возникших на мест вспышки сверхновой. Но не «голоса» отдельных звезд…

И вдруг…

Трудно сказать, кому из радиоастрономов первому пришла в голову мысль «послушать голоса» крохотных, далеких и ничем не примечательных светил. И вот — первая сенсация. Мощность «радиоголоса» даже самой маленькой из этих пяти звездочек оказалась примерно в сто раз больше, чем… Чем мощность всей нашей Галактики — гигантского звездного архипелага, населенного почти двумястами миллиардами гигантских солнц!

Ученые знают, что чем крупнее звезда, чем выше ее температура, чем ярче свет — тем больше радиоволн испускает она в пространство. Зная радиоизлучение звезды, можно решить и обратную задачу: по радиоголосу узнать примерно ее яркость.

Результаты сложных расчетов совсем поставили астрономов в тупик. Да и кто из нормальных людей поверит в это? Ведь если предположить, что каждая такая звезда светит хотя бы один миллион лет (а это для масштаба Вселенной срок совсем пустяковый. меньше, чем для нас секунда), то за это время в ее адской топке должно было без остатка сгореть по крайней мере сто миллионов наших солнц. Или, иначе говоря, такая звездочка за три с половиной дня потребляет в качестве космического горючего солнце, которое сгорает без остатков, без углей и золы…

Никто, конечно, сначала не поверил, что такие «звездочки» вообще могут существовать. Небесные тела тоже ведь подчиняются определенным физическим законам.

Возникло предположение, что это не звезды, а гигантские галактики. Они, дескать, так удалены от нас, что поневоле кажутся слабыми огоньками.

Снова бросились радиоастрономы и просто астрономы к своим инструментам. Снова начались исследования. Нет, не получается. Размеры странных небесных обитателей раз в десять меньше, чем полагается для обычных галактик.

Не звезды, не галактики, что же?.. Пока ученые назвали их квазарами, или сверхзвездами. Пока о них спорят. Гипотезы рождаются одна за другой. Но от предположений до строгой теории — дистанция огромного размера. И трудно сегодня сказать, когда она будет преодолена.

К концу дня ребята здорово устали от обилия сведений, или, как выразился Никола, «количества информации», свалившегося на их головы.

Вечером, вернувшись домой, и весь следующий день Никола не показывался. Он переписывал в свою тетрадь все, что запомнил из рассказа астронома. При этом он снова и снова путешествовал в справочники и энциклопедии и не успокоился до тех пор, пока все записанное не улеглось у него в голове.

Но все это случилось позже. А пока… пока они еще находились на территории Главной астрономической обсерватории Академии наук, даже не подозревая, что события дня далеко не исчерпаны.

Откровенный разговор

— Между прочим, не поведают ли мне джентльмены удачи, как они попали в эту скромную обитель науки?

Джентльмены не выразили восторга по поводу столь прямолинейного вопроса, и на некоторое время беседа прервалась. Они лежали втроем на земляном валу, окружавшем радиотелескоп, и с одинаковым удовольствием подставляли солнышку спины. Экскурсанты уехали, и мальчишки остались в обществе молодого астронома одни. Ничто так не настраивает на философский лад, как горячие лучи и возможность никуда не торопиться. Никола лениво ответил:

— Вообще-то почти случайно.

— Ну? А я-то предполагал, что почтенные гости прибыли осмотреть конференц-зал, где им предстоит прочесть цикл лекций. А конкретнее? Какие силы занесли вас к нам?

И тогда разомлевший на солнцепеке Витька пояснил:

— Мы удрали из школы. С торжественной линейки. Домой рано. Решили съездить… Тем более — мы давно собирались насчет звезд и других цивилизаций выяснить.

— И как?

— Что «как»?

— Выяснили?

Витька сел, поджав под себя ноги.

— Нет, а вот вы скажите, Юрий Николаевич, с научной точки зрения может быть где-нибудь планета, на которой жизнь, ну, вот точь-в-точь была бы похожа на нашу?

— И чтобы там пионеры с линеек удирали?

— Нет, я серьезно.

— Так и я не шучу.

Никола перевернулся с живота на спину.

— Линейка — буза! Вообще все эти боевые задания по сбору макулатуры и металлолома — скука! Если на другой планете разумные существа опередили нас в своем развитии, у них наверняка всего этого давно нет.

— Погоди, погоди… — Юрий Николаевич тоже сел. — Вы что же, оба так считаете, или это твое мнение, индивидуальное?

— Не только мы, а и все ребята. Верно, Витьк?..

Виктор промолчал. Полностью согласиться с Николой он не мог; ему тоже большая часть их пионерских дел никакого удовольствия не доставляла, но линейки он любил. Любил пройтись в строю с горном и барабаном, поиграть летом в военную игру… Он прислушался к тому, что говорил Юрий Николаевич:

— Но ведь когда первые пионеры создавали свою организацию, вопрос о скуке даже в голову не приходил им. Как же так, у вас возможностей куда больше, а вам скучно?

Никола натянул рубашку, чтобы не сжечь плечи.

— Юрий Николаевич, а вы были пионером?

— Конечно!

— А что вам запомнилось из вашей пионерской жизни?

— Ну… Это, правда, было довольно давно. Но мы ходили в походы… Потом у нас были тимуровские отряды… Друзья природы…

— А враги?

— Что — «враги»?

— Враги были? С кем бороться…

— Не понимаю.

— Так ведь пионерская организация должна быть боевой. Но чтобы быть боевой, нужно бороться. А чтобы бороться, нужны те, с кем борются, то есть враги. А какие у вас были враги?

— Э, брат, врагов и сейчас сколько угодно: лень, зависть, нерадивое отношение к народному добру…

Теперь Никола встал. Витька удивленно вертел головой. Он никогда еще не видел приятеля таким возбужденным. А тот говорил, перебивая, не заботясь о том, что Юрий Николаевич, во-первых, взрослый, а во-вторых, астроном.

— Нет, простите. Это в общем. А конкретные враги, принципиальные или там другие какие?.. Нет и не было. Когда создавалась пионерская организация, врагов было полно. Бойскауты там буржуйские, беспризорники и так далее. Было дело, настоящее дело, которое могли выполнить дети. Но для этого они должны были организоваться. Так и получились пионерские отряды. Было дело, для него потребовались отряды. А сейчас есть отряды, а настоящего дела… — Он махнул рукой и сел снова. — Сейчас все пионеры: успевающие и неуспевающие, дисциплинированные и нет. Все члены одной организации с одними задачами. Какая же борьба может быть? Одно только самоусовершенствование. А это скучно.

Астроном поднялся и стал одеваться.

— Да, пожалуй, этот вопрос посложнее небесной механики…

Ребята переглянулись.

— В чем-то вы правы. Но вместе с тем и все на свете перепутали. Разве пионерская организация желаниям вашим помеха? Идти своей, выбранной дорогой? Да пожалуйста, идите. Цель, которая стоит перед всеми пионерами, — вырасти сознательными и смелыми, трудолюбивыми и культурными людьми. Ее вы признаете?

Никола кивнул, и Витька тоже кивнул.

— Хорошо. Но для того, чтобы стать сознательными, нужно научиться сознательно подходить ко всем явлениям в жизни страны, а до того — республики, города, района, своей школы и класса. Согласны?

И снова Никола покивал головой. Покивал следом за ним и Виктор.

— Чтобы быть смелыми и справедливыми, нужно закалять свою волю, не проходить мимо несправедливости. А разве не этому учит вас пионерская организация?.. Чтобы любить труд, им надо заниматься. А вы ноете по поводу сборов металлолома или школьных воскресников. И культура не прививается сама собой. Нужно много учиться, чтобы сегодня иметь право считаться культурным человеком. Это тоже задача пионерской организации. Так против чего же вы выступаете? Вернее — по поводу чего ворчите?.. Неинтересно в школе работа идет? А вы попробуйте, расскажите ребятам о том, что интересно вам. Может быть, и изменится что-нибудь. А брюзжать без точного знания того, что тебе хочется, — это сотрясение воздуха. Занятие бессмысленное. Ну ладно… — Он потрепал склоненные головы. — Я ведь не нотацию читаю. Просто мы спорили на равных. Вот я и резюмирую свое мнение. А теперь дуйте. Через три минуты отходит автобус в город. Кстати, если понадобится консультация… Я, конечно, имею в виду вопросы мироздания. Прошу, кабальерос. Не стесняйтесь. Адрес вы мой помните, надеюсь. И на любой вопрос — любой ответ, как говаривал мой друг Александр Сергеевич. Ну, пока…

Он подтолкнул приятелей рукой, и они побежали с холма, чтобы действительно успеть на отходящий автобус.

Акт справедливости

Солнце уже спряталось за знакомые крыши, когда Виктор и Никола подходили к переулку, ведущему к школе. Сначала оба собирались прямо домой, но как-то так получилось, что, выскочив из автобуса, не сговариваясь, повернули к школе. Переулок был пуст. Лишь у ворот соседнего со школой дома возилась и кричала группа мальчишек.

— Чего это они там?

— Айда посмотрим.

Оба припустили к воротам. Их заметили.

— Эй, Витька, давай сюда! Бей отличников!

В центре небольшой группы мелькнуло бледное знакомое лицо.

— Стой, Никола. Это Валерку Шустова ребята из шестого «в» лупят.

— Пятеро на одного?..

— Да брось. Тебе-то что. Ведь это Валерка…

Никола засопел и, нагнув голову, исподлобья взглянул на приятеля.

— Ну и иди. Кто тебя держит?..

Так и не уходил, видно, домой после линейки Валерка. Может быть, знал, что его поджидают… А может, просто дела задержали. Сейчас он стоял, прижавшись к стене дома, размазывая под носом кровь, перебегая испуганным взглядом по лицам окружавших его врагов. Зрачки его расширились, когда он увидел еще и Молчанова с Вервиным. Среди ребят Витька сразу узнал Котьку Седова из 7 «в» и Сюньку Штейнберга, лопоухого пацана, вечно ввязывающегося во всякие истории. Трое других были из параллельного класса.

— За что? — Никола сунул руки в карманы и остановился возле ребят.

— За все. Может, он корешок твой, так и тебе… — Сюнька отступил за широкую спину Седова.

— А что, завтра первый день каникул, с отличников приходится. — Седов смеялся, разевая губастый рот. Он был здоровенным парнем, этот Котька, и не упускал случая похвалиться силой. Он подмигнул Витьке: — Валяй, Летун, врежь председателю, мы поддержим, не бойсь.

— У тебя с ним счеты? — спросил Никола у Седова.

— У меня? — удивился тот. — Я свои счеты сам свожу, один на один.

— А здесь чьи же?

— А ты что за прокурор нашелся? — закричал Штейнберг. — Котька, дай ему по зубам, чтобы заткнулся.

Лицо Котьки побагровело. Но Никола быстро повернулся к Сюньке и, не давая опомниться его защитнику, спросил:

— А ты сам?

— Чего?

— Дай!

— Как?

— А вот так! — и не размахиваясь, с силой двинул лопоухого под подбородок. — Давай один на один. Ну?..

— Ты брось, Вервин, слышь? — Голос Седого звучал хрипло, но неуверенно. В глубине души он понял, что выглядит в этой истории не с лучшей стороны и ему, как честному спортсмену, лучше бы не вмешиваться. Да только вот Штейнберг… Обещал.

— Котька! Чего он. На наших?

«Наших бьют» — магические слова. И вот уже ухо Николы сплющивается под ударом тяжелого кулака семиклассника. А следом и сам непобедимый Седов летит на асфальт от неожиданного толчка Витьки Молчанова. Витька уже забыл, что не хотел ввязываться, что лупят всего-навсего Валерку, а его дело сторона. То ли Николина решительность поставила все на свои места: пятеро на одного, то ли разговор возле радиотелескопа разбередил дремавшее чувство справедливости.

Сюнька Штейнберг, получив наконец то, о чем просил — по зубам, быстро покинул площадку. А Валерка — битый председатель — подобрал портфель и как следует треснул им парня из параллельного класса, потом пнул ногой второго и, присоединившись к Витьке, стал усердно выколачивать пыль из костюма Котьки Седова.

— Стойте, стойте!!! — Никола с трудом оттащил разошедшихся ребят друг от друга. — Опять двое, — он оглянулся, — нет, трое на одного?..

Он был прав. У ворот остались четверо, и из них — трое против одного,

— Ну, погоди, Вервин, я тебе попомню, — Котька чистил отглаженные утром брюки, не подымая глаз.

— Попомни. Может, спасибо скажешь, что я тебя из такой компании выручил. Попомни…

Валерка собрал на земле обрывки почетной грамоты, затоптанные в пыль.

— Вы меня выручили, — тихо сказал он, не глядя ни на кого в отдельности. — Спасибо.

— Да ладно, подумаешь… — Витька только шмыгнул носом. Локоть рубахи был разорван, и он подумал, что ему наверняка влетит дома. Правда, это обстоятельство ничуть не испортило настроения. После событий у подворотни оно резко взлетело вверх. Так всегда бывает, когда после чего-то не очень правильного вдруг совершаешь поступок, который все ставит на свое место.

— Может, зайдем ко мне? — Шустов говорил по-прежнему, ни к кому в отдельности не обращаясь.

— Не, нам домой…

— Чего мы у тебя забыли? Думаешь, если мы за справедливость, так и…

Витька икнул и замолк. Вот ведь привычка дурная у Николы локти распускать. Чуть что — раз в бок. Он хотел окрыситься на приятеля, но, вспомнив свое первоначальное устремление при виде драки у ворот, сконфузился и замолк.

— Знаете что, приходите ко мне в среду. У меня день рождения будет.

Теперь Валерка смотрел на обоих ребят глазами, в которых никто бы не смог прочитать задней мысли.

— А что, если весело будет? — Виктор оживился и подтолкнул Николу. — Придем, конечно… то есть… — Он еще раз внимательно посмотрел на друга. — То есть может быть. Я хочу сказать: там видно будет…

— Поглядим, ладно, — буркнул Никола, поворачивая к дому.

— Приходите, не пожалеете. А то через три дня в лагерь на все лето… Между прочим, о вас Томка Соколова спрашивала.

— Какая еще Томка? — Виктор удивленно поднял брови.

— Ну, приходила-то на линейку к нам с приветствием от тридцать первой школы. Вы когда удирать стали, так она чуть следом не побежала. Говорила, что ей поговорить нужно. Фамилии узнавала.

— А чего мы ей понадобились?

— Не знаю. Хотите, можете сами спросить, она тоже ко мне на рождение придет… Так договорились?

Виктор за спиной Валерки затряс головой и прищурил левый глаз…

— Ладно, — сказал Никола, — поглядим…

И, повернувшись, оба приятеля зашагали по улице в другую сторону, к дому, где их давно уже поджидали родители.

Часть вторая

Глава VI

Часть рукописи, добытая Виктором Молчановым и сохраненная им под диваном

МЕЖДУНАРОДНЫЙ КОНГРЕСС ПО ВОПРОСАМ КОСМИЧЕСКОЙ СВЯЗИ.

НОВОСТИ ПЛАНЕТЫ

ЖЕНЕВА, 28. (ТАСС). Сегодня в большом зале Дворца наций открылся международный конгресс, посвященный развитию средств и общим вопросам космической связи.

Ученые мира за круглым столом должны выработать рекомендации планомерного исследования космического пространства.

На конгрессе представлены ведущие научные школы мира. Ожидается обсуждение четырех больших докладов:

1. Профессора Л. Смрчека — ЧССР, Прага: «Разумная жизнь во Вселенной с позиций современной науки».

Как сообщил автор, в своем докладе он развивает идеи экспансии разумной жизни во Вселенной и останавливается на возможности существования высокоорганизованных неантропоморфных, то есть нечеловекоподобных, форм жизни.

2. Профессора фон Хорна — ФРГ, Бонн: «Разумная жизнь как космический фактор».

В этом докладе доктор фон Хорн, исходя из гипотезы о заурядности земной цивилизации в масштабах Вселенной, выводит вероятность существования цивилизаций, находящихся на различных уровнях развития.

3. Профессора С. Маятэ — Япония, Токио: «Космическое общение и возможные формы разумной жизни».

Доклад профессора Маятэ, как сообщил сам автор, преследует цели развития идей, высказанных на международной конференции в Бюраканской обсерватории, проведенной в 1964 году. Эти идеи касаются вопросов установления контактов со внеземными цивилизациями.

4. Так как конференция — сугубо теоретическая, то выступление советского делегата из-за его экспериментального характера отнесено в конец работы конгресса на отдельное заседание. Тема его доклада: «Некоторые результаты экспериментальных работ по зондированию ближних областей большого космоса».

Представители мировой науки говорят о большом интересе, который вызывает конгресс среди всех ученых нашей Земли.

НЬЮ-ЙОРК, 28 (соб. корр. газеты «Зеркало мира»). Сегодня американская фирма RCA представила конгрессу уведомление, что, несмотря на запрещение сената, она приняла предложение западноевропейских и африканских стран об осуществлении глобальной телевизионной связи на все время работы конгресса.

БОНН, 29 (газета «Таг»). Известный западногерманский специалист по большому космосу доктор Вернер фон Хорн дал интервью, в котором высказал сомнения в том, что сведения, полученные русскими, могут иметь интерес для науки. Профессор фон Хорн привел ряд возражений против развития внеземных контактов.

31 января все газеты мира поместили подробные отчеты о начале работы конгресса.

Корреспонденты газет Франции и Англии уделили большое внимание скандалу, разразившемуся в первый же день работы конгресса.

Крупнейший западноевропейский специалист по вопросам большого космоса доктор фон Хорн, который должен был выступать от имени Парижской обсерватории и Гейдельбергского вычислительного института с докладом по совместной работе, выступил с высокой трибуны конгресса с собственными выводами о невозможности и нецелесообразности контактов между цивилизациями, принадлежащими к различным системам. Французская делегация в знак протеста покинула зал заседаний.

В ответ на вопросы журналистов: «Почему доктор фон Хорн изменил свое мнение?» — боннская пресса хранит молчание. Известно, что еще неделю назад, обсуждая с французскими коллегами тезисы предполагаемого доклада, западногерманский ученый придерживался позитивного взгляда на эту тему.

Газеты публикуют выводы доктора фон Хорна, называя их «пессимистическим бредом». Утверждения ученого сводятся к следующему:

1. Согласно сформулированным положениям, целесообразно считать, что не более одного-двух процентов всех звезд нашей Галактики могут обеспечить на своих планетных системах условия, благоприятные для существования жизни. (2 % от 2 000 000 000 звезд дает 40 000 000 планетных систем. Цифра достаточно внушительная. Примечание редакции.)

2. Принимая во внимание стечение случайностей, которое привело к образованию мыслящих существ на Земле, даже наиболее оптимистические расчеты показывают, что одна планета, населенная разумными обитателями, должна приходиться на три миллиона обитаемых систем. При этом среднее расстояние между отдельными цивилизациями будет равно примерно тысяче световых лет. (Редакция обращает внимание читателей на слишком свободный подход автора к исходным данным.)

3. Цивилизация не может существовать вечно. Ее время ограничивается:

а) возможной катастрофой центрального светила, дающего жизнь, а также вспышкой близко расположенной сверхновой;

б) самоуничтожением высокоорганизованных существ в результате неизбежной атомной или термоядерной войны;

в) физическим и духовным вырождением и вымиранием высших форм жизни в результате мутаций;

г) потерей интереса к науке и технике и переходом к примитивному существованию.

Следовательно, если признать ограниченность времени существования любой цивилизации доказанной, то средняя длительность технологической эры на планете не может превышать шести с половиной тысячелетий.

4. Естественно, даже отбросив тот факт, что сигнал, посланный одной цивилизацией, лишь через 10 веков (1000 лет) сможет быть принят братьями по разуму, время существования технологической эры слишком мало, чтобы можно было рассчитывать на одновременное существование примерно одинаково развитых обществ разумных существ в различных удаленных друг от друга системах.

Следовательно, остается единственно правильный вывод о полной невозможности общения человечества с иными цивилизациями. Эта идея должна быть похоронена в анналах истории науки как ошибочная и невозможная для осуществления.

ВЫСТУПЛЕНИЕ СОВЕТСКОГО ДЕЛЕГАТА

1 февраля газеты в экстренных выпусках дали отчеты о выступлении представителя советской делегации.

Вот что пишет научный обозреватель журнала «Нэйчур» в очерке-репортаже, опубликованном в специальном номере:

«… В этот день большой зал женевского Дворца наций был переполнен. Люди стояли в проходах, толпились у оснований колонн. Никогда еще сообщения о научных вопросах и достижениях не находились столь точно в эпицентре внимания широкой публики. В 9.00 на трибуну поднялся глава советской делегации профессор Василий Белов. Он сказал:

— Уважаемые дамы и господа, уважаемые коллеги и товарищи!

Получение данных о первом межзвездном контакте оказалось возможным потому, что упавший метеорит сильно изменил атмосферу в районе радиоастрономической обсерватории Нур и Акме.

Результатом падения явились жестокие землетрясения и оползни, разрушившие высокогорную научную станцию. Во время сеанса связи на своем посту погибли двое советских ученых: Колобов Николай Иванович — астрофизик, кандидат физических наук, Ожегов Василий Петрович — аспирант кафедры космической физики. При попытке доставить результаты эксперимента в город после катастрофы погиб и третий член научного коллектива — Маликов Валентин Степанович, кандидат технических наук. Если бы не самоотверженность этих ученых, люди никогда не узнали о существовании планеты, населенной разумными существами, в системе далекой звезды. Потому что только исключительные условия, сопутствовавшие эксперименту, позволяют нам понять причины всех прошлых неудач, которые могли бы еще продолжаться долгое время.

Я прошу присутствующих почтить память погибших минутой молчания…

Еще до того, как окончился синхронный перевод речи советского академика, весь зал дружно поднялся на ноги. После траурного перерыва профессор Белов продолжил речь:

— Прежде чем начать сообщение, носящее несколько необычный и неожиданный характер, мне хотелось бы обратиться с вопросом к высокому собранию и выслушать его мнение о целесообразности широкой публикации сведений, которые мы будем иметь честь доложить через представителей широкой прессы.

Не считает ли уважаемый господин председатель конгресса и все присутствующие коллеги, что, во избежание появления нездоровых сенсаций и неправильного освещения фактов, имеет смысл информировать представителей широкой прессы лишь после того, как члены конгресса выработают единую точку зрения на приведенные факты…

Шум, поднявшийся после этих слов, заставил выступающего прекратить свою речь. Возмущению репортеров не было предела. Особенно накалились страсти, когда председатель конгресса объявил общее мнение делегатов, согласившихся с предложением советского коллеги.

Заседание было отложено на два часа и перенесено в зал Согласия. В новом помещении (после того, как из-под стола стенографисток был извлечен представитель итальянской газеты „Правильный путь“, а репортера солидного французского еженедельника с помощью городской пожарной команды сняли с колонны под потолком зала) представитель советской делегации продолжил свое выступление.

Он рассказал, что 11 января сего года Большой телескоп высокогорной памирской радиоастрономической обсерватории Нур и Акме принял с направления исследуемой звезды ряд радиосигналов искусственного характера.

Доказательства, представленные русским ученым конгрессу, не позволили сомневаться в том, что принятые сигналы, имеют искусственное происхождение.

— Таким образом, — закончил речь ученый, — вопрос о существовании инопланетных цивилизаций, стоящих на уровне, близком земному, можно считать решенным.

Последние слова ученого буквально потонули в шуме, поднявшемся в зале. Делегаты конгресса заговорили все разом. Потом закричали, перебивая друг друга. Новость была слишком сенсационной, чтобы кто-нибудь мог воздержаться от высказывания. Ведь одно дело — вести отвлеченные теоретические рассуждения о связи и контактах с гипотетическими партнерами, а совсем другое — оказаться перед фактом их реального существования.

Ровно через минуту после окончания речи советского представителя зал разделился на сторонников и противников общения. Почтенные представители мировой науки дискутировали, прибегая совсем к ненаучным методам ведения спора. Некоторые вскакивали на стулья, размахивали руками и ораторствовали, пытаясь пробиться сквозь общий гул. С доктора фон Хорна, старавшегося доказать, что речь русского коллеги — „коммунистическая пропаганда“, сорвали мантию.

Затем по просьбе советского ученого на большой экран, установленный в зале заседания, были спроектированы копии записей в журнале наблюдений, сделанные сотрудниками обсерватории Нур и Акме, и текст сообщения, расшифрованный с помощью большой электронной счетной машины Сибирского отделения Академии наук СССР. Сообщение об окончании расшифровки сегодня утром появилось в советских газетах и было повторено всеми печатными органами мира. Оно гласило:

ПРОСЬБА О ПОМОЩИ

СООБЩЕНИЕ ТАСС

НОВОСИБИРСК, 31 января. ТАСС. Сегодня большая электронная счетная машина Сибирского отделения Академии наук СССР закончила расшифровку содержания записей внеземных сигналов, принятых высокогорной обсерваторией Нур и Акме.

В сообщении содержится просьба о помощи, обращенная ко всем мыслящим существам Вселенной, располагающим высокоразвитой техникой, позволяющей осуществлять космические перелеты.

Содержание сообщения может быть интерпретировано следующим образом: „ПЛАНЕТА, НАХОДЯЩАЯСЯ В СИСТЕМЕ ЗВЕЗДЫ ТХРО [предположительно — Эпсилон Эридана] И НАСЕЛЕННАЯ РАЗУМНЫМИ ПРЕДСТАВИТЕЛЯМИ ОРГАНИЧЕСКОГО МИРА, СТРЕМИТЕЛЬНО ДВИЖЕТСЯ К ГИБЕЛИ. [Причины и подробности катастрофы неизвестны из-за уничтожения части текста лавиной]… БОЛЬШАЯ ЧАСТЬ НАСЕЛЕНИЯ ПЛАНЕТЫ УНИЧТОЖЕНА. ОСТАВШИЕСЯ АБОРИГЕНЫ ВЫНУЖДЕНЫ ВЕСТИ ПОДПОЧВЕННЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ. КАТАСТРОФА ПРЕРВАЛА ВСЕ РАБОТЫ ПО ОСВОЕНИЮ ДАЛЬНЕГО КОСМОСА И ЛИШИЛА НАСЕЛЕНИЕ ВОЗМОЖНОСТИ ПЕРЕСЕЛИТЬСЯ НА СОСЕДНИЕ ПЛАНЕТЫ.

НАКОПЛЕННЫХ ЗАПАСОВ МОЖЕТ ХВАТИТЬ НА 75 — 100 ПЛАНЕТНЫХ ОБОРОТОВ [примерно 50–75 земных лет].

ТОЛЬКО ПОМОЩЬ ИЗВНЕ МОЖЕТ СПАСТИ ОСТАТКИ ЖИЗНИ ОБРЕЧЕННОЙ ПЛАНЕТЫ“.

Затем следует группа повторяющихся сигналов, соответствующих, по земным понятиям, сигналу бедствия SOS, и на этом текст обрывается. После паузы было принято повторение начала обращения, затем связь прекратилась и больше не восстанавливалась. Специалисты высказывают предположение, что передача велась узконаправленным лучом, кратковременно захватившим нашу планету.

Советский Союз призывает людей Земли со всей ответственностью подойти к обсуждению выдвинутой проблемы и со своей стороны заявляет, что готов гарантировать пропорциональное участие во всех материальных затратах, в случае принятия позитивного решения.

Прения и дебаты сломали весь порядок ведения конгресса. Английский представитель первым дал в своем выступлении название неизвестному спутнику далекого Эпсилона Эридана. Видный астроном с мировым именем сэр Персиваль Лонж назвал его планетой РОСС, отдавая дань признательности первооткрывателям. Однако настроен был английский ученый весьма противоречиво. С одной стороны, профессор Лонж признавал целесообразность и даже необходимость двухсторонней активной радиосвязи, и тем более — прямых контактов с представителями инопланетных цивилизаций, но, с другой стороны…

В его выступлении было немало тревожных нот. В заключение он сказал:

— Дать адрес инопланетникам, указать им прямо, что да, в системе желтого карлика класса G-2 имеется планета с условиями, подходящими для колонизации, не значит ли это спровоцировать военное столкновение? Столкновение миров!

Коль скоро представители чужой звездной системы сумели послать сигнал на расстояние порядка десяти световых лет, можно предполагать, что они обладают техникой, стоящей выше земной… Термоядерное и атомное оружие покажется детскими игрушками перед возможностями завоевателей.

Трудно себе представить, что может обрушиться на беззащитную Землю. Предположим на мгновение, что мы имеем дело с антигуманоидной формой цивилизации…

— Леди и джентльмены! Я не хочу быть бифштексом! — Сэр Лонж покинул трибуну при гробовом молчании зала.

Следующим взял слово представитель американской науки мистер Генри Холдейн.

Он подтвердил согласие дать имя Росс гипотетической обитаемой планете в системе Эпсилона Эридана, затем обрушил потоки негодования на сэра Лонжа, обвиняя англичанина „в непростительной трусости, неподобающей ученому“. „Земля защищена значительно лучше, чем думает английский коллега“, — заявил мистер Холдейн.

Затем он повторил свое предложение, добавив, что в случае необходимости можно послать в систему звезды серию автоматических ракет-зондов, снабженных ретрансляторами и мощными радиомаяками.

Последним перед голосованием снова выступил профессор Белов. Он поблагодарил коллег за название, данное планете в честь его Родины, и перешел к критике высказанных предложений.

Академик Белов заявил, что он считает необоснованными опасения сэра Лонжа. Для осуществления постоянного радиопоиска нужны усилия всей планеты. Значит, на ней должен быть мир, возможный только при едином справедливом социальном устройстве общества разумных существ, населяющих планету Росс. Следовательно, вряд ли целесообразно считать серьезными опасения, высказанные английскими коллегами.

Предложение об активной, двухсторонней связи является разумным и вполне осуществимым для современного уровня земной техники.

Однако Советский Союз предлагает одновременно с этим создать международный центр по проектированию и постройке межзвездного корабля. Пройдет немало времени, прежде чем ученые Земли выработают план помощи гибнущей планете. Еще больший срок понадобится для строительства космического лайнера. Но время не ждет. Межзвездный перелет — дело огромной сложности. Одна страна не в состоянии снарядить и отправить такую экспедицию, какой бы развитой ни была ее экономика. Значит, постройка звездного корабля может явиться символом объединения лучших творческих сил планеты, то есть способствовать прогрессу на самой Земле. Долг Земли — помочь братьям по разуму. Не исключено, что именно планета Росс явится звеном, которое в дальнейшем свяжет острова цивилизации в единую систему. Ибо есть все основания полагать, что на призыв гибнущей планеты откликнутся и другие представители различных цивилизаций.»

РЕШЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО КОНГРЕССА

ПО ВОПРОСАМ КОСМИЧЕСКОЙ СВЯЗИ

Женева 7 февраля 19…

11 января сего года в Советском Союзе успешно осуществлен прием искусственных сигналов с направления на звезду Эпсилон Эридана. Таким образом, вопрос существования инопланетных цивилизаций может считаться решенным. Советскими учеными — Николаем Колобовым, Василием Ожеговым, Валентином Маликовым — внесен крупный вклад в сокровищницу современных знаний о космосе.

Текст сообщения, расшифрованный Сибирским отделением АН СССР, содержит просьбу о помощи. Цивилизация и сама жизнь на планете Росс находятся в опасности. По мнению специальной астрономической комиссии, основанному на тщательном изучении и сравнении результатов изучения звезды Эпсилон Эридана за последние десятилетия, катастрофа не могла носить космического характера. Тем не менее, согласно сообщению, поверхность планеты Росс недоступна для ее обитателей. Это могло явиться результатом неосторожных ядерных экспериментов.

Долг землян — прийти на помощь братьям по разуму. Не дать погибнуть очагу цивилизации, даже если он отдален от нас на несколько световых лет.

В связи с тем, что прием сигналов носил случайный характер, существует реальная угроза невозможности повторить прием и наладить двухсторонний обмен информацией.

Единственно надежный способ выяснения истинного положения на планете Росс — это посылка первой межзвездной экспедиции в систему Эпсилона Эридана.

Международный конгресс уполномочен заявить, что в настоящее время наука Земли располагает принципиальными возможностями снаряжения подобной экспедиции. Дело в доброй воле людей нашей планеты, в их готовности пойти на материальные жертвы, связанные с накоплением энергетических резервов и постройкой межзвездного корабля.

Поэтому данный вопрос должен быть передан на всемирное обсуждение. В качестве предварительной подготовки к осуществлению проекта «Альфа К-2» (условное обозначение операции) — Международный конгресс представляет на обсуждение свои предложения:

1. Установить постоянное наблюдение за избранным участком неба. Наблюдения вести всем радиоастрономическим обсерваториям стран — участниц настоящего конгресса.

2. Немедленно начать передачу земной радиопрограммы в направлении Эпсилона Эридана, для чего использовать разработки ЛИНКОСа, существующие в настоящее время.

3. Приступить к проектированию космического корабля для полета на предполагаемую планету Росс в системе Эпсилона Эридана, для чего объявить всемирный конкурс на лучший проект.

4. Обратиться к правительствам всех стран мира с предложением аккумулировать энергетические резервы для полета корабля.

5. Все организационные вопросы подлежат рассмотрению в Международном координационном комитете при ООН.

Решение конгресса подписано членами большой пятерки, представителями стран — инициаторов созыва конгресса и создания постоянно действующего комитета по астронавтике, а также президентом ассоциации академиком Беловым В. И., СССР.

СООБЩЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО КООРДИНАЦИОННОГО КОМИТЕТА

ПО АСТРОНАВТИКЕ ПРИ ОРГАНИЗАЦИИ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ

В соответствии с решением Женевского конгресса по вопросам космической связи об объявлении международного конкурса на лучший проект межзвездного корабля для перелета Солнце — система Эпсилона Эридана координационный комитет сообщает, что срок подачи проектов истекает ровно через год со дня объявления, то есть 7 февраля 19… года.

Проекты, представленные позже указанного срока, к рассмотрению приниматься не будут.

Международный координационный комитет, придавая большое значение разработке предварительного проекта и обоснованию идей полета, образовал конкурсную комиссию, которой поручил изучить представленные проекты и подготовить развернутые критические замечания по каждому из них.

В состав комиссии вошли ведущие специалисты по космонавтике многих стран мира:

Жарков К. В. (председатель) — главный теоретик космонавтики. СССР.

Джеймс Баррот — генеральный конструктор фирмы «Мартин Астронавтикс». США.

Гельмут Меккер — главный технолог фирмы «Крупп штальиндустри». ФРГ.

Хьюберт Пакстон — главный специалист по проникающему излучению объединения «Аэроспейс Инжиниринг». Англия.

Чирков А. А. - главный инженер Магнитогорского металлургического комбината. СССР.

Морис Шарлье — главный специалист по космической медицине фирмы «Флайт-Рено». Франция, Англия.

Золтан Фаркош — главный специалист по электронике объединения «Свят». Болгария, Венгрия.

Шарин Л. П. - главный конструктор проблемной лаборатории двигателей космических кораблей. СССР.

Нельсон Галмерс — главный специалист по атомным двигателям фирмы «Пратт-Уиттни». США.

Шаповалов К. Д. - физик, профессор Ленинградского университета. СССР.

Гарольд Дайк — физик, профессор Массачусетсского университета. США.

Стивенс Крэри — инженер по системам вспомогательных силовых установок фирмы «Дженерал электрик». США.

Шатов М. А. - конструктор института ракетостроения. СССР.

Исикава Ямадзаки — главный специалист по вопросам оптического оснащения космических летательных аппаратов фирмы «Иокуда». Япония.

Нерешенные проблемы

Никола задумывается. Машинально перелистывает лежащие перед ним страницы. «Интересно, как могут выглядеть жители далекой планеты Росс? Чудовища — или похожие на людей гуманоиды?» (Это слово внес в общую копилку Витька — крупный специалист по научно-фантастической терминологии.) Жаль, нет его рядом. На целых три дня увезла его мама на дачу к знакомым. Хорошая, конечно, женщина Нина Павловна Молчанова, но удивительно, как некстати всегда вмешивается в жизнь сына. Вот сейчас Витька нужен «позарез». Завтра — день рождения Валерки. Но один Никола туда ни за что не пойдет. Во-первых, он не больно-то любит ходить по гостям. Во-вторых, там будут незнакомые девчонки, вроде этой Тамарки Соколовой. А в-третьих, если он придет один, Валерка сразу же поймет, что явился Никола не ради дружбы, а чтобы получить проклятые бумаги… Конечно, он их отдаст, но как будет чувствовать себя Никола?

Такая корыстная постановка вопроса не могла устроить Николу Вервина. И он не знал, что делать. Как назло, Витькина мамаша объявила сыну о поездке буквально за час до поезда.

У Витьки, конечно, ни одной вещи собрано не было. Кое-как вдвоем с Николой запихали они сложный мальчишеский багаж в рюкзак: фонарик, ласты с маской, наконечник для самодельной остроги (на тот случай, если в озерах Карельского перешейка встретится барракуда), самодельный нож с ручкой из пенопласта (чтобы всплывал). Конечно, фотоаппарат «Смена», который Витьке подарили к Новому году. И кое-какую мелочь, без которой немыслимо пускаться в путь. Тут были компас, подробная карта Ленинградской области и транзисторный приемник, собранный Николой…

Никола незаметно вздохнул. Где-то в глубине души он чуть-чуть завидует приятелю. Вернее, не завидует, а жалеет, что не удалось поехать вместе. Вообще все прервалось так неожиданно. Они не успели даже договорить, даже доспорить по важнейшим вопросам, касающимся «проекта Альфа К-2». Вот они, вопросы. Никола переворачивает страницу своей тетради.

1. Как могли земные ученые понять язык инопланетников так здорово, чтобы им стала ясна просьба о помощи, содержащаяся в послании?

Николе это казалось странным. Витька сначала даже не задумывался, но потом, тряхнув шевелюрой, уверенно заявил: «Запросто!» Конечно, шифровка, разгадка тайн — уж в этом-то Викпетмол толк знал. Но Никола недаром считался скептиком: «Докажи!»

Витька поначалу возмущался: «А чего доказывать? В истории сколько угодно таких примеров…» Но потом поостыл. И оба вместе стали вспоминать. Сначала взяли разгадку древнеегипетских иероглифов Шампольоном. Но Никола запротестовал: «Не забывай, там был Розеттский камень.[4] Без него, может, и до сего дня никто бы не знал, что какой иероглиф обозначает».

Тогда Витька вспомнил расшифровку письмен майя советским ученым Юрием Кнорозовым. Это впечатляло. Во-первых, относилось к более близкому времени, а кроме того, тут участвовала уже современная техника, которой Никола доверял больше, чем старым рассказам. И все-таки… Чтобы прочитать сообщение так быстро, земляне должны были быть как-то подготовлены к решению задачи…

Никола перевернул еще страницу и усмехнулся. Да, теперь-то он не стал бы спорить. Теперь он был убежден в подготовленности ученых. Копаясь в журналах, он наткнулся на статью о работах голландского математика Ганса Фрейденталя. Статья имела самое непосредственное отношение к поднятому ребятами вопросу, и Никола постарался переписать в свою тетрадь краткое изложение ее смысла, чтобы показать приятелю, когда тот вернется. Никола выше всего в любом споре ценил истину. Не важно, кто окажется прав, главное — это добыть истину. И вот истина лежала перед ним. Называлась она

БЕСЕДА ЧЕРЕЗ ТЫСЯЧУ ЛЕТ

В мае 1964 года в Бюраканской астрофизической обсерватории, расположенной на склоне горы Арагац, открылась странная конференция. Темой ее была «Проблема установления контактов с внеземными цивилизациями».

Еще только первые автоматические межпланетные станции достигли Луны, Марса и Венеры, а ученые уже думают о встречах с братьями по разуму. Не рановато ли?

Но пока скептики морщатся, ученые увлеченно спорят, на какой основе выработать общий язык, понятный всем разумным обитателям чужих миров?

Если обратиться к истории, то идеи такого рода вовсе не новы. История их отрастила уже порядочную «бороду». В разное время было множество предложений у писателей, описывавших фантастические встречи за пределами Земли. И ученых… Разница заключалась в том, что если среди писателей разногласий не возникало — выдумывай кто что хочет, — то ученым добиться единства было нелегко. Например, математики — серьезные, положительные люди. Некоторые из них втайне считают, что все недоказуемое с помощью чисел не существует вообще или по крайней мере не заслуживает внимания. Так вот, математики убеждены: куда бы ни залетели неугомонные космонавты, на какие бы тропинки ни ступили их тяжелые башмаки, 2+2 дадут всюду четыре. То есть то, что справедливо для земных математиков, будет обязательным и на любой другой планете. А отсюда и вывод: единственно верным языком, на который нужно переводить земные понятия, является математика — вот основа для межпланетного языка.

Но мы забыли о химиках. «Э-э-э-э, нет, — возражают они. — Математика хороша, спору нет, но не слишком ли абстрактна? А вот химия!.. Не станут же возражать коллеги, что химические соединения во Вселенной одинаковы. Возьмем воду — Н_2О. Кто осмелится хотя бы заикнуться о том, что, высадившись на Юпитере, в системе Эпсилона Эридана или хоть в туманности Андромеды, космонавты обнаружат воду с другим содержанием тех же элементов? Никто. Вот то-то! Вода — всюду вода! Как и водород с кислородом. А это не математические символы, не просто формулы. Это наглядное вещество. Можно пощупать. Химия вот истинная основа космического языка!»

«Наглядно-то наглядно. И весомо, и зримо, конечно, только начинать разговор с вещества — все равно что читать книгу, не выучив букв. Понятия надо строить на самой основе всего, на кирпичах, из которых сложен мир». Это вмешиваются в разговор, конечно, физики. По их мнению, лучшей основы, чем строение атома или атомного ядра, для межпланетного общения не придумаешь.

«А почему не клетка?» — горячатся биологи.

«Почему не звезды, не звездные системы?..» — шумят астрономы.

Трудно сказать, к чему привели бы затянувшиеся споры. Может быть, родились несколько космических языков одновременно? Если бы… Вот с этого «если бы» и начинается самое главное.

На прилавках книжных магазинов появилась книга голландского математика Ганса Фрейденталя под названием «Линкос». Тот, кто заинтересовался подробностями, мог прочесть расшифровку, напечатанную более мелкими буквами: «Космическая лингвистика. Построение языка для космического общения».

Вот вам и пожалуйста. Споры спорами, а тем временем голландский ученый в тиши кабинета в свободное время уже построил основы будущего «сверхъязыка». Впрочем, некоторые читатели вначале сомневались, не окажется ли этот труд бреднями? За последнее время многие ученые вместе с научными исследованиями стали писать фантастические рассказы и даже романы.

Но с первых же страниц сомнения отпадают. Фрейденталь остроумно, основываясь на законах математики, шаг за шагом разрабатывает действительно универсальный язык. Язык, пользуясь которым, можно сообщить основные понятия о жизни нашего общества кому угодно. Единственное требование при этом, чтобы принимающий сигналы (предполагается, что обучение будет происходить по радио) знал основные физические и математические законы и правила, общие для всех миров.

Голландский ученый предлагает целую программу курса земных передач по любому адресу, гарантируя, что любые «осьминоги» и даже «разумная плесень», прослушав его, начнут прекрасно разбираться в земных делах. И все это с помощью коротких радиосигналов-импульсов. Вроде тех, которые посылал самый первый советский спутник Земли: «Бип-бип!». Сигнал, молчание и снова сигнал. В одни обещания трудно поверить. Нужны примеры. И Фрейденталь их приводит. Представим себе, предлагает математик, обратную ситуацию: мы не посылаем, а, наоборот, принимаем сигналы, посланные неизвестными разумными обитателями. Если не считать наших собеседников глупее людей, то разницы, кто кому передает сигналы, нет. Мы не знаем их языка, так же как они нашего. Итак, мы принимаем:

«Бип, бип!» — молчание и снова: «Бип!»

«Бип, бип, бип!» — молчание, «Бип!»

«Бип, бип, бип!» — молчание, «Бип, бип!»

«Бип, бип, бип, бип!» — молчание, «Бип!»

«Бип, бип, бип, бип!» — молчание, «Бип, бип!»

«Бип, бип, бип, бип!» — молчание, «Бип, бип, бип!..»

О чем бы вы подумали, выслушав этот концерт? Пожалуй, ничего другого, как только:

два больше одного,

три больше одного,

три больше двух,

четыре больше одного,

четыре больше двух,

четыре больше трех…

Что тут еще придумаешь? Самое интересное в том, что придумывать ничего и не надо. Эти сигналы действительно учат нас общему понятию — «больше». Тому, что означает это слово. И только. Так же можно ввести понятия «да», «нет», «меньше» или «равно», и «плюс» или «минус».

Будем для простоты в дальнейшем обозначать сигналы точками, а молчание пропуском. Вот так (……..) — два прибавить три равняется пяти. Просто?

Теперь пора переходить к более сложным понятиям. Наш сигнал «бип» может быть коротким и длинным. А раз так, то Фрейденталь предлагает дальше с помощью различных по длительности сигналов разыгрывать целые диалоги. К примеру: разговор между двумя лицами. Спрашивающий — короткие сигналы. Отвечающий длинные. С помощью такого диалога можно ввести такое сложное человеческое понятие, как «плохо». Беседа-диалог может выглядеть так;

А — (спрашивает) чему равен х, если 8х = 18?

Б — (отвечает) х = 18/8.

А — (оценивает ответ) — плохо!

Б — (отвечает еще раз) х = 9/4.

А — (оценивает снова) — хорошо.

При этом понятия «деление» и «умножение», конечно, должны быть введены раньше. Из этой сценки мыслящее инопланетное существо должно понять: не все, что правильно, хорошо.

На языке математики могут вводиться даже понятия о вежливости. Только для этого нужны три участника беседы. Например:

А — (спрашивает у В, как и прошлый раз) чему равен х, если 8 х = 18?

Б — (вмешивает в разговор) х = 9/4.

А — (сразу без промедления заявляет) — плохо!

В — (разиня отвечает, проворонил свою очередь и только теперь спохватился) х = 9/4.

А — (оценивает ответ) — хорошо!

Так на языке математики выглядит поговорка «Не суй свой нос в чужой вопрос».

В своей работе Фрейденталь показывает, как объяснить предполагаемым инопланетным существам время, как передать наши понятия о пространстве, движении, даже о теории относительности. Пытается объяснить даже, что такое человек… И все с помощью «Бип-бип»…

Работа ученого еще не закончена. Во второй части своей книги он обещает познакомить наших братьев по разуму со взглядами людей на жизнь, землю, материю и так далее.

Так родилось первое серьезное математическое обоснование возможности общения между существами, у которых даже принципиально и образ жизни и образ мышления может быть другим.

Что же, вопрос о расшифровке инопланетных сигналов можно считать решенным. Но остались другие. Виктор, например, никак не мог понять, почему одной стране не под силу построить космический корабль для полета в систему Эпсилона Эридана.

Ребята долго перебирали возможности всех известных систем и пришли к единодушному выводу, что отправиться за несколько световых лет можно только на фотонном звездолете. Это, собственно, и дало ответ на Витькин вопрос. Никола смотрит на рисунок, перерисованный в тетрадку. На нем даны сравнительные размеры подобных космических лайнеров и рядом… здания Московского государственного университета. Конечно, такую махину ни одному государству не соорудить в одиночку. Рядом с ним даже останкинская телевизионная башня покажется спичкой…

И чем смогут люди Земли помочь жителям планеты Росс? Ведь если инопланетники сумели послать радиосигналы на такое большое расстояние (для нас пока эта задача непосильна), значит, их техника развита лучше земной?..

Никола перелистывает несколько страниц тетради назад. «Эпсилон Эридана К-2» — он уже достаточно знаком с классификацией и потому легко читает: «Оранжевый карлик, спектральный класс К, подкласс второй. Эпсилон — одиночная звезда, похожая на наше Солнце, только похолоднее». Витька сразу бы представил себе всю картину.

Солнце планеты Росс старше земного, значит, и более тусклое. На поверхности планеты, над бескрайней пустынной местностью царит унылый серый день.

Планета Росс тоже старше Земли, и ландшафт ее должен отличаться от земного. Горы выветрились, рассыпались в песок. Полезных ископаемых почти не осталось. Холод и отсутствие яркого света уничтожили растительность. Несчастные обитатели скудно питаются синтетической пищей, которую готовят заводы-автоматы, скрытые в недрах планеты. Жалкая жизнь, обреченная на вымирание.

Но почему же они не переселились на другую, более подходящую планету? Может быть, у них нет звездолетов? Может быть, нет топлива для космических кораблей, ведь энергетические ресурсы планеты почти исчерпаны… И вообще — какие они? Похожи на нас? Или так же отвратительны, как марсиане или селениты Уэллса? А может быть, прекрасны, как Аэлита?..

Эх, жаль, нет Витьки рядом. Он бы, не задумываясь, нафантазировал что угодно. А Никола не умеет. Николе подавай точные данные, на основании которых он построит модель обитателя другого мира.

Как же может выглядеть абориген планеты Росс, расположенной в системе звезды Эпсилон Эридана?

Он долго смотрит на чистые листы тетрадки и вздыхает.

Словно в ответ, трещит будильник. Срабатывает автоматика, предупреждающая, что через полчаса придет с работы мама. Пора ставить разогревать обед. Он поднимается и идет на кухню. Тетрадка с записями остается лежать открытой.

Словарь непонятных научных терминов

1. Высокоорганизованное существо — обычно под этим термином подразумевают разумного представителя какой-нибудь цивилизации. У нас на Земле высокоорганизованное существо — человек. Только я думаю, что не каждый человек может называться высокоорганизованным. Всякие жулики и бандиты, а также империалисты, которые воюют в чужих странах, не имеют права относить себя к этой категории.

2. Глобальный — всеобщий, единый.

3. Конгресс — так может называться большое собрание или парламент (например, в США и других капиталистических странах).

4. Мутации — резкое изменение наследственных признаков, после чего появляется новая порода. Например, у черной овцы может родиться белый ягненок, совсем не похожий на родителей. Мутации могут возникать в результате, например, сильного облучения (космические лучи, взрывы атомных и водородных бомб). Мутации могут быть и полезными, но это редко. Пока что люди еще не научились искусственно управлять ими.

5. Обсерватория астрономическая — научное учреждение, в котором ведутся астрономические наблюдения. Вроде института, где работает мама, только у мамы, к сожалению, другая профессия.

6. Радиоастрономия — новый раздел астрономии, изучающий космические объекты с помощью радиосигналов. Оказывается, многие небесные тела излучают в пространство радиоволны, как настоящие радиопередатчики. Ученые ловят эти сигналы радиотелескопами и изучают. Так, например, радиоволны рассказали людям о черных звездах. Они не светятся, и их нельзя разглядеть в обычный телескоп. Сейчас уже составлены целые карты радионеба. Я приклеил такую карту рядом с обычной, чтобы Витька мог убедиться, какие они разные.

7. Сверхновая — так в астрономии называют беспокойные звезды, которые вдруг вспыхивают по непонятным причинам, вроде нашего старого керогаза, и начинают светиться в сотни тысяч и миллионы раз ярче Солнца. При этом из недр сверхновой вырывается такой поток вредных лучей, который может убить все живое на своем пути на много парсеков вокруг. Хорошо, что такие вспышки продолжаются недолго. Чаще всего несколько дней.

Есть предположение, что именно из-за вспышки сверхновой миллионы лет назад вымерли на Земле гигантские ящеры, а млекопитающие, обитавшие в норах, остались жить и здравствовать.

Но только это гипотеза, то есть не доказанное пока фактами предположение. Конечно, в районах Вселенной, где сверхновые вспыхивают часто, никакая жизнь невозможна.

8. Спектральный анализ. — Никогда я не думал, что про далекие звезды, до которых не дотянешься ни рукой, ни прибором, можно знать так много.

Нет, правда, светят себе и светят. Белые, голубые, зеленоватые, красные огоньки на черном небе.

Ведь даже в самый сильный телескоп любая звезда все равно кажется только яркой точкой. Далеко!

Ну пусть собраны звезды в созвездия. Витька запросто находит Большую и Малую Медведицы. Он говорит, что настоящему разведчику надо всегда знать, где север, а где юг.

Пусть по блеску, по цвету можно научиться отличать одну звезду от другой. Ну а еще?..

То, что звезды — огромные раскаленные газовые шары — это я давно знал. Как-то даже слушал лекцию в планетарии «Почему звезды светят». Лектор рассказывал, что каждая звезда — как бы огромная термоядерная бомба. В глубине огненного шара водород (главный материал, из которого состоят звезды) превращается в другой, более тяжелый газ — гелий. При этом выделяется столько тепла и света, что его хватает на целую планетную систему. Свет этих водородных топок и рассказал ученым подробности о процессах, происходящих за миллионы и миллиарды километров.

Изучение химического состава раскаленного светящегося вещества называется спектральным анализом.

Например, если на пути луча света от спички поставить стеклянную призму, то за ней протянется дорожка из разноцветных полосок. Этот кусочек радуги называется спектром.

Каждое вещество имеет свой постоянный спектр, не похожий на другие. Значит, по нему можно узнавать само вещество. Надо только сжечь его и пропустить свет через призму.

Так же можно исследовать и звезды. Только их поджигать не надо, они сами горят. Свет от звезды, пропущенный через спектроскоп, рассказывает астрономам и о возрасте, и о температуре, и о тех веществах, которые играют главную роль в жизни звезды.

9. Тенденция — стремление или склонность. Например, Витька имеет тенденцию к хвастовству. Также может означать направление, в котором происходит развитие какого-нибудь события.

10. Технологическая эра — так называют период, когда люди научились перерабатывать продукты и сырье, получаемые от природы. Например, научились печь хлеб или варить сталь.

11. Цивилизация — уровень развития общества. Некоторые считают, что на Земле наступает век машинной цивилизации, потому что развелось очень много всяких машин и механизмов. Говорят даже, что машины могут обогнать в своем развитии человека. А потом взбунтоваться и всех перебить.

Только я думаю, что люди не такие дураки, чтобы это допустить. Я, например, во всяком случае, не допущу.

Глава VII

«Номо sapiens» — человек разумный

Варвара Федоровна вошла с улицы возбужденная.

— Ну, сын! Через неделю дают отпуск. Едем в Гурзуф! К берегу Черного моря! Целый месяц купаться, плавать. За мной маска и ласты.

Николина физиономия расплылась. Но… куй железо, пока горячо, как любит говорить его приятель.

— А подводное ружье?

— Нахальство!

— Урра!

Целый месяц на море. На настоящем море с прозрачной теплой водой, населенной бесчисленными обитателями.

— А ты чем без меня занимался?

— Да так…

Варвара Федоровна заглядывает в тетрадь: «Жизнь в космосе» — почерк Николы. А вот и подзаголовок: «Как выглядят живые существа на других планетах?».

— Это твое?

— Ага.

— А зачем?

— Так, интересуюсь.

«Вот тебе на, — рассуждает про себя Николкина мама, — сын-то вырос. Все думала: маленький, маленький, а он…» Мама подходит к зеркалу и долго смотрит, поправляя зачем-то волосы на висках и разглаживая морщинки. Никола приносит тарелки. Они садятся обедать.

— Ну и что же ты выяснил о жизни в космосе? — спрашивает мама.

Николе этот вопрос ни к чему. Во-первых, пока что он ничего не выяснил, а во-вторых, обсуждать этот вопрос с мамой… Надо сказать, что он всегда был невысокого мнения о ее специальности.

— Да ничего пока…

— Если хочешь, я тебе расскажу о некоторых выводах, сделанных биологами…

Это неожиданно. Мама — и вдруг… Никола недоверчиво смотрит на нее. Но Варвара Федоровна делает вид, что не понимает взгляда.

Никола поражен. Конечно, он всегда любил и уважал маму, Мама есть мама. Но, увлеченный техникой, он был бесконечно далек в мыслях от ее специальности, от ее работы.

— Мам, а как называется твоя специальность по-настоящему? А то врач, врач, а ты и не лечишь никого. Даже ко мне из поликлиники вызываешь…

— Чудак, я же не лечащий врач, я врач-биохимик.

— А что такое биохимия?

— Ну, об этом можно долго рассказывать. В общем, это наука, которая изучает химический состав и реакции живых организмов… Понял?

— И то, где и как произошла жизнь?..

— Конечно…

— Эх, мам, что же ты мне раньше ничего не рассказывала?

— Ты разве меня об этом спрашивал? Кроме того, пожалуй, и я слишком долго считала, что у меня маленький-маленький сынишка, а не взрослый и разумный сын, которого интересуют серьезные вопросы.

Варвара Федоровна притянула стриженую белобрысую голову к себе и крепко поцеловала в затылок. Никола осторожно попытался вывернуться. Осторожно, потому что ему не хотелось обижать маму, но вместе с тем он находился в том возрасте, когда никак невозможно понять, что за удовольствие находят взрослые в поцелуях.

— Да ну, мама… Мам, а ты думаешь, на других планетах разумные существа похожи на людей?..

— Ты уже окончательно убедился в том, что они существуют?

— А что ж, их нет, что ли? Все говорят есть, а ты?..

— В нашей Солнечной системе вряд ли.

— А не в нашей? — Никола всеми средствами пытался спасти положение. — Ну хотя бы возле Эпсилона Эридана. Там же должны быть планеты?..

Варвара Федоровна снова с удивлением посмотрела на него.

— Должны?.. — потом наморщила лоб и серьезно и медленно произнесла: Во-первых, давай договоримся; не «должны», а «могут быть». Ведь прямых доказательств не имеется ни у кого. Я понимаю, что тебе хочется, чтобы на Марсе земных астронавтов ожидала Аэлита, а на Венере — рыжебородый двойник профессора Челленджера. Этого всем хочется. И мне тоже, для того и существуют фантастические рассказы. Но, если говорить строго… многие факты, даже твои любимые математические расчеты, настаивают на том, что жизнь не такое частое явление, как нам бы хотелось. А тем более — разум. Понимаешь? Слишком много случайностей должно вмешаться в этот процесс, чтобы в результате синтеза из комочка протоплазмы получился гомо сапиенс. А в науке осторожность и скептицизм играют роль куда более важную, чем восторженность. Поэтому скажем лучше так: существует предположение, что у звезды Эпсилона Эридана может быть планетная система. На какой-то из планет в принципе могла бы существовать жизнь. А если учесть, что звезда по своему характеру похожа на наше Солнце, то на ее населенных планетах могли бы создаться условия для развития разумной жизни. Вот так. А сенсации и невероятные предположения оставим фантастам и… астрономам…

У Николы отлегло от сердца. «В принципе — так в принципе. Почему бы этому „принципу“ не остановиться именно на Эпсилоне Эридана?»

— Мам, а как с биологической точки зрения должны выглядеть разумные инопланетники? Как люди или, может, как плесень? Мне Витька рассказывал, он читал где-то научно-фантастический рассказ…

— Опять должны? Могут…

— Ну ладно, пускай «могут»…

Никола готов был на любые условия. Ему так нравилось, что мама, обычная домашняя мама говорила с ним серьезным, научным языком, что он едва удерживался от счастливой улыбки. Глупой, конечно, как могло бы показаться со стороны, и не солидной для такой беседы.

— Видишь ли, я думаю, что разговоры о мыслящей плесени не имеют под собой строгого научного обоснования. Конечно, не обязательно представители чужих миров должны быть точь-в-точь похожи на людей, но принципы построения организма, по-моему, должны быть общими.

— А какие это принципы?

— Ну, тут давай вместе подумаем. Что, например, общего должно быть наверняка и у нашей Земли, и у любой другой планеты?

Никола задумался. Он вспоминал о том, что рассказывал Юрий Николаевич о звездах. О том, какие они могут быть разные. По величине и составу излучения. По температуре, и, наконец, их может быть даже не одна… А ведь жизнь планете дает Солнце — звезда… Он вспомнил и о том, что, по мнению некоторых учёных, жизнь может существовать не только на планетах, но и на потухших звездах… Черных звездах. В абсолютном мраке. Жизнь, обреченная на гибель, поддерживаемая мощными потоками внутреннего, не совсем остывшего пожара. Что же общего у потухшей звезды и уютной милой Земли?.. Атмосфера? Но почему бы аборигенам странных и страшных миров не дышать, а совершать обмен веществ каким-нибудь другим путем. Нет, не то. Вода? Но жизнь не обязательно может быть построена на белковой основе. А вода необходима только для белка…

Надо сказать, что Никола подошел к этому вопросу вовсе не с пустыми руками. Он много прочел. Немало сам передумал. И все-таки что же общего?..

— Нашел!

Он крепко стукнул себя по лбу ладонью. Глаза его заблестели. Мама, улыбаясь, смотрела на него, ожидая продолжения.

— Конечно же, нашел. Тяготение! Да?..

Варвара Федоровна встала и обняла стриженую голову сына.

— А ты не дурак, сынище.

Но Николе гораздо важнее было прямое подтверждение правильности его догадки. И, вывернувшись из-под маминой руки, он его потребовал. Правда, сразу же возник новый вопрос: «Ну и что же, что из этого следует? Как связать поле тяготения, присущее любому небесному телу, с законами построения живых существ?»

Варвара Федоровна взяла с тарелки яблоко.

— А что такое сила тяготения, как ты ее понимаешь? Вот, например, пусть это яблоко — модель Земли.

— Ну, значит, все, что на поверхности, притягивается к центру яблока, то есть Земли или другой планеты. Ага?

— Только не «ага», а «да». А теперь запомним: сила тяготения действует в любой точке земной поверхности и направлена к центру. Если теперь представить нашу силу в виде стрелки, то модель Земли сразу же превратится в ежика. Вот так… — И Варвара Федоровна густо утыкала поверхность яблока спичками. Получилось здорово наглядно. — Но Земля круглая. И потому каждая стрелка одновременно является и осью симметрии, проходя через центр. А следовательно, все, что возникает, что растет или движется, испытывает сопротивление симметричного поля тяготения. И потому само должно быть…

— …симметрично, — добавил Никола. И подумал: как просто, а ведь он сам ни за что бы не додумался. В то время он еще не знал, что для формулирования законов симметрии понадобился человечеству такой гигантский ум, каким был замечательный французский ученый Пьер Кюри.

— Правильно. Вот посмотри… — Варвара Федоровна придвинула к себе бумажную салфетку, взяла карандаш и начертила снежинку. — Снежинка. Она рождается высоко в атмосфере и формируется под действием сил притяжения. А вот — цветок ромашки… — И еще один рисунок появился на бумажной салфетке. — Так же, как гриб или дерево. Все, все, что растет или движется по вертикали вверх или вниз относительно земной поверхности, должно быть симметрично относительно оси, направленной к центру Земли. А теперь перейдем к тому, что растет или движется вдоль поверхности. Листья деревьев, насекомые, рыбы и птицы, наконец, человек…

Никола знал, что мама хорошо рисует. Когда он был маленький, она часто дарила ему смешных человечков и зверят, вырезанных из бумаги. Но это было очень давно. Ведь сейчас ему было тринадцать…

— Смотри, через них нетрудно провести плоскость. И тогда по об стороны от этой плоскости будут одинаковые половинки. Как отражение в зеркале. Вот и продолжение великого закона: все, что растет и движется горизонтально или косо по отношению к поверхности нашей планеты, имеет уже не ось симметрии, а плоскость. Получается, что поле тяготения как бы лепит, формует все то, что растет и развивается в сфере его влияния. А раз оно само симметрично, то такими же должны быть и все кристаллы и живые существа, развивающиеся от малого к большому. Понятно?

Никола помолчал и потом спросил:

— Ну и какие же общие принципы получаются?

— Как какие? Ты можешь сколько угодно фантазировать о внешности инопланетников. Вот смотри. — Она начертила на листе бумаги прямую вертикальную линию и сунула в Николин кулак карандаш. — Справа или слева от этой линии — будем считать ее плоскостью симметрии — ты можешь нарисовать любой контур. Важно, что потом вторая половинка обязательно должна повторить первую.

Никола был разочарован. Принципы симметрии казались ему слишком общими. Основываясь только на них, он никак в голове не мог построить модель «обязательного» существа для всей Вселенной.

— Погоди, мам, а глаза, ну, там руки или ноги?..

— Давай только говорить не глаза, а органы зрения. Потому что зрение инопланетных обитателей может сильно отличаться от нашего. Хотя органы зрения, слуха, обоняния и осязания, по-моему, должны быть у всех. Подумай сам, могли бы мы что-нибудь узнать о звездах, о Луне и строении Вселенной, будь мы слепы от рождения, как пещерные рыбы? Или: можно познать мир, не передвигаясь в нем, сидя на одном месте? И, наконец, труд — созидание, превратившее обезьяну в человека, разве он возможен без органа созидания, без рук?..

Никола энергично помотал головой из стороны в сторону. Варвара Федоровна улыбнулась и закончила:

— … Ну вот, ты и сам все понимаешь, а спрашиваешь.

— Значит, всюду, на всех планетах разумные существа похожи на людей! — Никола произнес эту фразу голосом, полным сожаления.

— Почему? Совсем не обязательно. О глазах мы уже говорили. Для того, чтобы обладать обонянием, вовсе не обязателен нос. Так же, как органом слуха является не ухо, а слуховой аппарат головного мозга.

— А руки?

— С руками вопрос сложный. Это великое достижение не сразу удалось природе. Были древние слоны с цепким хоботом, снабженным одним пальцем. Оказалось неудачно. Были рукохвостые обезьяны, у которых лапы служили только для передвижения, зато хвост был цепким, как рука. Тоже плохо. И только тогда, когда природа подняла человекообразное на ноги, освободила ему руки, получился homo sapiens. По современным воззрениям, впрочем, тоже не самая удачная модель существа, приспособленного к жизни только на поверхности Земли.

— Разве человек не венец природы? Так во всех книжках написано: человек лучшее, что создано природой.

— Из того, что нас окружает, — может быть, если принимать во внимание его разум — мозг, способности к созиданию — руки. Но и человек не идеален. Просто мы другого пока не знаем.

— Ну, это ты зря. — Никола покачал головой, не в силах согласиться с таким низвержением признанных авторитетов. — Человек — все-таки это здорово. Никакому роботу не уступит. Вон люди и на полюсах, и под землей, под водой и в космосе. А ты говоришь…

— Это все разум, сынок! Разум человека. А сам по себе человечек ужасно нежный и беззащитный. Ты знаешь, в каких пределах колеблется температура человеческого тела?

Никола вспомнил градусник.

— От тридцати пяти и до сорока двух.

— Нет. Нормальная рабочая температура человеческого тела: тридцать шесть с половиной — тридцать семь. Всего полградуса. Стоит ей повыситься до тридцати девяти градусов, как человек чувствует себя тяжело больным. Еще градус — сорок — и бред. А еще на два градуса выше — сорок два — смерть…

— Подожди, мам… Как же мы не умираем летом? Один раз на солнце было плюс сорок пять. Я сам видел.

— А тут природа придумала человеку защиту — пот. Пот испаряется с кожи и охлаждает тело.

— Сколько же всего градусов может выдержать человек? Ну, самое большое?

— Это зависит от влажности воздуха. Чем он суше, тем легче человек потеет, легче переносит жару. Мы — медики — считаем, что при очень малой влажности человек может выдерживать до шестидесяти пяти градусов Цельсия.

— А такая температура есть где-нибудь на Земле?

— В пустыне Сахаре сколько хочешь или в Западно-Американской пустыне… Но учти, стоит воздуху насытиться водяными парами, как уже при сорока пяти, а то и сорока градусах жары человек задыхается. По одному этому примеру видно, что человек — модель не идеальная. Изменись температура на Земле на десять пятнадцать градусов, громадные районы нашей планеты просто-напросто бы обезлюдели. Так что вполне возможно, что на других планетах, где условия жизни более разнообразны, организмы обитателей куда совершеннее нашего… — Варвара Федоровна помолчала немножко и добавила уже совсем другим тоном: — Но где бы ни высадился отважный космонавт, хоть в системе Тау Кита или Эпсилона Эридана, везде он найдет, что разумные существа перед обедом… моют руки или щупальца. Вот так. — Она залпом выпила холодный компот и поднялась со стула. — Лекция окончена, требования, которым должно отвечать разумное существо, сформулированы. А конструировать конкретного представителя чужой цивилизации дело фантастов.

Никола во все глаза смотрел на маму, на то, как она быстрыми движениями убирает со стола посуду, и думал. Думал о том, что вот живут рядом два самых близких человека, а друг друга совсем не знают. И как хорошо, что случай помог ему увидеть в маме интересного человека.

Может быть, думал он и не такими словами, но смысл его мыслей был точно таков. Его всегда немножко задевало, что Витька гордился своим отцом. Инженер, летчик… Никола уважал Петра Алексеевича Летунова, любил его рассказы. Но… это был отец приятеля… не его. Кстати, Гурзуф… Мысли его вдруг свернули с тернистого пути познания.

— Мам, Витька говорил, что дядя Петя тоже в Гурзуф собирается в санаторий. Не знаешь, когда он едет?

— Не знаю.

Голос мамы долетел из кухни. И на мгновение показался незнакомым. Никола даже переспросил:

— Не знаешь?

— Нет.

А в это время на кухне кандидат биологических наук Варвара Федоровна Вервина снова и снова думала о том, как незаметно подрос и стал совсем homo sapiens ее сын.

Неожиданное открытие

И все-таки следовало еще раз все взвесить. Что-то неясное, не прочтенное между строк в найденных бумагах не давало Николе покоя. Снова и снова возвращался он мыслями к синей папке с документами, и каждый раз у него возникал вопрос, на который необходимо было искать ответ. Так и сейчас. После разговора с мамой он опять подумал, чем же смогут помочь земляне обитателям далекой планеты Росс даже в том случае, если доберутся до чужой солнечной системы? Взять с собой на звездолет население целой планеты невозможно. Да и сумеют ли разумные существа другого мира освоиться на Земле? Техника у нас развита, очевидно, слабее, чем у них. Иначе мы бы уже давно не только слушали чужие космические радиопередачи, но и посылали бы свои сигналы к далеким звездам. Да и далеко лететь… Сколько лет понадобится на полет в такую даль?..

В общем, решение международного комитета стало вдруг вызывать сомнения. Но даже не это было главным. Если весь мир должен был принимать участие в «Проекте Альфа К-2», как могло случиться, что это проскользнуло мимо ушей ребят?..

Никола даже тихо ахнул, когда до него дошла истина. «Так ведь это же фантастика! Написанная, только еще не изданная научно-фантастическая повесть! Может быть, даже не до конца готовая рукопись какого-нибудь писателя… А они ее растеряли. Растащили по кускам… Писатель работал, собирал материалы… И вдруг рукопись исчезла».

В первый момент своего открытия Никола почувствовал разочарование. Фантастика! Не то, чтобы он ее не любил, но все-таки, если бы все было взаправду…

Однако перспектива познакомиться с настоящим писателем, да еще писателем-фантастом, была слишком заманчивой. Он отбросил сомнения в сторону. Опять выходило, что прав был Витька. Прежде всего следовало отыскать автора. Правда, он спросит; «Где же рукопись?» Ответить: «Спросите у Валерки Шустова» — не годилось. И, скрепя сердце, Никола отправился к Валерке Шустову. Он решил просто все рассказать председателю. Рассказать так как есть и потребовать у Шустова бумаги, чтобы вернуть автору.

Правда, Валерка мог спросить, кто автор? И пусть они сначала его найдут…

В раздумье Никола Вервин остановился на углу улицы. Эх, не вовремя уехал Витька. Вот у того никогда никаких сомнений. Постояв с рассеянным видом, Никола побрел назад домой. «Зря все-таки не пошел на день рожденья, размышлял он. — Там бы наверняка разговор можно было завести о бумагах… А все-таки интересно, есть возле других звезд обитаемые планеты?»

Постепенно, вернувшись мыслями в привычное русло проблемы, которая за несколько дней стала близкой и поглотила все другие интересы, Никола забыл о неудавшемся намерении, решив, что вот приедет Витька, тогда… А пока он лучше пойдет почитает Большую Советскую Энциклопедию, чтобы не пропадало зря время до возвращения приятеля.

Но Виктор Молчанов не просто ловил бабочек на природе. Кто-кто, а уж он позаботился, чтобы его друг не работал вхолостую. Впрочем, Никола узнал об этом несколько позже.

Глава VIII

Шифрованная записка

Никола ходил по комнате из угла в угол и злился. Так часто бывает в жизни, что вдруг начинает недоставать того, с чем расстался, кажется, без особого сожаления. Николе нужен был Виктор. Нужен был срочно. Не завтра, как писал тот в своей дурацкой зашифрованной записке, присланной с утренней почтой, а сейчас, немедленно. Подумаешь, письмо прислал с указаниями… Никола щелкнул пальцем по бумаге.

ОЧУИГ УОЮДРИ ПСУЭХ УСРИ ОСИ. СД НД БАТ ТЛЕПДМ ИР ИЙ. СПРИНАДУ Е

Е ТАЬЛЕН ЕС ООАП И АУЕ А О ОД В И ЖОЕЗР ДОАТДКХТ. ОАЛЕНРФУТУ РКХЕ Р

ЛТД ЕВЕ,АЕ СОЬКТ НЗООКСМТ СРУП

Перечитал записку и разозлился еще сильнее. Ведь договорились: розыск берет Витька на себя, а он — Никола — занимается научной частью операции. И вот — пожалуйста, им уже распоряжаются, как подручным сыщика. Тоже нашел себе доктора Ватсона…

Правда, на обороте записки уже без всякого шифра Витькиными каракулями был написан профессорский адрес. Все-таки нашел… Наверное, именно это обстоятельство и заставило Николу сегодня чуть свет сбегать в соседний дом. Он позвонил у той самой двери, из-за которой они несколько дней назад стянули сетку бумаг, приготовленных для дворника.

Собственно говоря, злиться ему следовало бы на себя. Потому что Никола сначала позвонил, а потом уже стал обдумывать, что скажет. Вот и результат. Он так долго и невразумительно мямлил свою фразу, что старик наверняка ничего не понял. И захлопнул дверь перед носом у Николы со словами: «Макулатуры больше нет». Впрочем, если бы у него что-нибудь пропало, он наверняка дал бы это понять… Нет, у «профессора» не могло быть такой рукописи.

Оставался астроном…

К Валерке Никола решил один не ходить. Витька пишет, будто тот им что-то должен? Ничего им председатель не обязан отдавать. Если так говорить, то получится, что они его и из драки выручали только для того, чтобы получить нужные документы. А это подло. И Никола так и скажет Витьке прямо в лицо… не побоится. Однако лицо, в которое Никола хотел бросить гневные слова обвинения, находилось далеко за городом. Лицо наслаждалось воздухом, валялось кверху пузом на песке и писало шифрованные распоряжения в город. Никола фыркнул, представив себе картину Витькиного блаженства, и раздул ноздри. Нет, он не пойдет к председателю. Добывать бумаги — дело Молчанова. Пусть как хочет. И он стал снова думать о том, что сейчас, пожалуй, самое время сходить к Юрию Николаевичу. Было воскресенье, и время подошло к десяти часам.

Юрия Николаевича следовало повидать и независимо от просьбы Витьки.

Разговор с мамой о случайности происхождения жизни на Земле и о том, что это явление очень редкое, поселил в Николиной душе сомнения. Их надо было разрешить. И вообще, несмотря на вдруг открывшийся ему авторитет мамы в интересующих его научных вопросах, спросить совета у Юрия Николаевича не мешало. Пойти с Витькой было бы, конечно, лучше, но…

Так или иначе, ровно в десять он вошел под арку дома, где жил молодой астроном.

В гостях у астронома

Не без робости остановился Никола у знакомой двери. Ткнул пальцем в тот же звонок. Открыл Юрий Николаевич. Сегодня, в воскресный день, он опять больше был похож на мальчишку старшеклассника, чем на научного работника, и Николе от этого стало легче.

— А, теоретик, здорово! Заходи! Что, опять ненасытный Молох требует макулатурного тельца на жертвенник классной славы?

Никола ничуть не обиделся. Он посмотрел на вымазанную нигролом майку астронома, на вытянутые на коленях, полинявшие джинсы и не торопясь изложил причину, побудившую его к визиту.

— Гм, случайность и внеземные цивилизации? — Юрий Николаевич задумчиво потер пальцем нос, отчего тот приобрел сразу же завидно загорелый оттенок и добавил: — Ну что ж, не скажу, чтобы эта проблема была мне безразлична. Хотя в данный момент вопрос о пришабривании вкладыша к коленчатому валу волнует сильнее. Но если джентльмен не будет возражать против совмещения двух дел, я охотно поделюсь теми скромными сведениями, которыми обладает наша фирма.

Джентльмен не возражал. Представитель почтенной астрономической фирмы подтянул заслуженные джинсы и повел гостя в комнату.

Никола не зря считался сдержанным человеком. И ни чем не показал своего восторга. Хотя прийти в это состояние было от чего. Представьте комнату. Возле окна — письменный стол, заваленный книгами. Между прочим, почти все раскрытые на страницах, где знаки интегралов и других математических премудростей занимали весьма существенную часть. Посреди комнаты, на полу возле тахты, гантели. Прежде чем хозяин ударом ноги пихнул их в угол, Никола сумел примерно определить вес — пять килограммов. На гвозде в изголовье — подводное ружье в чехле и двустволка с патронташем. Рядом — большие фотографии телескопов, лунных пейзажей и еще какая-то картина, которую астроном быстро перевернул лицом к стене. Ну что ж, Никола даже и не посмотрел в ту сторону. Он уважал чужие тайны. Тем более, что его внимание гораздо больше привлекал потолок. На чисто выбеленной поверхности черной краской была нарисована стрелка с надписью N и 8, а большие и малые кляксы собирались в созвездия, расчерченные градусной сеткой. Здорово, наверное, интересно было жить в этой комнате.

— Значит, существующие взгляды на вопрос о внеземных цивилизациях? — Юрий Николаевич присел перед тазом, в котором отмокал в керосине мотоциклетный поршень. — Придется кольца менять. — Поскреб его ногтем. — Понимаешь, старик, на твой вопрос вряд ли можно ответить двумя словами. Пока истина не доказана, у нее всегда найдутся противники. Так было, так есть, и нет оснований предполагать, что это изменится в будущем. Диалектика, брат, борьба противоположностей… Вот, например, два с лишним тысячелетия назад: Эпикур! — Он на мгновение поднялся с корточек и ткнул рукой в угол. На светлых обоях Никола увидел надпись:

«ГОСТЬ, ТЕБЕ БУДЕТ ЗДЕСЬ ХОРОШО: ЗДЕСЬ УДОВОЛЬСТВИЕ — ВЫСШЕЕ БЛАГО»

Николе было хорошо.

— Ты не думай, это слова самого грека. Они были вырублены на воротах его дома. Так вот, сей философ не сомневался в существовании населенных миров. А полтора тысячелетия спустя другого философа за то же самое утверждение сожгли на костре. С тех пор снова прошло много лет, но проблема не решена и сегодня. Ведь никто их не видел, не здоровался за руку. Так что есть они или нет… Большинство ученых считают, что где-то обязательно должны быть миры, похожие на наш. Но находятся и другие, которые убеждают мир в том, что человечество одиноко. Эти — другие — считают, что разум — уникальное и ошибочное явление природы, обязанное случаю. Просто случайность.

Никола обрадовался.

— Вот и мама тоже говорила про случайность возникновения жизни.

— Мама?.. — Юрий Николаевич со стуком опустил поршень в таз с керосином. — Почему мама? При чем тут мама?..

Молодой человек не сразу сообразил, что разница между возрастами, его собственным и посетителя, как раз измеряется авторитетом родителей. Никола покраснел, но повторил твердо:

— Моя мама. Она биохимик и занимается…

В общем-то, он, конечно, не знал, чем она занимается. Но Никола впервые обратился к ее имени как к авторитету. И это оказалось очень приятно. Сколько раз их спор с Витькой прекращался, когда тот произносил волшебную фразу: «А папа говорит». Петр Алексеевич — авторитет. Он инженер и в технике отлично разбирается. Хорошо иметь авторитетных родителей. Неважно, какой они профессии. Главное, знать и верить в то, что свою область труда они постигли в совершенстве. Тогда ссылка на них при необходимости имеет значение истины, не подвергаемой сомнению. Авторитеты очень нужны, когда не хватает собственных знаний.

Николе во что бы то ни стало нужно было что-то сказать о маминых занятиях.

— В общем, у нее особая работа. Там… про происхождение жизни и про космос.

Юрий Николаевич посмотрел на Николу внимательно.

— А где мама работает?

— В научно-исследовательском… — Никола назвал улицу, на которой находился мамин институт. И Юрий Николаевич удовлетворенно кивнул.

— Понятно, звание есть?

— Кандидат биологических.

— Ага…

Это меняло дело. Астроном задумался. Если слово «мама» в двадцать три года уже не звучит так непререкаемо, как в тринадцать, то «кандидат… наук», пожалуй, именно в эти годы находится в зените.

— Ну ладно, теперь о случайности… Ты не слыхал об условиях Юань-Су-Шу-Кордильевского?

Никола помотал головой.

— Понимаешь, китайский астрофизик и польский астроном сформулировали три главных условия, при соблюдении которых из белковой протоплазмы может развиться жизнь до разумного существа…

— Гомо сапиенса, — Никола не мог удержаться, чтобы не ввернуть научный термин. Правда, он тут же поймал себя на том, что идет по стопам своего хвастливого приятеля, и раскаялся. Но астроном ничего не заметил и продолжал.

— Угу. Homo. Коротко эти условия можно перечислить так: ВРЕМЯ, ТЕМПЕРАТУРА, РАДИАЦИЯ.

— А что это все обозначает?

— А вот что: во-первых, центральное светило, ну, как наше Солнце, например, должно равномерно, без взрывов и катастроф освещать свои планеты длительное время.

— А сколько, Юрий Николаевич? Как об этом узнали?

— Ну, примерно, миллиарда три, четыре земных лет. Вывели эти условия на примере, конечно, нашей системы и конкретно — Земли. Потому что пока мы другой такой же не знаем.

— Значит, это все пока «может быть»? — в голосе Николы прозвучало искреннее сожаление. Он подумал: «Вот тебе и астрономия — точнейшая из точнейших наук. Астрономы могут вычислить, где, когда, какая планета должна находиться. Любое затмение предсказать. И вдруг: „примерно“, „может быть“, „вероятно“… Нет, пожалуй, в технике или даже в физике лучше. Там уж, если что знаешь, то наверняка».

Вряд ли Юрий Николаевич обладал телепатическими способностями, но разочарование настолько искренне прозвучало в голосе Николки, что он не мог остаться к нему равнодушным.

— Что значит «может быть»? Что ты имеешь в виду?

— Ну, что все это приблизительно, неточно…

— А ты бы хотел знать все и до конца, и совершенно точно, и неизменно?.. Так знай: абсолютно точных, абсолютно истинных законов нет ни в одной науке. Потому что природа неисчерпаема по своей сложности. Чем дольше люди живут, тем больше они узнают. Это похоже на подъем в гору. Чем выше, тем дальше видно. Но до вершины человечество никогда не доберется. Вершина — это значит дальше пути нет. Нет движения. А нет движения… — Юрий Николаевич остановился и посмотрел на Николу. Мальчик кивнул головой. «Неподвижность — смерть!» — в этом его убеждать не надо. И все-таки…

— И все-таки, Юрий Николаевич, возьмем физику. Ведь вот если уж мы знаем что-нибудь о каком-нибудь факте, то мы знаем об этом наверняка, а не «может быть»?..

— Ну, брат, вот так сказал… А что такое электрон, ты знаешь?

— Частица.

— А в электронном микроскопе? Волна?.. Вот то-то. Электрон может вести себя и как частица, и как волна. Да и не только электрон. В современной физике даже термин такой есть: «Принцип неопределенности». А ты говоришь — «все точно и наверняка».

Юрий Николаевич замолчал и начал яростно протирать выкупанный в керосине и очищенный от нагара поршень тряпкой. Никола выудил из таза кольца и поршневой палец.

— Юрий Николаевич, ну а дальше?

— Что дальше?

— Ну вы ведь только о времени рассказали… Из условий. Еще температура осталась и радиация…

Никола смотрел в пол, аккуратно снимая с деталей мотора остатки грязи и масла. Уж если Вервин за что-нибудь брался, будьте уверены… Он поднял поршень, только что вытертый Юрием Николаевичем, и принялся тщательно выковыривать грязь из кольцевых канавок. Астроном усмехнулся…

— Что ж, второе условие требует на обитаемой планете не слишком большой жары и не слишком лютого холода. Чтобы это понять, давай вспомним биохимию…

«Интересно, — думал Никола, — астроном, а знает биохимию: мама врач-биолог, а знает, будь здоров, астрономию. Видно, сейчас, чтобы стать настоящим ученым, мало досконально разбираться только в одной узкой области науки». И он еще раз порадовался про себя тому, что случай подбросил им с Витькой такую удачную находку, как неизвестная рукопись… Однако эти раздумья ничуть не мешали ему внимательно слушать. А Юрий Николаевич, подтянув к себе стул, уселся на него верхом и принялся развивать свои взгляды, ничуть не заботясь о возрасте и эрудиции слушателя.

— Понимаешь, основой живого вещества на нашей планете, так сказать, основным субстратом жизни, являются белки. Это высокомолекулярные азотосодержащие углеродные соединения, обладающие огромной реактивностью и способные к самовоспроизведению и развитию посредством обмена веществ с окружающей средой…

Никола кашлянул. Юрий Николаевич на минутку замолчал, потом засмеялся и продолжал уже совсем другим тоном:

— Короче говоря, если считать, что жизнь может иметь только белковую основу, то температура на планете не может быть выше ста градусов. Ведь в белках много воды, а при ста градусах вода кипит. Недопустим и вечный холод, при котором вода — лед. Вот тебе и границы «температуры жизни».

Правда, сравнительно недавно химики выяснили, что сложные соединения, вроде белка, можно строить и не только на базе углерода. Например, на основе кремния. Таким веществам не нужна вода. Но существовать они могут при значительно более высоких температурах. Так что не исключено, что где-то на горячих, раскаленных планетах, куда и ступить-то человеку нечего и думать, живут себе поживают кремниевые существа. А привези их на Землю, они даже в Африке тут же застынут, превратятся будто в отлитые из стекла статуи.

Никола подумал, что Витька непременно бы расспросил поподробнее о таких мирах. И, чтобы как-то восполнить отсутствие товарища, проговорил:

— А здорово бы интересно попасть на такую планету. Правда? Только, конечно, в скафандре из асбеста, например…

— Ну, попасть туда — все равно что в мир чудес. Там все не как у нас. Все наоборот. — Юрий Николаевич заметил, что глаза Николы приняли вопросительное выражение, и поспешил пояснить свои слова: — Прежде всего — сама жизнь кремниевых существ… Ну вот почему, например, какой бы ни был на улице холод, температура твоего тела тридцать шесть и шесть? Или такой вопрос: откуда черпает организм энергию для того, чтобы передвигаться, работать, мыслить?.. Как, ты думаешь?

Никола задумался. Но он недаром был сыном врача, хотя до недавнего времени и не признавал мамину специальность.

— Из пищи, там хлеба с маслом, котлет, ну и супа, конечно…

— Правильно! А что происходит с пищей в организме?

— Переваривается…

— Ну, точнее сказать — окисляется. Ведь химическим источником энергии в нашем мире как раз и являются реакции окисления.

Например, горят дрова в печке — окисляются. В пространство выделяется тепло. Гниют листья или там всякие остатки — тоже окисляются. И тоже выделяется тепло. Реакции окисления на Земле самые распространенные. Потому что в нашей атмосфере много кислорода. А окисление — это и есть соединение химических элементов с кислородом. Оставь на воздухе лист железа. Пройдет немного времени, он окислится. Заржавеет.

А теперь перенесемся на раскаленную планету с кремниевой жизнью. Кремниевые соединения не окисляются. Значит, энергию для жизни они должны получать каким-то другим путем. Ну, например, восстановлением. Это как раз реакция, обратная окислению, связанная с тем, что у соединения отнимается лишний кислород. Конечно, для этого на планете должна быть восстановительная атмосфера. Как у нас на заводах, где из растворов окислов получают чистые металлы: медь, цинк, никель и даже алюминий…

Там — бросил на «землю» ржавую железяку, через некоторое время она как новенькая. Представляешь себе — целые горы из чистых металлов. Оловянные и свинцовые реки и болота. И среди всего этого призрачного мира движутся странные существа…

Но жизнь, по современным предположениям, может существовать не только при повышенных температурах. Некоторые ученые считают, что в царстве космического холода может также развиться жизнь, но… на аммиачной основе. Знаешь, что такое аммиак?

— Н-ну, химическое соединение какое-то…

— Не какое-то, а простейшее соединение азота с водородом. До минус тридцати трех градусов — жидкость. Чуть потеплее — газ с резким запахом. В жидком аммиаке прекрасно растворяются очень многие химические элементы. Как в воде. Чем же тогда это не основа жизни? Только «аммиачники» должны жить в морозной атмосфере азота. Им и «дышать». А «пить» жидкий аммиак. Так что температура определяет и путь развития планеты, и вид возможной жизни на ее поверхности.

Последнее условие — радиация. Для нормального развития белковой жизни необходимо, чтобы планета находилась где-то далеко-далеко на задворках Галактики. На безопасном расстоянии от соседних звезд. В районах, где миллиарды лет нельзя ожидать страшных вспышек сверхновых. Каждая такая вспышка несет с собой губительную волну радиации, космического излучения.

Условия, конечно, жесткие. Но жизнь — механизм гибкий. Вот недавно американский астроном Шеппли высказал гипотезу о том, что жизнь может возникнуть не только на планетах, но даже на звездах…

— А, на «черных звездах»!.. Это я читал.

— Так что, с одной стороны, жизнь возникает случайно и потому редко, а с другой стороны, наоборот, мы наблюдаем невероятную приспособляемость и потому широкую распространенность ее форм. Конечно, окончательно этот спор будет решен только тогда, когда состоится первая межзвездная экспедиция.

— А когда это будет?

— Ну, брат, задай какой-нибудь вопрос полегче. Предсказывать, как будет развиваться цивилизация на Земле, — это не по моей специальности. Кроме того, таких предсказаний было довольно много. Самое последнее сделал американский ученый и писатель — фантаст Артур Кларк. Напомни мне, когда будешь уходить, я тебе дам его таблицу с прогнозом того, как будет развиваться человечество примерно до две тысячи сотого года.

Может быть, другой кто и обиделся бы на упоминание Юрия Николаевича о времени: «Когда будешь уходить». Но Никола не обратил на это внимания. И правильно сделал. Обижаться тоже нужно знать — когда. Вместо этого Никола спросил:

— Юрий Николаевич, вот вы говорили, что в нашей Галактике больше двойных и вообще кратных звезд. А в их системах жизнь может возникнуть?

— Разумная? Вряд ли. Так же, как и на поверхности холодных звезд-карликов. Слишком неустойчивые. Понимаешь, приспособиться жизнь может ко всему, но для развития ей нужно время. А в кратных системах вращающиеся друг около друга звезды будут попеременно нарушать движение своих планет — и те полетят по сложным орбитам. Температура и радиация на их поверхностях начнет совершать бешеные скачки. Какая-то жизнь, может, и есть на них, но разум — вряд ли. И вообще ты представляешь себе жизнь под двумя солнцами? Например, красное днем и голубое ночью…

— А что, интересно…

— Еще бы. Можно прикинуть, что бы нас ждало там. — Молодой человек взял со стола справочник и раскрыл его. — Вот, например, Дзета созвездия Возничего: красный сверхгигант с диаметром в сто девяносто два раза больше солнечного. На расстоянии примерно в восемьсот сорок миллионов километров от него, то есть почти рядом, находится голубой гигант, в двадцать раз меньше своего соседа. Обе звезды вращаются вокруг общего центра, который лежит где-то внутри красного сверхгиганта. Смотри.

Юрий Николаевич нарисовал на листе бумаги схему движения звездной пары.

— Возьмем для простоты круговую орбиту, по которой голубая звезда обращается вокруг красной. А теперь предположим, что вокруг главной звезды летает еще и планета. Планета такая маленькая по сравнению со звездами, что никак не влияет на их движение. Зато звезды… Пока планетка не подходит близко к голубой звезде, она спокойно движется вокруг своего красного хозяина по эллипсу. — Юрий Николаевич нарисовал положение спокойного движения планетки. — Но наступает такой момент, когда она сближается с голубой звездой. Притяжение этой звезды усиливается, и планетка резко меняет свою орбиту, описывает петлю и летит вокруг красного сверхгиганта в обратном направлении. Что же будет на ее поверхности? При сближении с голубым гигантом резко поднимется температура — раз. Увеличится доза радиации — два. Ведь голубой гигант — молодая, страшно горячая звезда. Ну, а при повороте в другую сторону — и вообще: тут даже сила тяжести на поверхности несчастной планетки станет проделывать такие прыжки, что и представить трудно.

Но даже предположим, что обитатели планетки все это выдержали. На короткий период возмущений они зарылись в норы, залегли в спячку. Выжидают. Чего? Того, чтобы все пошло по-прежнему?.. Но ведь в следующую встречу с голубой звездой наша планетка будет находиться совсем в иных обстоятельствах. И результат этой встречи будет совсем не похож на предыдущий. Снова все изменится до неузнаваемости. На поверхности возникнут совсем другие условия. Планета полетит совсем по новому пути и, может быть, даже покинет свою главную звезду — красного сверхгиганта — и перекочует к голубому… И так далее и тому подобное. Все это и называется неустойчивой орбитой. Понятно? Ну, а возможна ли при этом жизнь — реши сам…

— Да-а-а! — Никола присел рядом с астрономом, и оба приступили к сложной и тонкой операции запихивания поршня с новыми кольцами в цилиндр мотора. Кольца топорщились, вырывались из-под пальцев. Оба ремонтника сопели, а Юрий Николаевич еще иногда и чертыхался. Наконец, чавкнув маслом, поршень встал на место.

— О'кей, джентльмены!

Джентльмены посмотрели друг на друга, подмигнули и, чрезвычайно довольные проведенной совместно операцией, сполоснули руки керосином из того же тазика. Потом вытерли «орудия созидания» ветошью.

Звезды рождаются, живут и… умирают

Мотор был уже почти собран, и оба сидели на стульях, отдыхая с чувством удовлетворения. Одна победа была одержана. Так могло показаться со стороны. На самом деле ей предшествовала целая серия маленьких завоеваний и сближений, в результате чего Никола стал чувствовать себя окончательно непринужденно и свободно в обществе астронома. Он поболтал ногой и спросил снова:

— Юрий Николаевич, а когда звезды взрываются?

На этот раз молодой человек не стал шутить и разговаривать с ним тоном героев ковбойских фильмов. Он просто отвечал на вопрос. А Никола слушал.

— Видишь ли, время существования каждой звезды можно грубо разделить на три периода: первый — когда еще не оформившаяся звезда быстро сжимается и разогревается.

Второй: достигнув зрелости, звезда светит и излучает ровный поток света, волн и частиц, постепенно расходует свое топливо.

Третий же период начинается тогда, когда, выгорев, светило снова бурно сжимается, превращаясь в плотного белого карлика. Излучаемое тепло резко уменьшается. Именно в этот период звезда может неожиданно на короткое время вспыхнуть и даже взорваться, разметав свое вещество в пространстве.

Понятно, что жизнь возможна только на планетах тех звезд, у которых период ровного «горения» тянется достаточно длительное время.[5] А оно различно для звезд разных классов.

Например, светила класса О и В проходят его всего за несколько миллионов лет (от одного до десяти). А для возникновения и развития жизни нужен добрый десяток миллиардов.

Звезды класса А находятся уже на этой стадии до трех миллиардов лет. Беда, что доказанное астрономами быстрое вращение этих звезд говорит о том, что у них вообще не может быть планетных систем. К таким звездам-одиночкам относятся и светила примерно половины следующего класса Г (примерно до подкласса четыре).

Но зато звезды следующих классов G, К и М проходят стадию главной последовательности в течение пятидесяти, а то и ста миллиардов лет. Это нам вполне подходит. Правда, здесь тоже есть ограничение. Начиная примерно от подкласса К-шесть и ниже, звезды светятся уже так слабо и так мало тепла могут уделить своим планетам, что никакого развития жизни в их системах нельзя и предположить.

Если еще учесть, что, по современным воззрениям, почти половина всех существующих звезд двойные, тройные или вообще кратные, то по расчетам получается, что примерно лишь один-два процента всех звезд нашей Галактики подходят для того, чтобы мы могли предположить возле них условия, подходящие для возникновения жизни.

— Сколько же это получается — один-два процента?

— Не так мало. Около миллиарда только в одной нашей Галактике. А если ограничиться окрестностями нашего Солнца — провести вокруг него сферу радиусом хотя бы в пять парсеков (это примерно шестнадцать и три десятых светового года), то даже внутри такой небольшой области из пятидесяти трех звезд уже три давно привлекают внимание астрономов всего мира. Это звезды: Эпсилон в созвездии Эридана — «оранжевый карлик» класса К-два; Тау в созвездии Кита «желтый карлик», чуть-чуть отличающийся от нашего Солнца и стоящий в классе G-четыре. И последняя — Эпсилон Индуса. Класс К-пять. Звезда, которую, к сожалению, не видно с нашего Северного полушария, потому что она относится к южному небу. Вероятнее всего, у этих звезд есть планеты, на которых очень возможна жизнь.

Судьба Солнца

В прихожей зазвонил телефон, и Юрий Николаевич вышел. Никола думал о далекой планете Росс. Об умирающем, тусклом Солнце, слабо греющем пустынную поверхность планеты. И о жителях, загнанных неизвестной катастрофой в сырые, холодные шахты и душные подземелья. Ему стало грустно.

Юрий Николаевич вошел в комнату сконфуженный.

— Понимаешь, старик, мне срочно нужно убыть по одному делу.

Никола нахмурился. Знал он эти дела. Как будто из комнаты не было слышно, как он это «дело» Леной называл. И чего врать?

— Ладно, я сейчас пойду.

— Только ты не обижайся… Понимаешь, мы еще раньше договорились… А тут я еще мотоцикл разобрал и позвонить забыл совсем…

Где-то в глубине души Николе было приятно, что научный работник, настоящий астроном, хотя и похожий немного на «своего брата пацана», разговаривает с ним, как со взрослым. Но все-таки было отчаянно жаль незаконченного разговора.

— Да нет, я не обижаюсь.

Никола слез со стула и стал искать кепку.

— Погоди, старик. Ты сам с книгой работать умеешь?

— Как это — работать?

— Ну сам можешь, в общем, читать, выбирать то, что тебя интересует, подбирать материалы?..

— А чего же тут сложного?

— Так я тебе покажу кое-что. Хочешь — выбери сам. Юрий Николаевич отодвинул стекло объемистого книжного шкафа и, как по клавишам, провел пальцем по корешкам книг.

— Вот тут все мое богатство.

На полке стояли книги по астрономии. У Николы разбежались глаза. Сначала он вытащил том потолще. Но его страницы слишком густо были испещрены математическими формулами. И он потянулся за другим. Юрий Николаевич повеселел, хлопнул Николу по плечу и сказал:

— Ладно, ты пока посмотри, может быть, тебя что и заинтересует. А я побегу мыться.

В ванной загудело пламя водогрея. Застрекотала электрическая бритва. Полилась вода. Никола после долгого раздумья выбрал книжку в самой красивой обложке. Разноцветные слова названия звучали таинственно и прекрасно: «Вселенная, жизнь, разум» И. С. Шкловский.

— Юрий Николаевич…

— Ну, брр… Да? Выбрал?

— Ага. Я еще вот что хотел спросить. Если все когда-то родилось, потом развивается и стареет, как человек, то все должно и умереть?..

— Конечно! Уф-ф-ф, бр-р-р!.. Это ты, бр-р-рат, пр-р-равильно понял… Ах, ч-черт! Мыло прямо в глаза… Умереть, чтобы дать жизнь новому, молодому…

— Значит, придет время — и Земля умрет?

— Обязательно… Скончается по всем правилам.

— А как же тогда человечество, люди? По-моему, этого не может быть.

Дверь ванной комнаты с треском распахнулась. На пороге предстал астроном в трусах с намыленной физиономией.

— Вот так диалектика, здорово живешь! Как это не может быть? И даже скорее, чем ты предполагаешь. Модель Солнца давно рассчитана, и не одна. Так что предсказать его дальнейшую эволюцию не проблема.

— А как?

— Что — как? Судьбу Солнца?.. Эх, жаль, это так быстро не объяснишь. Ну ладно, кратенько… Слушай. Наше светило уже не молодо. Водород — главное топливо — в его середине сильно «повыгорел» и почти наполовину заменен гелием. Температура сейчас в центре Солнца примерно четырнадцать и шесть десятых миллиона градусов. А главный источник энергии — протон-протонная реакция. Ну ладно, это тебе пока непонятно. Четыре с половиной миллиарда лет наше светило уже во всяком случае находится в пределах главной последовательности. Об этом можно судить хотя бы по возрасту Земли. Пока Солнце устойчиво. Но через несколько миллиардов лет оно состарится совсем. Температура резко уменьшится, оно сожмется. Под влиянием огромных давлений в центре начнется интенсивный тройной гелиевый процесс. Ну, — астроном на минутку задумался, — ведь к тому времени, в общем, весь водород сгорит, то есть перейдет в гелий. А гелиевый процесс — это как взрыв огромной силы. Оболочка Солнца вспухнет и может даже вовсе слететь. Тогда остаток нашего Солнца — его ядро — превратится в сверхплотный белый карлик и постепенно остынет. А может взорваться и рассеяться в газовую туманность. И то и другое будет смертью звезды.

Никола потер лоб рукой, соображая, как выглядит нарисованная астрономом перспектива с точки зрения человеческих сроков.

— Миллиарды лет…

— А ты бы хотел, чтобы катастрофа разразилась завтра? Герой! — Юрий Николаевич кончил отмывать уши и шею от нигрола и взялся за полотенце. Никола покачал головой.

— Нет, я бы хотел знать, как же люди?..

— Ну для людей такая катастрофа завтра была бы гибелью. А через миллиарды лет… начнет остывать Солнце, люди переедут на Венеру. Станет распухать, становиться жарче — переберутся на Марс или Плутон. Через миллиард лет это будет не проблема.

Никола усмехнулся любимому выражению Юрия Николаевича. Тот даже не заметил. Выудив чистую рубашку из шкафа, он прыгал по комнате на одной ноге, другой целясь в узкую штанину брюк.

— Конечно, если исключить возможность катастрофы раньше времени. А это не факт. Звезды капризны. И наше Солнце тоже может в один прекрасный момент ка-ак ахнуть! Ну вот что, я тебе обещал дать таблицу Кларка? Так я сделаю больше. Я тебе знаешь что дам… — Он бросился назад в комнату, нырнул на самую нижнюю полку все того же шкафа и некоторое время копался, что-то перебирая и приговаривая: — Сейчас, сейчас… Куда же она провалилась? Ага — одна есть… — Он выпрямился. В руках у него была тоненькая синяя папка с ботиночными тесемками. — Вот, понимаешь, тут подборка как раз по интересующему тебя вопросу. Держи. Только с условием — ничего не потерять. Эти заметки не мои. И я за них головой отвечаю. Так что прочитаешь — верни. — Он вручил папку Николе и в нерешительности снова присел перед шкафом. — Хотел я тебе еще кое-что дать почитать, да вот — проклятый ремонт. Разве что найдешь. — Трудно сказать, в каком плане продолжалась бы их беседа дальше и к чему привела, если бы снова настырно не зазвонил телефон. Никола положил руку на трубку.

— Не отвечай! — голос Юрия Николаевича снизился до трагического шепота. Он взглянул на часы и, махнув рукой, поднялся, чтобы завязать галстук. — Будем считать, что я уже вышел, идет?..

Никола понимающе посмотрел на него.

— … Я бы, честно говоря, лучше поболтал. Но знаешь, обещано… — Голос Юрия Николаевича яснее ясного выдавал искренность его слов. Положительно этому «мальчишке» просто слишком рано стукнуло двадцать три года. Еще раз озадаченно взглянув на книжный шкаф, он покачал головой и подтолкнул Николу. — Интересно, куда могла деться вторая папка?.. Впрочем, ладно, пошли!

Оба кубарем скатились вниз по лестнице прямо до двери домоуправления. Пробегая мимо нее, улыбнулись и поглядели друг на друга.

— Помнишь?.. — Юрий Николаевич помахал рукой подходящему автобусу. — Ну, пока.

— Пока. Как прочитаю — принесу.

И, пожав друг другу руку, каждый из них направился в свою сторону, по своим делам.

Словарь непонятных научных терминов

1. Абориген — так называют коренных обитателей какой-нибудь страны завоеватели или просто нахальные пришельцы.

2. Гипотеза — научное предположение, которое придумывают ученые для объяснения какого-нибудь явления. Каждая гипотеза требует проверки опытом. И только после подтверждения неоспоримыми фактами она превращается в теорию. Витька любит придумывать гипотезы, но они редко подтверждаются фактами. Значит, он просто фантазер (или врун).

3. Гравитация — латинское слово, которое вполне может быть заменено русским «тяготением».

4. Гуманность — это слово немецкое и означает человечность, человеколюбие, уважение к человеческому достоинству. Мне непонятно, как мог один и тот же народ придумать такие хорошие слова и понятия и поставить их рядом с фашизмом…

5. Homo sapiens — человек разумный. Миллион лет тому назад человекообразные стали изготовлять первые орудия и превратились в человека. А сто тысячелетий назад в среде древнейших людей получились первые Homo sapiens'ы. Тогда стада, или орды, неандертальцев (так назывались до этого наши неразумные предки) превратились в первобытные человеческие общества. Люди еще только начинают развиваться на Земле, хоть и многое успели сделать. А вот животные гораздо древнее нас, и потому к ним, по-моему, надо относиться почтительнее и не хвастаться, что ты человек (иванихинскому коту — амнистия).

6. Материя — по-латыни так называется вещество. Но философы считают что материя — это все, что нас окружает в мире: и вещество, и радиоволны, и огненные языки солнечных протуберанцев, и клетки человеческого мозга. Все, что существует независимо от нашего воображения.

7. Мышление — это то, как мозг отражает все внешние и внутренние явления, которые нам удается наблюдать. Мышление — это способность распознавать различные явления и обобщать одинаковые. Помогают этому процессу чувства, дающие ощущения.

8. Примитивный — это я! Потому что примитивным обозначают все простое, неискусное и совсем бесхитростное. Вот Витька — это не примитив!

9. Пояс, или зона, жизни — область, в которой возможно существование жизни на небесных телах. Определяется расстоянием от центральной звезды. В нашей Солнечной системе в пояс белковой жизни входят планеты Венера — Земля — Марс.

10. Разум — смотри «мышление».

11. Синтез — получение или создание сложного соединения из более простых. Например, прабабушка рассказывала, как бог создал человека: взял немножко глины, немножко песка, долил воды, а лотом еще дунул. То есть получается, что бог синтезировал человека.

12. Сфера — простой шар, мячик.

13. Сформулировать — сложное слово, которое обозначает очень простое действие — изложить какие-либо условия, требования. Собрать вместе и изложить или хотя бы составить. Действие, хорошо знакомое каждому ученику, отвечающему урок у доски.

14. Феномен — редкое, исключительное явление. Например, Валерка Шустов феноменально прилежный ученик.

18. Эксперимент — настоящий, научно поставленный опыт. Только опыт обязательно должен преследовать цель исследования какого-нибудь непонятного явления, тогда он может называться экспериментом. Красивое слово. Оно мне очень нравится!

Глава IX

Что такое «не везет»

Главное в профессии опытного разведчика — это не привлекать к себе внимания. Слиться с толпой, суметь стать таким, как все. Не вызвать к себе подозрений. Великий Сыщик Викпетмол владел этим искусством в совершенстве. Кто из окружающих мог бы подумать, что за приятной, хоть и скромной внешностью стройного молодого человека скрывался глубокий аналитический ум, глубочайшая интуиция и масса опыта в распутывании сложнейших дел международного класса. Знаток дедуктивного метода, завещанного миру Шерлоком Холмсом, Викпетмол не пренебрегал и способами майора Пронина. Впрочем, в глубине души он считал, что в каждом деле нужен прежде всего талант и немного удачи. А Викпетмол был неизменно удачлив и настойчив. Вот сейчас — он только что вернулся с дачи, то есть из командировки в знойные страны, и сразу за дело.

Он поглядел в витрину магазина. Взгляд через плечо. Улица свободна. Пешеходы спешили мимо, даже не подозревая, кто находится рядом. А он, неслышно ступая по нагретому асфальту старыми кедами, приближался к месту… Сейчас на переднем плане был дедуктивный метод. Последователь Шерлока Холмса и комиссара Мегре размышлял, сводя постепенно свою задачу от общего к частному…

«Свинья все-таки Никола, — думал он. — Просил же его в письме сходить к Валерке… Ему, видите ли, неудобно. Вдруг председатель подумает, что раз его выручили из беды, так он обязан отдать бумаги. Велика важность, что он подумает. Раз есть задача, ее нужно решать. Цель оправдывает средства». Витька, то есть великий сыщик, ни минуты не сомневался, что на месте Николы он, не задумываясь, пустил бы в ход любое оружие.

Упругим движением молодой, но уже великий сыщик прыгнул в сторону и спрятался за водосточную трубу. Перед ним высился серый дом номер восемнадцать по Мясной улице. Здесь жил председатель. Одного короткого взгляда хватило, чтобы оценить обстановку. Все в порядке, опасности нет. Теперь оставалось выследить Валерку. Хорошо бы, конечно, снять в доме напротив квартиру и несколько дней понаблюдать за подъездом. Или при помощи сильного бинокля исследовать внутреннее расположение квартиры Шустова. Но…

— Дяденька, Шустовы в какой квартире живут?

— В двадцать первой, а зачем тебе?

— Да мне нужно из школы Валерику одно поручение передать.

Умелая трансформация — тоже немаловажное качество для детектива. Викпетмол был великим актером. Он так ловко умел прикидываться простым школьником шестого класса, что никто из окружающих никогда бы не догадался о второй стороне его жизни, о роли великого сыщика. Вот и сейчас, получив от соседа исчерпывающие сведения, Викпетмол легкими шагами взбежал на площадку третьего этажа. Приходилось, отставив дедукцию, действовать методами майора Пронина. Табличка:

Шустовы — 3 звонка

Из распахнутой двери, как корабль из шлюзовых ворот, появляется полная дама в цветастом крепдешиновом платье. Мамаша Шустова…

А еще пять минут спустя великий сыщик, окончательно превратившись в Витьку Молчанова, медленно плелся по улице в обратном направлении, награждая себя время от времени тумаками и прозвищами, которые мы не будем помещать на страницах этой книжки. Конечно, они опоздали. Валерка как раз вчера уехал в лагерь на Кировские острова на две смены. Значит, домой его можно ждать только перед самым началом занятий. «Это все Никола, Никола виноват…» — уговаривал себя Виктор, понимая, что гораздо большая часть вины лежит на нем самом. Упустили!

— Слушай, твоя фамилия Молчанов? — чья-то рука хлопает его по плечу.

Витька вздрагивает. Оглядывается и вздрагивает еще раз. За ним стоит та самая «правильная девочка», от которой они уже раз удирали в Пулково. Предположительно она — хозяйка таинственной рукописи. Первое, что приходит в голову бесстрашному сыщику, — удрать. Удрать во что бы то ни стало. Куда угодно, хоть под землю. Но вторая половина его личности на этот раз довольно решительно вмешивается. Удрать от девчонки? Ему, Витьке Молчанову? Пока его острый мозг лихорадочно перебирает возможные варианты, голова сама по себе дернулась, откидывая лохматый чуб со лба, глаза прищурились, а чужой голос произнес:

— Ну, предположим…

«Между прочим, сам Никола высказывал предположение, что я ей „показался“.» Витька застегнул пуговицу на животе и расправил незаметно плечи.

— А чего вы к Шустову на день рождения не пришли?

Витька сплюнул в сторону длинной струйкой и пошевелил большим пальцем в драной кеде.

— Так, дела были поважней…

Пусть она хоть разорвется, он ей не только не отдаст рукопись, пока не найдет конца, но даже слова не скажет.

— Ну и дураки. Было весело.

Виктор усмехнулся краем рта.

— Ты чего дергаешься? Больной?.. Слушай, Молчанов, у меня к тебе дело…

«Сейчас, сейчас, — торжествовал в душе великий сыщик. — Сейчас она будет просить, умолять вернуть ей таинственные бумаги, предлагая за это все сокровища мира. Но он ни одним мускулом не покажет, что хоть что-то знает об их существовании. И только собрав все до последнего листика и разгадав скрытые в них тайны, бросит их ей под ноги, сказав: „Не требую награды…“»

— Чего, чего, какой награды?

— Да нет, это я про себя.

— Чудной ты. То дергаешься, то про себя стихи декламируешь. Ну ладно, твой отец летчик?

— Предположим… Авиационный инженер и летчик.

— Это все равно. Слушай, уговори его к нам в лагерь приехать на День Военно-Воздушного Флота? А?..

— Куда?..

Если бы небо раскололось над головой и прямо сюда, на угол Мясной и проспекта Римского-Корсакова, опустился межпланетный корабль из другой звездной системы, Витька не был бы так огорошен. Между тем «правильная девочка» продолжала, словно не замечая его удивления:

— К нам в лагерь, на Кировские острова. В «Звездный городок».

— Погоди… — Виктор с трудом собирал разлетевшиеся мысли. — Погоди, а зачем ты раньше меня искала?..

— А я хотела заранее договориться. Я за это отвечаю — и вот… А ты чего тогда с линейки сбежал? Ваша учительница знаешь как сердилась, я слыхала…

— Ладно, мне это не больно интересно. Не поедет отец в лагерь. Занят он.

— Слушай, Молчанов, мы ему приглашение пошлем. Ты тоже можешь приехать…

— Больно мне это надо. По своей воле в ваш детский сад лезть…

— А ты приезжай, посмотришь, какой у нас детский сад… Слушай, поговори с отцом. Мне же поручили. И ребятам интересно будет. Валерка говорил, — ты согласишься…

— Валерка? А разве он у вас?

— Конечно. Только в другом отряде. Приезжайте, он приглашал. У нас ракету запускать будут настоящую.

«Вот это да, — думал Витька, краем уха прислушиваясь к тому, о чем трещала Тамарка Соколова. — Что же она насчет рукописи ни слова?» И, не удержавшись, спросил:

— Погоди, слушай, а ты, когда нам макулатуру отдавала, ничего не заметила?

Девочка, сбившись с темпа, несколько минут молчит, потом растерянно спрашивает:

— Нет, а что?

— Ну, в общем, никакой пропажи не заметила?

Такой вопрос может поставить в тупик кого угодно, не только Томку. Она окончательно теряется, начинает морщить лоб, вспоминая что-то. Потом неуверенно трясет головой…

— Н-нет, по-моему, ничего…

И тогда Витьку охватывает порыв великодушия. А может быть, просто Томка ему нравится. У нее в легком летнем платье не такой «правильный» вид. И он решается.

— Так вот запомни, обнаружишь пропажу — она у нас. Через некоторое время вернем. Поняла? А сейчас — пока. С отцом я поговорю, так и быть.

И он поворачивается спиной к потрясенной девочке и медленно уходит, высоко держа голову. В глубине души он доволен собой. Теперь можно бежать к Николе, можно рассказывать о дачных событиях. Дело сделано. И он заторопился, чувствуя, что успел здорово соскучиться без приятеля за несколько дней.

Астрономические записки Ю. Н.

На улице солнце. На улице жара. Наступило настоящее лето, несмотря на то, что еще только третье июня. Все ребята со двора разъехались. А те, кто остался, с утра до вечера пропадают на пляже у Петропавловки. Но на четвертом этаже в окне целый день с утра до вечера торчит склоненная стриженая белобрысая голова. Никола сидит, как привязанный. Перед ним на широком обеденном столе разложена синяя папка с короткими заметками, отпечатанными на машинке. Некоторые из них выправлены чернилами. Никола читает:

ПРИМЕЧАНИЕ.

В этой папке собраны некоторые заметки по важным вопросам современной астрономии и космонавтики. Я начал их вести в то время, когда только приступил к знакомству, с предметом, и потому многие из них могут показаться наивными и слишком простыми. Но лучше повторить, чем остаться в неведении. Собирая материалы, я пробовал поставить себя на место будущего читателя любознательного и любопытного, — какие сведения могут понадобиться ему при знакомстве с некоторыми спорными проблемами космонавтики? Конечно, вопросов таких тьма. Недаром ими занимаются почтенные ученые. Но самые первые сведения — крошечный фонарик, освещающий начало извилистого пути в дебрях противоречий… Вот из этих-то позиций я и исходил, сортируя данные, полученные частью из научных книг и журналов, а частью из непосредственных разговоров с учеными и их всезнающими аспирантами.

Странное какое-то примечание. Как будто автор специально написал его в качестве предисловия. Никола перелистывает страницу и думает:

«Вот бы найти предисловие к тем бумагам и документам, которые попали в наши руки. Все бы сразу стало на свои места. И Витьку больше уговаривать не пришлось бы. А то заладил свое: „Докажи да докажи, что это часть рукописи книжки, да еще фантастической, а не настоящие документы. Это твоя, — кричит, — задача! Ты у нас мозговой центр“.

Хорошо, конечно, ему: бегай по улицам, выслеживай, разыскивай неизвестного автора… А тут…»

Представитель «мозгового центра» вздыхает и низко-низко наклоняется над стопкой заметок.

МЕЖЗВЕЗДНАЯ СВЯЗЬ

В сентябре 1959 года в лондонском научном еженедельнике «Нэйчур» появилась странная статья. Называлась она «Исследование межзвездной переговорной связи» и была подписана именами известных ученых — Ф. Моррисона и Д. Коккони.

Человека нашего времени нелегко удивить. Но авторам статьи это определенно удалось. Странность статьи заключалась прежде всего в теме. «Межзвездная связь», но с кем? И авторы, нисколько не смущаясь, заявляют: с разными существами — представителями инопланетных цивилизаций. Это — первая неожиданность.

Вторая — то, что оба ученых не имеют никакого отношения ни к области связи, ни к астрономии. Они — физики.[6]

И, в-третьих, несмотря на фантастичность идеи, вопросы в статье рассматривались абсолютно серьезно и научно.

Неподходящее время года не позволяло также считать статью и первоапрельской шуткой. Очевидно, все перечисленные обстоятельства способствовали тому, что статью прочли и перевели на все языки мира. А идеи, выдвинутые Моррисоном и Коккони, явились не только первым камнем, двинувшим лавину многолетних дискуссий, но и причиной первого эксперимента.

О чем же писали двое ученых?

«… Если предположить, что, кроме Земли, во Вселенной существуют и другие цивилизованные миры, населенные разумными существами, то рано или поздно им в голову должна прийти мысль о поисках инопланетных цивилизаций. Точно так же, как эта мысль пришла нам».

Но что значат слова «поиски инопланетных цивилизаций»? Статья была написана в 1959 году. Прошло всего два года с момента запуска первого советского искусственного спутника. И оставалось еще столько же до полета в безвоздушное пространство первого человека. И все-таки в статье говорилось о том, что первые эксперименты по налаживанию «межзвездной связи» возможны уже сегодня… Радио!.. Если технику передачи и приема сообщений при помощи электромагнитных волн изобрели люди, то должны быть с нею знакомы и представители цивилизаций других миров. А если среди других миров есть цивилизации старше земной?.. Не следует ли тогда предположить, что нашу планету уже с давних времен омывают со всех сторон целые океаны радиоинформации, посланной из других звездных систем. Наше дело только поймать эти сигналы. Выделить из шумов, записать на магнитную ленту. И расшифровать содержание.

Моррисон и Коккони указывали, что уже сегодня (то есть в 1959 году) крупнейшие радиотелескопы позволяют принимать сигналы от звездных систем, удаленных на десятки световых лет от нашего Солнца. Значит, ближайшие к нашему светилу звезды тем более лежат в пределах, достижимых современной радиотехникой.

Теперь: с каких звезд следует начать поиск? «В радиусе пяти парсеков от Солнца — пятьдесят три звезды. Но только три из них могут иметь обитаемые, планеты. Это Эпсилон в созвездии Эридана, Тау Кита и Эпсилон Индуса. К сожалению, последняя слишком близко располагается к бледной полосе Млечного пути, и ее голос тонет в хаосе радиошумов, исходящих из этой области неба. Остаются две звезды…»

Статья была написана строго и убедительно. Она сулила возможность такого неожиданного открытия, что идея Моррисона и Коккони тотчас нашла сторонников. И среди них оказались весьма деловые люди. Прошло меньше года. В национальной радиоастрономической обсерватории США, расположенной в Грин-Бэнк, группа радиоастрономов под руководством Ф, Дрэйка разработала и построила аппаратуру для приема искусственных инопланетных сигналов. И в ночь с пятого на шестое апреля 1960 года первая в истории человечества межзвездная радиовахта началась… Огромная чаша двадцатисемиметровой антенны нацелилась на область неба, где чуть заметно светятся Эпсилон Эридана и Тау Кита.

Два месяца продолжалась первая радиовахта. Увы, обнаружить на лентах самописцев искусственные сигналы не удалось. Одни шумы. Аппаратура оказалась недостаточно совершенной, и эксперимент пришлось прервать. Но ученые не отчаиваются. Они приступили к разработке новых приборов и постройке новой антенны. Теперь диаметр зеркала радиотелескопа будет равняться сорока пяти метрам. Может быть, тогда…

Логика против фантазии

На листе бумаги один за другим появляются смешные пляшущие человечки. Человечки заняты своей жизнью. В плоском двухмерном мире тетрадочной страницы они наблюдают плоское небо в плоские телескопы. Строят плоские космические ракеты, дерутся на шпагах и совершают кучу удивительных подвигов. Человечкам нет никакого дела до Николы и его мыслей. Хотя именно Никола одного за другим вырисовывает человечков на странице тетради и наделяет каждого своим занятием. Одному — быть навсегда астрономом. Второму — драчуном-шпажистом, третьему всегда умирать, пронзенному клинком…

Нет! Никола бросает карандаш и отодвигает в сторону папку с заметками и свое творчество. Человечки помогают думать. Но когда задача решена, «мавры могут уйти».

Чем больше узнавал Никола о проблемах астрономии и космонавтики, чем больше он читал статей, просматривал журналов, разговаривал, тем отчетливее чувствовал правильность своего предположения, что найденная папка содержит часть рукописи фантастической повести. Но как это воспримет Витька? Разочаруется? Бросит поиски?..

Два длинных, один короткий. Витька! Приехал! Щелкает реле, отодвигающее язычок замка.

— Витька! А ведь знаешь, я, пожалуй, решил!

— Что? — тот огорошен. Действительно, такая встреча.

— Решил! Тайну! Лично для меня загадки документов из синей папки больше не существует. Понял?

Виктор морщится. Ему бы рассказать о том, как здорово было на даче, как ловилась рыба. Но сейчас Никола этого не оценит. И он мямлит, что его, дескать, задача была намного труднее. И что он тоже теперь точно знает, у кого нужно искать продолжение документов… Никола прерывает излияния. Голос его сух:

— Ну, и у кого же?

— У кого, у кого… Ясно, у Валерки.

— Здорово! Вот это открытие! Тоже мне великий сыщик…

— А ты кто такой? Подумаешь, профессор кислых щей. Сам упустил председателя. Теперь где его ловить? Неудобно ему, видите ли, было. Мне, конечно, все удобно. Как какая черная работа — Витька, ты! А как благородные размышления, так уж это дело почтеннейшего…

Что-то в словах Витьки Молчанова было справедливо. Не все, конечно, но что-то было. Дружеские ссоры тем-то и хороши, что каждая сторона узнает самые глубокие, подчас не до конца даже осознанные, но истинные мысли другого. Витька закончил неожиданно:

— Я что, виноват, что меня на дачу увезли?..

— Да ладно… Ты не обижайся. Я, в общем, тоже не во всем прав. А откуда ты знаешь, что председатель в лагерь уехал?

— Был у него.

Никола почувствовал нарастающие угрызения совести.

— Ну и что?

— На две смены на Кировские острова. Там лагерь «Звездный городок» какой-то.

— Как у космонавтов?

— Похоже. Играют, наверное… Детский сад. А может, съездим?

— Н-не знаю… Скорее всего, не понадобится.

— Почему?

— А потому. Я же тебе сказал, что выяснил тайну документов.

Никола снова обиженно замолчал. Но Виктор на этот раз среагировал правильно. Он затормошил приятеля, расспрашивая, что тот узнал и как узнал. И постепенно Никола поведал о своем визите к Юрию Николаевичу, о записках, которые получил от него, и о том, как, размышляя над всем этим, он, Никола, пришел к главному выводу:

— Понимаешь, это все-таки не настоящие документы. То есть это даже не документы вообще.

— Ну, ты даешь! А что же это, по-твоему?

— А ты не перебивай. Во-первых, внезапные сигналы.

— Но ты же сам говорил, что такой опыт проводился?

— И окончился неудачно. Но не в том дело. Допустим, что такие сигналы были приняты. Ведь это сенсация! Сенсация номер один! Весь мир заинтересован. А мы ничего не знали…

— А может, это тайна?

— От кого? Зачем же тогда международная конференция? И потом — решения ее; ответить на сигналы — раз. Но, как известно (об этом и Юрий Николаевич говорил, и в заметках написано), у нас — землян — пока нет возможности послать отчетливые сигналы в систему другой звезды. Мало «мощи».

— А почему? Соединить все радиостанции и…

— А ты возьми и прочитай заметки, тогда сразу поймешь.

— А-а-а…

Витька поспешил согласиться, потому что читать научные статьи, будь то в журналах, которые получал Никола, или в научно-художественных книжках, для него было — острый нож. Куда больше он любил Николины пересказы.

— И наконец — полет в систему Эпсилон Эридана. По-моему, пока такая задачка людям тоже не по зубам… Слишком расстояние велико.

— А если на фотонном звездолете?

— На фотонном тоже придется лет десять-двенадцать туда добираться да столько же оттуда. А потом, я что-то не слыхал, чтобы с земного космодрома стартовал хотя бы первый фотонный корабль… Может, ты знаешь?

— Пока не знаю. Но можно у папы спросить…

— Можно. Только слишком много невыполнимых пока технических условий вокруг этого проекта «Альфа К-2», чтобы он был настоящим.

— Что же это тогда, по-твоему?

— По-моему… По-моему, просто рукопись научно-фантастической книжки.

Никола сказал осторожно, ожидая отрицательной реакции друга. Но он ошибся.

— Ну да?.. Так ведь это же замечательно!..

Никола даже немного опешил. Он ждал всего что угодно от Витьки: уныния, спора, разочарования, а вместо этого…

— Николк, да ты сам-то понимаешь, что если мы теперь найдем всю рукопись и вернем, — значит, сможем познакомиться с настоящим писателем. Представляешь? Ведь это же невероятная удача! Наверняка рукопись ему нужна позарез. Видал, сколько там исправлений. Это значит — первый экземпляр. А второго, может, и вообще нет. Представляешь, человек работает, работает, собирает материалы, пишет — и вдруг… рукопись теряется. Трагедия! А здесь мы, тут как тут. Извольте получить. Он же нам будет век благодарен. И у нас будет свой знакомый писатель. Хочешь — в гости к нему с классом иди, хочешь — в школу приглашай…

— Ну, ты скажешь…

Широкое Николино лицо расплылось в улыбке. Перспективы, нарисованные приятелем, были заманчивы до головокружения.

— А что? Знакомый астроном есть? Есть. Ты у него в гостях был? Был! Теперь и знакомый писатель будет. Да-а-а, уж теперь-то каждый листочек рукописи нам вот как найти нужно…

Виктор помолчал и добавил, тряхнув головой:

— Что ж, придется ехать к Шустову в лагерь.

Осторожный Никола возразил:

— Так тебя туда и пустят. Может, только на родительский день — раз в месяц там или в десять дней…

Однако Виктор, посмотрев на него широко открытыми глазами, вдруг прищурился и подмигнул:

— Ну это мы еще посмотрим. Есть идея!..

Продолжение астрономических записок Ю. Н.

КВАЗАРЫ — МАЯКИ ИНОПЛАНЕТНЫХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ

С 1963 года многие земные телескопы направлены на удивительные квазары. Астрономы записывают и изучают их «голоса». И с каждым сеансом все растет и растет удивление.

Принимаемые сигналы резко отличаются от всех других. Больше всего они похожи… на искусственные.

Московский астрофизик Н. С. Кардашев первым осмелился высказать такую гипотезу. Сначала он рассмотрел вопрос, какими должны быть искусственные сигналы вообще и чем они отличаются от обычных, естественных. Получалось, что главное — это то, что поток радиоволн должен обязательно меняться. И не просто так, ни с того ни с сего, случайным образом, а меняться строго ритмично. Тогда можно предположить, что в нем зашифровано какое-то сообщение. Теперь самое главное было — установить характер излучения квазаров. Нелегкая это работа выделить из космического шума далекий голос крошечного участка темного беззвездного неба. Но в апреле 1965 года газета «Правда» сообщила, что московские радиоастрономы во главе с Г. Б. Шоломицким установили: ТАИНСТВЕННЫЙ ИСТОЧНИК СТА-102 (под таким шифром занесен в звездные каталоги один из квазаров) ПЕРИОДИЧЕСКИ МЕНЯЕТ ИНТЕНСИВНОСТЬ СВОЕГО РАДИОИЗЛУЧЕНИЯ. Точно бомба разорвалась в астрономическом мире. Все понимали: это было открытие чрезвычайной важности.

В том же году на самом большом в мире телескопе американские астрономы все-таки разглядели слабенькое светящееся пятнышко на месте квазара СТА-102. Луч света, пойманный американскими коллегами, рассказал немало интересного. Уже давно было известно, что галактики с большой скоростью разлетаются в разные стороны. Летит и наше Солнце вместе со всей своей семьей. Но вот что любопытно: чем дальше находятся небесные тела и системы друг от друга, тем скорость их относительного движения[7] больше.

Так вот, СТА-102 оказалась так далеко, что «улетает» от нашей Галактики со скоростью примерно 180000 километров в секунду. Почти две трети скорости света!

Некоторые астрономы оценивают расстояние, которое пролетают радиоволны от СТА-102, в несколько миллиардов световых лет. Представляете, и свет, и радиоволны, которые мы сейчас ловим в телескопы, родились тогда, когда в черном хаосе Вселенной еще только-только образовывалась наша планета. С тех пор сигналы все летели и летели через пространство до самых наших дней.

Вскоре после первых двух в небе отыскали еще несколько таких же радиоисточников.

И хотя многие ученые высказывали свои предположения — природа удивительных звезд остается нераскрытой. Не исключено, что квазар СТА-102 в действительности представляет собой маяк «сверхцивилизации», посылающий в разные стороны свои радиопозывные.

КАКИЕ ОНИ — ИНОПЛАНЕТНЫЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ?

В своих работах, оценивая высказанную гипотезу, доктор физико-математических наук Н. С. Кардашев пишет: «…Если предположить, что ближайшая к нам высокоразвитая цивилизация находится не на расстоянии 10 световых лет, как считали раньше (проект Озма), а 100 и больше, то найти ее среди звезд, окружающих Солнце, дело почти безнадежное. Ведь для этого пришлось бы одно за другим прослушать десятки тысяч светил. Шансы натолкнуться на цивилизацию, которая ровно сто лет назад вела космическую передачу именно в нашем направлении, ничтожны».

Н. Кардашев говорит, что этого не могут не понимать высокоразвитые разумные существа другого мира. Поэтому, скорее всего, они будут вести свою передачу-радиопоиск не узким, строго направленным лучом, а во все стороны. Но, чтобы радиосигналы летели во все стороны и на такие расстояния, нужна огромная мощность передатчика. Например, чтобы принять радиосигналы с расстояния в сто световых лет, мощность внеземного передатчика должна быть равна ну хотя бы… мощности Солнца. Кажется невероятным. Но Н. Кардашев ведет расчет дальше. Если темпы развития и прироста электроэнергии на Земле не сократятся в будущем, а будут такими же, как сегодня, то ровно через 3200 лет люди будут потреблять как раз «солнечное» количество энергии. Через 3200 лет нам ничего не будет стоить зажечь второе Солнце в своей системе. А значит — и заставить его посылать хоть иногда сигналы в окружающее пространство. Но это еще не все. Через 5800 лет человечество, развиваясь с сегодняшними темпами, будет иметь в своих руках энергию, равную энергии всей нашей Галактики. К тому времени мы научимся зажигать и тушить звезды, управлять процессами, происходящими в их недрах. И на все это понадобится всего пять тысяч восемьсот лет. Много это или мало? Меньше шестидесяти веков. Если оглянуться назад, то это примерно четвертое тысячелетие до нашей эры. В то время в Древнем Египте уже были созданы первые рабовладельческие государства. Шли войны. До нашего времени из глубины истории дошли имена некоторых царей и подробности событий тех лет. Значит, не так уж и далеко…

Но вернемся к тем цивилизациям, которые, по мнению Н. С. Кардашева, уже существуют. Все их возможные виды ученый предлагает классифицировать как раз по количеству потребляемой энергии. Причем цивилизация первого типа — самая низшая — наша. То есть земная. Если сложить всю энергию, которую вырабатывает и потребляет человечество (только тут надо учесть все-все: и энергию мощных электростанций, пароходов, самолетов, работающих людей, даже туристов, поднимающих рюкзаки с транзисторными приемниками), — то получится довольно скромная цифра. Скромная, конечно, в космических масштабах. При современном развитии энергетики нам нечего и думать о том, чтобы послать сигналы за тысячи световых лет. Нашего «писка» просто никто не услышит. Пока мы можем только слушать.

Другое дело — через три тысячелетия. Сигналы, посланные нашими праправнуками в 5100 году, смогут принять разумные существа, находящиеся в десяти миллионах световых лет пути от нашего Солнца.

А через 5800 лет проблема расстояния существовать вообще не будет.

Пока же астрономы исследуют доступными средствами земное небо и намечают направления, наиболее интересные для дальнейших исследований. А их немало. Например — на центр Галактики. Или на ближайшие туманности в созвездиях Андромеды или Магеллановых облаков.

ВНИМАНИЕ!.. ГОВОРИТ ЗЕМЛЯ!..

Представим себе, что связаться, войти в контакт с представителями инопланетной цивилизации удалось. Они послали свои сигналы нам, мы приняли. Ответили. Ввели на линкосе основные понятия… Сколько понадобится времени, чтобы рассказать инопланетникам обо всей истории человечества, о том нелегком пути, который прошли люди от пещеры до освоения космоса? И как это сделать?

Самый простой метод — дать возможность инопланетникам прочесть все книги, написанные на Земле. А сколько это — «все книги»?

Попробуем посчитать: самая древняя письменность возникла на Земле примерно семь тысячелетий назад. За это время писатели, ученые и философы написали около ста миллионов книг. К сегодняшнему дню на Земле имеется примерно сто миллионов печатных и рукописных изданий. Если сложить все эти книжки одна на другую, получится стопка высотой около четырех тысяч километров… Как же передать все их содержание по радио?

Прежде всего — его надо зашифровать, перевести каждое слово, каждое понятие в короткие сигналы — «бип-бип». Инженеры называют их единицами информации. Сейчас известно, что в среднем каждая книга должна содержать около миллиона таких двоичных единиц информации.

Значит, вся премудрость земных обитателей, выраженная двоичным кодом, равняется числу двоичных единиц информации одной книги, умноженной на количество книг. То есть 1000000Х100000000= 100 000 000 000 000 двоичных единиц информации.

Чтобы передать всю эту массу сообщений по радио на волне 30 сантиметров, понадобится всего сто тысяч секунд. Сто тысяч секунд — это примерно… сутки. За одни сутки всю премудрость человеческую, накопленную тысячелетиями! Но и это еще не все! Во многих книгах встречаются повторения. Многое растолковывается с такими подробностями, что становится понятным гораздо раньше, чем кончается текст, и вот, сократив лишнее, мы приходим к невероятному выводу: на всю операцию по передаче человеческих знаний понадобится только… 100 секунд.

ПРЯМЫЕ КОНТАКТЫ

«Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать» — гласит старинная поговорка. Как бы ни налаживалась радиосвязь между различными мирами, люди все равно будут стремиться побывать там. Побывать, своими глазами убедиться, увидеть и… Ну, в общем, таков уж человек. Пока сам не увидит, не пощупает не поверит, не успокоится.

И вот тут-то и встречаемся мы с главным препятствием на пути к осуществлению «прямых контактов» с инопланетниками. То есть не так-то просто, оказывается, поехать к ним в гости. Мешает пространство, мешает время, необходимое для преодоления этого пространства, мешает ограничение скорости. Сейчас известно, что скорость движения любого материального тела относительно другого должна быть всегда меньше скорости света, то есть меньше 300000 километров в секунду. Таков закон природы, доказанный теорией относительности.

А какие скорости уже завоевали люди и к каким стремятся?

Скорость любого летательного аппарата неразрывно связана с двигателем. Вот какую краткую таблицу двигателей и развиваемых ими скоростей можно составить по данным современной науки:

Летательный аппарат

Двигатель

Развиваемая скорость

Самолеты

Поршневой до 600 км/час

Турбовинтовой до 800 км/час

Турбореактивный до 2000 км/час

Прямоточный до 6000 км/час

Ракеты

на твердом топливе до 28 000 км/час

на жидком топливе до 50 000 км/час

термические и атомные до 100 000 км/час

электрические и ионные до 500 000 км/час

фотонные до скорости света 1 080 000 000 км/час

А как выглядят или должны выглядеть летательные аппараты, снабженные этими двигателями?

Часть из них известна. Это самолеты старых и новых конструкций, ракеты. А аппараты, начиная с термической ракеты, — это еще то, что будет. Пока эти звездные корабли встречаются лишь у писателей-фантастов. Над ними думают. И, прежде чем они поднимутся и пробьют голубое небо до черного, людям придется взять много барьеров.

Первый барьер. Современные сверхскоростные самолеты летают на больших высотах. Чем меньше высота, тем плотнее воздух. Чем плотнее воздух, тем сильнее перегревается обшивка самолета от трения о воздух.

Если установить самую высокую допустимую температуру перегрева в 1000 градусов (выше нельзя: металл потеряет прочность), то на малой высоте в тропосфере самолет будет перегреваться уже на скоростях семь — десять тысяч километров в час. Надо подниматься выше, в стратосферу. Где воздух более разрежен.

Но большая высота требует для полета и большей скорости. Разреженный воздух плохо держит самолет. Подъемная сила крыльев падает. Сбрось скорость и провалится самолет, как в воздушную яму.

Получается: перегрев из-за скорости требует высоты, а высота требует скорости.

Царство ракет

Примерно на высоте 100–200 километров над Землей проходит техническая граница атмосферы. Воздух здесь становится таким разреженным, что самолетам с крыльями делать больше нечего. Начинается царство ракет.

Первая космическая скорость — 7,91 км/сек. Эта скорость называется круговой. Достигнув ее, летательный аппарат будет без всякого двигателя кружиться вокруг Земли, как спутник; чем выше от поверхности нашей планеты, тем эта скорость меньше: слабее притяжение Земли.

Вторая космическая скорость — 11,2 км/сек — называется скорость убегания. Набрав ее, летательный аппарат может вырваться из плена притяжения Земли и убежать, стать самостоятельной планетой Солнечной системы. С такой скоростью ушли к Марсу и Венере наши межпланетные станции.

Третья космическая скорость — 16,7 км/сек. Набрав ее, можно покинуть пределы Солнечной системы и улететь к другим звездам. Тут уж и тяготение Солнца ничего нам не сделает.

Четвертая космическая скорость — 300 км/сек. Миллион восемьдесят тысяч километров в час нужно набрать космическому лайнеру для полета в другие галактики (например, в туманность Андромеды). Можно по таблице скоростей определить, какой для этого понадобится двигатель. Конечно, только фотонный. Ракета, разгоняющаяся почти до скорости света, — единственное средство достигнуть других миров.

Сегодня эта задача может решаться, конечно, только теоретически. Но мы уже привыкли к тому, что фантастика на наших глазах становится реальностью. И потому теоретические расчеты будущих звездных маршрутов очень скоро смогут принести практическую пользу.

Часть третья

Это

Почти неподвижности мука

Мчаться куда-то со скоростью звука,

Зная прекрасно, что есть уже где-то

Некто,

Летящий

Со скоростью

Света!

Л. Мартынов

Глава Х

«Ракета» берет курс на запад

— Отдать концы!!!

Бесшумно сдвинулись створки дверей. Гул моторов стал громче. Корпус корабля стала бить легкая дрожь. Ребята во все глаза смотрят на уплывающий вдаль знакомый пейзаж. Развернувшись почти вокруг своей оси, «Ракета» ложится на курс. Ревут двигатели. Набережная, дома, мосты — все летит мимо, ускоряясь и ускоряясь. Казалось, миг — и сольется все в однообразную туманную пелену. Качка прекратилась. Корабль мчался, не касаясь днищем поверхности.

— Красота! — кричит Виктор, нагибаясь к уху приятеля.

— Ага!

— А скорость-то, скорость?

— «Ракета»!

Летят брызги мимо иллюминаторов. Солнце зажигает в них короткую радугу, и тогда кажется, что у корабля выросли разноцветные крылья и роскошный павлиний хвост.

В переднем салоне, где потише, сидят Петр Алексеевич с Ниной Павловной и Варвара Федоровна — родители. Никола с Виктором усидеть не могут. Они шныряют по всему кораблю. От окна к окну, от носа до кормы. Воскресный корабль на подводных крыльях — «Ракета» — держит курс на Острова.

Для тех, кто не знает Ленинграда, мы объясним, что «Островами» называются действительно настоящие острова в дельте Невы, на которых расположен Центральный парк культуры и отдыха имени С. М. Кирова.

Красивое место. Западная оконечность парка выдается прямо в Финский залив и называется «Стрелкой». На Стрелке всегда много гуляющих. Бесконечная гладь моря до самого горизонта. Голубое летнее небо и белые паруса яхт. Удивительно хорошо на Стрелке!

Но ребята ехали вовсе не любоваться красотами природы. У них в ЦПКиО был особый интерес — городской пионерский лагерь. Это обстоятельство немаловажное, если учесть, что в нем обитают и Валерка Шустов, и «правильная девочка» Тамара Соколова. Виктор уговорил все-таки отца поехать к пионерам в гости. Помогло и приглашение, о котором говорила Тамара.

Празднование Дня Военно-Воздушного Флота в лагере перенесли с 18 августа на первое воскресенье июня. Этот праздник, как никакой другой, нуждается в хорошей погоде. И такое смещение срока было очень на руку нашим героям.

Витька, конечно, рассказал Николе о встрече с Томкой. Правда, в его изложении встреча обросла множеством подробностей. Рассказывая, он сам поверил в то, что «девочка смутилась и вся даже побелела, когда я спросил: „Ничего у тебя не пропало?“» «Понимаешь, — внушал он приятелю, проникаясь этой гениальной выдумкой, — рукопись точно ее. Она уже обнаружила пропажу и скрывает. Боится, что попадет. Я слыхал, у ее отца есть знакомый писатель. Может, он им почитать дал?..»

Никола рассеянно согласился с версией приятеля. Что-то после прочтения записок Юрия Николаевича не давало ему покоя. «Надо было все-таки заставить Витьку прочитать записки астронома».

Мальчишки не раз бывали на Островах. Но на «Ракете» плыли впервые. Кого такая вылазка не приведет в восторг?

Виктор уселся в кресло на носу корабля. Впереди за широким окном стремительно летела навстречу ровная гладь Невы. «Ракета» шла ровно, без рывков. Виктор сжал подлокотники.

— Как на планету Росс! — проговорил он, повертев головой. Никола улыбнулся и тоже посмотрел вокруг.

— Ну, до созвездия Эридана на таком корабле вряд ли доберешься.

— Я и не говорю, что на таком, а вообще.

— Вообще-то да. На фотонном корабле пара пустяков туда и обратно…

— Почему именно на фотонном?

— Ну, это же самый быстрый.

— Слушай, а ты знаешь, сколько на нем лететь и вообще как он летает?

— Нет. Там, в синей папке, сказано только, что разгоняется он до скорости света. И все.

— А давай у папы спросим.

— Думаешь, знает?..

Витька оскорбился. Но Никола сознательно шел на это. Ему очень хотелось самому расспросить Петра Алексеевича. Но он стеснялся. Чего он полезет к чужому отцу, когда у того собственный сын рядом. Тем временем Витька уже подошел к дверям салона.

— Па, ты не свободен? У нас к тебе вопрос…

Петр Алексеевич подошел к мальчишкам.

— Что тут у вас?

— Да вот спор у нас насчет ракет вышел, — начал Виктор. Никола перебил его.

— Дядя Петя, — Никола редко называл Витькиного отца дядей. Не разрешала мама. «Во-первых, он тебе не родственник, — говорила мама, — а во-вторых, может быть, ему такой племянник и ни к чему…» Он помнил об этом и навязываться в родственники никому не собирался. Но сейчас было не до того. — Дя… Петь, расскажите нам про фотонную ракету. Пожалуйста.

— А куда вы собираетесь лететь?

— В созвездие Эридана.

Петр Алексеевич оторвал взгляд от окна.

— Там… у вас дела?

— Там… Там, в системе Эпсилона, возможна жизнь! — Никола выпалил это единым духом.

Но Петр Алексеевич не удивился. Он задумчиво посмотрел на белый потолок каюты и сказал:

— Возможна-то возможна, но путь не близкий. Ну, хорошо. А знаете, давайте вместе посчитаем время, которое понадобится для полета в эту систему нашему кораблю… Хотите?

Витьке, конечно, не больно-то хотелось считать. Но Никола загорелся.

— А это можно? И без всяких электронных машин?

— Конечно. Вот только записную книжку достану.

Петр Алексеевич четким почерком написал на чистой странице:

Расчет маршрута и времени для полета космического корабля в систему звезды Эпсилон Эридана. (Расстояние 3 парсека или 3 X 30,8 Х 1012 = 92 400 000 000 000 километров.)

— Наша задача: долететь до звезды Эпсилон Эридана и вернуться в самое короткое время. Чтобы легче было считать, полетим полпути с разгоном, а вторую половину пути — с торможением. Ускоряться и тормозить будем с одинаковой силой. Тогда весь путь туда и обратно разобьется на четыре одинаковых участка: разгон — торможение туда и разгон — торможение обратно. Такой режим полета хорош еще с той точки зрения, что на борту ракеты всегда будет действовать сила тяжести. Только при разгоне она будет направлена назад по движению ракеты, а при торможении вперед. Лететь в таких условиях — одно удовольствие. Никто из пассажиров не будет страдать от невесомости. Особенно, если создать ускорение, равное 9, 81 м/сек^2. (Или для простоты расчетов приближенно 10 м/сек^2.) Тогда в полете мы будем чувствовать себя, как на Земле. Вес тела и окружающих предметов не изменится.[8]

Итак, предположим, что у нас есть и звездолет, и топливо, обеспечивающее постоянное ускорение.

Сколько же понадобится времени для того, чтобы пролететь половину расстояния?..

— Петя! — это голос Витькиной мамы. Она всегда удивительно кстати умеет вмешаться в самый интересный момент. — Петя! Подойди к нам, пожалуйста, на минутку.

Когда Петр Алексеевич ушел, Никола схватил раскрытую записную книжку.

— Стой, Витька, давай сами посчитаем, пока дядя Петя не пришел.

— Да ну, не стоит. — Витька поворачивается и кричит: — Па, ты скоро?

Но Николой уже завладела мысль. Он торопливо припоминает формулу ускоренного движения.

— Витька, Витьк, ты не помнишь формулу, ну, на физике нам еще рассказывали: если тело движется равномерно ускоренно, то его путь равен…

Виктор смотрит на приятеля бездумным взором, и Никола с досадой машет рукой. И тогда Витька вдруг без всякого труда объявляет:

— Путь равен произведению ускорения на квадрат времени, деленному на два.

— Правильно, — подтверждает Никола и с удивлением смотрит на товарища. А тот думает про себя: «Еще бы не правильно, если я про ускоренное движение четыре раза у доски отвечал…»

Но Никола уже торопливо записывает формулу и размышляет дальше:

— Значит, отсюда можно найти время… Оно будет равно корню квадратному из удвоенного расстояния, поделенного на ускорение. Вот так:

==-здесь была формула-==

Виктор придвигается к другу и внимательно следит за его расчетами. Еще бы, ведь это он вспомнил формулу. А после такой удачи любое дело своим собственным и интересным покажется.

Никола некоторое время шевелит губами, пальцами, записывает на уголке листочка длинные и унылые, как день без завтрака, строчки цифр. И наконец объявляет:

— Примерно сто тридцать шесть миллионов секунд.

— А сколько это?

— Это?.. Это примерно… четыре года, ну там еще один месяц и десять суток. А за это время корабль разгонится до скорости… Ну-ка, Витьк, формула скорости…

— Скорость равна произведению ускорения на время.

— Правильно, ну ты даешь! Здорово запомнил. Так, значит, скорость будет в десять раз просто больше… Это метры. А чтобы получить в километрах, надо сократить на тысячу. Во!

Виктор с напряжением следил за быстрыми расчетами Николы. А тот уже писал ответ:

— Во! Гляди, миллион триста шестьдесят тысяч километров в секунду!

— Чего, чего? — Виктор подпрыгнул в кресле и вцепился в плечо приятеля. — А как же сам говорил, что скорости быстрее света не бывает? А она триста тысяч километров в секунду. Что ж, твой корабль свет обогнал?

Но Никола и сам обнаружил несоответствие расчетов законам физики. И теперь усердно обгрызает авторучку.

— Что случилось? — к ребятам подошел Витькин отец. — Э-э-э, братцы, так считать нельзя. Когда вы имеете дело со скоростями, приближающимися к скорости света, ученые называют их субсветовыми или релятивистскими, формулы должны быть другими. Тут уже надо пользоваться теорией относительности.

Никола растерянно посмотрел на Петра Алексеевича.

— А если мы ее не знаем?

— Там ничего особенного нет. Просто формулы для расчета другие. И понятия не такие наглядные, к каким мы привыкли в нашем мире. Скорость света остается всегда постоянной, а время и расстояние меняются. Время для пассажиров ракеты, летящей с субсветовой скоростью, течет медленнее, чем для оставшихся на Земле, а расстояние сокращается.

Вот смотрите. Предположим, я остался, а вы улетели. К моменту, когда вы пролетите половину пути, на Земле пройдет:

==-здесь была формула-==

или 5 лет 10 месяцев 9 дней.

Здесь с — скорость света 300 000 км/сек,

а — наше ускорение 10 м/сек^2,

s — расстояние в км,

t — время в сек.

За это время звездолет наберет скорость:

==-здесь была формула-==

Фантастическая скорость. Близкая к скорости света. Время на борту замедлит свой ход, и для вас — космонавтов — пройдет только

==-здесь была формула-==

или 3 года, 11 месяцев, 2 дня.

Почти на два года меньше, чем для меня. Такая же разница будет и при торможении, когда вы будете подлетать к цели. И на обратном пути. Так что, когда вы вернетесь на Землю, вы оба будете почти на восемь лет моложе ребят, которые остались на Земле.

Виктор поморщился.

— Тогда лучше пускай старики летают. Вот ты, например, слетаешь три раза взад и вперед, а когда вернешься, — мы с тобой будем ровесники, да?

— Это значит я-то старик?..

— Да нет, па, это я к примеру. Ты еще не очень старый…

Для Виктора, начитавшегося фантастических романов, парадокс времени не был неожиданностью. А может быть, просто он не вдумывался в него глубоко. Но Никола любую новую мысль переваривал медленно и основательно. Он, конечно, тоже читал о замедлении времени, об изменении расстояния и массы тела, летящего с субсветовой скоростью. Но так наглядно, «своими руками» ему удалось потрогать эту разницу впервые.

— Дядя Петя, а пассажиры неужели никак не заметят этого замедления?

— Нет, не заметят. Замедление времени — это не значит, что просто часы стали идти медленнее. В ракете затормозилось все! Медленнее стали дышать люди, реже бьются сердца. Удлинились сроки между завтраками и обедами. Медленнее переваривается пища в желудке. Медленнее текут мысли. Время замедлилось не только для людей. Все физические процессы затормозились. Зажгите свечку в ракете, она сгорит медленнее, чем на Земле. Дольше будет закипать чай в чайнике, таять в кипятке сахар. Все, все будет идти медленнее. Это могли бы заметить земляне, будь у них, к примеру, особый телевизор, мгновенно передающий на Землю то, что происходит в кабине звездолета. Тогда жизнь космического корабля была бы похожа на кинофильм, пущенный с большим замедлением. И это замедление было бы тем больше, чем ближе скорость ракеты подходила бы к световой.

— Ну, теперь мне понятно, почему никакая ракета не может догнать свет, сказал Никола. — Ведь тогда все в ней должно было бы совсем остановиться. Все физические процессы… А полная остановка — значит смерть.

Петр Алексеевич подумал немного, хотел было сначала возразить, но потом согласился.

— Хоть и не совсем так, но примерно, в первом приближении…

И в глазах Виктора авторитет товарища еще раз подпрыгнул вверх, перескочив даже за красную черту. Витьке стало грустно, почему он не такой умный. Однако такие мысли здорово смахивали на зависть, и он прогнал их. А когда прогнал, у него самого возникла неплохая идея.

— Что же, — сказал он, — это очень удобно, такое замедление. Тогда надо летать, чтобы только чуть-чуть не догонять свет, ну, скажем, километров на тридцать — двести девяносто девять тысяч девятьсот семьдесят километров в секунду. Тогда на Земле, может, сто лет пройдет, а на ракете — неделя. Неделя — и на другой звезде!

Петр Алексеевич засмеялся.

— Хорошо бы. Беда в том, что ускорение корабля в таких условиях стоит невероятно больших затрат. Меняется не только время. Растет масса ракеты. Например, если на старте масса покоя корабля была тысяча тонн, то, достигнув предложенной тобой скорости, она должна вырасти примерно в двести раз. Попробуй-ка поразгоняй такую махину. Во сколько раз больше топлива и энергии понадобится. Да что говорить, это же нетрудно подсчитать. — Петр Алексеевич еще что-то немножко посчитал и продолжил: — Для разгона нашей ракеты до скорости двести девяносто девять тысяч девятьсот семьдесят километров в секунду на каждый килограмм массы, которая остается к концу разгона, нужно примерно двести килограммов горючего. В нашем полете четыре активных участка: разгон — торможение туда и разгон — торможение обратно. Значит, и горючего придется брать 200 X 200 Х 200 X 200 = 1 600 000 тонн на каждый килограмм массы ракеты и оборудования. Я думаю, построить такую штуку невозможно…

— Но как же тогда быть?

— Пока сказать трудно. Маршруты и конструкции фотонных кораблей волнуют не одних фантастов. Их вычисляют целые научно-исследовательские институты. Ими занимаются крупнейшие ученые нашего времени. Составлен даже график полетов в космос с различным ускорением. Хотите посмотреть, как он выглядит?

— Конечно!

Петр Алексеевич стал чертить в книжке график, а мальчишки со всех сторон заглядывали ему под руку. «Ракета» плавно скользила по спокойной воде, приближаясь к парку.

— Вот смотрите. Так будет отличаться время астронавтов от времени жителей Земли в зависимости от выбранного путешественниками ускорения. Этот график построили, считая, что половину пути корабль летит, все время разгоняясь, а другую половину пути затормаживая. Но можно выбрать и другой режим полета. Например, разгоняться не половину, а меньшую часть пути. Затем лететь по инерции с выключенными двигателями. Это дает некоторую экономию топлива.

Виктору такой режим понравился больше.

— Такой полет интереснее. Пока ракета идет по инерции, в помещениях невесомость. Летай себе, пари… А надоело, снова включи двигатели. Опять тяжесть появляется.

— Ну, выбор режима полета зависит не от желания пассажира. Его строго-настрого рассчитывают заранее на Земле вычислительные машины. Проверят тысячу раз — не вкралась ли ошибка. Ведь каждое отклонение от рассчитанной траектории потребует дополнительного топлива. А его особенно не запасешь…

— Па, а почему в таком полете запасы топлива будут ограничены? Подумаешь, взять тонну, другую лишнего…

— А вы представляете себе, на каком принципе ученые предполагают сконструировать фотонный двигатель?

Ребята переглянулись. Виктор неуверенно спросил у Николы:

— Представляем?

Тот энергично помотал головой. Только после этого в голосе Виктора зазвучала твердость:

— Не, пап, не представляем.

— Ну ладно, тогда слушайте.

Фотонный космолайнер

(Рассказ П. А. Молчанова, инженер-майора авиации)

Идея

Вы, наверное, замечали, что когда стреляют из охотничьего ружья, приклад здорово толкает в плечо.

Это отдача. Порох сгорает, и пороховые газы, расширяясь, давят во все стороны одинаково. Но выход им есть только вперед. Туда по стволу и гонят они перед собой пулю, вырываясь вслед за ней на свободу. А назад? Сзади стенка приклад ружья. Газы толкают эту стенку — создают отдачу. Отдача есть у любого оружия. И не только у оружия.

Вот вы стоите в лодке или на коньках. В руках у вас камни. Размахнитесь, отбросьте камни назад… Раз! Сразу поехали, заскользили вперед, как от толчка. Тоже отдача! Такая сила отдачи движет вперед и ракеты. Сгоревшие газы в одну сторону, ракета — в другую. Чем быстрее вылетают газы, тем быстрее летит и ракета.

А теперь представьте себе обыкновенный электрический фонарик. С одной стороны бьет луч света, с другой — непрозрачный корпус. Свет — поток крошечных световых зернышек — фотонов — от раскаленной нити электрической лампочки. У фотонов только один свободный путь — вперед. Сзади преграда — зеркало. Фотоны хлопаются об него и отскакивают — отражаются. И каждый чуть-чуть подталкивает зеркало. Конечно, световые частицы очень маленькие, почти невесомые. Но чем мощнее поток света, тем их больше. И тем ощутимее толчок. Чем не реактивный двигатель? Если поставить мощный, но очень легкий фонарик на колеса и включить, то он должен двинуться вперед, подталкиваемый лучом света.

Трудности

Идея фотонного двигателя заманчива. Скорость, с которой летят световые частички, лучше не придумаешь — 300 000 километров в секунду. Почему же не построили его до сих пор?

Очень уж фотоны легки. Если при взрыве атомной бомбы собрать весь свет и взвесить его, получится масса меньше… одного грамма. А для реактивного двигателя нужно отбрасывать массы побольше, чем весит корабль.

Выходит, что целый океан ослепительного света не может двинуть вперед даже пустого спичечного коробка. Инженеры подсчитали: при использовании термоядерного горючего на каждый килограмм света придется затрачивать не меньше тонны ядерного горючего. А сколько весит космический корабль для полета в другую солнечную систему? Сотни, может быть, тысячи тонн… И находиться ему в полете не один год… Нет, с таким топливом фотонная ракета не сможет сдвинуться с места. Как же быть?

Антимир

Вы, наверное, знаете, из чего состоит атом. В середине — массивное ядро, составленное, как ягода малина, из тяжелых частиц, а вокруг — легонькие облачка — электроны. Частицы в ядре заряжены положительным электрическим зарядом. Электроны — отрицательным. Так и у нас на Земле, и на Солнце, и даже на звездах. Словом, всюду в той части космического пространства, где мы живем и которую знаем.

Но вот что удивительно. Иногда, правда, очень редко, ученым, изучающим космические лучи, удается поймать странных гостей.

По массе — обыкновенные частицы, составляющие ядра наших атомов. А заряжены — наоборот.

Подумали ученые и назвали их античастицами. Но если есть античастицы, почему бы не предположить антиатомов? И даже целых антимиров?..

В этих мирах все может быть устроено так же, как и у нас. Только перед каждым словом надо поставить приставку «анти»: антижелезо, антивода. Может быть, даже античеловек. Какой-нибудь Антиникола или Антивиктор.

Попробуйте когда-нибудь соединить два полюса электрической батарейки положительный и отрицательный. Вы увидите, как между пластинами проскакивает искорка и слышится треск.

Искорка — молния. Ведь молния тоже рождается, когда отрицательно заряженная туча приближается к положительно заряженной.

Но искра и молния — пустяки, по сравнению с тем, что могло бы произойти при встрече вещества с антивеществом.

При столкновении каждой частицы с античастицей на их месте появляются два фотона. Частицы вещества переходят в частицы света. Это превращение физики называют «аннигиляцией», то есть полным уничтожением.

При аннигиляции каждый грамм вещества переходит в грамм света. Чтобы получить такое же количество фотонов, нам сегодня пришлось бы взорвать две атомных бомбы или сжечь двести вагонов первосортного каменного угля одновременно. Вот какое хорошее горючее «вещество+антивещество». Но помните, если вам в далеких путешествиях встретится антикосмонавт, не спешите протягивать ему руку. Рукопожатие будет таким горячим, что испепелит и вас самих и все окружающее на многие, многие сотни и тысячи километров.

Антигорючее

Дай физикам волю — они превратят земной шар в лабораторию. Что из того, что в пределах ближнего космоса нет антивещества. Физики бы его создали. Немного расчетов на электронных машинах. Немного опытов на синхрофазотронах гигантских ускорителях. И — энергия.

Подсчитали, что для получения десяти килограммов антивещества нужно, чтобы все электростанции Советского Союза работали на эту затею семь лет без передышки.

Семь лет страна должна сидеть без света. Остановятся заводы, городской и железнодорожный транспорт. Замолчат радиостанции и телевизионные центры. Закроются даже кинотеатры.

Нет, пожалуй, слишком дорогая цена за десять-то килограммов!.. Конечно, физики бы согласились. Ради своих опытов они могут не есть и не спать. Но…

Спасает нас «но». Дело в том, что пока сами физики не знают, что им делать с антивеществом. Как его хранить?.. В чем? Ведь каждое соприкосновение антивещества с любым веществом — взрыв!

Но мы с вами не физики. Мы — астронавты, строители космических лайнеров. Давайте считать, что антивещество у нас в кармане. Приготовлено, упаковано и лежит на складе, ожидая погрузки в звездолет. А теперь по ракетам — и экскурсия на стапель.

Фотонный космолайнер

Вот он. Смотрите. На фоне черного неба и немигающих звезд неподвижно висит громадная конструкция. Вокруг, словно лодки рядом с океанским кораблем, снуют ракеты. На Земле они казались нам огромными. А здесь — карлики. Но зачем понадобилось строить верфь в космосе? Разве не проще строить и стартовать с Земли?

Давайте подлетим поближе, чтобы рассмотреть гигантский корабль. Заодно свяжемся по радио с главным инженером.

— Алло! Будьте любезны, дайте нам несколько цифр для характеристики вашего корабля.

— Пожалуйста! Длина космолайнера от «десантной шлюпки», — так мы называем маленькую носовую ракету, — до кормового рефлектора составляет почти семь километров. В условиях Земли вес несущих конструкций был бы равен сотням тысяч тонн. Тут даже не подсчитаешь, какой нужен запас прочности. На Земле наш лайнер просто расплющился бы под действием силы собственной тяжести. Не говоря уж о том, что взлет с Земли был бы совершенно невозможен. Потому мы и собираем его в условиях невесомости.

— Спасибо! А теперь не объясните ли вы назначение основных частей корабля.

— Главной частью ракеты является огромная отражающая «чаша» — рефлектор, в фокусе которой расположен источник фотонов. Волны света, отражаясь от зеркала назад, будут стремительно толкать лайнер вперед. Зеркало-рефлектор завершает корму корабля. Оно отделяется от остальной части конструкции специальными экранами и защитными полями, защищающими экипаж от вредной радиации, которая возникает в процессе работы двигателя.

По обводу кормы расположились также несколько небольших ракетных двигателей на атомном горючем. Они служат для управления полетом, отклоняя корабль в ту или иную сторону. Все управление автоматизировано и ведется из рубки.

Сразу же за рефлектором находятся резервуары с топливом — веществом и антивеществом. Резервуар для хранения вещества поменьше, так как мы предполагаем пополнять его запасы в полете.

Дальше за зоной защитных экранов располагаются оранжереи и заводы синтетической пищи.

Затем идут мастерские, складские помещения и впереди — белый огромный шар. На долгие годы, может быть — десятилетия, для находящихся на корабле людей он будет всем: домом, планетой.

Космический дом — планета

Мы высадились у главного причала. Длинная суставчатая рука закрыла за нами тяжелую дверь из белого металла.

Загудели приборы, накачивая в камеру воздух. Жилище путешественников снова окуталось голубоватым сиянием мощной электромагнитной защиты. Это поле будет защищать людей от вредных космических излучений, которые особенно усилятся при достижении кораблем предельной скорости.

Цепляясь за скобы, мы поднялись по неподвижным в условиях невесомости эскалаторам и прошли по всем этажам жилища. Лаборатории и библиотеки. Кинозалы и даже стадион с постоянной искусственной тяжестью, такой же, как на родной Земле, и большим бассейном для плавания.

Длинный цилиндрический коридор, похожий на туннель метрополитена, привел нас в штурманскую рубку — мозг гигантского корабля.

Сложнейшие электронные автоматы, бесчисленные экраны, пока темные и безжизненные, окружали нас. Сюда, в центральный пост управления, сходятся все «нервы» системы управления.

Здесь же день и ночь будут нести вахту штурманы звездолета. Отсюда, облачившись в скафандры, будут уходить в выносные обсерватории дежурные астрономы.

Старт

На самом носу звездолета в ажурном гнезде сидит ракетоплан — атомный космический корабль для околопланетных рейсов. Когда звездный гигант войдет в систему звезды и выберет нужную орбиту, с борта его соскользнет атомная «десантная шлюпка» и высадит первых людей на поверхность чужой планеты.

Это диктуется мерами предосторожности. Во-первых, гигант не может опуститься. Во-вторых, звездолет должен бояться даже издалека коснуться выбранной планеты огненным хвостом. Это будет равносильно убийству.

Погибнет не только все живое. От страшной жары оплавятся горы. Вскипят и унесутся прочь в виде гигантских облаков пара океаны и моря. Сорванная с поверхности атмосфера рассеется в космосе. Вот что может случиться, если столб света от рефлектора пройдет по планете.

Теперь понятно, почему строительная верфь космического гиганта вынесена так далеко и от Земли? Когда сборка будет закончена, обычные ракеты отведут космолет на стартовую орбиту — куда-нибудь на расстояние нескольких миллионов километров от Земли. Потом они повернут гигантский корабль в направлении звезды Эпсилон Эридана. Жилые отсеки заполнят астронавты-исследователи.

И лишь когда Земля отойдет в абсолютно безопасную зону, космолайнеру будет дан старт!

Тихо сидят мальчишки. Перед ними на листе белой бумаги рисунок будущего корабля. А в глазах звезды, туманности и безграничная романтика дальних полетов. Но вот снова голос Петра Алексеевича:

— Конечно, такой космолайнер еще не скоро возьмет старт с околосолнечной орбиты. Пока есть только идея. Идея и масса трудностей. Но если бы не было затруднений, неинтересно было бы жить, правда?..

Никола первым сосредоточенно кивает головой. Виктор колеблется.

— Я бы хотел строить такой звездолет. Все равно — конструктором или сварщиком… — Никола смущен. Желание стать конструктором — такое заветное, о котором редко говорится вслух.

Но Виктор выручает:

— Ну, строить… Вот путешествовать! Я бы хотел стать космолетчиком. Астронавигатором на фотонном корабле.

— И двадцать пять лет мчаться в черной пустыне? Без встреч и потасовок, без дворовых приключений и фантастических выдумок? Не верю! — Петр Алексеевич смеется, хватает сына за нос… Впрочем, тут же другой рукой он ворошит Николкин ежик. Потом стаскивает обоих ребят с кресел и кружит, кружит по каюте, как на центрифуге. «Славный отец достался Витьке, — думает про себя Никола, — такого что не любить…»

— Нет, пацаны. Чтобы стать космонавтами, надо с детства начинать воспитывать в себе необходимые качества. Почитайте, как тренировались наши космонавты, — вот пример! А для многолетнего полета и этого, пожалуй, маловато. Так-то.

Глава XI

В стане врагов

— Ур-ра! На абордаж! — Пиратская бригантина ткнулась в нос купеческого фрегата. Волна яростных головорезов хлынула, и на юте и на полубаке завязалась кровавая битва. Высокая стройная фигура молодого атамана мелькала то там, то здесь, подбадривая нападающих. Его верный ятаган разил налево и направо. Мгновение — и палуба очистилась от вражеской команды. — Капитана на рею!..

— Стой, Витька, кончай толкаться! — Никола вытер потный лоб и поправил рубаху. «Ракета», коротко прогудев сигналом, остановилась у пристани.

— Давай выходить.

Короткая схватка на борту отняла часть накопившейся энергии, и на берег Центрального парка сошли уже не враждующие ценители моря, а прежние друзья до гроба.

На аллеях тишина. Сонно стоят неподвижные пруды. Народ сюда собирается больше по вечерам погулять, пройтись на Стрелку. Днем — никого. Впрочем… Вдалеке протрубил горн.

— Вот что, — сказал Петр Алексеевич, — у меня есть предложение: сейчас на пляж. Поваляться. Потом — пообедать. И к семнадцати тридцати подрулить к лагерю. Возражений нет?

Но возражения были.

— Понимаешь, па, нам надо тут кое-что еще сделать. Тут наш председатель совета отряда… — Голос Витьки был скучен до невозможности. Весь его вид показывал, что он обременен поручением, которое с радостью свалил бы на кого угодно другого. Но вот… Никола притворяться не умел и стоял рядом молча, следя взглядом за яхтами, разворачивающимися в заливе.

— Ну что ж, дела так дела. Только помнить — в шестнадцать обед. Встречаемся у ресторана.

И, повернувшись, обе группы разошлись в разные стороны, вполне довольные сложившейся ситуацией.

«Красные лазутчики»

В лагере у ворот дежурные сказали, что на территории никого нет. Все отряды в парке на военной игре, посвященной празднику. Путем долгих дипломатических переговоров Витьке удалось выяснить номер отряда, в котором числился Валерка Шустов. И после непродолжительного блуждания по аллеям оба приятеля наткнулись на группу ребят, окружавших красный треугольный флажок на тоненьком прутике. На флажке стояла цифра «3».

Здесь пришлось объясняться еще дольше. Лишь когда Витька пригрозил, что он тут же уедет домой и увезет отца, им показали направление, в котором следовало искать Шустова.

Снова они ходили по аллеям и берегам каналов и прудов, заглядывали под легкие ажурные мостики и взбирались на деревья, низко склонившиеся над спокойной водой каналов. Валерки нигде не было.

— Знаешь, — Никола махнул рукой, — так мы его все равно не найдем. Подождем до вечера. На празднике, наверное, увидимся, а сейчас, — и он выразительно постучал себя по животу. Витька согласился.

— Ладно. Давай еще разок покричим и побежим обедать.

Он приставил руки рупором ко рту и заорал во всю глотку;

— Валерка-а-а! Шустов!

Зашелестели кусты, и сдавленный шепот произнес:

— Чего орете? Айда сюда.

Ребята оглянулись. В кустах возле старой ивы торчало лицо Валерки Шустова. Виктор удивился.

— Во здорово, ты что здесь делаешь?

— Тс-с. Тише. Я в секрете. А вы чего?..

— Приехали, просто так, — ответил Никола, подавая знак Витьке не вдаваться в подробности. Зачем Шустову знать о них раньше времени?

Однако Валерке было не до обычной подозрительности. Он потянул обоих приятелей в кусты и жарко зашептал:

— Слушайте, у нас военная игра: «Красные и синие». Нужно разведать штаб противника. Вас никто не знает. Валяйте проберитесь, а потом мне скажете. Мы как нагрянем! А?..

У Виктора загорелись глаза. Он подмигнул Николе.

— А где их штаб?

— Чудак, если б я знал…

Никола заколебался. С одной стороны, ему хотелось побыстрее уладить дело с бумагами, но с другой — он не знал, как к нему подступиться. Предложение Валерки открывало эту возможность. Но Никола не был убежден, что поступит честно, если, не участвуя фактически в игре, возьмет на себя роль лазутчика. Зато Витька не сомневался ни минуты. Плюс ко всему, в просьбе Валерки он усматривал реальную возможность побегать…

— Ладно, ты здесь будешь?

— Ага.

— А как мы узнаем, кто «синие»?

Валерка протянул левую руку и показал красную повязку.

— У них повязка на рукаве синяя. Только вы не очень долго. Через сорок минут — жду.

— Договорились.

Валерка снова зарылся в середину куста, а Виктор побежал к главной аллее разыскивать родителей, чтобы сообщить им о своем превращении в красного лазутчика, чтобы те обедали пока без них.

За двумя зайцами

На берегу канала возле бездействующих качелей с разноцветными лодочками торчит длинный шест. На макушке синий вымпел с красными буквами «ШТ». Это штаб «синих». Под раскидистым деревом стоит легкий алюминиевый столик и несколько стульев с брезентовыми спинками и сиденьями. Сейчас стулья пусты. Все члены штаба — на операции.

У стола возится невысокий паренек, прикручивая провода к клеммам полевого телефона. Здесь же рукописные карты, планы и прочая документация.

— Стой! Сюда нельзя!

— Чего? — Ребята даже не заметили, как рядом с ними выросла фигура часового.

— Поворачивай, говорю.

— А ты что, купил здесь участок?

— Купил не купил, а поворачивай. Других аллей мало?

В живот Виктора, как более длинного, упирается ствол деревянного ружья. Не больно грозно. Но если часовой, забыв правила обращения с огнестрельным оружием, треснет прикладом, мало не будет. А вид у пацана с деревяшкой весьма решительный. Никола тянет приятеля в сторону.

— Ладно, брось связываться. Не видишь, здесь детский сад в солдатики играет.

Провожаемые подозрительным взглядом, оба друга отходят на почтительное расстояние.

— Ну что, бежим к Валерке? Теперь понятно, где штаб.

Но Виктор не отвечает. Взгляд его рассеян. В голове зреет очередная гениальная идея.

— Слышь, Никол. Штаб-то пустой… Карты, планы…

Но Никола и слушать не хочет.

— Не, это не наше дело. Мы ведь не «красные». Это будет не по-честному. Может, будь мы в игре, нас и близко сюда не допустили…

Витька продолжает соблазнять:

— Да чего ты, боишься, что ли? Это же военная хитрость. А их всего двое: часовой и вон — парень с телефоном. Я возьму на себя часового, а ты жми туда. Вся документация будет захвачена. Дела на минуту, а двух зайцев сразу убьем. Тут уже Валерке вовсе нечем крыть будет. И пожалуйста, простой обмен: бумага на бумагу.

Никола скребет затылок, потом поднимает глаза на приятеля и медленно моргает.

— Айда!

КЮК

Комната похожа на класс. Доска, график дежурств на стене. Только вместо обычных парт — столы со стульями. В углу накрыта чехлом какая-то конструкция. В помещении сумрачно. Впрочем, это и неплохо. А то слишком ярко выделялись бы непредусмотренные природой украшения на лицах приятелей. Губа у Витьки распухла, ухо похоже на горячую-горячую оладью. А у Николы болит плечо и густой синевой наливается под глазом фонарь. Оба молчат.

Гремит снаружи ключ. Дверь распахивается. В комнату арестованных влетают двое мальчишек.

— Ну что, долго еще нам здесь сидеть? — бурчит Виктор.

Мальчишки не обращают никакого внимания ни на слова, ни на присутствующих. Они снимают чехол и вытаскивают из-под него маленький, но тяжелый ящик. Глаза у Николы широко раскрываются, даже, кажется, выскочат вперед, как у рака. Он весь подается вперед.

— Ребята, вы куда это?..

Мальчишки не отвечают. Они заняты и деловиты. Ухватившись с двух сторон за ручки ящика, тащат его вместе с длинной бухтой тонкого провода к двери.

Уже скрываясь, один из них все-таки поворачивается и мимоходом показывает приятелям крепкий кулак. И снова гремит ключ в замке.

— Видал?

— А что это они поволокли?

— Эх ты, лопух. Это же подрывная машинка. Где-то что-то будут взрывать.

Виктор подходит к окну. За стеклом на большой поляне суетятся ребята. Центр площадки расчищен от травы. Утрамбован и даже залит вроде бетоном. Тут же на двух столбах приколочена вывеска: «Полигон КЮК».

Те же таинственные буквы висят и над классной доской: «КЮК».

— Никол, а что такое КЮК?

Никола не отвечает. Во-первых, он сердит на Витьку за то, что тот сагитировал его напасть на штаб «синих». Конечно, поблизости оказалось полно ребят — и незадачливых диверсантов скрутили, предварительно намяв им бока, и доставили на территорию лагеря, где и заперли в этом КЮКе до вечера, до конца игры.

Во-вторых, Николе покоя не дает подрывная машинка. Зачем?

— Никола, Никола, иди сюда, гляди. — Это опять Витька. В глубине души он чувствует себя виноватым за провал операции и стремится во что бы то ни стало вывести друга из состояния мрачных раздумий. Никола неохотно поднимается со своего места.

— Ну, чего тебе?

Впрочем, едва он подходит к окну, вся его меланхолия улетучивается.

Группа ребят, человек шесть, устанавливает на бетонном пятачке ракету. Настоящую ракету! Отливающий металлическим блеском корпус со стабилизаторами ракетоноситель. Выше — тело самого снаряда. Двое взрослых парней в спортивных голошейках с красными галстуками руководят работой.

Ага, вот знакомые ребята потянули провода от землянки. Там стоит машинка, замыкающая ток от аккумулятора.

Несколько человек с красными флажками разбегаются, бесцеремонно выгоняя с полигона посторонних. Охрана. Проходит несколько минут, и поляна пустеет. Посередине, метрах в двухстах от окна, за которым виднеются два приплюснутых носа, высится стройное серебристое сооружение.

Сирена! Из большого динамика, укрепленного на столбе возле дома, вырываются первые звуки предстартового счета: «Двадцать семь, двадцать шесть, двадцать пять…»

— Ух ты! — с завистью бормочет Витька. И ему становится обидно. Где-то кто-то дружно занимается настоящим делом, а они с Николой одни. Небось если бы приняться компанией за поиски тех же документов, так в один момент все бы разыскали. И у Валерки не пришлось бы бумаги выменивать.

Невидимый руководитель полета продолжает считать. Губы Николы шевелятся, он повторяет следом: «Восемнадцать, семнадцать, шестнадцать…»

— Ты как думаешь, они взаправду будут запускать?

Никола пожимает плечами.

— Сейчас увидим.

Обстановка накаляется. «Шесть, пять, четыре, три…» Никола приседает. Низ ракеты окутывается дымом. Затем снаряд подпрыгивает и с воем уходит в голубое небо.

— Ур-ра! Ур-ра!

Батюшки, откуда их столько взялось! На поляну, как после дружного матча, высыпают ребята. Они орут, галдят, размахивают руками.

— Смотри, смотри, вон Валерка Шустов!

Виктор распахивает окно и кричит, перевесившись через подоконник:

— Валерка-а! Валерка-а-а! Мы здесь!..

Сначала Шустов не слышит. Но вот до него доходят вопли, и он подбегает к окну.

— Видали, да? Здорово? Это наши кюковцы. Уже вторую ракету запускают. Первую потеряли, а эта должна…

Голос его тонет в усилившемся гомоне на площадке: «Летит!» «Вон она!»

Высоко в небе танцует белый куполок парашюта.

— А вы чего там сидите, айда сюда,

— Нас заперли! По твоей же милости.

— А, так вы пленные, да? Сейчас…

Валерка куда-то убегает, потом возвращается с тем самым парнем, что руководил запуском. Шустов что-то с жаром объясняет тому, показывает рукой на окошко. Тянутся минуты. Наконец за дверью раздается шум голосов. Щелканья замка почти не слышно. Дверь распахивается, и в комнату вваливается толпа ребят. В руках у них закопченный корпус ракеты и парашютик, знакомая подрывная машинка, провод… Валерка пролезает чуть ли не последним.

— Ну все, я договорился. Дуйте, пока командир «синих» не пришел. Он злой за поражение, придираться будет.

Но Никола уходить не торопится.

— Слушай, Шустов, а что это за КЮК?

— Клуб юных космонавтов. А ты не знал? Он у нас с самого начала смены работает. Занимаемся, изучаем полеты спутников, звездное небо. Хотите приходите к нам. Я попрошу Володю…

— Что же это у вас: кто захочет, тот и космонавт?

— Почему — кто захочет? У нас разные группы. Есть конструкторский отдел, есть астрономический — это подготовительные. А в клуб принимают тех, кто выдержит экзамен.

— А ты выдержал?

— Я еще нет. Вы не думайте, что это так просто.

Витька не может утерпеть.

— Подумаешь, космонавты. Да если бы мы с Николой захотели, все ваши экзамены — одной левой. Верно, Никола?

— А ты попробуй!

Это говорит не Валерка, голос слышится сзади и принадлежит взрослому. Приятели поворачиваются и оказываются с глазу на глаз с плечистым Володей.

— Ну-ка, если хвастаешь, давай экзаменуйся… Шура, Шура! — Из толпы вылезает рыжий с веснушками паренек. — Шура, вот тут двое космонавтов со стажем. Проверь-ка их по нашим тестам.

— Не, нам, в общем, некогда. — Виктор начинает пятиться к двери.

— Э-э-э, брат, да ты струсил.

— Я?

— Ты, факт!

Никола делает решительный шаг вперед и говорит конопатому Шуре:

— Давай…

Поражение

Хлопотливое воскресенье кончилось. После торжественной линейки и костра, на котором Витькин отец интересно рассказывал про жизнь и подготовку летчиков-космонавтов, оба семейства, Вервиных и Молчановых, движутся к пристани. Взрослые — впереди. Ребята — сзади. Провожает их Валерка. Он утешает все еще не пришедшего в себя Виктора.

— Ты не тушуйся. Это мало у кого сразу получается.

— А мне плевать. Подумаешь, выдумали какой-то «тест» и определяют. А что определяют, по каким правилам? Верно, Никола?

— Ладно, не звони. — Никола пошелестел в кармане бумажкой. Он тщательно записал все вопросы экзаменов, по которым блистательно провалился вместе с Витькой. Оба не набрали в сумме числа очков, нужного для того, чтобы стать членом клуба.

Валерка, немного довольный втайне, что даже сам Вервин потерпел неудачу, провожал их к трамвайной остановке. Но, с другой стороны, ему хотелось подбодрить ребят из своего класса.

— Ты вообще-то здорово отвечал. Помнишь, проверка самостоятельности мышления. Ты же правильно решил обе задачи. И память у тебя хорошая. Даже сам Володя сказал.

— Володя, Володя, — кипятился Витька. — Подумаешь, мудрец Аристофан.

— Аристотель. Аристофан был поэтом. А по звездам ты, Никола, отвечал лучше всех. Ты где это их выучил?

— Да так, пришлось…

— А-а-а… Это, наверное, в тех бумагах, что в макулатуре нашли? Да? Зря ко мне на день рождения не приходили, я бы вам продолжение отдал. Там интересно про убийство, про расследования… Я смотрел. Там еще какие-то космические проекты кораблей. Без начала трудно понять. А что там в начале?

Виктор перебил Валерку:

— Слушай, председатель. Нам эти бумаги вот так, позарез нужны. Понял? Их вернуть требуется одному человеку. Для него это очень важно. Отдал бы ты их нам, а?..

— Да пожалуйста. Я ведь и так сам предлагал. Только как это сделать? Они ведь у меня дома спрятаны, чтоб мамаша не выбросила. Я знал, что они понадобятся… Может, когда вернусь, в августе?.. А? Подождете?

— Ты, в своем уме? — пугается Виктор. — Да мы и так уже со сроками опаздываем.

Никола тоже качает головой из стороны в сторону. А Виктор пускается на хитрость:

— Слушай, неужели такого человека, как ты, в город не отпустят? Ты что же, «рядовой товарищ» стал?..

Валерка попадается.

— Что значит — «рядовой»? Кто меня может не отпустить? Захочу и уеду. Я же не просто так. Я же по делам.

— Правильно. — Виктор одобрительно хлопает Шустова по плечу. — Никто не имеет права тебя задерживать, если у тебя дела. Ты же свободный человек?

— Ясно, свободный… Вообще-то дисциплина должна быть…

— Дисциплина — это добровольно принятое на себя обязательство подчинения установленному порядку. Добровольное, а не принудиловка какая-нибудь. Верно, Никола?

— М-м-м, по-моему, нет.

— Что — «нет»?

— Неверно!

— Да ну тебя. В общем, слушай, Валерка, давай конкретно. Сможешь представить бумаги в ближайшее время?

— Пожалуй…

— Когда?

— Завтра!

— Вот это разговор!

— Точно, завтра утром отпрошусь в город, скажу: мамаша захворала или еще что…

— Правильно, скажешь — мы тебе рассказали. А до родительского дня далеко, все позабыть успеют.

— Ладно, договорились. Завтра в одиннадцать приходи к нашей парадной. Я вынесу. — Вдали запел горн, сбиваясь с одного сигнала на другой. Валерка заторопился: — Ну, пока. Сегодня опоздаю, завтра могут не отпустить.

И он побежал назад, подпрыгивая и срезая повороты аллей. Ребята смотрели ему вслед.

— Весело у них в лагере, — проговорил Виктор. — Все-таки когда много ребят, интересней…

Он не договорил, что интересней, но вряд ли это уточнение кому-нибудь было и нужно. Никола молча повернулся и пошел к пристани, где стояли родители.

Экзамен на юного космонавта

Всю дорогу домой ребята молчали. Никола мрачно переживал неудачу, постигшую его в клубе юных космонавтов. Он неотчетливо увязывал ее с высказыванием Виктора о том, что, когда больше участников, любое дело движется быстрее и интереснее. Никола вытащил из кармана листок бумаги, на котором были записаны вопросы экзаменационного теста юных космонавтов, и углубился в его исследование.

Чтобы читатели могли составить себе правильное впечатление об этом испытании, мы приводим содержание вопросов. Попробуйте ответить сами на них. Увидите, как это нелегко.

КОНТРОЛЬНЫЙ ТЕСТ КЮКа

1. ПРОВЕРКА СИЛЫ ВОЛИ И МУЖЕСТВА.

Встать коленями на гимнастический мат. Руки поместить за спину. Прогнувшись, падать вперед лицом. Выброшенные вперед руки означают слабую волю и отсутствие мужества.

То же упражнение, но не на мате, а на гладком полу.

То же упражнение на мате, но не с колен, а стоя. (Удариться лицом невозможно, так как центр тяжести находится ниже пояса.)

2. ПРОВЕРКА САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ МЫШЛЕНИЯ.

Решите задачу: а) «кирпич весит килограмм и еще полкирпича. Сколько весит кирпич?»

Еще одна задача: б) «закройте этот столбик цифр листком бумаги. Затем, сдвигая листок вниз, складывайте вслух появляющиеся числа. Например, так:

тысяча… 1000

тысяча сорок 40

две тысячи сорок 1000…

и так далее»

30

1000

20

1000

10

?

3. ПРОВЕРКА ХЛАДНОКРОВИЯ.

Иначе этот опыт можно назвать «детектором лжи». Участвовать в нем должны несколько человек и кастрюля. Кастрюля подвешивается на веревке и играет роль гонга. Она же «детектор лжи». Испытуемый, оставшись один в комнате, прячет какой-либо предмет в тайник. (Например, под стол, или на шкаф, или в диван. Все тайники должны быть известны остальным ребятам.)

Когда предмет спрятан, остальные входят в комнату. «Судья» подводит испытуемого к гонгу-кастрюле, остальные стоят в стороне. «Судья» перечисляет один за другим тайники, в которые можно было спрятать предмет. Испытуемый на каждое слово должен дать любой ответ и тихонько ударить в гонг. Так, чтобы звук слышал «судья», но не слышали стоящие в стороне.

Если при упоминании об одном из тайников гонг-кастрюля загудит громче и его услышат стоящие в стороне, нужно остановиться и искать спрятанный предмет там, где он был назван «судьей». Если предмет найден, — значит, испытуемый экзамена не выдержал.

Если же удары испытуемого примерно одинаковые, — значит, он хладнокровный человек и испытание выдержано.

4. ПРОВЕРКА ПАМЯТИ.

Прочтите внимательно этот ряд чисел и постарайтесь их запомнить. Прочесть следует один раз.

64 93 57 68 46 37 39 52 74 49.

А теперь запишите их в том порядке, в каком запомнили.

5. ПРОВЕРКА ВНИМАНИЯ.

Посмотрите на витрину магазина ровно одну минуту. Теперь закройте глаза и постарайтесь назвать предметы, которые вы увидели и запомнили.

Примечание. Лучше производить эту проверку с кем-нибудь вдвоем. Устройте соревнования — кто больше запомнит. Только витрины надо выбирать разные для каждого из играющих. Для тренировки внимания попробуйте запомнить лица людей на трамвайных и автобусных остановках.

6. ПРОВЕРКА КООРДИНАЦИИ ДВИЖЕНИИ.

Попробуйте, совершая ладонью правой руки круги над своей макушкой, в то же время похлопывать себя по животу.

Попробуйте, сложив руки перед собой в замок, вращать большими пальцами в разные стороны.

Дальше шли ответы и оценки за каждый правильный ответ на вопрос или требование.

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ И ОЦЕНКИ

1. Пятерка, если вы сумели заставить себя с первого раза упасть лицом вниз на подушки. Значит, вы в общем довольно смелый человек с сильной волей.

Четверка — если вам понадобилось две-три попытки.

Тройка — за четыре попытки.

А вот если вам понадобилось больше четырех-пяти попыток, значит, надо срочно начинать тренировки силы воли.

2. а) кирпич весит два килограмма;

б) сложив столбик чисел, вы должны получить 4100, а не 5000, как хочется ответить.

Эти задачи оцениваются так: за решение первой задачи в течение 3 минут пятерка,

5 минут — четверка,

6 минут — тройка.

Больше шести минут ее решать нельзя.

За правильную сумму при сложении — пятерка.

Неправильный результат — двойка.

3. Если с первого же раза, услышав гонг, «судья» найдет спрятанный предмет, испытуемый получает двойку. Ему нужно тренировать умение владеть собой. Если же сигнал гонга так никто и не услышит, то такому человеку можно поставить пятерку.

4. Все десять чисел и одна ошибка в порядке написания — дают две пятерки. Семь чисел и три ошибки в их порядке — две четверки. Меньшее число чисел говорит о плохой памяти, надо начинать планомерные тренировки.

5. Десять предметов из тринадцати — пятерка. Восемь предметов — четверка. Шесть предметов — тройка.

6. Ответ на шестой вопрос не оценивается баллами, так как координация движений пальцами — это еще не все.

РЕЗУЛЬТАТ ИСПЫТАНИЯ

Если набрал 35 баллов — ОТЛИЧНО!

16 очков и меньше — дело плохо! В юные космонавты ты пока не годишься, и срочно надо приступать к укреплению памяти, воли, сообразительности и так далее. Конечно, отчаиваться не следует, потому что тренировка поможет тебе исправить любой недостаток, но тренировка необходима.

Дома Никола еще в тот же день успел записать в тетрадку несколько новых терминов и дать им расшифровку.

Он хотел сделать это подробнее, но сказывался напряженный день. Глаза слипались. Спать хотелось невероятно. И потому, отложив все до следующего раза, он принялся стелить постель.

Словарь непонятных научных терминов

Двигатели самолетные

1. Мотор. — Мотор самолета крутит воздушный винт. Винт захватывает воздух и отбрасывает его назад, создает тягу, движущую самолет. Только в авиации никто не говорит «мотор» или «двигатель», настоящие механики говорят ВМГ винтомоторная группа.

2. Двигатель — так называется любая машина, которая преобразует какую-нибудь другую энергию в механическую.

3. Двигатель поршневой — в нем химическая энергия сгорающего топлива преобразуется в движение поршня. А поршень через шатун передает движение коленчатому валу. Вал крутится сам, крутит и воздушный винт.

4. Турбовинтовой (ТВД) — это двигатель, который приводит во вращение воздушный винт газовой турбиной. Турбина вращается быстрее коленчатого вала, и, значит, скорость самолета с ТВД больше, чем с поршневым двигателем.

5. Турбореактивный (ТРД) — а здесь уже сила тяги создается не воздушным винтом, а струёй газов, которые вытекают из сопла двигателя. Турбина же крутит компрессор, который сжимает эти газы.

6. Прямоточный (ПВРД) — или прямоточный воздушно-реактивный двигатель. — В нем нет никакого компрессора. Просто во время полета воздух залетает в открытую камеру сгорания, и туда же впрыскивается топливо. Топливо сгорает, образуется много газов. Газы расширяются и вылетают назад, толкая машину вперед. Самолет с таким двигателем хоть и считается самым быстрым, но потребляет много топлива и долго лететь не может.

Двигатели ракетные

(Секретно, для служебного пользования.)

7. На твердом топливе — это самые древние двигатели. Просто в камере сгорания поджигают порох. Он горит, и раскаленные газы толкают ракету. Просто и надежно. Но, запустив однажды, остановить такой двигатель можно только тогда, когда сгорит весь заряд.

8. На жидком топливе — почти ничем не отличаются от двигателей на твердом топливе, только вместо пороха — разные жидкости. Устройство в принципе то же.

9. Термические атомные — они еще только проходят испытания на полигонах. Пока ни одна ракета, снабженная атомным двигателем, не поднялась с космодрома. А принцип работы такого двигателя простой: ядерный реактор нагревается до высокой температуры, в него впрыскивают какой-нибудь газ или жидкость (инженеры называют их «рабочим телом»), те разогреваются, расширяются и, вылетая из сопла, толкают ракету. Можно сделать атомный двигатель и на твердом топливе. Его устройство я нарочно нарисовал на картинке. Потом еще кто-то придумал, что если взять с собою на корабль запас атомных бомб и по одной сбрасывать за корму и взрывать, то взрывная волна будет поддавать космический корабль — и он полетит.

10. Электрические. — Электричество тоже может применяться для нагрева «рабочего тела» до высоких температур.

Такой двигатель уже испытывался на одном из полигонов Земли. Он еще не поднялся в воздух, но на привязи работал довольно долго.

11. Ионные — это тоже электрические двигатели. Ионами называют крохотные частицы какого-нибудь вещества, заряженные положительно или отрицательно. А раз частичка имеет заряд, ее можно заставить двигаться электрическим напряжением. Вот и готов двигатель: устройство, создающее ионы — заряженные частицы — и выбрасывающее их из сопла двигателя. Кажется, просто, но такой двигатель тоже пока еще только разрабатывается, ведь для ускорения частиц на ракете понадобится целая электростанция…

12. Фотонные — о них достаточно подробно рассказал Витькин папа. Это самый замечательный, световой двигатель. И во всех фантастических рассказах астронавты улетают к звездам непременно на фотонных ракетах.

Потом Никола вырвал из записной книжки листок, на котором Петр Алексеевич показывал ребятам расчет земного и ракетного времени, когда скорость космического корабля приближается к световой, и приложил к записям.

Календарь земного и ракетного времени при полете на фотонном космолайнере с ускорением а = 10 м/сек^2 к звезде Эпсилон Эридана.

Режим полета

Земное время

Ракетное время

Первая половина пути — РАЗГОН

5 лет, 10 месяцев, 9 дней

3 года, 11 месяцев, 2 дня

Вторая половина пути — ТОРМОЖЕНИЕ

5 лет, 10 месяцев, 9 дней

3 года, 11 месяцев, 2 дня

Изучение планеты РОСС

3 года

3 года

Обратный путь — РАЗГОН + ТОРМОЖЕНИЕ

11 лет, 8 месяцев, 18 дней

7 лет, 10 месяцев, 4 дня

ВСЕГО

26 лет, 5 месяцев, 6 дней

18 лет, 8 месяцев, 8 дней

Значит, возвратившись на родную Землю, мы окажемся моложе покинутых сверстников на семь лет, шесть месяцев и двадцать восемь дней. Нам, наверное, придется переделывать свидетельства о рождении. Или в дальнейшем ввести в такое свидетельство графу: «Участвовал в космических полетах, разница во времени… лет».

Все! Теперь окончательно — спать.

Глава XII

Победа дедуктивного метода

…Оторвавшись от наседавших преследователей, машина Викпетмола резко свернула в боковую улицу. Тонко взвизгнули протекторы. Пробалансировав на двух колесах и окутавшись голубыми выхлопами, спортивный «ягуар» рванулся дальше. Сзади защелкали выстрелы. Великий сыщик пригнулся, грудью прикрывая заветную пачку документов, только что полученных от агента.

«Фюи, фюи» — пели пули. На предельных нотах рычал мотор «ягуара» и пела душа. Викпетмол приближался к конечной цели.

Два длинных, один короткий. Дверь распахивается и снова бесшумно закрывается за его спиной.

— Вот!

Витька грохает на стол перед Николой пачку исписанных страниц.

— Достал?

— Запросто! Дедуктивный метод…

Бывший председатель оказался неплохим парнем и, узнав историю поисков ребят, вручил Витьке бумаги совершенно безвозмездно.

Теперь все у них в руках. Впрочем, все ли? Виктор подтягивает к себе синюю папку и, пока Никола бегает на кухню, чтобы приглядеть за котлетами, раскрывает ее…

Но что это? «Межзвездная связь»… «Квазары — маяки инопланетных цивилизаций»… «Прямые контакты»…

Мелькают незнакомые названия…

— Никола! Ты чего в папку другие листы вложил? Где «Проект»?

Никола появляется в дверях.

На улице жарко, и он в спортивных трусах с кармашком. А чтобы не перемазаться, сверху напялил на себя мамин фартук.

В другое время Витька непременно бы посмеялся над видом товарища, но сейчас не до того.

— Погоди! Не шуми!..

Теперь, когда все бумаги собраны, Никола — воплощение спокойствия; кажется даже, что он нарочно оттягивает время.

— Это ты не ту папку взял. Ее мне Юрий Николаевич дал. Тут научные заметки. Я тебе сколько раз говорил: прочти, а ты…

Он достает вторую папку, на обложке которой написано фиолетовыми чернилами: «Проект „Альфа К-2“», раскрывает и только тогда обращает внимание на Виктора.

Тот стоит как в столбняке. Лишь глаза его увеличиваются в размерах, готовые, кажется, выпрыгнуть из орбит. Никола пугается.

— Ты… чего?

— Ничего… — голос Виктора хрипл и неслышен. — Никола, — говорит он уже более окрепшим тоном и вдруг орет, кинувшись к столу: — Никола! Эврика! Это же писал один человек!..

Теперь пришла пора удивляться Николе. Но уже через минуту мальчишки, схватив друг друга за плечи, в бешеном темпе отплясывают танец «мумба-юмба», а потом, не сговариваясь, кидаются к столу. Дедуктивный метод Шерлока Холмса Викпетмола победил.

Из кухни густо пахнет догорающими котлетами.

Проект «Альфа К-2» в действии

Ниже приводятся документы, посвященные новому периоду в развитии «Проекта „Альфа К-2“», а именно — подготовке и проведению конкурса проектов звездных кораблей.

Несмотря на величие и благородство идеи, несмотря на всенародную поддержку предложения Международного координационного комитета по астронавтике, далеко не все влиятельные круги буржуазных правительств искренне поддерживали замечательное начинание.

Часть молчала, другая, на словах поддерживая идею, всеми силами стремилась сорвать проектирование.

Заманчивые условия конкурса привлекли к участию в нем, наряду с солидными фирмами, и множество вновь сформировавшихся коллективов. Комиссия при МККА проделала гигантскую работу по рецензированию и обсуждению представленных проектов.

Но предусмотреть всего она не могла…

Ключ к звездным мирам

Рассказывает председатель комиссии по рассмотрению проектов межзвездных космических кораблей, Главный теоретик космонавтики Советского Союза К. Жарков.

«Для решения поставленной задачи конструкторам и фирмам, принявшим участие в необычном соревновании, прежде всего пришлось задуматься над двигателем будущего космического корабля, потому что именно двигатель определяет собой первое главное условие — достигаемую скорость и необходимую энергию.

Среди представленных на конкурс проектов нет ни одного, который предлагал бы двигатель на обычном химическом топливе. Это и понятно. Скорость движения управляемого космического корабля зависит от скорости истечения рабочего тела из сопла двигателя. А наибольшая скорость истечения газов химических топлив не превышает 5,5 километра в секунду. Лишь применение многоступенчатых ракет позволяет разогнать спутники Земли до скорости тридцать тысяч километров в час, а космические корабли — до сорока тысяч километров в час. Это обстоятельство делает невозможным путешествия в ракетах на химическом топливе за пределы Солнечной системы.

Не обеспечивают необходимых скоростей и ракетные двигатели „термически-атомных ракет“, у которых „рабочее тело“ прокачивается через разогретый атомный реактор. В лучшем случае такой двигатель мог бы дать скорость истечения порядка 15 километров в секунду. При этом скорость движения всей ракеты не превышала бы 150 километров в секунду, чего, безусловно, далеко не достаточно для полета к звездам.

Оценивая возможности всех известных сегодня типов ракетных двигателей, нетрудно прийти к выводу, что только три из них могут обеспечить скорости, необходимые для межзвездных рейсов в приемлемые сроки.

Это прежде всего электротермические двигатели, тяга которых обеспечивается за счет отбрасывания частиц, получающихся в ходе ядерных превращений. Ионные двигатели, движение которых происходит из-за реакции заряженных частиц. И квантовые, или фотонные, двигатели, в которых рабочим телом является мощный поток электромагнитных волн.

В результате годичной подготовки в портфеле конкурсной комиссии оказались проекты двигателей, как раз относящиеся к рассмотренным трем группам.

Комиссия отдала на отзыв специалистам проекты:

1. Плазменного, „пинчевого“, ракетного двигателя. Девиз проекта „ПЛАЗМОТРОН“.

2. Цезиевого ионного двигателя с дуоплазмотроном. Девиз проекта — „АИСТ“.

3. Двигателя, использующего радиоактивное излучение при атомном взрыве. Девиз проекта „ШОК“.

4. Фотонного двигателя. Девиз проекта „ПАРУС“.

5. И фотонного двигателя. Девиз проекта „УДАР“.

Все перечисленные проекты проходят всестороннее изучение.

Защита проектов назначается через три месяца после окончания срока конкурса, на 15 апреля 19… года. Открытая защита будет транслироваться системой интервидения.»

Сообщение конкурсной комиссии

Женева, 30 марта.

Подведены предварительные итоги конкурса проектов космических кораблей. Из пяти проектов, принятых комиссией на рассмотрение, к защите допущены все пять.

Сроки и порядок защиты устанавливаются следующие:

15 апреля — проект «ШОК», проект «ПЛАЗМОТРОН», проект «АИСТ».

16 апреля — проект «УДАР», проект «ПАРУС». Защита состоится в Большом зале Дворца наций. Начало защит в 18.00 по Гринвичскому времени.

Сообщение ТАСС

Копенгаген, 1 апреля. (ТАСС.)

Сегодня в полночь группой злоумышленников совершено нападение на члена конкурсной комиссии звездных проектов — главного специалиста по проникающему излучению объединения «Аэроспейс Инжиниринг» Хьюберта Пакстона. Бандиты проникли в номер отеля «Балтик», где остановился доктор Пакстон, и, применив насилие, усыпив ученого хлороформом, похитили описание и всю техническую документацию проекта «ПАРУС».

Копенгагенская уголовная полиция сообщает, что следствие по делу передано в руки опытнейших детективов. Комиссар Кристенсен опубликовал заявление, в котором утверждает, что дерзкое нападение является делом рук международной организации, а не датского уголовного мира.

Общественность всей Земли выражает свое возмущение свершившимся и надеется, что тайна похищения будет раскрыта раньше, чем подойдет 15 апреля.

Это был лучший проект

На днях наш корреспондент посетил госпиталь, где находится на излечении доктор X. Пакстон, и задал ему несколько вопросов. Доктор Пакстон согласился дать короткое интервью, которое мы и помещаем в нашем сегодняшнем номере.

Первый вопрос. Мистер Пакстон, успели ли вы ознакомиться со всеми представленными на конкурс проектами и составить определенную точку зрения?

Ответ. Да, успел. Все члены комиссии рассмотрели представленные проекты и высказали свои точки зрения на совместном заседании комиссии шестнадцатого марта.

Второй вопрос. Не могли бы вы прокомментировать представленные проекты с точки зрения их шансов на победу в конкурсе? Разумеется, с чисто субъективной точки зрения.

Ответ. Мое мнение, что максимальное количество шансов на победу в этом конкурсе имел проект «Парус».

Третий вопрос. Какую цель, по вашему мнению, могли преследовать похитители?

Ответ. Этот вопрос мне самому не дает покоя. Ценности, выражающейся в денежном эквиваленте, проект не представляет. Осуществить строительство подобного летательного аппарата не под силу ни одной, даже самой развитой стране. Тут нужны усилия всей планеты. Кроме того, ведь все подробности были бы так или иначе опубликованы в день защиты… И, наконец, я не сомневаюсь, что мы со дня на день получим дубликат проекта, и тогда все похищение представляется окончательно бессмысленным.

Четвертый вопрос. Кто, по мнению мистера Пакстона, может скрываться под девизом «ПАРУС»?

Ответ. Не знаю.

Пятый вопрос. Может ли это быть один человек?

Ответ. Каждый проект — слишком большая работа, чтобы она могла быть проделана индивидуально. Без сомнения, авторами каждого проекта является коллектив конструкторов.

Шестой вопрос. Не посчитает ли мистер Пакстон нескромным вопрос, с какими целями он прибыл в Копенгаген?

Ответ. Мой приезд связан непосредственно с работой нашей комиссии. Мне было поручено проконсультироваться по ряду вопросов, касающихся особенно деталей проекта «ПАРУС», с выдающимся датским физиком Арвидом Меллером. Мы должны были встретиться с господином Меллером второго апреля в баре «Фриско» на Вестерброгаде. Но, как вы сами понимаете, встреча не состоялась.

Седьмой вопрос. Разговаривали ли вы с господином Меллером после случившегося?

Ответ. Нет, не разговаривал. Мой помощник пытался связаться с ним по телефону, но телефон в квартире Мёллера не отвечает. По-видимому, не дождавшись встречи, он уехал, как и предполагал, в отпуск на побережье океана.

Восьмой вопрос. Не был ли господин Мёллер консультантом комиссии?

Ответ. Нет. Насколько я знаю, господин Жарков предлагал ему пост члена комиссии и консультационный портфель, но Мёллер отказался, сославшись на предстоящую поездку на океан. Последние годы господин Мёллер отошел от общественной деятельности и занимался теоретическими исследованиями локальных электромагнитных полей.

Девятый вопрос. Он ведь довольно нелюдимый человек, Арвид Мёллер, не правда ли, мистер Пакстон?

Ответ. С доктором Мёллером я знаком давно, но он никогда не уполномочивал меня обсуждать с репортерами стороны его характера и его частную жизнь.

Простите, мистер Пакстон. Если позволите, еще один, последний вопрос?

Десятый вопрос. Что будет, если проект «ПАРУС» не будет представлен к пятнадцатому апреля авторами?

Ответ. Конкурс защит состоится без него. Будет избран лучший проект из оставшихся, и наша планета приступит к его осуществлению. Все представленные проекты находятся на чрезвычайно высоком техническом и научном уровне. И я еще раз повторяю, что это лишь мое личное мнение, что проект «ПАРУС» обладает преимуществами. Все решит защита. Кроме того, я уверен: нам будет представлена копия. И все опасения напрасны.

Позвольте мистер Пакстон, поблагодарить вас за ваши слова и пожелать вам скорейшего выздоровления.

Спасибо. До свиданья.

Из дневника инспектора

Копенгагенской полиции

Яниса Ингемана

Четверг, 1 апреля.

День начался, как и полагалось празднику дураков. Мне не повезло с утра. В управлении получили извещение о нападении злоумышленников на какого-то английского дока в отеле «Балтик». Кажется, ему заткнули глотку хлороформом и сперли важные бумаги. По пути почтенному профессору намяли бока так, что он прямым ходом поехал в госпиталь. Странно, англичанину-то за что? Был бы швед…

В одиннадцать — свободных инспекторов собрали в кабинете старика. Отдуваясь, он сообщил нам подробности дела. Оно оказалось интереснее, чем я ожидал. Бумаги англичанина были одним из проектов Звездного конкурса. Дело сразу приняло международный размах.

Кроме того, старик сообщил об убийстве какого-то маленького коммивояжера на Фридрихсгаде.

Рассказывая о случае в отеле «Балтик», старик смотрел на меня, как кот на сосиску. Даже жмурился от удовольствия. Неужели поручит мне? Попробовал вычислить: в отеле пять инспекторов. Кнудсен — в больнице. Крейер и Гольберг все еще не закончили дело о разгроме кабака в Ньюхавне. Нильсен — в командировке в Орхусе. Похоже, что я один свободен? «А что, Янис, ты бы не возражал покрутиться в международной упряжке? А? Можно стать фигурой. Это вам не коммивояжер с перерезанным горлом…»

Так думал я в то утро, глядя на старика взором влюбленной горлинки. Но я совсем упустил из виду, что сегодня 1 апреля. День, когда мне катастрофически не везет. А я еще с утра забыл намотать на безымянный палец левой руки черную ниточку…

В общем, все получилось так, как и должно было быть. Громкое международное дело старый шакал взял себе (готовит повышение пенсии), а мне поручил ковыряться на пятом этаже дома на Фридрихсгаде с этим паршивым убийством. Мало того, единственную оперативную легковуху, оставшуюся в управлении, старый крокодил прикомандировал тоже к своей группе, и она уже успела укатить. Пришлось добираться на трамвае…

Фридрихсгаде, 34. Обыкновенный шестиэтажный дом. Квартиры для людей с тощим кошельком и небогатой фантазией. Внизу — химчистка и лавочка букиниста. Возле парадной — двое-трое зевак. Их любопытство разбивается, как прибой, о несокрушимый живот квартального.

Господи, ну какое происшествие может случиться в таком доме?.. Кража пары заштопанного белья? Отравление газом? Маленькие люди, как правило, не обладают сильными страстями. Свести бы концы с концами.

Жена убитого — скромная сероглазая женщина с заплаканным помятым лицом.

Обстоятельства преступления самые обыкновенные. В десять часов в квартире Рейнбота (пострадавшего звали Артур Рейнбот. Может, хоть немец какой-нибудь, из бывших фашистов?) раздался телефонный звонок. Господин Рейнбот, который всего неделю назад вернулся из очередной поездки, снял трубку. Он не назвал собеседника. Просто сказал, что сейчас придет.

Фру Рейнбот заметила, правда, что ее муж на мгновение переменился в лице, когда услышал голос в трубке. Но он тотчас овладел собой, оделся и вышел, сказав, что скоро вернется. Прошел час и второй, когда вдруг пришел квартальный и потребовал, чтобы она следовала за ним.

Рядом с рестораном Андерсена лежал труп мужчины. Она сразу узнала костюм мужа. Только костюм, потому что по лицу труп опознать было невозможно, настолько оно было изуродовано. Но костюм, обручальное кольцо, которое Артур всегда носил на среднем пальце…

Да, это вам не международный скандал с кражей звездных проектов… Скука скулы воротит. Мне даже не хочется описывать, как обычно, ход и развитие этого нудного дела в своем дневнике. Черт побери мое невезение!

Пятница, 2 апреля.

Артур Рейнбот — 52 года. Женат, имеет дочь — Кристину, 16 лет. Служащий, коммивояжер фирмы VEG бытовых электроприборов. Между прочим, в доме я не нашел ни единой фотографии убитого. Фру Рейнбот сказала: «Артур никогда не фотографировался, говорил, что это принесет ему несчастье». Начинает вырисовываться версия, что у покойного было не очень-то чистое прошлое…

А у старика, между тем, дела идут полным ходом. Как я и ожидал, со всего мира понаехало журналистов, несколько частных агентств прислали своих детективов… Эх, вот жизнь. А старик пыжится, разыгрывает из себя Шерлока Холмса двадцатого века. Впрочем, может быть, я просто завидую. Сегодня должен прийти ответ на мой запрос из управления VEG относительно Рейнбота. Ладно, пора мне свыкнуться с мыслью, что такой серой скотине, как я, удел — такие же серые мелкие дела.

Воскресенье, 4 апреля.

Только что получил ответ на запрос из «VEG». «Артур Рейнбот, коммивояжер. Работал в фирме год три месяца. Уволен по собственному желанию одиннадцать лет назад».

Вот так фокус…

Между прочим, в газетах опубликовано интервью с X. Пакстоном. У старика уже есть готовая версия, в которой главную роль играет некто Лобус из отдела промышленного шпионажа фирмы «Скейб Рокетс». Старик уверен, что в основе всего дела лежит шантаж.

Вторник, 6 апреля.

Старик арестовал Лобуса. Нашел какие-то улики против него, но молчит. Хочет обставить допрос с помпой. Везет ему: международное дело — и такое прозрачное. Имя его не сходит со страниц всех газет мира. Ох, пушит хвостом старый шакал. Пускает пыль…

А мое дело все больше запутывается, черт бы его побрал! Ну посудите сами: одиннадцать лет человек нигде не работает, а говорит всем окружающим, что трудится по-прежнему на том же месте. Как и раньше, уезжает в свои поездки, привозит жалованье, растит дочь…

Итак: КТО ТАКОЙ АРТУР РЕЙНБОТ?

Может быть, он крупный гангстер или одиночка-рецидивист? Фру Рейнбот сообщила интересную деталь. Последний месяц ее муж стал настаивать на переезде в другой город, ссылаясь на то, что районы, где он распространяет продукцию своей фирмы, лежат далеко от Копенгагена и ему трудно каждый раз ездить в такую даль домой. Я не стал рассказывать о том, что покойный супруг одиннадцать лет водил ее за нос.

Подружился с дочкой Рейнбота Кристиной. Хорошенькая и очень смышленая девочка.

Среда, 7 апреля.

Два часа бродил с Крис по набережной, осторожно расспрашивал об отце.

Он редко бывал дома. Иногда приезжал раз в десять дней, иногда его не бывало и по месяцу. Если он задерживался, то обычно звонил рано утром по телефону и предупреждал, что не приедет. С дочерью был ласков. Особенно много и подолгу разъезжать стал последние два года. Но в марте он приехал и сказал, что у него отпуск и он хотел бы месяц пожить в кругу семьи.

Как-то, возвращаясь из школы, Кристина с площадки лестницы увидела отца, проходящего через двор. Девочка решила не закрывать дверь и осталась в прихожей, чтобы его дождаться. Она слышала, как хлопнула дверь лифта, отец шагнул на площадку, но тут его окликнул какой-то мужчина. Они разговаривали возле самой двери. Крис не поняла всего разговора, но она слыхала, что мужчина сказал: «Так ты помни, Арвид, что есть человек, который знает о тебе правду, и этот человек — твой сосед. Подумай хорошенько…» Потом послышались удаляющиеся шаги — и хлопнула дверь.

Когда она спросила отца, почему его называют Арвид и что хотел от него этот человек, Рейнбот ответил, что это пустяки, ей все показалось, и попросил не говорить ничего маме. Крис обещала.

Я проводил ее домой.

Итак, кто-то из соседей знает правду об Артуре Арвиде Рейнботе. Но кто?

Вторник, 13 апреля.

Ха! У старика тоже не клеится. Лобус отказывается говорить. Твердит, что невиновен. Комиссар вне себя. «Блица» не получилось, и звезда комиссара стремительно теряет свой блеск. В утренних газетах какой-то репортер назвал его ослиной челюстью — не остроумно, но похоже.

Собрал все сведения и поговорил со всеми соседями Рейнботов. По лестнице, на которой находится квартира убитого коммивояжера, живут девять мужчин. И только один знает правду. Имена соседей:

1. ВАЙН,

2. ТЕККЕР,

3. ЧЕРСТМЕН,

4. РИНК,

5. ИНГЕБОРГ,

6. АНДЕРСЕН,

7. ДАНСЕН,

8. ПЕТЕРСЕН,

9. РУТЕБОРГ.

Вайн — служащий музея Торвальдсена, 58 лет. Его показания:

«Уверен, что у вас, господин инспектор, не возникнет сомнений в моей искренности. Я совсем не знал Рейнбота. Однажды мы даже говорили об этом с Теккером с шестого этажа. Вы знаете, он работает продавцом в универсальном магазине, в отделе готового платья. Так вот, мы говорили, что господин Рейнбот удивительный человек, о котором никто ничего не знает».

Теккер — продавец универсального магазина на бульваре Г. X. Андерсена, 37 лет. Его показания:

«Я знал и знаю кое-что об убитом. Но у меня нет никакого желания влезать в эти дела. И потому говорить я ни о чем не буду».

Черстмен — служащий фирмы «Карлсберг» — пиво, лимонад, кока-кола, 44 года. Его показания:

«Я убежден, что ни Вайн, ни Петерсен ничего не знают о Рейн-боте. Это скромные люди, занятые своей нелегкой жизнью».

Ринк — угольщик, владелец небольшой лавки, 53 года. Его показания:

«Петерсен наверняка должен что-то знать. Никто из соседей не любит так совать свой нос в чужие дела, как семейство Петерсен».

Ингеборг — торговец рыбой, 32 года. Показания:

«О Рейнботе мог бы наверняка рассказать кое-что Теккер. Или Вайн, не такой уж он тихоня, как прикидывается».

Андерсен — официант в ресторане «Корона», 42 года. Показания:

«Петерсен — честный человек. Если бы он что-нибудь знал, он бы рассказал сам».

Дансен — без определенных занятий, 26 лет. Показания:

«Ну уж кто-кто мог бы вам рассказать о Рейнботе, только не Теккер. Он, кроме размеров костюмов в своем отделе да молоденьких продавщиц, больше ничем не интересуется».

Петерсен — парикмахер, 31 год. Показания:

«Я недостаточно хорошо знаю своих соседей, но вот то, что Андерсен — лгун, так в этом я убежден так же, как в преимуществе бритья опасной бритвой перед всякими электрическими штучками».

Рутеборг — мусорщик, 58 лет. Показания:

«Я видел, как с Рейнботом разговаривал Теккер».

Вот так калейдоскоп. Попробуй разберись, кто говорит правду, кто лжет?..

14 апреля, среда.

Только что позвонили по телефону и измененным голосом сказали, что шестеро из опрошенных мною договорились солгать на допросе. Сговор произошел в ресторане Андерсена «Скат» тринадцатого, то есть сразу, как только я стал прощупывать этих господ.

Хозяин ресторана подтверждает, что вчера вечером за угловым столиком он видел шестерых мужчин.

Итак, три человека сказали правду. Только три! И только один знал что-то о Рейнботе и разговаривал с ним. Кто?

15 апреля, четверг.

Задачка оказалась вовсе не такой трудной. Данных вполне достаточно, и ответ единственный. Через полчаса беру ордер на обыск…

16 апреля, пятница.

О дьявол, о тринадцать тысяч чертей на голову тому, кто впервые посоветовал мне идти в уголовную полицию! Да поразит гром всех авторов детективных романов, которыми я зачитывался в детстве! Зачем я разгадал эту историю…

В тайнике за трубами парового отопления на антресолях я обнаружил в квартире негодяя не что иное, как папку со звездным проектом под девизом «ПАРУС» и всю техническую документацию.

Несчастный я инспектор полиции. Почему, когда мир нервничал, ожидая результатов розыска Звездного проекта, следствие было в руках у старика. А мне сунули убийство этого паршивенького комми. А сейчас, когда уже ни в одной газете не упоминается о «Парусе», так как все считают его потерянным, когда все пари заключены на оставшиеся четыре проекта и я сам поставил 100 марок на «УДАР», я все-таки отыскал этот проклятый «ПАРУС»… Плакали мои денежки!

— Никола, а Никола, подожди читать дальше, а кого этот Ингеман пошел арестовывать-то? Я не понял.

Никола оторвался от чтения и поднял голову.

— Это по твоей части. По-моему, здесь все логически должно быть ясно: из девяти ответов только три правильных. Вот и решай.

— Ну, опять ты с логикой. По-моему, тут важнее интуиция. Ты как думаешь, кто из них убийца?

— Не знаю.

Никола буркнул ответ и снова погрузился в чтение. А Виктор, подняв глаза к небу, стал эксплуатировать свою интуицию.

— По-моему, виноват Дансен. Он недаром «без определенных занятий» и отвечает так уклончиво, чтобы и не соврать и правду не сказать. А? Как ты думаешь?

— Не мешай. С таким же успехом убийцей мог бы быть каждый. Нужно доказательство, а не «угадайка». Эх ты, сыщик… У тебя логика, как у карася.

Виктор обиделся. Он вытащил из папки лист бумаги и, отвернувшись от Николы, принялся что-то чертить. Иногда он заглядывал на оборотную сторону листа, на котором были выписаны фамилии подозреваемых, и снова углублялся в свою работу. И к тому времени, когда Никола перевернул очередную страницу, Виктор ткнул его локтем в бок и заявил:

— Я — гений!.. Понимаешь, я нашел преступника путем строгих логических рассуждений. Помнишь, как мы решили задачу о трех телескопах?..

Никола повернулся к приятелю. На коленях Виктора лежал листок бумаги с таблицей, почти все клетки которой были заполнены плюсами и минусами.

— Ну?

— «Ну, ну»! Так же я решил поступить и на этот раз. Вот смотри — девять подозреваемых. Рядом их ответы инспектору Ингеману.

У нас есть условие, что только три ответа правильны. Я предположил, что виноват каждый из них по очереди. Получилась табличка, в которой только одно предположение дает три правдивых ответа. Во всех остальных случаях правдивых ответов больше.

— Ну и кто же разговаривал с Рейнботом?

— Да, ты хитрый какой: сам реши.

— А чего теперь решать, когда ты все рассказал.

— А все-таки попробуй.

Никола задумался.

А чтобы читателям не скучно было ждать окончания его раздумий, мы предлагаем им самим решить эту же задачу, воспользовавшись схемой Викпетмола. Вот она.

Имена соседей Рейнбота

Их ответы инспектору

Кого подозревает Викпетмол

1 Ринк

Петерсен знал Р.

2 Андерсен

Петерсен знал Р.

3 Теккер

Я знал Р.

4 Ингеборг

Теккер знал, и Вайн знал Р.

5 Петерсен

Андерсен лгун и лжет всегда

6 Рутенберг

Теккер был. знаком с Р.

7 Дансен

Теккер не был знаком с Р.

8 Вайн

Я не был знаком, и Теккер не знал Р.

9 Черстен

Вайн говорит правду: Петерсен ни при чем

Николе понадобилось, конечно, меньше времени, чем Виктору: у него была готовая схема. Кроме того, он здорово торопился. Ему еще надо было сходить за хлебом и хотелось дочитать записи.

Виктор ревниво следил за ходом рассуждений приятеля. И хотя Никола уже дважды предлагал ему читать дальше, Виктор не перевернул ни одной странички. Наконец решение было закончено, и Никола печатными буквами написал имя злоумышленника. Виктор несколько разочарованно согласился, и оба снова углубились в чтение.

Сообщение Международного Координационного Комитета по Астронавтике при Организации Объединенных Наций

Сегодня, 15 апреля в 16.00 по Гринвичскому времени в МККА ООН прибыл полицейский инспектор Янис Ингеман и представил найденный им проект «ПАРУС». От имени ООН комитет благодарит инспектора Яниса Ингемана и поздравляет его с присуждением международной премии имени Шерлока Холмса за выдающееся разоблачение преступления, направленного против человечества.

Находка проекта особенно ценна тем, что за все время с первого апреля никаких сведений от авторов проекта не поступало.

Так как авторы проекта «ПАРУС» не подали заявку на защиту, проект будет защищать любезно согласившийся на это Н. Барджер, инженер, глава исследовательского отдела фирмы «Скейб Рокетс», ученик крупнейшего ученого нашего времени Арвида Мёллера.

Очевидно, авторы проекта желают сохранить инкогнито до конца защиты.

Новости планеты

Сенсация дня: Защита звездных проектов.

Проект «Парус» принадлежит крупнейшему ученому нашего времени Арвиду Мёллеру.

Двойная жизнь Арвида Мёллера.

Инспектор Ингеман обвиняет доктора Барджера в убийстве.

Арест во Дворце Наций доктора Барджера.

Из дневника

инспектора полиции

Яниса Ингемана

19 апреля, понедельник.

Да, все так и произошло, как писали газеты. Как только я решил задачку с девятью неизвестными и обнаружил человека, который разговаривал с Рейнботом возле его двери, все пошло как по маслу.

Выписав ордера на обыск и арест Вайна, я обнаружил у него на антресолях пакет с проектом звездного корабля. И тут выяснилось двойное лицо, двойная жизнь маленького коммивояжера Артура Рейнбота, известного в научных кругах под именем Арвида Мёллера. Выяснилось, что Арвид Мёллер работал над своим проектом много лет либо один, либо с небольшим количеством учеников, среди которых заметно выделялся Роберт Барджер.

А когда я узнал, что доктор Барджер сам является автором второго фотонного проекта «УДАР» (кстати, представляющего неплохую компиляцию идей А. Мёллера), то вопрос стал почти решенным. В день защиты, вернее сразу после нее, прямо на трибуне в Большом зале Дворца наций Барджер был арестован.

Вот, собственно, и вся история. Мне достаточно прибавить, что проект Арвида Мёллера — Рейнбота победил на конкурсе и его автор посмертно был награжден премией Организации Объединенных Наций. Комитет принял постановление: силами всей Земли приступить к строительству первого в истории нашей планеты фотонного космического корабля, чтобы отправить экспедицию в другую звездную систему. Ну что же, хотят лететь — их дело. Что же касается меня, мне предстоит еще довести до конца начатое расследование и распутать кого из трех: доктора Барджера, толстую свинью Лобуса или музейную крысу Вайна — отправить на виселицу. Конечно, мое дело не такое чистое и романтичное, как строительство космических кораблей, но я люблю свою специальность. Единственно чего бы мне хотелось, так это того, чтобы должность полицейского инспектора по уголовным делам оставалась бы земной и никогда не понадобилась бы в космосе. Пусть он остается чистым…

Кстати, Янис Ингеман, у тебя, кажется, есть шанс на повышение по службе?.. А? Посмотрим…

20 апреля, вторник.

Янис, Янис, тебе везет, как утопленнику. Черт дернул меня копаться в деле убитого инженера. Ну да, я нашел того репортера, с которым в день смерти разговаривал Артур Рейнбот. То, что он мне рассказал, заварило кашу, которой я рискую первым обжечься.

Давным-давно в руки молодого немца Мюллера попали важные документы «Великого Райха» времен войны. Кое-кто из боннских воротил дорого бы заплатил за них. Но честняга-парень решил предать бумаги огласке. Забыл, где живет. Сначала ему предложили монеты за молчание. Потом пригрозили шлепнуть. Как ему удалось удрать? Ума не приложу. Короче, парень сменил климат и обосновался в Копенгагене. Но наци не успокоились. Арвиду пришлось начать двойную игру. На работе он был инженером, дома — маленьким комми в квартале мелких служащих. На работе ему чертовски везло. Начав простым инженером, он скоро вылез в руководители бюро. В свободное время он осторожно искал такого же честного дурака журналиста, каким оставался и сам. Видно, ему здорово надоела эта двойная жизнь. Он поклялся, что откроет все жене, как только проклятые бумаги будут опубликованы. А тут подвернулся космический конкурс. Мечта жизни этого барашка — построить фотонную ракету — могла осуществиться. Однажды его имя и фотография попали в газеты. Не уследил. Он только успел кончить и отослать проект, как его засекли. Мёллер удрал в квартиру комми Рейнбота и все рассказал первому попавшемуся репортеру… Поздно. За ним гнались по пятам… Нашли того, кому проект Мёллера встал поперек глотки, и… убрали главного претендента. Все как на ладошке.

Похоже, господин инспектор, вам предстоит новое следствие. Причем на свой страх и риск… Где документы Мёллера? Что в них? Этот щенок репортеришка струсил. Клянется, что не знает ни полслова больше. Что ж, начну искать. Начну-то, начну, только не сносить мне в этом деле головы. А я, между прочим, здорово к ней привязан. Но это дело частное. А пока…

Кто убийца?

21 апреля, среда.

Черт побери все на свете! Что из того, что я стал комиссаром полиции, а старина «ослиная челюсть» ушел на пенсию? Не успело мне разок повезти в жизни, как снова одни неприятности вокруг. Видно, сиденье комиссарского кресла не под мой зад скроено. На мое место инспектора прислали некоего Ольссена. Из молодых, да ранний. И эта зеленая мартышка в мое отсутствие допросила арестованных. Казалось бы, ну допросил и допросил, что тут особенного, служебная ревностность, но эта безмозглая курица проиграл ответы обвиняемых на «детекторе лжи», а потом перепутал перфокарты. Теперь у нас есть показания троих обвиняемых, заключение «детектора лжи» о том, что ответы одного подследственного абсолютно правдивы, второго — правдивы наполовину, то есть один раз он сказал правду, а второй раз солгал. И, наконец, ответы третьего абсолютно ложны. Но кто сказал правду, а кто солгал — теперь не установить. Потому что по нашим замечательным законам подвергать преступника проверке на «детекторе лжи» можно только один раз. Кто же из них говорит правду и кто лжет?..

1. Показания Лобуса:

а). Вайн ни в чем не виноват.

б). Убийца — Барджер.

2. Показания Барджера:

а). Я не виноват.

б). Убил Мёллера — Вайн.

3. Показания Вайна:

а). Я не виноват.

б). Лобус тоже не виноват.

Попробуй тут разобраться. Кстати, странная забывчивость для полицейского инспектора, заинтересованного в раскрытии преступления. Поговаривают, что у этого Ольссена большая и сильная рука там… наверху. Янис, Янис, держи ухо востро! Может быть, рассеянность нового инспектора не так уж и случайна?..

23 апреля, пятница.

Все еще ничего не прояснилось. Позвонили из министерства и намекнули, что у одного из подследственных крупные связи среди депутатов от консерваторов. Ну и черт с ними. Я — социал-демократ, и наша партия у руля. Однако это важно, так как человек, чувствующий за собой поддержку, может позволить себе лгать напропалую. Другое дело — для того, кто являлся только орудием в чужих руках.

Он и под нажимом если солжет, то только раз, оставив свой второй ответ в качестве алиби.

И, наконец, третий — испугавшись ответственности в громком международном деле и чувствуя запах «пенькового галстука» на шее, постарается говорить правду, чтобы, во всяком случае, смягчить приговор. Если так, то попробуем посчитать…

24 апреля, суббота.

Что ж, это занятие вполне должно заменить субботнюю кружку пива комиссару копенгагенской полиции… Итак, предположим, правду говорил Лобус.

Обозначим, как всегда: правда +, ложь —. Получается две чистых правды и одна чистая ложь. Не годится, не сходится с показаниями «детектора» и моими рассуждениями. Попробуем дальше:

Правду говорил Вайн…

Но дальше лист был оборван, и конца решения ребята не нашли. Виктор был даже доволен этим.

— Смотри, Никола, комиссар полиции решает задачу по моему рецепту. Хочешь, я ее сейчас дорешаю?..

Никола пожал плечами.

— Давай-ка лучше дальше читать. Осталось немного, потом сложим все листки вместе и подумаем, когда идти отдавать.

— Ну уж дудки! Сначала узнаем все точно, дорешаем задачу инспектора, найдем убийцу…

— Ну давай, только быстрее…

И оба снова склоняются над листом бумаги, покрывая его сеткой таблиц и каракулями записей.

Наверное, читатели тоже научились решать логические задачи и найти преступника, пользуясь методом Викпетмола и комиссара Ингемана, для них не составит большого труда, так что мы не станем до конца прослеживать ход рассуждений ребят. Тем более что в синей папке действительно оставалось не так много страниц. Хотя и оставался еще один вопрос: почему проект назывался «АЛЬФА»?..

Следующая страница снова начиналась с примечания:

Примечание.

Много событий прошло с момента защиты и утверждения проекта Арвида Мёллера. Он был принят за основу разработки конструкции звездолета. В течение полутора лет ведущие конструкторские бюро совершенствовали и дополняли его, рассчитывали отдельные узлы небывалого корабля. В то же время в космосе, за пределами атмосферы, была заложена внеземная станция-верфь «Земля-4».

Здесь, на расстоянии почти сорока тысяч километров от поверхности Земли, люди собирались строить свой первый в истории человечества звездный лайнер. Высота сорок тысяч километров была выбрана потому, что выведенный на такую орбиту спутник облетает планету за 24 часа, то есть ровно за один суточный оборот. И всегда находится над одной и той же точкой земного шара. Это упрощает техническое обеспечение станции, связь с ней и энергоснабжение.

Мы опускаем часть материалов, посвященных строительству. (Интересующиеся могут легко найти их в соответствующих печатных изданиях и отчетах.) Однако некоторые сведения мы приводим ниже.

На суточной орбите

(Рассказ корреспондента газеты «Зеркало мира» о станции «Земля-4»)

Новичков, прибывших на строительство, предупреждают: «ВНИЗ НЕ СМОТРЕТЬ! ЗАГЛЯДИШЬСЯ — СВАЛИШЬСЯ…» Это произносится серьезным тоном, хотя говорящие и надвигают при этом темные очки-консервы поглубже и отворачиваются в сторону. Здесь — веселый народ.

Внизу, в прозрачной глубине, окутанная облаками, медленно плывет планета. Сорок тысяч километров — много это или мало? По земным масштабам — порядочно. Целый экватор. Словно кто-то огромный, сильный развязал пояс планеты и забросил на нем крохотную станцию-спутник в черное небо.

Кружится, летит по орбите Земля и бежит, не отставая от нее ни на шаг, населенная «пустолазами» станция — космическая верфь будущих звездолетов. Из строителей никто не сомневается, что космический лайнер для полета к Эпсилону Эридана — это лишь первая ласточка из их гнезда. Альфа длинного списка кораблей будущего космического флота.

Наша ракета пришвартовалась у почти готовой платформы космического перрона. Длинная труба, составленная из корпусов грузовых ракет, ведет к жилой сфере. Оттуда — рукой подать до стапеля. Ничего, что на нем еще нет остова корабля. Масштабы строительства таковы, что заставляют задуматься. По нашим, земным, меркам трудно представить себе многокилометровую длину будущего звездолета. Но пока все впереди. Сейчас спутник-верфь живет напряженным ритмом большой стройки, жестко зависящей от земных поставок. Дважды в неделю зажигаются на фермах сигнальные огни и строители, скользя карабинами по натянутым тросам, мчатся в укрытия. Ожидается приход грузов.

Монтажники — удивительный народ. Они настолько свыклись с обязательными скафандрами, что образовали как бы независимое от родной планеты космическое племя. Их средства передвижения — маленькая портативная ракетная установка в заплечном ранце. Средства общения — радио.

В кают-компаниях люди говорят на десятках языков и тем не менее, в отличие от Вавилонской башни, строительство успешно движется вперед. Здесь не услышишь громких высказываний о дружбе и мире. Слова не в моде. Молодежь просто дружно и мирно живет в сложной, часто суровой и опасной обстановке.

На второй день я тоже получил скафандр для выхода в пространство. Длинный капроновый трос привязывает меня к проводнику — бригадиру гелиосварщиков. Он радушно показывает свое хозяйство. Вот громадные резервуары горючего, раскинутые крылья гелиостанций, кое-где побитые неожиданными метеоритами. На станции только недавно началась эксплуатация генератора защитного поля. А вокруг в строгом порядке склады, склады…

На станции-верфи главное — запас материалов. И я был свидетелем того, как пополняет этот международный фонд Советский Союз. При мне пришли ракеты с листами титано-молибденовой брони. Этот металл с трудом берут даже алмазные сверла.

Рядом с грузовым перроном плавает связка ракет, испещренных японскими иероглифами и надписями на немецком языке. ГДР и Япония начали свои поставки прецизионных оптических приборов, стекла и измерительной аппаратуры для будущего космолайнера.

Огромные контейнеры с черно-желтым клеймом «Made in USA» содержат в себе электронику — нервную систему корабля.

Возле самой жилой сферы мне показали второй шар — поменьше — одно из помещений для команды будущего корабля. Группа веселых парней с берегов Сены и По заканчивали сборку оборудования для жилых отсеков…

Жизнь на внеземной верфи кипит! И все-таки у строителей немало претензий к Земле. Не налажена ритмичная поставка оборудования. Случаются перебои с энергетическим питанием служб. Скверно организован досуг.

Международному координационному комитету по астронавтике нужно немедленно принять меры к устранению всех недостатков, которые имеются в организационной стороне этого общего дела.

Космическая станция «Земля-4»

Курт Шнееман.

Новости космической стройки

Из газеты-многотиражки «Голос Земли»

Кандидатура командора утверждена.

Женева, 26 августа.

Сегодня радиостанции Земли сообщили о том, что Международный координационный комитет по астронавтике при Организации Объединенных Наций утвердил советского ученого К. А. Жаркова первым астронавигатором предстоящего полета. К. Жаркову предложено начать формирование экипажа космолайнера.

Полет со субсветовой скоростью невозможен

Нью-Йорк, 26 августа.

Вчера по американскому телевидению выступил доктор фон Хорн с очередными доказательствами невозможности предполагаемой экспедиции. Доктор фон Хорн восемнадцатый раз за последние шесть месяцев предупреждает человечество о «бессмысленных жертвах, на которые оно сознательно себя обрекает».

Межзвездная пыль, газ и метеориты. Невероятное количество необходимой энергии обречет Землю на долговременный энергетический голод. Все эти факторы, являющиеся, по заявлению доктора, происками коммунистов, не нашли еще достаточной оценки в существующих проектах полета.

Бастуют докеры

Париж, 25 августа.

Более пятнадцати тысяч докеров космодромов Европы и Америки начали забастовку. Они требуют повышения заработной платы и заключения новых коллективных договоров с гарантиями со стороны администрации космических перевозок. В миланском космопорту к погрузке привлечены военные части и полиция. Есть предположения, что для обеспечения бесперебойности поставок на космические стройки власти пойдут на уступки бастующим.

«Заяц» на борту Л-16

«Земля-2», 26 августа.

Сегодня, по сообщению станции приведения, с траектории сошла грузовая ракета Л-16. Грузовой корабль неожиданно включил тормозные двигатели левого борта и ушел в пространство. Командные пеленги Земли и станции приведения цели не достигли. По распоряжению главного инженера стройки «Земля-2» вдогонку за кораблем ушел крейсер «РАН», командир корабля — Джон Дуглас. Предполагается, что в помещение ракеты пробрался кто-то из очередных «зайцев».

Станция отправления грузового корабля — Коровино, СССР.

Ценная добыча

«Земля-2», 25 августа.

Вчера, во время свободного поиска, бригада гелиосварщиков бригадира И. Носова захватила средней величины астероид. С большими трудностями астероид приведен к станции. Гелиосварщики показали себя настоящими виртуозами свободного поиска.

Исследование состава небесного тела выявит его ценность для нужд нашего строительства.

На подходе новички

Заканчиваются сроки контрактов второй смены монтажников-пустолазов. Как ни жаль, но скоро коллективу станции придется проститься с отважными парнями, которых все успели полюбить за смелость и неунывающий характер. Будем надеяться, что традиции отряда пустолазов будут поддержаны их сменой, с нетерпением ожидающей на Земле отправки в космос.

Обращение Международного Координационного Комитета по Астронавтике при Организации Объединенных Наций

ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ! Международный комитет уполномочен заявить, что прием заявлений от добровольцев на строительство внеземной верфи и фотонного космолайнера ЗАКОНЧЕН! Международный комитет благодарит всех молодых людей планеты, откликнувшихся на призыв стать космическими строителями, и заверяет, что их имена останутся в картотеке резерва для пополнения славного отряда космопроходцев.

Сообщение Международного Координационного Комитета по Астронавтике при Организации Объединенных Наций

Женева, 11 апреля, 19.. года.

Сегодня, в соответствии с намеченным планом, председатель комиссии по сдаче в эксплуатацию спутника-верфи «Земля-4» доктор-инженер Вальтер Штрауф представил в комитет свидетельство об окончании строительства и пуске в эксплуатацию всех ее узлов.

Сегодня же состоялась торжественная закладка первого межзвездного корабля Земли. Одновременно все атомные центры планеты переходят на режим аккумулирования антиматерии. Мы должны обеспечить горючим не только многолетний полет нашего первенца, но и дать необходимый резерв энергии посланцам Земли для осуществления их миссии на планете Росс.

Физики мира! Комитет обращается к вам с просьбой о введении жесточайшего режима экономии. Прогресс не остановится, если мы в ближайшие годы будем экономно расходовать материалы, необходимые для оснащения фотонного космолайнера.

Комитет выражает надежду, что все люди планеты со всей ответственностью отнесутся к предстоящему монтажу звездолета и сделают все, что в их силах, для успешного его завершения.

Председатель МККА ООН академик А. Белов

Примечание:

…Прошло несколько лет. Люди привыкли к тому, что в ночном ясном небе среди переливающихся звезд появилась еще одна. Самая крупная, искрящаяся разноцветными огоньками, она неподвижно висела в глубине, не входя ни в одно созвездие. Постепенно звездочка росла, раздваивалась. Теперь даже в бинокли можно было различать многочисленные грозди огоньков, отпочковавшихся от базы-верфи. Это вытягивался во весь свой рост гигантский звездолет.

Целую бурю оживления вызвал на Земле конкурс — обсуждение кандидатов в члены экипажа. Сначала их отбирали в каждой стране, потом проходил международный конкурс. Требования к звездолетчикам предъявлялись высокие. И каждому государству хотелось видеть в экипаже своих сынов и дочерей. Наступил день, когда радио и телевидение объявили об окончании строительства корабля.

Интервью капитана-командора

фотонного космолайнера,

главного астронавигатора

Кирилла Петровича Жаркова

После осмотра корабля в главном помещении кают-компании состоялась беседа капитана с представителями прессы. Главный астронавигатор ответил на вопросы, заданные журналистами.

Корр. газеты «Новый мир» Владимир Желтков. Скажите, пожалуйста, Кирилл Петрович, довольны ли вы работой монтажников и можно ли считать, что космолайнер готов к старту?

Ответ. Последние полгода во главе всех бригад стояли члены нашего экипажа, и все претензии, коль скоро они возникнут, нам придется адресовать самим себе. Пока наше мнение — все в порядке.

Корр. газеты «Новости» Гюнтер Окс. Герр Жарков, как же будет называться ваш корабль, об этом немало спорили.

Ответ. Его реестровое название «Альфа», астрономы называют так первую звезду созвездия. Мы надеемся, что вслед за нами на орбите Земли появятся «Бэты», «Гаммы» и «Дельты» звездного флота.

Мальчишки, которые одновременно прочитали эти строки, переглянулись.

— Никола, ведь это же было давно ясно! Подумай, какое-то затмение на нас нашло, что ли! Ведь это же название самого звездолета!

Он перевернул обложку папки и ткнул пальцем в надпись: «ПРОЕКТ „АЛЬФА К-2“».

Никола стукнул себя по затылку. Потом они стали разглядывать последнюю страницу.

Представитель журнала Джеймс Страйк. Мистер Жарков, у меня два вопроса: первый — имеете ли вы точную дату старта и второй — когда думаете вернуться?

Ответ: На оба вопроса ответить трудно, потому что дата старта будет известна точно, когда все отделы космолайнера пройдут окончательную проверку. Ведь в течение всего полета — а для нас он будет продолжаться почти два десятилетия — мы вряд ли сможем что-либо капитально отремонтировать. Этим я уже почти ответил и на второй ваш вопрос. Остается добавить, что к моменту нашего возвращения вы будете лет на десять старше нас. Я имею в виду наших сегодняшних сверстников. В экипаже у нас люди разных возрастов.

Представитель журнала «Жизнь науки» Христо Пончев. Кирилл Петрович, не могли бы вы более подробно познакомить нас с экипажем «Альфы»?

Ответ. Экипаж космолайнера насчитывает восемьдесят одного человека. Это все замечательные люди, в основном, молодые, образованные, обладающие добрым, покладистым характером, жизнерадостностью, и одновременно решительные в своих действиях. Конечно, восемьдесят один человек — это восемьдесят один характер и восемьдесят одна жизнь. О каждом можно рассказывать очень много.

Представитель интервидения Пьер Тизон. Мсье Жарков, по какому принципу подбирался экипаж? Был ли в основу отбора положен какой-либо принцип?

Ответ. Не заставляйте меня раскрывать тайны отдела кадров Международного координационного комитета. Я сам член экипажа, и говорить о том, что выбирали достойнейших, нескромно.

Представитель журнала «Женщины мира». Господин Жарков, летят ли с вами женщины?

Ответ. Да! Среди членов экипажа двадцать семь научных работников женщин.

Конечно, журналисты готовы были бесконечно задавать вопросы. Но капитан попросил оставить ему кое-какой материал для выступления по интервидению. Шутка была принята. Представители мировой прессы пожелали капитану Жаркову удачи.

Все! Больше в папке не было ни строки. Мальчишки долго сидели, глядя на последнюю страницу. Не хотелось верить, что история, с которой они сжились, вдруг оборвалась. Первым не выдержал Виктор:

— Слушай, неужели конец?..

Никола пожал плечами.

— Не может быть. Ведь они только-только корабль построили. А полет? А планета Росс?.. Спасли они инопланетников?

— Да что ты у меня спрашиваешь? Что я — писатель, что ли?

Виктор замолчал. Но потом наклонился к Николе и зашептал:

— Никола, Никола, а может, мы не все страницы разыскали? Или, может быть, последняя часть у Юрия Николаевича в шкафу осталась?

— Не думаю. Я теперь вспомнил, когда он мне папку с заметками отдавал, еще искал, искал что-то. Даже говорил: «Куда запропастилась?» Я только внимания не обратил.

— Но он же должен продолжение знать?

— А если это не его папка? Он говорил: «Только верни, это не мое».

— Все равно знает! — В голосе Витьки зазвучала железная уверенность. — И мы должны его расспросить! Никола безнадежно махнул рукой.

— Когда? Завтра мама уже в отпуску. Начнем к отъезду собираться. Да и ты не завтра, так послезавтра — на дачу…

— Да…

Оба замолчали, подавленные обстоятельствами. Вдруг Виктор хлопнул приятеля по плечу. Глаза его заблестели.

— Есть!

— Чего есть?

— Идея есть!

Никола недоверчиво посмотрел на друга.

— Не веришь? Эх ты! Тайну рукописи кто разгадал?.. Так вот.

И, наклонившись к уху товарища, Виктор жарко зашептал…

— Идея!..

Послесловие автора

На этом, собственно говоря, история приключений моей рукописи и заканчивается. Мне осталось рассказать немногое. Вернувшись домой из командировки, я первым делом вытащил из недр книжного шкафа толстую синюю папку и развязал тесемки. Признаюсь, вид первых страниц меня удивил. Первое впечатление было таким, будто по листам бумаги прошло целое войско. Страницы были измяты. Кое-где порваны. Правда, их потом гладили, по-видимому, утюгом, потому что некоторые были даже с подпалинами. А разорванные листы кто-то тщательно склеил липкой лентой. Но потом пошло хуже. Некоторых страниц просто не хватало…

Во мне медленно закипал гнев. Уезжая, я просил брата присмотреть, чтобы с папкой ничего не приключилось во время ремонта. Я вышел в коридор и рванул ручку двери комнаты Юрия… Боже правый, какая картина предстала перед моими глазами! Воспользовавшись моим отсутствием, этот шалопай превратил потолок своей «кельи» в планетарий, нарисовав на нем все звезды и созвездия ночного неба Северного полушария. На стене, под ружьем с патронташем, висел большой лист бумаги, исписанный его каракулями.

«О Великий Брат мой! — писал Юрка. Читатели, наверное, уже догадались, что Юрий Николаевич — астроном и научный работник Главной астрономической обсерватории Академии наук СССР — и является моим беспутным младшим братом. По-секрету: я его очень люблю. И он, мерзавец, пользуется этим, выводя меня из терпения всяческими сумасбродствами. Но я отвлекся от текста записки. — Если что-либо в аспекте нашей холостяцкой жизни привлечет твое Высокое Внимание или вызовет Справедливый Гнев, то не тщись обрушивать его на скромные стены этого убогого жилища бедного астронома, а, набравшись терпения, внемли совету.

В час, когда в славном городе Ленинграде отменно ходят трамваи и автобусы, выбери подходящий номер и приезжай на Острова. Там, в конце пятой аллеи, ты увидишь высокую арку с надписью: „Звездный городок“. Скрепи сердце и ступай смело под ее своды. Грозному стражу у ворот (он будет в пионерском галстуке) ты сообщи пароль: „Мне нужно видеть Молчанова, Вервина или Юрия Николаевича“. И там ты получишь все объяснения.

А пока остаюсь недостойный брат твой младший — астроном Ю. Н.».

Ничего ровным счетом не понял я из этой записки. Короче говоря, через несколько дней жарким августовским полднем я приехал к месту дислокации «Звездного городка». Все случилось именно так, как писал Юрий…

— Валя! Валь! — закричал грозный страж у ворот, когда я произнес указанный пароль. — Ты не знаешь, где Молчанов и Вервин из созвездия Стрельца? К ним пришли…

Голос Вали, разомлевший от жары, отвечал из беседки, сплошь увитой густой стенкой зеленого плюща:

— Молчанов со своим звеном в поисковой экспедиции. Их маршрут «Звездный городок» — «Венера». Там они, по-моему, сегодня на строительстве гидробазы «Океан». А Вервин… А Вервин — в созвездии «Гончих Псов». Его как раз на «Космическом совете» Юрий Николаевич прорабатывать должен. А ты проводи…

И меня проводили. Мы шли по лагерю от палатки к палатке, и я едва успевал поворачивать голову. Вот справа аншлаг: «Созвездие Девы».

— Это отряд старших девочек, — поясняет мой проводник. — Видите, на первой палатке надпись: «Спика». Спика — главная звезда этого созвездия. И в палатке с ее названием живет вожатая отряда — Лена. Всем другим палаткам тоже присвоены названия звезд этого созвездия.

Перед моими глазами проплывают таблички. «Эпсилон Девы», «Дельта Девы», «Гамма…».

А вот и созвездие Стрельца. Десять палаток с десятью индексами ярких звездных скоплений этого созвездия, строго выписанных по каталогу. Тут же на табличках проставлены экваториальные координаты каждого скопления. Словом, все поставлено на «здоровые научные ноги», как любит говорить мой брат. Да и во всем стиле организации этого необычного лагеря я чувствую что-то родное и очень знакомое.

«Созвездие Гончих Псов» — так называется помещение, где расположились кабинет начальника лагеря и комната старшего пионервожатого, штаб совета дружины и прочие административные учреждения городка. Здесь же заседает и «Космический совет». Я не вижу заседания. Оно происходит при закрытых дверях. Зато окна распахнуты настежь, и звонкие голоса «космических волков» вылетают наружу совершенно свободно. Впрочем, этим обстоятельством, кажется, пользуюсь не я один. В кустах рядом с окошком сидит компания мрачных мальчишек с эмблемой «Стрельца» на полинялых спортивных рубашках. Мне не нужно подниматься на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь. На середине пустой комнаты стоит красный от злости коренастый паренек с белобрысым ежиком коротко стриженных волос. На рукаве его рубахи — нашивки командора.

— Это и есть Вервин, — шепчет мне на ухо мой провожатый. — А у стены Юрий Николаевич… Только вы не показывайтесь. У нас подслушивать нельзя.

В облике второго ошибиться было мне трудно. Но как мог сюда, в лагерь пионеров, попасть мой брат?..

Четыре часа спустя тайна стала постепенно проясняться. К этому времени основные дневные дела закончились. И в лагере наступило ленивое предвечернее время. Мы сидим на скамейке в расположении «Созвездия Геркулеса» — так называется спортгородок. Площадка, где расставлены скамейки, находится в самом центре лагеря и называется «Апекс». В обычные дни она служит местом вечерних сборищ. А в праздничные здесь запускают ракеты, выстраиваются на торжественные линейки все экипажи и вспыхивает традиционный «космический» костер. Сегодня тоже ему быть. Я видел, как три дежурных экипажа отправились за сухостоем. И на этот раз жертвой костра, кажется, придется быть мне… Но это еще впереди. Пока мы сидим на скамейках впятером: Виктор и Никола, тут же рядом Валера Шустов. Теперь их всех троих называют «звездными мушкетерами» или «тремя неразлучными», как об этом когда-то мечтал их бывший «председатель». Немножко подальше, скромно опустив хитрые глаза в землю, — Юрка, то есть Юрий Николаевич. До конца смены я его иначе не могу называть, чтобы не ронять авторитета. И, наконец, я. Я — автор этой книжки, и зовут меня Анатолий Николаевич. Мне уже рассказана история приключений, выпавших на долю моей рукописи. Рассказаны и кое-какие новости, произошедшие после возвращения синих папок домой. Оказывается, Витька все-таки не поехал ни на какую дачу. Не состоялась и поездка Николы к Черному морю. По купленным заранее билетам на юг улетели обе мамы наших героев. А мальчишки отправились на все лето в пионерский лагерь «Звездный городок». Вы, наверное, помните, это тот самый лагерь, где они были взяты в плен во время военной игры и так бесславно провалились на экзамене КЮКа. Как попал в лагерь Юрий Николаевич, никто не знает. Просто однажды его вызвали в комитет комсомола и вручили путевку с комсомольским поручением. Когда Юрий рассказывает мне об этом, я вижу, как Витька незаметно толкает в бок Николу, тот Валерку — и все трое хитро перемигиваются.

Целых четыре часа бродил я по «Звездному городку». Знакомился с подробностями грандиозной космической игры. Видел первые фантастические отчеты экипажей, которые сочинили ребята, вернувшиеся из больших и малых походов. На астрономической площадке, устроенной недалеко от «Созвездия Геркулеса» и носящей название «Секстант», я попал на экзамен астронавигаторов. Кандидаты умело пользовались солнечными часами и небольшим телескопом. Строили графики времени и находили звезды и созвездия по карте неба, выложенной побеленными камешками. Все это было делом рук самих ребят. А идея… идея принадлежала Юрк… то есть Юрию Николаевичу. Он скромно молчит о своем участии, но ребята… Я с удивлением смотрю на их отношение к моему братишке. И постепенно в душе рождается у меня новое чувство, очень похожее на уважение.

На вспышках «сверхновых» — так называются лагерные костры, у юных астронавигаторов побывал Петр Алексеевич. Да не один, а со своими товарищами по академии, как отрекомендовал он двух веселых летчиков, приехавших вместе с ним. В тот день в лагере проходили спортивные космические соревнования, и Виктор, заняв первое место по прыжкам в длину, был самым счастливым человеком. Ребята уверяют, что Витька вообще сильно изменился. Стал сдержаннее, меньше хвастается. Валерка даже уверяет, что Виктор Молчанов больше не собирается стать шпионом-разведчиком международного класса. Похоже, что он пойдет по стопам отца.

Я воспользовался гостеприимством и заночевал в «созвездии Гончих псов», а наутро отправился восвояси.

Вернувшись, — я долго ходил по комнате, курил и обдумывал судьбу книжки. Что-то мешало мне писать ее по тому плану, который был разработан сначала. И вдруг, решившись, я сел и стал записывать все, что произошло во время моего отсутствия. Я не стал связывать фантастический сюжет повести в строгий логический рассказ, а, снабдив его комментариями Николы Вервина, его «Словарем непонятных научных терминов», решил дать возможность будущим читателям пройти тот же путь поисков и догадок, который проделали Никола с Виктором.

Мне бы хотелось, ребята, чтобы вы не просто читали эту книжку, но и додумали сами оборванную сюжетную линию, которая образовалась из-за того, что часть листов рукописи безвозвратно погибла. Попробуйте решить недоконченные логические задачи. Допишите комментарии и примечания. По ходу работы вы не только научитесь работать со справочниками и энциклопедией, но и узнаете много такого, что, конечно, осталось за обложкой этой книги.

Забегая вперед, могу сказать по секрету, что экипаж космолайнера «Альфа» долетел до планеты Росс. Отважные астронавты встретились с братьями по разуму и спасли целую цивилизацию от гибели.

Это был нелегкий путь. Не все члены экипажа вернулись на родную Землю. На долю экипажа выпало великое множество испытаний и невероятных приключений, о которых можно много рассказать. Но я… Думаю, что это уже совсем другая история. И, может быть, ее напишете вы сами в своих дневниках, в тетрадях в клеенчатых обложках. Это было бы интересно.

А может быть, это сделаю я в своей следующей книжке. Посмотрим…

Примечания

1

Мега — по-гречески «большой». В физике означает: больше в миллион раз.

2

Светимость — очень важная звездная характеристика. Обозначает количество света, излучаемое звездой в единицу времени.

3

Квазар — слово, составленное из двух слов: латинского «квази», что означает «нечто вроде» или «как будто» и английского «стар» — «звезда».

4

Розеттский камень — базальтовая плита, найденная саперами Наполеона в 1799 году около города Розетты в Египте. На плите была надпись, сделанная на трех языках: древнеегипетском, египетском разговорном и на греческом. Знакомое имя царя Птолемея Пятого помогло исследователю Ж. Ф. Шампольону расшифровать несколько иероглифов и тем положить начало изучению древнеегипетской письменности.

5

Астрономы называют этот период «стадией главной последовательности».

6

Филипп Моррисон — известный американский физик-атомник. За свои выступления против войны и гонки вооружения подвергался многократным преследованиям со стороны маккартистов. В настоящее время работает в Англии. Джузеппе Коккони — молодой итальянский физик-ядерник, стажировался в Лондоне в лаборатории Моррисона. В последние годы работает в Женеве, в Европейском атомном центре.

7

Относительное движение. — Давно, давно, еще в древние времена было известно, что равномерное, прямолинейное движение ничем не отличается от состояния покоя. Никто его и не заметит. Если сесть в лодку и оттолкнуться от берега, а потом закрыть глаза, ни за что не скажешь, плывешь ты или стоишь на месте. А когда откроешь глаза, то в первый момент покажется, что не лодка уплывает по тихой воде, а берег… Движение можно заметить и рассчитать его скорость только тогда, когда тело движется относительно какого-нибудь другого тела. Когда мы бегаем, мы движемся относительно Земли. Земля — относительно Солнца. Солнце — центра Галактики. Галактика… Так можно продолжать до бесконечности, потому что вся материя, все ее частицы, из которых построен мир, находятся в непрерывном движении относительно друг друга. Покоя нет! Покой — тоже понятие относительное. Ну, а раз движение относительно, то и скорость этого движения — относительная скорость.

8

9,81 м/сек^2 — это ускорение свободно падающего тела в поле тяготения Земли. Если ракета будет лететь с таким же ускорением или замедлением, то космонавты будут чувствовать ту же тяжесть своего тела и окружающих предметов, что и дома, на Земле.

Content

Анатолий Томилин
Проект «Альфа К-2»

Часть первая

Глава I Последний сбор

Глава II Синяя папка

Глава III Великий сыщик подает идею

Глава IV Ночная экспедиция

Глава V Искусство раскрывать тайны

Часть вторая

Глава VI Часть рукописи, добытая Виктором Молчановым и сохраненная им под диваном

Глава VII «Номо sapiens» — человек разумный

Глава VIII Шифрованная записка

Глава IX Что такое «не везет»

Часть третья

Глава Х «Ракета» берет курс на запад

Глава XI В стане врагов

Глава XII Победа дедуктивного метода

Проект «Альфа К-2» в действии

Послесловие автора

Примечания