Падишахи Галактики

Похищение

Истребитель шёл над планетой со скоростью, близкой к круговой. Здесь, на высоте почти ста километров над поверхностью, движение казалось медленным и неспешным. Ландшафт, местами подёрнутый пеленой облаков, проплывал под днищем лениво, словно насмехаясь над цифрами панели спидометра. Казалось, ничто не способно изменить это плавное скольжение. При эволюциях машины поверхность продолжала медленно уползать уже под крыло, а поведение истребителя менялось из-за бокового ветра, на этой высоте несильного, но при такой скорости уже ощутимого.

За моей спиной раздался электронный посвист, и на экране центрального дисплея побежали слова:

«ТРАЕКТОРИЯ БЕЗОПАСНА, НО НЕОПТИМАЛЬНА. ДЛЯ СНИЖЕНИЯ И ПОСАДКИ СБРОСЬТЕ СКОРОСТЬ ДО 2500 КЛХ, ДЛЯ УХОДА НА ВЫСОКИЕ ОРБИТЫ…»

— Спасибо, Кьюти, — улыбнулся я. — Ты очень любезна.

Словно перекликаясь с сообщением астромеха, в наушниках раздался голос Падме Амидалы, моей троюродной сестры и, по совместительству, «духовной сущности» одноимённого корабля:

— Алекс, скорость мала, проваливаешься!

— Знаю, — сказал я. — Хочу опуститься до восьмидесяти пяти и снять тепловые графики.

— На такой скорости?? С ума сошёл? Сгоришь!

— То мала, то велика… Успокойся уже, корабль-нянька. Когда я сижу за твоим управлением, ты никогда так не дёргаешься.

— Да потому что тут я чувствую, что ты делаешь. А там мне не слышно, и машина для тебя незнакомая. Дай телеметрию, хотя бы.

— Это пожалуйста, — я потянулся к панельке связи, расположенной у самого колпака в районе локтя. Чёрт, как неудобно! Прежняя владелица истребителя таких сложностей, наверное, не испытывала: панели управления по бокам располагались, как раз, в зоне досягаемости её лекк.

— Другое дело!

— Иду на режим, — для протокола сообщил я. — Снижение на эшелон девяносто – восемьдесят пять, снимаем температуру корпуса. Кьюти, карту термодатчиков на центральный дисплей.

Экран потемнел, и вместо навигационных данных на нём появился контур машины, обведённый двумя жирными зелёными линиями – внешняя температура и температура внутри корпуса под теплоизоляцией. Движением рукоятки я направил истребитель в отлогое снижение. Честно говоря, органы управления на этом классе машин мне не нравились. Я понимал «гражданскую» систему со штурвалом, фирменные лоронарские джойстики, но эта «симметричная»… Галактические истребители, кроме «двустволок», управляются парой одинаковых рукояток по бокам кресла пилота, точь-в-точь ручки от лопат. Каждую можно отклонить вверх-вниз, вправо-влево и повернуть вокруг оси. Ну, и кнопка фиксирования ориентации, как водится, под большие пальцы. Рядом, со стороны борта, размещаются ползуны управления тягой, тоже одинаковые с обеих сторон. Вроде, и интуитивно понятно, и гибко – можно «рулить» любой рукой или давать обеими две команды в разных плоскостях – а, всё равно, требует привыкания.

— Закрой маневровые, — подсказала Падме.

— Да, спасибо, что напомнила, — я тронул переключатель, и полуэллиптические кожухи, за которыми скрывались сопла маневровых блоков, надвинулись на законцовки крыльев, заодно защитив от набегающего потока пушечные установки.

По мере погружения в атмосферу зелёный цвет наружной линии быстро сменился жёлтым, затем, местами, и оранжевым. Внутренняя температура росла гораздо медленнее и равномернее. Чуть сдвинув рукоятку вверх, я увеличил угол атаки, чтобы не зарываться глубже.

— Кьюти, как оцениваешь температурную кривую? — спросил я.

«ТЕПЛОИЗОЛЯЦИЯ В ИСПРАВНОМ СОСТОЯНИИ. ДЛЯ ПОЛНОЙ ПРОВЕРКИ СИСТЕМЫ ОХЛАЖДЕНИЯ УДЕРЖИВАТЬ РЕЖИМ ТРИ МИНУТЫ ДОЛЬШЕ»

— Три так три, держу, записывай.

— Может, хватит? — сказала Падме. — Днище уже докрасна раскалилось.

— Где? — движением шарового контроллера я развернул тепловую схему в профиль. — Только до оранжевого, да и то нос и кромка крыла. Хороший корпус, качественный.

Охладители проверку выдержали так же хорошо. Как только на дисплее замигала надпись «ТЕСТ ЗАВЕРШЕН», я ещё сильнее приподнял нос истребителя и прибавил тяги двигателям. Пробка из бутылки, там можно было охарактеризовать этот прыжок. В разреженной среде ионные двигатели тянули отлично, выбросив меня сразу на сто двадцать километров.

— Сестра, можно, я вас погоняю немного? — предложил я. — Пока корпус остынет.

— Это ещё кто кого! — долетел до меня возмущённый голос моей подруги Осоки Тано. — Дай-ка управление, Падме!

И вот тут я понял, что пилот я по-прежнему так себе, средненький. Казалось бы, лёгкий и манёвренный истребитель должен без труда выиграть у «Амидалы», при такой заправке весящей около пятисот тонн. Не тут-то было! Зайти кораблю в хвост мне не удалось ни разу, а вот Осока так и норовила развернуться ко мне днищем, подставляя под убийственные стволы передних спарок. В реальном бою я раза четыре успел бы стать трупом.

— Вот чего стоят все мои якобы навыки, — вздохнул я, подводя истребитель к раскрывающимся створкам донного люка.

— Можем поменяться, — отозвалась Осока. — И убедишься, что на знакомом корабле картина будет другая. Вот почему, скажи на милость, ты не использовал подвижную установку на «загривке»? Это бы дало тебе фору.

— Тьфу ты, действительно!

— Как аппарат? — спросил механик Иан Кудра, едва трюм наполнился воздухом, и появилась возможность подойти к кабине без скафандра.

— Во! — я оттопырил большой палец, соблюдая стародавний ритуал. Включил механизм открывания колпака и поднялся на ноги, не забыв прихватить меч из зажима на правом борту. Зажим предназначался именно для этого конкретного меча. Вряд ли владелица, приклеивая его когда-то к боковой панели, предполагала, что и зажимом, и мечом воспользуются снова спустя долгое время после её гибели. Возможно, истребитель так и сгнил бы на заброшенной астероидной станции среди груды пустых контейнеров и ставшей ненужной военной амуниции, если бы его местонахождение не подсказал нам призрак.

— Мне тоже нравится эта машинка, — Осока стояла в дверях трюмного помещения, и я не сразу увидел её из-за высокой кормы аппарата. — В трюм влезает, ещё и место остаётся, вооружение просто шикарное. И летать можно вдвоём, в отличие от «Актиса».

— Да, в отсеке для астромеха неплохое складное сиденье, — кивнул другой механик, Базили Вран. — Спинка регулируется по наклону, даже тебе, Мастер, с твоим «украшением» будет достаточно места.

— Раз все так довольны, оставляем себе, — подытожила панторанка Рийо Чучи, Генеральный Директор нашей фирмы.

— Рабочее место пилота придётся перекомпоновывать, — заметил я. — У нас же нет пары хвостов на голове, как у некоторых…

— А у кого есть, не умеют ими шевелить, — развела руками Осока.

— Именно. Поэтому панели в районе локтей нам неудобны категорически.

— Надо думать, куда переносить, — сказал Базили. — Ниже главных ручек – тоже неудобно, ногой загородятся. Может, в борт врезать, над движками тяги? Покумекаем.

— Вообще-то, пара дополнительных конечностей точно бы не помешала, — задумчиво произнесла Рийо.

В этой системе нам больше делать было нечего, и «Амидала», выбрав одну из «экономных» точек, позволяющую затратить меньше энергии на прыжок, ушла за свет. Экипаж во время перелёта занимался кто чем. Механики так и залипли на нижней палубе, видимо, сразу решили взяться за кабину нового приобретения. Фоллинка Натуа Хисс читала что-то на па-нели компьютера в своём уютном секретарском уголке возле лифта, возле неиспользуемой двери в машинное отделение, делала пометки пером, готовила к отправке почту. Мы с Осокой сидели в рубочном зале, смотрели скачанные из Голонета последние новости, а Падме, успевшая уже глянуть их на ускоренной перемотке, комментировала. В последнее время она стала относиться к брехне имперского «коллективного Геббельса» значительно проще и с изрядной долей ехидства. Ну, в самом деле, в иных новостях странностей или прямого передёргивания фактов мог не заметить либо восторженный дурачок, либо упёртый фанатик. Дела у императора Палпатина шли вовсе не так безоблачно, как изо всех сил старались показать средства массового оболванивания.

— Не пора ли обедать? — спросила, потягиваясь, Осока, когда закончился очередной новостной блок.

— Да вот и я говорю, пора, — моментально отозвался из гостиной Иан, они с Базили, как раз, только что поднялись на лифте снизу.

— Собственно говоря, обед почти готов, — сказала Падме. — Я же знаю, биологические часы уроженцев Брега в этом плане точнее изотопных.

— А где, собственно, Рийо? — поинтересовался я.

— Ушла из жизни в работу, вернётся к трём пополудни, — съехидничала Осока. — Давайте пока развернём столы, потом позовём.

Хорошо, что мы успели накрыть на стол! Иначе, думаю, кто-нибудь что-нибудь уронил бы. Осока, как раз, протянула руку, чтобы открыть дверь каюты Рийо, когда дверная плита с едва слышным шипением скользнула в сторону, и мы все пятеро остолбенели от изумления. На пороге стояла панторанка. Но вместо привычной пушистой копны розовых волос с головы на её плечи опускались два гибких голубых хвостика.

— Это что у тебя? — хором спросили мы с Базили.

— А помните шпионку, которую мы изловили на Киросе? — лукаво улыбнулась Рийо. — На ней была эта штука.

— Нейроинтерфейс, — подсказала Падме.

— Да, я решила попробовать.

— И как?

— Довольно странно. Как будто на голове ничего нет, и это всё моё тело. Причём, началось с головы, а теперь и лекки чувствуются. Как живые, до самых кончиков.

— Шевелить пробовала? — поинтересовался Иан. Рийо кивнула, развела руками:

— Несколько раз, но ничего не получается. Вот, смотри сама…

Голубые лекки вздрогнули, по правой пробежала волна судорожных сокращений, будто от воздействия током, кончик левой на мгновение загнулся крючком и снова повис.

— М-да, — Осока подошла к ней. — А что ты хотела сделать?

— Закинуть правую за спину.

— Может быть, попробовать радикальный способ? — моя подруга протянула руку и вдруг ущипнула панторанку за лекку в районе уха. Та вскрикнула, пошатнулась, схватилась за Осокино плечо.

— Ошалела?? — возмущённо воскликнула она. — Больно же, в глазах потемнело! И голова опять закружилась.

— Прости, я подумала, что так можно включить в этой штуке рефлексы. И, кажется, не ошиблась. Скажи мне, где сейчас твоя правая лекка?

— За спиной, где! От такой боли и хатт хвост отдёрнет!

— А левая? — с улыбкой продолжала допытываться Осока.

— Вот… — и Рийо показала ей хвостик, легко подняв его усилием «встроенной» мускулатуры. — Ой. Она двигается… Как я хочу.

— Чего и требовалось достичь. Голова больше не кружится?

— Нет. Прошло. В самом начале, когда надела, было так же. Хорошо, диван был рядом, я так на него и села.

— С незнакомыми эксплантами надо быть аккуратнее, — Осока покачала головой.

— Учту, — Рийо снова пошевелила кончиками лекк, добавила: — Интересное устройство. Пожалуй, поупражняюсь с ним немного. Вдруг когда-нибудь пригодится?

Следующие несколько дней панторанка училась обращаться с биокибернетическими лекками так же, как делают настоящие твилеки. Было занятно наблюдать, как она перелистывает ими страницы, водит кончиками по сенсорному экрану или, набирая текст, тюкает по голографической клавиатуре. Второе получалось гораздо лучше: для тонкой моторики пока не хватало координации. Впрочем, Рийо сдаваться не собиралась, она, как и Осока, не привыкла бросать начатое на полдороге. В системе Куларин, куда мы прибыли, проживало довольно много её знакомых ещё по временам Панторы, в том числе, и твилеков. Когда неисправный фрегат «Хелси» вынес нас сюда на резервном гиперприводе, многие из тех, кто бежал от имперцев со станции «Румелия», предпочли остаться на Дорумаа, курортном спутнике внешней планеты Алмас. Кто-то устроился в туристической отрасли, другие – на космодромы, а после появления здесь нашего ремонтного дока многие вернулись к прежнему руководителю. Женщины-твилеки приняли идею Рийо на «ура», подобрали ей традиционную одежду, головной убор и все аксессуары вплоть до ушных фильтров. И представили соплеменникам как Рини’сарэш, то есть, Ринь из семьи Сареш, только что прибывшую с Тариса. Надо сказать, тви-лека из Генерального Директора получилась вполне убедительная. Большинство женщин этого вида очень красивы: правильные черты лица, изящное телосложение, природная пластика. Рийо этому стандарту соответствовала почти на сто процентов, недаром и в сенатский период, и позднее её благосклонности добивались самые видные кавалеры с разных планет. Голубой цвет кожи, придающий панторанке толику пикантности в глазах представителей базовой линии человечества, отлично подходил под твилечью расу рутиан. Как выяснилось, Рийо знала и рилль, родной язык твилеков – не идеально, но вполне достаточно для уроженки Тариса, где в семьях разговаривают, в основном, на стандартном базике. Сейчас она училась жестикулировать в разговоре лекками, заменяя жестами те эпитеты, которым не было анало-га в куцем словаре базик стандарт.

— Тебя ещё никто не заподозрил? — поинтересовалась Падме, когда панторанка, возвратившись с очередной вечеринки, энки, как называли это сами твилеки, и пересказывала новости, которые узнала от какого-то молодого человека, корабельного энергетика.

— Пока нет, — улыбнулась Рийо. Хотя мужчины за глаза и говорят, что я удивительно образована даже для уроженки Тариса.

— Но клеятся, всё равно, да?

— Не то слово. В прошлый раз это была проблема. Прямо отшить нельзя, не принято, приходилось терпеть.

— А сегодня?

— Сегодня я уже учёная была. Девчонки объяснили, что и как надо говорить, чтобы отстали.

Беда случилась на одиннадцатый или двенадцатый день, считая с того момента, как Рийо впервые примерила нейроинтерфейс. После обеда панторанка в компании подруги-твилеки отправилась вниз, в прибрежный посёлок, на базар. Солнце уже коснулось краем поверхности моря, а нашей Генеральши всё не было. Падме позвонила домой подруге. Там тоже бес-покоились.

— Не случилось ли чего? — сказал я. — Сестрица, объяви-ка по доку боевую…

— Поздно, — перебила Осока. Она сидела на диване, спина прямая, как гвоздь, глаза прикрыты. — Её нет на планете.

— Похищение? — хором спросили мы с Падме.

— Очевидно. Вы же не думаете, что она внезапно решила слетать в круиз или сбежала с ухажёром?

— Чёрт, — я потёр лоб. — Направление, конечно, указать не сможешь?

Осока только руками развела. На сравнительно небольшом расстоянии она могла довольно точно определить с помощью Силы, где находится знакомый ей индивидуум, но дальше, в космос, ощущения становились нечёткими и туманными. Особенно тогда, когда в дело вмешивалось гиперпространство.

— Всё, что могу сказать – угрозы её жизни в ближайшее время не просматривается. А страдания вероятны, — моя подруга поднялась с места. — Надо искать.

— Каким образом?

— Проверить порт, это раз. Возможно, её видели на посадке в какой-то корабль. Осмотреть рынок, это два. Опросить возможных причастных, это три.

— Опрашивать можно до морковкиного заговения! — возразил я.

— Ну, почему. Похитители – либо работорговцы, либо пираты. Либо случайный отморозок, маловероятно, но вдруг. В последнем случае его могли засечь те или другие. Сделаем вот как…

Через десять минут группа докеров и охраны отправилась в посёлок, две другие во главе с Ианом и Базили – по терминалам космопорта. Себе Осока оставила переговоры с работорговцами, эту публику она повидала и знала, как с ними надо разговаривать. Меня же попросила пообщаться с местными представителями Адвокатов Куларина. Эта разветвлённая организация располагала офисами не только в здешней системе, но и на планетах других звёзд сектора, и официально занималась вопросами выкупа заложников и кораблей, захваченных местными пиратами. На деле Адвокаты Куларина работали ещё и наводчиками на тех же пи-ратов. Как я ни спешил, Падме заставила меня надеть пиджак и галстук. И взять с собой Бету: присутствие старинного боевого дройда хоть кому придаст солидности и статуса. В случае драки – тем более.

Офис Адвокатов располагался в том же каньоне, что и доки, то есть, внизу, под главным посадочным полем космопорта. Снаружи, со дна каньона, к нему вела высеченная прямо в скале лестница, она оканчивалась на небольшой ровной площадке, а входной дверью адвокатской конторе служили корабельные взрывозащитные ворота. Поправив галстук, я приблизился к комингсу, где флуоресцентной красной линией была обведена панель замка, надавил на прямоугольный сенсор. Вокруг «кнопки» засветился белый контур, прозвучал низкий хриплый гудок, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности, до того он напоминал стрелочный ревун на станции метро. Вслед за этим в комингсе открылась ниша, и из неё со скрипом выдвинулся на гибкой подставке металлический ящичек с полупрозрачной стенкой. Внутри явно находилась голокамера, а, возможно, и голопроектор, при необходимости демонстрирующий изображение швейцара или администратора. Впрочем, если он и был, ради меня его включать не стали. Вместо этого бесцветный бесполый голос из вокодера осведомился:

— Какие проблемы, парень?

— Добрый вечер, — вежливо ответил я. — Необходима консультация по вашему профилю. Сегодня в Крик Маре похищена наша сотрудница…

— Проваливай! — прервал бесполый голос. — Иначе останешься здесь навсегда.

Камера с тем же скрипом убралась обратно в комингс. Одновременно под сплошным на вид каменным козырьком открылся проём, и из этой щели высунулись короткие толстые ры-ла спаренного автобластера. Я покосился на Бету. Она кивнула и произнесла всего одно слово:

— Замешаны.

Я был того же мнения. В противном случае, зачем так сразу угрожать оружием? Я разве грубил? Хулиганил? Дверь вынес? Ну, что ж. Придётся именно так и поступить. Выдернув меч из пенала на пояснице, я подпрыгнул и рубанул по стволам – чёрт, едва увернулся от падающего обрезка! Затем перечеркнул крест-накрест нишу камеры, вдруг там тоже есть оружие. И, погрузив кончик лезвия в металл, начал аккуратно, но быстро вскрывать дверь. Гермозатвор у них хороший, такой надо резать умеючи, иначе куски створок заклинятся в дыре. Хорошо, что Осока научила меня чувствовать толщину преграды. Каких-то двадцать секунд – и почти правильный полукруг металла с остывающим оплавленным краем вывалился наружу. Теперь вторая половина… Засевшие внутри «юристы» решили не ждать, когда я закончу и примусь за внутренние створки. Косая щель между створками вдруг разошлась, как исполинский рот в кривой усмешке. Ожидая выстрелов, я отпрянул в сторону, а через щель вдруг вылетел наружу продолговатый металлический предмет. Бета, до этой секунды не двигавшаяся с места, ловко подхватила его, не позволив коснуться площадки, и плавным метким движением засунула обратно. Жахнуло так, что из щели между створками ударил столб пыли и каких-то лохмотьев. Противотанковая, гады! В руках Беты уже были бластеры. Несколько выстрелов в темноту – и дройдесса снова замерла.

— Живых нет, механизмы обезврежены, — сказала она. — Режь дальше.

Во внутренней преграде я решил ограничиться одним полукругом и, как только отрезанная створка провалилась в помещение, хотел ворваться следом с мечом и пистолетом наперевес.

— Стоп. Дамы вперёд, — удержала меня Бета.

С ловкостью и изяществом, какого не ожидаешь от высокой, под метр восемьдесят, статуи в доспехах, она проскользнула в проём.

«Минус два, — послышалось в моём наушнике. — Охрана. Пять целей уходят по коридору».

— За ними! — приказал я, пробираясь внутрь офиса.

Помещение у Адвокатов оказалось довольно скромным. Скорее всего, раньше это был небольшой гараж или мастерская по ремонту спидеров. Планировка рассчитывалась на то, что клиенты, в основном, будут прилетать на машинах. Правая сторона зала была отдана под стоянку, левая – отгорожена лёгкой стенкой, сейчас заметно вмятой от взрыва тяжёлой гранаты, и за ней располагались собственно офисные помещения. Бета уверенно провела меня по коридору вправо, поворот налево, снова направо, в прежнем направлении. Здесь нас ждал заслон. Дройдов-коммандос Бэ-Икс я уже встречал и знал, как дьявольски быстры эти машины. Бластеры Беты буквально засыпали створ коридора плазменными сгустками, и всё же, только один из механических бойцов получил критические повреждения, рухнув прямо у наших ног. Второй – прыгнул, выставляя перед собой оружие. Электрические дубинки, которыми были вооружены коммандос, способны убить человека через скафандр, необратимо разрушить электронику дройда, а самое поганое – держат, хоть и недолго, лезвие светового меча. Бета применила единственно верный в данной ситуации приём. Выпустила из рук бластеры, блокировала руки противника за предплечья, чтобы не дотянулся до корпуса, а дальше, как заправский айкидока, использовала инерцию его движения. С ужасным грохотом дройд ударился о монолит стены. Я, так быстро, как только мог, рубанул его мечом, раз и второй. Бета вывернула дубинку из отрубленной руки и молниеносно ткнула другого дройда под металлический череп. Как раз вовремя, потому что в расстрелянном корпусе включились какие-то резервные цепи, вспыхнули огоньки видеосенсоров, и трёхпалая рука дёрнулась в направлении оружия.

— Скорее, уйдут! — поторопил я.

— Теперь – вряд ли, — с механическим спокойствием отозвалась она.

За поворотом коридор пошёл вверх, вдали блеснул дневной свет. Ещё несколько мгновений, и мы выскочили наружу через узкую дверь запасного выхода, Бета впереди, я за ней. Работники адвокатской конторы пиратов были здесь, всё трое. Тощий муун, наутолан со щупальцами вместо причёски и человек, судя по оттенку кожи – уроженец какой-то тропической планеты. Все смирно лежали лицом вниз. Человек испуганно косил чёрным глазом на воронку, дымящуюся справа от него. Такие же следы от попаданий виднелись с другой стороны и впереди, на каменной осыпи, куда эти трое собирались бежать. А над отрогом каньона, размерами больше похожего на большой овраг, внушительно нависал клиновидный корпус «Амидалы».

— Ну, что, набегались, гаврики? — ласково спросил я, наклоняясь над ними. — Рассказывайте, не томите. А то шкуру спущу.

— Мы просто наёмные служащие и ничего не знаем об этом, — дрожащим тенором заявил муун. Блеял он весьма убедительно, однако, я, научившись за последние годы разбираться в поведении самых разных людей, не поверил ему ни на секунду. Адвокат пытался изобразить страх, а на самом деле не боялся ни капельки, был напряжён, но собран.

— О чём вы не знаете? — подбодрил я.

— О вашей сотруднице. Её, должно быть, заказали нашему боссу, тот субъект. После разговора с ним босс сразу приказал вызвать охотников.

— А зачем было гранатами кидаться? Я вас, вроде, бить не собирался. Сначала.

— Это охрана! Дураки на всю голову. Я им говорил не связываться с дж… — муун проглотил запретное слово.

— Босс где?

— Удрал на спидербайке, как только увидел меч. Поторопитесь, сэр, иначе упустите.

— Байк догорает чуть выше, на плато, — Падме, пользуясь необычными способностями «технопризрака», сама выбирала, вести ли себя как плотное материальное тело или перемещаться свободно, подобно обычному голографическому изображению. Вот и сейчас она, не тратя даром времени, просто «нарисовала» себя рядом с нами. Усмехнувшись, она продолжала, по-прежнему на базик, чтобы понимали задержанные: — А ваш хромой начальник пы-тается затаиться в камнях, думает, не найдём.

— Госпожа ошибается, он не хромой, — подал голос наутолан. Э, да это женщина? А со спины и не подумаешь.

— Уже хромой, — качнула головой Падме. — Когда предупреждают по-хорошему, останавливаться надо сразу.

Раскидав камни ещё одним выстрелом спарки, мы извлекли на свет божий главу адвокатской конторы – оливково-зелёного синитийна – и втянули его в переходник тракционным лучом. В док возвращались с четырьмя пленными на борту. Там нас поджидала хмурая Осока.

— Вторую девушку нашли мёртвой, — сообщила она. — Но слэйверы не при чём. Как и можно было ожидать.

— Это почему это? — удивился я.

— Накладно похищать взрослую женщину, как бы привлекательна она не была. Потом ломать ей характер, чтобы была покорна…

— Они-то думают, что она твилека, а твилек, насколько я знаю, с детства воспитывают приятными и неперечливыми.

— Попутно прививая умение с тем же невинным видом вить верёвки из своего господина, — усмехнулась Падме. — Ты просто не сталкивался с ними «через стол».

— А у вас что? — перевела Осока разговор в более практическую плоскость. — Чувствую, в кладовках кто-то сидит, беседы дожидается?

Я пересказал эпизод с адвокатами.

— Ясненько, — Осока поправила ремень. — Ну, что же, тащи босса сюда, колоть будем.

— Потолкую я, пожалуй, с наутоланкой, — добавила Падме. — Может быть, запомнила какие-то детали. Мы, женщины, более любопытны, где надо и не надо.

Для допроса Осока выбрала заднюю, гостевую каюту правого борта. Повелительным жестом приказала пиратскому прихвостню сесть на стул, а сама уселась напротив и пристально посмотрела в жёлтые, без зрачков, глаза синитийна. Тот, очевидно, принял паузу за признак неуверенности и попытался взять инициативу в свои руки:

— Что вы себе позволяете? Напали на мой офис, разгромили его…

— Но-но! — оборвала Осока, подняв палец. — Тяжёлых гранат я мужу не давала. У нас их на базе вообще нет. Так что – контору разнесли ваши собственные охранники. С перепугу, видимо. Оставим эту тему. Мне нужна информация. Кто заказал похищение?

— Не понимаю, о чём…

— Прекрасно понимаешь! — моя подруга снова не дала ему закончить. — Упрямиться не советую. Да, я в курсе, что химия тебя берёт плохо… И про ментальный выключатель тоже.

Адвокат ухмыльнулся.

— Поэтому не будем тянуть вомпа за хвост, — продолжала Осока. — Поступим иначе. Либо ты рассказываешь всё сам, либо я вызываю сюда лантиллианскую эскадру. И одну за другой выжигаю ваши базы по всему поясу, как гнёзда бронекрыс. Ваши главари, конечно, ускользнут, тут-то я и солью им информацию, из-за кого учинён этот разгром. Помнится, Дорел-Кан и Риая – ужасно мстительные существа. К тому же, они весьма изобретательны по части способов долгой мучительной казни…

Оливкового цвета щёки синитийна стали сереть, однако, он ещё пытался хорохориться:

— Блеф! Ты блефуешь, тогрута! Никто не станет выбрасывать в пустоту столько ресурсов из-за какой-то твилеки, даже не баронских кровей! Будь ты даже директором…

— Я – учредитель, — мягко поправила Осока. — И ты, видимо, невнимательно слушал. Она не «какая-то», она – наша сотрудница. А у нас в компании есть одно странное, на твой взгляд, правило: своих мы не бросаем… — она вдруг резко подалась вперёд, так что синитийн невольно отпрянул, и рявкнула: — Говори, слизняк зелёный, хватит препираться!!

И адвокат начал рассказывать. Правда, сначала он, всё же, попробовал вилять, но, когда Осока дважды прервала его речь коротким «лжёшь!», сломался окончательно. Десять минут – и у нас было детальное описание внешности заказчика, его псевдоним, а также клички исполнителей похищения.

— Вот насколько было бы легче, если бы охрана попутно не угробила систему наблюдения, — проворчала Осока. — Зачем нанимать идиотов?

— Как будто их нанимал я! — буркнул синитийн. — Офицеров безопасности назначает Дорел, а подчинённых подбирают они.

— М-да. Ну, иди пока вниз. Бета тебя покараулит, вдруг ещё вопросы появятся.

Искать человека по словесному описанию – дело непростое. Камер уличного видеонаблюдения, которые могли бы помочь нам получить портрет заказчика, в городе не имелось, поэтому Осока особого оптимизма не излучала.

— Давай архивировать его болтовню, — вздохнула она. — Отправим в Службу, может, их аналитики сумеют идентифицировать.

— Вопрос, сколько времени это займёт, — сказал я.

— Погодите! — раздался голос Падме. — Есть нюанс. Секретарша сказала, что на поясе этого типа висел блокнот.

— Вот это уже нечто! — воскликнула Осока. — Игрок!

Тут надо пояснить, что блокнотом в Галактике называется не привычная нам записная книжка из бумаги – или местного её аналога флимсипласта – а простенькое устройство на основе голографических технологий. В нём нет ни процессора, ни памяти, только особый светильник, позволяющий активизировать один из сотни слоёв толстой голографической пластины. Активный слой становится виден, на нём можно писать специальным стилом или стирать информацию обратной его стороной. Такое приспособление разрешалось использовать за компьютерным столом для игры в сабакк, куда в серьёзных заведениях не допускают электронные устройства, опасаясь мошенничества с колодами. Профессионалы блокнотами не пользуются, во-первых, надеясь на тренированную память, во-вторых, не желая оставлять свидетельств своих подвигов. А вот игроки-любители используют их активно. И больше – почти никто, кроме, может быть, чиновников, так как голопластина блокнота обходится в два-три раза дороже простенькой деки-«стекляшки». Это была уже зацепка.

Следующие полтора часа ушли на то, чтобы достать архивы видеонаблюдения местных казино за последние несколько суток. Где-то охрана шла на добровольное сотрудничество, где-то приходилось взламывать компьютеры. Среди компьютерщиков нашего дока, к счастью, имелся талантливый хакер, но, увы, только один. В единственном экземпляре был и дройд-аналитик, поэтому параллельно с ним просмотром занимались Падме, Бета и даже медицинский дройд «Амидалы» по имени Герхард, достаточно разумный, чтобы опознать человека по описанию. Живые операторы не могут переваривать видео с такой скоростью, и всё же мы с Осокой тоже подключились к работе, главным образом, чтобы не маяться без дела.

— Ребята, ребята! Кажется, нашла! — воскликнула Падме где-то на третьем часу просмотра. — Смотрите на главном! Похож?

— Да, приметы совпадают все, — подтвердила Осока, обернувшись к главному голопроектору рубки. — Блокнот в руках, чехол от него на поясе, слева, как и говорила секретарша. Стой-стой!

— Что? — Падме тут же застопорила видео.

— Прокрути-ка назад. Да, точно. Старый знакомый, — моя подруга склонилась над клавиатурой. — Одну минуточку… Передай вот этот запрос в контору местного шерифа и в порт.

— Готово… О, быстро они. Есть ответ из порта. Билетов не приобреталось, корабль, зарегистрированный на это имя, стоит на стоянке, владельца дома нет.

— Играет, наверняка. Сейчас поищу его с помощью Силы, — Осока уселась на диван, подобрала ноги, прикрыла глаза, погружаясь в неглубокую медитацию.

— Хорошо его знаешь? — поинтересовался я.

— Нет, не очень, — речь подруги была вялой, как бы сонной, но я знал, что на этой стадии разговор ей не мешает. — У этого типа слегка повышен уровень мидихлориан, примерно, как у тебя. А поскольку он игрок и привык подавлять внешние проявления эмоций, они отдаются такими забавными выплесками в Силе… Ты не волнуйся, Алекс. Мы обязательно найдём её. Не такая наша Рийо, чтобы просто так пропасть.

— Стараюсь не волноваться, — вздохнул я. — Но как тут не думать? Без неё на корабле… пусто, в общем.

Осока заинтересованно приоткрыла один глаз, улыбнулась:

— Как же тогда ты летаешь на задания без нас, только сам и Падме?

— Так и летаю. Я, по крайней мере, знаю, что с вами всё нормально.

— И здесь будет нормально, — она поморгала, опустила на пол ноги. — Полетели в казино. Я его нашла.

Картёжники, бароны... и немного реблов

В огромном игровом зале Осока уверенно направилась в один из дальних углов, где должен был предаваться пороку искомый субъект. Вскоре и я разглядел за столом у стены его курчавую шевелюру. Осока сделала между столиками крюк, чтобы фигурант не увидел её раньше времени. Придержала меня за руку:

— Подождём минуту-другую.

За столом, кроме нужного нам человека, сидели ещё трое: длиннорогий чагрианин, серокожий виквай и второй представитель человеческого вида, мужчина со странной раскраской на лице. Полоса лба над бровями, верхняя часть щёк и нос имели бронзовый цвет, подбородок и низ щёк были намного светлее. Не сразу я сообразил, что это, скорее всего, след от дыхательной маски. Должно быть, человек постоянно работал в атмосфере, малопригодной для дыхания. Пока я его разглядывал, виквай бросил карты на стол и проскрипел:

— Перебор!

— Бывает, — ухмыльнулся человек. — Вскрываемся, господа?

Чагрианин кивнул:

— Двадцать одно.

— У меня тоже, — сказал человек.

— Двадцать два, — произнёс наш субьект и сгрёб банк середины стола.

— Нужно снять наличные, — вздохнул виквай.

— Конечно, друг мой, мы можем немного подождать, — откликнулся курчавый.

— Я также отлучусь ненадолго, — поднялся с места чагрианин.

Осока в этот момент слегка покивала: то ли радовалась удачному стечению обстоятельств, то ли успела повлиять на чагрианина Силой. Нет, скорее, первое, потому что труженика враждебных планет она таким же образом не сплавила, а, подойдя, сказала:

— Ты тоже погуляй, дядя. У нас важный разговор.

— А ты не обнаглела, дамочка? — угрюмо взглянул на неё тот.

— Обнаглела, — спокойно подтвердила она и положила на край стола металлическую кредитную десятку. — Пропусти стаканчик и возвращайся, мы, как раз, закончим.

— Эти бабы! — бурчал трудяга, вылезая из-за стола, одна нога у него заканчивалась дрянным протезом, сделанным явно во Внешнем кольце. — Можно подумать, мне нужны её деньги!

Однако, десятка, всё же, исчезла в его кулаке, и он пошкандыбал в направлении бара. Что касается курчавого, то выдержке его мог позавидовать любой буддийский монах. Он продолжал сидеть на месте, с неподдельным интересом разглядывая свои ногти. Лишь когда партнёр по столу удалился настолько, что не мог нас слышать, он поднял взгляд и с белозубой улыбкой сказал:

— Хонс, дорогуша, сколько стандартных лет!

— Не так много, как мне, — Осока закинула ногу на ногу. Место она выбрала рядом с курчавым, но развернулась вместе со стулом к нему лицом. Тот повторил её движение:

— Для своего возраста ты прекрасно сохранилась! Между прочим, я так и не выяснил, сколько тебе.

— Не спрашивай, а то узнаешь.

— Какими гравитационными волнами занесло тебя на эту развесёлую планету? — спросил курчавый.

— По работе, — лаконично ответила моя подруга. — А сейчас у меня небольшое дело к тебе.

— Всё, что только в моих силах! — ещё шире улыбнулся курчавый, так что, казалось, кончик его носа сейчас утонет в усах. Осока положила перед ним мини-проектор, включила:

— Этого типа хорошо знаешь?

— Знаю ли я его? О, весьма и весьма относительно. Мне известно, что он эмигрант, бывший политический деятель, а сейчас бизнесмен…

— Понятно, кто же ещё, раз был политиком.

— Любит поиграть в сабакк и на состязаниях. Я имею в виду бега, гонки и всё такое.

— Хорошо. А имя?

— Я не сказал? — курчавый удивился так искренне, что почти можно было поверить: он говорил, а мы прослушали. — Кстати, ты не представила своего спутника.

— Это командир нашего штабного корабля, — ответила Осока. — Мы почти женаты, можешь быть откровенным, как на допросе.

— Твой чёрный юмор неизменно меня восхищает! Фамилия этого человека Жужел, Петас Жужел. Надеюсь, ты не имеешь на него заказ?

— Хуже, гораздо хуже. Сегодня на рынке убита наша сотрудница, вторая похищена. Заказчик похищения – он.

— О-о! — лицо курчавого приобрело страдальческое выражение, глаза глядели скорбно, словно на похоронах. — Мои соболезнования. И, мне неприятно признаваться, но, возможно, именно я – невольно, конечно! – подтолкнул господина Жужела к этим варварским действиям.

— С этого места…

— …поподробнее, понимаю. Видишь ли, как тебе, должно быть, известно, я эстет. Это означает – ценитель прекрасного, питаю слабость ко всему…

— Прошу, обойдёмся без экскурсов в академическую терминологию. Что означает… — светским тоном произнесла Осока. И вдруг резко, с повышением тона, закончила: — …короче, Склифосовский!

— Да-да. Ваша сотрудница – должно быть, та твилека, что я видел у входа на рынок. У неё необычный цвет глаз, я прав? Так вот, обедая с господином Жужелом, я имел неосторожность сказать, что подобная редкая красота высоко ценится у определённой категории разумных, если можно их так назвать.

— И, конечно же, подсказал пару-тройку имён этих низких существ?

— Абсолютно случайно, поверь мне!

— Бесплатно, хотел ты сказать? В это – верю. Нам не шепнёшь?

— Дай деку, напишу. Здесь и у воздуха есть уши, не то что у мебели. Этот отсюда, его легко найдёшь, а этот живёт в пригороде, вот адрес.

— Больше никого не называл?

— Мало кто может позволить себе коллекцию экстремально красивых женщин, — развёл руками курчавый.

— Слово «уникально» подойдёт здесь больше, — поправила Осока. — У тебя такой обширный словарный запас, Кальриссиан, тебе бы книги писать! А ты губишь молодость за игорным столом.

— С фантазий и сюжетов можно быть сытым, но богатым не станешь, — улыбнулся курчавый в усы.

— Да, для этого есть другие, менее благородные профессии. Счастливо оставаться!

Отойдя на достаточное расстояние, чтобы курчавый не мог нас услышать – вдруг да понимает словиоски? – я сказал Осоке:

— Какой приторно-слащавый тип.

— Под этой слащавостью – монолит, — отозвалась подруга. — Когда он отбрасывает в сторону политесы, он становится страшен.

— Должно быть, его кумир – Онака.

— С детства, — кивнула Осока. — Правда, Кальриссиан всегда говорит, что Онака, как все пираты, необразован и склонен к дешёвой театральности.

— Ну, сам-то он прямо-таки упивается знанием мудрёных слов…

— А это следствие убогости базик стандарта. Всякий, кто выражается чуть посложнее, уже выглядит интеллигентом.

— Он назвал тебе покупателей?

— Да. Твилекский барон, а по сути – глава диаспоры планеты Дракенвелл, и богатый даг.

— А, помню, ты говорила, что этот вид падок на гуманоидную красоту. Думаешь, список исчерпывающий? Не может быть ещё кого-то?

— Нет, я бы почувствовала. Он знает, что лгать мне бессмысленно. Пробовал, — она усмехнулась, и я понял, что та попытка обмана для курчавого окончилась плачевно.

— А что подсказывает Сила? — спросил я. — Кто из двоих?

— Если б я могла так чётко видеть! Вероятность примерно одинаковая. Посетим сначала барона, до Дракенвелла тут рукой подать.

С планеты стартовали в неполном составе: Натуа Хисс решила остаться в системе Куларина. Как секретарь, она была в курсе всех текущих дел компании и могла какое-то время заменять Рийо, но для этого требовалась надёжная связь. Мы её сейчас гарантировать не могли. Кто знает, в какую систему придётся лететь, и какие там условия? В Галактике есть множество мест, где гравитационные аномалии мешают прохождению гиперволн настолько, что для сообщения с внешним миром приходится использовать курьерские корабли или беспилотники.

— О похищении, кроме Главного Штаба, знать никто не должен, — предупредила фол-линку Осока.

— Разумеется, — кивнула та. — Летите, и да пребудет с вами Сила.

Своими размерами баронские угодья клана Афа не уступали поместью сенатора Органы. Стена, окружающая имение, примыкала к крайней улице столичного города планеты. Внутри неё в одном из углов находились дворцовые службы размером с небольшой посёлок, сам же дворец был построен в глубине территории, ближе к противоположной стене. Площадку для спидеров поместья накрывал сиреневый купол силового поля, давая понять всем пролетающим, что внезапным визитёрам здесь не рады. Сканеры «Амидалы» обнаружили и ещё кое-что, скрытое от невооружённого глаза. На крыше одного из флигелей был установлен второй генератор поля, очевидно, затем, чтобы в случае нападения накрыть куполом всё здание. Выдвижные зенитные установки, спрятанные под дорожками парка, обозначали примерный периметр этого поля. Не случайной была и архитектура забора с массивными, якобы декоративными башнями в форме земной шахматной ладьи. В вершине каждой скрывалась лазерная счетверённая зенитка, во втором поясе – два автобластера ближней обороны. По стенам самого дворца также были распределены огневые точки.

— Дефлекторы – зарядить! — распорядилась Осока. — Алекс, пройди так, чтобы чиркнуть по углу территории, разворачивайся и садись на ту стоянку, что через улицу.

— А не заругают? — усмехнулся я. — Там только для спидеров.

— Падме им стволы покажет, они и успокоятся, — подруга прикрыла глаза, палец её лёг на клавишу включения щитов. Замысел Осоки я понял прекрасно. Оповестить о своём прибытии воем сирен воздушной тревоги, чтобы разглядели как следует. А вздумают палить – Сила подскажет об этом раньше первого выстрела и даст секундочку на включение защиты.

Стрелять по нам не стали, и я спокойно припарковал «Амидалу» прямо среди стоянки, где, должно быть, хранили свои «тачки» жители ближайших многоквартирных домов.

— Пока вы ходите с визитом, мы, пожалуй, слетаем на тот конец города, в промзону, — сказал Иан. — Здесь запчасти для вооружения дешёвые.

Мы с Осокой почти синхронно кивнули. Дракенвелл – резиденция корпорации «Бластек», изготовителя энергетического оружия и узлов для него. Такой OEM-производитель на галактический лад: бласт-каморы их производства обнаруживались в стреляющих устройствах самых разных фирм. Грех не воспользоваться оказией.

— Прут прямо с завода? — поинтересовался я, имея в виду запчасти.

— Фактически, — подтвердил Базили. — Часть годных деталей бракуют как дефектные и сдают барахольщикам, а те делятся с цеховыми.

Корабль стоял немного в стороне от помпезного главного входа в поместье, и мы с Осокой перешли улицу по диагонали, благо наземное движение на ней, как и везде в цивилизо-ванных местах, было незначительным: основной поток спидеров пролетал на высоте четырёх-пяти метров и выше. Вход представлял из себя подобие мавзолея с восьмиколонным портиком, две центральные колонны представляли собой полые прозрачные трубы, внутри которых застыли дройды-охранники. При нашем приближении тот, что слева, пошевелился, поворачиваясь, и произнёс блёклым голосом дешёвого вокодера:

— Что вам угодно?

— Доложите барону, что мы хотели бы его видеть, — сказал я.

— Доложено. Извольте подождать.

Ожидание длилось примерно две минуты, после чего створка высоких ворот чуть отодвинулась в сторону, и в пространство между колонн шагнул твилек. Он был довольно пожилого возраста: от времени сиреневая кожа утратила яркий цвет, подёрнувшись сероватым налётом, и отвисла на щеках, лекки тоже выглядели дряблыми. На виске его я заметил небольшой прибор – простенький компьютерный интерфейс-имплант.

— Добрый день. Моё имя Джар’тракус, я управляющий… — он стрельнул глазами в сто-рону корабля и продолжал: — Господа представляют власти Империи?

— Нет, у нас акционерное общество, — ответил я.

— В таком случае, прошу изложить, какое дело у вас к Его Сиятельству, — повысив хозяина на целую ступень в иерархии дворянских титулов, сказал твилек.

— Самую суть, — шепнула Осока по-русски.

— Похищена наша сотрудница. Видимо, с целью продажи. По нашим данным, её доставили на эту планету, — коротко изложил я. — Нам известно, что без ведома господина барона здесь муха не пролетит, и мы надеемся на содействие с его стороны.

— Понимаю, — поцокал языком управляющий. — Похищения это такая мерзость. Я постараюсь устроить, чтобы его сиятельство уделил вам время. Скажем, завтра с утра…

— Простите, но дело не терпит отлагательства. Девушку могут увезти отсюда, и мы никогда её не разыщем. Попросите господина барона принять нас сегодня.

— В этом доме, молодой человек, — назидательно ответил твилек, — приняты строгие правила. Сегодня Его Сиятельство уже никого не примет.

— Господин Ракус, — вмешалась Осока ласковым и, в то же время, страдальческим голосом, — я очень беспокоюсь за неё. Она моя подруга, росла на столичной планете и понятия не имеет о нравах рабовладельцев. Неосторожное слово – и ей причинят вред. Прошу Вас…

— Нет-нет, не уговаривайте, — покачал головой управляющий. — Я не рискую вызывать раздражение его сиятельства, это может кончиться плачевно. Будь вас здесь хоть дюжина…

— И ещё я в придачу! — раздался за нашими спинами знакомый голос. На тротуаре стояла Нола – активистка, спортсменка и, наконец, просто красавица, как, впрочем, девяносто пять твилек из сотни. Выглядела она, словно на приём в Сенат собралась: длинное расходящееся книзу платье, между клиньями чёрной ткани вставлены полоски золотого шёлка с наложенным сверху тонким кружевом, в такой же чёрно-золотой гамме выдержаны перчатки и традиционный головной убор.

— Управляющий! — продолжала она. — Доложите барону, что Наследница Крови Секура и её доверенное лицо просят принять их.

— С-с… сию минуту, Ваше Сиятельство. Буквально несколько секунд, — Джарт Ракус поклонился и скрылся за дверью.

— Откуда ты взялась? — нахмурился я.

— Ребята на курьере подбросили, — церемониальное выражение лица исчезло, как тень, перед нами вновь была та самая Нола, которую два года назад я встретил в кафешке на планете Ансион. Обыкновенная.

— И оставили без охраны? — возмутился я.

— Конечно, нет! Капитан Пятерня меня одну не отпустил. Вон он, на той стороне улицы.

Оглянувшись, я, действительно, увидел капитана, с непринуждённым видом сидящего на столбике ограждения стоянки. Он отсалютовал нам рукой.

— Я как узнала, куда вы летите, — продолжала Нола, — посчитала и поняла, что успеваю. Как думаешь, Осока, она здесь?

— Нет, к сожалению, — покачала головой моя подруга. — Я ещё с орбиты поняла. Но барон может что-то знать, я чувствую.

— Ну, вот, а без меня он бы вас дня два мурыжил!

— Да, у управляющего имплант, давить Силой было опасно.

— Теперь всё в порядке, — улыбнулась Нола. — Барон обязан принять другого барона с визитом и отпустить его невредимым, иначе потеряет лицо. На Наследницу обычай тоже распространяется.

— Правда, на этом правила заканчиваются, — усмехнулась Осока.

— Почти. Гость имеет право взять с собой жрицу клана и, в моём случае, доверенное лицо. В остальном с ним позволено обращаться как угодно. Скажем, пригласить в дом по приставной лестнице в окно третьего этажа. Или беседовать в полузатопленном подвале, чтобы гость стоял по колено в воде. По части унижений мы большие выдумщики, к сожалению, — девушка вздохнула.

— Думаю, сейчас нас ждёт совсем другой приём. Тебе, правда, от этого не легче.

— Выдержу.

Я не совсем понял, о чём они, однако, спрашивать времени уже не было. Раздвинулись металлические створки, на этот раз, обе, и управляющий вежливым жестом пригласил нас войти… прямо на площадку «летучей персидской туфли», почти такой же, на какой мы передвигались по парку Органы. От ворот ко дворцу вела широкая аллея, обсаженная двумя полосами кустарника – совсем низкого и повыше – за которыми стройными рядами убегали вдаль аккуратно подстриженные деревья. По этой алее мы и… не поехали. Ракус сразу же свернул направо, на отходящую от главной более узкую дорогу, и через минуту вокруг нас сомкнулся настоящий лес, довольно густой. О том, что это, всё же, часть парка, свидетельствовала лишь двухметровая полоса газона на опушке слева и справа, и лента декоративных кустов по её середине. Не успел я решить, чем вызван подобный объездной маршрут, рылом мы, что ли, не вышли ехать по прямой, как впереди показался ажурный пандус из просвечивающего транспаристила. Лэндспидер поднялся по нему до половины высоты деревьев, поворот – и мост окончился на широкой террасе на уровне третьего этажа. Едва мы сошли на мраморные плиты, выскочивший, словно чёртик из табакерки, слуга-виквай занял место за управлением и увёл аппарат прочь. Высокие кованые двери величественно распахнулись, пропуская нас внутрь.

В освоенной Галактике мне раньше довелось бывать всего в двух дворцах – на Альдераане и Набу. У семейства Органы резиденция была выдержана в строгом модернистском стиле, у набуанской монархии – в стиле, схожем с западноевропейским ренессансом, хотя снаружи дворцовый комплекс имел, скорее, восточный вид. Убранство здешнего дворца чем-то напоминало ближневосточное или индийское и, в то же время, в деталях отличалось и от того, и от другого. Взять, хотя бы, форму колонн, арок. Или решётки, закрывающие «лишние» проёмы. Издали, вроде бы, узор похож на арабский, а взглянешь вблизи – совсем другой, незнакомый. Особенно бросались в глаза двери и окна с характерной ковкой металлических рам в виде стеблей цветущих лиан. Вот мебель, низкая, резная, с толстыми мягкими подушками, пожалуй, неплохо вписалась бы в любой восточный интерьер.

— Прошу сюда, господа, — указал управляющий вглубь анфилады комнат. — И направо.

Он коснулся ещё одной двери, на этот раз, без прозрачных вставок, и она начала открываться. Ракус проскользнул в помещение, и оттуда эхом разнёсся его голос:

— Ваше Сиятельство, Нола, Наследница Крови Секура!

Барон Вуре’нафа восседал в богато украшенном кресле с высокой спинкой, в верхней части которой выделялись три острия со множеством мелких веточек на каждом. Был он не то чтобы толст, но довольно грузен, к основному подбородку прилагались два дополнительных, щёки и лекки тоже изрядно заплыли жиром. Едва мы пересекли центр зала, из боковых ниш бесшумно появились три женщины и проводили каждого к стулу, гораздо более скромного вида, чем у хозяина, с изогнутыми тонкими подлокотниками. Выполнив свою функцию, так же тихо исчезли. Я обратил внимание, что одна из служанок выглядит не совсем обычно, у неё была лишняя, третья лекка – на затылке, почти как у тогруты.

— Приветствую Вас, молодая госпожа, — произнёс барон Вурен.

— Я также приветствую Вас, милорд, — отвечала Нола, повторяя медленный кивок хозяина.

Начались политесы. Восточный характер роскоши дворца сразу натолкнул меня на предположение, что и формальный этикет у твилеков имеет сходный характер. Так и оказалось. Барон осведомился о здоровье местоблюстителя и жрицы, делах клана, Нола отвечала и, в свою очередь, спрашивала что-то в том же духе, вежливо выслушивала… Сначала они беседовали на базик, но постепенно барон перешёл на рилль: то ли ему так было проще, то ли он хотел исключить из разговора нас с Осокой. Не зная, что моя подруга учила этот язык в Храме, а у меня на линии персональный переводчик – Падме с её компьютерной базой данных по галактическим наречиям.

— Слышал я, Ваша матушка нашлась? — спросил, между тем, барон. — Надеюсь, у неё всё благополучно?

— Хвала Рима’ат, — кивнула Нола.

— Чем она занимается сейчас?

— Второе лицо в пресс-службе нашего концерна.

В наушнике я услышал смешок Падме. Да, «пресс-служба». Отдел информации, конечно, занимается связями с общественностью, однако, основная его функция несколько иная. Разведка. Кои Дару-Секура прекрасно соответствовала новой должности, недаром она несколь-ко лет под прикрытием проработала у самого Уилхаффа Таркина и не была разоблачена. Я бы не удивился, узнав, что именно Кои посоветовала дочери лететь к нам на помощь. Иначе откуда бы Нола узнала о ЧП? Она в Главный Штаб предприятия не входит, в отличие от матери.

— Концерн? — переспросил, тем временем, барон. — Секуры отказались от практики множества малых компаний?

— Пока нет, — сказала Нола. — В концерне мы участвуем в качестве акционеров. Дело весьма прибыльное, но, к сожалению, Местоблюститель противится расширению нашей доли. Его больше интересует благополучие собственной семьи.

Барон покачал головой:

— В таком случае, не лучше ли будет ему основать собственный дом где-нибудь на пустошах?

— Я всё ещё надеюсь убедить его. А нет, — Нола пожала плечами, — у клана моей матери другие методы, более быстрые, чем изгнание.

— Понимаю. По крайней мере, со Жрицей у Вас взаимопонимание имеется?

— О, да. Кое в чём мы расходимся, но это вполне естественно. В общем, всё было бы неплохо, если бы не это похищение, — сумела, наконец, Нола перевести беседу в нужное русло.

— Да-да, похищение. Та женщина, она, что, Ваша родственница?

— Нет, она из союзного клана, Вао’нна с Тариса. Но, согласитесь, когда среди бела дня на безопасной, казалось бы, планете похищают видного экономиста концерна…

— Возмутительно, — согласился барон. — Как она выглядит?

— Рутиан с ярко-жёлтыми глазами.

— Да. Это была она. Экзотическая красота. Мерзавец, похитивший вашу девушку, побывал у меня сегодня утром. Каков наглец! Предлагать мне женщину без документов! Я сразу заподозрил, что контракт с кланом не заключён должным образом. Ах, ну, что мне стоило заплатить и потом вернуть её Вам! Но я же не мог знать…

— А нельзя ли выяснить, куда направился потом этот негодяй?

— Я уже дал поручение. Джарт!

— Да, Ваше Сиятельство, — бесшумно возник рядом управляющий. — Обрадовать нечем. Центр контроля пространства сообщил, что не регистрировал вектор его скиффа.

— Бездельники! — поморщился барон. — Не стану больше им приплачивать. Придётся наводить справки по негласным каналам.

— Не откажите в любезности сообщить, если будет результат?

— Непременно. Оставьте мне адрес. А сейчас, прошу, разделите со мной лёгкую трапезу.

«Тц-тц-тц, отказываться нельзя, кровный абыда, слющай», вспомнил я незабвенного товарища Саахова и понял, что это ещё надолго. Впрочем, барон не просто так пригласил нас к столу. В трапезе, кроме нас, участвовали три его жены и один из сыновей, Бо’кафа. «Сын, просто сын», прокомментировала с ехидцей Падме, имея в виду, что он не наследник, а один из младших. Юноша был довольно красив, тем более, для своего вида, и, хотя унаследовал оранжевый цвет кожи отца, чертами лица очень напоминал одну из жён, красную летанку. Его усадили на противоположном от барона Вурена торце стола, рядом с Нолой, и та бросила на нас с Осокой красноречивый взгляд: ну, вот, начинается. Теперь-то мне всё стало ясно. Какой же баронский отпрыск, включая, кстати, и наследника, откажется жениться на одном из мощнейших кланов Рилота? Для старшего сына это сулит слияние его клана с Секурами, для прочих – просто баронский герб супруги. Парень ситуацию понимал прекрасно и изо всех сил старался понравиться Наследнице. А она… она лишь проявляла учтивость, уж нашу Нолу я за год знакомства изучил неплохо.

— Мне ужасно неудобно, что я не спас вашу работницу сегодня утром, — произнёс барон в один из моментов. — Поэтому я рад буду отправить вам в помощь своего сына. Бок, конечно, не так искушён в полевой работе, как мой старший, Хид, но прекрасно подготовлен физически и поможет поддерживать связь с моими агентами.

— О, милорд, Вы слишком любезны! — попыталась вежливо отказаться Нола, но хозяин был непреклонен, а Бок, довольно улыбнувшись, тихо сказал что-то Наследнице.

— Он ещё не понял, как глубоко влип, — заметил я.

— В смысле? — покосилась на меня Осока.

— Ты собираешься ради него всё время общаться на базик? Я – точно нет, и, думаю, механики со мной согласятся.

— А, вот ты о чём… Его трудности. В конце концов, у них в доме, кажется, принято именно так. Меня больше огорчает, что Падме снова придётся играть в прятки.

«Ничего страшного, — тут же откликнулась в наушнике кузина. — Первый раз, что ли? Вы закругляйтесь там. Сработал троян в личном кристалле Рийо. Сигнал идёт из системы Нексус Ортай».

— Хороший у него привод, — заметила Осока. Я давно замечал, что моя подруга прекрасно представляет себе расположение друг относительно друга многих звёздных систем, будто у неё атлас в голове.

«Конечно. На триста двадцать седьмой легко ставится привод с фактором 0.7».

— Надо туда лететь. Прошу покорнейше меня простить, Ва… — обратился я к барону. Падме быстро одёрнула:

«Господин барон!»

— Гоподин барон, — поправился я. — Нам пора. Мой бортинженер сообщает, что поступила информация о местонахождении похитителя.

— Какая система? — спросил Вурен.

— Нексус Ортай.

— Хм-м. Помнится, там есть невольничий рынок. Неужели этот подлец решил продать её, как простую служанку? Такую редкость… Бок! Быстро в мой кабинет, посмотри, остались ли там ещё наши агенты. На Нексусе резиденция недружественного клана, — пояснил он для нас, — и у них превосходная контрразведка. Сколько раз мои ребята там гибли.

Бок возвратился через несколько минут.

— Отец, активные агенты есть, двое.

— Превосходно, — обрадовался барон. — По прибытии свяжешься с ними. Отправляйтесь без промедления, друзья мои, и высокой вам пустоты!

В холле перед балконом слуга подал Боку снаряжение, баронесса, его мать, вручила мощный ручной бластер, габаритами с пистолет-пулемёт. Парень надел обруч оголовья, проверил, как двигаются стебелёк микрофона и зеркальное голографическое забрало и последовал за Нолой к спидеру, на этот раз, воздушному, за штурвалом которого сидел уже виденный нами виквай. Ни дать, ни взять, бывалый солдат, отправляющийся на боевое задание, далеко не первое в карьере.

— Импозантен, а? — толкнула меня локтем Осока.

Важничал Бок примерно минуты две, до того момента, как спидер коротким прыжком доставил нас прямо к трапу «Амидалы», и баронский сын увидел сначала корабль, а затем сидящего на пандусе Пятерню. Парень мгновенно осознал, что рядом с клоном выглядит примерно как юный оруженосец на фоне былинного богатыря. И что его боевая подготовка нужна нам не больше, чем рыбе зонтик. В общем-то, Афа были не первыми, кто допускал подобную ошибку. По моему виду сразу ясно, что я не супермен, хотя фехтовальные упражнения последнего года и дали некоторый эффект. Осока, на первый взгляд, тоже вполне обыкновенная, к тому же, тогрут в Галактике привыкли воспринимать как сугубо мирный народ, в отличие, например, от забраков. Вот и судят «по обложке» обо всей компании, пока не столкнутся с нашими ветеранами или не увидят Осоку в деле.

— Снаряжение закрепите вот здесь, справа от пандуса, — сказал я Боку. — Свободная каюта есть на средней палубе, наш механик Вам покажет.

— Да-да, не беспокойтесь, стартуйте, время дорого.

После старта все, кроме Базили, собрались в рубочном зале корабля. Я уже собирался заряжать накопители для перехода за свет, когда голос Падме, специально для гостя чуть искажённый, сообщил:

— Вызов по дальней связи. «Фантомы».

— Как всегда, очень вовремя! — поморщилась моя подруга, бросив короткий взгляд на твилека. — Ладно уж, переключай на гостиную, пойду, поговорю.

В открытую дверь мы видели синеватый отсвет включённого голопроектора. Осока перешагнула порог, выжидательно оглянулась.

— Маскиратор настроен, — сказал от пульта связи Иан. — Говори.

— Спасибо, — одними губами произнесла Осока и повернулась к невидимому нам собеседнику: — Здесь Фалкрам, слушаю тебя, «Фантом-1».

Створки двери сомкнулись. Но ненадолго. Отсутствовала Осока всего две или три минуты. Вернувшись в рубку, на мой вопросительный взгляд махнула рукой:

— Они опять влипли в историю. Решили разобраться с пиратской шайкой, теперь те их по всему сектору гоняют.

— «Сначала мы хулиганов ловили, а когда поймали, они нас бить начали», — процитировал я из раннего Хазанова.

— Вот-вот.

— Снова отправим спасателей? — спросил Иан.

— Ага, счас, — фыркнула Осока. — Прямо весь флот фирмы туда и зашлю. Тут как тот тигр, сами напали, пусть теперь сами и отбиваются. Включай гиперпривод, Алекс.

Я передвинул рычаг, и звёзды за блистером вытянулись в сияющие нити.

— Честно говоря, я вообще не могу понять, зачем ты возишься с этой гоп-компанией, — продолжал механик. — Кто тебе эта Синдулла?

— Синдулла? — навострила ушки Нола. — С Рилота? Не дочь ли Чемс’индулла?

— Она самая, — подтвердила Осока.

— Тогда, прости, но я присоединюсь к вопросу, — сказала Наследница. — Связываться с Синдуллами, это…

— Последнее дело? — подсказал я.

— Вроде того, — кивнула твилека. — У нас их не очень любят. Глава семьи, достопочтенный Чем, строит из себя народного вождя, бескорыстного борца, а en fact интересуется только собственной популярностью. Будет ему выгодно, кого угодно подставит, глазом не моргнёт. Вам надо маму мою спросить, она с ним не раз пересекалась.

— Видимо, Гера не совсем в своего отца, — пожала плечами Осока. — Или просто не в курсе. Она, как раз, искренне верит, что делает, как лучше.

— А получается, как всегда, — хмыкнул я. — Знакомо.

— Я, собственно, эту компанию подобрала не из-за неё. Есть там ещё кое-кто… — моя подруга извлекла из кармашка на поясе накопитель, подключила, открыла изображение. На голографии были изображены четверо: салатово-зелёная Гера, худощавый парень с бородкой, девушка-подросток в размалёванной яркими красками мандалорской броне и представитель отдалённо гуманоидной расы, низким лбом, формой губ и волосатостью напоминающий питекантропа.

— Девчонка, что ли? Не проще было её изъять и отдать на воспитание нашим мандалорианам? — предложил Иан.

— Нельзя. Сони с Лагос её художеств долго не вытерпят, и открутят голову. А голова нам пока нужна. Знаешь, кто придумал схему генератора для системы «Двойник»?

— Неужели? — механик покачал головой. — В таком возрасте? Талантливая, однако, девочка.

— Цены бы не было, кабы не характер и не вечное желание что-нибудь взорвать. А в качестве довеска – любовь к настенным росписям.

— Ты их так и собираешься держать на привязи?

— Пока да. Пусть лучше Синдулла и Джаррус выполняют мои задания…

— По большей части, совершенно бессмысленные, — усмехнулся я.

— Хоть бы и так. Они-то этого не знают. И тешатся чувством собственной значимости. По крайней мере, не будут искать связи с Сопротивлением и не нарвутся на каких-нибудь отморозков. Сам же говоришь: боец без работы – потенциальный преступник.

— Говорю, — кивнул я. — Как, ты сказала, зовут этого парня?

— Кейнан Джаррус, а что?

— Мне кажется, где-то я его уже видел… Мы не могли с ним раньше встречаться?

— Нет, вместе точно не встречались. Может быть, когда ты сам куда-то летал? На Ансионе, например? Или на Лантиллисе?

— Пёс знает. Вертится мысль, а ухватить не могу. Взгляд помню хорошо. А бородку не помню.

— Без бороды он ходил очень давно. Когда ещё носил имя Дюм, Калеб Дюм. Не напрягайся, отложи мысль на полочку, через некоторое время мозг сам всё вспомнит.

— Да, наверное. А что это у тебя за позывной такой? Фалкрам.

— Технический термин. Означает «опора» или «ось». Для этой публики самый подходящий смысл.

— Да. Покровительница и хранительница, — согласился я. — К тому же, оба значения созвучны твоему имени.

— Ну, это только мы с вами понимаем такие нюансы, — лукаво улыбнулась Осока, вновь стрельнув глазами в сторону Бока. Парень всё это время сидел, хлопая глазами, он из нашего разговора если что и понял, то отдельные слова.

— Новые сложности, господин капитан? — спросил он у меня.

— Нет, всё по плану, рутинный доклад полевых агентов, — сказал я.

Невольничий рынок

Пятичасовой перелёт прошёл в обстановке нарастающей нервозности. Механики в машинном отделении в два голоса ругали какой-то прибор, никак не желающий «мычать и телиться». Пятерня успел вычистить до блеска весь и без того ухоженный корабельный арсенал, проверить хранящиеся в трюмных нишах запасные ракеты. Нола, чтобы заняться хоть чем-то, разбирала архив своей тётушки в памяти Кьюти, читала нам с Осокой выдержки из старых отчётов, мы – слушали, хотя и успели уже просмотреть эти файлы по дороге на Куларин. Что касается Бока, то он, посидев немного с нами и убедившись, что Наследница не изволит обращать на него внимания, отправился шляться по кораблю. Разглядывал декор, вывешенные в лифтовых холлах флаги планет. Думаю, прогулка вышла весьма познавательная. Интересно, сообразил он или нет, что некоторые открытые настежь двери при его приближении закрываются не случайно? В итоге парень угомонился и присел рядом с Пятернёй.

— Сначала даже пытался помогать, — сообщил нам тот, зайдя в рубку.

— И? — поинтересовалась Осока.

— Слабовато. То ли инструкторы были паршивые, то ли сам не особо старался.

— Зато красиво говорить умеет, — буркнула себе под нос Нола. — В музыке разбирается и все клубы на планете знает.

— Тогда понятно, чем он занимался вместо дела.

— Что, не понравился он тебе? — спросил я Наследницу.

— Не нравится – это другое. Он мне просто никак, — пожала плечами девушка.

— А вот интересно, — сказала Осока. — Допустим, тебе придётся выбирать между двумя кавалерами: один тебе нравится, и только, лидерских качеств нет, другой – «просто никак», зато лидер. Кого ты выберешь?

— Будучи Наследницей Крови, я обязана всегда иметь в виду интересы клана… — Нола как сидела на полу у наших ног, так и запрокинула голову на колени к Осоке, чтобы взглянуть ей в глаза. — Поэтому, наверное… отошью обоих. Подожду парня, который нравится и хоть чуть-чуть способен руководить. Или лидера, который немного нравится. Но лидер – это огромный риск, что тебя просто охмуряют, правильное слово?

— Правильное, — подтвердила Осока.

Я не мог не улыбнуться. За год знакомства Нола великолепно усвоила язык, несмотря на то, что не летала с нами всё время, а бывала на корабле только тогда, когда мы возвращались в штаб-квартиру. Говорила Наследница грамотно и почти без акцента, постоянно пополняя словарный запас всем, что слышала от нас. Такое впечатление, что она, как когда-то Осока, запоминала новое слово с одного-двух раз. Всё это притом, что, в отличие от моей подруги, Нола раньше не знала ни одного из сходных языков. Как, кстати, и Рийо.

Рийо… Ну, вот, я снова думаю о ней. За время пребывания здесь я не раз и не два задавал себе вопрос: кто она для меня, Рийо Чучи? Начальница? Вот уж меньше всего! Да, я выполнял её задания, потому что должен же кто-то руководить, иначе наступит хаос. Да, уважал её знания, опыт, признавал лидерство, но никогда не чувствовал себя подчинённым. Впрочем, как, наверное, все на этом корабле и многие в Главном Штабе. Ближайшая подруга моей Осоки? Безусловно. В том числе. Сказать, что наши взаимоотношения исчерпываются лишь этим, тоже было бы неверно. Собеседник и близкий друг мой лично? Пожалуй, это точнее всего, хотя тоже не всё. Я давно уже знал, что Рийо относится ко мне не только как к другу, и старался не ранить её чувств. Избегал лишних прикосновений, долгих взглядов, вообще старался держать небольшую дистанцию, чтобы не вызывать у неё грустных мыслей. Рийо никогда не пыталась соперничать с Осокой, она ей уступила и просто существовала рядом, в орбите наших общих интересов и дел. И это привело к удивительному результату. Я стал замечать, что время от времени панторанка ведёт себя как заправская супруга. То проявит заботу, то поворчит для порядка в духе «конечно, главный в семье ты, но, всё же, не зарывайся». Самое забавное, в том же духе порой перепадало и Осоке. Вот как после всего этого относиться? Считать её ещё одной родственницей мне хотелось не очень: Рийо, всё-таки, ужасно привлекательная девушка и вполне в моём вкусе… Но – Осока… В общем, сложно это всё как-то и запутано.

После выхода на досвет Осока, прикрыв глаза, несколько минут «слушала эфир». Наконец она тряхнула головой, вздохнула:

— Тьма. Слишком много негативных эмоций. Давайте садиться, и обыщем рынок.

— Бок, Вам нужно прикрытие для встречи с агентами? — спросил я.

— Нет, так мы только привлечём внимание. Люди в данных кварталах появляются редко и выглядят совсем иначе.

— Я понял. Вот Вам комлинк, связывайтесь с нами, как только получите информацию. А мы поступим вот как. Разделимся и обойдём всё торжище. Есть тут какие-то особые правила поведения?

— В общем, нет. Как на любом базаре, вести себя поуверенней, — сказала Осока. — Вопросы задавать вежливо, на хамство вежливостью не отвечать…

— Потому что примут за слабость, — кивнул я.

— Пятерня, на попытку тянуть руки к Наследнице – бей сразу, здесь тебя правильно поймут.

— Не вопрос, — отозвался клон.

В таком порядке и отправились: Нола с охраной, остальные по одному, потому что рынок работорговцев занимал довольно большую площадь. За что люблю Империю, так это за честность. При Республике, как мне рассказывали, рабства официально не было, в то же время, женщинами-твилеками торговали практически открыто, используя «контракты». Палпатин, провозгласив себя Императором, сразу навёл порядок. Ввёл понятие государственного рабства для целых видов «недочеловеков» или уроженцев каких-то планет и запретил кому-либо торговать ими. А всеми остальными, кроме базлов, то есть, людей, отнесённых особым законом к базовой линии человечества – разрешил. Заодно обложив профессиональных торговцев лицензионным сбором, в целях пополнения казны. После этого ассортимент на рынке сильно расширился, а сами «торговые площадки» стали возникать в непосредственной близости от к Центральных Миров, ибо бояться больше было нечего. Разумеется, на таких рынках не торговали рабочей силой, чай, не средневековье на дворе. Продавали и покупали, преимущественно, слуг и сексуальных партнёров – чаще женщин, но не обязательно. Большинство рабынь традиционно составляли твилеки, однако, часто встречались также тогруты, наутоланки и чагрианки, остальных идентифицировать было труднее – возможно, жители слаборазвитых планет, не очень известные в Галактике. Причём, самое мерзкое, живой товар порой зазывал покупателей, нахваливая сам себя. Наверное, женщин можно было понять: разумному существу свойственно надеяться на лучшее, и они, должно быть, рассчитывали, что у нового владельца условия будут лучше, чем у торговца. Но, всё равно, ощущение создавалось неприятное. От обилия шумных, развязных торгашей уже гудела голова, а приходилось заговаривать с ними, спрашивать, выяснять… Ничего не поделаешь, иначе шанс найти Рийо серьёзно уменьшался.

— Господин разыскивает что-то конкретное? — раздался рядом со мной дребезжаще-скрипучий голос. Я обернулся и увидел фигуру в чёрном плаще. Зеркальные очки, хобот, напоминающий противогаз из скверной постапокалиптической драмы. Да это кубаз! Ты-то, голубчик, мне сейчас и пригодишься.

— Хочу женщину, твилеку, рутиан, с глазами вот такого цвета, — я продемонстрировал ему золотой кредитный полтинник.

— Позволит господин поискать для него? — кубаз протянул лапу.

— Ищи. Я буду в этой части рынка.

Кредитка исчезла в кулаке пожирателя информации. Ладно, не жалко, авось, действительно, что-то накопает.

К сожалению, кубаз тоже ничего не нашёл, однако, оказался на удивление честным малым. Примерно через полчаса он отыскал меня и сообщил, что такой женщины на рынке не продаётся.

— И не было? — спросил я. — У меня информация, что такую сюда привозили.

— Информация бывает ошибочной или неточной, — проскрипел кубаз. В руке его блеснуло золото. — Господин дал это. Отрицательная информация дешевле. Возьмите…

Отсчитал мне три десятки обратно и исчез в толпе. А я пошёл дальше. И где-то через полсотни шагов обнаружил, что невольничий рынок, оказывается, примыкает к другому, где торгуют дройдами и прочей электроникой. Ну, как у нас на Савёловской. Ряды прилавков, развешанные рядами разнокалиберные узлы, смутные силуэты комплектных машин в глубине магазинчиков. В другое время, как и механики, я с удовольствием побродил бы здесь, взяв таймаут от общения с работорговцами, но не в нынешней ситуации.

Я уже хотел развернуться и идти обратно, как вдруг замер, заметив краем глаза хорошо знакомое лицо. Проходящий вдоль ларьков мужчина со свёртком подмышкой носил гарибальдийскую бороду, с какой обыкновенно изображают Санта-Клауса, но это не помешало мне разглядеть, что он клон, той же самой «феттовской» серии, что и капитан Пятерня. А, главное, на нём не было имперского мундира! Это удача так удача. Специалистов в военном деле, лучших, чем солдаты Великой Армии, отыскать трудно. Каждый, кто прошёл Войну Клонов и уцелел, обладал колоссальным боевым опытом, и, пусть не всякий годился в командиры, инструкторы из них получались превосходные. Именно то, что требовалось нам: фирма росла, требовалось охранять всё большее количество доков и баз, а значит – учить всё новых бойцов. К сожалению, основная часть клонов продолжала служить в армии, теперь уже имперской, и покидать её не собирались. Ушедших на гражданку после Приказа 66 и по-следующей Чистки было отчаянно мало. За три года поисков по всей Галактике нам удалось найти всего четверых, не считая Пятерни. Трое согласились работать у нас. Был ещё армейский майор по имени Бойл, но то, скорее, исключение, подтверждающее правило. Бойл когда-то знал Нолу, и именно ей удалось уломать ветерана уйти из Империи. Поэтому я поспешил вслед за клоном. Разговаривать с ним самому необходимости не было: Осока или Пятерня справятся гораздо лучше, главное, не потерять его из виду и по связи вывести ему навстречу наших. Но едва я протянул руку к панельке комлинка, как сзади на мой затылок обрушилось что-то тяжёлое…

Перед глазами плыл туман, в голове шумел сосновый бор, и ухали далёкие совы. Тем не менее, сквозь этот гул в ушах я смог различить бодрый голос:

— А парень-то не просто пижон, ха-ха, а настоящий собиратель редкостей! Глядите, у него, кроме меча, ещё символ набуанской короны и твилечий клановый знак. На какой только помойке нашёл? Не знаешь, брат, что это может быть за клан?

— Я в твилеках не очень разбираюсь, — отвечал другой голос, точно такой же, но с менее весёлыми интонациями. — Это у Блая, покойничка, можно было спрашивать, вот он сразу бы сказал.

— За что они его, ха-ха, и отравили!

— Совсем не за это, — произнёс третий, тоже трудноотличимый от первых двух, голос. Все три были очень похожи на голос капитана Пятерни. Значит, клонов, как минимум, трое?

Я заставил себя открыть глаза, это простое движение век отдалось болью в висках, тем не менее, я смог худо-бедно сфокусировать зрение. И увидел, что нахожусь в довольно большой, примерно шесть на шесть метров, комнате не жилого, а, скорее, промышленного вида. Небольшой склад? Заброшенный цех? Кроме мужчины, за которым я так опрометчиво попытался следить, в помещении присутствовали ещё двое бородатых – по галактическим понятиям – собратьев в полувоенной одежде. Вернее, у второго была не борода, а аккуратно подстриженные бакенбарды а-ля император Франц-Иосиф. Правый глаз его блестел белым зрачком электронного протеза, бровь и щёку пересекал сверху вниз старый шрам. Почти такой же, как я видел на портретах Анакина Скайуокера, только этот был длиннее и глубже. Сквозь шум в голове промелькнула мысль: а не тем ли самым мечом была нанесена и эта рана? Вентресс – она такая, она могла… Растительность третьего у нас на Руси назвали бы недельной щетиной, здесь, в Галактике, она тоже считалась «бородой», в базик стандарте просто отсутствовали другие термины. Именно этот третий, похохатывая к месту и не к месту, и перебирал вещи, вытащенные у меня из карманов и пояса.

— Очнулся, пижон? — ухмыльнулся одноглазый, наклоняясь ко мне. Ответить я не смог бы при всём желании: клоны связали меня холдербэндом, галактическим аналогом земного промышленного скотча, и им же заклеили рот.

— Крепенький, ха-ха! — отозвался небритый.

— Охотник? — спросил одноглазый у меня. — Не напрягайся, просто кивни.

Я помотал головой, вызвав вспышки боли и искр перед глазами.

— Да посмотри на него, ха-ха-ха, какой он охотник? — заметил небритый. — Разве что, любитель, от случая к случаю.

— Без разницы. Нужно выяснить, что он знает и с кем связан. Вот что, парень, — единственный глаз недобро буравил меня взглядом, — давай договоримся. Ты не орёшь, а тихо, спокойно рассказываешь мне всё. Иначе орать будешь по другой причине. Условились?

Я кивнул.

— Потерпи… — и он со всей дури рванул ленту, заклеивающую мне рот. Да больно ж, ёпэрэсэтэ! Но я сдержался и не проронил ни звука, только скривился инстинктивно.

— Кто тебя послал? — задал одноглазый первый вопрос.

— Никто, — сказал я. — Увидел вот его на рынке и решил познакомиться.

— Чтобы потом получить с имперцев пачку кредитов за дезертира?

— Делать мне больше нечего! — возмутился я. — Я и без их поганых денег нормально зарабатываю.

— Какой брезгливый нашёлся, ха-ха! — вставил небритый. — Все вы «нормально», а представится случай – своего же соседа за десять косых заложите. А?

— С кем связан из имперцев? — продолжал допрос одноглазый.

— Ни с кем, — честно ответил я.

— Ой, не ври мне, парень! Я ведь могу по-другому подойти, — он взял меч, погладил кнопку включения, нажал. — Какой чистый цвет. Давно я такого не видел. Ну, что? Пальцы по одному или все сразу?

Сказать, что мне было страшно – ничего не сказать. Скверно, когда тебя пытает враг, но во сто крат хуже, когда свои.

— Не надумал сказать правду? — как-то буднично поинтересовался одноглазый.

— Уже сказал, — ответил я. — А ты не веришь. Верно мне говорили, что клоны бывают очень упрямы.

— Ужасно, — криво усмехнулся одноглазый. — И я тебя дожму.

— Погоди-ка, — вмешался бородатый. — Я, кажется, знаю, чей это меч. Ты, думаю, тоже догадываешься.

— С чего бы?

— А с чего ты вдруг вспомнил про Блая? — бородатый снова обратился ко мне: — Что у тебя с Секурами, парень?

— Приглядываю за одной девочкой, — сказал я.

— Откуда меч?

— Мы стояли в Старой Читальне, и он выкатился мне прямо под ноги.

— Сам? — удивился небритый.

— Смерти нет. Есть Сила, — я попытался пожать плечами, под лентой получилось невыразительно.

— Ты веришь в эти сказки, Рекс? — хмыкнул одноглазый.

— Я допускаю такую возможность, — ответил бородатый Рекс. Постойте-ка… Рекс?? Неужели тот самый?? Моя реакция не укрылась от небритого.

— Глядите, парню известно это имя! — заметил он.

— Естественно, — сказал я. — Что ты вколол тогда Пятерне, что он пролежал в коме до самой Империи?

— Ого, — покачал головой Рекс. — Об этом не рассказывают в каждой кантине. Давно его встречал?

— Сегодня утром, на корабле. Можем связаться хоть сейчас, — я указал глазами на свой комлинк.

— Какой канал?

— Первый, — немного схитрил я. Дождался, пока Рекс нажмёт настройку и вызов, усмехнулся – маленькая месть за недоверие – и произнёс:

— Осока!

— Здесь! Куда ты пропал?? Я обзвонилась, и Падме уже на нервах…

Реакция капитана Рекса на голос моей подруги была примерно такая, как я и ожидал. Шок, смешанный с восторгом.

— Настойчиво пригласили в гости, — объяснил я подруге. — С тобой хочет говорить капитан Рекс.

— Рекс??

— Это я, коммандер, — клон чуть наклонился к прибору, голос его дрогнул. — Рад, что ты жива.

— И я очень рада тебя слышать. Где находитесь?

— Промышленный район, восьмой квартал, строение 4.

— Будем через семь минут, — Осока отключила связь.

— Неужели коммандер Тано? — удивлённо пробормотал небритый. — Парень, ты полон сюрпризов.

Он достал нож и принялся резать связывающую меня ленту сверху. Одноглазый рассёк витки, опутывающие ноги, отодрал остатки от штанин и ботинок.

— Показалось, я услышал ещё одно имя, — медленно произнёс Рекс, который, естественно, из нашего «обмена» с Осокой ничего не понял. Я кивнул и под требовательный писк своего комлинка ответил:

— Это, как раз, к вопросу о вере в призраков. Отвечайте. И проектор включите.

Первыми словами Падме были… правильно:

— Ты как маленький, честное слово! Что у тебя… — и тут при помощи проектора она увидела клонов. — Рекс?

— Так точно, госпожа Сенатор, — глаза Рекса в этот момент надо было видеть. — Вы… живы, мэм?

— Не совсем, но это долгая история. Кто это с Вами? Помнится, вот Вы служили с магистром Пло Куном?

— Да, мэм. Вольфи, мэм, — отрапортовал одноглазый.

— Грегор, мэм. Двести двенадцатый батальон генерала Кеноби, — небритый ухмыльнулся. — Отшибленные мозги.

— Да, помню, я вручала Вам медаль за одиночный рейд.

— Счастливы видеть Вас, Сенатор.

— Какой я теперь сенатор, так, компьютерный фантом. Так или иначе, буду рада видеть вас у себя на борту. А с тобой я дома поговорю, — добавила кузина персонально для меня.

— Вот так, — сказал Рекс своему одноглазому собрату, когда изображение погасло, — а ты «призраки», «не верю».

Осока влетела в помещение вихрем энергии и энтузиазма. Всех узнала, начала здороваться, и только потом в дверях показались Пятерня и Нола.

— Ой, сколько наших! — воскликнула твилека, немедленно вызвав к себе общую симпатию.

— Вы, случайно, не родственница Мастеру Секуре? — поинтересовался Грегор.

— И совсем не случайно. Племянница.

— Сразу можно догадаться. Глаза… Прямо мурашки по спине.

Осока, тем временем, уже задала Рексу самый важный вопрос: пойдут ли они к нам работать.

— Группа в Вашем полном распоряжении, коммандер! — воскликнул тот.

— Это отлично, — улыбнулась Осока. — В погранслужбе очень много новичков, Бойл, Вули и мандалоры едва справляются с обучением.

— Да неужели и Вули у вас?! — ахнул Грегор.

— У нас, у нас. Все у нас, кого разыскали, — сказала моя подруга. — К сожалению, забрать вас прямо сейчас мы не можем. На борту посторонний, не нужно ему о вас знать. Поступим так: я свяжусь с ближайшей базой, за вами вышлют транспорт. Часов через двенадцать будете там.

— «База»… «Транспорт»… — мечтательно закатил глаза Грегор. — Звучит как музыка после стольких лет.

— Возможности у нас поскромнее, но традиции – старые. Своих не бросаем.

Всё это было хорошо, просто замечательно, однако, главная наша задача так и оставалась нерешённой. Рийо на планете не было и, судя по собранным данным, ни она, ни Жужел здесь не появлялись. Оба агента клана Афа также заявили, что за последний месяц ни одного скиффа нубийского типа на Нексус Ортае не приземлялось. Агентам можно было верить, один из них был компьютерщиком, второй прямо в порту и работал. Наша команда изрядно приуныла. Как вдруг снова появился сигнал от накопителя Рийо. И шёл он, что характерно, с рынка. Чтобы уточнить местоположение компьютера, где засветился вирус, агенту барона потребовалось всего несколько минут. Наутолан, торговец всевозможным электронным и оптическим барахлом, увидев группу мрачных мужчин, направляющихся к его ларьку, сразу почуял запах белой полярной лисы и попытался улизнуть через заднее крыльцо. Где и столкнулся с не менее мрачной Осокой.

— А ну-ка, иди сюда, грязный, скользкий торговец краденым! — прошипела она, вталкивая его обратно в лавку. И без дальнейших проволочек допросила торгаша с помощью Силы. Сообщил он нечто странное. Накопитель продали ему два субъекта, ни один из которых не являлся человеком. Находящийся под ментальным воздействием торговец припоминал мельчайшие детали, в том числе, одно название, которое упоминали эти двое в разговоре между собой. Вывеска принадлежала местному ресторану, где и обнаружились искомые типы. Они, видите ли, гуляли, отмечая удачное дельце. Только тут мы поняли, что всё это время двигались по ложному следу. Куларинские пираты, которым адвокат поручил похитить Рийо, банально ограбили её. Забрали колье, браслеты и тот самый накопитель, ценный своей компактностью. А во время перелёта от скуки решили покопаться в содержимом и, сами того не подозревая, запустили нашу закладку в корабельный компьютер.

— Вот поганцы, сколько времени отняли! — проворчала Осока, глядя на съёжившихся пиратов.

— А ну, быстро выкладывайте наличность, — приказал Пятерня. — Это всё? Надеюсь, хватит на выкуп сданных вами драгоценностей.

— На это у нас нет времени, — одёрнула его Осока.

— Могу поручить своему агенту, — предложил Бок. — Отвечайте, негодяи, кому сдали награбленное?

— Одному в пригороде, — буркнул лысый, как колено, пират-раттатак. — Тонкий такой, то ли муун, то ли фост. Кличка Туалли.

— Найдём.

Времени у нас, действительно, оставалось в обрез. По всем расчётам, стартовавший с Дракенвелла корабль Жужела должен уже приближаться к системе Тет, где жил даг. За счёт быстрого гиперпривода «Амидалы» мы могли сократить отставание до часа или двух, но этого было недостаточно. Жужел вполне мог успеть встретиться с покупателем. Если сделка не состоится, он увезёт Рийо куда-то ещё, и мы не будем иметь представления, куда. Поэтому, едва покинув атмосферу Нексус Ортая, я врубил форсаж до упора. В этом режиме энергоноситель впрыскивается прямо в расширительные камеры ионных двигателей и горит там, увеличивая температуру и скорость истечения. Сожжём ресурс – наплевать, эти П-с4 клепают миллионными тиражами, купить не проблема. Когда гиперпривод зашвырнул нас из привычных трёх измерений в причудливо скрученное «нигде», меняющее направления, расстояние и само время, я спросил Падме:

— Сколько сэкономили?

"Шестнадцать минут".

Неплохо. Теперь оставалось самое трудное на свете дело – ждать. На этот раз перелёт продолжался гораздо дольше, экипаж пытался есть, спать, но получалось из рук вон плохо, даже после бессонной ночи. Молодцом держалась одна Осока, благодаря своему джедайскому воспитанию, и ещё других подбадривать успевала. В общем, к моменту выхода извелись все, даже Бок. А какая напряжённая, звенящая тишина царила в рубке, пока Осока прислушивалась к Силе – передать трудно. Она открыла глаза, и я всё понял по тусклому печальному взгляду. Подтверждая мои предположения, подруга вздохнула и сказала:

— Похоже, мы, всё-таки, опоздали…

— Что делаем теперь? — спросил я.

— Перво-наперво поставим на уши Службу и ребят Библиотекаря. Надо рассчитать сферу досягаемости с момента старта Жужела с Дракенвелла…

«Пожалуйста, готово», — моментально откликнулась в наушнике Падме.

— Ага. Спасибо, — кивнула Осока. — И составляем сообщение…

— Думаешь, Служба почешется? Им-то что, не их кадр.

— Алекс, видишь, что я пишу: похищен секретоноситель категории «три нуля». То есть, тот, кто в курсе. Не просто почешутся, они есть и спать перестанут, пока не найдём.

— Тебе лучше знать эту кухню, — не стал спорить я.

— Теперь смотри. Где его могут обнаружить? В направлении на север и северо-запад близко Шалстайн и Лантиллис. Юг и юго-запад – Пантора и Набу. Юго-восток – Рилот и Орд Пардрон. Восток – перехватим мы сами. Осталось выслать два-три быстрых корабля в сторону ядра, чтобы и там он никуда не делся. Согласен?

— Да.

— Значит, отправляю распоряжение на Шалстайн. Всё. А дальше действуем, как задумали. Нужна информация, и источником её может быть даг.

Планета, меж тем, росла на обзорных экранах. Уже не только через длиннофокусную трубу носового телескопа, но и обычными электронно-оптическими увеличителями можно было наблюдать детали поверхности. Вот Перуун, новая столица, построенная при Империи, ремонтные доки невдалеке от города, а вокруг – разбросанные по равнинам обширные фермы, так и хотелось назвать их «совхозами». Стала видна и орбитальная платформа на стационарной орбите. Не могли мы видеть только Внутренний Город – старую столицу, существующую много веков. Он находился в другом полушарии и в высоких широтах. Понятие «удобного места» в разные времена существенно менялось. Первопоселенцам важен был ровный мягкий климат, наличие вблизи источников воды, материалов для строительства и сырья для будущих заводов. Имперцы тоже выбирали лучшую точку, но исключительно на экваторе, чтобы стационар всегда находился над головой, обеспечивая связь, предупреждение и удобство перелёта.

«Хотите посмеяться? — сказала в наушниках Падме. — Я получила серийный номер орбитальной платформы, это та же самая, что в прошлом году над Гвори».

— Её сослали вместе с экипажем, что ли? — полушёпотом, чтобы не слышал Бок, удивился я.

«Похоже на то».

Один за другим через минные трубы в кормовой части были выброшены четыре мини-спутника – наблюдатели и ретрансляторы. Имперцам заметить их будет сложно, объект размером с артиллерийский снаряд восьмидюймового калибра, покрытый поглощающим слоем, отражает слишком мало света и прочих электромагнитных излучений. Зачем их запускать, если Жужела на планете уже нет, я, честно говоря, не знал, но Осока не возражала, значит, пусть всё будет согласно первоначальному плану. Подруга, подперев подбородок рукой, задумчиво глядела на планету за блистером.

— Здесь было моё второе задание, — произнесла она в ответ на мой вопросительный взгляд. — Сразу после Кристофсиса. Именно здесь я впервые повстречала Вентресс. Она, надо отдать е должное, сразу меня возненавидела.

— Это оттого, что ты была слишком хорошенькая.

— Хорошенькая?? — вскинулась Осока. — Я??? Алекс, ты пристрастен!

— Пристрастен, да, — с готовностью согласился я. — Но сказала это она. Не веришь – спроси при случае.

— Очень надо. Я и так чувствую, что ты не врёшь.

— Задание касалось Внутреннего Города?

— Нет, всё происходило в монастыре на одном из миса, вот этом, кажется, — движением большого пальца на рукоятке она подвела указатель к одному из торчащих выше облаков каменных пиков. — А, нет, ошиблась, не этот, соседний. Обломанный уступ видишь? Вот там я с ней и познакомилась.

— На «пальце» юго-западнее тоже какие-то строения, — заметил Иан, он разглядывал изображение на главном проекторе. Осока кивнула, пояснила через плечо:

— Дача древнего правителя планеты. В начале войны её облюбовали, так сказать, купцы. Контрабандисты. На её площадке мы подобрали транспорт Г9, «Сумрак». Вот это было «гэ» так «гэ». Уж на что «Горгулья» летающий сарай, но тот… Один плюс, что невзрачный.

— Вы его потом использовали для деликатных операций? — уточнила Нола.

— Ну, да, года полтора, наверное. Пока из него не сделали решето во время мандалорского переворота.

Внутренний Город – разлапистый, малоэтажный и пыльный – располагался у реки недалеко от впадения её в небольшое озеро. Когда-то здесь активно работали два космодрома, основной на плоском холме и грузовой, примыкающий к внушительному складскому ком-плексу. По данным справочников, в настоящее время пассажирское поле использовалось исключительно для частных рейсов, грузовое эксплуатировалось гораздо интенсивнее, об этом говорили и новенькие ряды складов, пристроенные то ли в последние годы Республики, то ли уже имперскими властями. Особняк искомого дага находился почти в шести километрах от пассажирского порта и всего в полутора – от грузового, поэтому мы выбрали для посадки второй, не обращая внимания на стоимость стоянки. Предвидя, что незваных гостей хозяин может и не принять, Осока придумала оригинальный ход. В своё время даг был очень известным спортсменом, судя по данным Библиотеки, уровень его тщеславия буквально зашкаливал, и, вместо того, чтобы называть истинную цель визита, разумно было представиться журналистами. Оставался лишь вопрос, кто пойдёт. Ну, Осока, само собой, кроме неё у нас никто не умел стопроцентно чувствовать ложь большинства разумных видов. Вначале джедайка хотела взять с собой Иана, он отлично разбирался в данном виде спорта, но существовал один минус. Людей «базовой линии» даг откровенно недолюбливал, в особенности, мужчин. В его библиотечном досье значилось, что он неоднократно публично высказывался по поводу их наглости, жадности, высокомерия… «Кто бы говорил», — заметила Падме, чи-тая этот раздел.

— В таком случае, в Вами пойду я, — неожиданно вызвался Бок.

— А ты в этом шаришь? — приподняла бровь Осока.

— Больше как зритель. Ну, и ставки делаю.

— Годится.

Перебрав за минуту весь свой нехитрый гардероб, Осока остановила выбор на бирюзовом с искрой платье длиной почти до колен. Круглый вырез и короткие рукава его украшала богатая отделка: две вышитые золотой нитью строчки, между ними, поперёк, узкие металлические пластинки, разделённые по пять прямоугольными зелёными кристаллами. К платью моя подруга добавила тёмно-зелёный жилет из нарочито-грубого сетчатого материала и сапоги фасона, напоминающего военный, но с декоративными пряжками сбоку голенища и «скобками» на пятках, вроде крепления для шпор. Получилось чуточку хулиганисто, но ходят же на Земле девушки в коктейльных платьях, а поверх джинсовая куртка, и ничего. Приметное украшение на голове Осока заменила на простую подвеску в виде «угловатой капли», точнее не могу передать конфигурацию. Изменила она и рисунок на лице. Ромбики перенесла на щёки, линии на лбу подправила так, что они стали напоминать букву «Y» на сдвоенной нож-ке.

— Я возьму у тебя на часок Кьюти? — попросила Осока Нолу.

— У меня? — растерялась та.

— Да, мы собирались отдать её тебе. Я разве не сказала? Прости, пожалуйста, совсем замоталась с этим похищением.

— Бери, конечно, раз надо!

Боку Базили одолжил свои кожаные штаны и посоветовал не надевать щегольской разгрузочный жилет, чтобы не выглядеть, как солдат частной военной компании.

— А визор надень, — добавил он, — для репортёра самое то.

Даги планеты Тет

Особняк дага возвышался на углу одной из наиболее широких улиц Внутреннего Города и небольшого переулка, словно скала. Снаружи он был оформлен довольно оригинально. Этакое архитектурное недоразумение. Цоколь представлял собой подобие скального монолита, выше которого шёл ряд широких арочных окон, окантованных нарочито неровно, будто застеклённые входы в естественные пещеры. На втором этаже окна имели более привычную стрельчатую форму и размеры, а в простенках между ними располагались ниши. Роль статуй здесь играли разномастные реактивные двигатели, поставленные вертикально и предусмотрительно прикрытые сверху полукруглыми козырьками. Я успел заметить, что агрегаты располагаются в строгом порядке, начиная от угла, где располагалось крыльцо: первый с улицы идентичен первому с переулка, и так далее. Выше, над третьим этажом и стеклянной шатровой крышей, была надстроена башенка. Не замкового или ратушного стиля со шпилем, нет. Она, скорее, напоминала командно-диспетчерский пункт земного аэродрома, прямоугольная, одноэтажная, щедро застеклённая с трёх сторон.

Звонок парадной двери прозвучал сдвоенным ударом гонга. И тут же перед гостями возникла голограмма высокого тучного дворецкого. Он принадлежал к расе салластан. Поглядев на Осоку и Бока непроницаемо-чёрными глазами без зрачков, он осведомился, что им нужно от хозяина дома. Услышав слово «пресса», он попросил подождать буквально одну минуту и отключился. Не прошло и тридцати секунд, как двустворчатые двери медленно и величественно раскрылись.

— Хозяин ждёт, прошу следовать за мной, — салластанин сделал приглашающий жест и двинулся вглубь дома. Во плоти он выглядел совсем не так внушительно, поскольку истинный рост его составлял чуть больше метра. Зато в натуральную величину он вовсе не казался толстым, так, в меру упитанный.

Внутри особняк дага выглядел гораздо более роскошно. Если барон Афа предпочитал лепнину и росписи, владец этого имения больше любил витражи и отделку металлом. Люстры, карнизы, пороги и плинтусы, скрепы колонн – всё это отливало очень знакомым жёлтым блеском. Во дворце барона рамы окон и дверей были сделаны из бериллиевой бронзы, а здесь… Неужели золото? Последнюю фразу я, кажется, произнёс вслух.

— Сейчас узнаем, — Иан повернулся к пульту, дотронулся до нескольких сенсоров, скомандовал в микрофон: — Кьюти, дистанционный анализ металлических деталей, пожалуйста. Ну, вот. Декор и ручки – обработанная латунь. А светильники, действительно, золотые.

— Может себе позволить, — сказала Падме. Сейчас, в отсутствие Бока, прятаться нужды не было, и она сидела на диване между мной и Пятернёй, наблюдая за трансляцией. — Он взял такое количество призов. К тому же, по слухам, делал ставки на тотализаторе.

— На самого себя? — спросил я.

— Ну, что ты. На себя много не выиграл бы, кто же будет ставить против такой знаменитости? На второе и третье место.

— И на то, кто вообще дойдёт до финиша, — подхватил Базили. — Уж это он всегда хорошо знал!

Механики засмеялись. А дворецкий-салластанин, наконец, привёл Осоку, Бока и Кьюти в комнату, где ожидал хозяин. Здесь всё прямо-таки кричало о былой спортивной славе. Дальняя стена от пола до потолка была заставлена рядами кубков и призов, места на ней не хватило, и полки продолжались на одной из боковых стен. Остальную часть этой стены и простенки между витражными стрельчатыми окнами покрывали рамки движущихся голографических записей спортивных побед. На фоне своих кубков, в глубоком мягком кресле развалился сам даг в окружении прислуги. У барона служанки старались быть беззвучными и незаметными, здесь всё выставлялось напоказ. Одна твилека ухаживала за ногтями на правой руке хозяина, вторая угощала его какими-то кушаньями с большого блюда, третья находилась за креслом, готовая услужить. Блюдо, кстати, стояло не на столике, не на подставке, а на грибообразной голове маленького дройда-механика типа DUM, который придерживал его за края своими манипуляторами. Сбоку на широком кресле-диванчике в компании четвёртой девушки расположился ещё один даг, похоже, молодой, насколько я мог судить по более гладкой коже и активным движениям. Перед ними находился голографический экран компьютера, и они что-то неслышно обсуждали. Наконец, возле дальнего из окон три служанки негромко играли на музыкальных инструментах, создавая слабый звуковой фон. Одна из музыкантш принадлежала к виду забраков, о положении её в доме красноречиво свидетельствовал металлический ошейник и цепь, свисающая вниз, к поясу. Приглядевшись к твилекам, я обратил внимание, что все они обладают какими-то особенностями. Та, что делала маникюр, была летанкой, музыкантша слева от забраки имела персиковый человеческий цвет кожи. У той женщины, что возле блюда, на плечах лежали две пары лекк вместо положенной одной, у собеседницы молодого дага на руках было всего по четыре пальца, отчего ладони её казались особенно изящными. Девушка за креслом отличалась торчащими на висках шипами, скорее всего, один из её родителей был тиилином.

— Постарел, пройдоха, обрюзг, но ещё крепок, в его-то возрасте, — молвила Падме, она разглядывала хозяина дома.

— Ты была с ним знакома? — покосился на неё я.

— Пришлось столкнуться. Давно.

А Осока на голографической проекции шагнула вперёд и с лёгким поклоном сказала:

— Здравствуйте, достопочтенный господин Себульба.

Хозяин махнул нижней конечностью на летанку, та моментально убрала маникюрные принадлежности. У дагов очень интересная и необычная анатомия. В первом приближении они напоминают миниатюрных горилл: все четыре конечности хватательные, «руки» гораздо длиннее «ног». И значительно сильнее, поэтому даги предпочитают для передвижения использовать именно их, а нижними конечностями пользуются как руками. Впрочем, ничто не мешает им делать и наоборот, хотя при повышенной гравитации родной планеты Маластар стоять на «ногах» затруднительно. Зато в сидячем положении даги активно используют все четыре руки, я не раз это наблюдал.

— Здравствуйте. Я всегда рад пообщаться с прессой, — хриплым голосом произнёс даг. Дважды хлопнул верхними конечностями: — Эй, слуги! Сиденья гостям!

Последние слова он произнёс не на базик, и Падме быстро высветила вверху голографической проекции строчку перевода. Открылась небольшая боковая дверь, в комнату плавной походкой вплыла женщина-наутоланка, толкая небольшой репульсорный столик, за ней топали два дройда DUM, тащившие высокие стулья. Служанка установила столик напротив хозяйского кресла, отключила привод, опуская его на мраморный пол, низко поклонилась и вышла. Механические прислужники, поставив рядом стулья, поспешили следом.

— Вы владеете бочче? — спросил Себульба.

— Да, — кивнула моя подруга.

— Отлично, — даг перешёл на этот язык. — Он ничем не хуже базик, созданного… людьми.

— Хм, — поморщилась Нола. — Вообще-то, не только людьми. А вот бочче, как раз, чисто человеческое изобретение.

— Да, перед тем, как быть расистом, стоит, хотя бы, изучить матчасть, — хохотнул Иан. — Базили, не сходить ли нам в контору, попросить инерта долить? Всё равно тут большей частью, будет одна болтовня.

— И то дело, — отозвался тот. — Командир, как будет что интересное, позовёшь?

— Конечно, — сказал я.

Вести интервью Осока, в основном, позволяла Боку, всё равно, эта часть беседы не имела ровным счётом никакого значения. Вид спорта, которым занимался Себульба, можно сравнить с бегами, только поднятыми на иной технологический уровень. Лёгкая репульсорная «коляска» с «жокеем» запрягается не лошадьми, а воздушно-реактивными двигателями, питаемыми небольшим количеством энергоносителя из специального бачка на корпусе. Таким образом, летающая повозка может развивать скорости вплоть до околозвуковых, совершать головокружительные манёвры и пологие прыжки. Трассы для гонок имеют сложнейший профиль, как правило, они организуются в естественных каньонах, так и интереснее, и безопаснее: аварии, и не по одной, случаются на каждом заезде, о правиле «обгонять чисто» здесь слыхом не слыхивали. В общем, спорт очень азартный, жестокий и в условиях галактической цивилизации абсолютно бессмысленный с практической точки зрения. Я бы ещё понял космические регаты, на скорость или, скажем, на экономичность перелёта, а это… Забава, нередко с жертвами среди участников. Впрочем, Бок обсуждал тему с неподдельным воодушевлением, спрашивал о гоночных карах, их технических характеристиках и особенностях конструкции. Себульба же вёл себя так, как и положено суперзвезде, был вальяжен и добродушно-снисходителен. Когда твилек обратился к нему «господин многократный чемпион», он поправил:

— Не нужно длинных титулов, мальчик. Обращайся просто. Великий.

— Да, великий, — кивнул Бок.

Сам Себульба обращался к мнимым репортёрам исключительно «мальчик» и «девочка», хотя они в начале беседы и представились ему – вымышленными именами, разумеется. Молодой даг, как я и предполагал, оказался сыном Себульбы, младшим, по имени Кандуга. Бок тут же поинтересовался, не гонками ли он занимается.

— Нет, гонщиком стал только мой старший сын, Гекула, а Кандуга занимается межзвёздной торговлей, — ответил чемпион.

Осока всё это время сидела, закинув ногу на ногу, держа на колене деку и делая для вида пометки. Короткий звонок на пульте – она незаметно для хозяев перебросила нам сообщение. «Почему так нервничает этот парень?»

— Нервничает? — хмыкнул я. — Странно, они, вроде бы, ни о чём таком пока не спрашивали. Не связано ли это с Рийо?

— Может быть, — сказала Падме. — Осока разберётся.

Себульба, тем временем, пустился в пространные рассуждения о том, что гонки на карах – удел избранных рас, а хуманам искусство пилота недоступно по причине недостаточно быстрой реакции.

— Я полагал, что для пилота кара важны ещё два фактора, — заметил Бок, — а именно малый вес в сочетании с высоким интеллектом, позволяющим правильно оценить обстановку на трассе.

— Без молниеносной реакции, присущей, в частности, дагам, то и другое не спасёт, — фыркнул Себульба.

— Однако, я слышала, что гонку, всё же, выигрывали хуманы? — сладким голосом спросила Осока. — Например, на Татуине, в шестьдесят восьмом, Канун Бунты?

Себульба скривился:

— Детёныш. Раб этой летучей крысы, старьёвщика Уотто! Помню его. Единственный раз дошёл до финиша и выиграл лишь потому, что остальные кары не выдержали заезда! Случайность, не более. В той гонке мой кар зацепился за обломок другого, потерпевшего крушение…

— Складно брешет, — раздражённо буркнула Падме. — Как будто не он сам цеплял Анакина своей кабиной! Чудо, что наш кар оказался прочнее, и кронштейн вырвало у этого старого пса!

— Ложь, достойная книги мемуаров, — пожал плечами я.

— Скажите, Великий… — продолжала беседу Осока. — Известно, что практически все заезды сопряжены с одной или несколькими авариями. Не бывало так, что аварии подстраивались намеренно?

— Это не доказано! — воскликнул Себульба прежде, чем успел подумать. Торопливо поправился: — Э-э, я хочу сказать, что саботажников ловят очень редко. Вы же знаете, старт общий, перед сигналом царит такая суета…

— На воре шапка горит, — подытожил я.

— В каком смысле? — не поняла Нола. — А, всё, врубилась. У него тоже явно рыльце в пушку.

— Что за выражения, Наследница? — строго посмотрела на неё Падме.

— Прошу прощения, Ваше Величество, но баронессы Вао тоже используют эти слова, — лицо у Нолы было – сама невинность.

— Всё ты, — теперь укоризненный взгляд сестры был направлен на меня. — Спасибо, хоть «по матушке» не обучил!

— Я нечаянно, — поднял я руки.

— Ладно, всё, слушайте!

Разговор прервался, и в наступившей тишине мы отчётливо услышали очередную реплику Осоки, хоть и не с начала:

— …красивые служанки, и так много!

— Да, я предпочитаю приобретать для себя всё самое лучшее: и вещи, и рабынь, — гордо произнёс старый даг. Сощурил ещё больше маленькие глазки и добавил с ухмылочкой: — Вот тебя бы, девочка, я с удовольствием приобрёл.

— О, Вы так любезны, великий, — на лице Осоки не дрогнул ни один мускул, её улыбка осталась столь же доброжелательной. — Но, знаете, гораздо лучше будет купить Наследницу Крови, по крайней мере, дольше проживёте.

Нола откинулась на спинку, похлопала в ладоши:

— Бра-аво!

— Ценю тонкий столичный юмор, — одобрил и Себульба.

Да, старый пёс, подумал я, видел бы ты, как отлетают части тела, отрубленные её мечами, ты бы так не рисковал.

— Знаете, — доверительно наклонившись вперёд, сообщила Осока, — по прибытии сюда я случайно слышала разговор двух торговцев, будто бы один отставной политик продавал здесь, на Тете, свою рабыню, твилеку рутиан удивительной красоты. Глаза у неё, будто бы, цвета чистого золота.

— Эх, неудача! — Себульба стукнул ладонью по подлокотнику. — Они не говорили, где остановился этот бывший? Вдруг не успел продать, я бы поторговался.

— К несчастью, нет, — покачала головой Осока. — Всего лишь обрывок разговора.

Похоже, ей всё было ясно, потому что на этом липовое интервью, фактически, и окончилось. Несколькими вежливыми фразами свернув беседу, фальшивые корреспонденты покинули гостеприимного хозяина. Не предложившего им даже чашки дрянного кафа.

— Ноль, — сказала специально для нас Осока, очутившись на улице. — Не слышали ни о Жужеле, ни о нашей девушке. Себульба её, в самом деле, купил бы, если бы предложили, тут он не врёт.

— Вопрос, почему нервничал Кандуга, — заметил Бок.

— А он нервничал, ты уверен? — моя подруга посмотрела на твилека с любопытством.

— У него всё на морде было написано, хоть он и делал вид, что болтает со служанкой. Я в колледже с дагами в карты играл, научился разбираться в выражениях.

Вновь собравшись на корабле, мы вернулись к главной теме дня: как действовать дальше? Осока – печальная, но собранная и уверенная – считала, что все необходимые шаги уже предприняты. Тех, кто может добыть информацию, запросили, корабли с группами захвата выслали, наши хакеры и Белый Админ роют Голонет, как те кабаны огород. А сами мы, по сути, превратились в одну из групп захвата. Следовательно, пора перестать дёргаться, надо набраться терпения и ждать, пока зазвенит на одной из закинутых нами удочек.

— Может быть, этот Жужел, всё же, попытается сделать незаконные документы на… нашу девушку? — подала голос Нола. — Это ведь можно отследить.

— Беда в том, что документы с имперской регистрацией необязательны, — покачал головой Базили. — К ним больше доверия, но и состряпать их куда дороже.

— Скорее, он выправит обычную «электронку» от имени любой заштатной планеты Внешнего Кольца, — поддержал Иан, — где нотариусы до сих пор выдают жёсткую копию с мастичной печатью. И договор при продаже оформит у такого же «законника».

— Если же у него остались какие-то связи среди чиновников, — добавил я, — ну, сделает нам подарок.

— Точно, — кивнула Осока. — Хотя вряд ли. Я читала его досье из Библиотеки. После гражданской войны на Тайемсе он еле ноги унёс. Подставил и соратников, и кураторов в центре. Имперцы его до сих пор не поймали только потому, что он уже на фиг никому не нужен.

После ужина, такого же вялого, как и обед в гиперпространстве, Осока включила трансляцию галактических новостей.

— Ой, убери эту муру! — скривился я.

— Ничего-ничего, надо отвлечься от мыслей. Потом, глядишь, и заснуть сможешь.

— Я после обеда поспал, в полёте.

— Ага. Кому ты врёшь? Ты ещё кораблю эти сказки расскажи.

Я смутился. В самом деле, вместо того, чтобы отдыхать, я это время протрепался с Падме, в рубке, где её не мог увидеть Бок.

Осока оказалась права. После часа просмотра новостей – бравурных официальных, гламурных светских, непонятно-кинематографических и ещё более непонятных музыкальных – речь ведущего оказалась таким жаргоном, что половина слов пролетала у меня мимо ушей, как язык хаттов – всем захотелось спать.

— Пойду, что ли, и правда, отдохну, — сказал я, поднимаясь.

— Я тоже, — зевнув, поддержала Нола.

И в этот момент в корабль что-то ударило. Так сильно, что полностью заправленная «Амидала» – семьсот шестьдесят тонн конструкций, топлива и только что залитого инерта – покачнулась на амортизаторах опор. Падме, наверняка, было очень больно, но среагировала она, как всегда, моментально. Второе попадание пришлось словно в вату, его отразил дефлекторный щит.

— Повреждения? — быстро спросил я.

— Минимальные, корпус цел, — ответила Падме вслух, через динамик. Правильно, сейчас не до конспирации, не искать же упавшую на пол гарнитуру.

— Срочный взлёт!

— Нельзя. Нас держат два локатора «Гаркор».

Вот дьявол! Ракеты этого комплекса поодиночке не так опасны, как «семьсот шестнадцатые» шахтных установок «Валторна», но на каждой пусковой их по четыре штуки, итого восемь… если, конечно, вокруг лётного поля не притаилась парочка молчащих установок, наводимых по чужому лучу. Да нам и восьми хватит за глаза.

— Круговой обстрел, — продолжала Падме. — Станкачи, дройдеки, трубы.

— Сколько продержится щит?

— Три-четыре минуты. К-фугасных у них, видимо, больше нет.

— Сейчас подавим часть точек, будет легче, — сказала Осока.

— Как? — удивлённо посмотрел на неё я. — Через щит не выстрелишь!

— Я прижму поле вплотную к днищу и крыше, — ответила за джедайку Падме. — Пушки окажутся снаружи.

— Ага. К орудиям! — скомандовала Осока.

— Я в верхнюю, — Пятерня одним слитным движением поднялся на ноги и сразу оказался у двери рубки. Ещё мгновение – и он скрылся в лифте. Базили, чтобы не ждать кабины, открыл дверцу вертикальной аварийной шахты у задней стены гостиной и нырнул по ней вниз. Впрочем, это я определил уже на слух, потому что сидел в своём кресле и разворачивал его к борту, подключая управление к левой носовой спарке. На секунду отстав от Осоки, которая уже вела огонь по нападавшим. Вибрация от очередей правой спарки передалась по корпусу слабой дрожью. Блистер и экран-пульт показывали нам множество целей, Падме заботливо пометила каждую условным обозначением. Штрих с дугой, немного похожий на трезубец Посейдона – станковый бластер-репитер. Вертикальный овал – дройдека. Перевёрнутая трёхлучевая звезда – «труба» ракетомёта. Оставалось наводить курсор, который я про себя называл «косым мальтийским крестом», под низ значка. Кольцо, соединяющее четыре марки «креста», становилось зелёным, спуск, очередь! Но попасть было мало. Дройдеки и станкачи прикрывали собственные дефлекторные щиты, стояли они не посреди поля, а впритирку к сооружениям космопорта и кораблям. После первого же выстрела по ней дройдека моментально запрокидывалась назад, поворачиваясь на своём ободе вокруг вертикальной оси, и ускользала за угол. Достать репитеры, у которых из-за укрытия торчал один только ствол, и шустрых ракетомётчиков было ещё труднее. Хорошо, что станкачей с моей стороны было всего четыре. А, нет, уже три, четвёртый, всё-таки, застыл бесполезной железякой после попадания. Я довольно усмехнулся. Всадил очередь в соседнюю дройдеку. Та дёрнулась в направлении ближайшей металлоконструкции, но покачнулась и завалилась на бок, словно исполинские карманные часы без крышек. Третья! Увы, этого добра у наших недругов оказалось много. На место выбывших подтягивались новые. Кому же это мы так сильно встали поперёк горла? Осоку, очевидно, посетила та же мысль.

— Падме, ты можешь разглядеть расчёты? — спросила она. — Кто они?

— За станкачами гуманоиды, точнее не вижу. А ракетчики нет.

— Нет. Странно движутся, — моя подруга резко повернулась вместе с креслом, воскликнула победно: — Есть! Отстрелялся, пускач! Это даги, ребята!

— Кажется, мы ненароком разворошили какое-то гнездо, — огорчённо произнесла Нола.

— Явно не радужниц. То-то хозяйский сынок так нервничал. Правда, не совсем понятно. Уходя, я чётко чувствовала его облегчение, он явно успокаивался.

— О чём речь, Наследница? — взмолился Бок, не понимавший наших переговоров. Та, сжалившись, принялась переводить.

— Простите, мэм, — сконфуженно сказал твилек, дослушав. — Возможно, виноват я. Если они нашли мой жучок…

— Ты сунул им прослушку?? — лица подруги за спинкой сиденья я видеть не мог, но голос её не предвещал парню ничего хорошего. — Валенок ты, а не барон! Тебя папа не учил, что действовать надо согласованно?? Ладно. Сделанного не воротишь. Одно радует, что это не импы.

— Империя, насколько я читала, весьма нервозно относится к наличию у кого-то, кроме самих имперцев, боевых дройдов в большом количестве, — задумчиво сказала Нола.

— А вот это мысль! — оживилась Осока, снова поворачиваясь с креслом, чтобы лучше видеть очередную цель. — Ушёл, гад четверорукий… Давайте отправим сообщение сами знаете, кому, пусть сольют его, кому следует.

— Связь с Голонетом блокирована, — сообщила Падме. — У них станция подавления.

— Ну, лазером, через наш спутник. Сможешь прицелиться?

— Вполне. Сейчас настрою его на ответ позиционными огнями. Есть контакт. Отправляю… Готово.

— Надеюсь, они быстро чухнутся и проутюжат эту банду вместе с зенитками, — пробормотала Осока. — Поле пока держит неплохо.

— Сглазила, — Падме зажгла на экране несколько новых меток в виде хорошо мне знакомых кружков с ножками.

— Миномёты, — прошептал я. В наших условиях – страшное оружие. Галактическая модель лёгкого миномёта стреляет обыкновенными ручными гранатами. Мощность у них приличная, главное, добросить, а заряды бывают самые разные. Достать миномётную батарею дагов «Амидале» было нечем. Сенсорами мы их видели, а что толку? Складское здание, за которым укрылись миномётчики, из спарки пробить невозможно. Может, развернуться туда носом и ударить из крыльевых, мелькнула мысль Я тут же её отбросил: тогда пришлось бы снять щиты на минуту, а может, и больше. За это время остальные снесут нам половину приборов наблюдения.

— Кажется, пришло время безумных решений, а? — сказала Осока.

— Не пугай меня, — забеспокоилась я. — Что задумала?

— Мы забыли, что у нас есть авиация. В трюме лежит.

— А ракеты?

— На истребителе я от них увернусь. Идея какая: я стартую, увожу за собой первый залп. Вояки они грамотные, стрелять будут с одной, вторую установку придержат. Тогда взлетаете вы и бьёте именно по ней. Останется одна платформа с двумя ракетами.

— Ну… ладно. Другого-то выхода у нас нет, — вынужден был согласиться я. Подтверждая мои слова, раздались два электрических щелчка, это сработали о поле над крышей корпуса две гранаты, и столбики заряда дефлекторов скакнули вниз. Даги били шоковыми зарядами, очень эффективно «сажающими» щиты. Фугасных зарядов с кристаллами кайбера у них, действительно, больше нет, однако, миномёты скоро компенсируют меньшую мощность за счёт скорострельности и неуязвимости.

— Бок, с пушками справишься? — спросила Осока.

— Лучше я, — Нола решительно отодвинула соплеменника и нырнула в кресло второго пилота.

— Открывай нижний люк, — велела моя подруга. — Взлетайте не раньше моего сигнала, мигну позиционными.

Командир у дагов был опытный. Он не мог знать, что у нас в трюме, но, едва ему доложили, что корабль противника открывает донный люк, решил воспользоваться случаем. С разных сторон к «Амидале» метнулись шесть юрких, подвижных человекоподобных фигур. Они двигались по хаотичной траектории, внезапно бросаясь то влево, то вправо, подпрыгивая или становясь на четвереньки, подобно тому, как ведёт себя крылатая ракета, выполняя противозенитный манёвр. Дройды-коммандос. Можно было не сомневаться, они получили приказ проникнуть сквозь щит – медленно движущийся объект он не может задержать – и забросить термобарические гранаты нам прямо в трюм.

— Бета! Коммандос! — произнёс я в интерком, выцеливая первого дройда. — Займись теми, кто прорвётся. Бета?

Дройдесса не отвечала, но в тот момент я не придал этому значения: нужно было сосредоточиться на бегущих к кораблю машинах. Заградительным! Только так, пользуясь приличной мощностью болтов спарки, можно было достать этих юрких убийц. Первый дройд напоролся на очередь примерно на полпути, второго я успел срезать почти в упор, и в это самое мгновение рилотский истребитель стартовал из-под днища «Амидалы», коротким плевком спаренной пушки на «загривке» снеся ещё одного противника.

— Готов! — услышал я голос Базили. Или мне показалось, что я его слышу именно сейчас, а прозвучал он несколько секунд назад? Думать было некогда. Три плюс один – четыре.

— Нола? — позвал я.

— Один! Второй ушёл! Упёрлась! — чуть не плача, выкрикнула девушка. Да, её спарка дошла до горизонтального упора и не достала последнего убийцу. Он скрылся под днищем. Но и створки люка уже закрывались. Успели?

— Поехали! — зазвенел в рубке голос Падме. Корабль оторвался от поверхности. Теперь только зенитки. Рывок вверх совместным усилием репульсоров и реверс-моторов, доворот с резким креном. Вот она! Нос корабля смотрит в антенную решётку и висящие парами по её бокам ракетные контейнеры в двух километрах от нас. Чёрная кнопка. Два плазмоида взрываются в центре установки, расшвыривая в стороны бесполезные «гаркоры» и ошмётки систем управления. Отчаянная дрожь обеих спарок, это Падме, перехватив управление орудиями, лупила из всех четырёх стволов по стартующим ракетам второй зенитной платформы. Именно для этого я заложил такой крен: на малых углах наведения одна башенка мешает стволам другой – расплата за повышенную мощь вооружения.

— Минус один!

— Отстрел! Имитатор! Маскировка! — откликнулся я.

— Нельзя гасить щиты, — возразила Падме. И была права. Я как-то упустил, что для балансировки осей стигиевого ядра нужна пауза в работе генераторов щитов, а по нам продолжали бить из всех наличных стволов. За кормой корабля распустились веером тепловые ловушки… только с одной стороны. Очевидно, вторую ракетницу повредило взрывом кристаллического фугаса. Чёрт! Я бросил корабль к самой крыше огромного цеха ремонтных мастерских, пронёсся над ней, едва не царапая вертикальным переходником и нижними рёбрами ионизаторов. Разворот. Зенитку окутали густые клубы дыма – противолазерная защита. Неважно, активные сенсоры крепко держат металлический объект. Ракета ближнего боя ушла с подвески как раз в тот момент, когда в небе блеснула вспышка взрыва. Вслед за этим – взрыв на земле, и последний «гаркор», потеряв внешнее наведение, устремился за миной-имитатором, грохнув далеко в стороне.

— Где Осока? — спросил я.

— В норме, — лаконично ответила Падме. И так же кратко сообщила судьбу запущенных зенитных ракет: — «Гаркоры» минус один, вторая за молоком.

— А коммандос под днищем?

— Уничтожен, — не стала вдаваться в подробности кузина. Лишь позднее я узнал, как всё произошло. Вначале Падме удалось прищемить дройда створками донного люка. Он от этого не сильно пострадал и попытался взвести термобарические гранаты, но тут Герхард, наш кибернетический эскулап, подлетел к нему на репульсорах и выжег врагу схемы разрядом дефибриллятора.

Ещё одна ракета сорвалась с левой подвески «Амидалы». Что за…? Ответом мне был сконфуженный взгляд Нолы:

— Я нечаянно.

Проследив глазами за шлейфом ракеты, я, как раз, успел увидеть, как исчезает в дымной вспышке разрыва помпезная башенка на доме великого гонщика, а вслед за этим сложился внутрь и весь верхний этаж. Ага, нечаянно она, как же! «Я мстю, и мстя моя страшна», вот как это называется.

— Так я и не джедай, — с невинным видом ответила Нола на мой невысказанный укор.

— Корабль Фельдъегерской службы, — прорезался в эфире чёткий голос, по выговору явно принадлежащий военному, — отходите в сторону, бандитами займётся Имперский флот!

— Понял Вас, — ответил я. — Не зацепите наш… э-э, челнок.

— Видим, опознали. Норма.

Было непередаваемым удовольствием наблюдать, как два сторожевика «Гоцанти» и звено штурмовых кораблей «Скипрэй» под прикрытием истребителей утюжат боевые порядки частной армии семейства Себульба, заодно разнося в щепки собственный грузовой порт.

— Какие же дураки эти имперцы, — покачал головой Бок. Помолчал и добавил самокритично: — Даже больше, чем я.

«Дурак, выполняющий приказы, лучше дурака с инициативой. От него вреда меньше», — философски заметил по интеркому Пятерня. Бок его не слышал, Нола – слышала и захихикала в кулак.

После завершения воздушной фазы операции на поле опустились десантные челноки, и доблестные воины Корпуса Имперских Штурмовиков приступили к прочёсыванию развалин. «Амидала» и истребитель приземлились чуть поодаль от сторожевиков. Поскольку нас обозвали «фельдъегерской службой», мы с механиками сменили обычную одежду на серые с искрой технические комбинезоны (имперский патент, повышенная стойкость к техническим жидкостям, загрязнению и электростатике, удобное расположение карманов и т.д., и т.п., полстраницы рекламы). Правда, Осока в своём бирюзовом платье и жилете несколько ломала мизансцену. Имперские техники, увидев, кто управлял «челноком», только что пальцами в нашу сторону не показывали. А я, в свою очередь, изумился, увидев, кто выпрыгнул с заднего сиденья истребителя.

— Бету ты зачем взяла? — спросил я. — В качестве бортстрелка?

— М-м… — слегка смутилась Осока. — Откровенно говоря, я не рассчитывала, что обману обе ракеты. Думала, выпрыгнем в последний момент, а потом устроим наглецам второй Геонозис.

— Слава богу, что не пришлось.

— Досталось нам, — Осока указала глазами на борт «Амидалы», где висели раскуроченные пусковые установки тепловых ловушек и дипольных отражателей. От мелких блоков навесного оборудования остались только крепления.

— Да, ребятишки явно хорошо знают планировку «Мглы». Рассчитывали вмять стенку накопительного отсека и разрушить стеллажи. А это взрыв в машинном отделении.

— К счастью, наш корпус не из обычного металла, — усмехнулся, подходя, Иан. — Ремонта часа на два, не больше.

— Возможно, и меньше, — подмигнула Осока.

— Ты о чём?

— Помощники прибыли, — моя подруга кивнула на четырёх имперских техников с лестницей на репульсорном ходу, направляющихся в нашу сторону. Возглавлял их человек в оливковом офицерском мундире. С этого расстояния можно было различить нагрудную планку. Первый лейтенант.

— Кто командир корабля? — спросил он, приблизившись.

— Я, — сказал я. Осока, любезно улыбаясь, стояла рядом, она предвидела дальнейшие расспросы. И точно. Офицер продолжал:

— Попрошу Вашу служебную карту.

— Вам нет нужды смотреть его служебную карту, — моя подруга шевельнула пальцами.

— Мне нет нужды смотреть его служебную карту.

— Коды подтверждения сверены во время сеанса связи.

— Коды подтверждения сверены во время сеанса связи, — повторил капитан. Помолчал немного в задумчивости, затем спросил совсем не по-военному: — Не знаете, что я хотел? Ах, да, виноват! Господин капитан, Его Превосходительство приглашает Вас к себе. Челнок ждёт. А наши специалисты вместе с вашим инженером начнут ремонт.

— Благодарю. Нам нужно несколько минут, чтобы привести себя в порядок, — сказал я, — Вы же понимаете.

— Семь минут, лейтенант, — уточнила Осока и походкой кинодивы направилась в корабль.

— Семь можно подождать, — кивнул офицер. Сделал паузу, спросил доверительным тоном: — У вас в фельдслужбе нормально относятся к хуманам?

— Помнится, лорд Вейдер говорил: «У себя в ведомстве я сам решаю, кто человек, а кто нет», — пожал плечами я. На самом деле, это говорил толстый Герман Геринг про евреев, однако, лейтенант этого не знал и поспешил согласиться:

— Именно так, сэр. Смотреть нужно на талант, а не на то, какие у кого рога.

Наверху, в каюте, Осока уже успела снять платье и вынула из шкафа чёрный уставный комплект.

— Почему ты так любишь сама лезть к чёрту в пасть?? — проворчал я.

— Одного не пущу, — отрезала Осока. И прибавила железобетонный, непрошибаемый аргумент: — Ибо нефиг!

Что поделаешь, пришлось лететь вдвоём. В мундирах и сверкающих сапогах, естественно. В Империи любят сверкающие сапоги. И чёрный цвет тоже. Во флоте он присвоен экипажам кораблей, которые у нас назвали бы «гвардейскими», и Имперскому Истребительному Корпусу. Канты, выпушки и тому подобное у военных не приняты, зато их носят другие ведомства: налоговая служба, миграционная, разные инспекции и надзоры… И Имперская канцелярия с Инквизицией, конечно. Покрой всех мундиров унифицированный, этим грех было не воспользоваться. Один из наших разведчиков придумал вшивать в нужных местах костюма цветовые трубки и, настраивая их потом при помощи задающего генератора, получать разные комбинации. Оставалось прикрепить эмблему, а где требуется – воротник и обшлага из другого материала, и получалось не хуже настоящей униформы. В общем, когда челнок доставил нас на борт разрушителя, выглядели мы как настоящие фельдъегеря.

На крейсере нас ожидал небольшой сюрприз. Командиром корабля и всей тактической группы оказался Датмар Клойд, с которым мы дважды сталкивались в позапрошлом году, на Шили и Араге. То есть, мы его лицо видели, он наши, к счастью, нет.

— Присаживайтесь, господа, — произнёс он своим ровным интеллигентным голосом. — Я пригласил вас, во-первых, чтобы выразить неудовольствие. Скажите мне, какая необходимость была приземляться на планете без сопровождения, да ещё в грузовом порту? С орбитальной базы мы могли бы безопасно доставить Вас и Ваши вализы в любую точку планеты.

— Таковы данные мне инструкции, — ответил я, как и советовала прозорливая Осока.

— Ваши инструкции запрещают уведомлять о прибытии военные власти?

— Нет, сэр. Виноват, сэр.

— Отрадно, что поняли. Ваше счастье, что мофф Шильд в отлёте, иначе точно пошла бы депеша Вашему руководству. Ну, и, во-вторых, хочу поблагодарить Ваш экипаж за вскрытие сети нелегальных торговцев органами.

— Органами?

— Прикрываясь именем знаменитого папаши, младший сын организовал перевалочную базу. От добытчиков органов к заказчикам, — произнёс, появляясь из боковой двери, другой офицер, судя по планке – капитан, только не флотский. Одет он был в обычный оливковый мундир, однако, цвета камней планки выдавали его принадлежность к Имперской Службе Безопасности.

— Варварство какое-то, — искренне возмутилась Осока. — Разве нельзя заказать клонированный орган? Это и проще, проблем с отторжением не будет.

— Это значительно дороже, леди, — развёл руками Клойд. — Здесь, в пространстве хаттов, человеческая жизнь ценится весьма дёшево. А нечеловеческая – тем более. Прошу знакомиться. Капитан Цолосин, мой особист.

— Сэр… Мэм… — дважды кивнул головой безопасник. — Весьма рад.

— Взаимно. Надеюсь, за свои преступления. Себульба-младший прямиком отправится на Кессель, — сказала моя подруга.

— Уже нет, — круглое лицо особиста стало фальшиво-печальным. — Оказал активное сопротивление и был убит.

— У его отца обширные связи, — заметила Осока.

— О чём и речь, мэм, о чём и речь. С другой стороны, нелегальная армия дройдов под носом у моффа… Тут никакие связи бы не помогли.

— А так связь между художествами Кандуги и его отцом не доказана, — Осока понимающе улыбнулась.

Покончив с формальностями, Клойд приказал адъютанту подать кэф и закуски, пересел из-за рабочего стола к нам за приставной и повёл беседу в светском ключе. Интересовался, давно ли мы бывали на Корусанте, какие миры посещали в последнее время. Осока, так удачно вступив в разговор, ему отвечала: преимущественно несла всякую ахинею. Вспоминала планеты, где прежде бывала «ещё ребёнком», а недавно посетила снова, и как там всё изменилось. Я поддакивал, чтобы не слишком широко ухмыляться. Этого ребёнка со световым мечом я представлял себе довольно живо. Цолосин в разговоре тоже почти не участвовал, лишь пару раз вставил короткие фразы, когда Клойд прямо ссылался, что «вот, Служба Безопасности не даст соврать». Так продолжалось больше часа. Ни дать, ни взять, встреча старинных сослуживцев, не близких друзей, но которым есть, что вспомнить о старых временах. Потом прозвенел сигнал интеркома. Клойд развернул к себе панель монитора. Улыбнулся:

— Ну, вот. Ваш корабль в полной исправности стартовал с планеты. Через четверть часа будет здесь.

— Вы очень любезны, коммодор, — ответил я, не добавляя «господин», как равный равному. Во время перелёта сюда Падме прочла мне целую лекцию, как правильно кого титуловать. В данном случае, мы с Клойдом, вроде как, принадлежали к разным ведомствам, и начальником он мне не являлся.

— Желаете что-нибудь ещё? — радушно предложил Клойд.

— Нет-нет, благодарим Вас, — буквально хором сказали мы с Осокой.

— Я распорядился подготовить для вас несколько контейнеров с продуктами. Здесь, на Тете, выращивают множество видов овощей, отличного качества.

— Ну, что Вы, не стоило беспокоиться, — произнёс я.

— Будет весьма кстати, — чуть наклонила голову Осока и доверительно сообщила: — Программированием дройда-повара на корабле, в основном, занимаюсь я. Нашим мужчинам обычно некогда.

— Жаль прощаться так скоро, — посетовал Клойд. — В наше время редко встретишь столь очаровательную женщину… в форме. Сами знаете, светские львицы обычно красивы, но довольно глупы.

— Помнится, на Вашем прежнем месте службы была такая женщина?

— О-о, что Вы, о небожителях мы не говорим. Ей, как Вы, может быть, слышали, составлял протекцию сам Уилхафф Таркин. Простых офицеров вроде меня она и взглядом не удостаивала.

— Возможно, в скором времени и Вы получите адмиральский чин.

— Моя леди, у адмиралов есть свои сыновья, и не по одному, — вздохнул Клойд. — А число должностей ограничено. Прошу, господа, за мной. Провожу вас до переходного отсека.

В зале стыковочных галерей коммодора встретили подтянутый гранд-капитан, я бы назвал его даже молодцеватым, если бы не мешки под глазами, и простой капитан с небольшим брюшком, очевидно, тыловик, поскольку планка у него была в один ряд.

— Господин коммодор, контейнеры готовы, — доложил второй.

— Сэр, дозвольте обратиться к капитану фельдъегерской службы? — попросил первый.

— Дозволяю, — ответил Клойд.

— Капитан, Ваш корабль нуждается в дозаправке? — спросил гранд, и мой нос сразу уловил отчётливый запах «вчерашнего застолья».

— Негатив, — выдал я стандартное военное отрицание. — Мы только залились перед нападением.

— Тоже почувствовали? — Клойд едва слышно вздохнул. — Вот с кем приходится служить. Под трибунал бы его, да мне он не подчинён. А ведь до инцидента на Гвори этот Дюла был хорошим собранным офицером.

— Увы. В ходе борьбы с пьянством пьянство опять победило с разгромным счётом, — я развёл руками.

— Совсем забыл спросить, — теперь коммодор обратился к Осоке, — надеюсь, у Вашей матушки всё благополучно?

Мне показалось, что пол под ногами качнулся, как недавно на «Амидале», во время нападения. Он знает? Нас попытаются захватить? Тогда почему не в кабинете? Им нужен наш корабль?... Ладонь подруги умиротворяюще легла на мой локоть.

— Да, вполне, — сказала она, не тем светским тоном, которым разговаривала последний час, а обыкновенно, как дома. Похоже, никакой угрозы она не ощущала.

— Вам всегда всё удаётся, не так ли? — лукаво прищурился Клойд.

— Будь это так, не случилось бы то, что случилось сегодня.

— Тем не менее, ситуация обернулась к лучшему. Желаю удачи и впредь. Честь имею.

Клойд откозырял, Цолосин – он успел завести разговор с тыловиком – тоже приложил руку к кепи, прощаясь издали. И мы беспрепятственно шагнули в свою переходную галерею.

— Падме, люк, расстыковка, уходим, — распорядился я и, повернувшись к подруге, спросил: — Не знаешь, что это было? Вот сейчас.

— Возможно, начало добрых человеческих отношений, — с улыбкой сказала она.

— Это с импом-то??

— А как насчёт Вентресс?

— М-м, ну, она-то раскаялась, — я посторонился, пропуская подругу из переходника в гостиную.

— Разве Клойду есть в чём каяться? Я ещё в первый раз его послужной глянула. Верный служака, сначала в Республике, потом в Империи, участия в Чистке не принимал. А то, что Таркин сплавил его, как ты выражаешься, в дыру, тоже говорит о многом.

— Сплавляют за разное.

— Так и в дыре себя можно по-разному вести. Дюла, вон, бухает, а Клойд ничего, держится.

— Какой курс задаём? — спросила Нола, услышав наши голоса. Она сидела в кресле второго пилота и, перегнувшись через подлокотник, смотрела назад, на нас.

— Пока остаёмся в системе, — отозвалась Осока. — Двигайся к удобной точке два, но не спеши. Поболтаемся здесь ещё немного.

Я вопросительно поглядел на подругу, она чуть кивнула и сразу пожала плечами, мол, да, чувствую что-то, но нечётко. Это могло означать, что в ближайшее время придёт ответ на один из наших запросов, а в этом случае ждать имело смысл. В гиперпространстве «Амидала» неспособна отправлять и принимать сообщения, слишком малы размеры корабля.

— Визит к имперскому начальнику прошёл без осложнений? — деликатно поинтересовался Бок.

— Нормально, — сказал я. — Коммодор Клойд даже поблагодарил за то, что разворошили это змеиное гнездо.

— Благодарность! Мы едва не погибли! — воскликнул твилек. — Я осознаю меру своей вины. Из-за моего передатчика даги, должно быть, решили, что мы имперские шпионы, и напали. Простите меня, принц, я допустил преступную неосторожность. Если бы не броня вашего потрясающего корабля…

— Да, только прочность корпуса нас и спасла. Ладно, не терзайся, главное, выводы сделай.

— Непременно! — закивал Бок, обрадованный, что в космос без скафандра него не выкинут. А я, поднявшись на своё место, поманил пальцем Нолу. Спросил полушёпотом:

— Скажи-ка, глава клана Секура, что ты наплела обо мне несчастному баронскому отпрыску? Смотрит на меня круглыми глазами, величает принцем…

— Алекс, ну… так пришлось. Он, представляешь, что спросил? Почему-де я так странно выбрала доверенное лицо, неужели не нашлось более достойного лица, чем человек. Ничего так расист? Я и говорю: чем тебе кажется недостойным брат королевы Набу?

— А он?

— Сразу прикусил язык. Вообще, удачно вышло. Он и про корабль допытываться перестал. Для королевской семьи на верфях Тиида любой каприз исполнят.

— Это хорошо. Но принцем меня кому попало больше не представляй. А то без сладкого оставлю.

— Хорошо, папочка, — прыснула Наследница.

— Извини, что отвлекаю от воспитательного процесса, — Падме вывела своё изображение на центральную секцию пульта. Говорила она на минимальной громкости, но, судя по её улыбке, произошло что-то обнадёживающее.

— Да?

— Выход из гиперпространства. Скифф нубийского типа. Тот самый…

Развязка

Название корабля Петаса Жужела в оригинале выглядело как «Another time». В зависимости от контекста, это можно было трактовать как «Иное время», а можно как «В другой раз». Ну, уж нет, никакого другого раза я больше не допущу! Сейчас и только сейчас!

— Экипаж, тревога! Вижу корабль Жужела, — произнёс я в полный голос, переводя переключатель маскировочной системы в положение «включено». — Осока, просканируй, пожалуйста.

— Да, Рийо на борту.

Синие огни балансировки выстроились в немигающий ряд. Я врубил дефлекторные щиты и аккуратно, на одних плазменных двигателях скрытного хода, пошёл на сближение. Высокочувствительных гравитационных детекторов у Жужела не было, они не поместились бы в столь скромный объём, поэтому «В другой раз» не обнаружил «Амидалу» до того мгновения, как плазмоид энергетической торпеды разворотил скиффу сопла левых досветовых двигателей. В отличие от королевского «джерк-327», здесь они были сдвоенными, друг над другом. Крыльевые орудия прошлись длинной очередью по пилону правого крыла. Падме этого показалась мало, и она дала залп из спарок по носовой части.

— Теперь точно никуда не денется, — прокомментировала она.

— Там отсек систем управления? — спросил я.

— Нет, спасательная капсула. Прямо перед апартаментами владельца.

Пришвартоваться «валетом» к лишённому хода кораблю было проще простого. Выдвинутая левая галерея коснулась борта, гибкий обтюратор прилип к металлу всей поверхностью, а гравитационные присоски на ионизаторе крыла притянули фюзеляж скиффа к «Амидале» ещё в одной точке. Пятерня двигал по периметру прохода каретку с искросиловым резаком, из-под которого выбивались струйки дыма. Справа налево по порогу, затем вверх вдоль левой створки люка, вправо по притолоке, вниз вдоль правой створки… За резаком в металле оставался тонкий прорез с чёрными обугленными полосами на защитном покрытии по обеим сторонам. Осока наблюдала за процессом, внезапно нахмурилась, скомандовала:

— Назад!

Как всегда, вовремя. Осаждаемые не стали ждать штурма, они выбили борт сами. Запоздай предупреждение хоть на секунду, и Пятерню бы придавило металлической плитой. В проёме показалась высокая тёмная фигура, как мне в первый момент показалось, в курортной панаме. На самом беле, «панама» оказалась металлическим колпаком, из-под которого с лишённого носа и губ лица глядели две красные точки видеосенсоров. Дройд серии IG, незнакомой разновидности. Механизм согнул правую руку, послышался тонкий свист. Взмахом жёлтого меча Осока отразила выстрелы. Несколько небольших предметов стукнулись в броню Пятерни. Вот что это – отравленные иглы! Осока, не теряя времени, ударила зелёным мечом сверху вниз, пытаясь разрубить противника надвое, да не тут-то было. Предплечье дройда неожиданно удлинилось, четыре пластины на обратной его стороне раздвинулись попарно, продолжая прикрывать телескопические «кости». Именно на эту защиту он и принял огненное лезвие. А другой рукой ударил, словно отбойным молотком, целясь Осоке в солнечное сплетение. Ей пришлось ставить блок основанием рукоятки, отклоняясь назад, чтобы пропустить мимо лица новую серию игл. Выстрелил Пятерня, но заряд плазмы, кажется, не причинил дройду вреда. Второй плазменный болт механизм просто отбил рукой, а от укола жёлтым мечом уклонился. Затем провернулся весь, словно винт вертолёта, метя правой рукой в голову Пятерне. Того, что сделал клон, я никак не ожидал. Он мог уйти, но подставил под удар руки, в следующий миг повиснув на конечности дройда всем весом. Механизм, словно пушинку, отшвырнул его к дыре в борту скиффа. Кажется, тому только этого и надо было. Перевалившись через порог, он исчез во вражеском корабле. А Осока, не давая дройду начать новую атаку, обрушила на него град ударов. На грудной пластине кибернетического бойца появились несколько прожжённых мечами полос, но ни одна не сквозная. Дройд защищался, снова успешно. Тыльные стороны ладоней у него, кажется, были из того же плазмоупорного материала, он бил по лезвиям, не давая Осоке достать до сочленений. И стрелял, стрелял иглами. Хватает же на всё быстродействия! Мы с Ианом сжались за мерцающей плёнкой силового щита калевальского производства, Базили и твилеки укрылись в гостиной, бессильные чем-то помочь. Кто знает, что за дрянь заряжена во внутренние каналы игл? Хорошо, если паралитическая, на чёрном рынке продаются и иглы со всевозможными смертельными наполнителями. Однако, у нас имелась ещё одна козырная карта, именно против такого противника. Плавными скользящими шагами Бета вошла в галерею и, не уклоняясь, двинулась прямо на поединщиков. Она даже персональный щит включать не стала, её конструкции иглы не могли причинить вреда.

— Всё торопишься, — буркнула она, адресуясь к Осоке. — Бей!

Рука вражеского дройда на полсекунды попала в ладони Беты и тут же оказалась вывернута другой стороной. Не теряя времени, Осока разрубила локтевой сустав вместе с приводом. Скользнула вплотную к механизму и вонзила жёлтый меч у основания головы. Фонтан искр, визг искалеченных приводов. Дройд забился, отшвырнув Бету, его отлетевшая кисть ударила в угол нашего щита, едва не выбив из руки Иана. Хорошо, что я успел подхватить рамку за верхний край. Щиты, разработанные мандалорами, хорошо защищают, но и жгутся не хуже открытого огня. Самим-то им всё равно, они воюют в бронекостюмах.

— Вперёд! — приказала Осока. — Но аккуратно, там двое живых.

Внутри скифа Пятерня, укрывшись за развороченным внутренним слоем оболочки, отвечал на огонь двух стрелков. Из двери в направлении носа щёлкал пистолет, из турболифта с противоположной стороны – что-то посерьёзнее, вроде карабина. Осока, небрежно отмахнувшись от летящего в неё болта, вышла на середину, отразила мечом ещё одну очередь.

— Эй, шеф, я увольняюсь! — донёсся из лифта визгливый голос. — Джедаев в контракте не предусмотрено!

Створки дверей сомкнулись.

— Сучка дуросская! — выругался второй член экипажа, на этот раз, явно мужчина. — Бросила… Ну, а с вами сдохнем вместе!

В ту же секунду в комнату влетела граната. Мне было хорошо известна её мощность, и я сразу понял, что дело труба. От осколков закрыться можно, а толку? Барический удар, скорее всего, убьёт всех, кроме Пятерни в его бронекостюме. А не убьёт сразу – того хуже: взрывной волной переходник «Амидалы» оторвёт от скиффа, и мы окажемся в вакууме…

— Это вряд ли, — фыркнула Осока. Протянула руку, что-то хрустнуло, и из гранаты вылетел небольшой, с половину мизинца, предмет, через секунду лопнув короткой оранжевой вспышкой.

— Ещё есть? — насмешливо спросила моя подруга. — Можем устроить фейерверк, прямо у тебя на поясе. Только сначала закрою вот эту дверь.

— Понял, сдаюсь, — мрачно ответил противник. — Проклятые джедаи…

Из двери вылетел и грохнулся на пол пистолет, за ним последовал пояс с гранатой и запасными бластерными батареями.

— Твоя наёмница оказалась умнее, сразу слиняла, — заметила моя подруга.

— Тарла Лимпан гениальный пилот, но труслива, как все дуросы, — в помещение с поднятыми руками вошёл человек средних лет. Да, это был Жужел: высокий с залысинами лоб, тонкие брови, нос картошкой, усы… По сравнению с голографией они существенно отросли и свешивались кончиками с подбородка.

— Чутьё у неё, как у Гривуса, — согласилась Осока. — Не удивлюсь, если эта особа так же далеко пойдёт.

— Что вам от нас нужно? — спросил Жужел. — Мы скромные путешественники, денег и ценностей у нас нет, только этот скифф, да и тот вы разворотили.

— Верно. Деньги ты только собирался получить, с Великого Чемпиона Себульбы. Девушка ведь там, на корме?

— Неужели всё это из-за неё? Хех. На корме, на корме, только без лифта туда, увы, не попасть, — Жужел усмехнулся в усы. — Под нами ещё трюм.

— Ничего, попадём, — сказал я. Включил свой меч и принялся резать створку двери. Верх, длинная сторона, теперь низ. Возле стыка створок под полом находится направляющий ролик, именно напротив него я оставил узкий шпенёк, как на крышке консервной банки. Оставалось навалиться на дверь, затем наступить ногой, после чего створка, отогнувшись, как раз, легла верхней частью на порог противоположного края шахты. Геометрию надо учить, господин Жужел, а ещё – лучше знать собственный корабль. Мне, например, были известны размеры дверей и шахты нашего турболифта, а на скиффе, как раз, стоит точно такой же. Осторожно перейдя шахту по шаткому мостику на высоте второго этажа, я прорезал противоположную дверь… и застыл, глядя в стволы двух бластерных пистолетов.

— Ни с места, злобный пират! — прочирикал маленький дройд DUM, точь-в-точь такой же, как прислужники в доме Себульбы. — Иначе мои бластеры тебя испепелят!

— Не дури, механик, — как можно более уверенно произнёс я. — Прекрати сопротивление, твой хозяин уже сдался.

— Я буду последней линией обороны хозяйского имущества! — блестя огромной линзой единственного видеосенсора, ответил механизм.

— Что тут у нас? — Осока заглянула через моё плечо. — Неадекватный дройд? Думаю, нам понадобится вот это.

В её руке появился продолговатый брусочек кристаллического накопителя в кожухе высокой защиты.

— И как ты его вставишь? — хмыкнул я.

— Нет необходимости, — моя подруга лёгким щелчком отправила кристалл в полёт. Он ударился прямо в линзу. Бластеры выпали из манипуляторов дройда, и тот сложился, превратившись в подобие металлического гриба, зачем-то поставленного на лыжи.

— Отличный фокус, — одобрил я.

— Анакин научил, — пояснила Осока. — Он в детстве с этой моделью часто сталкивался.

— В какой каюте Рийо?

— Сейчас… Вот в этой, — Осока рубанула мечом по замку. Звук, похожий на звон лопнувшей струны, переходящий в треск, это рассыпалась запорная магнитная пластина. Каюта оказалась довольно скромных размеров для корабля такого высокого класса. Рийо, обхватив руками колени, сидела в дальнем углу ниши спального места.

— Осока! — закричала она, вскакивая. Подруги обнялись.

— Ты как? — спросила Осока.

— В пределах нормы.

С ней, похоже, действительно, всё было в порядке, кроме одежды. Вместо платья, что я видел на ней перед злополучным походом на рынок – длинная прозрачная блуза, сквозь которую просвечивал бюстгальтер, и обтягивающие брюки с прозрачными вставками-лампасами. Скорее всего, Жужел заставил её это надеть, такая своеобразная «предпродажная подготовка». А о том, что Рийо не твилека, видимо, так и не догадался. Нейроинтерфейс по-прежнему был у неё на голове вместе с головным убором и фильтрами.

— Наконец-то мы тебя разыскали, — сказал я.

— Вы просто молодцы! Здравствуй, Алекс, — улыбнулась панторанка.

— Привет-привет. Нам здесь ещё что-нибудь нужно, девчонки?

Обе почти одновременно покачали головами.

— Тогда идёмте отсюда. Осторожно, не упади, створка еле держится.

В помещении перед лифтом, где был пробит борт, Бок допрашивал Жужела. Рядом, словно две бронированные статуи, неподвижно стояли Бета и Пятерня.

— Повторяю вопрос, — Бок тряхнул перед носом пленника декой. — Кто делает эти документы, проходящие проверку на подлинность?

— Да пошёл ты, хвостоголовый!

— Ботавуи, — сказала Рийо. — Документы он делал там.

— О, мисс, с Вами всё в порядке? — твилек, потеряв интерес к Жужелу, повернулся к ней.

— Думаю, да. Алекс, у нас, что, появился стажёр?

— Не совсем. Знакомься, это Бок из дома Афа, сын барона. Помогает нам в поисках тебя, — пояснил я.

— И попутно клеит Наследницу, — по-русски добавила Осока.

— Звёзды… — всплеснула руками Рийо. — И Нола тоже здесь?

— Очень удачно здесь. Без неё мы потеряли бы, минимум, сутки на визит к барону.

— Прошу прощения от имени отца, что мы не выкупили Вас, мисс, — слегка поклонился Бок. Рийо усмехнулась уголками губ:

— Ваш отец проявил осторожность, свойственную мудрому руководителю.

— Лучше бы купил, — Жужел сплюнул себе под ноги. — Тогда бы вы никогда меня не нашли.

— Не стали бы и искать, — фыркнула Осока. — Много чести, гоняться за каждым паршивым авантюристом!

— Многие из нас уже не те, что раньше. Не правда ли, высокочтимый Рыцарь всемогущего Ордена? — с сарказмом произнёс Жужел. — Я когда-то правил целой планетой!

— Не контролируя и четверти её территории, — подсказала моя подруга. Бывшего политика это задело:

— Что ты знаешь о нашей войне, девчонка? Вас там и близко не было!

— Ну, это как сказать. Помнишь корабль, набитый боевыми дройдами?

Жужел изменился в лице.

— Тварь! Неужели это ты…

— Значит, помнишь, — кивнула джедайка. — Всё-таки, правильно мы тогда поступили. Страшно подумать, что было бы с планетой, если бы победил ты.

— Хочешь, я скажу тебе, чего точно бы не было? — прошипел Жужел. — Не было бы погромов и казней. И орбитального десанта тоже. Империя получила бы Тайемс тихо и без эксцессов…

— Полностью разграбленным. Уж ты и твои дружки-олигархи, которых громили потом люди Нехая, вывезли бы всё до крошки. Впрочем, Нехай ведь сам работал на Империю. Не знал? Палпатину было всё равно, кто из вас одержит верх. Нужного результата он добивался при любом исходе войны.

— Старый вонючий ублюдок!

— Точная характеристика, хотя ты сам немногим лучше. Ладно, нам, пожалуй, пора. Никуда не уходи, — Осока втолкнула Жужела в то самое помещение, из которого он пару минут назад пытался отстреливаться, и закрыла дверь. Повернулась к нам: — Летим отсюда.

— Сдадим имперцам? — спросил я, переключая привод люка нашего переходника на «задраивание».

— Лучше. Наведу на них Синдуллу с компанией, — сказала Осока. — На Тайемсе за голову Жужела объявлена награда. Пусть ребятишки поправят своё финансовое положение.

— Какой курс задаём?

— М-м, думаю, сначала на Бараб. Помнится, оттуда есть Старая Дорога прямо на Куларин, через Нар Каагу, Дрессел и Лоранз.

— Понял.

— Мастер, неужели Вы помните наизусть все маршруты Галактики?? — в благоговейном восхищении воскликнул Бок. Вообще, с того момента, как увидел Осокины мечи, он не сводил с неё восторженного взгляда, словно встретил божество.

— Конечно, нет, — улыбнулась Осока. — Мне приходилось бывать в этих краях, кое-что запомнилось.

— Рийо! — Нола повисла на шее у панторанки, целуя её в обе щёки. — Выглядишь просто волшебно! Тебе так идёт…

— Особенно костюмчик, — поморщилась та. — Надо поскорее снять с себя всё это. И принять душ.

— Нола, а кто у нас за управлением? — строго поинтересовался я.

— А зачем… — начала она, но, вспомнив, что на борту посторонний, смутилась: — Ох. Да. Я сейчас!

— Не надо, я сам, — махнул я рукой. — Помоги лучше Рийо.

В рубке я увидел стройную фигуру в плаще и надвинутом капюшоне. Она беседовала с голографическим изображением той самой твилеки, что показывала нам Осока на голографическом снимке.

— Корабль их повреждён, не исключена утечка воздуха. Поторопитесь. Мёртвый преступник на Тайемсе не нужен.

— Да, Фалкрам, всё поняла, — отвечала Гера. — Стартуем немедленно.

Голограмма погасла. Падме – это, конечно же, была она – откинула с головы капюшон, а затем «стёрла» и весь плащ, оставшись в одном из своих обычных платьев. Сказала:

— Ну, вот, дело сделано. Можешь уходить за свет.

— А ты?

— Пойду, посмотрю, как там Рийо.

— Давай-давай. Она сегодня прямо Клеопатра, — засмеялся я. — Целых три горничных, да какие! Королева, наследная баронесса и джедайка.

— А ты не завидуй, — и Падме растаяла в воздухе.

Ввод координат не занял много времени, ровно столько, сколько требуется, чтобы отыскать пункт назначения в базе данных, пересчитать две точки в многомерный вектор и прописать параметры в регистры гиперпривода. Звёзды вытянулись в нити, и «Амидала», как всегда, гладко и плавно ушла в гиперпространство. Сидеть дальше в рубке смысла не имело: даже при нашей скорости прыжок займёт два с лишним часа. Я вернулся в рубку и услышал разговор между механиками и Боком.

— Сам я войну не очень помню, — говорил твилек, — во время битвы за Геонозис мне четыре года было. А потом все хроники, где говорилось о джедаях, из Голонета удалили. Отец всегда говорил, что политики – мерзкие и неблагодарные существа. Пока рыцари поддерживали мир, улаживали конфликты, воевали за них – были хороши. А не понравились Канцлеру – все бросились их травить, как цепные акки. Я думал, их всех уничтожили.

— К счастью, не всех, — ответил Иан. — Некоторые уцелели, как ни старались Палпатин с Вейдером. Но ты, конечно, понимаешь, что это конфиденциальная информация.

— Разумеется. На меня и наш дом можете положиться вполне… О, принц, а мы тут говорим о джедаях. Вы ведь тоже из их числа?

— Я – нет.

— А как же меч?

— Велморийцы тоже носят подобные мечи, — пожал плечами я. — И тапанцы. А разве они джедаи?

— Да, верно. Но фехтовать Вы умеете?

— Не лучше, чем любой обыкновенный человек. С ситским аколитом, владеющим Силой, я не справлюсь.

— Что такое вообще эта Сила? Я так и не смог понять. В Голонете – только косвенные сведения о ней.

— Потому что удалили, — сказал Иан, — вместе с хрониками.

— Я, честно говоря, тоже не совсем понимаю, — признался я. — Знаю, что Сила порождается всей живой материей во Вселенной. Что её нельзя измерить непосредственно, только результаты её взаимодействия с предметами. У нас на этом принципе основаны детекторы: как компас, только вместо магнитной стрелки – обработанный адептом кристалл, которые поворачиваются и вибрируют в потоке Силы. Об остальном лучше спросить у Осоки.

— Обязательно спрошу, — кивнул Бок. Впрочем, десять минут спустя он напрочь забыл о своём намерении, потому что увидел Рийо, вышедшую из каюты в своём естественном виде.

— Госпожа, так Вы вовсе не твилека? — ахнул он.

— Нет. Это была биомеханическая маскировка, — ответила панторанка.

— Я и не заподозрил. Ваши лекки двигались так естественно…

— Всё благодаря встроенной электронике. Мы пока не выяснили, кто изготавливает такие устройства, но знаем, что ими могут пользоваться имперские агенты.

— Вот это очень важная информация. Вы позволите сообщить её отцу?

— Пожалуйста. Вообще, я надеюсь на дальнейшее сотрудничество с вашим кланом.

— Я тоже, — закивал Бок. — К сожалению, решения принимаю не я, а отец и старший брат.

— Давайте-ка накроем на стол и позавтракаем, — предложила Осока.

— По времени, скорее, уже обед, — поправил Базили.

— Ну, обед. Этот Жужел, наверняка, тебя не кормил, Рийо?

— Нет, еду он приносил, но у меня кусок в горло не лез, — сказала панторанка.

После всех треволнений трапеза удалась на славу. Кухонный дройд – наверняка, не без участия Падме – выдал на стол лучшие деликатесы, что хранились в корабельных холодильниках. Бок, узнав, что Рийо и есть Генеральный директор всей нашей компании, вёл себя предельно учтиво и скромно, несмотря на все просьбы быть проще. Я с интересом думал, что с ним было бы, если бы здесь присутствовала ещё и Её Величество королева Набу. Перебрался бы на коврик у входа или, всё же, осмелился бы остаться за столом? Потом мы долго, не спеша, пили земной кофе с молоком и иридонийскими фруктовыми сладостями, похожими на арабские, и не заметили, как подошло к концу время прыжка.

Когда «Амидала» вздрогнула, словно на небольшой дорожной неровности, выходя в обычное пространство, Рийо поднялась из-за стола.

— Прошу меня извинить, — сказала она. — Нужно выйти на связь со штабом компании, узнать состояние дел.

— Тебя не было полтора дня, — заметил я. — Неужели ты думаешь, что за это время мы разорили фирму?

— Что за глупости, конечно, нет. Но могло случиться что-то экстренное. Пока долетим до базы, потеряем время.

Двери рубки сомкнулись за ней. Прошло пять минут, десять…

— Она там, что, селекторное совещание устроила? — забеспокоился я. — Дорвалась, называется. Нам, между прочим, пора прыгать дальше. Надо, наверное, пойти, поторопить её?

— Сходи, — пожала плечами Осока. — Командир у нас ты.

Рубка встретила меня тишиной. Главный проектор не работал, Рийо в зале не было. Я заглянул в боковую комнатку по левому борту, где располагались корабельные сейфы и секретный компьютер. Панторанки не оказалось и там. Да куда же она делась? В комнате правого борта, вроде бы, делать нечего, там только люк второй спасательной капсулы и санузел… Санузел? Фу ты, ну, конечно! Могла ведь девушка просто зайти в туалет? Я уже хотел спросить у Падме, закончила ли Рийо сеанс связи со штабом и, если да, ввести координаты нового прыжка, как вдруг услышал подозрительно знакомые звуки. Панторанка стояла в закутке санузла перед умывальником, опершись руками о раковину, и плакала.

— Рийо, что случилось? — встревожился я. — Из штаба плохие новости?

— Нет, — она помотала головой. — Там всё в порядке.

— Тогда что? Жужел?? Этот подонок что-то тебе сделал? Издевался, унизил? Я не поленюсь вернуться и разнесу его на атомы, если он хоть пальцем…

— Нет-нет, — Рийо повернулась ко мне. — Он со мной обращался аккуратно, боялся попортить товарный вид.

— Тогда почему вдруг слёзы? Всё ведь уже закончилось.

— Знаю… А они всё равно текут… — панторанка смахнула с ресниц выкатившуюся слезинку, совсем по-девчоночьи шмыгнула носом.

— Ну, ну, товарищ Генеральный! — попытался я пошутить. Рийо шутку не приняла.

— Генеральный, — повторила она печально. — Говоришь так, будто я какой-то там выдающийся деятель. Я – самая обыкновенная, Алекс. Не как твоя замечательная сестра. В школах молодых политиков не занималась, в благотворительных программах не участвовала. Попала в Сенат, по сути, случайно. Был конкурс работ по социальным наукам, от нашего пансиона отправили моё сочинение. Вдруг – приглашение к самому Председателю Чи Чо. Он меня так нахваливал, особенно за чистоту помыслов и высокие идеалы, — в голосе её прозвучала горькая ирония. — Предложил поехать помощником Сенатора на Корусант. А через несколько месяцев старый сенатор скончался. Дальше – как водоворот. Война, Кэд Бейн, Орто Плутония, блокада, история с Осокой, Империя… Всё время требовалось быть сильной, решительной, брать на себя ответственность. Вы, наверное, думаете, я отлита из дюрастила, а я… Знаешь, как я испугалась, когда поняла, что меня хотят банально продать? И я, возможно, никогда больше не увижу всех вас, Осоку… тебя… Галактика огромна, триллионы существ. Это чудо, что вы смогли напасть на след.

Слёзы вновь покатились из её глаз.

— Но ведь напали. Нашли, — сказал я. — И всё позади. Ты снова дома.

— Угу, — кивнула она. И, неожиданно шагнув вперёд, уткнулась лицом мне в плечо. Пальцы её вцепились в рукава моей куртки так, словно я был единственной опорой в её жизни. Мне ничего не оставалось, как обнять её.

— Ну, вот, совсем другое дело. А то ведёте себя, как посторонние! — услышали мы. Осока стояла в дверях, прислонившись к комингсу, и улыбалась.

Рийо отодвинулась от меня, вернее, только обозначила движение, не убирая рук. Посмотрела на подругу, произнесла тихо:

— Надеюсь, ты не сердишься?

— С чего бы? Разве нам с тобой плохо было вместе?

Панторанка покачала головой, заливаясь густым лиловым румянцем. Ничего себе, новость, изумлённо подумал я. А Осока шагнула к нам ближе, коснувшись меня плечом, погладила Рийо по руке и продолжала:

— Так неужели мы будем ссориться из-за парня, которому обе нравимся? Верно ведь, Алекс?

— Ну… Верно, конечно, — протянул я. — Вы у меня обе просто замечательные.

— Видишь? — подхватила Осока. А у меня появилось стойкое ощущение, что мою судьбу решают без моего участия. В который уже раз, кстати. И я решил вставить свои пять копеек:

— Дамы, а вы уже решили между собой, кто будет топить печь, мести горницу, кто ходить за стадом, а кто работать в ого…

Дынц! Кулаки обеих с завидной синхронностью впечатались в меня с двух сторон: Осокин – в бок под рёбра, Рийо – в живот.

— Уй, — простонал я, хотя больно почти не было. — Всё. Понял. Пилить будете вдвоём.

— Пилить?? — воскликнула Осока. — Интересно, это когда я тебя пилила? Я и не умею. Хотя, если будешь брюзжать, могу научиться.

— Не самое полезное из умений, на мой взгляд, — улыбнулась Рийо.

— Тебе полегче?

— Значительно.

— Вот и славно. Только, давай, делами ты сегодня больше заниматься не будешь?

— Я и не собираюсь. Кстати, мы уже за светом?

— Пока нет, — ответила за Осоку Падме. На этот раз она не стала рисовать себя в воздухе рядом с нами, а заглянула в закуток через дверь. — Я задержала прыжок. Алекс, тебе звонили из дома, там какая-то повестка пришла.

— Судебная? — удивился я.

— Нет, из военкомата.

Я удивился ещё больше. Священный долг Родине я, признаюсь честно, отдавал в весьма щадящем режиме: три года на военной кафедре и два раза по месяцу на учебных сборах. После чего искренне полагал, что меня оставят в покое. Военную специальность мою нельзя было назвать остродефицитной, так как спутников у нас запускали от года к году всё меньше, наземные пункты управления закрывались один за другим… Может быть, после смены президента и «в консерватории» что-то начало меняться? Родители, во всяком случае, говорили, что политический курс за последний год заметно смещается, вызывая всё большее неудовольствие у зарубежных «заклятых друзей». В такой ситуации усилить боеготовность всех стратегических сил – ракетные войска, ПВО, космос – вполне логичный шаг. А может, и хуже – действительно, что-то затевается. Кавказ ведь никуда не делся, Ближний Восток тоже, да мало ли, из-за чего могут сцепиться мировые державы? Подумав обо всём этом, я потёр подбородок и сказал:

— Надо, пожалуй, выяснить, что к чему.

— Обязательно, — поддержала Осока. — Возможно, даже слетать туда, чтобы не выглядеть дезертиром.

— И это тоже, — кивнул я. — Падме, набери, пожалуйста, ко мне домой. Посмотрим, что за повестка, и что в ней написано.

Content

Падишахи Галактики

Похищение

Картёжники, бароны... и немного реблов

Невольничий рынок

Даги планеты Тет

Развязка