Паутина свободы

Ловец астероидов -- Сержант и генерал

Ловец астероидов — пожалуй, самая независимая профессия в Галактике. Бизнесмен, ползающий по планете, зависит от её властей, мэра города и хатт знает скольких ещё местных начальников. Космический торговец, как бы он не кичился своей свободой, зависит от рынка. Перехватили партию груза конкуренты, или в пункте назначения упала цена — и крутись, как хочешь. Хочешь, жди другого товара или продай обесценившийся груз себе в убыток, чтобы освободить трюмы. Хочешь, лети попытать счастья в другую систему, только лишний перелёт приплюсуется к общим издержкам. То ли дело ловец. Прилетел, взял лицензию в филиале Комиссии по изысканиям, а стоит она гроши, и копайся. Что нашёл — твоё, за вычетом налога, он обычно составляет пятую часть дохода, а где-то и меньше. Сверхсветовые скорости ловцу нужны редко, многие всю жизнь летают на каботажнике без гипредрайва и прекрасно себя чувствуют. Впрочем, в богатых минералами системах большинство используют микропрыжки, чтобы не терять время попусту и сделать больше рейсов. Энергоносителя на внутрисистемный прыжок уходит раз в десять меньше, скажем, вместо восьмисот килограмм — около ста. При средней цене полкредита за килограмм не так и дорого. Особенно когда наловил что-то стоящее, а в трюм всё сразу не влезает…

Капитан Зевен Кёлль вздохнул и пошевелился, вынув правую ногу из-под левой и положив их на пульт в обратном порядке. Добыть что-нибудь по-настоящему ценное для простого ловца — не удача, а настоящее чудо. Особенно в поясе, где плотность камней довольно мала. Сканеры малых кораблей из-за размеров приёмных антенн имеют недостаточную чувствительность, и легко проглядеть минеральную жилу на отдалённом камне. Другое дело, рой, он гораздо плотнее, но там и желающих бывает довольно много, приходится буквально толкаться друг с другом. Капитан был не прочь время от времени погоняться на скорость и ловкость: жить так постоянно — увольте, хотел бы, пошёл бы в контрабандисты, а в качестве небольшой встряски время от времени — почему бы нет? Чего Кёлль не любил, так это когда прилетала стая. Как там говорят шишколобые юристы? Группа лиц по предварительному сговору? Вот оно самое. Капитан обычно не лез на конфликт, но, когда начинали откровенно выдавливать с поля, выражал своё недовольство. Обычно — с помощью горнопроходческих лазеров, закреплённых на подвижной установке под кабиной. Бывало, хватало предупредительных, если же нет, один-два «стайных» сами становились космическим мусором. «Анкерок», так назывался корабль Кёлля, несмотря на неказистый вид, был весьма вёртким, уступая в этом плане, разве что, кореллианским «блюдцам» и военным кораблям. Не зря они с напарником потратили на модернизацию столько сил, и денег тоже.

Предупредительное попискивание сканерного комплекса привлекло внимание капитана. Металл? Такой крупный монолит? Сомнительно. Металлические астероиды таких размеров здесь не встречались, наверное, уже лет триста, всё выбрали. Пожалуй, надо посмотреть поближе. Кёлль нажал кнопку зуммера. Через минуту в рубку, сопя, ввалились остальные члены экипажа.

— Так… — сказал мохнатый бортинженер-катар Хоув Дзорган, выразив этим целую гамму эмоций. Ловцом он был опытным, только с Кёллем летал почти десять лет, да ещё до того, поэтому ситуацию оценил моментально. Погибший корабль — а объект на экране, скорее всего, являлся именно им — мог стать источником либо неплохой прибыли, либо серьёзных неприятностей, тут уж как повезёт.

— Ух, какая чушка! — воскликнул Майро Тузак, третий и последний в команде. — Как думаете, сэр, это может быть кораблём?

— Это скорее всего корабль, — снисходительно разъяснил юнцу Дзорган. — В поясе такого крупняка естественного происхождения уже не сыщешь. Что и было, всё распилили.

— Я думал, корабли и обломки после войны тоже собрали.

— Собрали. Но что-то могли пропустить. Или же это Мёртвый Рейс.

Кёлль включил досветовые двигатели. Объект начал быстро расти на экране, постепенно проявлялись детали его конструкции. Это, действительно, был корабль, причём, не из старых.

— «Экшн», — поспешил блеснуть эрудицией Тузак. — Пятая серия.

— Шестая, — поправил бортинженер. — Пятёрка более тощая. В любом случае, древних артефактов тут ожидать не стоит.

Он был прав. Шестая серия строилась сравнительно недавно, вряд ли этот транспорт болтался в пространстве больше пары десятков лет. А вот вероятность проблем возрастала многократно. У недавно потерянного корабля мог объявиться владелец, в этом случае имущество придётся вернуть, а размеры вознаграждения сильно зависели от оценки стоимости самого корабля и содержимого трюмов. Кёлль укрупнил изображение передней части транспорта, вздохнул. Досталось ему здорово, с такими повреждениями оценщик дорого за него не даст.

— Камушек был приличных размеров, — продолжал катар, разглядывая изображение.

— Вон ещё повреждения! — указал рукой Тузак.

— Бродячий рой, — Кёлль остановил двигатели, скорость сближения была достаточной, скоро её придётся гасить. — Похоже, он создал аномалию, в которую они впилились. А на выходе их приложило первый раз. Потом ещё два или три.

— Досветовой два можно минусовать, — констатировал Дзорган. — Остальные, вроде, целы.

— Не спеши делить шкуру неубитого тоон-тоона. Сначала его придётся объявлять как находку.

— Извините, сэр, — снова встрял молодой, — Может, и не придётся. Это не раскраска флота Старой Республики?

— Глазастый малец, — сказал Кёлль. — Заметил. Однако, это не упрощает, а усложняет.

— Почему? Императорский флот давно вывел из эксплуатации всё республиканское старьё. Неужели они потребуют назад древний транспорт, да ещё битый?

— С корабля самого по себе много не наваришь. Буксировка, демонтаж… Съест основную часть цены. А продать военный груз — задача непростая. И рискованная.

— Почему же? — возразил Дзорган. — А если Хондо?

— Хондо — это система? — заинтересовался Тузак.

— Не система. Виквай. Хондо Онака. Оружие и военное снаряжение купит запросто. Ну-ка, малыш, готовь скафандры, пойдём, посмотрим, что там в трюмах.

Транспорт, очертаниями напоминавший не то продолговатую водную черепаху с Манаана, не то ильменского броненосца, к спине которого зачем-то приделана ручка для переноски, медленно вращался в пустоте. Кабина его, торчащая из-под панциря переднего отсека, была наполовину снесена ударом астероида. Из остатков торчали обломки труб, волноводов, бахрома оптических кабелей. Там явно было нечего делать. Командный состав погиб мгновенно, оборудование безнадёжно испорчено. Кёлль подвёл «Анкерок» со стороны кормы и посадил на наклонный верхний лист кормового отсека, рядом с двигателями. Надеть скафандр для опытного спейсера, особенно для работника астероидных полей — минутное дело. Опытного. Именно поэтому капитану пришлось ждать, пока Майло Тузак справится с лямками, застёжками и кислородной аппаратурой, а затем лично проверить герметичность. Не хватало ещё потерять мальца в первом же пустотном выходе!

— Ты тут не скучай, — Кёлль похлопал по плечу катара. — Мы на связи.

Аварийный люк транспорта откинулся на шарнире, через подошвы скафандров передался длинный скрипящий звук. Воздуха внутри не было, об этом свидетельствовало чёрное окошко флуоресцентного сигнализатора. Капитан Кёлль повернул универсальный ключ, открывая внутреннюю шлюзовую диафрагму, посветил фонарём внутрь… и отпрянул. Инженерный отсек был заполнен мелкой густой пылью. В луче света пылинки вспыхнули, заискрились, и по залу побежали сполохи зеленовато-жёлтого света.

— Проклятье, — сказал капитан. — У них была утечка топлива. Видел когда-нибудь сухой энергоноситель?

— Нет, сэр.

— Любуйся. В вакууме топливо сначала замерзает, а потом постепенно ссыхается в пыль. В наших скафах туда лезть нельзя. Попадёт на пластик, потом на воздухе проест насквозь.

— А как тогда осмотреть корабль? — растерялся Тузак.

— Попробуем другой люк, в районе трюма. Надеюсь, внутренние гермозатворы сработали. Да не толкайся ты, дурень! И меня, и себя оторвёшь, будет потом Хоув нас лучом ловить.

— Виноват, — Тузак попятился. В рассеянном свете фонарей зелёное лицо капитана с пронзительно-голубыми глазами казалось зловещим, как у водяного демона.

— У меня такое чувство, что однажды ты станешь причиной моей смерти, — вздохнул Кёлль.

— Что Вы, сэр! Я всему научусь, вот увидите!

— Двигай вперёд, — приказал Кёлль, вздохнув ещё раз. Тузака он подобрал в прошлом году, на перевалочной базе, где они с Хоувом тогда сдавали нарытое. Парень подрабатывал мелким ремонтом агрегатов. Житейского понимания у него не было ни на децикред, зато откуда надо росли руки, и упорство хлестало через край. Местные ремонтники неоднократно пытались объяснить ему, чтобы не отбивал хлеб, дескать, хочешь есть — пойди поройся в мусорке, а здесь наша поляна. Даже били пару раз. Но он упорно продолжал слоняться по ангарам, предлагая свои услуги залётным частникам. Кёлль понимал, рано или поздно Тузака просто пристукнут, и пожалел. Взял на борт матросом, буквально за харчи. А потом ещё раз пожалел — на этот раз, о принятом решении, когда малец, никого не спросясь, изменил чувствительность управления, и «Анкерок» при посадке поломал одну из опор. Со временем, конечно, косяков поубавилось, но и сейчас оставлять Тузака надолго без присмотра партнёры не рисковали. Контролируя натяжение троса и твёрдо, всей подошвой, ставя ботинки с силовыми присосками на обшивку транспорта, Зевен Кёлль двинулся за матросом.

Со вторым люком пришлось повозиться: за ним не было шлюзового «стакана», и открывали его, скорее всего, очень редко, не особо следя за состоянием шарнира. Зацепив створку раздвижным рычагом, капитан с усилием повернул её, освобождая достаточно места, чтобы пролезть в скафандре. Да так и оставил, дальше она шла совсем уж туго. В трюм «Экшна» топливо не попало, тут было чисто, даже без следов замёрзшего воздуха, должно быть, он улетучивался постепенно, в течение многих месяцев. По размерам в этот трюм поместилось бы четыре «Анкерка» в длину и не менее двух в высоту, однако, пространство не казалось огромным, поскольку было тесно заставлено контейнерами разных форм и окрасок. Капитан при всём многолетнем опыте — до того, как стать ловцом, он десять лет служил помощником на грузовом судне — не мог знать всех обозначений, да это и не требовалось. Всё хранилось в старой верной деке, по совместительству служившей сканером универсальных кодов. Так, что тут у нас? Боеприпасы, понятно. Отличный товар, главное, не спалиться. Оружие, а здесь ремонтные комплекты. Тоже хорошо. Продовольствие. Вот его можно продать сразу и без проблем.

— Майро, что ты таскаешься за мной, как хвост за ящерицей? — сказал капитан, в очередной раз повернувшись в проходе и натолкнувшись на стоящего столбом Тузака. — Прогуляйся по проходу в сторону носа, посмотри, что там ещё есть.

— По какому из двух, сэр? — спросил парень. Кёлль хотел ругнуться, но сдержался. Ведь малец, по сути, прав, хочет точных указаний. Исправляется!

— По этому, — указал капитан. — В боковые не суйся, просто приглядись. Дойдёшь до передней переборки, возвращаться будешь по дальнему.

— Понял, сэр.

Кёлль успел проверить ещё один ряд контейнеров, внося всё в инвентаризационную опись в файле деки, когда услышал или, скорее, почувствовал через скафандр, что Тузак бежит обратно, топая башмаками по технологическому настилу.

— Что там? — спросил он в микрофон. — Майноки?

— Н-нет… — малец затормозил, схватившись обеими руками за край углового контейнера, в рассеянном свете нашлемного фонаря капитана были видны его вытаращенные глаза. — Нет, сэр. Там… стеллажи карбонитовых блоков. В них — люди. И, сэр, через столько лет они всё ещё живы!

Позже, наслаждаясь горячим обедом в маленьком салоне «Анкерка», они обсуждали найденное с Дзорганом.

— Может, бросить их, и дело с концом? — предложил бортинженер.

— Нет. Никого мы бросать не будем, — покачал головой Кёлль.

— Уж не вознамерился ли ты захватить с этим добром какую-нибудь планетку и стать диктатором?

— С ними мы, скорее, станем уборщиками в казарме.

— Это верно. Чтобы справиться с ними, нужны яйца из дюрастила с фриковым напылением. Не Хондо же, в самом деле…

— Хондо бандит, — махнул рукой капитан, — его они просто повесят. И будут не так уж неправы. Нет. Есть у меня на примете кое-кто ещё.

— Не искушай звёзды, Зевен, — взмолился Дзорган. — Связываться с ними второй раз!

— Что тебя беспокоит?

— Странные они. Онака, Визаго, Грарк — с теми всё понятно, а они… Принципы какие-то старомодные, обещания, клятвы.

— Ты сам ответил на свой же вопрос, — ухмыльнулся Кёлль. — У кого были старомодные принципы и слово крепче пермакрита?

— Ар-р… — брови катара приподнялись. — Брось, шеф, не может быть.

— Может. В отличие от тебя, Хоув, я в молодости на вахте в игры не играл. А смотрел Голонет. И вспомнил, где мог видеть девчонку.

— А захочет она, после всего?

— Не узнаем, пока не попробуем. Контора у них серьёзная, не мейлураны с лотков продают. Эти, — капитан ткнул пальцам вниз, в направлении транспорта, — заслужили свой шанс.

Майро Тузак слушал молча, переводя взгляд с мириаланина на катара и обратно. Нить разговора он потерял окончательно. Вроде, и на базик говорят, а ни фига не понять. Конечно! Они столько времени летают вместе, с полуслова друг друга понимают. Ну, ничего, когда-нибудь и он, Майро, станет матёрым спейсером и будет так же мутно объясняться с сослуживцами, вызывая уважение молодых лохов. А домой однажды привезёт настоящие, серьёзные деньги, которых у его родни не водилось уже лет десять. Тогда ни отец, ни дядьки с тётками не будут жужжать, что он шлялся незнамо где, вместо того, чтобы делом заниматься! Может, и с этой лоханки чего перепадёт? Он, всё-таки, не первый день в экипаже. А? что?

— Уши продуй, — посоветовал Дзорган. — После скафандра, должно быть, заложило. Шеф тебя спросил, микропрыжок рассчитать сможешь?

— Сэр! Да я… Нас же учили! — так и подскочил Майро.

— Иди, считай. Но привод включать не смей, пока я не проверю.

— Сэр! Есть, сэр!! — проорал Тузак. Путаясь в собственных длинных ногах, выбрался из-за стола и рванул исполнять ответственное приказание.

* * *

По телу пробегали волны тепла. Сержант Вилби судорожно втянул в лёгкие воздух — он показался почти обжигающим — выдохнул и задышал ровно. Врачи были правы. Ожидание пролетело, как один миг, невозможно было понять, длилось оно месяц или год. Вот о неприятных ощущениях их не предупреждали, но это и неважно. Солдат такие неудобства должен переносить, не поморщившись. Зато не пришлось маяться днями в казарме, ожидая, когда же резерв станет востребованным, и придёт приказ к отправке. Веки разлепились с трудом. Сначала в глазах была сплошная белая пелена, сержант несколько раз со скрипом моргнул. Тут же сначала в правый, потом в левый глаз откуда-то сверху упало по маслянистой капле, отчего веки сразу стали двигаться свободно. Сквозь пелену начали проступать контуры предметов, одновременно стихал, будто удалялся, непрерывный шорох в ушах.

— Вы меня слышите? — произнёс справа высокий женский голос. — Моргните дважды, если да.

Вилби чётко моргнул два раза.

— Хорошо. Делайте спокойный вдох…

Что-то прохладное с шипением проникло в рот, гортань. Хорошо, что предупредила, мог и поперхнуться. Женщина продолжала:

— Теперь пробуйте говорить. Как Вы себя чувствуете?

— Нормально, — хрипло, но отчётливо произнёс сержант. Руки-ноги-голова, кажется, на месте. Зрение почти восстановилось, лишь яркое освещение заставляло щуриться. Он обвёл взглядом помещение. Это точно не был медицинский центр на Камино. Скорее всего, их перевезли поближе к театру военных действий, прежде чем разбудить, рациональное решение. В комнате находились всего два медицинских дройда — человекоподобный врач и тумба-ассистент, зато целых четыре живых медика — три женщины и мужчина. Была и ещё одна странность: возле двери, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стоял мандалорский воин. Без шлема, в облегчённом наборе бронещитков, зато при паре бластеров довоенной ручной сборки. Наплечники мандалора украшала эмблема правящего Дома Калевалы, четвёртой планеты системы Мандалора. Калевальцы издавна считались правоверными республиканцами, вместе с тем, в боевых действиях почти не участвовали, предпочитая вносить вклад в общее дело поставками транспортных кораблей и агрегатов. Выгодно и непыльно. Ещё у них были высококлассные сыщики, которых часто переманивали работать полицейские управления Центральных Миров.

— Полагаю, пробуждение прошло штатно, — сообщил дройд-врач. — Показатели ниже средних, но в пределах допустимых.

— Согласна, — кивнула одна из женщин. — Пробуем встать.

Наклонный диагностический стол, на котором лежал сержант, начал плавно поворачиваться, пока не занял вертикальное положение. Вилби прижал к телу руки, выводя их из-за фиксирующих скоб, аккуратно шагнул на пол. Дройд-ассистент и врач-мужчина внимательно следили за движениями сержанта, готовые поддержать под локти. К счастью, этого не потребовалось.

— Не торопитесь, — мужчина чуть посторонился, пропуская сержанта к боковой стене. — Одежда и обувь вот здесь, одевайтесь, пожалуйста.

Скорее всего, это тоже был тест, на координацию. Сержант выдержал его без проблем, уверенно оделся, сел, застегнул ботинки. Самочувствие всё улучшалось, чувство холода глубоко внутри почти исчезло, руки и ноги сгибались уверенно и легко.

— Готов! — доложил он. — Какие будут распоряжения, сэр? — Вилби привычно обращался к мужчине, сочтя его старшим.

— Вас ждут для беседы, — сказал врач. Повернулся к калевальцу: — Физически пациент в норме, проводите, пожалуйста.

— Да, — кивнул тот. — Идёмте со мной, сержант.

Они шли по коридорам. Расположение и внешний вид их были хорошо знакомы сержанту Вилби. На последних этапах обучения они часто тренировались на разрушителе типа «Зверолов» из числа эскадры, охраняющей каминоанскую систему. Знакомые-то они знакомые, но и тут наблюдательный глаз профессионального солдата подмечал всё новые и новые необычности. Во-первых, указатели. На военных кораблях принято использовать шифры, обозначающие палубы, коридоры и помещения, здесь наряду с ними попадались стрелы с текстовыми пояснениями на трёх языках. Верхняя строка на базик аурбешем, нижняя — мандалорские руны, а между ними — литеры вроде Высокогалактического алфавита, но чуть другие. Должно быть, тионские, решил Вилби: как известно, Высокий от них когда-то и произошёл. Во-вторых, существа, которые встречались в коридорах, никак не соответствовали внешнему виду экипажа боевого разрушителя. И дело не в том, что они принадлежали к разным разумным видам. Вилби знал, в республиканском флоте оставалось немало кораблей довоенных Сил Правосудия, укомплектованных не клонами. В том числе, «Звероловы» первой серии, из корусантской эскадры. «Столичные» считались одними из лучших, их экипажи — умелыми и дисциплинированными. А здесь… Здесь сержант увидел разумных самой цивильной наружности, одетых не по форме, без следа флотской выправки, было очень много женщин, и даже дети. Пока он и калевалец ждали лифта в нужном направлении, в холле возле них остановилась целая семья — мать и двое детишек. Младшая девочка капризничала, хныкала, не желая отпускать маму в командировку. Как понял Вилби, боялась, как бы её не похитили и не продали в рабство. Мальчик пытался её уговорить.

— Неужели ты считаешь, — солидно, как взрослый, вещал он, — что мама глупая и будет ходить одна по не нашим палубам?

— Конечно, нет! — отвечала девочка. — А в космосе? Пираты если?

— В космосе всегда провожают и встречают. Видела, сколько пушек у патрульного корвета? Забоятся сунуться. Пираты ищут лёгкую добычу, ну, которую не охраняют.

— А вдруг их будет два или три корабля?

— Ни два, ни три не справятся с корветом и истребителями, — вступила в разговор мать. — Брат тебе верно говорит, Спар. Со мной ровным счётом ничего не может случиться. Вот вернусь с гастролей, а там папа из рейса прилетит, и все вместе поедем отдыхать на Пантору.

— Может, ты и туда боишься? — ехидно добавил мальчик. — Трусиха.

— Да, тебе легко рассуждать, — воскликнула девочка, — ты не женщина и вообще на твилека не похож!

Вилби с трудом удержался, чтобы не улыбнуться. Действительно, и мать, и дочь были твилеками, мальчик же, несмотря на то, что на лицо просто копия матери, выглядел как человек базовой линии. Скорее всего, межвидовой брак. Медицине совершенно без разницы, в чью сторону корректировать внешность будущего потомства — матери или отца.

Дослушать семейную беседу помешали две кабины турболифтов, почти одновременно раскрывшие двери. Твилека с детьми села в ту, что двигалась вниз, Вилби и калевалец — в другую.

— Сэр, дозвольте вопрос? — обратился сержант к сопровождающему.

— Спрашивайте.

— Это корабль республиканского флота?

— Бывший. Вас удивляет народ на борту? «Таран» уже несколько лет используется в качестве орбитальной базы, — объяснил мандалор. — Вполне естественно, что семьи персонала проживают здесь же.

— Могу я узнать, в какой системе эта база?

— Конечно. Правда, название Вам ничего не скажет. Система до недавнего времени была закрытой. Называется Карес. Это район Дикого Поля недалеко от Кореллианского пути.

— Вот почему здесь так много твилеков!

— Их на любой нашей базе много, не только с самого Рилота, из диаспор тоже. Работорговцы в последнее время совсем обнаглели, а у нас можно получить защиту и работу. Сейчас прямо и налево, в коридор «беш».

Калевалец привёл Вилби к двери одного из многочисленных помещений коридора «Б», приложил палец к сенсору звонка. Дверь с лёгким шипением ушла в стену, и сержант увидел небольшой кабинет. А в нём — женщину, которую все они знали очень хорошо. Именно она по поручению Верховного Канцлера Республики следила за процессом подготовки новых пополнений. Сержант шагнул через порог, вытянулся по стойке «смирно»:

— Генерал!

— Присаживайтесь, сержант, — сказала женщина. — А Вы, капитан, можете идти, благодарю Вас, — лёгким движением руки она вновь привела в действие механизм двери, продолжала: — Я давно уже не генерал, да и армия переукомплектована. Вы хотите что-то спросить?

— Да, ге… то есть, мэм, — произнёс Вилби. — Война закончилась? Кто победил? Надеюсь, мы?

— «Мы»… — женщина тяжело вздохнула. — Вышло так, что проиграли обе стороны. Единственный, кто остался победителем — Верховный канцлер Палпатин. Как выяснилось, он изначально играл за обе стороны. И устроил эту войну. Когда победа Республики стала неизбежной, он прекратил боевые действия и провозгласил себя императором Галактики.

Доверительный тон начальства располагал к неформальной беседе, поэтому сержант рискнул задать следующий вопрос:

— А что же Сенат?

— Утвердил. Подавляющим большинством, под гром рукоплесканий. На том же заседании, где было объявлено о создании Империи.

На том же заседании? Сказать, что Вилби был удивлён, значило не сказать ничего. В курс общей подготовки на Камино входил обширный раздел по законодательству. Важнейшие законы Республики знал назубок каждый солдат, а командному составу давали намного больше, включая особенности законов некоторых планет.

— Значит ли это, мэм, что конституцию изменили без проведения плебисцитов в секторах?

— Не изменили, — поправила она. — Отменили полностью. И, да, без всяких плебисцитов.

— Тогда… Это переворот? — скорее, констатировал, чем спросил, Вилби.

— Совершенно верно.

— Политики… — с презрением вырвалось у него. Видя, что женщина оценивающе смотрит на него своими тёмными глазами, Вилби пояснил мысль: — Они всегда беспокоятся только о собственном благополучии.

— Не судите их строго, сержант, — покачала головой женщина. — Для того, чтобы голосование прошло гладко, Палпатин устроил наглядную демонстрацию. Отдал Приказ 66.

Приказ 66… У сержанта зазвенело в ушах и резко кольнуло где-то в голове, выше правого уха. От неожиданности он поморщился и выругался:

— Диʼкут!.. Простите мою несдержанность, мэм.

— Ничего.

— Солдаты, конечно, не знали, что происходит переворот?

— Естественно. Приказ они выполнили так же чётко и грамотно, как все остальные до этого.

Вилби попытался представить, как распоряжение канцлера передаётся от планеты к планете, от флота к флоту, и как по всей Галактике одновременно вспыхивает сражение. Сражение между своими. Нет, вообразить такое было слишком трудно, масштаб произошедшего не укладывался в голове.

— Полагаю, потери среди клонов были огромны? — помолчав, сказал он.

— Где как. В самом Храме и там, где оставались ветераны Сил Правосудия, бой был жестоким.

— Да, «десант никогда не сдаётся» был их девиз. Много генералов погибло?

— Почти все. Преимущественно их застали врасплох.

— Простите? — растерялся Вилби. — Врасплох? Но… как же? Вы ведь умеете…

— Дело в том, что клоны не испытывали ненависти к генералам. Они просто продолжали выполнять свою работу, как раньше, — объяснила женщина. — Предчувствие оказалось слабым, мало кто его ощутил.

— Вот оно как. Да, мэм. После такой демонстрации Сенаторы боялись уже не за богатства, а за саму жизнь.

— Вполне обоснованно, как показали последующие события. Несогласных новоявленный император уничтожал физически, как врагов государства.

— Скажите, мэм… Как давно произошли эти события?

— Почти семнадцать лет назад. Сейчас идёт 998-й год Руусана. Тридцать третий по новому счёту.

— Ещё раз извините… Как же получилось, что меня разбудили только сейчас?

— Вкратце дело обстояло так. Вы и Ваши товарищи из резерва пролежали в заморозке на Камино до 81 года. Затем вас подняли из хранилищ и отправили в систему Мандалора, где вас должны были принять офицеры переформируемых частей. Однако, до Внешней Луны добрались только три транспорта из четырёх. Четвёртый, вашего батальона, был повреждён в промежуточной системе на выходе из прыжка — видимо, кометным обломком. Экипаж погиб, корабль дрейфовал в направлении звезды. Месяц назад на него наткнулся ловец астероидов.

— Понял. Вы планируете нас использовать дальше?

— Хотелось бы, — совсем мягко ответила женщина. — Если согласитесь. Приказывать вам я больше не вправе.

— Госпожа генерал, для меня Вы по-прежнему старший по званию, — твёрдо сказал Вилби. — Раз Канцлер оказался преступником, я бы предпочёл служить своим прежним командирам.

— Несмотря на Приказ 66?

— Незаконный приказ, генерал, — в голове снова кольнуло, он поморщился: — М-м… Простите. Хороший солдат выполняет приказы, но не совершает военных преступлений. Остальные скажут то же, уверяю.

— Я знаю это. Что ж, отлично. Вы встретите здесь ещё нескольких знакомых Вам командиров. Сержант-инструктор Эль-Лес — уже майор, командует учебным центром компании. Есть и клоны-офицеры. От меня пойдёте по коридору направо, явитесь в комнату 408 к майору Бойлу. Он из 212-го Ударного, слышали?

— Так точно! Подразделение генерала Кеноби. Разрешите идти?

— Идите.

Женщина пошевелила плечами, разминая повреждённый позвоночник, просунула пальцы под основания полосатых лекк и потёрла виски. Тронула сенсор внутреннего комлинка, набирая запрограммированный номер. Над линзой голопроектора возникло взятое по грудь изображение другой дамы. Миловидное лицо, ярко-розовая кожа уроженки Зелтроса, пухлые выразительные губы, длинные пышные волосы, предмет зависти доброй половины женщин, в том числе, девиц втрое моложе неё.

— Побеседовали? — спросила она.

— Да. Довольно содержательно. Без биочипа парень вполне адекватен, рассуждает здраво, логично. Упоминание о Приказе 66 вызвало лёгкий приступ мигрени, и только.

— Я рада. Служить согласился?

— С энтузиазмом, как я и говорила. Он свеженький, жизненного опыта никакого. Куда он пойдёт на гражданке? А здесь и мы с Лесом, и более опытные братья. Готовь процедурные. Сколько у нас хирургов с приводами достаточной точности для манипуляций на головном мозге?

— Одиннадцать наберу, вместе с корабельными.

— Сначала будите сержантов… — посоветовала бывший генерал. — Чему ты так улыбаешься?

— Ты сказала «у нас», впервые за три месяца, — рассмеялась зелтронка.

— Что ж, даже такая нудная и упрямая старуха, как я, способна признавать очевидное.

— Прекрасно. Надеюсь, теперь ты не откажешься присутствовать при пробуждении, хотя бы, нескольких первых партий? Им будет легче сразу видеть знакомое лицо.

— Конечно. В психологических опытах нужды больше нет, будем присутствовать либо я, либо Лес. Только, прошу, планируй так, чтобы нам не отменять занятий. График пересылаю.

— Приняла. Кстати, как твои разведчики? — поинтересовалась зелтронка.

— Давно я не была в таком восторге от учеников. Думала, придётся переучивать, но они, при всём своём опыте, великолепно усваивают новое. Профессионалы с заглавной буквы. Двоим я бы, пожалуй, доверила не пику, а нормальный меч. Почему их уволили на родине? Закончился какой-то крупный конфликт?

— Наоборот. В последнее время на их планете конфликтов всё больше. Идёт передел собственности. Поэтому сейчас воюют, в основном, типичные наёмники. А эти — другие. У них есть принципы. Закалённый сердечник, что ли.

— Я почувствовала. Такое чувство, что их долго гнули, а сломать не смогли. Знаешь… Чем-то они все очень похожи на нас. Люди другой, более славной эпохи.

— Будешь учить тех двоих дальше?

— Обязательно, — кивнула генерал. — Им польза и остальным пример. Пусть видят, чего могут достичь. А ты, вот что, подбери ещё возможных кандидатов. Посмотрю, возможно, возьму вторую группу, с нуля.

— Справишься одна? Может, впрячь кого-то из девиц в помощь?

— Нет-нет, вот впрягать не надо. Они сами должны проявить желание, иначе плохие из них будут наставницы.

— Тебе виднее. Кандидатов поищу и каждого посмотрю детально.

— Спасибо, — генерал завершила соединение, поднялась с кресла, прямая и статная, как всегда. Боль в спине исчезла без следа, сейчас было не до неё. Старого мастера ждали ученики.

Помощник Повелителя -- Кореллианский договор

Перед дверью в кабинет босса помощник расправил под камзолом широкий пояс, намотанный поверх сорочки, пошевелил плечами, одёрнул полы. На докладе он любил выглядеть безукоризненно, даже притом, что Повелитель на внешний вид не обращает ровным счётом никакого внимания: дело и только дело, ничего более. Помощник покосился на дежурного адъютанта, сидевшего за столом-пультом. Тот глядел только на экран, неподвижный, как изваяние. Обращать внимание на тех, кто прибыл к Повелителю, ему разрешалось в двух ситуациях. Первая – посетитель подходит к наружной двери, и его лицо появляется на экране монитора. Вторая – от босса поступает распоряжение пропустить посетителя в кабинет или отменить приём вовсе. В остальных случаях на происходящее в приёмной дежурный не должен реагировать. На то есть старший адъютант, полковник Пройстер по прозвищу Старый Лис, его ассистент из лейтенантов и прикреплённый офицер-порученец. Пройстер своё любопытство уже удовлетворил минуту назад и тоже уткнулся в экран своего стола, ассистент и порученец тихо болтали о чём-то в дальнем углу. Оставалось ждать. Помощник отвернулся и стал смотреть на дверь. Чёрную слегка блестящую дверь, на которой, если приглядеться, можно заметить едва различимые переливы яркости, вызванные освещением и микронеровностями створок. Эти разводы каждый раз выглядели немного по-новому в зависимости от расстояния и положения смотрящего. Ни разу ещё помощнику не удавалось остановиться настолько точно, чтобы увидеть один из прежних узоров.

Испытывал ли он страх перед Повелителем? Несомненно. Как и подавляющее большинство других разумных, к какому бы виду они ни принадлежали. Другое дело, что это чувство наполняло его кровь адреналином, и помощнику это нравилось. Особенно жутко было докладывать о выполненных поручениях. Случалось, что босс был не вполне доволен результатом, тогда от чёрной фигуры исходила ощутимая волна гнева. По теории вероятности, рано или поздно он окажется крайне недоволен, и тогда помощника унесут из кабинета в герметичном мешке. Такой риск не мог сравниться ни с чем другим. Ни с игрой в сабакк, как бы велика не была сумма, ни с гонками на спидерах в городском лабиринте, ни с охотой на вооружённого противника на нижних уровнях. Всякий раз уходить от Повелителя живым, вновь и вновь доказывая себе и окружающим, что ты – лучший из лучших, это ли не настоящая работа, это ли не подлинное мастерство? Сменялись другие помощники, сменялись адъютанты, и только он да Старый Лис служили Повелителю так долго, что уже никто не мог вспомнить времени, когда ни того, ни другого здесь не было…

— Советник Бойнтон! Пройдите в кабинет, — негромко, но очень отчётливо выговорил дежурный. Помощник про себя усмехнулся, отметив это обращение. Вообще-то, перед фамилией гражданского чиновника ранг называют только в третьем лице, если только это не сенатор и не правитель. Но новички никогда не упускали возможности подольститься к «старожилам». Лейтенант еще не понял, что в этой приёмной все решает удовлетворение или недовольство только одного человека – Вейдера.

Чёрные створки с едва слышным шорохом раздвинулись и сразу же сомкнулись вновь за спиной помощника. Громадная и не менее чёрная фигура Дарта Вейдера, правой руки Императора, Тёмного Лорда сита, возвышалась в кресле за рабочим столом.

— Милорд, — произнёс Бойнтон в качестве приветствия. И сразу приступил к делам: — Разведдонесения. Одно категории «аурек», три категории «беш».

Он сделал небольшую паузу, прежде чем приступить к изложению в порядке важности. Обычно лорд Вейдер принимал этот порядок молча, но время от времени бывало и иначе. Вот как сейчас.

— Есть что-нибудь из Сената или от агентов в бандформированиях? — спросил гулкий голос из-за решётки маски.

— Да, милорд. Сенатский агент, категория «беш».

— В первую очередь.

— Слушаюсь. Источник, условное имя у Вас на экране, сообщает, что в пространстве Кореллии состоялась конспиративная встреча. Принимали участие сенаторы-оппозиционеры и главари так называемых «Сопротивлений». Список передаю. Цветом выделены совпадения по сектору.

— Там, где сенатор не замешан, есть другие высшие чиновники, кто сочувствует?

— Везде, кроме трёх случаев, милорд. Ссылки на списки активны, второй лист – сводная таблица по направлениям деятельности изменников.

— Ясно, продолжайте.

— На встрече принято решение создать объединённое командование и начать повсеместные активные действия против имперских структур. Бандам предписано покинуть постоянные укрытия, базы заминировать, и впредь нигде подолгу не задерживаться.

— Как и предполагалось, — Вейдер протянул руку, отодвигая окно на экране к краю, и сделал какие-то пометки. — Они понимают, что многие укрытия Империи известны.

— Приказ не высаживать десант на подобные объекты готов, милорд. Я осмелился добавить «без особого на то распоряжения командующего флотом или вышестоящих начальников».

— Разумно. В отдельных случаях риск может быть оправдан. Давайте, подпишу, — Тёмный Лорд быстро завизировал открывшийся документ и движением пальца перебросил в «отправку». — Выберите по Вашему усмотрению одиннадцать точек и передайте флотам «добро» на уничтожение баз бунтовщиков. Незамедлительно после начала активных действий. Пусть думают, что мы знали только их.

— Слушаюсь. Наблюдение за оппозиционерами усилить?

— Только за передвижениями. Не выпускать из поля зрения ни на минуту. Прослушку не активизировать, спугнёте. Им ещё рано переходить на нелегальное положение.

— Понял. Пока всё достаточно точно соответствует плану.

— Да. Полномасштабный мятеж начался, теперь – наблюдение и анализ. Подключите больше аналитиков и психологов. Нужны подробные данные о социальной базе, потенциальных новых лидерах, могущих всплыть в ближайшее время.

— Будет исполнено, милорд!

— О действиях бунтовщиков докладывайте ежедневно до полудня по единому времени. Дальше.

— Сообщение категории «аурек». По Объекту…

Бойнтон так же чётко изложил это и остальные два донесения категории «Б». Повелитель не перебивал, сидел абсолютно неподвижно, и только ровное шипение дыхательной системы сопровождало речь помощника.

— Что-то ещё, Бойнтон? — Дарт Вейдер, как всегда в таких случаях, уловил элемент незавершённости в докладе помощника. Тот только этого и ждал, тоже как обычно.

— Да, милорд. Есть донесение, которое, возможно, представляет важность выше присвоенной категории «дорн».

— Что заставляет так думать?

— Странные детали.

— Изложите.

— Сельскохозяйственная планета, сектор и название системы у Вас на экране. Неустановленной группировкой зачищен горный район, где выращивались наркотические растения. Вывезено в неизвестном направлении порядка тысячи работников. Детали: источник утверждает, что операцию проводили солдаты-клоны в броне «фаза II». Оценочно – не меньше двух рот. Руководило ими гуманоидное существо в плаще. Предположительно, джедай.

— Источник видел лица клонов? Лицо их предводителя?

— В донесении не сказано, милорд.

— Значит, нет. У предположительно джедая было оружие?

— Так точно. Источник упоминает о двух мечах того же типа, что используете Вы. Цвет лезвий – зелёный. Я планировал направить донесение в Инквизицию, но подумал, что следует предварительно доложить Вам.

Тёмный Лорд слегка наклонил голову и медленно, задумчивым жестом, поднёс левую руку к своей жутковатой маске, будто хотел потереть левую бровь. Опустил руку. Помощник ждал, замерев, как ящерица в засаде. А Вейдер всё молчал, только мерно шипела дыхательная система. Наконец, слегка подавшись вперёд, прогудел:

— Правильно сделали, что доложили. Данные о клонах и джедае пометьте как не заслуживающие доверия. Всё это уловка, для устрашения обороняющихся. Копию сообщения – в Криминальный департамент сектора. Пусть проведут расследование по факту ношения запретного оружия. Впредь с информацией подобного рода поступать аналогично.

— Вопрос, милорд.

— Да.

— Как Вы сделали такой вывод? Да, я знаю, что «фаза ІІ» продаётся на оружейных рынках…

— Запомните, Бойнтон, — прервал Вейдер, — после Приказа 66 клоны неспособны действовать вместе с джедаями, их программа это исключает.

— Вот как. Теперь понимаю.

— По поводу Объекта. Направьте сообщение Таркину, что я желаю побеседовать с ним о сроках строительства. Не позднее завтрашнего дня.

— Слушаюсь.

— Подробный отчёт о поисковой операции на Фелусии ещё не поступил?

— Нет, милорд. Только то краткое сообщение, что я докладывал восемнадцатого числа.

— Спасательный фрегат разведслужбы должен был возвратиться вчера. Поторопите Исарда.

— Немедленно отправлю повторный запрос.

— Поиски «Блуждающей тени» и капитана Эклипс не прекращать, пока не будет выяснена их судьба. Можете идти.

О, это сладкое чувство, когда страх отпускает, а на смену ему приходит удовлетворение от качественно проделанной работы! Ради таких моментов стоит жить. Стараясь не показать своего приподнятого настроения, помощник кивнул на прощание полковнику Пройстеру, ровным шагом миновал приёмную, и только за внешней дверью отсека широко улыбнулся. Странное сообщение разведки больше его не беспокоило. Раз Лорд считает, что это не клоны, значит, так и есть. А джедай там или не джедай, пускай выясняет полиция. Будет надо – сами вызовут местного Инквизитора…

Бойнтон не знал, да и не мог знать, что после его ухода Дарт Вейдер поднялся с кресла, нажал на пульте стола один из сенсоров и медленно, едва слышно поскрипывая сочленениями ног, подошёл к развернувшейся во всю стену голографической панораме Корусанта. Камеры передавали её в реальном времени. Направлены они были таким образом, чтобы в поле зрения не попадали здания, раздражающие Лорда своим видом – заброшенный Храм Джедаев и здание 500-летия Республики. Вейдер стоял и задумчиво наблюдал за плотными потоками летающих машин, проносящихся между шпилями высотных зданий, на небо, на облака. Лорд ни на мгновение не усомнился, кто руководил теми солдатами. Пожгли плантации, увезли работников… Невольников, будем называть вещи своими именами. Почерк более чем красноречив. И зелёные мечи… Интересно, ей в самом деле, удалось где-то раздобыть подразделение клонов? Тёмный Лорд криво усмехнулся под маской. Не исключено. Она и не на такое способна. Так или иначе, посылать туда Инквизитора – очередного – глупо. Никому из них с ней не тягаться – даже Тримейну или еще кому из старых кадров. А лететь самому… Вейдер был вовсе не уверен, что выйдет живым из ещё одного поединка с ней. Противоядия от той необычной техники он не нашёл до сих пор. Оффи также не преуспела в поисках записей джедайки-сефи. Нет. Полицейское расследование – то, что нужно в данном случае. Проведут поверхностную проверку и, как водится, закроют дело «за неподтверждённостью факта преступления».

Трижды пискнул селектор. Вейдер сделал лёгкое движение рукой, при помощи Силы нажимая сенсор соединения.

«Милорд, — послышался голос Пройстера, — гранд-мофф Таркин вызывает Вас на связь».

— Принять вызов, изображение на видеостену, — распорядился Вейдер.

Умирать определённо было ещё рано, слишком много осталось в Империи незаконченных дел, которые приходится контролировать лично.

* * *

Галактический Промышленный форум собирался дважды в год на одной из планет Ядра и являлся регулярным рабочим мероприятием, на котором проходили многосторонние встречи, подписывались протоколы о намерениях, заключались взаимоувязанные контракты. Более удобного места, где можно договориться о кооперации сразу с несколькими партнёрами – или разделить сферы влияния со всеми заинтересованными лицами – придумать трудно. В форуме принимали участие видные промышленники и, разумеется, политики, поскольку политический деятель чаще всего занимается бизнесом, а крупный делец не может не касаться политики. Пейзане, как с ноткой пренебрежения именовали аграриев, допускались не дальше прихожей, чтобы приобрести сельхозтехнику, но важные решения принимались без их участия. За кулисами форума проходили и такие переговоры, сам факт которых ни при каких условиях не должен был стать достоянием гласности. Удобным «форматом» пользовались и деляги, бизнес которых носил не вполне законный характер, и политики. За три дня работы нынешней, кореллианской встречи, сенаторы Мотма, Органа, Падди, Танийл и радушный хозяин Гарм Бел Иблис провели больше полутора сотен бесед в кулуарах. Задача перед ними стояла масштабная, не чета любому бизнес-проекту, сколько бы миллиардов кредитов он не привлекал. Вооружённое восстание против Империи, не шутки! Момент для выступления нельзя было назвать наиболее удачным, сил для полномасштабной борьбы ещё не хватало, но и тянуть дальше – значило упустить время. Сеть ячеек Сопротивления, созданная после того, давнего совещания, что стало последним в жизни сенатора Амидалы, расширялась всё быстрее. И становилась чересчур эффективной. Молодым командирам быстро надоедала конспиративная работа: ждать, копить силы, проводить агитацию. Многие ничего этого не умели вовсе и учиться не собирались. Они начинали перевозить контрабанду, торговать оружием, заниматься грабежом имперских складов – в благородных целях, естественно. Полученные средства шли на прокорм самих ячеек и поддержку бедствующих слоёв населения, тех, кого Империя лишила работы и выдавила из уютных квартир в грязные трущобы. Поддержка населения росла, появлялись новые сторонники… но и Империя стала реагировать на деятельность Сопротивления всё резче, порой уничтожая по несколько ячеек за раз, как силовое поле смахивает капли дождя с ветрового стекла спидера. Увы, молодёжь соседних групп это ничему не учило. Напротив, они стали стихийно объединяться во всё более крупные отряды и устраивать серьёзные диверсии, провоцируя этим новые имперские зверства. Такими темпами, если промедлить ещё немного, имперцы могли вычистить всех наиболее активных и боеспособных. Кто тогда пойдёт на решающую битву? Бывшие аграрии и ремесленники, только научившиеся держать бластер? Поэтому решено было действовать безотлагательно. Большинство бизнесменов, участвующих в форуме, согласились с доводами «оргкомитета», да и некоторые члены Сената обещали негласную поддержку. Остальных пришлось поуговаривать, кого совсем немного, кого дольше. Эту миссию взяли на себя Сенаторы-леди – величественная Мон Мотма и рыжая Терр Танийл. Отказались поддержать восстание двое: знатный владелец целой промышленной империи, входившей в первую сотню крупнейших компаний Галактики, и глава акционерного общества, специализацией которого был космос – перевозки, строительство кораблей, дальняя связь. Мон Мотма и Бэйл Престор Органа очень рассчитывали на обоих. И та, и другая корпорации имели в своём составе мощные охранные структуры – по сути, настоящие частные армии – и владели внушительным флотом кораблей, в том числе, боевых. Без них приходилось существенно менять первоначальные расчёты, а вероятность успеха, и без того не очень высокая, снижалась ещё больше.

Проводы участников форума поручили помощнице Бел Иблиса, белокурой Доман, и дочери Органы, принцессе Лейе. А пятеро Сенаторов поднялись на борт личного крейсера Мотмы «для обсуждения итогов». Жёлтая пресса, брызжа желчью, охарактеризовала это как «очередную попойку больших шишек в узком кругу». На самом деле, не было ни пьянки, ни обсуждения. На борту крейсера – а правильнее сказать, яхты экстра-класса – «оргкомитет» ожидали полевые командиры Сопротивления. Все они были согласны с решением Сенаторов, готовы были идти до конца. Оставалось лишь немного скорректировать по реальной обстановке предварительный план действий и подписать соглашение. То, которое впоследствии назовут Кореллианским Договором. Так родился Повстанческий Альянс.

Яхта продолжала дрейфовать по эллиптической траектории от Кореллии до станции Центропункт, оставаясь вне зоны действия имперских сканеров высокого разрешения, а к ней один за другим стыковались небольшие кораблики, одного за другим увозя полевых командиров к местам дислокации их отрядов. Последними исчезли в темноте космоса дуросский разведчик Дженнсара Со-Биллеса и курьерский бот салластанина Сиана Тевва, построенный на Мон-Каламари. Терр Танийл помассировала виски, выдернула из причёски шпильки, распуская рыжие волосы по плечам.

— Устала так, будто таскала в шахте камни, — произнесла она. — Мон, не возражаете, если я займу большой освежитель?

— Конечно! И он, и бассейн в твоём распоряжении, милочка, — ответила Мотма.

— А я, пожалуй, приму stopka и посплю несколько часов, — сказал Бел Иблис.

— Я тоже не прочь отдохнуть, — поддержал Падди.

Мотма и Органа остались наедине. Женщина подошла к Бэйлу, хмуро глядевшему в иллюминатор, насильно расплела его скрещенные на груди руки и взяла ладони альдераанца в свои.

— Ну, что ты? — спросила она. — Знаешь же, этот шаг нужно было делать. И мы его сделали. Да, будет трудно, но есть неплохие шансы получить поддержку низов. Особенно среди других разумных видов.

— А вот это вопрос. Насколько верны наши расчёты? Два ожидаемых союзника нас не поддержали.

— К отказу маркграфа я была готова. Он слишком высокомерен, считает себя самым хитрым, надеется и дальше проскальзывать между дождевыми струйками, оставаясь сухим, как делали его отец и дед. А вот Чучи… Я надеялась, что после известных событий она изменит своё отношение.

Органе не требовалось разъяснений, что это за события. Победный отчёт имперцев об уничтожении «опасного изменника Осоки Тано» они видели с Мотмой вместе. Кадры голозаписи, которые прокрутило столичное новостное агентство, не допускали двойного толкования. Девочка погибла от меча Вейдера. В тот момент Бэйл вспомнил последние слова умирающей Падме: «В нём есть ещё добро…» Как же, хатта с два! Убить собственную ученицу, пусть и бывшую, после чего повернуться и уйти прочь, будто выбросил мусор. Под этой чёрной бронёй уж точно не осталось ничего человеческого, ничего от прежнего Анакина. Органа тогда чуть было не проговорился, хорошо, что Мотма не поняла его обмолвки и не стала расспрашивать.

— Мне кажется, причина, скорее, не она, а тот провинциальный капитан, что прилетал тогда с ними ко мне в имение, — заметил Бэйл.

— Верно. Это мы недосмотрели, провинциала надо было убирать сразу, — Мотма произнесла эти слова так просто и буднично, что у бывалого альдераанского политика мурашки пробежали по спине. И продолжала: — Однако же, я полагала, что он, как и Чучи, захочет отомстить Империи за смерть подруги. Но, видно, не судьба. Такое впечатление, что Тано заразила обоих своими джедайскими взглядами.

— Без «Индесела» шансы на успех значительно снижаются.

— Можно подумать, я этого не понимаю! Четыре их эскадры нам определённо бы не помешали. Как и производственные мощности, недосягаемые для Империи. Я уже не говорю о связях с забраками, твилеками и здравомыслящей частью мандалоров. Что ж, не вышло с Чучи, возможно, её преемник будет сговорчивее. В крайнем случае, попробуем переварить их корпорацию по частям.

— Ты хочешь заказать Чучи? — не поверил своим ушам Органа.

— Не драматизируй. Нам достаточно, если она станет неспособна выполнять свои обязанности. Например, начнётся психическое расстройство. От переутомления. Или тяжело заболеет ребёнок… Подумаем, что легче организовать.

Бэйл на мгновение представил, что такое случилось с его Лейей. Пусть она не была его биологическим ребёнком, но он бы точно бросил всё – политику, бизнес – и пожертвовал своим состоянием, а надо – и жизнью, чтобы Лейя была здорова. Но… Как вообще в голове у женщины могут рождаться столь кощунственные мысли?? Использовать ребёнка как средство давления – даже не подлость, это омерзительно! С Мон Мотмой Органа общался не первый десяток лет, и, казалось, знал её досконально, до мельчайших привычек, манер, мимики, мог читать её мысли и намерения. Казалось. А вот сейчас, по прошествии столь долгого времени, в чандриллианке всплыло нечто новое, неведомое и неприглядное. Ему снова невольно вспомнился Анакин Скайуокер. В том случае до самого последнего момента вряд ли кто мог подумать, что он вдруг станет таким чудовищем. Может быть, лишь Падме догадывалась о чём-то, и вовсе не из-за тяжёлой беременности была такой нервной и подавленной в последний период.

Мон Мотма по-своему поняла молчание альдераанца. Тепло улыбнувшись, похлопала его по руке:

— Не волнуйся, эту проблему я решу сама.

На короткий миг выражение её лица показалась Бэйлу сродни улыбке Палпатина в сенатские времена – искреннее дружелюбие, за которым скрывается неразличимый, но не менее жуткий ситский оскал. Конечно, это была всего лишь игра воображения, однако, от этого легче не становилось. Заметить бы чуть раньше, можно было бы поступить как Чучи и тот аристократ, но сейчас – поздно, задний ход не включить, как не сойти с корабля, находящегося в гиперпространстве.

Паузу прервал лёгкий толчок, передавшийся по корпусу яхты-крейсера.

— Кажется, это мой «Галоп-IV», — с неподдельным облегчением воскликнул Органа.

И верно. Когда они спустились на ярус вниз, в зале большого переходника, у открытого люка сенатора уже ожидал бравый капитан Антиллес.

— Ваша Светлость, — отчеканил он, — корабль готов к отлёту!

— Хорошо, — Бэйл через силу посмотрел в глаза женщине, которую знал так долго и, как выясняется, совсем не знал, выдавил: — Свяжемся.

— Что-то случилось, Сенатор? — участливо поинтересовался Антиллес, когда переходник скрыл их от взора Мон Мотмы.

— Так, пустяки. Всегда огорчает, когда выясняется, что у твоих друзей иные взгляды на некоторые вещи, — уклончиво сказал Органа.

— Поиск союзников прошёл не так успешно, как хотелось бы? — Реймус Антиллес, как один из наиболее доверенных сотрудников Органы и, к тому же, дальний родственник его жены, был допущен практически ко всей важной информации.

— Да, к сожалению. Я рассчитывал на большее. Летим домой, нужно как следует поразмыслить над ситуацией.

Войдя в свою каюту, Бэйл прямиком направился к неприметной дверце в боковой стене. Достал из ниши за ней гранёную литровую бутыль кореллианского виски, стакан, плеснул сначала немного, потом тяжело вздохнул и решительно долил до каёмочки…

Из корабля на посадочной площадке своей резиденции Бэйл Престор Органа вышел с видимым трудом. Капитан Антиллес предусмотрительно следовал за ним на случай, если шеф ненароком споткнётся на пандусе. Встречавшая корабль супруга сенатора – пухленькая чернявая женщина весьма и весьма привлекательной внешности – всплеснула руками:

— Во имя творца… — бросила взгляд через плечо на домовую челядь, стоящую у дверей, и распорядилась: — Уйдите все быстро! Раймус, ты тоже, можете отдыхать. Сабе! Сабе, помоги.

Другая женщина, тоже темноволосая и кареглазая, но более хрупкого телосложения, бросилась к ним, подхватила сенатора под другой локоть. Как раз вовремя, потому что он, всё-таки, споткнулся на ровном месте. Дальше двум дамам пришлось буквально нести на себе с трудом переставляющего ноги главу семьи.

— Что случилось, Бэйл? — допытывалась Брия Органа. — Отчего ты так напился?

— Всё хор-рошо, м-мои кр-рошки! — сенатор попытался обнять женщин и снова чуть не упал.

— Так я и поверила! — проворчала супруга. Пояснила вполголоса для фрейлины: — Последний раз он так надирался в девяносто третьем, когда Империя выжгла город на Фоллине.

Бэйл не обратил на последнюю фразу никакого внимания.

— Да, кое-что с-случилось, — признал он, — но об этом – тсссс! С-строго сек-кретно… — он повернул голову, смерил затуманенным взглядом Сабе и вдруг расплылся в улыбке: — Падме… Знаешь, Падме, у нас восстание. Всеобщее. Теперь мы п-покончим с тиранией Империи… если п-произойдёт какое-нибудь чудо.

— Падме умерла, — сказала Брия.

— Да. Действительно, — сенатор опустил голову, с губ его сорвался горестный вздох. — Увидеть бы её ещё хотя бы раз… Рассказать, как она ошибалась… насчёт Вейдера. И как ошибался я, старый наивный дур-рак! А с-сейчас уже п-поздно. Завер-ртелись шестерёночки, заскрипели, да. Вообрази, Мон с-собралась отравить эту голубую девочку. За то, что не п-пошла с нами. Убить или с-свести с ума. А если не п-получится, тогда ребёнка…

— Что ты такое говоришь?? — ахнула Брия.

— А что я говор-рю? — вскинулся Бэйл. — Ни-че-го! Всё отлично! Восстание! Вперёд, к п-победе! П-поборем и Империю, и с-самого Императора, дайте с-срок. Но нет, с-срок не дадут, казнят с-сразу…

Голос его становился всё тише, голова вновь начала опускаться. Последние метры от лифта до покоев женщины тащили его почти что волоком. Уложив на широкую кровать, распрямились, переводя дух.

— Дальше я сама справлюсь, спасибо, — произнесла Брия.

— Хорошо, что его не видят сёстры, — покачала головой Сабе.

— Счастье, что не видит Лейя, — поправила леди Органа. — Сёстры, как раз, знают, что он может иногда перебрать. Правда, сегодня он себя превзошёл. Слышала, какую ерунду болтал? Мон Мотма, какая-то девочка, ребёнок… Ты лучше меня знаешь Мон, ну, скажи, разве она способна на такие ужасы??

— Когда я работала у сенатора Амидалы, Мотма была радикальным, но вменяемым политиком, — уклончиво ответила фрейлина.

— Вот и я о том же! Должно быть, от сивушных паров померещилось. Это кореллианское – дрянь редкостная. Я однажды попробовала, на следующий день до обеда не могла в себя прийти.

— Возможно. Мне сообщить принцессе, что её отец благополучно прибыл на Альдераан и лёг отдохнуть, или Вы сами?

— Нет, позвони уж ты.

— Хорошо. А потом пройдусь перед сном по парку.

— Да-да, конечно, отдыхай.

Переговорив с Её Высочеством, Сабе спустилась вниз и вышла в дворцовый парк. Ей хотелось ускорить шаги и побыстрее скрыться под деревьями, но она не позволила себе спешить. Со стороны это выглядело вполне естественно – женщина спокойно гуляет. Сабе шла и думала о Бэйле Органе. Воистину, что у трезвого на уме… Теперь вот вслух спутал её с Падме. Конечно, они похожи, это правда, но не так уж сильно, когда без грима! Впрочем, важно не это, а то, что Бэйл говорил о Мотме. Вряд ли это пьяные фантазии, до белой горячки сенатору ещё далеко. Ничего, наши разберутся. Фрейлина улыбнулась. Как, всё-таки, хорошо, что отдельные особо выдающиеся личности не покидают нас, живых, даже после смерти! Сейчас… Очутившись вне зоны видимости из окон дворца, Сабе вынула из рукава небольшое устройство, включила, подождала, пока два огонька на торце овальной коробочки станут из жёлтых зелёными, сделала вызов.

— Падме, это я. Есть важная информация…

Были и небылицы

Небольшой городишко, притулившийся к огромному лётному полю космодрома, шумный, в меру зажиточный, в меру грязноватый. Городок, да и сам космопорт, вряд ли процветали бы на этой пыльной, нежаркой планете, если бы не пересечение двух звёздных трасс, проходящих через систему. В припортовых районах жизнь бурлила круглые сутки, а чем дальше от порта, тем спокойнее и ленивее становилась атмосфера. По прямой, как стрела, улице, разделяющей два квартала, неторопливо шла женщина в длинном сером плаще из водоотталкивающей ткани. Плащ полностью скрывал её фигуру, а капюшон – голову, руки были крест-накрест засунуты в широкие рукава. Тем не менее, по её походке внимательный глаз сразу подмечал, что женщина молода, а более опытный наблюдатель безошибочно определил бы и вид, к которому она относится. Впрочем, смотреть на неё было особенно некому: прохожих попадалось мало, а водители проносящихся мимо лэндспидеров успевали заметить только смазанный силуэт. Солнце только что село, раскрашивая полнеба в красно-фиолетовую гамму тонов. Девушка не смотрела на закат: слишком живо он напоминал о командировке на родную планету, из которой она, как раз, возвращалась. Вообще-то, на её планете редко где можно было увидеть закат или рассвет, она двигалась по орбите, поворачиваясь очень медленно, так, что к светилу постоянно была обращена одна сторона. Поэтому солнце в небе стояло почти неподвижно, немного смещаясь тогда, когда три луны совместными усилиями заставляли ось вращения покачиваться, словно у потерявшего скорость волчка. Наблюдать светило, уходящее за горизонт, могли лишь жители дальней, арктической зоны обитаемого пояса, примыкающей к Ночным Землям. Именно там и пришлось побывать девушке на этот раз. И одной Рима’ат ведомо, не придётся ли вскоре лететь снова. Теперь, когда пламенный борец с тираниями и защитник угнетённых Чемс’индулла нашёл богатого спонсора, спокойно на планете не будет точно. Пару лет назад об организации папаши Чема знали, разве что, специалисты ИСБ и корпоративных служб безопасности. Кучка диванных острословов и кухонных болтунов, способных лишь гадить в чатах Голонета да расклеивать листовки. Но после нападения на имперский вспомогательный авианосец Чем возомнил себя общепланетным лидером Сопротивления и активизировался. Тут и подвернулся спонсор, богатый бизнесмен. Его мотивы молодая оперативница понимала прекрасно. Больше шума – больше войск на планете, сразу возрастает прибыль его борделей и торговцев куревом. А папаша Чем и рад стараться. Нанял подготовленных боевиков, стал устраивать теракты. Ну, и добился того, за что боролся. Импы не только на порядок увеличили численность сил на планете, рассадив гарнизоны по всем крупным городам, но и разместили офис коменданта в фамильном дворце Синдулл.

Порыв стылого ветра на перекрёстке едва не сорвал с головы капюшон. Оперативница покрепче подтянула завязки, поёжилась и снова засунула руки в обшлага, подобно монахиням древности. Да… Импы вылавливали террористов, начали активнее искать организатора. А Чем всё продолжал относиться к вопросам конспирации «по-кухонному». Ничего удивительного, что их прихватили прямо на месте встречи, когда она прилетела на переговоры. Будь с ними спидер, хатта с два бы их догнали, но, к сожалению, на Рилоте женщина за рулём привлекает слишком большое внимание, в их ситуации абсолютно ненужное. Приходилось пользоваться блэрргами – верховыми ящерами, сильными и выносливыми, но недостаточно быстрыми, чтобы убежать от малого имперского шагохода. В тот день, сами того не подозревая, имперцы были очень близки к тому, чтобы обезглавить сразу два мощнейших рилотских Дома… К счастью, в последний момент появилась Гера на своём корыте, и подобрала их вместе со скакунами. К дочке папаши Чема оперативница относилась… по-всякому. С одной стороны, Гера потрясающий пилот, талантливый инженер, да и в целом не дура, не боится признавать, когда чего-то недоучла или сглупила. С другой – и это явно наследственное – выводов из своих ошибок она не делает никогда. Есть у неё и ещё один серьёзный недостаток. Как только дело касается чего-то личного, ей напрочь вырубает мозг, и взрослая двадцатисемилетняя женщина начинает вести себя как школьница. Как она при этом до сих пор не убилась и не угробила остальных – поразительно. Не иначе, адепт Силы в команде каждый раз выручал. Вот и тут, узнав, что фамильный дворец занят под штаб имперцами, а каликори рода остался внутри, Гера полезла выручать реликвию. Не подумав о том, что её лицо запечатлено на витраже в отцовском кабинете. И, разумеется, попалась, вместе с самоуверенным учеником своего джедая. Почему не поручила эту работу служанкам, которых импы оставили на хозяйстве внутри дворца – непонятно. Да, девчонки не профессионалы, зато могли бы не спеша выбрать момент, когда стащить, и запрятали бы так, что фиг найдёшь, они-то во дворце жили много лет, знали каждый закоулок. Оперативница тогда подумывала, не позвонить ли своим, вызвать подмогу, но решила повременить. Всё-таки, Гера тоже у себя дома, может, и найдёт способ выбраться. А мандалоры, если прилетят, от этого дворца камня на камне не оставят… В итоге, Синдулла-младшая со всем справилась безо всяких мандалоров: сбежала, заодно разнеся родной дом по камешку.

Оперативница вздохнула. Она обеими лекками чувствовала, что эта командировка не последняя. «Мистер Первый», как принято именовать начальника разведотдела корпорации, возражал против зачистки папаши Чема и его помощников, считал, что Империи они приносят вреда, всё-таки, больше, чем фирме. Значит, придётся летать ещё и ещё, одёргивать этих горе-сопротивленцев, чтобы не лезли, куда не просят. И так уже из-за них пришлось переносить подпольный цех по сборке электроники и завалить очень удобную подземную галерею в районе Серого Пика. Козлы безрогие. Дать бы каждому кайло в руки и заставить долбить новый коридор!

Странные пляшущие блики красно-оранжевого цвета девушка заметила сразу, как только миновала следующих квартал. Огонь? Пожар?? Нет. Это был всего-навсего костёр, разожжённый внутри вкопанного в землю старого реакторного кольца. С двух сторон от костра расположились группы детей разных разумных видов возрастом по восемь-десять стандартных лет. А между группами сидела на корточках худенькая бедно одетая молодая женщина. Волосы её были заплетены во множество мелких косичек, как делают, например, киффары, но бледная кожа и заострённый кончик уха подсказывали, что она, скорее всего, родом с Моргании. Женщина с воодушевлением что-то говорила. Оперативница прислушалась.

— …Петляя по улицам города, герои сумели добраться до космопорта, однако, Чёрные Люди не отставали. И нагнали их у самых ворот посадочной площадки. Прижатые к стене, герои готовились к последней битве…

Один из мальчишек, сидевший в первом ряду, заёрзал, пихая локтями соседей, возбуждённо заговорил:

— Слушайте-слушайте. Вот, сейчас!

Морганийка посмотрела на него укоризненно, не мешай, мол, и так же нараспев продолжала:

— В это самое мгновение ворота раздвинулись, и в ярком свете ламп появилась Она, словно ангел с небес. Глаза её сияли решимостью, мечи светились ярким белым светом, ибо кристаллы в них были чистейшим горным хрусталём с заснеженных вершин Табески…

Оперативница усмехнулась. Сказка. Вот и про джедаев их начали рассказывать. Горный хрусталь, надо же такое выдумать! Ну, да что с них взять, сказочник не обязан разбираться в том, как работает меч. Были хрустальные туфельки, теперь будут хрустальные мечи. Девушка хотела идти дальше, но, услышав следующую фразу, едва не споткнулась на ровном месте.

— «Я знаю, зачем вам эти младенцы», произнесла Она. «Конечно! Кто же не мечтает стать мамочкой?», мерзко захихикала Чёрная Дама…

В силу определённых привилегий оперативница имела возможность просмотреть запись того поединка. Но откуда о нём так дословно знает вот эта, посторонняя?? В кадре голокамер не было видно свидетелей, стоящих настолько близко, чтобы услышать реплики бойцов и потом рассказать. Нет, уходить нельзя, надо выяснить, откуда такая осведомлённость. Не сбившись с ноги, девушка скрылась за углом крайнего дома и тут же скользнула обратно. Спрятаться здесь было непросто, как назло, прямо возле дома на растрескавшейся от времени деревянной опоре висел уличный фонарь. И всё же, укрытие нашлось. Всю боковую стену дома устилали тянущиеся вверх плети жёсткого вьющегося растения. Между ними и гладким пермакритом в самом низу образовалась щель, на вид узковатая даже для фелинкса. Бесшумно оттянув растения ещё немного, оперативница втиснулась внутрь.

Морганийка, тем временем, продолжала в красках описывать поединок и делала это довольно-таки точно. Голос её звенел, жестикуляция становилась всё активнее, наконец, она подхватила с земли лежавший у колен блестящий посох. Легко вскочила на ноги. Движение рук – и посох распался на две половинки, с ними женщина начала завораживающе-плавный танец, медленный, но временами убыстряющийся настолько, что металлические предметы в её руках становились похожи на полупрозрачные веера. Конечно, они блестели далеко не так сильно, как огненные лезвия, тем не менее, в бликах живого огня зрелище получалось завораживающее. Больше того. При движении половинки посоха издавали негромкое отчётливое жужжание, так похожее на звук настоящих мечей, что прямо мурашки по спине. Скорее всего, в них были специально просверлены отверстия для большего звукового эффекта. Оперативница наблюдала представление с приоткрытым ртом. Что это, отрепетированный танец, или перед ней настоящий фехтовальщик? Танцами морганийка занималась точно: она не вала, не тереллианский прыгун и не мириаланка, а всем остальным – кроме твилек, естественно – так двигаться нужно основательно учиться. О-о… Она и шутовской поклон Осоки Тано изобразила точь-в-точь таким, каким в тот день его запечатлела записывающая аппаратура ракетоносца. Снова уселась на корточки и продолжала речь почти ровным голосом:

— Чёрные были побеждены. Но героям… — половинки шеста ритмично ударились друг о друга раз, другой, третий, кланг-кланг-кланг. — … пришлось уносить ноги. С трёх сторон приближались имперские штурмовики, их было много, очень много.

Надо же! Оперативница в своём укрытии покачала головой. Женщина даже дыхание не сбила, явно профи высокого класса.

— И они спаслись? — спросил кто-то из ребятишек по другую сторону костра.

— Конечно! — воскликнул всезнающий мальчик в переднем ряду. — Они же герои, они не могут умереть!

— К сожалению, случается, что умирают и герои, — мягко поправила морганийка. — Но в этот раз, ты прав, никто не погиб.

— Фолк, ты в прошлый раз обещала объяснить, почему у рыцарей древности кристаллы были светлые, а у Чёрных Людей они багровые.

— Это просто. Когда Чёрный подчиняет кристалл своей воле при помощи Тёмной Силы, кристалл испытывает боль. И от этого становится тёмно-красным.

— А-а, вон оно что!

«И чему детей учит? — подумала с неудовольствием оперативница. — Ведь полный бред несёт! Ну, не знаешь, так хоть не говори».

— Расскажите ещё, ещё! — загалдели дети.

— При одном условии, — улыбнулась Фолк. — После этого вы все пойдёте домой, хорошо поужинаете и отправитесь спать, когда скажут родители. Обещаете?

— Да, да!!

К сожалению, в этот момент идиллия вечерней сказки была прервана самым бесцеремонным образом. С той же стороны, откуда недавно пришла оперативница, к костру приблизился добротно, но несколько аляповато одетый субъект. Судя по зеленовато-жёлтой коже, рубленой форме подбородка и угловатым скулам, он был уроженцем Аргазды.

— Какие прелестные детишки! — сказал субъект с широкой улыбкой, скорее, похожей на оскал.

— Но отчего они одни в такое время? — другой голос, и другой субъект, чернокожий, бровастый, стриженый почти налысо и неуловимо похожий на первого манерой одеваться. — Должно быть, родители плохо о них заботятся, раз отпускают в такое время.

— Ничего, — произнёс первый. — Мы их отвезём туда, где им обеспечат лучшую заботу.

— И хорошую работу, — добавил второй, тоже ухмыльнувшись.

Третий мужчина, с чешуйчатой, словно у ящера, кожей, не стал тратить время на разговоры, а сразу двинулся вглубь пустыря, где между стеной дома и забором виднелся узкий проход. Отрезает пути бегства, поняла оперативница.

— Не трогайте детей! — нахмурилась Фолк. — Я закричу, и местные вызовут полицию.

— Вызовут, это верно, — аргазданец тоже двинулся вперёд и остановился в метре от того места, где сжалась в своём укрытии оперативница. — Да вот беда, пока здешние фараоны почешут задницу приехать, нас уже здесь не будет. А ты будешь валяться дохлая. Так что, лучше помалкивай.

— Ты уверен, образина? — голос морганийки стал неприятно-резким. В следующий миг она с места, словно джедай, перемахнула через огонь и всем весом ударила чернокожего о стену. Треснувшись затылком, тот сполз прямо на единственный пятачок пожухлой травы под водосточной трубой.

— Бегите! — выкрикнула Фолк.

Дети кинулись врассыпную, кто по улице, кто в проход, кто прямо через забор. Фолк же метнулась к аргазданцу, предупреждая его попытку схватить девочку-наутоланку, и ткнула его посохом в солнечное сплетение. Тот с хрипом согнулся вдвое. Морганийка бросилась бежать, но ей не повезло. Резво стартовав с места, всего через десяток шагов она уткнулась прямо в грудь ещё одного мужчины, одетого в обшитый золотой нитью бордовый камзол, широкие штаны и каску. Мужчина был викваем. И он был не один. Четверо разномастных сообщников, услышав шум, доставали из-под курток столь же разнокалиберное оружие.

— Не так быстро, крошка! — скрипуче произнёс виквай, среди этой кодлы он явно играл роль лидера. — А кто будет платить за разбитую голову Зябы? У тебя, как я понимаю, денег давно не водилось? Что ж, придётся продать тебя на невольничьем рынке. Девка ты крепкая, глядишь, хватит на поправку здоровья.

Фолк дёрнулась, но её уже крепко держали две пары немытых мужских рук. Оперативница печально вздохнула. Не хотелось вмешиваться, но, видимо, придётся. Девушка нащупала на комлинке тревожную кнопку, вдавила дважды, подавая сигнал «я не в беде, но помощь не помешает». И шагнула из-за живой завесы на свет уличного фонаря, снимая с головы капюшон.

— А Вы, я вижу, снова взялись за старое, капитан Онака? — мягко, но громко сказала она.

Пираты обернулись, наводя оружие на новый объект.

— Тихо-тихо-тихо, — торопливо воскликнул главарь, предостерегающе разводя руки в стороны. — Спокойно, мальчики и девочки.

— Может быть, вы и меня увезёте вместе с ней? — прищурилась девушка.

— Я стар, но ещё не настолько выжил из ума, Наследница.

— Отпустите женщину, и пусть каждый идёт своей дорогой.

— С чего бы? Она – наша законная добыча. Покалечила моего бойца. Теперь нужно как-то оправдать расходы на лечение. Впрочем, Вы можете внести компенсацию. Скажем… — Онака ощерил жёлтые зубы и назвал совершенно заоблачную сумму.

— Можем рассмотреть Ваше предложение, если отбросите один нолик.

— Помилуйте, Наследница! Восемьдесят процентов.

— Ну, двадцать, никак не больше, — продолжала она тянуть время.

— Семьдесят…

— Двадцать пять, только из уважения к Вашим заслугам.

Где же ребята, укуси их гаткёр? До частной площадки, где ждал её корабль корпорации, было меньше километра.

— Да что Вы торгуетесь с этой хвостоголовой, капитан? — вмешался аргазданец. — Нагадить, из какого она племени, и кто был её дохлый папаша!

— Заткнись, Прю! — старый виквай поморщился. — Ладно, леди. За нанесённое оскорбление надо платить. Согласен на Ваши двадцать.

«Хаттово невезение! Придётся…» — успела подумать девушка, и в эту секунду луч мощного прожектора осветил пятачок пустыря ярче, чем в солнечный полдень. Сопровождаемая ровным шелестящим свистом репульсоров, над ними зависла тяжёлая ракетная турбоплатформа, на жаргоне именуемая «блюдцем». Коротко взвизгнули приводы носовых пушек, стволов в сумерках видно не было, но сомнений, куда они направлены, не осталось ни у кого.

— Поздно. Надо было соглашаться раньше, — покачала головой девушка.

— Ты только что стоил мне кучи бабла, Прю, — процедил Онака. Не глядя, вытянул руку назад – в ней, как по мановению волшебной палочки, появился миниатюрный бластер – и выстрелил. Скуластый пират по имени Прю рухнул в пыль.

— Зачем же так нервничать, капитан? — прозвучал из динамиков платформы насмешливый женский голос.

— Старею, наверное, — пожал плечами Онака. — Знакомый голосок…

— Да уж наверное. Надеюсь, ты понимаешь, что шутки закончились?

— Понимаю, юная леди. Остальные, видимо, тоже где-то поблизости. Может быть, мы отпустим женщину, и пусть каждый идёт своей дорогой? — голос Онаки приобрёл сладкие елейные нотки.

— При одном условии. Все батареи – на землю. В того, у кого останется хоть одна энергоячейка, дройд будет стрелять без дополнительной команды.

— Верю. А ну, р-разряжай! — по-военному отрывисто скомандовал Онака своим.

Жить хотелось каждому, и батареи дружно посыпались на землю рядом с костром. А без них, как известно, становится бесполезным всё ручное оружие, кроме пулевиков и светового меча. Ни мореллийских пистолетов, ни верпинских дробовиков у команды Онаки не имелось – наверное, потому, что боеприпасы к ним довольно дороги, расходуются быстро, а пираты, в отличие от наёмников и охотников за наградой – сплошное жмотьё. Оставшись, по сути, с одними выключенными вибротесаками, подручные виквая понуро потопали восвояси следом за капитаном. Чешуйчатый молчун помогал чернокожему, того после удара затылком о стену сильно шатало из стороны в сторону.

— Ты неплохо провела эту партию, — светским тоном заметил Хондо Онака, задержавшись рядом с оперативницей. — Кстати. Когда увидишь, передай от меня привет сама знаешь, кому.

— Кому? — с мастерством опытной актрисы изумилась девушка. — Вы разве не слышали, что она погибла?

— Вот только мне не надо втирать, — широко улыбнулся Онака, глаза его за стёклами очков-консервов весело блестели в отражённом свете прожектора. — Чтобы какой-то Вейдер… В поединке, дружочек, побеждает не тот, кто страшнее. И не всегда тот, кто лучше машет мечом.

Девушку заинтересовала эта мысль.

— Кто же тогда, по-Вашему? — спросила она.

— Тот, кто крепче здесь, — Онака прижал кулак к груди. — Изнутри. Поэтому ни за что не поверю. Всего наилучшего тебе и ей.

Девушка покачала головой, глядя вслед старому пирату. Он, конечно, негодяй первостатейный, но до чего же умён, зараза!

— Наследница? — обратилась к ней морганийка, робко, словно не она за пару минут до этого яростно защищала маленьких слушателей. — Вы – Наследница Секура?

— Откуда знаешь?

— Глаза. Я видела очень много голографий Вашей тёти.

— Давай лучше на «ты», так будет проще.

— Хорошо, давай.

— Тебя, как я поняла, зовут Фолк?

— Это прозвище. Старинное слово, означает то же, что «сказка» или «легенда». На самом деле я Китрин.

— А я Нола.

Подняв тормозным выхлопом облако пыли, рядом с ними затормозил тяжёлый спидер. В нем сидели трое. Водитель в облегчённом бронекостюме республиканского образца, рядом с ним – мандалорский воин при полном параде. Второй мандалор ехал стоя, широко расставив ноги, а руками держась за поднятый на вертлюге бластерный репитер.

— Всё уже, всё! — замахала руками оперативница. — Я разобралась!

— Так поехали отсюда. Полрайона переполошили, народ, должно быть, в полицию названивает, — старший мандалор сделал знак рукой, и стрелок, повернув стопор, сложил кронштейн, укладывая репитер в походное положение между передними сиденьями. Уселся боком за спиной водителя, освобождая даме всё пространство заднего дивана.

— А, пока они почешутся приехать, на низкую орбиту можно слетать и вернуться, — отмахнулась оперативница, вспомнив слова покойного Прю. — Китрин, знаешь, что, поехали с нами? Для тебя есть работа. Ты, как я понимаю…

— Бродяжничаю, говори прямо, — кивнула морганийка.

— Ну, вот.

— Что за работа?

— С детьми. У нас в компании их много, а толковых воспитателей не хватает.

— Подумать можно?

— Можно. Но лучше по дороге и у нас на корабле. Оставаться здесь тебе точно не стоит. Садись.

«Блюдце», погасив прожектор, исчезло в вечернем небе. Спидер резво взял с места.

— Как съездила? — спросил оперативницу старший, поворачиваясь к женщинам вполоборота

— Обыкновенно, — сказала Нола. — Эти гаврики снова вляпались и, как обычно, в последний момент сбежали.

— Жертвы, разрушения? — заинтересовался стрелок. Шлема он, как и командир, не снимал, у мандалоров это не принято даже в помещениях.

— Да, как всегда, — кивнула твилека. — Даже как-то скучновато становится.

— Ты, что ли, от скуки начинаешь искать приключений на свои два хвоста? — ехидно осведомился командир. — Или склонность ко всяким авантюрам заразна?

— Даже если так, заразилась я давно, сам знаешь, от кого, — улыбнулась она.

— Раз ты так себя ведёшь, в следующий раз буду тебя встречать прямо у выхода из зала прилёта, — пригрозил мандалор.

— Нельзя. Конспирация. С тебя за это Первый и мама шкуру спустят. Ты бы ещё предложил садиться там же, в общем порту.

— Пусть спускают, потерплю, — упрямо наклонил голову командир. — Я же волнуюсь, как ты не понимаешь!

— Ты ужасно мил, Корки, но ты мне не муж, чтобы нарушать все правила.

— Пока да, но не зарекайся, — динамик шлема донёс смешок. — Неизвестно, как жизнь сложится.

— Не паясничай! — строго сказала Нола. Она обычно не возражала против лёгких подколок, но не при посторонней же!

— Полицаи, — очень вовремя вклинился в разговор водитель.

Действительно, выезд из очередного квартала перекрыл полицейский кордон: два усиленных спидера мандалорского производства с мигалками и угловатый репульсорный броневик с орудийной башней. Инспектор в белых крагах, глухом шлеме и тяжёлой кирасе показал красным мигающим жезлом «остановитесь». И невольно попятился, увидев, кто сидит в машине.

— У в-вас всё в порядке… господа? — слегка дрогнувшим голосом спросил он.

— В полном порядке, — миролюбиво заверил Корки. — Мы там банду работорговцев спугнули, предводитель – некто Хондо Онака, вы должны его знать.

— Да-да, мы в курсе, сэр, принимаем меры. Женщины – ваши?

— Наши сотрудницы.

— Счастливого пути. Проезжайте.

— Ты что-то надумала? — лукаво спросила Нола у Китрин, заметив, что сценка с полицией произвела на морганийку сильное впечатление.

— Не знаю, — покачала головой та. — Я ведь что, я только легенды рассказываю хорошо. Дети – это так, для души, обычно я в кантинах выступаю.

— Ты любишь детей, это важнее всего. А ещё танцуешь, как богиня. Все девочки будут рады у тебя учиться. Кстати. Откуда ты знаешь о той дуэли? На Такобо.

— Там и слышала. От нищих. Среди них есть колоритный персонаж, безработный писатель, вот он пересказывал, с подробностями.

— Значит, был, всё-таки, очевидец… Скажи, Китрин, а ты только танцовщица или умеешь фехтовать по-настоящему?

— Немного, посохом. Реальный меч никогда в руках не держала, — в голосе Китрин явственно прозвучали нотки огорчения. Нола тут же выложила козырного туза:

— Как смотришь на то, чтобы научиться?

— А у вас есть, кому учить? — морганийка широко раскрыла и без того большие светлые глаза.

— Найдём.

Морганийка вздохнула:

— Меня не возьмут, слишком старая. Никто не начинает в таком возрасте.

— Ой-ой-ой, старая, — Нола поцокала языком. — Некоторые постарше тебя начинали и отлично выучились! К тому же, ты многое уже умеешь. Хочешь, я поговорю?

— Нет, я лучше сама. Не возьмут, значит, так тому и быть.

На борту «Ревнителя» Нола первым делом избавилась от душного головного убора. Мода на эти кошмарные «трубы» появилась после создания Империи, когда бесцеремонное отношение к «не-людям» окончательно стало нормой. Заявления об изнасиловании полиция даже не принимала, если жертва другого вида. Твилеки в этом плане особенно уязвимы. Если сдавить самую чувствительную часть лекки – снизу, под основанием – женщина от боли теряет способность сопротивляться. Из-за этого и пришлось срочно выдумывать новую форму чанпи, закрывающую эти места. Поправив фильтры, оперативница надела на голову лёгкую эластичную ленту и только тогда обратила внимание, как смотрит на неё Китрин.

— Что? — спросила она.

— Твои уши, они…

— Ни разу не видела? В принципе, тут нечему особенно удивляться. Кель доры носят маски и очки, мы – эти фильтры. Защита от неблагоприятных внешних факторов.

— У меня не было случая плотно пообщаться с твилеками, — как бы извиняясь, сказала Китрин.

— Ничего, если останешься у нас, будет. И не только с нами. В корпорации много разных видов. Кстати, есть и сефи, вы с ними, кажется, в родстве?

— Да, в отдалённом.

Покидая планету, они имели возможность подробно понаблюдать, как сквозь атмосферу проводят другой корабль. Разрешённый коридор ему указывал небольшой служебный челнок, а по сторонам и чуть позади шли крестом четыре истребителя типа «бритва». Скорее всего, это была посудина Онаки. Местные власти вместо того, чтобы судить, просто выдворяли его прочь, не желая ссориться с известным специалистом по деликатным вопросам: вдруг когда-нибудь понадобится? Пока пережидали отлёт пиратов, женщина-компьютерщица связалась со штаб-квартирой. Канал связи, видимо, находился под имперским контролем, поэтому использовалась высшая степень секретности: вместо образа собеседника над линзой голопроектора клубилось радужное облачко.

— Встретили нормально, — докладывала она, прижав к уху наушник. — Был небольшой инцидент с пиратами, ограничились переговорами. Онака. Да, представь, теснота в Галактике иногда просто поражает… Это она сама доложит, подробностей ещё не знаю… Передать? Ну, конечно… Да. Что?? Опять???

— Тёплая компания? Снова вляпались? — придвинулась ближе Нола.

— Ага. На этот раз, на Агамаре.

— Ох…

— Что-то часто они, — командир мандалоров почесал переносицу. — Я понимаю, попались раз, ну, два, ну, десять, ну, двадцать. Но вот так подряд?

— Шляпы потому что, — сказал стрелок. — И, как нарочно, лезут прямо в пасть к Таркину. Помяните моё слово, он, в конце концов, кого-нибудь из них повесит.

— Наши туда пару корветов с Калевалы отправили, на всякий случай, — сообщила компьютерщица. — Против импов они ничто, но, может, подбирать кого потребуется.

— Сразу пристрелить было бы дешевле и спокойнее, — поморщился командир. — Особенно родственницу Визлы с её вечной пиротехникой.

— Гуманизьм наша отличительная особенность, — с выражением произнёс стрелок.

— Нола, извини, а при чём тут шляпа? — тихо спросила Китрин.

— Просто так говорится, — объяснила твилека. — На старом кореллианском это слово звучит очень похоже на «спящий». Вот люди так и называют тех, кто на ходу спит и в каждую лужу наступает.

— Запомню. Слушай, я всё обдумала… Готова работать в вашей компании. По крайней мере, у вас не скучно. Заодно новых легенд напишу.

— Имей в виду, некоторые вещи рассказывать нельзя, секреты, сама понимаешь.

— Да-да, разумеется, — энергично закивала Китрин. — Понимаю. Ты мне сразу скажи, с кем советоваться. Ну, что можно излагать прямо так, а что хорошенько переврать.

— Скажу и познакомлю, — пообещала Нола.

Кажется, она не прогадала, взяв морганийку с собой. Будет кому сидеть с малышнёй, а заодно и сочинять разные героические небылицы. Из тех, что рассказывают потом на кухнях и в ребельских подвалах под соусом «лично знаю субъекта, который своими глазами это видел». Не грех будет с её помощью разыскать на Такобо и писателя-бродягу, тоже пригодится. Историческая правда – это, конечно, хорошо, но некоторые вещи лучше не знать никому. Даже лет через сто или двести.

Внешняя Луна

Атаку на Внешнюю Луну спланировали одновременно с налётом на Конкорд Даун, выбрав день и час таким образом, чтобы по времени обеих станций была глубокая ночь. В «домашней» системе учли и ещё один фактор. Калевала, вотчина нечестивого рода Крайзов, с её мощными системами дальнего обнаружения, в день атаки находилась по другую сторону светила. А газовый гигант Бонага, выбранный в качестве исходного рубежа – здесь, рядом, укрывая ударный отряд от сенсоров орбитальных крепостей. Командование Корпуса Специальных Операций (Мандалор) или, сокращённо, КСОМ, решило одним махом расправиться и со своевольными Протекторами, и с промышленным потенциалом «Мандал Гипернавтикс». Верфи Внешней Луны давно не давали покоя Генеральному Штабу Системы, как со времён Войны Клонов именовалось правительство планеты. Было сущим мучением видеть каждый день маленький светлый кружок, лениво ползущий по небу, и знать, что там, в пустоте, работают огромные заводы, принадлежащие поганым Крайзам. Несмотря на свою бесхребетность, презренные миролюбы не допустили банкротства верфей в самые трудные времена, истратив на поддержку производства почти всё семейное состояние. А теперь, когда заказы пошли валом, стригли миллиардные купоны с этой собственности. Ещё сильнее Планетарный Штаб и Верховного Мандалора раздражал факт, что их собственная кораблестроительная компания, «МандалМоторос», не могла конкурировать с «Гипернавтиксом» по ассортименту. У неё попросту не было доков полного цикла для постройки кораблей крупнее корвета. И вот сейчас, когда негласное «добро» из Имперской канцелярии было получено, настал час мести.

Глупо было рассчитывать застать врасплох орбитальные крепости и корветы калевальцев, команды там были вымуштрованы и службу знали. Но теперь у Мандалора имелись средства для их нейтрализации. Два новейших авианосных крейсера «Рейтар», задействованных в операции, были спроектированы и заложены на Коррибане, а достраивались «Моторсом» на новых крупногабаритных стапелях, возведённых на Конкордии, ближней луне Мандалора. Часть оборудования для них была приобретена у «Кореллианской инженерной». Лёгкие крейсера «Хусарий», тоже проекта «Черка Армз», не имели тяжёлых турболазеров, зато были вооружены шестнадцатью спаренными турболазерными установками класса «атака-оборона». Они также несли по два звена истребителей, штурмовые челноки и десантные модули. В арьергарде отряда шло подразделение буксиров, готовых забрать трофеи и быстро посадить на Конкордию, в специально заготовленные для этой цели котлованы, накрытые маскировочными полями. Крейсера крейсерами, а старые добрые линкоры «Кельдаб», которых, по данным приборной разведки, на верфях Внешней Луны строилось полтора десятка, в хозяйстве не помешают.

Стоя на мостике крейсера, названного «Гонителем» в честь его старого корабля, контр-адмирал Шив в последний раз проверял рапорты о готовности сил и средств. Главный комендант Джедиц – у штатских народов эту должность именуют премьер-министром – давая ему деликатное поручение, был откровенен, как никогда.

«Худу, нер вод, — сказал он тогда, — мы не первый день знакомы. Уверен, ты выполнишь, что должен, без колебаний и калевальских розовых соплей. Относись к этому, как к прополке сорной травы».

Именно так! Система Мандалора славится своими воинскими традициями, мандалоры – лучшие наёмники в Галактике, а эти слюнтяи портят всю репутацию.

— Сэр! — обратился к контр-адмиралу командир «Гонителя». — Две минуты до часа «херф». Разрешите начать по плану?

— Разрешаю. Сигнал всем силам!

Мгновенный просверк светлых росчерков за окнами рубки, когда отряд совершил внутрисистемный прыжок из-за газовой туши Бонаги обратно к Мандалору, и перед ними открылась панорама Внешней Луны. Пара крепостей на стационаре, между ними – комплекс орбитальных доков, а внизу, на поверхности спутника сияют огнями наземные заводы. Контр-адмирал задержал взгляд на старой части верфи. Когда-то она принадлежала «МандалМоторс» и базировалась на низкой орбите планеты, но после смерти герцогини Крайз между компаниями разгорелся конфликт, и дело дошло до «развода». «Гипернавтикс» вывез с Мандалора часть своих предприятий, остальное продал «Моторсу» по бартеру, получив права на верфь и на производство линкоров. Тогдашнее руководство посчитало это выгодной сделкой. Имперцам линкоры нужны не были, они корветов-то выкупили всего два и отказались. Слишком самостоятельные власти планет Империя прижала к ногтю, заказов от них ждать не приходилось. Верфь казалась нерентабельным активом. Шив отлично помнил, как зубоскалили репортёры бульварных каналов, показывая картинки ржавеющих на площадке хранения восемнадцати новеньких «Крестоносцев» и скелет последнего «Кельдаба», вросший в стапеля верфи. Последнего… Это они так думали, идиоты! Вначале объявился Тайбер Занн. С виду – экстравагантный наследник семьи миллиардеров, занимавшейся восстановлением старой республиканской военной техники для гражданских и полицейских нужд, на деле же – настоящий бандит, якшающийся с хаттами. За пять лет он заказал три линкора, в девяносто втором разместил заказ ещё на два. А затем, в девяносто третьем, имперцы исключили корвет «Крестоносец» из списка кораблей «только для военного применения», и посыпались заказы. Не успели «аналитики» рассказать читателям, что на оба корабля у Крайзов не хватит мощностей, как буквально на следующий день, откуда ни возьмись, возникла эта шарашка, «Индесел». За полгода они наладили у себя во Внешнем Кольце сборку корпусов и теперь пригоняли наполовину готовые «Крестоносцы» десятками, только достраивай. Причём, проклятые редринги одновременно сотрудничали и с «Моторсом», собирая для них контейнеровозы малого класса. Главный комендант пытался вразумить компанию, но неизменно получал один и тот же упрямый ответ: «МандалМоторс» не намерен нести убытки из-за политики.

Ладно. Уговоры – удел комендантов Штаба. Он, Шив, к счастью, воин и может спокойно делать своё дело. Первая волна истребителей, выпущенная «Гонителем» и «Щитоносцем», устремилась в атаку, за ней ускорялись все восемь лёгких крейсеров. За рычагами истребителей типа «Нимбус» сидели наёмники. Нерационально было рисковать своими пилотами, бросая их в бой против мёртвых железяк – дройд-истребителей «Гриф», которые уже стартовали с поверхности крепостей. Задачу этой группе Шив поставил предельно простую: нацелить подвешенную под днищем протонную бомбу в уязвимое место крепости, а дальше связать боем «Грифы», пока те не выжгут топливные элементы, благо ресурс у них всего тридцать минут полёта. Вспышка! В пламени энергетической торпеды исчез один из истребителей, второй вышел из строя, получив скользящее попадание в щит. Остальные уложили бомбы на курс и сцепились с «Грифами» в карусели. За ними настал черёд «Хусариев», ударивших по крепостям тяжёлыми торпедами, и ионных пушек «Рейтаров». Пробить полностью заряженный крепостной щит такой атакой было нельзя, зато можно истощить его до такой степени, чтобы вынесенные к границе поля артиллерийские башни остались защищёнными лишь местными «зонтиками» значительно меньшей мощности. На выходе из атаки крейсера встретили калевальские корабли прикрытия. Их было четыре, те самые «Крестоносцы». Командовал ими грамотный офицер, он прекрасно понимал, что огневой мощи недостаточно, и сосредоточил весь огонь на одном из крейсеров. На экране «Гонителя» высветился отчёт о повреждениях. Пока незначительные, это хорошо. Ответные залпы турболазеров могли нанести гораздо более серьёзный урон… если бы попали в цель. Манёвренность корветов позволяла им легко уклоняться от огня на средней дистанции. Её даже пришлось ограничивать программно, поскольку на одном из опытных экземпляров при резкой эволюции «повело» силовой набор корпуса.

— Перестроение, вариант три! — распорядился контр-адмирал.

Офицер-оператор передал нужные команды. «Хусарии» разделились. Четыре из них попарно пошли на второй заход по крепостям, один сместился вслед за корветами противника, отсекая их от атакующей группы, три выдвинулись выше. За ними двинулся «Щитоносец». Хорошо, молодцы, всё идёт как надо! Сейчас к калевальцам должно подойти подкрепление. И точно, в полном соответствии с расчётом адмирала возле верфей замельтешили апертуры выхода, это прибывали корветы отряда обороны самой Калевалы. Десять? А где ещё два? Оставили у планеты или что-то задумали? Не столь важно, сил хватает с запасом. Каждый «Хусарий» втрое превосходит «Крестоносец» третьей серии по огневой мощи главного калибра, а с тяжёлым крейсером их и сравнивать смешно.

— Ваше превосходительство, разрешите второй этап? — спросил старший офицер.

— Разрешаю, согласно плану.

Оставшиеся истребители покинули ангары. На этот раз – машины добротной мандалорской постройки, с мандалорами в кабинах. Они также несли протонные бомбы. На этот раз атакующих машин было больше, за счёт авиакрыльев «Хусариев», и шли они, прижимаясь к крейсерам, под защитой их универсальных орудий. «Грифов» у обороняющихся оставалось всё меньше. Их весьма эффективные энергетические пусковые аппараты не нуждались в боезапасе, но слишком медленно перезаряжались, а лазеры были слишком слабы. Не помогла калевальцам и контратака эскадрилий с живыми пилотами. Да, крейсеры контр-адмирала получали повреждения, но и башни крепостей стали гаснуть одна за другой.

— Третий этап! Приступить к сбору трофеев и уничтожению оборудования! — приказал Худу Шив.

Трое рабочих корабельной верфи затаились в одном из недооборудованных залов строящегося линкора, временно приспособленном под склад. Сегодня, как часто бывало, они не пошли на челнок, отвозящий смену в жилые квартиры, а остались ночевать на корабле. Здесь было гораздо просторнее и уютнее, из изоляционного материала получались отличные спальные места. Всё лучше, чем там. Стажёрам кораблестроительного колледжа выделяли койки в казарме, на большее они пока претендовать не могли. Техник по фамилии Эмбадлу был квалифицированным специалистом, но… не местным, и работал на «Гипернавтиксе» всего четвёртый месяц. А по правилам компании места в нормальном общежитии полагались чужакам только через полгода, будь те хоть инженеры, хоть конструкторы. Начало атаки на верфь все трое докеров бессовестно проспали. Космос ведь не позволяет распространяться звуку корабельных двигателей и грохоту взрывов. Стажёры Крэй и Пликрит проснулись тогда, когда в неурочное время загремели замки стыковочных узлов. Пошли посмотреть, в чём дело, и чуть было не наткнулись на закованных в металл соотечественников из имперского десанта. Чудом избежав обнаружения, стажёры бросились к спасательным капсулам. К счастью, их перехватил Эмбадлу. Опытный уроженец Богдена быстро разъяснил им, что нельзя делать таких глупостей. Любой посторонний объект в пространстве во время боя – мишень. Лучше отсидеться в корабле. Рано или поздно либо придут на помощь свои, либо импы начнут буксировку – раз не взорвали корабль сразу, значит, он им нужен – тогда шанс спастись будет больше. Повозившись немного, докеры соорудили на складе что-то вроде многослойной защиты. Бочки с топливом и водой, криогенные продовольственные контейнеры, пустотелые трубы, в общем, всё, чтобы создать максимум помех для детектора жизненных форм. И, наконец, ещё четыре морозильника у дальней стены, за которыми можно укрыться. Лезть в эту щель немедленно смысла не было, их пока никто не искал, поэтому докеры устроились рядом на свободном месте и шёпотом обсуждали сложившуюся ситуацию.

Какой-то звук со стороны входа? Докеры насторожились. Техник сделал знак рукой: прячьтесь. Стажёры кинулись в укрытие. Вернее, кинулся Крэй, а долговязый Пликрит поскользнулся и снова сел, не успев встать на ноги. Подошва его ботинка с отчётливым стуком встретилась со стенкой одного из морозильников. Эмбадлу сделал страшные глаза, а по его губам можно было прочесть весьма образные сравнения с представителями флоры и фауны, а также предметами мебели. Пликрит на четвереньках уполз за морозильник. Прошла минута, другая. В помещении царила тишина, нарушаемая лишь слабым шуршанием вентиляции. Наконец, Эмбадлу решился выглянуть из-за контейнера – вбок, как учили в армии. И остолбенел.

— Спрятались, значит? — ядовито осведомилась особа, сидящая на соседнем штабеле. — И после этого продолжаете считать себя мужчинами?

Говорила она с довольно сильным акцентом, но достаточно понятно. Услышав женский голос, выглянули из укрытий и стажёры. Нежданная визитёрша была одета в точно такой же, как у них, комбинезон и башмаки с присосками и принадлежала к виду твилеков. Потрясающего фиолетового оттенка кожа, весьма привлекательные черты лица, разве что, нос длинноват, но в целом – красотка, как все эти дамочки. Серо-зелёные глаза твилеки изучали троицу докеров, губы, накрашенные зелёной помадой, слегка кривились.

— А что нам прикажешь делать? — прервал затянувшуюся паузу Эмбадлу. — Переть с клепалкой и резаками против брони? Или пойти сдаться? Так для меня это не вариант. Пробьют по базе, выяснят, что дезертир, и повесят. Лично я планирую дождаться наших. Или сбежать на капсуле, когда нас потащат к Конкордии. Присоединяйся, если хочешь.

Девушка покачала головой:

— Восемь из десяти, расстреляют в космосе.

— Есть другие предложения?

— Одно. Под нами главное орудие левого борта. Приводы у него функциональны.

— А куда стрелять? — тоскливо сказал Крэй. — Система наведения не готова. И нечем.

— Вот этим, — твилека указала на бочки с энергоносителем. — Расстояние плёвое, навести через ствол.

— Бочка тонкая, на щите взорвётся.

— Оболочку сделаем, — не желала сдаваться твилека. — Вы как, со мной? Или одной всё делать?

— А, помирать – так весело! — махнул рукой Эмбадлу. — Парни?

— Я с вами, — решительно сказал Крэй. — Мандалор я или нет?

— Пожалуй, я тоже, — Пликрит поднялся во весь немаленький рост. — Что-то хочется мне и дальше считать себя мужчиной.

— Другой разговор! — кивнула твилека и деловито распорядилась: — Я беру эту, а вы – эту и ту.

— А зачем три? — поинтересовался Пликрит. — Второй раз нам выстрелить не дадут.

— Это сюрприз, — подмигнула твилека, запуская репульсорный поддон на ближайшей бочке. — Так. Поскольку идём вместе, давайте познакомимся. Я Варлат’екса.

— Энди Во Эмбадлу, — представился тоже полным именем техник. — Просто Энди, короче.

— Дейл Пликрит, — сказал долговязый стажёр.

Его товарищ замялся:

— Ну… меня можно звать просто Крэй, по фамилии.

— Хорошо, — кивнула Варла. — Крэй, мы двигаем в сектор два-восемь, а ты отмотай вон там два по десять лапши и догоняй.

— Лапши? — оторопел мандалор.

— Провод двухжильный. Управление чем выводить?

— А-а, понял.

В двадцать восьмом секторе палубы была сделана «предварительная заготовка»: над разобранной секцией пола висел хитро перекинутый через балки синтетический тросик с крюком. Твилека быстро зацепила его за проушину одной из бочек, толкнула в дыру. Эмбадлу схватился за конец, захлёстывая петлю вокруг вертикальной конструкции, и начал стравливать трос.

— Дейл, ты вниз, — распорядилась девушка. — Отцепишь, толкай в орудийную. К генератору подключить сможешь?

— Сможет, он энергетик, хоть и стажёр, — бросил Эмбадлу.

К тому моменту, как они вытянули трос обратно и начали спускать вторую бочку, примчался Крэй с проводами. Его отправили со второй бочкой. На третий раз, как только натяжение троса стало ослабевать, сигнализируя, что репульсор поддона вошёл в контакт с полом, Варла затянула конец узлом на стойке и прямо по тросу соскользнула вниз. Эмбадлу на такой трюк не решился, а поспешил к ближайшему кабельному каналу, по которому недавно спускались остальные.

— Генератор запустил, набивка первого пошла, — доложил Пликрит, встретивший их в дверях каземата главного орудия.

— Умница, — одобрила твилека. — Следи, переключай вовремя. Да, тут где-то были терморукава. Свяжи лентой шесть штук треугольником. Для сюрприза. А мы займёмся оболочкой.

— Из чего делать будем? — спросил Крэй.

— Постараемся обойтись наиболее дешёвыми материалами, — коротко рассмеялась Варла. Парни переглянулись: вот психованная девчонка, как в такой обстановке можно ещё хихикать? Тем не менее, твилека дело знала, и вскоре оболочка была готова. Двумя резаками её обтесали так, чтобы бочка вместе с ней пролезла в зарядную кассету пушки. Открыв пульт местного управления, твилека содрала изоляцию с проводов примерно на два сантиметра.

— Тут вомп ногу сломит, — пробормотал Крэй.

— А мы прямо этот джойстик возьмём. И переключать будем по одному, так не перепутаем. Тащи ключ!

Через минуту четырёхпозиционный рычаг превратился в проводной пульт дистанционного управления.

— Вот и всё, осталось вам спустить меня к стволу, — сказала Варла. — Где тут скафандры? — она распахнула дверцы аварийного шкафчика и сморщилась, как от боли: — Ох. Лекки… Совсем забыла. Они же не влезут в ваш шлем!

— Варла, а давай, я пойду, — предложил вдруг Крэй. — Я понял уже, что надо делать.

— Может, я? — с сомнением сказал Эмбадлу. — Я хоть в армии служил.

— Ты слишком здоровый, ещё застрянешь, — возразил стажёр, — а я худой, почти как она.

— Парень, ты настоящий герой, — серьёзно произнесла девушка. — Одевайся. Условимся так. Два удара по металлу – «стоп». Три – «готов, продолжайте». Два по два – «всё плохо, вытаскивайте».

— Понял. Надеюсь, два по два не пригодится.

— Не забудь, общего провода нет, будешь наводить, прижми рамку к массе.

— Ди’кут, это бы я точно не допёр, спасибо, что напомнила.

— Держись дальше от краёв. Но провод придерживай, а то зацепится.

Крутить привод зарядного автомата пришлось вручную, при обесточенной системе. Включать автоматику было слишком опасно: чуть замешкаешься, и человека в кассете раздавит досылателем. Щелчок – это первая кассета встала на линию ствола. И сразу три звяканья металла о металл.

— Где тут привод затвора? — засуетился Эмбадлу.

— Да вот, — указала Варла. — Накинь ключ и один оборот влево.

— Слушай, откуда ты всё знаешь? Я раньше тебя здесь не видел.

— Я позавчера с тыловой верфи прилетела. Как раз, эти пушки изучать.

— Оружейница, значит.

— Начинающая. Раньше я диагностикой занималась, но вооружение мне как-то больше интересно.

Зажужжал горизонтальный привод. Поворотный «стол», на котором стояли Эмбадлу и твилека, стал поворачиваться вправо вместе с орудием. Остановка. Более тонкое жужжание вертикального привода. Снова движение горизонтального, теперь вправо…

— Сканирует, — прокомментировала Варла. — Толковый парень. Почему он не назвал своё имя? Это секрет?

— Какой там секрет! — Эмбадлу ухмыльнулся. — Мэдлин его зовут.

— М-м… Я не слишком разбираюсь в ваших именах, но разве оно не женское?

— У мандалорских оно идёт на обе стороны. Меняется одна буква, ну, как у «Тони». Но всем подряд это объяснять – язык отсохнет.

— Понятно. О, нашёл, три удара. Стопор сними! Крутим!

Четверть минуты, и снова щелчок. Теперь против ствола должна находиться кассета с импровизированным боеприпасом. Варла глубоко вздохнула, сделала странное движение рукой: вверх-вниз, вправо-влево. Включила питание и нажала коричневую кнопку досылателя. Резкий лязг возвестил, что диафрагма затвора под действием пружин плотно закрыла казённик. Генератор – у этого монстра он был свой, автономный – потрудился на славу: четыре параллельно соединённых накопителя сияли радужными столбиками полной зарядки. Выстрел! Ощутимо вздрогнула вся тысячетонная туша недостроенного линкора. Эмбадлу, Варла и присоединившийся к ним Пликрит налегли на рукоятки конвейера, поднимая Крэя сквозь силовую стенку обратно в каземат. Втроём было неудобно, и девушка уступила своё место практиканту. Когда же они вытащили из кассеты согнутого в три погибели Крэя и помогли снять шлем, Эмбадлу оглянулся и вскрикнул:

— Ты что делаешь, сумасшедшая??

— А что? — Варла продолжала невозмутимо отвинчивать гидроключом верхнюю крышку третьей бочки.

— Полная же! Одна искра, и нас тут размажет!!

— Всё лучше, чем имперцы положат. Ну-ка, солдат, сколько витков у резьбы на этой толстухе?

— Пятнадцать.

— Видишь, оставляю два. Сама не разольётся.

— Ну, ты просто…

Девушка подмигнула, вынула из кармана кусочек белого металла, опустила в торчащий над крышкой патрубок, пощёлкала пальцами:

— Дейл, дай пробку и ключ, там, на столе.

— Что ты туда положила? — спросил Крэй. И сам сообразил: — Магниум?

— Точно. Дёрнуть за это… — она залепила кран мастикой, чтобы надетый на ось ключ не соскочил, привязала к ручке линь. — И через пять-шесть секунд будет хороший бух. Не стоим, не стоим, сматываться пора!

«Сюрприз» твилека решила разместить на перекрёстке коридоров, куда, кроме них, выходили ещё шахты четырёх турболифтов. Один был рабочий, для строителей, три остальных ещё не смонтированы и зашиты пластиковыми щитами. Бочку наклонили в сторону противника, подперев той самой связкой толстых терморукавов.

— Теперь ждём, — подвела итог твилека. — Противника мало, не больше двадцати голов. Чем больше попадут под сюрприз, тем лучше. Меньше шансов, что нас найдут до наших. Начнётся пожар, все быстро в вентиляцию и обратно, в сторону носа.

— Правильно! — оживился Пликрит. — Там нас точно искать не станут.

— Тихо. Кажется, идут.

— Не оттуда. Сзади… — прошептал Эмбадлу.

— Чёрт, это те, что из реакторного. Перекрой гермуху! Бегом!

С глухим стуком сомкнулись створки взрывозащитной двери со стороны кормы. Теперь имперские мандалоры знают, где притаились злоумышленники. И точно, минуты не прошло, как топот ног послышался из коридора за залом, того, по которому пришли докеры. Восемь десантников, целое отделение. Отличный улов! Варла размашистым движением дёрнула шнур и одновременно ударила по грибообразной красной кнопке закрытия двери. Взрыв прогремел не через пять-шесть секунд, как рассчитывала твилека, а почти сразу, сквозь щель не успевших закрыться створок их обдало горячим дыханием огня.

— А теперь поиграем в прятки, — весело подмигнула девушка.

И первой полезла по откидной технической лесенке за потолок. Несмотря на стрессовость ситуации, Крэй невольно отметил, что фигура у неё просто потрясающая, как, впрочем, у любой женщины её вида.

Когда недостроенный линкор внезапно выстрелил из своей жуткой кинетической пушки, и на корпусе одного из «Хусариев» в кормовой части полыхнул огонь прямого попадания, контр-адмирал вздрогнул от неожиданности. Он не мог поверить своим глазам. Разведка ошиблась? Вооружение введено в строй?? И боекомплект загружен? Шок его был бы ещё глубже, если бы Шив узнал, что «снарядом» была обыкновенная бочка с энергоносителем, облитая в невесомости водой и замороженная при помощи жидкого нитрогена. Дефлекторный щит испарил только часть оболочки, остальное ударилось в борт, прямо в район системы охлаждения реактора и загорелось. Вернее, в отсутствии кислорода энергон не горел, а бурно соединялся с водой и металлом, выделяя большое количество тепла.

— Адмирал, на борту пожар, приказал заглушить реактор, — доложил по связи командир «Хусария».

— На экран его! — велел Шив. Один из операторов быстро навёл камеру, укрупнил изображение на боковой панели. Пламени на борту крейсера уже не было, но в пустоту била струя замерзающих газов, видно, корпус проело насквозь.

— Разрешаю отход в направлении Конкордии, — сказал Шив. Оба спутника сейчас находились по одну сторону планеты, на накопителях должен и дотянуть и отбиться.

Между тем, неприятности для сил КСОМ только начинались. Неожиданно офицер систем наблюдения доложил о новом выходе из гиперпространства. Четыре единицы. «Крестоносец». Но…

— Сэр, они мод-четыре! — сообщил офицер в тот момент, когда это стало понятно и без него. Помимо четырёх отметок на тактическом экране вспыхнули шестнадцать быстро движущихся точек противокорабельных ракет. Дьявольское оружие. Ракеты эти были созданы на Кореллии ещё в начале Войны Клонов как тяжёлые зенитные. Налёты сепаратистов были частыми и внезапными, флота Республике не хватало, и срочно потребовалось средство, способное бить противника в космосе прямо с поверхности планет. Изделие получилось удачным, оно умело выполнять сложные манёвры, надёжно выводило из строя даже крейсера, а в случае необходимости могло доставить к цели не только протонный, но и барадиевый заряд. Предпринимались попытки вооружить им и флот, в частности, корветы, на которых проблематично разместить ангар для базирования бомберов. Однако, война неожиданно окончилась, и об идее забыли на целое десятилетие. Пока за дело не взялся имперский заказчик. По заказу Императорского флота кореллианцы разработали новый стартовый блок, уменьшив длину пускового контейнера, и верфи Куата оснастили ракетами этого класса корветы типа «Рейдер». А через год и сиенцы приспособили их для многоцелевой «Мглы», которую всё чаще именовали средним ракетоносцем. Имелась неподтверждённая информация, что редринги ставят пусковые установки таких ракет при модернизации старых пограничных крейсеров «Хёрш-Кессель» типа «Охотница»… Вслед за первым залпом последовал второй. Обмениваясь информацией, ракеты разобрали цели и стали расходиться, уклоняясь от зенитного огня.

— Всем противоракетный манёвр, схема три, — приказал Шив.

— Ваше высокопревосходительство, — подскочил к нему адъютант. — Информация с биржи!

— Ты, что, с ума сошёл?? — зашипел на него контр-адмирал. Да-да, он страдал позорной, низменной страстью, недостойной правильного мандалора – играл на бирже. Хуже придумать, пожалуй, ничего нельзя… ну, разве что, кружевное бельё под бронекостюмом.

— Уж лучше бы я с ума сошёл! — набычился помощник. — Сэр, они обменялись акциями! Блокирующий пакет!

— Кто об… — Шив осёкся, а потом выдохнул такое длинное и сложносочинённое ругательство, что все присутствующие в рубке посмотрели на него с почтением. Редринги, чтоб их! Конфликт из внутримандалорских разборок плавно перерастал в полноценный «спор хозяйствующих субъектов». При таких спорах в Империи часто летели ранговые планки, а иногда и головы причастных. Планируя операцию, контр-адмирал закладывался на то, что «Индесел» окажет какую-то помощь партнёрам, но теперь… Теперь, как совладельцы, редринги вправе были пригнать сюда хоть целую эскадру и прочесать систему частым гребнем. Надо сворачивать операцию и срочно уводить отряд к другой звезде.

— Передайте циркулярное сообщение, — распорядился контр-адмирал. — Всем подготовить вектор прыжка на Гаргон. Подобрать челноки и истребители. Порядок отхода…

Отдавая эти приказания, он успокаивал себя тем, что основные силы редрингов с Лантиллиса смогут прибыть сюда не ранее чем через полтора часа. Даже если они прыгнут немедленно после получения тревожного сигнала, чего не может быть в принципе. Флоту всегда требуется время на подготовительные мелочи: дозаправку, загрузку боеприпасов, воды и кислорода, сбор экипажа из увольнения. Эта четвёрка корветов, вероятно, с Тариса или Ботаджеффа, всё, что смогли наскрести в срочном порядке.

— Передано! — отчитался связист. И сразу же, без паузы, затараторил старший офицер-наблюдатель:

— Множественный выход из гиперпространства, восемь… десять… четырнадцать… Классы вплоть до крейсеров, сэр!

Контр-адмирал, как заворожённый, наблюдал на боковом экране, как возле повреждённого «Хусария» буквально вплотную, меньше чем в паре километров, материализовался крейсер новейшего типа «Удар». И сразу же сбросил четыре штурмбота «Грек». Будто знал, где искать подранка. Будто там джедай в рубке… Всем. Срочный прыжок. Он думал, что выкрикнул это на весь зал, но никто из офицеров не пошевелился, и Шив понял, что лишь беззвучно шевелит губами.

— Всем… Прыжок… — хрипло выдавил он.

Истинный Лорд -- Разбор операции

Лицо директора орбитального терминала на экране настольного комлинка выражало крайнюю степень озабоченности.

— Предупреди своих, чтобы не выходили за сектор до особого распоряжения, — произнёс он. — А лучше прямо перекройте рассечки. Мы подверглись нападению.

— Где они, сколько их? — спросил главный инженер.

— Грабит склад в шестом ангаре. Один.

— Твоя охрана настолько разжирела, что уже не способна арестовать одно существо?

— Тревожную группу он зарубил в течение секунды, — мрачно сообщил директор.

— Шестерых? — переспросил инженер.

— Зарубил? — заинтересовалась женщина, сидящая на диване в глубине кабинета. Микрофоны комлинка были в режиме «весь объём», поэтому директор услышал её вопрос.

— У него запретное оружие, — буркнул он.

— Прикажи сбросить атмосферу из ангара, — посоветовал инженер. — И проблема решена. А тушку потом сдашь имперским представителям.

— У нас не крейсер, если ты забыл. От такого финта шпангоуты может повести, потом ворота не закроешь. К тому же, в складе далеко не всё герметично упаковано.

Голограмма погасла. Инженер вздохнул. Директора не зря за глаза прозвали Студнем. Не из-за полноты, которой тот и не страдал, а потому, что постоянно трясся, как бы чего не вышло. Насчёт шпангоутов – чистый бред, станция, хоть её и не ремонтировали сто лет, достаточно прочна, чтобы выдержать взрывную декомпрессию в одном ангаре. Истинная причина – неупакованные товары клиентов. Вдруг станут судиться за компенсацию? Хотя тут чистой воды форс-мажор, никакой адвокат не докажет обратного.

— Пойти посмотреть на этого грабителя, — женщина отложила датапад, встала с дивана.

— Брось, не ходи! Раз уж Студню это не нужно, тебе-то смысл рисковать?

— Неплохой ты парень, Дирк, а мыслишь узко, не дальше сегодняшнего вечера. А если в следующий раз на него напорется кто-то из наших? И остановить его будет некому? Да я со стыда сгорю.

Отмахнувшись от инженера, раскрывшего было рот для новой реплики, она вышла из кабинета и прямиком направилась к рассечке, ограничивающей сектор их ремонтного дока. В коридорах станции было пустынно: обитатели тоже получили предупреждение директора и предпочли попрятаться от греха подальше. Неприятное давящее ощущение, так хорошо знакомое женщине по предыдущему опыту, усиливалось по мере того, как она приближалась к шестому ангару. Довольно сильный… но что-то странное, не совсем понятное. Она заглянула в ангар через служебную дверь. На первый, поверхностный взгляд, здесь всё могло показаться обычным и спокойным. Рабочие дройды грузили контейнеры и коробки в открытый люк корабля причудливой конструкции, а некто в плаще, скрестив руки, наблюдал за процессом. Лишь спустя секунду или две глаза натыкались на лежащие возле штабелей контейнеров тела. Шестеро охранников грамотно проникли в склад, выбрали укрытия, и в этот момент некто атаковал. В мгновение ока уничтожил троих справа, потом двоих слева, а последнего, снайпера, разрубил вместе с углом верхнего контейнера, на котором тот занял позицию.

— Напрасно ты явилась сюда, — не оборачиваясь, произнёс некто хриплым скрипучим голосом. — Не ты моя цель. Убирайся, и я оставлю тебе жизнь!

— Ну, нет, — ответила женщина. — Что же я, впустую шла в такую даль? Надо поглядеть, из чего ты сделан.

— Осмелишься бросить вызов мне, Истинному Лорду ситу? — вкрадчиво спросил некто, оставаясь неподвижным.

— Лорду? Хм… Вообще-то, двое их, не больше и не меньше, учитель и ученик. И обоих я видела не раз. А тебя что-то не знаю. Да и лорд, грабящий склад на захолустном терминале – как-то мелко, не находишь?

Заговаривать зубы противнику в начале Плетения – лучшая тактика, женщина хорошо это знала. Как знала и то, в какой момент взбешённый Тёмный решит атаковать. Высокий прыжок, вспыхнуло багровое лезвие, и страшный рубящий удар сверху. Так он убил первого беднягу-охранника, который инстинктивно закрылся бластером и был разрублен пополам вместе с оружием. Но на сей раз огненное лезвие натолкнулось на старое, прокалённое в вулканическом огне и накачанное Силой дерево посоха. Он выдержал, лишь слегка засветился желтоватым светом. Оттолкнув противника от себя, датомирская ведьма начала контратаку. Противник был хорош в Силе… по-видимому, потому что плотный давящий фон, как от целой деревни Ночных Сестёр, путал восприятие, не давая зацепить первую петлю силков. Пришлось рубиться на физическом уровне. Некто – лица его под капюшоном ведьма разглядеть не могла – отбивал посох, проводил контрприёмы, но её оружие было длиннее, и ей удалось коснуться узловатым комлем-навершием его плеча. На большинство существ это действует не хуже шоковой гранаты. Некто даже не вздрогнул. Да, силён! Зазвенел, покатившись по полу, чехол. Ведьма обнажила самый смертоносный элемент посоха – наконечник в виде узкого ножа длиной в ладонь. Он одинаково хорошо колол, рубил, а напыление из кортозиса при касании лезвия светового меча на пару секунд выводило из строя излучатель. Впрочем, до поры до времени ведьма не собиралась вскрывать последний козырь. Принимала меч древком, затем наносила рубящий удар или старалась огреть Тёмного навершием как простой дубиной по голове или конечностям. Вот сейчас – пора! Касание! Меч выключается. Укол! Она ощутила, как лезвие с хрустом входит в грудь Тёмного. И тот… лишь переступил ногами по металлическому полу. Выпустил бесполезную пока рукоятку из пальцев, подался вперёд, ещё глубже насаживая себя на посох, и схватил костлявыми пальцами ведьму за горло. Жуткая, размалёванная маска высветилась на миг под капюшоном.

— За это – заплатишь, — прошипел некто.

Ведьма словно в замедленной съёмке увидела, как его нога подбрасывает рукоять меча, пальцы левой руки смыкаются вокруг металлического цилиндра. Лезвие вспыхнуло вновь. И в следующее мгновение правая рука ведьмы выше локтя отделилась от тела. Одной она не могла уже удержать посох, когда некто вывернул его из пальцев. Затем вырвал посох из груди и нанёс им сокрушительный удар. Темнота.

Больше грабителя в плаще не рискнул беспокоить никто. Погрузив всё, что ему захотелось, он заодно забрал с собой станционных дройдов и стартовал. Только тогда в ангар рискнули войти главный инженер с пограничниками. Ведьма к этому моменту уже очнулась. Изо рта её стекала струйка крови. Дирк заглянул ей в лицо, попытался взяться за посох, пригвоздивший женщину к настилу пола, но она прохрипела:

— Нет! От этого не сдохну! Сначала – руку.

Дирк кивнул и отдал команду хирургу. Сейчас, пока клетки в отсечённой конечности ещё живы, были все шансы обойтись без протезирования. Медицинский дройд-хирург ловко зачистил края кости, соединил их трубчатой вставкой и принялся удалять обугленные участки ткани, один за другим сшивая кровеносные сосуды. Смотреть на это было тяжело, инженер отвёл глаза.

— Ты сумасшедшая, Рила, — с болью в голосе сказал он. — Все вы сумасшедшие. С палкой против меча…

— Вот поэтому ты и не герой моего романа, — прошептала ведьма. — Разные у нас взгляды.

Она закашлялась. Главный инженер надавил сенсор ручного комлинка:

— Директор! Где ваши медики?

«В лифте, я вместе с ними, — донеслось из динамика. — Как состояние госпожи целительницы?»

— Поганое, у неё кол в плече, шевелитесь живее!! — Дирк оборвал связь, снова повернулся к ведьме: — Я послал на наружную обшивку ребят с ракетомётами, но они немного не дошли. Пришлось стрелять издалека, не попали.

— У меня чувство, мы ещё пересечёмся. Не я, но кто-то из наших.

— Молчи, захлебнёшься.

— Нет. Лёгкое не пробито. Слушай. Меня сейчас в камеру… Прилетит эксперт, обязательно скажи: этот Тёмный странно виден в Силе. Фон. Мешает. Понял?

— Да понял, понял. Ну, живее, доктора железные! — Дирк сорвался на крик, увидев входящих в ангар медицинских дройдов из госпиталя станции.

Несколько часов спустя в штаб-квартире корпорации пожилой офицер сообщил двум женщинам подробности происшествия в отдалённом доке, передал отчёт пограничного дознавателя.

— Среди нашего персонала жертв нет, жизнь датомирской целительницы вне опасности, поэтому дело о нападении мы закрываем, — сказал он. — Однако, для вас, я думаю, оно представляет определённый интерес.

— Огромный интерес, полковник, благодарю Вас, — кивнула головой одна из женщин, тогрута. Обратилась к своей собеседнице: — Что думаешь?

— Версий, на самом деле, куча, — сказала та, поправляя густые каштановые волосы, зачёсанные на правое ухо. — Может быть, это чужак? Беспозвоночный какой-нибудь? Поэтому он странно виден в Силе.

— Думаешь, Рила с такими никогда не пересекалась?

Шатенка пожала плечами:

— Прилетит – спросим. Вариант второй. Какой-то чувствительный нашёл старый ситский клад. А в нём «горячий» артефакт. Отсюда фон, о котором упоминала Рила. И нечёткое ощущение от самого носителя.

— То есть, этот тип сам по себе слабосильный, а питает его артефакт?

— Вот-вот. И он же свёл его с ума. Хотя, Тёмная Сторона безо всякого артефакта сносит крышу ещё так. Помнишь, какая я была на Татуине?

— И вспоминать не надо. Видела то же самое совсем недавно, на Малакоре.

— Ну-ка, перестань! — погрозила пальцем шатенка. — В твоём положении переживания вредны. Постой. А может, это Мол? Он ведь Дарт. Самый настоящий сит, коронованный, так сказать.

— Джаррусу он говорил, что теперь «просто Мол».

— Чтобы не оттолкнуть. Твои подопечные были нужны ему, чтобы добраться до источника могущества. Ради этого он даже доброй феей назовётся.

— Да, версия не хуже двух других. Эх, ну, почему главный не выслал зонд и не записал сигнатуру его корабля?? — огорчённо хлопнула себя по коленям тогрута. — Хоть бы знали, что искать.

— Если это Мол, он вскоре снова всплывёт, — обнадёжила шатенка. — Такое не тонет.

— Мама…

Женщины синхронно повернулись к двери. На пороге стоял двухлетний малыш, одетый в долгополый кафтан и мягкие сапожки. Кожа его имела почти такой же мелово-бледный оттенок, как у шатенки. В голубых глазах мальчика блестели слёзы, видно было, что он изо всех сил сдерживается, чтобы не разреветься.

— Что такое? — нахмурилась мать.

— Мам, меня Дана в лоб стукнула-а! — мальчик шмыгнул крохотным носиком, но снова не заплакал.

— А зачем же ты ей позволил? Я тебя как учила? Уворачиваться надо.

— Я не успел.

— Сильно болит? — шатенка наклонилась вперёд, подпёрла руками подбородок.

— Не, не сильно.

— Тогда ничего. В другой раз успеешь увернуться.

— В длугой лаз я ей пейвый стукну! — нахмурился ребёнок.

— Хочешь поссориться с ней насовсем?

Мальчик подумал. Сказал:

— Насовсем не хочу.

— Тогда драться не стоит.

— Кай, а почему это Дана тебя ударила? — вступила в разговор тогрута. — Ты ей ничего не сделал?

— Совсем ничего. Сказал только.

— Что именно?

— Она всё въемя командует. Я ей и сказал, что она генелайша.

Женщины переглянулись и одновременно расхохотались.

— Генеральша, ох… — выдохнула шатенка.

— И смех, и грех! — вторила тогрута. — Это механики, больше некому.

Мальчик непонимающе переводил взгляд с мамы на рогатую тётю и обратно, удивляясь, что их так развеселило.

— Запомни, Кай, — отсмеявшись, сказала шатенка. — «Генеральша» не плохое слово. Это шутка. Но, когда кто-то обижается, второй раз ему это говорить не нужно. Понял?

— Ага, — кивнул мальчик. И тотчас переключился на другой объект: — Тёть Сока, а ты мне меч поделжать дась?

— Только после обеда, — ответила тогрута. — Если будешь хорошо кушать.

— Я всегда всё съедаю. Это Данка плохо ест.

— Вот и её уговори. Только вежливо.

— Это я могу. Когда везливо, она слушает.

— Ну, иди, иди, играйте, — подтолкнула мать мальчика к двери. Кай послушно повернулся и выбежал в коридор. Пару секунд спустя из соседней комнаты до женщин донеслось:

— Дана, зачем ты меня стукнула? Это шутка была, ты холосая!

— Дети… — покачала головой шатенка.

— Да. Маленькие спать не дают, а постарше станут – сама не уснёшь.

— Это точно. Помнишь, я, когда только прилетела с ним, месяц отоспаться не могла?

— Помню. Мне всё это ещё предстоит.

— Надеюсь, ты не намерена уединиться и из принципа делать всё сама?

— Не-ет, что ты! Было бы, как минимум, глупо. Да и не поймут меня.

— Ну, и всё, не нервничай! С двумя справляемся, справимся и с третьим, ничего.

— Конечно, куда денемся.

— Как думаешь, твоя подруга Рийо не будет против, если я слиняю ненадолго? Возникла мысль.

— А поподробнее?

— Датомир. После гибели моего племени в Мглистом поясе планеты никто не живёт. Если то и вправду был Мол, лучше укрытия ему не найти. Сёстры Аллии туда не заглядывают, жители мужских поселений – тоже. А ранкоров он не боится.

— Вполне возможный вариант, — тогрута задумчиво потеребила левую лекку. — Лети. С Рийо я сама поговорю. Только, умоляю, не лезь одна. Знаю, багровые леса – твоя родина, но…

— Мол это Мол, я помню. Не беспокойся. Обращусь к девочкам с Туманного Водопада, они помогут, — шатенка усмехнулась. — Особенно если пообещать пару артефактов из наших пещер. Вы тут присмотрите за Каем?

— Разумеется. Чего каждый раз спрашивать?

— Вот будет у тебя свой, тогда поймёшь, «чего». Пойду собираться.

* * *

Спасатели работали слаженно и чётко. Изолировали весь блок отсеков, где бушевал огонь, сбросили из него атмосферу, и теперь рабочие дройды под присмотром техников в скафандрах удаляли там повреждённые панели и конструкции. Другая бригада восстанавливала линии управления, нарушенные имперскими мандалорцами при захвате линкора. Трое докеров попытались предложить свою помощь, но их отодвинули в сторону, двусмысленно сказав, что «своё они уже сделали». Крэй от нечего делать пошёл шататься по коридорам, надеясь отыскать Варлу, с которой они разминулись, когда на линкор высадилась спасательная партия и полиция «Индесела» в белой броне с зелёными метками. Поиски его увенчались успехом стыковочном зале правого борта. Варла была не одна, она беседовала с эффектной тогрутой, одетой в плотную тунику и облегчённую кирасу мандалорского производства. Из кобуры на ремне торчала рукоять оружия незнакомой модели. Крэй решил, что тогрута – из полицейского спецподразделения, в противном случае зачем ей дыхательный прибор, прицепленный к наплечнику наподобие оригинального аксельбанта, и целых две нейронных плети на поясе? Девушки беседовали на чужом языке, должно быть, твилечьем. Заметив, что Крэй остановился поодаль и может их слышать, тогрута деликатно перешла на базик.

— Наверное, никогда не перестану удивляться вашей изобретательности, — сказала она, продолжая разговор.

— Такая уж наша натура, — развела руками Варла. — Правда, это часто идёт нам в минус. Хотим, как лучше, а получается, как всегда.

Девушки засмеялись.

— Ты сама-то как? — спросила твилека. — Броня не тесновата?

— Пока рано.

— Тебе бы сейчас больше на корабле сидеть. Успеешь ещё повоевать. После.

— Не получается. Сама видишь, сколько дел. То тут, то там. А нас по-прежнему мало. Пока врачи разрешают, буду работать. Ты на базу когда возвращаться собираешься? Можем подбросить, муж будет счастлив тебя видеть.

— К вам я просто так зайду, в гости. А полечу рейсовым. Дня через четыре, когда везде побываю. Собиралась вниз, на снарядную фабрику, а, видишь, как…

— Только, пожалуйста, больше никаких пожаров и взрывов, — молитвенно сложила руки тогрута.

Твилека натурально изобразила смущение:

— Ну… Я постараюсь. А там как получится.

— Это не тебя ждёт молодой человек?

— Меня, по-видимому.

— Ладно, я побегу, надо havrikov допрашивать, глядишь, что интересное скажут. До встречи на корабле!

Крэй про себя порадовался своей проницательности. Как точно угадал, что она из полиции! Подошёл к Варле.

— П-привет, — смущённо сказал он, словно и не расстались час назад.

— Привет, — твилека выжидательно смотрела на него.

— Я подумал… Может, перекусим? После этой беготни я лично проголодался.

— Не знаю даже. Ты, наверно, слышал, я скоро в гости, там точно кормить будут. Впрочем… Это когда ещё, а жрать хочется сейчас. Пойдём.

В рабочей столовой было пусто. Утренняя смена докеров задерживалась, поскольку лететь сейчас на верфь с поверхности спутника было небезопасно. В космосе ещё вспыхивали стычки патрулей с брошенными на произвол судьбы истребителями налётчиков. Корабли «Индесела» захлопнули огневой мешок, прижимая их к луне, и предложили сдаться, но некоторые пилоты, по-видимому, предпочитали смерть в бою. Крэй рассказывал твилеке подробности нападения на верфи, которые услышал от спасателей, она ему – то, что узнала от своей полицейской подруги.

— Ваши ортодоксы совсем свихнулись, — раздражённо сказала Варла. — Своих убивать начали.

— Да, это большой позор. Одно дело, когда воюешь за разных нанимателей, но устраивать такое у себя дома…

— Надеюсь, они достаточно получили по зубам и больше не полезут.

— Не факт. Могут попробовать, если решат, что момент удобный. Менталитет у них такой, вояки.

— Плохо.

— Да, в такое время лучше близко не стоять. Я, к счастью, калевалец, а Дейл сейчас думает, как родителей с Мандалора эвакуировать.

— Давно надо было, раз у вас работать устроился. Сейчас будет сложнее, надо искать нейтральный корабль.

Повисло молчание. Наконец, решив, что пауза слишком затянулась, Крэй задал вопрос, который вертелся у него на языке:

— Варла… Извини, что спрашиваю. У тебя… есть парень?

Твилека внимательно посмотрела на него, грустно улыбнулась.

— Мой милый, — она перегнулась через столик и поправила Крэю спутанную чёлку, — я в три… ну, в два раза старше тебя. Нам будет неинтересно вместе, не о чем поговорить. А приключение на один раз… Нет настроения. Извини.

— Это Вы меня извините.

— Нет-нет, давай останемся на «ты». Кстати. Почему бы тебе не представляться как Мэд? В центральных мирах это значит «сердитый». По-моему, отличный смысл для воина.

— Я не воин, но спасибо.

— Больше есть не будешь? Тогда пойдём к нашим, поговорим про семью Дейла. Возможно, подвернётся какой-нибудь транспорт.

Вызов на связь из канцелярии лорда Вейдера контр-адмирал Худу Шив воспринял как смертный приговор. А чего ещё ожидать, когда хотят выслушать твой доклад через голову непосредственного начальства? Провал был катастрофический. Потеряны два из восьми лёгких крейсеров и все истребители, кроме пяти, случайно успевших вернуться в ангары. В имперском флоте такое грозило понижением в должности, а Вейдер… он, по слухам, казнил и за меньшие провинности. К огромному облегчению Шива, это оказался не сам Лорд, а его помощник по разведке и негласным операциям, советник Бойнтон.

— Здравствуйте, господин Бойнтон, — наклонил голову контр-адмирал.

— И вам хорошего дня, адмирал. Повелитель поручил мне выяснить причины неудачного завершения налёта.

— Недооценка сил противника.

— А человеческим языком?

Мандалор посмотрел в глаза голограмме Бойнтона и рубанул правду-матку:

— Я не понимаю, что произошло. Расчёты я проверил дважды до операции и ещё раз только что. Подкрепление не могло прибыть с Лантиллиса настолько быстро.

— Адмирал. Как бы Вам это сказать, чтобы не обидеть, — в голосе советника прозвучала издёвка. — Вы пробили, что за корабли? Или, хотя бы, сверили опознавательные? Для чего вообще боевой вычислитель их распознаёт?

Контр-адмирал мысленно обругал себя на родном языке. Об этом он как-то не подумал.

— Хотите сказать, это другая эскадра? Но их базы ещё дальше.

— Гораздо дальше, чем Вы подумали. Это эскадра-два, не три. Они базируются в конце Кореллианского пути.

— Возможность засады я допускаю, но…

— Договаривайте, адмирал.

— Посудите сами. Допустим, у нас утечка на самом верху, и редринги организовали ловушку. Зачем давать нанести такой урон крепостям и верфям? Можно было ударить раньше.

— Другие предположения?

— Если это Вторая эскадра, — медленно произнёс Шив, — то единственный, хоть и безумный, вариант – допустить, что у них есть способ мгновенного перемещения. Что-нибудь вроде древних гиперворот Гри. Допустим, в системе Тариса или Ильмены…

— Нет-нет-нет! — Бойнтон сделал резкий жест рукой. — Я не рискну докладывать Повелителю версию столь… сказочную. А если предположить, что утечка была, но к сроку они не успевали?

— Тогда почему не отправили первую эскадру?

— Резонно… — Бойнтон помолчал задумчиво. Затем продолжал: — И всё же, эта версия наиболее приемлемая. Директор Чучи имеет обширные знакомства среди высших чиновников ещё со времён Сената. Могло дойти через пятые руки.

— Из-за этого она чуть не опоздала с реакцией, — мгновенно уловил суть Шив.

— Вот именно, вот именно. А как получилось, что проморгали передвижения её кораблей – вопрос уже к разведке. Исард в последнее время возомнил себя политиком, забывая, что он всего лишь служащий. Не грех его приструнить. Адмирал!

— Слушаю.

— Про эскадры мы не говорили. Данные опознавания стереть.

— Есть, сэр.

— Сообщите циркулярно по кораблям. У Внешней Луны вы отбивали нападение пиратов. Обороняли верфи, ясно Вам?

— Так точно.

— Эта же версия пойдёт в Голонет. Всякого, кто будет говорить иначе – казнить безо всякой жалости.

— Есть.

— Вам придётся поменять место службы. Вы и Ваши люди неплохо себя проявили, и владыка Вейдер склонен дать вам второй шанс.

— Как прикажете, сэр. Кому сдать отряд?

— Вы не поняли. Место службы меняете в полном составе. Отряд поступает в оперативное подчинение к адмиралу Натаси Даале. Пересылаю координаты прыжка. Экипажи, снятые с повреждённых крейсеров, также доставят к вам. Они примут новые корабли. Не забудьте проинструктировать и их.

— Понял. Моему прежнему руководству…

— Не стоит беспокоить бывшее руководство, — советник нехорошо усмехнулся. — С ними лорд Вейдер побеседует лично. И о провальной операции, и о её разрушительных последствиях. Желаю успешной службы, господин Шив.

Голографическое изображение погасло. Контр-адмирал рванул ворот мундира, с шумом выдохнул воздух. Обошлось. Это какая-то фантастика, праздничная история на ночь, но обошлось!! Да, такая начальница, как Медная Выскочка, далеко не подарок, тем не менее, всяко лучше, чем погребение в космосе или увольнение со службы. Надо немедленно подготовить циркулярное сообщение экипажам. Немного непонятным для Шива осталась лишь одна фраза Бойнтона.

— О каких последствиях говорил этот пройдоха? — пробормотал адмирал.

— Возможно, вот об этих? — адъютант протянул ему датапад с новостной лентой. Заголовок гласил: «Крупная авария на верфях Конкордии в системе Мандалор». Шив открыл ссылку и заскрежетал зубами от злости. Авария? Авария, говорите??

Над новеньким сборочным комплексом вздымался в атмосферу термоядерный гриб.

* * *

На борту корабля, пронизывающего свёрнутую в многомерную спираль бездну гиперпространства, существо в плаще наблюдало, как четыре дройда рассортировывают награбленное имущество. Убедившись, что всё в наличии и расставлено по местам, отключил рабочих и направился в рубку. Торжественно воссел в своё кресло на высоком подиуме, по-императорски положил руки на подлокотники. С пилотского места за ним наблюдала бледная, худенькая светловолосая девушка, голые плечи и руки которой были испещрены уродливыми отметинами от свежих ожогов.

— Теперь у нас есть все необходимые ресурсы, — произнёс некто. — Начинаем выполнение основной задачи.

— С этой задачей не справиться никому, — сказала девушка.

— Никому, кроме меня.

— Тебе тем более. Ты всего лишь…

— Знай своё место! — оборвал её некто. — В противном случае мне снова придётся дисциплинировать тебя посредством боли.

— Давай, действуй, — в голосе девушки прорезалась тоскливая безысходность. — Может быть, я, наконец, умру.

— Не в этот раз. Ты хорошо избежала тех ракет и заслуживаешь награды. Но следи за своим языком, пилот!

— Ответь мне на вопрос. Почему ты хочешь убить лорда Вейдера? Только не говори «такова моя миссия», это отговорка, а не объяснение.

— Ты слишком часто задаёшь этот вопрос, что демонстрирует несовершенство твоего человеческого ума. Так и быть. Объясню. Я – Истинный лорд сит, а он презренный изменник, перебежчик и недостоин носить звание сита.

— Ты безумен! Ситами, между прочим, так и становятся, путём коварства, интриг и убийств. В сотый раз тебе говорю: сдайся. Тебе ничего не сделают…

— Да, уничтожат, и всё. Хватит, женщина. На следующей остановке я убью тебя и заменю на дройда-пилота, чтобы больше не слышать твоих глупостей.

— И кто в следующий раз уведёт тебя от ракет? Примитивная железяка? Не думаю.

— Хочешь жить – постарайся меня не гневать, — пошёл на попятный некто.

— Как прикажете… сэр, — кротко произнесла девушка, отворачиваясь к пульту. Кажется, она впервые одержала крохотную победу над этим сумасшедшим.

Киллер -- Испытание новичков

Наёмный убийца не спешил. В школе, где он обучался ремеслу, им день за днём, месяц за месяцем вдалбливали главное правило хорошего киллера: важнее всего – незаметность. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы тебя вычислили. Лишь это даст тебе второй шанс сделать работу в случае, если первая попытка успехом не увенчалась. И вообще, продолжить карьеру. Учителя особо подчёркивали, что недопустимо сводить этот принцип к более примитивному «не дай себя схватить». Кэд Бейн, Орра Синг, Боба Фетт известны всем, но они, как раз, те исключения, что подтверждают правило. Таких ловкачей можно пересчитать по пальцам двух рук, а сколько было других, раскрывших себя и выслеженных затем полицией или корпоративными службами безопасности? Где они теперь? С Кесселя, как известно, не возвращаются. А через шлюз без скафандра – тем более. Впрочем, среди выпускников данной конкретной школы провалов насчитывались единицы за всю её тысячелетнюю историю. Клан убийц, которому она принадлежала, также ставил незаметность во главу угла. Что отражалось и в девизе: «Мы не делаем срочно, мы работаем качественно». В школу набирали существ неприметной внешности, таких, чтобы на вид не выделялись среди «базовой линии», ведь люди в Галактике составляют больше половины населения. Вместе с тем, предпочтение отдавали тем, кто имел какие-то способности, нехарактерные для базлов. Скажем, на Эксарге, где родился убийца, дети до тринадцати лет не имели выраженного пола. Школьные медики воспользовались этим, задержали ему развитие, и сейчас этот взрослый в плане психики и довольно сильный физически эксарганец мог с лёгкостью изобразить подростка или женщину, а при минимуме грима – мужчину одной из низкорослых рас, скажем, меериан. Для данного задания убийца выбрал женский образ. Так, считал он, будет легче проникнуть в нужную корпорацию. Вдобавок, яркая внешность позволяет добиться парадоксального результата: привлекая внимание к тому, как выглядишь, отвлечь его от того, что делаешь.

Расчёт оправдался на все сто процентов. Убийце удалось пробраться компанию, обосноваться на центральной базе, а через некоторое время – узнать, какие продукты предназначаются для изолированного командного сектора, где проживало руководство. Когда поступила очередная партия продовольствия, яркая и броская женщина превратилась в неприметного подростка, и этот подросток добавил в контейнер для руководства первый из двух компонентов бинарной отравы. Убийца вовсе не собирался травить всех в секторе, продукты он наметил из того расчёта, что два из них последовательно с большей вероятностью будет есть именно ребёнок. Композиция яда также была составлена особым образом. Сильнее всего отрава влияла на человеческий мозг в возрасте от двух до четырёх стандартных лет, а искомому ребёнку было около трёх. Сколько ещё детей-ровесников может быть в секторе, кроме цели? Убийца об этом не думал. Не всё ли равно, главное, что задание будет выполнено. Выждав безопасный промежуток времени, эксарганец второй раз наведался на продуктовый склад и стал ждать результата. Уходить, не убедившись – верх непрофессионализма, да и после успешной акции следует выждать, иначе сразу окажешься в верхней части списка подозреваемых. Как оказалось, остаться были все основания. Случайно, из болтовни технического персонала, клинически не умеющего держать язык за зубами, убийца узнал, что накануне в реакторе базы уничтожили целую партию продовольствия, причём, это уже второй раз за последние десять локальных суток. Попытка не удалась! Почему? Вроде бы, продукты проверяются Карантинной службой при поступлении на станцию. Неужели есть и повторная проверка? Что ж, придётся перейти к жёсткому варианту. Добраться до системы водоснабжения или вентиляции было гораздо труднее, чем до продовольствия, то и другое было в командном секторе было автономным. Пришлось расставить сексуальную ловушку на одного из карантинщиков. Половой акт с мужчиной для убийцы был не слишком приятен, но ничего непереносимого. Зато клиент, получивший дозу психотропного препарата, на короткое время стал полностью послушен воле эксарганца. Соблазнение стало вторым этапом попытки. Первый убийца проделал заблаговременно, нанеся микроскопические споры на одежду техника из службы жизнеобеспечения. К тому моменту, как зомбированный фельдшер выпустил в воду компонент, всё, что было необходимо для начала его действия, уже находилось в обеих системах вентиляции. Геонозианский грибок «вылупился», разросся и начал «пылить», в чём убийца убедился, обнаружив свеженькие споры в воздухе своей каюты. Сами по себе они были безвредны, как и компоненты первого яда, но, соединяясь с катализатором из водопровода, порождали сильнейший галлюциноген. Взрослого человека его воздействие выводило из строя лишь на время, у детей до десяти лет вызывало тяжёлое психическое расстройство.

Когда по всей базе замигали тревожные огни и завыли сирены, убийца понял, что на этот раз план сработал. Карантинная служба долго чистила вентиляционные системы, промывала водопровод, а фельдшер-«злоумышленник»… просто бесследно исчез, никто не знал, где он, и что с ним. Разумеется, арестован, что же ещё? Среди персонала ходили разного рода слухи и страшилки, мол, отравление массовое, есть даже погибшие, несколько существ в тяжёлом состоянии, в том числе, дети. Убийца накапливал информацию. Убедившись, что задание можно считать выполненным, он на восьмой день после акции покинул базу.

* * *

У пилотов малых машин очень нервная работа. Когда идёшь в атаку лоб в лоб и видишь перед собой перекошенное лицо вражеского аса… Нет, не то, не так. Когда часами летишь в гиперпространстве к рубежу этой самой атаки, не зная, кто тебя там встретит. Или когда висишь в засаде, ожидая вражеский конвой, а разведка опять недоработала, и неизвестно, не окажется ли эскорт больше всей ударной группы. Вот это выматывает хуже любого боя. Оттого-то в свободное время пилотяги и отрываются на полную катушку: девочки, попойки, драки в кантинах, проигрыши последних сапог в казино. Особым профессиональным развлечением считается «посвящение» новичков, проверка их, так сказать, на вшивость. Особенно в ситуации, когда, например, кандидатов пятеро, а свободных машин всего четыре. Вот как сейчас. Новички стояли, выстроившись вдоль линии безопасности. Командир Дантуинской эскадрильи Гарвен Дрейс изучал их лица и вспоминал то, что прочёл о каждом в присланных командованием досье. Все разные и все, скажем так, непростые. Остальные пилоты и техники подробностей биографии будущих сослуживцев не знали, поэтому, в основном, глядели на единственного кандидата, который не являлся человеком и мужчиной. Дрейс был далёк от древних предрассудков, что женщина на корабле – к несчастью, он не считал также, что твилека неспособна стать лётчиком-истребителем. Он вообще старался беспристрастно анализировать факты… чему сильно мешала весьма соблазнительная внешность кандидата. Тем временем, заместитель Дрейса первый лейтенант Хамо Бластвелл начал опрос потенциальных пилотов.

— Ваше имя? — спросил он у долговязого парня, стоявшего на правом фланге.

— Ритьеро Эль Гонеда, — отчеканил тот.

— Эль значит «лонг»?

— Никак нет! Ларвел.

— Если этот пройдёт, точно будет Лонг, — сказал лейтенант Джал Те Гнив стоящему рядом лейтенанту Ноццо Нэйтаану. — Об его рилнейм язык поломать можно.

— Думаю, он в обиде не будет. Все салаги мечтают о настоящем боевом нике.

— Но не все получают то, что хотели. Знаешь Поркинса из «Жёлтых тузов»?

— Тот толстяк, который укупорки голыми руками вскрывает?

— Ну, да. К нему так и прилипло прозвище «Хрюшка».

— Не галдите, Гнив, — прервал интересную дискуссию капитан. — Слушать не даёте.

Бластвел, задав Гонеде несколько вопросов, перешёл к следующему соискателю.

— Нетт. Терон Нетт, — представился тот. Хорошее, честное лицо, уверенный взгляд карих глаз. И не подумаешь, что у него бурное прошлое.

— Где Вы родились?

— На Орд Мантелле, сэр.

— Не это ли повлияло на выбор предыдущей профессии?

— Скорее, профессия отца, — усмехнулся Нетт. — Вы же в курсе, что у цирковых родителей и дети выступают в цирке, а у музыкантов и дети учатся музыке. Так и я.

— Прибыльный был бизнес? — поинтересовался Бластвелл. Нетт пожал плечами:

— Когда как. Обычно рейс окупается с лихвой, если таможенники корыто не прострелят. А прострелят – зависит от того, какие цены на ремонт.

— Как познакомился с ячейкой?

— Девчонка моя привела. Ну, как моя… Потом-то выяснилось, что она меня просто использовала. Оказалась циничной стервой. А вот шеф был парень что надо, сразу предупредил, что щедро платить не сможет, только расходы.

Дрейс отметил в уме этот момент. Штабные умники написали в досье «мотив – месть за гибель любимой девушки».

— Почему решил пересесть на истребитель? — спросил Бластвелл.

— Корабль наш совсем разваливаться стал. По-любому надо было новый брать. Напарник попросил в штабе посудину побольше, чтобы экипаж был и все дела. А я за других отвечать не люблю, вот и ушёл.

— Ясно с Вами.

Бластвелл неожиданно пропустил стоящего следующим в ряду парня и обратился к женщине:

— Сеси Эрисс, так?

— Эйрисс, если позволите, — спокойно поправила та.

— А по какой причине Вы хотите стать истребителем, мисс Эйрисс? Вы, как я понимаю, снайпер?

— Надоело прошибать плазмой тупые имперские головы. И ждать, что тебя поймают, как ящерицу сачком. Я способна на большее.

— Почему же тогда сразу не пошли в пилоты?

— Когда уходила в Сопротивление, у меня не было корабля. А ружьё – было, — пожала плечами Сеси.

— На чём приходилось летать?

— Училась на старом «преследователе», Р-42, спарка. Летала на 95-х, не таких, как ваши, а Мк2, и на сто шестом.

— На «булке»? — перепросил Гнив, подходя ближе. — Да ты везунья, что живая осталась!

Твилека холодно посмотрела на него ясными серыми глазами.

— Доказывать и говорить что-то сейчас – бессмысленно, — сказала она. — Попадётся исправный РТ-106, вызываю тебя на дуэль. Я на нём, ты на 95-м. И поглядим.

— Какой у Вас налёт, мисс Эйрисс? — вновь взял беседу в свои руки Бластвелл.

— Не очень большой. По этому, — твилека покрутила на пальце цепочку с пилотским чипом, — 340, учёба сюда не вошла. Потом регулярно упражнялась на симуляторе.

От внимания Дрейса не ускользнуло, что Гонеда при виде лицензии как-то стушевался. Он, похоже, считал, что имеет фору перед женщиной.

— Давно не летали?

— Несколько месяцев.

— Хорошо. Теперь Вы, — Бластвелл вернулся к обделённому вниманием парню.

— Йордан Муг, сэр! — отчеканил тот, и сразу стало видно, что он моложе остальных, от силы двадцать стандартных лет.

— Йеннифер Муг-Харальд – Ваша сестра?

— Так точно, сэр.

— Хороший специалист по минам.

— Образцы вооружения я изучал под её руководством, сэр.

— Лицензия есть?

— Так точно! Выдана центром сертификации на Чандрилле.

— А как вас с сестрой различают по инициалам? — неожиданно задал вопрос Бластвелл.

— Что, сэр? Не понял? А! Понял, сэр! Да, они одинаковые, но я же «Mr», а она «Ms».

По группе пилотов и техников пробежал весёлый гомон. Дрейс тоже усмехнулся. Парень явно туповат, но с самомнением. Такие часто становятся объектом для шуток и подколок. Для коллектива это неплохо, правда, гораздо лучше, когда находится активный весельчак, который сам много шутит и на чужие остроты не обижается. Был у них такой, по прозвищу Лентяй, да пришлось ему после ранения перевестись на большой корабль, штурманом.

Пятый кандидат, невысокий, но плечистый парень примерно тридцати стандартных лет, молча ждал своей очереди.

— На чём летали? — обратился к нему Бластвелл.

— На 54-м грузовике.

— Хороший грузовик, на бомбер похож, — хохотнул Нэйтаан.

— Налёт?

— Мы особо не считали, — парень развёл руками так, что чуть было не сбил с ног Муга. — Думаю, самостоятельных до тысячи наберётся.

— Истребитель где изучал?

— Чандрилла, сэр.

— Хорошо, мистер Хиевайди, — вмешался в беседу Дрейс. — Поскольку Вам пришлось ожидать дольше всех, на тест пойдёте первым.

— Слушаюсь, сэр. Кстати, можно «Ковш». Это был мой позывной в команде.

Вот теперь начиналось главное цирковое представление. Механики эскадрильи уже подготовили для новичков два «хедхантера». Истребители были подвешены на козлах, чтобы позволить уборку шасси «по-взрослому», репульсоры, струйные рули и досветовые двигатели были обесточены, а к технологическим разъёмам присоединили блоки симуляции. Боевая проекционная система кабины космического корабля позволяет не только накладывать на реальную картинку тактическую информацию и укрупнённые фрагменты, но и полностью заменять изображение на сгенерированное симулятором. В отличие от кабины на шаровой подвеске, полного погружения в реальность боя не получается, зато не требуется возить за эскадрильей кучу дополнительного оборудования. Бластвелл предупредил, что тест следует проходить в режиме, приближенном к боевому – включая предполётные проверки и загрузку вооружения. Ковш начал с осмотра корабля, обнаружил три намеренно оставленных техниками огреха. Подошёл к тележке с ракетами, оглянулся на технарей. Те не шелохнулись. Новичок пожал плечами, подсунул руки под одну из ракет, крякнул и приподнял её, как бревно. Переместил центр тяжести, толчок – щёлкнули замки направляющей.

— Здоров, банта, — хмыкнул Гнив. — Не удивлюсь, если он истребитель за крыло поднимает.

— Если ещё не пробовал, у нас наверняка попробует на спор, — так же тихо ответил ему Бластвелл.

— Парни, — зашептал другим соискателям Терон Нетт, — мы с вами этот фокус повторить не сможем, значит, надо объединиться. Следующий, похоже, ты, Муг. Пока осматриваешь машину, мы с Гонедой подвесим ракеты. Потом поменяемся.

— Я только за, — кивнул Гонеда.

— А чо, так и быстрее выйдет, — согласился Муг, хотя ограничений по времени в тесте им никто не ставил. — Я тоже в деле.

Дрейс мысленно поставил Нетту плюс за умение работать в коллективе. Интересно, а как выйдет из положения дамочка? Скорее всего, воспользуется женскими чарами. Впрочем, это не возбраняется.

— Вышка, у меня незапуск первого двигателя, — с похвальной чёткостью доложил по связи Ковш. — Разрешите запуск второго и соединение силовых цепей напрямую?

— Разрешаю, — произнёс в микрофон Бластвелл. — Дальнейшие неполадки исправлять по своему усмотрению.

С виртуальным заданием здоровяк справился на твёрдых восемь баллов из десяти. Видеть его через потерявший прозрачность колпак кабины остальные не могли, зато обстановку, сгенерированную симулятором, могли наблюдать на отдельном проекторе. Отстрелявшись, Ковш успешно вернулся на «базу» и совершил уверенную посадку на своё место.

— Хорошо, — оценил Бластвелл. — Мистер Муг, Ваша очередь.

Кандидаты втроём быстро подготовили истребитель к работе, и Муг ушёл в «бой», а техники эскадрильи, тем временем, возились у первой машины, заготавливая новые подлянки, на этот раз, для Эйрисс. То ли над другим истребителем поколдовали изощрённее, то ли сыграла роль самоуверенность Брата Известной Личности, задание Йордан Муг выполнил плохо. На обратном пути он довёл второй двигатель до пожара.

— Сгорел на работе, — констатировал Дрейс. — Так не пойдёт. Неудовлетворительно. Мисс Эйрисс, прошу.

К его крайнему удивлению, твилека не стала просить помощи у «мальчиков». Она подтянула к истребителю служебную стремянку, опёрла на крыло сзади. Подвесила под верхнюю площадку петлю из крепёжной ленты. Подхватила ракету ближе к двигателю. Оп – и хвостовик висит на петле, зацепленный за прилив нижнего струйного руля. Обойдя ракету спереди, женщина взялась за головную часть.

— Далековато, не попадёт, — заметил кто-то из техников. Ну, да, как же! Подняв ракету до горизонтального положения и подперев плечом, Эйрисс сделала шажок назад. Ещё один… Ленточная петля натянулась по диагонали, приподнимая хвост ракеты, как на качелях, и вывела точно на задний замок. Щёлк! Щёлк!

— Изобретатель с хвостами, — пробормотал Бластвелл. — Не иначе, за такие фокусы её в ячейке и прозвали «Док».

— Вообще-то, она закончила университет, — поправил Дрейс.

— Во как? А говорят, рилотских только готовке и танцам обучают.

Пилотировала «Док» так же изобретательно. От зенитного огня прикрылась облаком тормозного выхлопа, после атаки ракетами на вражеский фрегат расстреляла одну из турелей цели, снизив, таким образом, интенсивность огня вдогонку. А против имперской «двустволки» действовала, держа ориентацию строго перпендикулярно ионизаторам неприятеля, то есть, так, чтобы всегда иметь преимущество в скорости разворота.

— Лихо, — одобрил Бластвелл. — Но не «отлично». При осмотре не нашла один из недочётов. Закоротку с антенны дальней связи кто снимать будет? Реван?

— Проклятье, — Эйрисс вздохнула. — Недосмотрела.

Гонеде и Нетту пришлось возиться с истребителями вдвоём: расстроенный Муг ушёл из ангара, не дождавшись окончания тестов. Слетали оба нормально, однако, Длинный умудрился допустить простую ошибку при посадке: задел стойкой шасси кабину нарисованного рядом виртуального соседнего истребителя.

— Неудовлетворительно, — покачал головой Дрейс. — Тренироваться и ещё раз тренироваться. Однако… Поскольку один из соискателей покинул поле боя, признав поражение, считаем мистера Гонеду условно принятым в Дантуинскую. Хамо, гонять до седьмого пота, пока не научится чувствовать габарит как длину своего… носа.

— Есть, командир. У нас ещё остались вакансии техников…

— Мне нравится ход твоих мыслей. Семейную династию механиков Мугов надо поощрить. Пусть парень получше изучит матчасть. Не исключено, что со временем и пилот из него получится.

— Вот так, — подытожил Нетт, когда новички вместе со старожилами двинулись в направлении жилых отсеков. — Не помог и домашний тренажёр. Бедный Йорик. Док, а у тебя где был симулятор? На корабле?

— Да, — кивнула женщина. — На пилотское место меня редко пускали, в основном, на турели. Поставила дополнительные ручки и гоняла в свободное время.

— А базовый модуль какой?

— «Пайлотс дэн» девять шестьдесят один два.

— Лоронар? Повезло! С моей посудиной шёл «Галвэй» двести восемнадцатого релиза. Ребята его разлочили, но со сторонними сет-блоками, всё равно, глючил нещадно. Пришлось поставить «Старфлаер».

— Из независимых «Старфлаер» самый лучший, — сказала твилека. — И сет-блоки у него на всё, что летает, хоть геонозианское. А «Галвэй» что, он рассчитан на кореллианские модели и только на них. На совместимых борткомпьютерах вообще не идёт…

— Не удивлюсь, если она ещё и программист, — тихо заметил Дрейсу Бластвелл.

— На то и «Док». С шифрами она точно знакома, это есть в досье.

— Этот Нетт, кажется, тоже неплох. Поставлю его в пару к Нэйтаану, не возражаешь?

— Пожалуй. Ноццо немного поубавит его контрабандистские замашки.

Той ночью на трюмной антресоли транспорта, разгороженной щитами-ширмами на отдельные секции, не спали минимум двое.

Один из новичков не мог уснуть из-за чувства ликования. Первая часть задания выполнена, внедрение состоялось! Не зря столько времени было проведено в повстанческих ячейках, среди маргиналов, столько сделано грязной работы… И, наконец, вот она, элитная эскадрилья, выполняющая деликатные поручения двух главных изменников – Мотмы и Органы! Ни одна тварь ничего не заподозрила, кажется, даже удалось понравиться новому начальству, а это немаловажно. Теперь не сорваться, выждать паузу, как инструктировал куратор, а потом… Потом разведка будет знать о каждом шаге штаба мятежников!

В голове второго вертелись совсем иные, более холодные и трезвые мысли. Итак, теперь мы имеем ситуацию «партизанский отряд с предателем». Вероятность того, что информация ошибочна, очень мала. Это – один из вновь прибывших, но кто? Вот был бы здесь зелтрон… Но нет зелтрона, и нельзя, спугнёшь. Важно не просто выявить засланного, но и запустить через него увесистые фальшивки. Командованию сообщить тоже не получится, у них немедленно возникнет вопрос: а ты-то, пилот, откуда обо всём этом знаешь? Ещё и казнить могут ненароком, подозрительность у них удивительным образом уживается с беспечностью. Придётся работать в одиночку. Ну, да нам не в первый раз. Со временем, шпион обязательно попадётся в капкан. А одураченные импы будут метаться по всей Галактике, гоняясь за лунным светом и распыляя силы. Всё будет, главное – проявить терпение.

Покушение -- Связная

Очередная сессия Имперского Сената завершилась. После пяти недель заседаний, обсуждений, голосований, работы в кулуарах народных избранников ждал двухнедельный перерыв. Сенатор Мон Мотма, как и многие её коллеги из центральных секторов, решила отправиться на родную Чандриллу. Провести встречи с электоратом, порешать организационные вопросы – в основном, связанные с нелегальной деятельностью. С момента создания Альянса Повстанцев работа так жутко осложнилась. Потоки информации, о которой не должна узнать имперская контрразведка, выросли в разы, а меры предосторожности пришлось удвоить. Во дворце на Чандрилле, где есть отдельное оборудование дальней связи, а все помещения проверены на предмет прослушки собственной службой безопасности сенатора, руководить было гораздо удобнее. Мощный хорошо защищённый спидер-лимузин пронёс Мон Мотму по улицам Сенатского квартала к парящей посадочной площадке, где уже ждала яхта. Мягко ушла вверх бронированная дверца. Выскочившие из переднего отсека телохранители уже ожидали по обе стороны проёма. Преданные, проверенные ребята, бывшие армейцы, не раз выполнявшие тайные поручения хозяйки. Прежде чем попасть в личную охрану, они прошли строжайший отбор и к обязанностям своим относились очень ответственно. Даже здесь, на пустой площадке, окружённой со всех сторон пустым пространством не меньше километра в каждую сторону и примерно пятьсот метров вниз, где, казалось бы, никакой опасности быть не может.

Казалось бы. Мотма, её помощница и охранники прошли примерно половину расстояния до откинутого пандуса яхты, как послышался характерный короткий свист с лёгким потрескиванием. Раз, другой… Сенатор резко обернулась. Оба её телохранителя лежали на дюрастиловом покрытии площадки мёртвые. У одного была разворочена грудная клетка, у второго практически не было головы. Мотма успела только ахнуть, когда тело её помощницы дёрнулось от третьего попадания, и женщина рухнула на труп телохранителя. Мон Мотма была особой не просто твёрдой и решительной, а ещё и хладнокровной, этому её научили долгие годы работы в Сенате. Обстановку она оценила почти инстинктивно, никаких колебаний, бежать вперёд или назад, не было и в помине. Оружие было мощным, значит, в лимузине безопасность не гарантирована, даже с включённым щитом. И сенатор метнулась к кораблю. Водитель тоже времени даром не терял, он поднял неуклюжий спидер в воздух и, включив генератор щита, загородил бортом бегущую хозяйку. Следующий залп из трёх тяжёлых стволов пришёлся именно в машину. Защитное поле лопнуло, как мыльный пузырь, с резким хлопком рассыпался генератор. Пылающий спидер едва не придавил Мотму, но она, почти на четвереньках, уже вскарабкалась по трапу, ударила кулаком по выпуклой кнопке аварийного закрытия. Закричала, чуть не сорвавшись на истерический визг:

— Старт! Немедленно старт!!

Тишина. Что за тысяча хаттов? Мон Мотма бросилась в рубку. Там было пусто. Поспать они решили, что ли?? Только через пять или семь минут, обежав весь корабль, сенатор поняла, что экипажа нет. Все восемь человек бесследно исчезли. Мысли, что спейсеры её личной яхты могли предать, у неё не возникло ни на миг: все они были так же надёжны, как погибшие охранники. Скорее всего, их тоже уничтожили или похитили. Чего же добиваются эти неизвестные? Хотят запугать, показать, как она уязвима? И кто это может быть? Хатты? Нет, не их почерк. Шезор, с которым у неё не раз случались конфликты? Или сам Палпатин узнал про Кореллианский договор? Оба достаточно безумны, чтобы разыграть такой спектакль, оставив её совершенно одну в запечатанной металлической коробке. Мотме доводилось пилотировать яхту, она смогла бы и взлететь на ней, но вот как включить системы корабля, чтобы заработали двигатели, сенатор не знала. По ручному комлинку она связалась с офисом, вызвала помощь и до прилёта своих людей так и просидела у закрытого пандуса, обхватив руками колени. Прибывшие раньше полицейские и чины ИСБ пытались дозвониться до неё с наружной панели интеркома, но Мон Мотма не ответила. Пусть пресс-служба с ними разбирается, она на сегодня достаточно нанервничалась.

Лишь через полтора часа после происшествия, когда яхта с резервным экипажем была уже в гиперпространстве, сенатор заметила на своём компьютере в апартаментах мигающий значок почтового сообщения. Оно содержало видеофайл. Мотма открыла его. Замельтешил переливами света голопроектор, над ним появилась голографическая фигурка фоллинки, личного референта Рийо Чучи.

«Сенатор Мон Мотма, — произнесла она с учтивым лёгким поклоном, — мне поручено передать Вам сообщение от госпожи Генерального Директора. К её искреннему огорчению, она не сможет участвовать в приёме, назначенном Вами на тридцатое число. Ей нездоровится».

Нездоровится?? А что, если они знают??? Словно пелена упала с разума. Сенатор поняла, кто именно сделал ей столь красноречивое предупреждение.

— Блейер!! — в забывчивости крикнула Мон Мотма. И застыла, вспомнив, что верная помощница осталась на Корусанте, в герметичном мешке для трупов. Теперь никто не сможет сказать, кого Блейер Роуз «зарядила» на деликатную задачу устранения Чучи от руководства корпорацией. Вряд ли одиночку, слишком ненадёжно. Скорее, обратилась в организацию. А это означает, что попытки будут продолжаться, пока ликвидаторы не решат, что задание требует дополнительной оплаты. Только тогда, не сумев связаться с заказчиком, они остановятся. Но до того времени Мон Мотма может не дожить. Вряд ли подручные Чучи станут предупреждать её ещё раз, уничтожат, и все дела. Оправдания, что виноваты излишне ретивые подчинённые, никто слушать не станет. Проклятье. Вот ещё проблема не ко времени! Впрочем, в большой политике всегда так: не рисковать – не победишь, а рискнув, можно и проиграть. Досадно, что в этом случае ставкой становится её, Мотмы, собственная жизнь. Кажется, в древности это называли «чёрной меткой». Впрочем… Есть, есть надежда! Надо опросить водителей, попытаться вычислить, с кем встречалась Блейер в таких случаях. А затем размазать этих ликвидаторов тонким слоем, желательно, руками имперских спецслужб. Нет-нет, ещё побарахтаемся! Сенатор взяла со стола датапад, пересела на диван и стала составлять план действий. Сдаваться было не в её правилах.

* * *

Варлат’екса стояла перед зеркалом, в сотый, наверное, раз, придирчиво оглядывая себя. Вроде бы, всё хорошо. Сегодня она решила надеть эластичное бежевое платье, плотно облегающее фигуру, но глухое, под горлышко, так, что открытыми остаются лишь плечи и руки. Никаких вырезов, никаких прозрачных элементов, дабы никто не подумал, что в кабак она пришла не просто отдохнуть, а найти себе приключение на одну ночь. На ногах – чулки из дымчатого полифиброна, создающие иллюзию светлого контура вокруг ноги, и закрытые туфли на широком каблуке, устойчивые, на случай, если вдруг потребуется пробежаться. Из украшений – панцирное ожерелье с не очень дорогим, но сложно огранённым камнем, брошь на лбу с таким же камнем и дугообразные подвески под ушными клапанами головного убора. В макияже акцент сделан на глаза, жирные стрелы в наружных уголках придают взгляду стервозность, а губы лишь чуть-чуть высветлены в тон фиолетовой коже.

Женщина улыбнулась, подмигнула своему отражению. Умением создавать различные образы – будь то рабыня, контрабандистка, портовая шлюха, избалованная баронская жена или состоятельная деловая дама с Центральных Миров – она овладела прекрасно. Несмотря на то, что оттачивать этот навык начала каких-то пару лет назад. В прошлой жизни следить за собой требовалось лишь постольку поскольку. Чисто, опрятно, дресс-код соблюдён, и ладно. Однако, два года назад жизнь Варлы в буквальном смысле слова вывернулась наизнанку. А после случайного знакомства в кантине она неожиданно оказалась одной из трёх женщин в большом мужском коллективе. Мужчины были немного грубоватыми и, в то же время, образованными, как все, кто занимается обслуживанием столь сложной техники, как космические корабли. Варла быстро научилась извлекать пользу из их повышенного внимания и тогда же решила, что оставаться серой мышью будет просто глупо. В конце концов, после того, что проделали с ней на Датомире, серьёзных заболеваний в организме больше не было, а до начала старости оставалось ещё лет двадцать стандартных, если не все двадцать пять. И она занялась собой всерьёз, благо соплеменниц, готовых восполнить пробелы в её знаниях о стиле и моде, на базе было предостаточно. Выглядеть нелепо на фоне двух других женщин-коллег можно было не бояться: да, они моложе, зато не твилеки, и внешность у них изначально попроще и поскромнее. В итоге получился неожиданный эффект. Увидев, что Варла старается выглядеть элегантно даже на работе, молодые коллеги начали тянуться за ней, активнее пользоваться косметикой, лакировать ногти. Залина Корри уже не закалывала свои человеческие волосы как попало, укладывала более аккуратно, а Джесси Фойт вместо короткой, как у мужчин, шерсти, отрастила длинные, до плеч, у людей это называется «каре».

Поразмыслив ещё немного, Варла открыла сундучок с принадлежностями, достала пару тонких браслетов, купленных в ломбарде специально для этой цели, и повесила на левое запястье. Теперь любой разумный, сведущий в обычаях твилеков, решит, что перед ним вдова, схоронившая уже двоих мужей. От приставаний это не оградит, но круг желающих познакомиться сузит резко. Уложив в маленькую сумочку пудру, тушь, комлинк и доработанный гражданский шокер, который можно выставить на запрещённый имперским законом усиленный разряд, она вышла из каюты.

Лифт-платформа доставил твилеку вниз, под брюхо транспортного корабля. Едва Варла сошла с неё, туда немедленно зарулил на гружёной репульсорной тележке грузчик-локанец с характерными чёрными точками на светло-голубой коже. Около транспорта на ящиках бездельничали несколько членов экипажа. Чернявый бортинженер по фамилии Форено, самый бывалый среди них, травил молодым какую-то байку, парни слушали, приоткрыв рты.

— Жозе! — окликнула его Варла. — Что за фигня, почему покупки не погружены? Просила же побыстрее!

— Портовая служба народу не даёт, — развёл руками Форено. — Вон, один только, даже дройдов не выделили.

— А вы сами не народ? — грозно подбоченилась твилека. — Надорвётесь, что ли? В трюме есть репульсорные поддоны, суньте их под ящики и грузите сами.

— Да не волнуйся так. Пока ты свои дела решишь да вернёшься, всё уже будет погружено.

— Ты так точно знаешь, сколько мне потребуется времени? Провидец какой выискался! Ну-ка, поднимайтесь, и за работу!

— Женщина меня гоняет… — вздохнул бортинженер, но с ящика, всё же, встал. — И ведь с виду казалась нормальной девчонкой.

— Я и есть нормальная. Но сейчас за рейс отвечаю я. Изволь делать, что сказано. Вдруг срочный старт? Мы, что, вот это всё здесь бросим? За оборудование деньги заплачены.

— Не шуми, понял я. Сейчас всё поднимем в трюм.

Интерьер местной кантины выглядел так, будто его надували. Большой центральный пузырь – сам зал, прилепившиеся к нему маленькие – ниши-кабинеты со столиками для приватных посиделок. Остальные столы располагались в шахматном порядке двумя концентрическими дугами, оставляя в центре «пузыря» свободное пространство. Сейчас оно казалось пустым, однако, вот этот круг, ограниченный полосой полупрозрачного материала, скорее всего, мог выдвигаться из пола, образуя сцену. Полоса же скрывала устройства лазерной подсветки, а возможно, и голографические проекторы. Вечером здесь, должно быть, предлагают какие-то шоу. С противоположной от входа стороны над залом нависал полукруглый балкон, а в пространстве под ним размещалась барная стойка. Варла направилась прямиком к ней. На то, чтобы пересечь зал, ей потребовалось меньше минуты, тем не менее, за это время она успела получить три приглашения присоединиться к сидящим за столиками компаниям мужчин, разной степени вежливости. На «эй, красотка, не хочешь выпить с героями трасс» она и бровью не повела, на «мисс, присаживайтесь, у нас свободное место» – сделала рукой знак «нет-нет». Сейчас её интересовали те, кто устроился у стойки. Пилоты. Альянс повстанцев. Дантуинская эскадрилья. Присутствовали они не в полном составе, но для неё это было несущественно. По сравнению с голографиями, которые видела Варла, реблы стали выглядеть гораздо лучше и уже не напоминали шайку обычных пиратов. Скорее, служащих добропорядочной компании: чисто выбритые, в форменных костюмах бежевого цвета, состоящих из короткой куртки и брюк на высоком поясе. По виду очень похоже на стандартную индеселовскую униформу, только из более грубого и дешёвого материала. Интересно, подумала Варла, Альянс просто «слизал» удачный дизайн, или оборотистый Бэйл Органа заказал одежду для своих там же, где делали её для корпорации – у твилеков Тариса?

Подойдя к стойке, женщина выбрала незанятый стул прямо внутри компании пилотов и уселась, щелчком подзывая дройда-помощника бармена.

— Бокал белого тионского, — распорядилась она.

— О, что тут у нас за красавица? — моментально обратил на неё внимание один из парней. — Вы здешняя?

— Нет, как и Вы.

— Откуда Вы знаете? — пилот был слегка озадачен.

— Вопрос выдал Вас, — усмехнулась она, — местный сказал бы «я Вас раньше здесь не видел».

— Ух ты, — вступил в разговор второй ребл, долговязый и худой, как жердь, — тонко подмечено. Люблю умных женщин.

— Жаль, они тебе взаимностью не отвечают, — хохотнул первый.

— Да-да-да, очень смешно, Ковш, — покривился второй. — Просто умные женщины редко встречаются. Пока найдёшь такую, глядишь, она уже занята. Кстати, мисс, Вы замужем?

— Вообще-то, Лонг… — сказал из-за спины второго ещё один пилот. И что-то прошептал ему на ухо.

— О, извините, я не знал таких тонкостей, — смутился Лонг, обращаясь к Варле. Глаза его теперь были устремлены на браслеты на её руке.

— У разных видов разные обычаи, — пожала плечами твилека.

— Позвольте угостить Вас сладостями? Или, может быть, предпочитаете белую икру с Манаана?

— Лучше икру. Сладости портят фигуру, — сказала она. Пилоты дружно засмеялись.

— Вы путешествуете? — поинтересовался третий повстанец.

— Нет, я здесь по делу. Приобретала кое-что для компании.

— Торговый представитель?

— Вообще-то, по профессии я инженер. Но часто приходится работать и за снабженца, и за грузового помощника.

— Наверное, в качестве представителя Вы всегда получаете скидки от продавцов? — сказал Лонг. — С Вашей неотразимой внешностью…

— Часто, но не всегда, — улыбнулась она. — Бывает, продавцом оказывается женщина. Тогда скидку получить гораздо труднее. Приходится долго болтать на отвлечённые темы, пока утратит бдительность.

— Ваш начальник, должно быть, галактически Вас ценит, — произнёс Ковш.

— Начальник мой тоже дама. Будь это мужчина, я, возможно, давно бы сидела на базе и руководила механиками. С другой стороны, это довольно скучно. А так, всё-таки, командировки, разнообразие.

Так они болтали с четверть стандартного часа. Ковш и третий, лейтенант Нейтаан, активно развлекали Варлу байками из своего богатого прошлого. Лонг, который был заметно моложе, не мог похвастаться таким опытом, несколько сник, хотя тоже пытался вставить что-то интересное. Получалось не очень. Варла мысленно пожалела парня. Объяснить бы ему, что выбрал неверную тактику, да нельзя: советы от женщины, особенно от красивой, могут подорвать ему самооценку окончательно. Икра, предложенная парнишкой, кстати, оказалась отменной. Как и дорогое вино, заказанное лейтенантом. Поглядывая на входные двери, Варла подумала, что при других обстоятельствах с удовольствием посидела бы с этими пилотами подольше. Как там говорил живой классик юмора? «Так, поодиночке, вы ребята нормальные»? Вот к реблам это подходило как нельзя лучше. Конечно, среди них встречалось немало клинических навозных жуков, но честных, неглупых и незлых парней и девчонок было не меньше. Вся беда в том, что, собравшись в большом количестве, эти милые люди и прочие существа превращались в толпу со своими давно известными стадными законами. А управляли толпой, к сожалению, отнюдь не лучшие из повстанцев.

Варла очередной раз бросила взгляд на входные двери. Всё, пора идти.

— Ну, мальчики, — сказала она с улыбкой, — с вами не скучно, но и работа не ждёт. Мне надо на корабль.

— Леди, посидите ещё хоть десять минут, — стал упрашивать Нейтаан. — Вы такая приятная собеседница! Не улетят же Ваши без Вас?

— Боюсь, если я не потороплю погрузку, они до полуночи будут копаться, — вздохнула Варла. — А начальница поставила мне жёсткие сроки. Поэтому извините, и высокой вам пустоты.

Она буквально спиной чувствовала, как пилоты провожают её расстроенными взглядами, и не удержалась от соблазна слегка подразнить их напоследок, покачивая бёдрами чуть сильнее, чем следовало. Примерно в районе круга-эстрады Варла поравнялась с идущей навстречу соплеменницей в таких же бежевых форменных брюках, как у остальных повстанцев, жилетке и белой штатской блузке, выгодно оттеняющей салатовый цвет кожи девушки. Их плечи несильно столкнулись.

— Ах. Прости, — произнесла та на родном языке.

— Пустяки, — ответила Варла, — я сама виновата.

Так, а это что? Краем глаза твилека заметила невысокого чернокожего мужчину-хумана, который поднялся из-за столика и тоже пошёл к выходу, двигаясь как-то нарочито небрежно и лениво. То ли местный крутой фрукт, то ли, наоборот, серая мышка-наружка. Неужели кто-то из пилотов находится под наблюдением? Хуже всего, если это именно агент корпорации. Следовало провериться. Вместо того, чтобы прямиком идти в ангар, Варла сделала круг по станции, переходя с уровня на уровень, несколько раз незаметно поглядела назад. Не отстаёт. Похоже, филёр. Ну, что же… Она вновь спустилась туда, где располагалась кантина, свернула раз, другой, уходя всё дальше в хитросплетение служебных проходов. Ориентироваться ей помогала отличная зрительная память, а ещё – многолетний опыт работы на громадной фирме с весьма запутанной системой воздушных переходов между корпусами. Подумать только, это было всего три года назад, а кажется, что прошла целая вечность, столько всего случилось с той поры! На мгновение улыбнувшись собственным мыслям, Варла снова подобралась, готовая действовать. Выбрала удобный поворот, где коридор дважды менял направление под прямым углом, быстро внесла небольшие изменения в свою внешность, обрызгалась специальным составом из распылителя. А затем вызвала в воображении эротические картины. Она уже какое-то время не занималась любовью, поэтому тело охотно откликнулась на сладкие мысли. Ощутимо напряглась грудь, потом гладкая мускулатура под кожей лекк от оснований и всё дальше вниз. Отлично! В таком состоянии организм женщин-твилек испускает феромоны, от которых мужчины близких видов – независимо от ориентации – буквально теряют голову от страсти. Правда, сейчас эффект будет другой. Совсем другой. Повернувшись, Варла плавными скользящими шагами двинулась навстречу филёру. Они столкнулись буквально нос к носу возле угла коридора. Чернокожий коротышка отшатнулся, машинально втянув воздух носом. Женщина, за которой он следил, медленно плыла навстречу, казалось, не касаясь пола, и глядела на него немигающими ярко-жёлтыми глазами с жутковатыми красными прожилками. Потом раздвинула кроваво-красные губы и обнажила пару торчащих из верхней челюсти острых, как иглы, клыков. Лекки её, лежавшие на плечах, резко вскинулись, как пара настоящий змей, метя красными кончиками в лицо коротышке.

— Хаххх… — прошипела она.

Мочевой пузырь филёра не выдержал. Опозорившийся коротышка споткнулся, чуть не упал и прямо с четверенек, низким стартом бросился наутёк.

— Сссстой… — выдохнула вслед Варла, что ещё больше придало прыти обмочившемуся шпику. И зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться. Страшилки о кровососущих метаморфах ходили по Галактике не первую тысячу лет. Частично виной тому были анзати, частично – вирусное заболевание наподобие бешенства, при котором возникает немотивированная агрессия, и больной может царапать и кусать окружающих. Дополнительной жути Варла нагнала при помощи аэрозоля, трансформирующего любовные феромоны в «запах страха». Сработало безотказно, как и в прошлый раз, когда подруга попросила Варлу помочь напугать одного известного шантажиста и изъять у него краденые имперские документы. Теперь можно быть уверенной, что филёр не станет её разыскивать вновь. Твилека вытащила изо рта вампирскую вставку, вытряхнула из глаз линзы и поспешила в направлении ангаров, на ходу стирая с губ яркую помаду.

— Всё в порядке? — спросил ожидавший её у лифта Форено.

— Да, — кивнула Варла. Предупредила: — Дыши через рот! И прибавьте вентиляции, пока я душ не приму.

— Соблазняла, что ли, кого? — Жозе предусмотрительно отодвинулся, включая привод платформы.

— Нет. Напугала до мокрых штанов, — Варла поскорее прошла мимо и направилась по коридору в сторону кают.

— Госпожа Текса? — окликнул бортинженер. — Подскажите, когда у Вас выключается режим босса?

— Дома, как прилетим.

— Сходишь со мной поужинать?

— Не вижу препятствий, — улыбнулась она. От сослуживцев на базе Варла подобных приглашений не принимала, поскольку ужин мог с равной вероятностью оказаться просто дружеским, а мог и не просто. Романы на работе… спасибо, пробовали, хватит. Совсем другое дело – экипажи, не сидящие на одном месте. С кавалером-спейсером можно просто встречаться, не слишком надоедая друг другу. Форено, несмотря на ворчливость, мужик неплохой, может, что и завертится.

Посетив освежитель и избавившись от запаха страха, Варла поднялась на мостик. Корабль за это время уже успел отойти от планеты.

— Сообщение, что всё благополучно, я передал, вектор прыжка готов, — сообщил Эксойн. — Уходим за свет?

— Погоди. Составьте ещё одно сообщение. Пусть Центр отправит агенту «код шесть» под вопросом. Возможно, его пасут. Возможно, не его, а кого-то ещё из пилотов.

— Ребловская безпека?

— Судя по всему.

— Хорошо, сейчас. Больше ничего?

— Нет. Отправь, и прыгаем.

* * *

Сделав семь пересадок и трижды сменив внешность, наёмный убийца убедился в отсутствии слежки. Теперь можно было возвращаться в тайную резиденцию клана, замаскированную под одно из многочисленных мест отдыха на курортной планете в Регионе Экспансии. По легенде, эта частная клиника предназначалась для особо взыскательных – то есть, очень богатых – пациентов, поэтому закрытость территории и серьёзная охрана выглядела вполне естественно. Насколько было известно убийце, здесь время от времени, действительно, отдыхали и проводили деловые встречи важные персоны, но кто именно и когда, эксарганец, разумеется, не знал. Да ему и ни к чему было: меньше знаешь, дольше проживёшь. Пройдя через хозяйственные ворота мнимой клиники, убийца взял под навесом закрытый репульсорный экипаж – нечто среднее между обычным спидером и свупом – пролетел над зелёными лужайками, каскадом прудов, полем для скачек на верховых животных, и вскоре приземлился в гараже административного корпуса. Его принял один из глав клана, тот же, что направлял на задание. Из кабинета на предпоследнем этаже открывался роскошный вид на территорию резиденции. При желании отсюда можно было разглядеть и школу, вон она, возле небольшой рощицы, в которой проходят полевые занятия.

— Задание выполнено, хозяин, — с поклоном произнёс убийца, сейчас он выглядел как девочка-подросток лет тринадцати с длинными тёмными волосами. Образу не соответствовал только голос, нормальный для эксарганца хрипловатый мальчишеский тенор. — Яд доставлен до цели, количество сопутствующих поражений точно не известно, более десяти.

— Немного шумно отработал, — босс, похожий на добродушного упитанного повара, сцепил руки на животике. — Но кто их просил так тщательно проверять продовольствие? Сами виноваты.

— Совершенно верно, хозяин, — улыбнулся начальственному юмору эксарганец.

— Мы тут получили данные проверки, — сказал босс. — Так называемые «пограничники» корпорации задержали медицинского работника по обвинению во всём этом.

— Именно его я и использовал, — подтвердил убийца. — Он вспомнит только то, как мы кувыркались с ним в койке.

— Тебя допрашивали?

— Нет, хозяин. Вызова на допрос я так и не дождался.

— Жаль. Они могут счесть твоё исчезновение зацепкой. Даже несмотря на то, что ты выждал время.

Убийца пожал худенькими плечами:

— Да, но что ещё должна сделать бедная девушка, зная, что её ухажёр арестован, и нет никаких сведений о нём? Страх и желание уехать – вполне естественное поведение.

— Главное, чтобы и они так решили. Слежки не обнаружил?

— Нет, хозяин. Я проверялся тщательно и заложил усложнённый маршрут. Ничего.

— Ну, хорошо. На какой из твоих счетов перевести вознаграждение?

Убийца раскрыл рот… и в эту секунду зазвенел колокольчик вызова. Босс дотронулся до сенсора. Над столом возникла человека в форменной куртке наружной охраны с красно-белой руководящей отделкой на воротнике.

— Повелитель, перед главными воротами посетители, — как-то не очень уверенно заговорил он.

— Что? Ты в уме? — вскипел глава клана. — Инструкцию позабыл?? Не реагировать, и всё.

— Вам стоит посмотреть, повелитель.

На площадке перед парадным входом клиники стояли двое в плащах. Капюшон одного из плащей был откинут, и у босса начало вытягиваться лицо.

— Тесс? — просипел он.

Тесс Мерел-Крайз, один из самых известных ликвидаторов Среднего Кольца, помахала в камеру ручкой. Вслед за этим такой же жест сделал её спутник. Снял капюшон. Это был тот самый фельдшер.

— Лифт! Бункер!! — мгновенно сориентировался босс, вскакивая неожиданно резво для своей комплекции.

Вместе с убийцей они кинулись к открывшейся стеновой панели, за которой скрывалась кабина аварийного турболифта. Поздно. Первые протонные бомбы уже пробивали крышу особняка…

Призраки прошлого -- Поражение Лорда

Временный лагерь маленькой группы повстанцев был разбит в небольшом, примерно двадцать метров в диаметре, воронкообразном углублении среди причудливых минеральных форм, похожих на сухопутные кораллы. Центр воронки покрывал слой плотного красного песка, почти не поднимавшегося в воздух в виде пыли, как ни старались выбить её ногами двое поединщиков. Оба – и смуглый мужчина в глухой металлической маске, закрывающей половину лица ото лба до верхней части щёк, и девушка восточного типа в сильно облегчённой мандалорской броне – были вооружены длинными узловатыми палками. На каждой из палок имелось навершие в виде шарика и металлическая манжетка, имитирующая гарду. Не требовалось большого ума, чтобы догадаться: идёт тренировка. Вернее, урок. Наглядный. Преподавал его человек в маске. Раз за разом девушка бросалась в атаку на него и так же неумолимо отлетала назад или вовсе оказывалась на песке. Упорства ей было не занимать: она кружила вокруг мастера, пытаясь в каждой новой атаке применить какой-нибудь неожиданный приём, позволивший бы ей достать соперника. Но тот легко парировал самые сложные финты, сражаясь одной рукой, а другую, в основном, держал заложенной назад, на поясницу, как в древнем салонном фехтовании. Третий участник группы – коротко стриженный юноша, похожий на араба – наблюдал за спаррингом, сидя поодаль на металлическом кубе контейнера. Наконец, мастеру в маске, видимо, надоело. Он подпустил противницу вплотную, легко вырвал одной рукой палку из её двух, нанёс удар коленом, ладонью левой и затем кулаком, в котором была зажата его собственная палка – по загривку. Приставил древко к шее мандалорианки.

— И ты лишилась головы, — подытожил он. — Каждая ошибка сто́ит потери конечности. Лезвие никогда не отдыхает.

Увлечённые тренировкой, повстанцы не замечали фигуру, сидевшую, свесив ноги, на высокой ветке одного из «каменных кораллов». Впрочем, обратить внимание на полупрозрачный силуэт, сквозь который просвечивало белёсое небо пустынной планеты, мог бы только очень внимательный наблюдатель. И, уж тем более, вряд ли кто-либо из присутствующих в лагере, да и вообще на планете Атоллон, смог бы узнать этого высокого худого человека с длинными волосами, бородкой и крупным носом. Те, кто знавал его когда-то, были отсюда очень и очень далеко.

— Знатно он проучил девочку за самоуверенность, — сказал мужчина.

— Опыт у неё богатый, но бессистемный, — произнёс бесплотный женский голос рядом, тихий, как посвист ветра. — Не хватает базовых навыков.

— Именно поэтому он и не дал ей сразу практиковаться с настоящим мечом, — усмехнулся мужчина. — Не то была бы тут ещё одна калека.

— До сих пор продолжаешь считать, что без глаз невозможно видеть?

— Что? А, нет, я вспомнил тех бедняг-фехтовальщиков, которые полагали, что обращаться со световым мечом – не такое уж хитрое дело, и в первый же день отрубали себе конечности. Совсем забыл, что этот парень потерял глаза, как ты когда-то.

Спутница засмеялась. Мужчина посмотрел на неё искоса. Увы, живым не дано было её видеть днём, а он, призрак, даже при ярком свете солнца прекрасно различал каждый изгиб её фигуры, каждую чёрточку лица. Густые тёмные волосы, кожа цвета спелого мёда, золотистые белки глаз, расчерченные пятью вертикальными тёмно-зелёными полосками, средний из которых был зрачком, небольшой нос, пухлые губы. Любил ли он её? Вне всякого сомнения. За девять лет с той секунды, как он её потерял, ни одна женщина не тронула больше сердце одинокого джедая. Лишь однажды, незадолго до собственной кончины, он ощутил нечто подобное. Там, на Татуине. Эти воспоминания даже сейчас вызывали у него… печаль? Боль? Или горькое сожаление оттого, что не поступил менее мудро, но более человечно? Точно он не знал. В Храме учили не сожалеть о прошлом, однако, верно это было лишь отчасти. Нельзя страдать и корить себя за сделанное. Или не сделанное. Делать же выводы – можно и нужно.

— О чём задумался? — спросила Тал.

— Вспомнил кое-что, — неохотно ответил Квай-Гон Джин.

— Что же?

— Как учила юнлингов ты. В начале пути и позднее, в последние годы.

— В молодости я была более строга. Так?

— Скорее, в зрелости ты стала более гибкой в подходах.

— Он тоже. Смотри!

Слепой мастер в маске поручил мандалорианку своему ученику. Но не для спарринга. Подростки встали рядом и принялись повторять базовые позиции и движения.

— Хороший ход, да, — согласился Квай-Гон. — Падаван ещё недавно сам до одури разучивал эти движения, он лучше сможет их продемонстрировать.

— Заметь, в Храме он этого перенять не мог, — заметила Тал. — У инструкторов в последнее время своих падаванов не бывало, считалось, что отвлекает от преподавания.

— Скорее, они опасались, что власть над младшими может испортить падавана, — поправил Квай-Гон. — Молодые ещё не имеют стойкого иммунитета против этого соблазна. Послушай, а ведь так, вдвоём, они смогут её выучить.

— Мастера позволят присесть рядом с ними? — послышался сзади другой женский голос.

— Конечно, Айла, — улыбнулась Тал. — Садись. Рада видеть тебя. Была поражена твоим возвращением.

— Великий Магистр любил говорить, что ограничения – лишь в мозгу у нас, — Айла Секура шевельнула голубой леккой, лежащей на правом плече. — При должном старании можно добиться всего, чего захочешь.

— Горжусь, что приняла участие в твоём обучении. Но, чувствую, сейчас ты чем-то озабочена?

— И очень серьёзно, — кивнула Айла. — При всём уважении, вопрос не в том, смогут ли Джаррус и его ученик обучить Сабин работе с мечом. Научат, раньше или позже. Меня беспокоит то, к чему они готовят эту девочку.

— Ну, а ты? — лукаво прищурилась Тал. — Зачем ты вручила свой меч тому человеку? Не спорю, Сила проявлена в нём больше, чем в этой девочке с Мандалора, однако, физически он развит хуже.

— Я вручила не просто меч, — возразила Айла. — Я дала выбор ему и Осоке. Они могли поставить меч на полку и хранить как память. Но выбрали путь совершенствования.

— Или, скорее, Она решила совершенствовать Его.

— Позвольте не согласиться, мастер, — Айла выдержала насмешливый взгляд нурианки. — Обучая другого, всегда приобретаешь опыт сам. Но сейчас речь не о них, у них, как раз, всё хорошо. Чего нельзя сказать о Сабин. Из девочки готовят не воина – вождя. Тёмный клинок лишь средство достижения цели.

— По мне, так мандалоры-повстанцы ничем не хуже мандалоров-наёмников, — пожала плечами Тал. — По крайней мере, компании твоих друзей не придётся постоянно с ними конфликтовать.

— Это лишь одна из сторон.

— К сожалению, иного варианта не просматривалось, — развёл руками Квай-Гон. — У девочки сыграло чувство долга, как она сама его понимает. Дальше всё зависит от того, хватит ли ей силы воли не следовать слепо мнениям советников, а вникать в ситуацию своим умом.

— Как Чучи, — сказала Айла.

— Да. Как Чучи.

— Всё зависит не только от неё, но и от мастерства манипулятора, — добавила толику скепсиса Тал.

— Второго Палпатина поблизости не наблюдается, — чуть улыбнулся Квай-Гон. — Сейчас равновероятны оба исхода. Будущее находится в движении, ничего нельзя сказать определённо.

— В любом случае, я намерена внимательно наблюдать за ними, — сказала Айла.

Сабин Врен утёрла рукавом нос, взглянула вверх. И чего так расчирикались эти глупые птицы? Тут серьёзное занятие идёт, а им всё веселье! Вот тебе и «меньше отвлекающих факторов». Ничего-то они не понимают в сложностях нашей жизни… Она хотела помахать на них рукой и сказать «кыш», но в этот момент птички, словно угадав её мысли, разом вспорхнули и через несколько мгновений растворились в серебристо-голубой вышине предвечернего неба.

* * *

— Быстро, быстро, поторопитесь, дети. Не тянемся, не отстаём!

Воспитательница явно нервничала и не могла этого скрыть, как ни старалась, хотя и знала, что нервозность передаётся детям. Когда из штаб-квартиры приходит распоряжение срочно эвакуировать группу с отдыха, это уже настораживает, а узнав название корабля, который придёт за ними, женщина поняла, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Долго думать, что именно, не пришлось. Она знала, что у троих подопечных есть особые способности, не очень выраженные, но заметные. А, так как в орбитальном городе предстояло крупное мероприятие – запуск регулярного прямого пассажирского сообщения с Корусантом, можно было предположить, отчего так спешит Совет Директоров. Скорее всего, на открытие причального комплекса для пассажирских лайнеров прибудет не только гранд-мофф Таркин, но и кое-кто более опасный, не к ночи будь помянут.

— Кирочка! — окликнула воспитательница. — К лифтам не надо, спустимся по галереям!

— Хорошо, — кивнула, оборачиваясь, вожатая. — Отряд, продолжаем наши учения! В ангар спустимся по аварийным коридорам.

Дети радостно загомонили, вызвав улыбку воспитательницы. С самого начала каникул она нарадоваться не могла, что в помощницы ей досталась эта тринадцатилетняя тогрута. Та была девочкой весёлой, энергичной, в свободное время её просто невозможно было удержать на месте, однако, когда нужно было заниматься с детьми, мгновенно становилась собранной и ответственной, на неё всегда можно было положиться. У воспитательницы создавалось стойкое ощущение, что Киран усиленно тянется за неким идеалом, хочет быть похожей на кого-то великолепного, сияющего и недостижимого. Уж явно, не на неё саму, хотя все приёмы и хитрости воспитательницы вожатая перенимала моментально. Получалось у неё великолепно. Воспитательница один раз подслушала, что дети за глаза называют их «две Ки», Ки-старшая и Ки-младшая. При этом обращались к ним хитрые сорванцы с должным почтением, как учили в школе: «наставница Эрсен» и «вожатая Кунби». Морганийка не сомневалась, что из Киран Кунби получится превосходная учительница, нужно только получить образование, чего сама она своевременно сделать не смогла и навёрстывала только сейчас. Идея превратить второй «цэ» класс в отряд, а каникулы – в поход принадлежала именно тогруте, и даже девочки не возражали против «военных» элементов, всяких дозоров, дневальных и часовых. Вот и сейчас пара ребят шла чуть впереди класса, увлечённо изображая разведчиков. Возле открытой взрывозащитной двери, ведущей к галереям, они остановились, заглянули, один сделал жест рукой: «чисто». Пропустили мимо себя остальных и пристроились в хвост колонны, прямо перед воспитательницей. Это чтобы и другие могли побыть дозорными, и никому не было обидно.

Наклонные галереи обязательно присутствуют на любой орбитальной базе, где спасательные капсулы расположены не на каждой палубе. В случае аварии турболифтами пользоваться нельзя, кабину может заклинить в трубе, а лестницы опасны падениями и давкой. В обычной жизни эти внутренние пандусы используются не очень активно. По ним ездят дройды, иногда ходит персонал, когда по утрам или после прибытия пассажирских рейсов к лифтам выстраиваются большие толпы. Сейчас класс передвигался по абсолютно пустой галерее, один этаж, затем второй. Вот и ангарная палуба. Очередные «разведчики», прошмыгнув вдоль стены, сунули носы в проём ворот. «Чисто!» Дети… Для них это игра. В ангаре возле многоцелевика типа «Мгла», школьников уже ждали, и вот тут ровная колонна, разбитая по парам, в момент смешалась, поднялся шум, гам. Потому что встречали их две бесконечно обожаемые особы – несравненная Осока Тано и забрака Марис Бруд, последняя ученица Старого Ордена джедаев. Китрин Эрсен сама приложила руку к созданию героического ореола, когда рассказывала детворе истории о похождении Осоки, и вот теперь вживую наблюдала результат. Может, и Киран Кунби стремится именно к этому идеалу?

— Ведите себя прилично, — прикрыв рот ладонью, произнесла вожатая. — Что о вас подумают леди?

Удивительно, но школьники мгновенно притихли. Осока Тано шагнула вперёд. Свободная туника и отсутствие ремня не могли уже скрыть, что она в ближайшее время станет матерью.

— Юнлинги, сейчас быстро, но без суеты, поднимаемся на борт, — распорядилась она. — Разбейтесь на группы по четверо. Хорошо. Первая группа, по трапу и в лифт – вперёд! Вторая — приготовиться!

— А говорила, что не умеешь обращаться с детьми, — с усмешкой заметил командир корабля, высокий грузноватый майор. Несколько лет регулярных физических упражнений положительно сказались на его телосложении, тем не менее, было очевидно, что он – технический специалист, а не профессиональный воин, несмотря на то, что носит световой меч.

— Это простейшие вещи, — пожала плечами Осока. — Вот что делать, когда тебя не слушаются, я не представляю в принципе.

— Кто сюда летит? — спросила Китрин, подходя к ним. — Палпатин или Вейдер?

— Для Палпатина масштаб мелковат, — отозвалась Осока. — Вторая группа – вперёд! А Вейдер, подозреваю, решил попутно устроить здесь какую-нибудь внезапную инспекцию. Но, знаете, у меня ощущение, что приближается ещё какая-то опасность.

— Я тоже чувствую, — подтвердила Марис. — Вот! Вот оно. Идёт на посадку в соседний ангар!

Она сорвалась с места.

— Стой!! Куда?? — хором выкрикнули Осока и майор.

— Сажайте детей, я разберусь!

— Вот, блин, шило в одном месте, — пробормотал майор. — И в кого? Наставница, вроде, спокойная женщина…

— В папу с мамой! Третья группа – на посадку, приготовиться четвёртая. Быстрее, быстрее, ребята!

Марис Бруд ворвалась в ангар вихрем энергии и желания встретить противника лицом к лицу. Корабль, так встревоживший обеих джедаек, к тому моменту успел развернуться и совершить посадку носом наружу. Это был очень странный корабль. Угловатый приплюснутый корпус с узким вырезом в передней части, в основании которой виднелся шарообразный элемент, сильно напоминающий кабину имперского истребителя. Несимметричные ионизаторные панели – одинарная по левому борту и сдвоенная по правому. Дисковое сопло ионного двигателя с управляемым вектором тяги было расположено вертикально с сильным смещением вправо от продольной оси. Нельзя сказать, чтобы он выглядел омерзительно нет, просто необычный, но в воздухе вокруг него расплывалась некая мрачная, давящая аура, особенно ощутимая теми, кто чувствителен к проявлениям Силы, будто сама Тьма явилась на нём в орбитальный город. Марис было не привыкать к подобному фону. Джунгли Фелусии, где она прожила с наставницей много лет, давили на разум точно так же. Немного полегче было лишь там, где произрастал найсилин, да ещё в горах и возле места гибели Айлы Секуры. Тряхнув головой, чтобы рассеять гнетущее воздействие, Марис приблизилась к кораблю. Мягко опустился из-под корпуса трап, однако, пассажир – или пассажиры, Тьма мешала различить точно – не спешил выходить наружу.

— Я знаю, что ты там! — громко, резко выкрикнула Марис. — Выйди! И прими свою судьбу!

Фигура в чёрном плаще с надвинутым капюшоном медленно, неторопливо спустилась по пандусу, затем вдруг резко ускорилась и ринулась навстречу Бруд. Забрака сделала шаг вперёд, ещё, и чуть в сторону. Магистр Шакти учила её, что нельзя отдавать инициативу, противника надо встречать там и тогда, когда готов ты, а не он. Так что типу в плаще пришлось корректировать план ещё до начала схватки. Марис сместилась ещё, снова ломая линию, и тут тип прыгнул. Невысоко, без использования Силы, так как был уже совсем близко, зато с кувырком. Молниеносный удар двумя красными мечами, вначале правым в лицо, и сразу же левым в затылок. Но у забраки тоже было два меча, поэтому обе угрозы она отразила чётко. В следующий миг, резко крутанувшись волчком, она атаковала сама: ометающий на уровне пояса левой, тут же правой сверху вниз. Противник уклонился новым кувырком. Ловок, мерзавец! Марис быстро обошла Тёмного, градом ударов тесня его в угол ангара. Тип в плаще, конечно, выскользнул, отскочив к середине и не зная, что джедайка именно этого и добивалась. Теперь она снова была между противником и воротами внутрь станции. Туда пустить Тёмного было нельзя, там – чувствительные к Силе дети, а беременная подруга не сможет сражаться с полной отдачей.

— Ты так жадно ищешь смерти? — загремел из-под капюшона гулкий голос.

— Твоей, — лаконично ответила Бруд.

— Меня невозможно убить. Я Истинный Лорд Сит!

— Что, выдохся, решил потрепаться? — криво усмехнулась забрака. Тёмные, как известно, все на эмоциях, их бывает легко вывести из себя. Нет, самозваный Лорд не попался на удочку. Он вдруг двинулся по кругу, на этот раз, в другую сторону, по часовой стрелке. Марис это устраивало больше. Она стала поворачиваться, оставаясь лицом к противнику. Секунда, вторая… Неожиданно забрака атаковала, стремительно, как Тёмный в начале поединка. Тип в плаще не стал смещаться в сторону, он встретил синий и изумрудный мечи Бруд своими красными. Однако, хитрая конструкция рукоятей в виде древнего холодного оружия, называемого тонфа, позволяла выполнять сложные трюки. В последний момент забрака стремительно провернула левый меч на поперечной рукоятке с прямого хвата на обратный и приняла оба вражеских лезвия на предплечье, защищённое своим мечом, а правой рукой ударила, стремясь подсечь Тёмному ноги. Тот ушёл прыжком-кувырком, снова оказываясь у неё за спиной… и вынужден был поспешно блокировать тычок назад. Эту манеру Марис переняла у Осоки. Бруд отскочила, отразила контратаку, снова сменив хват, и встречно ударила «ножницами». Лезвия типа в плаще вошли в контакт с правым мечом джедайки, забрака провернула левый на три четверти оборота, нанося несильный, но опасный из-за свойств самого огненного лезвия удар снизу вверх. Тёмный был вынужден уклоняться боковым скачком, и ворота опять оказались за спиной Марис.

Тем временем Осока Тано, убедившись, что все несовершеннолетние благополучно погружены на борт, повернулась и скорым шагом направилась к воротам, явно намереваясь последовать за забракой в соседний ангар.

— Куда ты лезешь на седьмом месяце?? — попытался схватить её за локоть майор.

— Успокойтесь, папаша, с ребёночком всё будет нормально, — ехидно отозвалась она.

— Нашла время шутить!

— А я говорю, не дёргайся. За мной! Теперь аккуратно… — Осока на цыпочках подобралась к соседним воротам, осторожно выглянула в проём. — Иди сюда. Видишь? Он меня не чует, полностью с концентрирован на ней. Вопрос, почему я-то… — она запнулась. Шевельнула бровями. Сказала: — Да бросьте. Быть не может! Алекс, ионный заряд есть?

— Есть, держи.

Джедайка качнула рукой, словно маятником, и ионная граната теннисным мячиком покатилась в направлении сражающихся. Тип в плаще среагировал мгновенно, он взвился в воздух, как на пружинах.

— Э, нет! — Осока схватила пальцами воздух, дёрнула. Самозваный Лорд завис в воздухе, трепыхаясь, как жук на булавке, но по какой-то причине ничего не мог противопоставить Силовому захвату. Ещё движение смуглой руки – и типа в плаще с размаху шмякнуло об пол, прямиком на гранату. Вспыхнули синие молнии, злодей забился в конвульсиях и замер.

Осока неторопливо, вразвалочку, подошла, присела, откинула полу плаща и засмеялась. Приблизилась, выключая мечи, и Марис. Её реакция была совсем другой.

— Ох! — простонала она. — Как стыдно!

— Перестань. Меня в своё время он, знаешь, как погонял?

— Я не о том. Как я не опознала…

— Не ты одна. Всему виной эта посудина. Она слишком сильно воняет Тьмой. Они, что, Тёмную Сторону для маскировки приспособили, что ли?

— Да, — раздался женский голос со стороны корабля Лорда. Худенькая бледная девушка в остатках чёрной униформы стояла в открытом люке, держась за механизм пандуса. Она попыталась поправить всклокоченные светлые волосы, продолжала: — Маскировочную систему настраивал гранд-инквизитор и ещё один адепт, он приезжал из Академии. Этот… обезврежен?

— Секундочку, — Осока опустилась на колено, протянула руки. Металлический лязг. — Теперь да.

— Хорошо. Я думала, однажды он меня доконает своим садизмом. Периодически пытал просто так, ничего не требуя. Хотя сомневаюсь, что он смог бы посадить этот корабль после моей смерти.

— Сильно его замкнуло, — покачал головой майор.

— Может, этот жуткий корабль действовал даже на него? — предположила светловолосая. — До перевода сюда я думала, что не ощущаю всю эту эзотерику. Оказалось, не совсем так. А вы, видимо…

— Скажешь «враги государства», я тебя стукну, — честно предупредила Осока.

— Государства? — переспросила девушка. — Нет, я уже не такая дурочка, чтобы в это верить. У вас вражда лично с ними. Всей остальной Галактики это не касается.

— Хм. С подобными воззрениями Вейдер может не принять тебя обратно на службу.

— Да мне как-то не очень хочется.

— В таком случае, поторопись улететь. Он будет здесь вместе с Таркином через сорок минут.

Реакция девушки была неожиданной.

— Подвезёте? — как-то по-детски жалобно попросила она.

— Конечно, летим, — просто сказала Осока.

— А корабль мы ситам оставим? — удивился майор. — Это же невидимка!

— Вот видно, Алекс, что у тебя ощущение Силы хуже, чем способности. На этом корабле нормальный человек летать не сможет, либо озлобится, либо в депрессию уйдёт, как вот она.

— Тогда хоть подорвём!

— Пусть это будет мой прощальный подарок бывшему учителю, — сказала Осока. И, видя недоумённый взгляд майора, пояснила с усмешкой: — Мы теперь очень хорошо знаем запах этой посудины. Если захотят использовать, сами к нам в руки попадутся.

— Ну, как знаешь. А его? — майор кивнул на поверженного. — Тоже оставим Вейдеру на расправу?

— Нет. Такое чувство, что он нам ещё пригодится. Тележка есть? Грузим и полетели. И так слишком задержались.

Шпион -- Визит к отшельнику

Противник появился внезапно. Эскадрилья едва успела собраться после прыжка и восстановить строй, как из-за кометного ядра вынырнула тройка средних имперских многоцелевиков. Версию, что их поджидали специально, капитан Дрейс отбросил сразу же. Импы даже не сразу засекли эскадрилью, и к тому моменту, как враг, резко изменив курс, устремился им навстречу, повстанцы успели перегруппироваться. Истребительные звенья разошлись в стороны, чтобы исключить поражение всего боевого порядка одним барадиевым зарядом – кто знает, что в бомбовых отсеках у имперцев? – а два «игрека» радиоэлектронного подавления, по совместительству игравшие роль спасателей, сбросили скорость и откатились в тыл построения, за звено Дрейса. Скомандовать «огонь» капитан, как всегда, не успел. Его лейтенанты прекрасно знали тактику сами и ударили из пушек по противнику с дальней дистанции, через мгновение к ним присоединились ведущие чётных пар. Ведомые пока молчали. Новички – потому, что их строго-настрого проинструктировали держаться за ведущим и, в первую очередь, защищать его, а дальше как он прикажет. Более опытные бойцы знали, что всё это «пиф-паф» пока больше ради психологического воздействия, а настоящий бой начнётся позже, на меньшей дистанции. Нет, кто-то из салажат не удержался, надавил гашетку. Кто? А, Терон Нетт. Ну, что же, получит жирный минус за самодеятельность. Имперцы на беспокоящий огонь не поддались, экипажи явно были обстрелянными. Дистанция сокращалась.

— Звонок! — произнёс Дрейс в микрофон передатчика.

Звенья выполнили резкие манёвры в произвольном направлении. Вовремя! Трассы имперских пушек прошли мимо, никого не зацепив. Да, вы, ребята, грамотные, но и мы что-то умеем. А вот теперь, с расстояния уверенного поражения…

— Вспышка!

Ракетный залп «дуплетом» с восьми истребителей со стороны выглядит эффектно, но результативность сейчас подкачала. Многоцелевики имперцев продемонстрировали свою дьявольскую манёвренность, и все шестнадцать ракет ушли мимо. Что? Вот хатт побери! С оснований крыльев истребителя девчонки по кличке «Док» тоже сорвались две МГ5. И угодили точно во флагмана импов в момент манёвра. Защитное поле того лопнуло, словно мыльный пузырь. Длинная очередь из пушек прошлась многоцелевику по всему днищу, и он отвалил, оставляя за собой ярко блестящий в приёмниках сенсоров след вытекающего инерта.

— Трём ведомых на раз! — распорядился Дрейс.

«Тёркой» в Дантуинской эскадрилье называли атаки-укусы. Обстрелять, проскочить мимо, зайти с другого направления, снова обстрелять и снова проскочить, пока число атак не достигнет нужной цифры, а затем выходить из боя прыжком на сверхсветовую. «На раз» и означало, что смываться следовало после первого укуса, слишком уж опасны многоцелевики для истребителей даже при таком, казалось бы, подавляющем превосходстве. Многовато у них точек вооружения, и все, как назло, подвижные, не требующие прицеливания всем корпусом. Развернувшись вслед за целями «два» и «три», звенья действовали «ножницами», зайдя сзади-сверху на пересекающихся курсах. Так оператор единственнной верхней турели не успеет обстрелять обе четвёрки. Теоретически. А на практике та «Мгла», которую атаковали звенья Дрейса и Гнива, внезапно выполнила манёвр, напомнивший капитану поведение скакуна из исторической голодрамы, которому подсекли канатом ноги. Клевок носом – и орудия на передних точках, вывернувшись назад, в упор ударили по атакующим. Дрейс не успел выругаться, а на командном дисплее вспыхнули багровые строчки. Повреждены две машины. И у Бластвела одна. Проклятье! Толкая рычаг гипердрайва, капитан надеялся, что подбитые ещё смогут прыгнуть, иначе им конец.

Менее чем через полчаса эскадрилья вышла на досвет в необитаемой системе, где ждал их фрегат-носитель. Пятнадцать машин и один из «игреков». Через две минуты появился второй. На его борту находился Пумбус Хиевайди по прозвищу Ковш, его истребитель не пережил атаки. Счастье, что спасателю удалось захватить его лучом прямо под носом у импов. Оператор «игрека» мрачно доложил:

— Командир, в системе шухер, на гиперволнах такой гвалт стоит… Попытаемся сунуться снова, нас размажут.

— Понял тебя. Значит, до другого удобного случая, — сказал капитан. — Идём на посадку по звеньям, два – три – четыре – один.

Когда истребитель Дрейса опустился на своё место посреди ангарной стоянки, на палубе уже царила суета. Техники подгоняли к повреждённым машинам подъёмники, ставили лестницы, на истребителе Ноццо Нэйтаана заливали противопожарной пеной раскалённую турбину. Пилоты на руках спускали из спасательного отсека Ковша.

— Да в порядке я, это снаружи по шлему садануло, — отбивался он.

— Док! — окликнул первый лейтенант Бластвелл твилеку.

— Да, сэр?

— Как ты умудрилась попасть в этого чёрного стрилла? Откуда знала, что он пойдёт вверх?

— Одной из задач «Мглы» является штурмовка наземных позиций, — развел руками женщина. — Отсюда минимум уязвимых мест на днище. И основное вооружение тоже снизу. Прямой смысл пилоту дёргать именно «на себя». Счастье, что он не перепилил нас пополам из своих спарок.

— Видно, стрелки у них хуже обучены, чем пилоты, — заметил кто-то.

— Ну, да, скажи это Ковшу, ему прямо в нос залепили, — проворчал Гнив.

К тому времени, как техники устранили повреждения двух подраненных машин и подготовили эскадрилью к новому вылету, из штаба Альянса пришёл ответ на донесение. Приказано было атаку на звёздный терминал отменить, ожидать дальнейших распоряжений в точке сбора. У Дрейса гора с плеч свалилась. Он всерьёз опасался, что, как уже бывало раньше, поступит распоряжение отсрочить выполнение задачи. То есть, выждать несколько суток, «пока всё утихнет», и атаковать снова. С одной стороны, вроде бы, разумно, второй раз могут и не ожидать, но весь фокус в том, что импы – не захудалое войско местного царька. После инцидента обязательно будет проверка, командиров взбодрят, те взгреют офицеров низших рангов, а последние примутся дрючить личный состав. И какое-то, достаточно длительное время бдительность операторов и готовность расчётов будет повышенной. На «утихнет» может понадобиться не один месяц, и то лучше провести повторную разведку. Хорошо, что в штабе, наконец, начинают это понимать. Скольких ребят потеряли, пока научились! Отсюда же из рубки фрегата Дрейс по громкой связи дал своим приказание отдыхать, тем более, что по корабельному времени наступил вечер, и близилось время отбоя.

Ещё через час на фрегате всё затихло, на местах осталась лишь немногочисленная вахта дрейфа. Большой корабль, словно на ладонях у Вселенной, мирно лежал в облаке космической пыли, захваченной газовым гигантом из соседнего астероидного пояса, неподвижный и почти незаметный. В полутёмных коридорах, освещённых синеватыми ночными лампами, не попадалось даже вездесущих в дневное время дройдов, и было слышно, как вдоль них разгуливают сквозняки, то задумчиво перебирая пластмассовые бирки, подвешенные на многочисленные кабели и трубы, то тихонько дребезжа разболтанными решётками воздуховодов. Человек, бесшумно поднявшийся по аварийной шахте в нижний осевой коридор, идущий ниже «хребта» корабля вдоль трюмной антресоли, сделал несколько шагов в направлении жилых помещений и замер, оцепенев от неожиданности. Возле комингса ближайшей взрывозащитной двери, засунув руки в карманы, стояла фигура в спортивной куртке с наброшенным на голову капюшоном.

— Т-ты? — удивился он. — Что ты здесь делаешь так поздно?

— Не стану задавать тебе тот же вопрос. Значит, в следующем полёте твоё донесение должен был доставить мой корабль, так, мистер агент?

— Я не понимаю… — начал застигнутый врасплох злоумышленник, но договорить ему не дали:

— Отличная штука эти мини-камеры, давно ими пользуюсь. Чем капсулу в трубе клеил? Смазкой? Ну, да, в вакууме застынет, а после выхода на досвет через систему пойдёт раскалённый инерт, и посылочку выдует в космос. Остроумно. Такую бы изобретательность да в мирных целях… Замри! — из кармана молниеносно возник небольшой тонкорылый бластер. — Ты правда вообразил, что я позволю тебе тихой сапой дотянуться до игольника?

— Попробовать стоило, — скривился агент.

— Ну, ну, ты же неглупый мальчик. Не будь у меня уверенности в своих силах, разговора бы не было. Гидроключом по затылку, и дело с концом. А внедрился ты шикарно. Разыграл деревенского дурачка, слажал на испытании… Что с того, что механики не летают на задания? Зато они имеют доступ не к одному, а ко всем кораблям сразу. Да, Йордан Муг, или как тебя там?

— Хорош насмехаться, — Муг сплюнул себе под ноги. — Давай, веди меня к лейтенанту Шапуро. Раз уж попался, чего долго говорить?

— Так торопишься умереть в страшных муках?

— Что-то я тебя не пойму. Если ты не из его акков, тогда… Денег, что ли, хочешь?

— У-у, как банально. Почему у вас, шпионов, всё измеряется только алчностью?

— Ты тоже крот. Только чей-то ещё, — осенило Муга. Он решил забросить пробный шар: — Хочешь, чтобы я работал на… хаттов?

На его визави догадка не произвела ни малейшего впечатления.

— На них или кого-то ещё, не всё ли тебе равно? Мне нужно одно: любое донесение импам должно сначала проходить через меня. Устраивает?

— И это всё?

— Да. Шаг влево, шаг вправо, прыжок на месте – и отправишься в особый отдел. Второй раз предупреждать не буду.

— А что помешает мне там, в кабинете Шапуро, в первую очередь заложить тебя? — прищурился Муг. — Может, за это и жизнь сохраню.

— Сомнительно. Лейтенант патологически подозрителен, ему всё время будет казаться, что ты рассказал не всё. А мне, конечно, придётся уволиться, но и только.

— Считаешь, что твоими хозяевами всё настолько схвачено?

— Это уже не твоя печаль.

— Ладно. Пропади ты пропадом, я согласен.

— Хорошо. Можешь идти спать.

Йордан Муг, опасливо косясь на бластер, отодвинулся к противоположной стене, переступил порог герморассечки. Сверху послышался какой-то звук. Шпион дёрнулся взглядом в том направлении. Проклятье, это же бирки гремят на сквозняке! Оглянулся через плечо – возле двери никого не было. Чтоб тебя… Ладно, ничего не поделаешь. Придётся поработать ещё и на слизняков. Или на ящеров, всё возможно. Жаль, от неожиданности не догадался попросить денег. Два жалования лучше, чем одно. Ну, ничего, ещё не вечер. Вдруг повезёт оказаться полезным, тогда и о деньгах можно будет потолковать.

Той ночью на трюмной антресоли корвета, разгороженной щитами-ширмами на отдельные секции, все спали спокойным крепким сном.

* * *

Отшельник, известный в окрестных селениях под именем Старый Бен и прозвищем Чокнутый Колдун – спасибо фермеру Оуэну Ларсу – появился в Мос Эйсли, как всегда, после полудня. Зашёл к перекупщику, принимавшему обычно его кустарные поделки, поболтал какое-то время с ним, затем прямиком направился в портовую кантину Чалмуна. Здешний кабатчик, Вухер, не очень жаловал Бена, но деньги отшельника были не хуже любых других денег. Бен всегда заказывал мясо и приличное вино, а не то грошовое пойло, которым довольствовался корабельный сброд, приходивший сюда расслабиться.

— Тебе как всегда, старик? — спросил кабатчик.

— Да, пожалуйста, — кивнул отшельник и уселся за столик возле узкого оконца в нише слева от входной двери.

Сквозь стену здесь доносился слабый гул энергетической установки, размещённой в отдельной комнате у входа, поэтому некоторые разумные, чувствительные к промышленным частотам, избегали этого угла. Бену Кеноби звук не мешал абсолютно, с помощью своих способностей он легко отстраивался от фона и умел отчётливо слышать всё, что происходит в зале кантины. Собственно говоря, именно за этим он изредка и приходил сюда. Сейчас информация сейчас была нужна ему, как никогда. Вот уже несколько суток кряду магистра несуществующего ныне Ордена джедаев одолевало стойкое тревожное предчувствие. Оно было слабым и неконкретным, магистр не мог понять, что именно угрожает, когда оно придёт, и относится ли угроза к нему самому или к Люку и его родственникам. Упорные медитации ничего не дали. Призрак его учителя, предпочитавший являться, когда сам сочтёт нужным, на призывы не отвечал. Два дня магистр Кеноби потратил на анализ новостей Голонета. Тоже ничего, обычная бульварная белиберда. Возможно, здесь, в порту, удастся что-то выяснить? В кантине, если не считать голосов посетителей, было тихо. Закуток, предназначенный для оркестра, пустовал, и это было на руку Кеноби: без музыки легче воспринимать разговоры в дальнем углу. Он не спеша пообедал, затем заказал ещё овощной пирог и кружку эля, прислушиваясь, присматриваясь. Нет, никаких интересных разговоров. Какая-то женщина, по виду – контрабандистка, подошла к его нише и произнесла развязным тоном:

— Мужчина, не угостите даму выпивкой?

— Боюсь, тот сорт спиртного, что пью я сам, не слишком подходит для леди, — учтиво ответил Кеноби. — А на другое, к сожалению, нет денег.

— Оставь ты этого колдуна! — обратился к женщине пилот, сидевший за соседним столиком. — Садись с нами, мы тебя угостим! Что это у тебя, кветарра? Давненько не слыхал. Готов раскошелиться на обед из трёх блюд, если порадуешь музычкой.

— Нет, мне что-нибудь лёгкое закажи, — женщина уселась на свободный стул, перекинула инструмент из-за спины на колени. — После плотного обеда хуже поётся.

Это было некстати. Кеноби любил хорошую музыку, однако, в данный момент она станет помехой, будет гораздо труднее «выключить» её из восприятия, чем тот же оркестр, который мог быть значительно громче, но располагался дальше и не перекрывал всю панораму. Мысль повисла… и растаяла. Потому что женщина, опрокинув стопку и закусив ломтиком местного пирога, заиграла очень знакомый мотив. Отставной джедай замер. Эту песню сочинили во время войны, сразу после битвы за Кристофсис, в которой принимал участие он сам. Откуда контрабандистка знает куплет про «двоих с мечами»?? Его не исполняли очень давно, с начала Империи, поскольку за упоминание джедаев можно было запросто оказаться в камере Имперской службы безопасности. Неужели она воевала? По возрасту вполне возможно. Впрочем, тиилинки очень музыкальны и способны запомнить несколько незнакомых песен подряд, услышав их всего один раз. Могла перенять вот так же, где-то в кантине у ветеранов. Задумавшись, отшельник поймал себя на том, что перестал обращать внимание на разговоры посетителей и слушает уже третью песню кряду. «Невидимки». Сразу вспомнилась безрассудная атака 212-го, тогда, на Рилоте. А вот эту, «Лихие времена», чудесно пел один из мастеров в Храме, он погиб во время Резни… Голос исполнительницы был немного резким, но глубоким и выразительным, само его звучание как нельзя лучше соответствовало тому, о чём пела женщина. Нет, всё, хватит расслабляться! Того гляди, можно совсем раскиснуть. Кеноби, собираясь подняться из-за столика, посмотрел на женщину, и взгляд его встретился с её льдисто-голубыми глазами. Женщина мягко провела пальцами по струнам и начала новый мотив.

Все его любили, а потом забыли,

И остался он совсем один.

Он идёт по склонам, солнцами спалённым,

Человек, влюблённый в Татуин.

Он идёт по склонам, солнцами спалённым,

Человек, влюблённый в Татуин.

Поклонившись милым, дорогим могилам,

На земле чужой он блудный сын.

Хоть в душе ненастье, всё же, верит в счастье

Человек, влюблённый в Татуин.

Хоть в душе ненастье, всё же, верит в счастье

Человек, влюблённый в Татуин.

Колесил по свету в поисках ответа,

Но ответ нашёл всего один.

Понял он, что, всё же, долг всего дороже,

Человек, влюблённый в Татуин.

Понял он, что, всё же, долг всего дороже,

Человек, влюблённый в Татуин.

Что такое? Это она о нём? Или из-за предчувствия Силы он совсем отупел и докатился до приступа паранойи? Через пару секунд магистр понял, что паранойя тут ни при чём, чего не скажешь про «отупел». Вентресс же рассказывала, что у неё есть давняя, ещё с позднезлодейских времён, подруга-наёмница. Тиилинка. Латс Рацци, вот как её зовут! Сомнений нет, и цвет кожи, и ярко-рыжие волосы, пускай они и стали наполовину седыми… Правда, Асаж не упоминала, что она так профессионально поёт.

— На этом, я думаю, концерт пора заканчивать, — сказала исполнительница, обращаясь к соседям по столику, но по-прежнему глядя только на Кеноби. — Желаю приятно провести время.

Подхватила инструмент подмышку и, выразительно качнув головой в сторону двери, неторопливо направилась к выходу. Выждав немного, Кеноби последовал за ней.

— Здравствуйте, Ма… — начала она, очутившись на улице.

— Не стоит произносить это слово, — предостерёг Кеноби. — Просто Бен.

— Хорошо, Бен. Как меня зовут, Вы, полагаю, знаете.

— Да, наслышан, госпожа…

— Пожалуйста, просто Латс.

Кеноби кивнул и продолжал:

— Вы служите в той самой компании, как я понимаю?

— Совершенно верно. Меня прислало сюда моё руководство. Для начала Вас просили посмотреть одну запись.

— Что ж, давайте. Пойдёмте вот туда, за заборы, там изображения никто не увидит.

Они уселись на пыльный – впрочем, как всё на этой планете – каменный фундамент, на который опирался высокий глинобитный забор. Женщина достала из сумки голопроектор, не миниатюрный ручной, а складную настольную модель, развернула подставку и зеркала. Предложенная запись длилась около десяти минут. Кеноби смотрел очень внимательно, не проронив ни слова, лишь потирал подбородок. Когда изображение погасло, спросил:

— Это… что?

— Фрагмент одной из вечеринок, организованной принцессой Лейей Органа Скайуокер-Наберри. В отсутствие сенатора Бэйла Органы, разумеется.

— Однако! Такое чувство, что девочке смертельно скучно.

— То же говорят Ваши коллеги и врачи-психологи. Что с этим делать, непонятно. Вы, может быть, знаете, моему руководству удалось приставить к девочке наставницу.

— Нет, мне это не известно. Давно? Кто она?

— Сабе, фрейлина королевы Амидалы. Больше двух лет назад. Она и прислала эти записи. По её словам, характер у девочки в последнее время несколько выправился, но Лейя рвётся в дело, а Бэйл Органа поручает ей только небольшие, частные задачи. И очень плотно контролирует.

— Его можно понять. Дипломатическая работа требует точности. Любая ошибка обходится слишком дорого.

Латс вздохнула:

— Бен, Вы, кажется, хорошо знаете ситуацию, когда ученик считает, что его зажимают и не дают ему воли. И знаете, чем это кончилось.

— Тот ученик обладал непомерно раздутыми амбициями, — мрачнея, возразил Кеноби. — Впрочем, истина есть и в Ваших словах. Девочка может быть в него, тогда – проблема. Но, возможно, всё ещё не так плохо? Я слышал, некоторое время назад Бэйл поручил дочери целую гуманитарную миссию. В систему Лотал. И она не вполне удалась. Это должно заставить юную леди более трезво оценивать свои навыки.

— Если бы всё было так! На деле Лейя в этих событиях не участвовала.

— Хотите сказать, кто-то выдал себя за неё?

— И очень убедительно, — подтвердила тиилинка. — За всё время вкралась всего одна помарка. Забавно было видеть, как эта девочка говорит «Да, Вам стоит бояться. Особенно моей речи в Сенате, где я скажу…»

Кеноби рассмеялся:

— Вы так точно передаёте интонации, Латс, что я сразу понял, кто это. Конечно! Она теперь может скопировать любую внешность, хоть твилека, хоть геонозианца.

— Она не может одного: потолковать с Бэйлом. Иначе о ней на следующий же день будет знать половина повстанческого Альянса.

— Да, с конспирацией у наших бунтовщиков плоховато, приходится признать. Так что же, она хочет, чтобы с ним поговорил я?

— Либо Вы, либо Великий Магистр. Ваша коллега, ну, та, что курировала планету Камино, полагает, что лучше он, мать и Генеральный Директор считают, что лучше Вы.

— Это следовало бы обсудить с ним, — пожал плечами Кеноби. Решать за Йоду, согласится ли тот лететь на подобную беседу или нет, он был не вправе. Хотя и мог оценить вероятности ответов. Будет, скорее, «нет», чем «да».

— И желательно побыстрее. В ближайшие три стандартные недели сенатор Органа будет находиться в этой части Галактики с дипломатическими задачами.

— Не тратить восемь лишних суток на перелёт было бы заманчиво, — признал Кеноби. — Даже не знаю, что предпринять.

— Какие-то проблемы на несколько дней покинуть планету?

— Можно и так сказать. Видите ли, Латс… — он замолчал.

— Да?

Кеноби, всё же, решил быть откровенным с этой женщиной. Асаж о ней отзывалась очень тепло, без всегдашней своей язвительности, да и наши, по всей видимости, всецело ей доверяют, раз выбрали посланником в таком деликатном вопросе.

— У меня смутное чувство назревающей опасности, — признался магистр.

— Опасность для Вас лично?

— В том-то и дело, что чётко понять не могу, — развёл руками отшельник. — И насколько скоро, тоже. Некая призрачная угроза, если можно так выразиться.

— Ну, если Вы решите лететь, здесь останется соответствующая охрана. Со мной команда спецов и одна из самых сильных ведьм Датомира.

— Хм-м…

Кеноби глубоко задумался. Неожиданная образовалась проблема. Да, Бэйл, конечно, ему друг – во время Войн Клонов столько пережито вместе! – но он назвал Лейю дочерью, взял на себя ответственность. Вправе ли теперь сам Кеноби или Йода вмешиваться в чужие семейные отношения? С другой стороны, один раз уже не вмешались, и к чему всё привело? Ладно, другие магистры, но он-то сам, у которого были давние доверительные отношения с Падме! Неоспоримо, наибольшая вина лежала на Анакине. Амбиции, неудовлетворённое честолюбие, попытки решить все вопросы собственными силами, даже когда прямо предлагают: поделись, расскажи, подумаем вместе… Наверное, то, что произошло в тот день на Мустафаре, так или иначе, было неизбежным. Но именно тогда, на борту яхты, мчащейся к Полис Масса, сидя рядом с бесчувственной Падме, он впервые подумал: а не были те самые амбиции и слабости Анакина всего лишь отражением его собственных? Не отразил ли Избранный, подобно вогнутому зеркалу, все их в искажённом и усиленном виде? Позже он несколько раз возвращался мыслями к этой теме и в итоге пришёл к выводу, что напрасно накручивает себя. Слабости у него, безусловно, имелись, и в отношениях с женщинами ему всегда было непросто, что с Сири, что с Сэтин, что с Асаж. Но тем главным, что погубило ученика – непомерным честолюбием – Кеноби не страдал никогда, как и его наставник Квай-Гон Джин. По этой части среди магистров был, скорее, Мэйс Винду. Анакину, выросшему в неволе, всё время было мало свободы, признания, одобрения, в этом и заключалась его беда. Не оттуда ли проистекала и его недоверчивость, стремление держать всё в себе? Возможно. Но возможно, что царская доля ответственности за это лежит на наставниках, прежде всего, на самом Кеноби. В данном вопросе он не пришёл к определённому мнению за все эти годы. Или… боялся признаться себе самому, что, выбери он путь ближе к тому, что говорил и делал Квай-Гон, Анакин не замыкался бы в себе? Да нет, какой страх! Кеноби давно уже ничего не боялся, полагаясь на путеводную нить Силы. Как говорили древние, рядом со Светом все страхи мира умирают, даже страх смерти. Просто очень сложно непредвзято судить о вещах, которые настолько задевают за живое… Так, что-то он отвлёкся. А, собственно говоря, нужно ли вообще говорить с Йодой о Лейе? Вести долгое обсуждение, уговаривать, что в данном случае вмешаться необходимо. Зачем? Чтобы переложить со своих плеч груз ответственности? Нет уж. Квай-Гон взялся бы за дело сам. И ему, Оби-Вану Кеноби, следует поступить так же. Несмотря на возникшее предчувствие, что эта встреча ещё отзовётся ему в ближайшие несколько лет, мало не покажется.

Латс ждала решения отшельника, не прерывая его раздумий, сидела неподвижно, будто её и вовсе здесь не было.

— Вот что, — Кеноби поднялся на ноги. — Не будем тратить время на дискуссии с Великим Магистром. С Бэйлом я встречусь сам. У Вас есть график его поездки?

— Конечно, он официально опубликован в Голонете. Вот копия.

— Каков гиперфактор Вашего корабля?

— Ноль семьдесят четыре, это кореллианский средний перехватчик.

— Успеваем пересечься вот здесь.

— Я примерно так и планировала, — кивнула тиилинка. — Корабль ждёт.

— Позвольте ещё один вопрос, Латс? — произнёс Кеноби, когда они уже шли по улице между возвышающимися округлыми стенами посадочных «лунок». — Почему именно Вас выбрали в качестве посланника?

— Всё просто. Мы – последний резерв корпорации. Вы, вероятно, знаете о недавних событиях в системе Мандалора?

— В общих чертах. Видел новости.

— Тогда Вы должны понять. Потерять заводы Внешней Луны корпорация не имеет права. Встанет и Калевала, и наши собственные верфи, слишком тесная кооперация.

— Говорите как управленец, — усмехнулся в усы Кеноби.

— Знали бы Вы, сколько раз мне приходилось летать к разным смежникам в качестве представителя, — махнула рукой Латс. — Поневоле начнёшь разбираться во всех деталях.

Возле корабля ждали семеро существ. Двое из них – человек и оранжевая твилека – носили мандалорские доспехи. Твилека, видимо, была снайпером: хорошо знакомый магистру плоский ранец с плазменным ружьём стоял у её ног. Ещё двое были одеты в расписанную под пустынный камуфляж клонскую броню «фаза 2», один из них, судя по цвету кожи и характерной чёрной татуировке, происходил с Мириала. Молодой фоллин с характерным султаном волос на бритой голове щеголял в мягкой армированной броне, традиционной для его вида. Наиболее штатскую внешность имели человек в зелёном комбинезоне с обилием карманов и женщина в длинной холщовой куртке нараспашку, рубахе с поясом и длинных сапогах. Если бы не посох из тёмного дерева, её можно было бы принять за обычную сельскую жительницу.

— Кейран Килиан, Ваш пилот. Достопочтенная Аллая Дьё с Датомира, — представила их Латс.

Кеноби пожал руку Килиану, учтиво поклонился ведьме:

— Большое счастье, что Вы оказались здесь, госпожа.

— Стечение обстоятельств, — ответила та. — На станции Орд Пардрон находилось несколько тяжелораненых, состояние их не улучшалось, руководство корпорации пригласило меня. Боевые травмы моя вторая специальность.

— А первая?

— Боевые заклинания.

— Тогда я могу лететь со спокойным сердцем, — удовлетворённо кивнул магистр. — Только, прошу Вас, примите меры, чтобы на ферме, которую вы будете опекать, никто ничего не заподозрил.

— Планировала с этого и начать, — ответила ведьма. — Скверно, если наши посты раньше времени заметит злоумышленник, но не лучше будет испугать своим присутствием семью фермера.

— Племянник хозяина – очень активный юноша, за ним придётся приглядывать особо.

— Обеспечим, не волнуйтесь, — сказала Латс.

Ступив на борт горбатого кораблика, такого знакомого и уютного, магистр Кеноби испытал приступ ностальгии. Две крохотные каюты, длинная лестница в рубку, шуршание вентиляции, ровный едва слышный гул генератора… От всего этого веяло спокойствием, благостной довоенной атмосферой. Кеноби вспомнил, как на точно таком же корабле они с Анакином летали в последнюю поездку перед тем, как на них обрушился шквал событий, связанных с покушением на Падме и закончившихся на арене Геонозиса. Только тот был окрашен не светло-серым, а красным «посольским» лаком. Здесь даже интерьер был оригинальный. Магистр задумчиво тронул сенсор возле правой двери. Створка сдвинулась, но только до половины, затем, словно слегка поразмыслив, негромко пшикнула и убралась в стену совсем. Кеноби вздрогнул. Это был не такой же, а именно тот корабль! Вот на этой мягкой полке-койке спал он сам, а верхнюю занимал его падаван, ныне – беспощадный лорд Вейдер. Магистр не верил в случайности, он любил говорить, что нет таких вещей как везение или совпадение. Всё имеет свой исток, определяется предшествующими событиями. Тех, кто поступает правильно, Сила ведёт к успеху, а совершающих ошибки или полагающих, что высокая цель оправдывает низменные средства – к закономерному фиаско. Теперь он на сто процентов был уверен, что принятое им решение абсолютно верно.

Власть меняется -- Власть НЕ меняется

Тринадцать Комендантов Главного Штаба планеты Мандалор угрюмо взирали из-за овального стола зала заседаний на вновь прибывших. Не требовалось быть опытным физиономистом, чтобы понять: вошедшие министрам активно не нравятся. Ладно ещё Фенн Рау, он всегда был достойным противником, стойко держал удар, а вот теперь оказался в числе победителей. Что ж, таковы превратности войны. Гораздо больше негативных эмоций вызывала его спутница, вернее, повелительница, которой он присягнул на верность после гибели своих подчинённых на Конкорд Даун. Что с того, что она принадлежит к уважаемому дому? Один её вид вызывал негодование в душах правоверных мандалоров. Броня Корпуса Ночных Сов, входивших в состав Стражи Смерти, сильно облегчена и, вдобавок, сверху донизу размалёвана в цвета дыма и пламени. На левом наплечнике вместо знака воинов или, на худой конец, эмблемы фракции изображена какая-то невразумительная птичка, правый – в клетку, словно у прислуги на гоночном треке, а поверх нанесена чёрным цифра 5. Двоим из Комендантов этот символ напоминал о крайне неприятных эпизодах биографии. Во время войны, в бытность наёмниками у графа Дуку, они не раз сталкивались с клоном, носившим на виске точно такую татуировку. Одному из них, коменданту по делам транспорта, очередная встреча с ним стоила правой руки выше локтя и половины лёгкого. Вот будет чёрный юмор, если мать девчонки принесла её в подоле именно от того искусственного ублюдка! Ведь, согласно традициям планеты, именно эта малолетка являлась теперь Верховным Мандалором. Все формальности были соблюдены. Тёмный Меч, символ власти, добыт её в поединке с Гаром Саксоном, который на тот момент обладал верховной властью на планете. С другой стороны, перед тем малявка просто стащила этот меч из сокровищницы того, кто завоевал его в честном бою, обезглавив Пре Визлу. И, того хуже, путалась с джедаями, извечными врагами всего населения системы Мандалора, ну, кроме нечестивых калевальцев.

— Некоторые наши традиции давно следовало пересмотреть, — сказал однорукий своему соседу и давнему сослуживцу, не особо, стараясь, чтобы девушка его не услышала. — Из-за них нами будет командовать сопливая девчонка, только потому, что у неё Тёмный Меч.

Сабин Врен нахмурилась, однако, выдержала паузу. Подошла к столу, не спеша уселась в услужливо пододвинутое Фенном кресло напротив Главного Коменданта, смерила однорукого взглядом раскосых глаз.

— Я владею этим мечом по праву, — строго сказала она, отгоняя вредную мыслишку о том, что на самом-то деле просто стащила меч из жилища Мола на Датомире. — Любому, кто с этим не согласен, предлагаю дуэль. В соответствии с традициями. Желающие есть?

Коменданты промолчали. Все или почти все они были превосходными воинами… в молодости. И не в последнюю очередь поэтому отлично понимали, что возраст и руководящая работа не прибавили им бойцовских качеств. Любой Комендант мог бы в одиночку справиться с отделением имперских штурмовиков, но против молодой, прекрасно тренированной и высокомотивированной мандалорианки шансы их снижались очень сильно.

— Раз желающих нет, вернёмся в конструктивное русло, — Сабин пристукнула ладошкой по столешнице.

— Можем и в конструктивное, — не стал спорить Главный Комендант Джедиц. — Выражаю своё несогласие с Вашим, мэм, решением сотрудничать с Повстанческим Альянсом. Оно не отвечает интересам Мандалора и нации.

— Любопытная формулировка. То есть, по-Вашему, сотрудничество с Палпатином интересам нации отвечает?

— Империя позволяет нам свободно развивать нашу самобытную культуру. Не требуя за это чрезмерной платы. Более того, выполняя задания Императора, наши воины исполняют то, для чего предназначены, и одновременно совершенствуют свое мастерство.

— Предназначение мандалоров – идти в бой, это верно, — согласилась Сабин. — Но не лучше ли воевать во имя благой цели? В борьбе против Империи наши воины тоже смогут закалить себя.

— С этим я спорить не собираюсь. Однако, важно задать вопрос: чего мы добьёмся в итоге этой борьбы? Снова посадим себе на шею ту же самую Республику с теми же самыми сенаторами во главе? Вы, мэм, — второй раз это слово в его устах прозвучало ещё более саркастически, — в силу своего возраста можете не помнить…

— Хватит всё время подчёркивать мой возраст! — нахмурилась девушка.

— Простите, Моя Госпожа. Короче, я категорически против этого непродуманного решения. В Вашей власти снять меня с должности, но я и впредь буду бороться с подобными…

Бластерный заряд угодил Главному Коменданту точно в лоб, над переносицей. Голова старого воина откинулась назад, затем бессильно опустилась на грудь. Тем не менее, Джедиц не упал, а остался сидеть, опираясь на локти сцеплённых рук: привычка занимать максимально устойчивое положение сыграла свою роль и после смерти.

— Ещё спорщики будут? — осведомился Фенн Рау, поднимая ствол бластера к потолку. Обратился к Сабин: — Предлагаю вывезти этих упрямых бэрвов за купол. И назначить новых, верных.

— Нет, — твёрдо ответила та. Сабин не была столь равнодушно-жестокой, как большинство мандалорских офицеров, ещё не была. К тому же, рассудок подсказывал ей весьма веские контраргументы. Которые она и высказала Фенну: — Менять опытных управленцев только за то, что они с нами не согласны, просто глупо. «Верные» дилетанты нам наворотят такого, что поздно будет за шлем хвататься.

— Как бы потом не пожалеть, — пробормотал Рау. Сабин сделала вид, что не расслышала, и обратилась к Комендантам:

— Господа офицеры. Полагаю, мы друг друга поняли. Ваше мнение остаётся при вас, но впредь попрошу делать то, что требую я. Пока.

Недоумённый шум пронёсся среди Комендантов. Пока? Что она имеет в виду? А Сабин продолжала:

— Я знаю, что я не тот лидер, кто смог бы повести Мандалор к процветанию. Мои знания и опыт ограничиваются техническими науками, в остальных вопросах я разбираюсь недостаточно. Но, обещаю вам, я найду такого лидера. И передам эстафету ему.

Однорукий Комендант покачал головой. Разумные и взвешенные слова девушки поколебали его предвзятое мнение о ней. И, кажется, не его одного. Многие решили, что девчонка неглупа, поэтому вполне годится в качестве временного главы Штаба. Другие, оставшись при своём мнении, сочли за благо смириться и добросовестно работать. Однако, у нескольких Комендантов возмущение и гнев на «сопливую командиршу» затопили мозг полностью. Эти твёрдо решили показать самоуверенной «госпоже», где въе’вийны зимуют. И пускай попробует их вычислить. Нового лидера она им, видите ли, найдёт! Это каким же, позвольте спросить, способом? Может, собралась выскочить замуж и, таким образом, легитимно передать власть? А за кого? Не за презренного ли калевальского маркиза? Хотя, по правде говоря, ему не резон связываться с Мандалором, планетой, которую часто называли «ульем, где мало мёда, но очень много злых пчёл». Гораздо выгоднее жениться на рилотской Наследнице и получить в приданое такой стабильный и прибыльный бизнес по торговле женщинами. Сами Коменданты именно так бы и поступили, а думать в какой-то иной системе ценностей они приучены не были.

Вскоре по всему Мандалору и на базах Конкордии началась незаметная, но активная подготовка к оказанию помощи Альянсу Повстанцев: оружием, техникой, добровольцами, которых, кстати, нашлось немало. Заодно главы кланов на всякий случай заготавливали и оперативные планы по уничтожению сил Империи на планете. Кто знает, как дальше жизнь повернётся? Ещё одна вязанка хвороста была брошена в костёр галактической революции.

* * *

Город бурлил уже несколько суток. Толпа демонстрантов перемещалась по улицам и площадям центра, по вечерам разбухая до угрожающих размеров, а к исходу ночи съёживаясь до нескольких сот существ. Над головами митингующих реяли разноцветные флаги и транспаранты с лозунгами. Как только митинг останавливался на одной из площадей или широком участке улицы, где-то моментально возникала импровизированная трибуна, и с неё начинали один за другим выступать ораторы. Примерно половину собравшихся составляли представители вида иториан, однако, среди выступающих они составляли меньшинство. Дело в том, что их необычную стереофоническую речь не понимали представители других видов, а звуки общегалактического языка парные иторианские рты воспроизвести не могли. Некоторые выходили из положения так: записывали речь на деку, а затем её зачитывал с трибуны на базик один из ведущих – рогатый икточи или красотка-наутоланка. Сам автор в это время стоял на ступеньку ниже и в паузах подбадривал демонстрантов короткими лозунгами. Причиной для столь длительных и неутихающих протестов послужил возмутительный факт – повышение налогов. С другой стороны, если разобраться как следует, причина превращалась в обыкновенный повод. Дело в том, что чуть меньше года назад механические заводы Такобо получили колоссальный заказ на насосные агрегаты для космических кораблей. На заводах резко увеличились зарплаты, появились новые рабочие места. Оценив финансовое состояние планеты, губернатор сектора распорядился повысить жалование коммунальным работникам, учителям и медикам, но одновременно отменил налоговые льготы. Несмотря на то, что в результате на руках у населения оставалось больше кредитов, чем до реформы, начались протесты. Сперва пикеты и короткие митинги, переросшие затем в митинг круглосуточный. Какие-то неравнодушные граждане немедленно принялись помогать протестующим, привозили воду, продукты, топливо. Прохладными ночами участники митинга грелись у импровизированных костров, сделанных из пермакритовых цветочных ваз. Делались они элементарно: растения выбрасывались, ваза наполнялась топливом из пересушенного болотного грунта и поджигалась. В общем, за неделю стихийные, вроде бы, протесты приобрели все признаки хорошо организованных.

На худенькую старушку в брючном костюме из недорогого материала и большом платке-накидке, обшитом по контуру геометрическими символами, никто не обращал внимания. Она не принимала участия в событиях, просто появлялась то тут, то там, смотрела, слушала. Чем дольше она наблюдала, тем печальнее становилось её лицо. В какой-то момент, отдалившись от митингующих, старушка свернула в технический проезд между домами, укрылась за сваленной там старой рухлядью – поломанной мебелью, вышедшими из строя бытовыми приборами – включила небольшой комлинк. В клубящемся облачке над линзой голопроектора не появилось изображения её собеседника, однако, на том конце линии её могли видеть.

— Ребятки, здесь затевается что-то серьёзное, — сказала старушка. — С улиц пропали все полицейские, хотя их никто не обижал. Остались только «белые», но их немного.

— Разумеется, — ответили ей. — У губернатора всего четыре батальона, выводить в оцепление их все он не станет. А как ведёт себя толпа?

— Абсолютно мирно. Ну, ночью опять вазы жгли, грелись, а так очень спокойные все.

— Понятно, — произнёс другой голос, женский. — Я не бог весть какая провидица, но могу сказать, что будет дальше. Штурмари начнут постепенно отходить, не вступая в жёсткий контакт с толпой, и в конце концов митингующие прорвутся в правительственные здания.

— Думаете, всё расписано заранее? — усомнилась старушка.

— Вы и сами уже это поняли, только не хотите себе признаться, — ответил мужчина.

— Прошу Вас, — подхватила женщина, — как только они начнут входить в здания, подайте сигнал и уходите в космопорт. Долго держать корабль мы не сможем. Хорошо?

— Как скажете, деточка, Вам виднее…

Старушка вздохнула, выключая комлинк. Да, она всё прекрасно понимала. Просто ей было жаль планету, вот она и надеялась на чудо. Прожив всю жизнь на соседнем Чанделе, она часто бывала на Такобо и прекрасно знала, какое это благоустроенное, мирное и уютное местечко. Знала она и то, что обычно случается с такими вот процветающими городами после бесчинств революционных толп. Несколько месяцев назад похожая беда чуть было не случилась на Дорумаа, курортной планете системы Куларин. Там, правда, события развивались быстрее. Почти сразу начались погромы, полиция, привыкшая утихомиривать подвыпившие компании туристов, моментально разбежались. Перепуганный Председатель планетарной Ассамблеи позвонил Исполнительному Директору и попросил о помощи. Именно тогда старушка впервые увидела, как наводят порядок профессионалы. Бронированные шеренги солдат с силовыми щитами в руках не поддавались под давлением толпы, а в случае нужды не стеснялись стрелять из бластеров в оглушающем режиме. Снайперы-тени с крыш ближних домов безошибочно выцеливали из мощных игольных ружей тех, кто дирижировал толпой, и отправляли в беспробудный сон. В полицейских участках курорта появились хмурые мандалорские офицеры, следившие, чтобы задержанных погромщиков не отпускали тут же, как постоянно бывало в начале событий. И неизвестные, устроившие всё это, запаниковали. У толпы, как по мановению руки волшебника, появилось оружие. Ответ был жёстким и мгновенным: одно-единственное предупреждение, после чего снайперы сменили игольники на лазерные ружья и вооружённых стали бить насмерть. Потребовалось всего десяток минут, чтобы упавший на мостовую бластер уже не рисковал поднимать никто, зная, что следующий выстрел неминуемо поразит и его. К вечеру беспорядки стихли окончательно, а наутро были вынесены первые судебные приговоры: кому штраф несколько тысяч, а кому и каторга на длительный срок. Здесь, кажется, всё будет иначе.

Два с половиной часа спустя, наблюдая, как толпа, разбросав в стороны жиденький кордон местных гвардейцев, вливается в широкие двери Палаты Представителей, старушка вынуждена была признаться самой себе, что ожидала этого с самого начала. Исчезновение полицейских – а их на Такобо традиционно уважали – странная пассивность вооружённых до зубов имперских штурмовиков, наводили на мысль, что вся эта «революция» кому-то очень нужна. То ли местным воротилам, чтобы выторговать себе у моффа лучшие финансовые условия, то ли, наоборот, моффу, чтобы финансирование урезать. Отправив со своего комлинка короткое сообщение, старушка поспешила в направлении пассажирского космопорта. Путь неблизкий, а осторожные таксисты исчезли с городских улиц одновременно с полицией.

Когда-то известный, а ныне запрещённый и бездомный писатель Исав Зольцен, эссе и памфлеты которого выходили также под псевдонимом Тонкий Лео, за эти дни выступил уже более сорока раз. Он чувствовал себя совершенно счастливым. Как слушает его народ! С какими чувствами внимает всему, что он говорит! Во время дневных выступлений, когда на улицах достаточно света, Исав видел обращённые к нему лица, глаза людей, хуманов и иных разумных видов, их внимание, восторг, жажду услышать то, что откликнется в унисон с их собственными мыслями. Это ли не радость для литератора? Сейчас, жадно поглощая завтрак, любезно предоставленный волонтёрами, писатель вспоминал свою жизнь. Годы литературного творчества, не принятого и не понятого критиками, гонения в имперские времена, изгнание и жизнь на улице, в общем, всё, что так или иначе привело его к закономерному сегодняшнему триумфу. Как хорошо, что он остался здесь! Будто чувствовал, что вскоре здесь произойдёт нечто важное. А эта Эрсен ещё уговаривала его лететь с ней работать на корпорацию. Кем? Воспитателем? Вести уроки у пухлых детишек топ-менеджеров, ковыряющихся в носу и не желающих слушать ничего о разумном, добром, вечном, потому что у их родителей есть деньги, а за деньги в нашем несовершенном мире можно купить практически всё. Пусть Китрин и говорила, что эта корпорация – другая, реальное, а не фиктивное акционерное общество, где акциями владеет не кучка мажоритариев, а большинство работников. Исав знал, что такие идеалисты встречались в истории, как, например, «Судостроители Лантиллиса». Только вот кончали они одинаково плохо, как те же лантиллианцы, ибо честные и принципиальные всегда проигрывают конкуренцию бесчестным и беспринципным. Разве сравнить такую сомнительную перспективу с тем, что делается сейчас на Такобо? Здесь творится история, и он, «Лео», имеет возможность не просто наблюдать, а сам принимает активнейшее участие в свержении тирании.

— Милейший, будьте добры, ещё попить, — попросил Исав волонтёра. — От речей ужасно пересыхает в горле.

— Много выступаете? — волонтёр-чагрианин с длинными рогами понимающе посмотрел на писателя. — Пейте, пожалуйста. Я Вам ещё с собой налью, если пожелаете.

— Премного благодарен.

— Сэр, Вы закончили? — поинтересовался, подходя, один из организаторов акции, куаррен по национальности.

— Да-да, а что Вы хотели? — с готовностью откликнулся Исав. — Пора начинать работу в комиссии?

— Нет. С Вами хочет побеседовать один из наших лидеров.

— О, конечно, я готов!

Лидером оказалась невысокая женщина, одетая в просторный плащ из чёрной переливающейся материи, глубокий капюшон плаща плотной тенью скрывал её лицо.

— Здравствуйте, господин Зольцен, — произнесла она тихим голосом, чтобы не слышали окружающие. — Прежде всего, хочу поблагодарить Вас за активное участие в событиях последних дней. Вашу помощь нам трудно переоценить.

— О, я всего лишь исполняю свой гражданский долг!

— Отрадно это слышать. Я слышала, Вы намеревались участвовать в работе согласительной комиссии между парламентом и оппозицией?

— Да, я полагаю, что буду там полезен по мере сил…

— У меня другое предложение. Оставьте комиссию подготовленным юристам и социологам, их там достаточно. Через несколько часов мы планируем создать собственный пресс-центр и хотели бы, чтобы Вы его возглавили.

— Это большая честь для меня!

— Не только честь, но и ответственность, — напомнила женщина.

— Конечно-конечно! Я постараюсь оправдать высокое доверие.

— Чудесно. Держитесь господина Пвоэ, он поможет с организационными процедурами.

— Я понял, — кивнул писатель. Он и не подозревал, что всё это затеяно лишь для того, чтобы не дать ему уйти в здание Палаты Представителей и удержать здесь, на улице, среди толпы.

В этот момент произошло неожиданное. Пронёсшийся вдоль улицы порыв ветра дёрнул капюшон на голове женщины, сдвинув его немного назад. Этого оказалось достаточно, чтобы свет утреннего солнца упал на её лицо, высветив красивый прямой нос, выразительные зеленовато-голубые глаза и ярко-рыжую чёлку на лбу.

— Сенатор Мон Мотма? Вот это новость! — раздался справа бодрый, прекрасно поставленный мужской голос.

Женщина от неожиданности дёрнула головой, капюшон окончательно свалился с её головы, и стало ясно, что обладатель голоса не ошибся. Это, и в самом деле, была великолепная и непримиримая оппозиционерка, сенатор с Чандрилы собственной персоной. Та, в свою очередь, тоже моментально опознала незнакомца, вернее, его профессиональную принадлежность. Репортёр! В голубом пластиковом шлеме и такого же цвета жилете, на которых было крупно написано «ПРЕССА» тремя алфавитами. За его левым плечом висела летающая голокамера с эмблемой… Не сбавляя темпа, репортёр продолжал:

— Я бы сказал, сенсация! Прошу, несколько слов для Имперской Сети Новостей. Что привело Ваше превосходительство на эту планету? Беспорядки – Ваших рук дело?

— Без комментариев! — Мотма, другой рукой нашаривая на плече край капюшона, машинально попыталась загородиться ладонью от зрачков голокамеры, хоть и знала, что бесполезно. И точно: репульсорный шар, повинуясь команде оператора, сидящего за пультом в студии, сместился вверх и в сторону и вновь сфокусировал линзы на её лице. Проклятье! Близкая победа стремительно и неумолимо превращалась в грандиозный провал. Накинув, наконец, капюшон обратно на голову, женщина заторопилась прочь. Направление подсказывали ей с её корабля через наушник. Телохранители – двое крепких молодых людей в неприметной одежде – ловко отсекли репортёра, один из них натренированным движением вынул из рукава электрическую дубинку и быстро ткнул разрядником камеру. Шар грохнулся на мостовую. Мон Мотма почти перешла на бег. Мозг, как всегда, работал чётко, мысли выстраивались в ровную цепочку. Передача с камеры попала в студию. Через несколько часов она будет передана на Корусант, пройдёт через руки монтажёра и попадёт в общегалактическую новостную ленту. Удар по политической репутации. Сокрушительный удар. Слыхано ли: имперский сенатор, пусть и оппозиционный – среди организаторов беспорядков на добропорядочной планете Империи! Видимо, придётся уходить на нелегальное положение. Секундочку! А что, если из этого шага сделать рекламу? Объявить через Голонет, что она, Мотма, выбрала открытую борьбу с Империей на переднем крае Восстания. Так удастся не просто сохранить, а ещё и повысить авторитет среди «мирных» сторонников, возможно – привлечь новых добровольцев. Да. Так и нужно действовать. Подобрав подол длинного платья, сенатор перешла на бег. Транспортный корабль, запаркованный на низкой орбите, сейчас находился над другой стороной планеты, но это не страшно, пилоты своё дело знают и сведут транспорт и атмосферный прыгун в одной точке с ювелирной точностью. А дальше – на Дантуин, там находится самая мощная вещательная станция Альянса. За время перелёта она успеет подготовить заявление, максимально вдохновенное и прочувствованное, способное тронуть даже самые чёрствые сердца фермеров и промышленных рабочих. Без Блейер это будет несколько труднее, та всегда так хорошо умела набросать «скелет» любого выступления, основные тезисы, которые можно соответственно развить в процессе речи. Ну, ничего, справимся. На мгновение Мон Мотму посетила мысль, что ей мог бы пригодиться этот Тонкий Лео. Хотя нет. Во-первых, он выдавал бы готовые тексты, а, как известно, всякий лидер, начинающий «читать с экрана», быстро к этому привыкает и начинает деградировать как политик. Во-вторых, Лео ещё не сыграл отведённую ему роль здесь, на Такобо…

Если бы писателю кто-то сказал, что Её Высокопревосходительство в своих мыслях коснулась его скромной персоны, он, безусловно, почувствовал бы ещё бо́льшую гордость. Но он об этом так и не узнал, просто стоял и смотрел ей вслед. Как неудачно получилось с этим проклятым репортёром! Теперь пресса раздует из этого целую бурю в стакане… Из раздумий его вывел голос господина Пвоэ:

— Надо их отвлечь.

— Что? Ах, да, надо. Я выступлю ещё раз.

— О, в этом уже нет необходимости, — куаррен посмотрел через плечо Зольцена и кивнул кому-то, стоящему там. Писатель не успел сообразить, что это означает, когда некто, проходивший мимо, дружески хлопнул его по боку. Так Зольцену показалось в первый момент. Но почему под камзолом что-то мокрое? Писатель потянулся рукой пощупать это место и с изумлением обнаружил торчащую рукоять самодельного стилета-спицы. Больше он ничего связного подумать не успел, ноги его подкосились, и он упал на колени. Кто выключил фонари? Или это в глазах стало темно… Пвоэ, тем временем, не терял даром ни секунды. Подскочив на месте, он огластил улицу громким скрежещущим свистом, у его расы означающим то же, что возмущённый вопль у млекопитающих.

— Убили! Лео убили!!! — закричал он что было сил. — Держи киллера! Вот он!!!

Неприметного человека, на которого указывал куаррен, схватили сразу несколько пар рук. Сдёрнули грязный плащ. Под ним был мундир, некрашеный холщовый мундир сотрудника Имперской службы безопасности. Час назад господин Пвоэ сам вручил его наёмнику вместе с идентификационным чипом, проинструктировав, что после акции тот должен как можно скорее укрыться от гнева митингующих за кордонами имперских войск. Затем, взяв в ячейке камеры хранения космопорта вознаграждение, покинуть планету. На самом деле, отпускать этот отброс никто, конечно, не собирался. Он послужит последней каплей, переполнившей чашу терпение толпы. Сенатор будет довольна. Она просила покушение, в котором можно будет обвинить имперские власти? Получите, распишитесь. О том, должен ли писатель остаться жив, она не упомянула. Возможно, она подразумевала именно неудачное нападение, но удавшееся убийство гораздо лучше всколыхнёт массы. Писатель же станет теперь героем, как и мечтал. Пвоэ пощёлкал роговым клювом, что было равнозначно смеху. И, сделав шаг, затерялся в толпе. Остальное будет сделано без него. Пока разъярённые граждане рвали и топтали фальшивого офицера ИСБ, помощники куаррена уже извлекали спрятанные за продуктовыми наборами контейнеры, набитые склянками с петролом, доставали и заряжали запрещённые для населения бластеры армейского образца. К тому моменту, когда засоня-губернатор спохватится и двинет в центр основные силы, здесь будут готовы защищать завоевания революции.

Выслушав доклад губернатора Такобо, советник Бойнтон коротко кивнул и завершил сеанс связи. Поднялся из-за стола, подошёл к большому голопроектору и сделал вызов по правительственной линии. Дождавшись ответа, отвесил уважительный, но неглубокий поклон голографическому изображению сидящего в кресле Лорда. Вейдер всегда подчёркивал: коленопреклонение – для аколитов, от чиновников этого не требуется.

— Повелитель, информация с Такобо, — доложил Бойнтон. — Беспорядки начались.

— Превосходно. Передайте адмиралу приказ переместиться в систему и начать высадку полков. Чужаки должны получить предметный урок, раз хорошее к ним отношение не сработало.

— Слушаюсь.

— Зачинщица беспорядков блокирована?

— Нет, милорд. Ей удалось уйти. Я задействовал схему два, направил корабельные группы в две вероятные точки коррекции.

— Ещё раз напомните адмиралу. Тот, кто захватит бунтовщицу, должен получить повышение. За неудачу – никого не наказывать.

— Я помню, Повелитель. Любой исход – в пределах погрешности плана.

— Да. Убедитесь, что на Такобо восстановлен мир и спокойствие, и возвращайтесь на Корусант. Мы и так много времени уделили этой частной задаче.

Как всегда, без каких-либо слов прощания голограмма Вейдера растаяла.

(О событиях, произошедших непосредственно после этих, см. Star Wars Rebels, сезон 3, серия 18 «Тайный груз»)

Примечание к части

Я не хотел устраивать погром, но после анонса четвёртого сезона я разозлился

Возвращение странника

Оби-Ван Кеноби возвращался домой. Верховой ящер рососпинник неутомимо переступал толстыми лапами по песку, мерно покачивая седока вперёд-назад в высоком седле-кресле. Не самое быстрое средство передвижения, но в пустыне одно из самых надёжных. Никакими силами невозможно заставить рососпинника ускорить его неторопливый шаг, однако, садясь на него, можно не сомневаться: он не рухнет без сил посреди пустыни, обязательно дойдёт до того места, где есть хоть немного влаги. Ящера Кеноби нанял у пастуха в Анкорхеде, как часто делал, отправляясь в длительные поездки, а на время отсутствия оставил его на содержание знакомому портовому служащему. Складной армейский спидербайк, привезённый Асаж, магистр предпочитал не светить в порту. Зачем привлекать лишнее внимание? К тому же, ресурс старого байка не бесконечен, а в ближних разъездах Оби-Ван использовал его довольно активно. Настроение у магистра было преотличное. Он в который раз вспоминал свою встречу с сенатором Бэйлом Престором Органой. Старый друг Бэйл, увидев Кеноби на улице перед отелем, едва заметно кивнул, и буквально через две минуты агент альдераанской секретной службы проводил магистра в здание через служебный вход. Больше трёх часов беседовали они в экранированном кабинете гостиничного номера. Говорили обо всём. Об Империи и гнусных деяниях властей, о Восстании, о Мон Мотме с её излишне жёсткими и не всегда дальновидными действиями, о детях… Ну, и выпили знатно, да, как без этого, при таких-то темах? К слову, Бэйл до сих пор был весьма зол на прошлогоднюю «имперскую провокацию» на планете Лотал. Возмущённо жестикулируя, он рассказал, что безпека Империи – а кто ещё это мог быть, не хатты же и не фоллины? – подобрали девчонку, очень похожую на Лейю, и заставили её практически в открытую сдать повстанческой группе три старых, но вполне боеспособных крейсера. Не будь у него, Бэйла, стопроцентно подтверждённой информации, что дочь в это время находилась на Альдераане, неприятности могли последовать довольно серьёзные. Кеноби сочувственно кивал, но объяснить приятелю, что ИСБ тут ни при чём, по понятной причине не мог. Не стал он и разубеждать Бэйла в смерти Осоки Тано. Раз она не объявилась перед Сопротивлением после событий на Малакоре, значит, считает это правильным. Оби-Ван и сам полагал, что Восстание не нуждается в поводырях. Иначе лидеры, привыкнув во всём полагаться на джедаев, быстро разучатся думать самостоятельно, а именно это и погубило Республику. Поэтому текущие проблемы Восстания он с Бэйлом старался не обсуждать, аккуратно переводя разговор вновь на Лейю. Сенатор, в общем, был согласен, что характер у девочки резкий и колючий. С другой стороны, она хочет делать политическую карьеру, а из мягкого и слабовольного человека не выйдет хорошего лидера. Ещё Органа безудержно расхваливал новую наставницу юной принцессы. Дескать, Сабе – именно та идеальная особа, которой так недоставало Лейе в последние годы: учительница, советница, старшая подруга. Появись бывшая фрейлина всего годом раньше, никаких проблем у девочки вообще не возникло бы… Это уже походило не на трезвую оценку профессиональных качеств, а на личную симпатию. Немудрено. Сабе так похожа на Падме, а о том, какие нежные чувства испытывал альдераанец к Амидале, Оби-Вану было известно ещё с довоенных времён. Великая Сила, как давно всё это было! От нахлынувших воспоминаний и Кеноби, и Органа взгрустнули, пришлось срочно поднимать настроение. Ох, и нажрались же они к концу той встречи! Действительно, до свинячьего визга. У Бэйла, должно быть, наутро болела голова с непривычки. Обратный перелёт тоже оказался для Оби-Вана приятным. На этот раз его везла Фа’але Ле, не менее давняя знакомая, чем Бэйл. Они сидели, сдвинув инженерные кресла, возле задней стены рубки «Гимнаста» и разговаривали полушёпотом, чтобы не расслышал дежурный у пульта. Кеноби был очень рад, что жизнь твилеки, наконец, наладилась. А новости компании, на которые Фа’але то и дело непроизвольно сбивалась, грели душу магистра. Удивительно, каких успехов можно добиться всего за несколько лет, просто занимаясь делом, без политических дебатов, интриг и подковёрной борьбы за власть! Прощаясь у трапа, твилека буквально насильно всучила Кеноби водяные фильтры, рулон теплоизоляционного материала, новый макробинокль – старый давно капризничал – и кристалл с графиком прибытий и отлётов «Гимнаста» с татуинской площадки.

Завеса проходящей в стороне песчаной бури затянула два солнца планеты полупрозрачным покрывалом, и сразу стало немного прохладнее. Ритмичное раскачивание седла на спине ящера убаюкало усталого магистра, и он погрузился в неглубокую полудрёму. Оби-Вану было невдомёк, что за многие сотни световых лет отсюда, в госиной летящего в гиперпространстве корабля сейчас происходит разговор, касающийся его напрямую. По корабельному времени «Гимнаста» была глубокая ночь, в помещениях горело лишь слабое дежурное освещение, и собеседники казались тёмными силуэтами, вынырнувшими из вечного мрака космоса.

— Ты отлично справился со своей задачей, — говорила женщина. Голос её сразу узнал бы всякий, кто хоть раз присутствовал в кантине или ангаре на её импровизированныз концертах.

— Повелитель Скайуокер снабдил меня обширной информацией обо всех видных джедаях Ордена, — отвечал её собеседник. — Я лишь воспользовался этими данными.

— Тем не менее, получилось безупречно. Они так ничего и не поняли.

— За это, как я понимаю, следует благодарить леди с Датомира. Она так утомилась от постоянного напряжения, что уснула прямо за ужином.

— Да, без мисс Дьё могло получиться с мальчишкой, но Мол сразу бы понял, что его водят за нос. Как бы то ни было, всё прошло идеально.

— Всё же, я до сих пор не уверен, правильно ли я поступил, излагая мальчику не свои мысли. Фактически, я принял решение за другого и внушил его человеку.

— Ты проанализировал данные о магистре и говорил так, как мог бы сказать он. Перестань просчитывать эту ситуацию, ты всё сделал правильно. Скажи лучше, что за удар ты использовал против Мола? Кому из мастеров он принадлежит?

— Мисс Тано. За годы скитаний она довела технику уколов мечом до совершенства.

— Неужели и эти данные дал тебе Вейдер?

— Да. Он осматривал раны убитых ею аколитов и сделал соответствующие выводы.

— Ну и ну. Он, оказывается, ещё и теорией успевает заниматься?

— Постоянно. Как и тренировками. Весьма своеобразными, замечу. Надеюсь, на новом месте службы мне не придётся нападать из засады, чтобы держать в тонусе ваших бойцов?

— Нет, Прокси, не придётся, — засмеялась Латс Рацци. — У нас методики иные. Но работы у тебя прибавится. Бойцов у нас становится всё больше. Будешь тренировать и меня в том числе.

Видеорецепторы старого дуэльного дройда блеснули.

— Со всем возможным старанием, мадам, — произнёс он. — Объём работы меня не беспокоит, я создан для этих целей. Вы утомлены, Вам надо отдохнуть.

— Ты и это умеешь определять?

— Одна из функций тренера.

— В самом деле, пойду-ка, посплю, — тиилинка поднялась с места, зевнула. — Вторые сутки на ногах.

В этот момент ящер под Оби-Ваном замедлил движение, изогнул горбатую спину, обходя какое-то препятствие. Магистр открыл глаза. Что это? Кострище? Кто-то отдыхал здесь не далее как прошлой ночью, разведя огонь из веток пустынных растений и «смоляных камней». Больше того, Сила подсказывала, что здесь присутствовал кто-то очень неприятный. И смутно знакомого. Да нет, не может быть! Откуда тут было взяться Дарту Молу? Узнал адрес в справочном бюро и прилетел выпить карлинского чаю? Смешно. Магистр сосредоточился, обращаясь к Силе. И через минуту расплылся в улыбке. Всё ясно. Датомирская ведьма и её иллюзии. Должно быть, отводила кого-то от своей группы и решила напугать их призраком Мола. Выбор хорош: от одного вида этого красавца разбежались бы не только таскены, но и бандиты Джаббы хатта. Кстати, не помешало бы заглянуть на ферму к Ларсам. Рацци уверяла, что у них всё было спокойно, но лучше удостовериться лично.

— Ну-ка, дружок, — обратился он к ящеру, — поворачивай налево, заедем к родственникам. Ну? Цоб, цоб!

Ящер нехотя повернул и потрусил в указанном седоком направлении.

Два часа спустя, когда солнца опустились к самому горизонту, окрасив небо в алые цвета заката, старый джедай приблизился к ферме семейства Ларсов. Близко он подъезжать не стал: хозяин хорошо знал, кто таков на самом деле «старый Бен», «чокнутый колдун». И недолюбливал Кеноби, полагая, что тот спит и видит увести из дома Люка Скайуокера и в путать его в какое-нибудь приключение. Само это слово – «приключения» – Ларс считал чуть ли не ругательным. Вспомнив о своём новом бинокле, Оби-Ван включил его и поднёс к глазам. Да, всё в порядке, точно так, как было, когда он улетал. Купол лестничного марша, слабо светящаяся кальдера, в стенах которых высечены помещения фермы, острые иглы ближних влагосборников…

— Люк! Лю-ук! — донёсся до отшельника женский голос. — Куда ты запропастился? Дядя собирается отключать питание!

— Я здесь, тётя! Уже иду! — отвечал голос молодого человека.

И старый Бен увидел, как невысокая щуплая фигурка с непослушной копной светлых волос пробежала мимо освещённого пространства в направлении входа.

Content

Паутина свободы

Ловец астероидов -- Сержант и генерал

Помощник Повелителя -- Кореллианский договор

Были и небылицы

Внешняя Луна

Истинный Лорд -- Разбор операции

Киллер -- Испытание новичков

Покушение -- Связная

Призраки прошлого -- Поражение Лорда

Шпион -- Визит к отшельнику

Власть меняется -- Власть НЕ меняется

Примечание к части

Возвращение странника