Дмитрий Алехин при участии Сержа Полякова

ЦВЕТЫ

— За двадцатку возьмешь? — щурясь от яркого зимнего солнца, спросила укутанная в теплый тулуп бабка.

— Может хоть за пятнадцать отдадите, стипендия не безразмерная. А?

— Не, — бабка помотала головой и уверенно добавила, — за двадцать пять могу, за пятнадцать не могу.

Санек вздохнул, нащупал в кармане мятую двадцатку и протянул бабке. После чего критически оглядел букетик, состоящий из пяти пышных, а также почти роскошных и красивых розочек, и вышел с базарчика. «Для такого дела не жалко», — подумал он и бережно прикрыл цветы.

Таня жила недалеко, в двух кварталах, но тем не менее Санек успел сильно промерзнуть — мороз был нешуточным, а без шапки ходить вредно, как бы это банально не прозвучало.

Снег противно скрипел под ногами, ветер старался выдуть из Саниной куртки последние крохи тепла, и, поэтому, зайдя в подъезд и увидев знакомые еще с детства надписи, парень с облегчением вздохнул. Но трудности не закончились — лифт не работал. Пришлось топать пешком, выходя через балкон на лестницу (интересно, кто придумал эту идиотскую систему?). А вот, наконец, и девятый этаж. Отряхнув с себя снег и причесавшись за неимением расчески рукой, Саня глубоко вздохнул и решительно позвонил в дверь.

Девушка, открывшая дверь, тут же нарвалась на букет, агрессивно выставленный прямо в появившийся проём.

— Ой, какая прелесть, — с невольным умилением проговорила Таня, приподняла фокус своего зрения и, немного смутившись, продолжила, — это ты, Саша?

Переступив через порог, Саня широко (насколько позволяла далёкая от абсолютной растяжимости кожа на лице) улыбнулся и протянул букет.

— Да я тут подумал — что мы прям как дети малые, разругались из-за ерунды какой-то и теперь смотрим волком друг на друга, не общаемся, при встрече отворачиваемся. В конце концов, кто-то же должен сделать первый шаг?

— Да, конечно, — Таня пропустила Сашу внутрь и помогла ему разоблачиться от начавшей восстанавливать тепловые ресурсы куртки. После чего снова с умилением посмотрела на букет. Розы были едва-едва припорошены просочившимися через бережно установленную ещё при покупке преграду снежинками и пока что создавали замечательное по уровню праздничности настроение, — Я уж и сама хотела что-то делать, но ты при встрече как посмотришь, что и заговорить страшно…

— Ну, это всё в прошлом, — Саша весело рассмеялся, — родители, кстати, дома?

— Нет, ушли куда-то.

— Замечательно, — Саша многозначительно улыбнулся, — ну что, будешь как-то привечать гостя?

— Ой, конечно, конечно, — Таня заметушилась, — сейчас я чего-нибудь приготовлю, ты пока проходи, там, не знаю, музыку послушай или компьютер включи… Ты же в курсе.

Саша прошёл прямо — в Танину комнату и присел на небольшой диван. Огляделся. Всё было до боли знакомым: и старый, с посаженным экраном телевизор, и музыкальный центр, взгромоздившийся на пианино, и стол с компьютером. Компьютер когда-то собрал сам Саша. Ещё давно, когда отношения казались столь многообещающе хорошими. «Всё нужно доводить до своего логичного конца. Всегда.»

Саша приподнялся и подошёл к стойке с компактами. Музыка. Вот в чём они не сходились никогда. О вкусах не спорят, но кто же прислушивается к пословицам, если они не говорятся тобой, а применяются по отношению? И они спорили, когда просто с подколками и лёгким сарказмом, когда и с оскорблениями и яркими переходами на личности. Всё это в прошлом.

— Как там, не скучаешь, — донёсся голос с кухни.

— Да нет пока, вспоминаю, какую гадость ты слушаешь.

— Ну мы же не будем снова вспоминать старое, ведь правда? — голос, всё ещё довольно беззаботно весёлый теперь содержал явный вопрос.

— Что ты, что ты, зачем портить такой вечер? Такие вечера бывают очень редко. Думаю он тебе запомнится. Обязан запомниться — я приготовил для тебя сюрприз.

— Сюрприз — это хорошо, — голос усиливался, видимо по мере приближения. Дверь распахнулась, и перед Сашей во всей красе предстала Таня. Он засмотрелся на неё. Таня и при случайной встрече обычно хорошо запоминалась, а уж при полной-то подготовке… и это выражение счастья, умиротворения — сейчас нечасто такое встретишь — создавали просто сумасшедший коктейль, тянуло к ней просто-таки неотвратимо. Да, неожиданный приход Саши был очень в тему, а она и правда уже собиралась мириться, только вот, ну конечно! никак не хотела быть первой.

— Ну что, пойдём на кухню? — предложила Таня.

— Конечно, конечно, сейчас посмотрим, чем ты решила нас порадовать…

Стол был накрыт наспех, но подавал желудку вполне ощутимые надежды на дальние перспективы.

— Подожди, я сейчас, — Саша вышел на секунду и вскоре вернулся с бутылкой не шикарного, но приятного на вкус красного вина.

После этого немного посидели, поболтали, обсудили как у кого шли дела. По словам, ни у кого ничего особо не наладилось, просто жизнь как жизнь, без всплесков и разочарований. Очистив тарелки, они уже собирались переместиться в Танину комнату для последующего разговора. Таня собрала тарелки и направилась с ними к мойнице.

— А что за сюрприз, о котором ты говорил? — Таня склонилась, тщательно складывая посуду.

— Ах да, сюрприз… — Саша внимательно посмотрел на потолок, досчитал до десяти, мягко приподнялся и подошёл к Тане. Всё произошло очень быстро — рука поднялась и сильно, от души, толкнула голову Тани вперёд, к стене, покрытой кафелем. Голова глухо ударилась, Таня вскрикнула. Саша немного заторможенно ухватился обеими руками за волосы и сильно дёрнул. Таня, ещё не опомнившись от удара, потеряла равновесие, широко раскинула руки и упала навзничь, при этом наполнив близлежащее пространство своими длинными каштановыми волосами. Первой серьёзной преградой на пути падения оказался стол, который и пострадал, хоть и в меньшей степени чем голова. Таня застонала и совершила слабую попытку приподняться.

— Приятный сюрприз, правда? — Саша усмехнулся, но совсем не так как раньше — болезненно и в то же время немного удовлетворённо. — Главное, что всё происходит неожиданно и спонтанно. — Немного походив, и продумав что-то, он продолжил, — Думаю, вначале будет больно. Даже скорее всего будет очень больно. Но с другой стороны, что страдания плоти, по сравнению со страданиями души? Извиняться она сама хотела! Да кому нужны твои извинения… дура! сучка безмозглая! Неужели непонятно, что предательство происходит один раз. Один! А прощать его — значит давать поступку, ещё одну поступку на пути всеобщего подыхания. Всепрощение это миф. Если тебя ударили в правую щёку, значит ты допустил где-то ошибку, маленькую такую ошибочку, но если её не исправить сразу… Так сделай же всё, чтобы второго такого шанса не было ни у кого!

Саша присел и внимательно посмотрел в испуганные глаза Тани.

— Страшно, да? Ничего. Это пройдёт. Тебя сейчас заполняет страх, маленький никчемный мозг пытается найти какой-то выход из положения, но это пока. Потом будет боль, боль страшная, от которой не избавиться в забытьи и к которой не привыкнуть. Почему не привыкнуть, возможно спросишь ты? Хороший вопрос. Очень просто — всё будет слишком быстро, чтобы ты успела привыкнуть к боли. Да уж… Кстати, о боли. Ты знаешь, что я пережил после того дня? Нет, ты не знаешь, откуда же тебе знать, что такое изматывающая из дня в день, из часа в час, из секунды в секунды боль. Сводящая с ума, непрерывно пульсирующая и выжигающая. Предательство!.. Но ты узнаешь. Это будет мой последний подарок тебе. Подарок за всё то хорошее, что ты мне сделала, за всё то доброе, что ты мне принесла, за те часы радости, которые я увидел. Я в чём-то даже благодарен тебе — ты помогла мне увидеть другой мир. Я благодарный ученик и потому тоже постараюсь подарить тебе совершенно новые ощущения. Жаль, что ты не сможешь оценить мой подарок по достоинству, — Саша улыбнулся и снова посмотрел прямо в глаза Тане, — Я спешу, времени мало, а нужно ещё сделать пару визитов. — Саша достал из кармана небольшой футляр и бережно, с неподдельной любовью извлёк из него новенький, блестящий нож. — А ведь в самом начале хотел, смешно сказать, взрезать вены себе, но потом подумал и решил, что этот мир задолжал мне слишком много, время собирать долги. Время разбрасывать камни и время собирать камни. О тебе вспомнил в первую очередь: можешь гордиться. Впрочем, заговорился я что-то, начинаю уподобляться плохим героям из низкопробных боевичков… Но раз уж вошёл в роль… — Саша опять усмехнулся на этот раз отстранённо-безжалостно, — даю тебе возможность что-то добавить напоследок.

— Может не надо, — Таня прошептала это одними губами, — я же любила тебя…

Саша снова немного призадумался.

— Помнишь, ещё когда-то давным-давно я давал тебе одну книгу. И там была одна короткая, но от этого не менее замечательная фраза «Любовь стоит жизни». А была ещё и другая фраза — «Друзья или умирают или предают». Как ты думаешь, что будет, если эти фразы совместить? Впрочем, можешь не напрягаться, в данном действе ты будешь не то что в первых рядах — главным участником. Я ведь так не люблю быть голословным, а принципы достойны того, чтобы их подтверждать делами. На то они и принципы, а всё остальное — никчёмная болтология, которой любят заниматься слабаки. Сам давненько был таким, но жизнь заставила поменять принципы…

Саша иронически улыбнулся и нежно, почти бережно начал вспарывать свитер Тани.

Content

Дмитрий Алехин при участии Сержа Полякова
ЦВЕТЫ