Мара Полынь

Желание

1

«В ночь, когда в небе умерла старая луна, но ещё не родилась новая, нужно пойти в дальний лес, где начинаются холмы. Там ты найдёшь три камня, а среди них растёт осина. Нужно стать под ней, лицом на запад и позвать безыменя именем умерших, убитых и заблудящих. Проси его, что хочешь, но в плату он потребует свежей крови. Дай ему стакан, не больше, иначе не упасёшься».

Дорей по прозвищу Рогожка воровато огляделся и закрыл книгу. Это был первый раз, когда он пробрался в закрытую секцию библиотеки. Мальчишки из его крыла хвалились, что делают это чуть ли не каждый день, но показывать запретные заклинания никто не торопился. «Трепачи», — обычно бурчал Дорей. Сам он никогда раньше не совершал ничего, что могло бы вызвать гнев учителей и наставников, и не придумывал сказок.

Но не сейчас.

Это лишь вопрос времени, когда наставник Риган узнает, кто именно из мальчишек видел его той ночью. И Дорей ни секунды не сомневался, какая участь его ожидает. Понятно, что полагаться на «Поверья и наговоры общежитий школы имени Нигмара Белого» кажется глупым, но если бы это была бесполезная книга, она бы не хранилась в закрытой секции. Искать какие-то действительно мощные заклинания было бесполезно, но вызвать безыменя у третьегодки вполне могло получиться. Дорей много слышал об этих духах ещё когда жил с родителями, да и бывал возле тех трёх камней раньше. Говаривали, что это остатки какого-то языческого храма, и души жертв, принесённых древним богам, до сих пор стенают там по ночам. Найти туда дорогу даже тёмной безлунной ночью не будет проблемой. Главное — дожить до этой самой ночи.

Боясь оказаться застигнутым врасплох, вздрагивая от каждого шороха и скрипа, Дорей проскользнул мимо стражей библиотеки и прячась за живой изгородью двинулся к общежитиям. В небе, среди россыпи звёзд, висел тонкий серпик луны — жить ей оставалось всего две ночи, и мальчишка молил всех известных ему духов и богов, чтобы его жизнь оказалась длиннее. Он вовремя заметил отблеск лампы, чтобы залечь в кустах. Не прошло и минуты, как послышалось лёгкое шуршание гравия: кто-то шёл по дорожке в сторону библиотеки.

— Думаешь, мы его поймаем? — произнёс тихий голос. Дорей похолодел. Фамильяр наставника Ригана, пернатый змей Влан. Он только выглядел, как глупая белая птица с пёстрым хохолком. Влан бы хитёр и силён, как настоящий дракон. Луч чиркнул землю перед кустами. Теперь торопливые шаги удалялись.

— Он будет паниковать. И когда явится в библиотеку, тут мы и… — конец фразы разобрать не удалось, да и не было нужды.

Дорей сжал сквозь рубашку ключ — талисман и оберег, всё, что осталось от старой жизни. Дождавшись, когда сердце успокоится и его удары перестанут заглушать звуки окружающего мира, мальчишка двинулся дальше. Он только что чуть не попался. И как глупо! Конечно, наставник Риган не мог уследить за всеми корпусами одновременно, и поставить магических наблюдателей тоже не мог: на ночь территория школы опечатывалась, чтобы ученики не могли ничего учудить. От самого маленького заклинания сразу же срабатывала сигнализация: сирены и яркие огни заливали всю территорию школы, и бездушной Печати было безразлично, кто ты — ученик или наставник. Ночью колдовать на территории школы нельзя. И точка.

Но вот за одним-единственным зданием библиотеки наставник Риган уследить мог. И если ученик не был старшегодкой, он обязательно должен был явиться за каким-нибудь заклинанием для защиты, ведь боевые заклинания и настоящие слова призыва начинали учить только на шестой год. Хорошо, что он не догадался сделать это сразу.

Дорей вытащил прут из оконной решётки и забрался в подвал. Поставил прут на место. Теперь он в относительной безопасности: наставник Риган в библиотеке, и здесь поймать его не сможет. Разве что если кто-то из ночных воспитателей не донесёт. Наконец, удалось добраться до своей комнаты. Дважды мальчишку чуть не заметили, но каждый раз в самый последний момент каким-то чудом ему удавалось спрятаться.

«Слався, Нигмар Белый, расстели свой плащ над нами,

Да обойдут нас стороной козни лукавых,

И да пребудет благодать».

Утро прошло как обычно, молитва, завтрак, занятия. Дорею казалось, что под веки ему насыпали песка: ночью он так и не смог нормально заснуть. Его бросало то в жар, то в холод, во рту образовался неприятный привкус, а ладони слишком сильно потели. Сначала он хотел сказаться больным, но потом решил, что так наставник Риган быстрее его вычислит. Уроки тянулись невероятно медленно. Сначала Дорей сидел, как на иголках, каждую минуту ожидая, что сейчас кто-нибудь ворвётся в аудиторию, и его под любопытными взглядами остальных учащихся потащат на казнь. Но занятия шли, наставники сменялись, и ничего не происходило.

В эту ночь он никуда больше не выходил. Нужно было только дождаться, когда луна умрёт окончательно. Стоит ли говорить, что следующий день был ещё более тягостным? Минуты превращались в часы, часы в года, а вечер всё не наступал. Если бы у Дорея был выбор, он бы спрятался под столом, и целый день просидел там не вылезая. Слава всем поднебесным и подземным духам, что в этом семестре наставник Риган не вёл у них никаких классов.

— Эй, Серый добыл немного зелий. Как насчёт повеселиться сегодня вечером? — это Рульд Заноза. Главный заводила и хулиган в их корпусе. Отказать ему сложно. И опасно. Дорей изобразил самое грустное лицо, какое только мог:

— Я съел какую-то хрень. Облюю вам всё веселье, — после стольких бессонных ночей, бледный, с синяками под глазами, сейчас как нельзя лучше Дорей мог притвориться больным. Главное теперь, чтобы не попытались взять на слабо. Заноза нахмурился, размышляя. Наконец, нежелание быть раскрытым взяло своё.

Дождавшись, когда объявят отбой и мальчишки уйдут «веселиться», Дорей выскользнул из постели, оделся, проверил на месте ли ключ, и, захватив с тумбочки выщербленную чашку, а из тайника железное лезвие, проторенным путём двинулся в подвал. Убедившись, что никого на улице нет, вытащил прут. Самой опасной частью, на которой он сейчас сосредоточил всё своё внимание, было незамеченным пробраться до стены и через тайный лаз выбраться наружу. О том, что сулило путешествие по лесу, он предпочитал не думать. Как и о том, что делать дальше, если получится вызвать безыменя. Или не получится. Особенно если не получится.

Ночной лес оказался намного страшнее, чем Дорей представлял. Странные шорохи и скрипы, чьи-то липкие взгляды… Тем более сейчас, в самую тёмную ночь, когда в небе сияют только звёзды. Да ещё так близко от Холмов! Постоянно спотыкаясь и озираясь, мальчишка медленно продвигался вперёд. Жаль, что фамильяров учатся вызывать и привязывать только в университете. Сейчас ему не помешал бы один. Или парочка. Он уже не на шутку испугался, что прошёл мимо камней ещё час назад и вот-вот забредёт в Холмы, когда буквально вывалился на поляну. В самом центре росла тонкая осина, и её листья казались маленькой стайкой серебряных рыбок, прячущихся от чудовища. Вокруг дерева стояли три больших покосившихся камня. Сейчас, в неверном звёздном свете, они казались уставшими сгорбившимися стариками. Словно жрецы во время ритуала. Дорей почувствовал, как пот холодными ручейками течёт вдоль позвоночника. От самого этого места, от земли, от деревьев, веяло невыносимой жутью, и было не понять — это от разыгравшейся фантазии стучат зубы, или здесь на самом деле ощущается потусторонний — могильный — холод? Может, меж этих камней под корнями осины вправду похоронен старый алтарь, окроплённый кровью сотен жертв, как рассказывают в школьных страшилках?

Наставник Риган больше не казался такой уж большой проблемой. Ну, и правда, что он может сделать в самом ужасном случае? Убьёт и, в целом, всё. Если бы он был могучим колдуном, из тех, о которых пишут в книжках, он мог бы поймать душу Дорея и держать в заточении, используя иногда, как младшего духа — для мелких поручений. Всё равно душа ребёнка на большее не способна.

«Ещё не поздно отступить», — мысленно произнёс Дорей. И представил, как теперь будет в темноте возвращаться обратно. И встретит возле стены наставника Ригана. Как его массивная фигура закроет свет в стенном проёме, и больше не спастись… Может, ну их всех, переждать сейчас ночь, и попробовать убежать? Он думал об этом все дни и ночи, с тех пор, как… И как и во все прошлые разы, перед его внутренним взором встал дядя Брон. Грозный и усатый, с большим животом и красными кулаками. Нет уж, лучше пусть разорвут мелкие бесы. «Я смогу», — мысленно подбодрил себя Дорей.

«Очерти вокруг себя круг калёным железом и засыпь солью», — говорил наставник Крез. — «Духи не любят ни соль, ни острое железо». Лезвие с чавкающим звуком вошло в землю. Чертить линию было невероятно сложно, мешали корешки и камешки, дрожали и соскальзывали с лезвия руки. С мальчишки сошло семь потов, но дело, наконец, было закончено. Соли взяться было неоткуда, но даже такой круг был куда лучшей защитой, чем вообще ничего. Дорей огляделся, пытаясь определить где же теперь запад. Без луны и без солнца он почти не умел ориентироваться. Наконец, начертив в голове карту, он выбрал направление.

«Духи любят, когда за словами стоит настоящая сила. Называй пустые имена, и никого не дозовёшься. Произнося имена, выбирай тех, кого знал лично, к кому прикасался, кто тебя помнил», — говорила наставница Лурна.

— Именем Рузолы, матери моей, — начал Дорей. Его голос ему самому показался слабым и никчёмным. — Именем Мизена, отца моего, — после короткой паузы продолжил он, стараясь говорить громче, — Призываю тебя, безымень. Приди и исполни моё желание, — в конце ему не удалось совладать с собой, и голос предательски сорвался в мышиный писк.

Ничего не произошло. Он подождал ещё немного, но ночь была всё так же густа, а лес полон неведомых голосов и звуков. Ни потустороннего ветра, ни вспышек, ни видений на небе. Может, запад всё-таки в другой стороне? Дорей повернулся, выбирая новое направление.

— Я слушаю тебя, дитя, — произнёс камень, к которому он до этого стоял спиной. Мальчишка вздрогнул и чуть не отпрыгнул назад, но вовремя вспомнил, что стоит внутри защитного круга, и границы переступать нельзя.

Голос принадлежал и мужчине, и женщине, и ребёнку, и старику. Казалось, что говорит большая толпа и один человек одновременно. Интонации его не были нейтральными, но понять, злится он или радуется, тоже было нельзя.

На камне сидел безымень, как их описывают в страшилках: в балахоне, с глубоко надвинутым капюшоном, за тенью которого и днём нельзя было бы рассмотреть лица.

«У них нет ни лица, ни имени. Они примеряют личину тех, за кем идёт смерть. Если встретишь безыменя, который выглядит, как ты, значит, скоро умрёшь», — вспомнил Дорей обычное описание спутников смерти, и отвёл глаза. Теперь на поляну опустилась настоящая тишина: молчал в ожидании лес, молчала земля, молчало небо. Все заранее заготовленные слова вылетели из головы.

— Я пришёл заключить с тобой договор, — собравшись с духом, промямлил мальчик. Фигура безыменя слегка шевельнулась. Кажется, он кивнул. — Мне нужен защитник, — голос Дорея окреп. Да, именно это будет его желанием. — Защити меня!

Всё замерло. И в следующее мгновение безымень оказался совсем рядом, сразу за кругом. Он упёр руки в что-то невидимое — защитную стену над неровной линией, которую совсем недавно мальчишка чертил по земле железным лезвием. Бледные голубые искры посыпались в разные стороны, а Дорей почувствовал, словно кто-то положил пудовую гирю на плечи: защитный круг давил, тянул к земле под напором духа.

— Ты что-то путаешь, дитя, — почти нежным голосом пропел он, наваливаясь всё сильнее и сильнее. Дорей не выдержал и упал на колени. — Ко мне приходят за другим. Я не защищаю. Не созидаю. Кому ты желаешь смерти?

— Ты ведь можешь исполнить любое желание, — прошептал мальчик.

Безымень опять ударил невидимую стену, и в этот раз не встретил никакого сопротивления. Схватив мальчишку за горло, он повалил его на землю.

— Кому ты желаешь смерти? — прорычал дух на самой грани слышимости, но Дорей молчал. Он крепко зажмурился и ждал, когда же безымень нанесёт последний удар. «Сейчас всё закончится», — вертелась в голове единственная мысль. Неожиданно давление исчезло.

Дорей ждал. Ничего не происходило. Наконец, он неуверенно приоткрыл один глаз. Безымень снова сидел на камне. Его капюшон был повёрнут в сторону мальчишки, но куда он смотрел на самом деле оставалось загадкой. Прошло несколько долгих минут.

— Ну, продолжай, — наконец, произнёс дух. Дорей смутился: оказывается, безымень всё это время чего-то ждал. Но вот чего? Заметив растерянность мальчишки, он подсказал: — Какую плату ты предлагаешь за исполнение своего желания?

Значило ли это, что дух согласен?

— Стакан свежей крови, — ответил он, как учила книга. Дух дёрнулся и неожиданно расхохотался. Потревоженные птицы, громко хлопая крыльями, сорвались с соседних деревьев. От этого смеха Дорей весь покрылся мурашками, а волосы на голове встали дыбом.

— Нет, так не пойдёт, — наконец, отсмеявшись, сказал безымень. — Ты просишь у меня нечто необычное. Ты хочешь удивительный уговор. И думаешь, я соглашусь на это ради какой-то крови?

— Но в книге…

— Имя, — мгновение, и дух вновь оказался рядом с Дореем. Он присел на корточки и теперь внимательно «смотрел» на мальчишку. — Я хочу имя.

— Какое? — Дорей всё ещё не мог понять, что хочет дух.

— Любое. Но надеюсь, ты выберешь что-нибудь покрасивее.

— Для тебя имя? — Наконец, сообразил он. В кого превратится безымень, получивший собственное имя? О таком он никогда не слышал. Станет ли тот сильнее? Или наоборот исчезнет? Хотя вряд ли дух хотел бы чего-нибудь, что могло ему навредить.

— Для меня, — согласился дух. — Ты дашь мне имя, а в обмен я буду защищать тебя. До шестой смерти.

Дорей заставил себя сесть и отряхнуться. Всё это время он лихорадочно размышлял. Безымени были очень сильными духами, возможно, одними из самых могущественных — ведь все под смертью ходят без исключения. Хотя оговорка про шестую смерть сейчас не казалось странной. Раньше Дорей думал, что это просто красивое поверье — что пять раз от смерти можно сбежать, а на шестой она найдёт тебя где угодно, куда ни спрячься. Как люди вообще могли понять в этот раз им удалось сбежать или нет? Смерть — она одна и есть. Но раз дух тоже ставит такое условие… Никто не знал, кто такие безымени на самом деле — то ли души умерших, то ли бесы, то ли проявления природы; а может, утратившие силу забытые боги. Вызвать их было сравнительно легко, и единственное, что сдержилвало многочсленных любителей лёгкого пути — призвавший безыменя часто умирал сам, отправляясь следом за врагов. Отчего так — никто не знал. Да и со словами нужно быть очень осторожным: если есть возможность как-либо исказить желание, безымень обязательно воспользуется лазейкой, исказит его всё сделав не так.

— От чего ты будешь защищать меня?

— От чего захочешь, — неожиданно покладисто предложил дух. — Ты забавный.

— Забавный?

Разговор выходил странный. Мир вокруг замер, прислушиваясь к каждому слову, произносимому на поляне. От собеседника Дорея веяло холодом. И силой. Руки у мальчишки предательски дрожали. Он бы всё отдал, чтобы оказаться где-нибудь в другом месте, в безопасности, но как уйти? Безымень уже здесь, сидит рядом — даже тянуться не нужно, чтобы прикоснуться. А в школе его ждёт наставник Риган. Что так пропадать, что эдак.

— Я — смерть и забвение, и таких, как я, зовут только для того, чтобы мы забрали с собой кого-нибудь на тот свет. И тут появляешься ты, ещё усы не растут, а твой зов так силён, что его слышно даже мне. И что ты просишь меня? Убить? Вытереть воспоминания о ком-то? Нет. Ты просишь защитить! Это забавно. Кем ты считаешь меня?

— Безымень… — Дорей сглотнул. — Древний дух, который может исполнить любое желание…

— Верно, — безымень кивнул. — Только вы, люди, всегда хотите одного и того же. Кроме тебя.

На поляну опять опустилась тишина. Не шуршал ветер в ветвях, не журчала вода в ручейке.

— И что же теперь? — Наконец, не удержался мальчишка.

— Я жду имя. Назовёшь меня — и я стану твоим защитником. А не назовёшь… — в голосе безыменя мелькнуло безразличие. Ну да, не назовёт — и дух будет одним из первых, кто забудет неудачливого мальчишку. А остальные… Кому он нужен? Уж дядя Брон точно будет счастлив, если Дорей исчезнет.

— Эдан… — он сглотнул. — Эдан Тримос. Тебе нравится такое имя?

Дух склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то.

— Да, хорошее, — наконец произнёс он. И голос его был обычным человеческим голосом. Приятный баритон. И теперь под капюшоном Дорей мог различить лицо! Тонкие губы, тонкие брови, глаза, в темноте кажущиеся чёрными. — Давай помогу встать, — он протянул руку, и мальчишка не посмел отказаться от помощи. Ладонь духа была сухая и тёплая. Обычная человеческая ладонь. Дорей безропотно позволил отряхнуть себя от веток и налипшей земли, и также безропотно пошёл следом за духом (духом ли теперь?) обратно к школе. Лес вокруг жил своей обычной ночной жизнью: вздыхал, шуршал, ухал и перекликался. Чьи-то липкие взгляды из чащи то и дело скользили по ним, но тёплая рука Эдана, за которую держался мальчишка, словно отсекала страх. Просто взрослый ведёт ребёнка домой через тёмный лес. Сильный взрослый, который защитит. Не даст в обиду никому, будь то чудище или наставник Риган.

— Как тебя зовут-то? — Поинтересовался дух.

— Дорей, — мальчишка помолчал. — Дорей Данеш.

— А с родителями твоими что случилось?

Ну да, Дорей ведь призывал безыменя именами отца и матери, а это значило, что оба они мертвы.

— Говорят, что несчастный случай, — он против воли сжался, словно ожидая удара. — Что отец напутал что-то со схемой заклинания.

— Но ты не веришь?

— Мама плакала накануне, просила, чтобы мы уехали быстрее. Она что-то знала.

— Но вы не успели.

— Не успели. Мы должны были уехать на следующий день, — Дорей замолчал заново переживая те дни.

— А тут ты как оказался?

— Дядя Брон отправил сюда, подальше от дома. Говорит, ради моей безопасности, но кому я нужен? — Мальчишка вздохнул. Слёзы наворачивались на глаза. Все воспоминания, которые он так тщательно забывал, вернулись разом. Яркая счастливая жизнь оборвалась два года назад. Любовь, тепло, забота, достаток — всё исчезло. Из прошлой школы дядя Брон перевёл его сюда, в школу имени Нигмара Белого, захолустье. Зато далеко. И полный пансион. Никто не ждал Дорея дома. — Я ведь ничего не знаю. И ничего не решаю. А так он может распоряжаться всем, что осталось от родителей, а я — далеко, не могу даже посмотреть ему в глаза.

Они остановились перед тайным лазом. Как дух смог найти дорогу сюда? Откуда знал о его существовании?

— Иди, — Эдан похлопал его по плечу. — Соблюдай осторожность и лишний раз не нарывайся.

— А ты?

— А я догоню тебя позже, — дух ухмыльнулся, словно прочитав мысли мальчишки. — Не бойся, такие, как я, всегда держат слово. Ничего не бойся. А, сапоги только почисть здесь, много грязи на подошвы налипло — оставишь слишком заметный след.

Дорей послушно почистил ботинки, залез в щель и обернулся ещё раз посмотреть на безыменя: тот стоял под деревом на самой опушке. Лицо его было не рассмотреть в темноте безлунной ночи, но Дорей отчего-то был уверен, что дух смотрит на него.

Дорога в комнату была долгой: приходилось прятаться, озираться, ждать, пока ночная стража пройдёт мимо. К счастью, никто из наставников не попался ему на пути, и в подвале засады тоже не было. Наконец, он добрался до комнаты: остальные ребята ещё не вернулись, и Дорей с облегчением разделся и нырнул под своё прохудившееся одеяло. Стоило и одежду почистить, но сил ни на что не оставалось. Сон навалился на него быстрее, чем он успел прочесть молитву.

2

— Подъём! Подъём, лежебоки! — Наставник Крез шёл по коридору и стучал во все двери. Уже утро? — Всем умываться!

Дорей с трудом разлепил глаза. Он проспал и теперь придётся толочься у умывальников и в туалетах с остальными. На соседних кроватях ворочались и тихо ругались под нос мальчишки. Похоже, они вернулись совсем недавно.

Нужно поторопиться, а то можно опять розги схлопотать. Дорей начал поспешно одеваться. За ночь одежда отсырела. Согреться бы. Мальчишка замер и внимательно посмотрел на куртку: она была чистая. Точнее, замызганная и заношенная, но «обычно» замызганная. Ни следа лесной грязи, ни одной прилипшей веточки или комка земли. Он схватил ботинки — то же самое. Может, вся эта сумасшедшая ночь ему только приснилась? На самом деле не было никакого похода к осине и трём камням, не было никакого безыменя? Дорей до крови прикусил губу: с него станется, он ведь несколько ночей не спал перед этим. Вполне мог вчера заснуть, когда ждал пока остальные уйдут. Мог бы сразу понять — духи ведь не бывают такими добродушными в жизни. Проклятие! Ну, сегодня ведь тоже будет безлунная ночь. Сегодня уж точно он попытает счастья. Нужно только соли добыть. Всё же с безыменями шутить не стоит. Да и дух из сна был прав: к таким, как он, вестникам смерти, обращаются только с вполне конкретными просьбами. Лучше он попросит убить наставника Ригана. Ужасно, но надёжно. И никто не поймёт, что это Дорей «заказал» его. Ведь ребёнку такое, по идее, не под силу. Только если у этого ребёнка нет столько мертвецов среди родных. Главное — самому потом остаться в живых.

— Позвольте представить нового наставника, — наставник Тереш от удовольствия разве что руки не потирал. — Замену оставившей нас наставнице Ладен. Эдан Тримос. С сегодняшнего дня он ведёт основы артефакторики и историю колдовства.

Дорей не мог поверить ушам. Эдан Тримос?! Значит ли это, что это был не сон?! Новый наставник — молодой и уверенный в себе — улыбался классу.

— Практику и экзамены сдавать будете уже ему, не опозорьте честь школы, — наставник Тереш кивнул новоприбывшему коллеге. — На этом оставлю вас, — и напоследок классу: — Ведите себя прилично!

— Здравствуйте, — наставник Тримос окинул взглядом аудиторию, — Прежде чем мы приступим к занятию, я хотел бы сначала познакомиться со всеми вами. Я буду называть имя и фамилию, — он раскрыл журнал оценок, — а вы будете вставать и парой фраз рассказывать о себе. Итак, начнём.

— Эй, Рогожка, — Заноза больно толкнул Дорея локтем под рёбрам. — Что рот раззявил? Втюрился, что ль?

— А? — Дорей, наконец, смог оторвать взгляд от нового наставника и посмотрел на соседа. Как безымень мог превратиться в наставника? Почему ни один маг не понял, что он — не человек? Почему ни один из фамильяров не поднял тревоги? — В кого?

— В новенького нашего, — Заноза заухмылялся. — Он не такой милашка, как наставница Ладен, но тоже ничего. Да?

— Дорей Данеш, — добрался тем временем безымень до Дорея — тот в журнале шёл всего лишь третьим, и мальчишка вскочил, как ошпаренный.

— Эээ… — выдавил из себя он и густо покраснел. Одноклассники засмеялись. Ну он попал. Заноза теперь всем растрезвонит. Лучше бы наставник Риган его просто убил!

— Почему ты думаешь это было сложно? — Безымень — или кем он был теперь? — сидел, развалившись на скамейке. Всё тот же просторный балахон, что был на нём ночью, но теперь капюшон был откинут на спину, а из-под рукавов виднелись белые манжеты рубашки. При свете дня дух оказался загорелым кареглазым брюнетом со взглядом так и не выросшего проказника. Сейчас он снисходительно наблюдал, как мальчишка поспешно уплетает его обед, и прятал улыбку в уголках губ. Какое странное чувство: словно приехал любимый брат, и теперь — точно — всё будет хорошо. Дядя Брон был совсем нелюбимым, и уж точно не добрым проказником. Мальчик на мгновение зажмурился и заставил себя досчитать до десяти. Но нет, когда он открыл глаза дух всё ещё сидел на лавочке подставляя лицо под скудные лучи зимнего солнца. Какие глупые мысли! Как вестник смерти, древний дух, может вызывать такие чувства? Да, безымень здесь, чтобы защитить его, как и обещал. Но это не значит, что он будет добр. — Они так ждали нового наставника, что даже приди я к ним с большой дороги — они бы взяли меня с радостью даже в этом случае. А уж пару грамот выправить — на такую ерунду моего могущества вполне хватит.

Вообще поведение духа не вписывалось ни во что, что Дорей знал о потусторонних силах. Сидеть на скамейке и болтать со своим нанимателем — о таком не упоминалось ни в одной книге. Да и то, что мальчик помнил из времён, когда отец был жив, и активно практиковал — никак не вязалось с тем, что Дорей видел сейчас. Духи себя никогда так не ведут. Они слишком голодны, жадны и глупы, чтобы быть такими, как Эдан.

Так и есть. Это предсмертный бред. Тогда, на той проклятой поляне, безымень всё же убил его. Задушил. И теперь это просто пустые видения, мечты о несбыточном. Странно только, что последняя мечта, последнее, что Дорей увидит — это сытный обед. С другой стороны — когда он в последний раз нормально ел? Душевные терзания душевными терзаниями, но за жаркое он бы многое отдал. По крайней мере хорошо одно — наставника Ригана можно больше не опасасться, как и насмешек остальных мальчишек: какое ему до них дело в посмертии? Может, когда всё это закончится, ему удастся ещё раз увидеться с мамой и папой?

— Позовёшь своих друзей? — Прерывая его размышления поинтересовался дух.

— Каких? — С набитым ртом промычал Дорей. Эдан кивнул в сторону ближайших кустов. Сквозь голые ветки отчётливо виднелись ученические куртки и рыжие вихры одного из наблюдателей. — Идите сюда! — Помахал им Дорей. Что уж скрываться. Всё равно вся школа будет гудеть. Что только они выдумают?

— Привет, — тем временем первым поздоровался с подошедшими к скамейке мальчишками безымень. Мальчишки глазели на них, как на какое-то чудо. Ну да, наставнки здесь не заводили дружеских отношений с учениками. А отдать свой обед — это вообще за гранью добра! — У вас вопросы по сегодняшнему уроку?

Мальчишки нестройно замычали в ответ.

— А чо вы его кормите? — Без обиняков задал главный вопрос Рыжий. Он отличался излишней простотой и бил всегда метко в нос.

— Неужели я не могу угостить своего кузена?

— Кузена? — Лица мальчишек сначала поскучнели, а потом зажглись азартом. — Рогожка никогда не говорил, что у него есть кузен-наставник.

— А потому что я не наставник, — беззаботно пожал плечами безымень. — Я — боевой маг.

— Оооо, — раздался возглас восхищения, быстро переросшего в недоверие.

— А что боевой маг делает у нас? — За всех спросил Рыжий.

— Семейные дела, — усмехнулся Эдан. И потрепал Дорея по голове.

За один день Рогожка стал знаменит. Из серого никому неизвестного кроме соседей по комнате мальчишки он превратился в достопримечательность: ученик с надёжными связями среди наставников. Старшеклассники отнеслись к известию настороженно, ведь кто знает как покажет себя наставник Тримос? Да и задержится ли он здесь дольше наставницы Ладен? Но свои пять минут славы Дорей получил. Да и всё стало вдруг намного проще. Слух о том, что Тримос и Данеш — родственники, быстро облетел и преподавательский состав тоже. Конечно, это могли быть только фантазии, но мальчишке начало казаться, что и наставники смотрят на него иначе, мягче, что ли. Нерешённой проблемой оставался только наставник Риган. Казалось, что всё вот-вот наладится, но не прошло и недели, как от дяди Брона пришло письмо, и эти два года в школе Нигмара Белого внезапно закончились. Дорей в очередной раз убедился, что судьба его не любит. Точнее, обиделась когда-то и всё никак не может простить. Вот только за что? И когда?

— Привет, кузен, — в обеденный перерыв безымень по своему обыкновению сидел на лавочке в сквере при библиотеке. Рядом с ним стоял ещё один лоток с едой — теперь он всегда приносил обед на двоих. Они ещё не виделись — у класса Дорея не было в этот день ни истории колдовства, ни основ артефакторики. — Ты опять унылый. Что-то случилось?

Мальчик молча протянул ему письмо. Безымень взял бумагу, развернул, пробежал текст глазами и нахмурился. Помолчал немного и прочитал ещё раз.

— И что это значит? — Всё так же хмуро поинтересовался он.

— Дядя Брон продал всё наше… всё моё имущество, — вздохнул Дорей. — Сказал, что платить за обучение больше нечем. Остался только дом. И что за дом тоже платить нечем. А дом — или землю под ним, если его не станет — смогу продать только я, когда достигну совершеннолетия.

— То есть, вогнал тебя в долги, — кивнул дух. — А с вырученными деньгами он что сделал?

— Якобы неудачно вложил, — Дорей понял, что по щекам текут слёзы, и поспешно вытер их рукавом. Последний раз он плакал на похоронах.

— То есть, учиться дальше у тебя денег нет, вернуться домой — тоже нет. Содержать дом ты не можешь, и даже на еду у тебя денег не осталось. — Дух пожал плечами. — Хорош у тебя опекун, ничего не скажешь.

Дорей промолчал. Спорить не хотелось. Есть не хотелось. Ничего не хотелось. Жизнь кончена. Какая разница, что там делал наставник Риган, если за обучение уплачено только до конца семестра? То есть, жить ему здесь осталось всего полтора месяца, а потом только дорога в беспризорники. А с бродяжками разговор короткий: если не поклонишься местному босоногому королю, то до следующей полной луны и не доживёшь.

— Знал бы сколько мороки с тобой будет — потребовал бы что-нибудь ещё в дополнение к имени, — вздохнул дух и откинувшись на спинку скамейки закрыл глаза.

— В смысле? — Нахмурился в ответ Дорей.

— В смысле — собирайся. Поедем с тобой домой.

— Сейчас? А как же твоя работа здесь?

Дух в ответ только фыркнул, но помолчав всё же снизошёл до ответа:

— Как только я выйду за ворота — они забудут о моём существовании, не переживай об этом. Или ты думаешь мне интересно желторотых сосунков учить разной бесполезной ерунде?

— А когда отправимся? — Несмело спросил мальчик.

— Да хоть сейчас, — великодушно разрешил дух. — Твой дом ведь в столице?

— Да, в Литасе, — кивнул Дорей.

— Отлично. Значит, сегодня вечером и отправимся.

— В-вечером?

— Ну да. Бумажки твои все выправлю в местной канцелярии, до вечера как раз управлюсь. Как отбой пробьют — я за тобой приду. Вещи только собери. Держи, — безымень подтолкнул к Дорею лоток с едой и поднялся со скамейки. — А у меня теперь неожиданно много дел, — и он широким шагом направился к административному корпусу.

Ещё до отбоя Дорей уже был готов отправляться в путь: скромные пожитки собраны и упакованы в тряпичную сумку, тетради и пара книг завёрнуты в рубашку и перевязаны бечевой, ключ — тёплый кусочек металла прямо напротив сердца. Остальные мальчишки были на вечернем построении, но он решил, что делать там больше нечего и тихонько ускользнул. Вдруг безыменю удастся управиться раньше, ещё до отбоя? И словно в подтверждение его мыслей дверь скрипнула, открываясь. Дорей спрыгнул с кровати навстречу Эдану, но на пороге стоял не он.

— Дорей Данеш, — словно напоминая мальчику как его зовут, произнёс наставник Риган. Высокий, плечистый. Его холодные глаза, как два ледяных омута, поблёскивали из-под тяжёлых надбровных дуг. Жирные чёрные волосы, каки всегда, были зачёсаны назад. Пернатый змей Влан устроился на плечах мужчины, словно был частью его одежды.

— Н-н-наставник, — Дорей вцепился в лямку сумки. Сердце ухнуло куда-то в живот. Он знает? Нет, не может быть. Просто случайно зашёл — ведь все ученики должны быть на построении, вот он и ходит по общежитию, гоняет прогульщиков вроде него.

— Вот я тебя и нашёл, — наставник закрыл за собой дверь и гадко ухмыльнулся. Влан вторя своему хозяину обнажил клыки.

— Ч-что вы имеете ввиду? — Отпираться до последнего! До последнего! Может, он просто ищет наобум?

— Ты сам знаешь. Это ведь был ты, тогда вечером, — наставник Риган медленно приближался. Дорей же застыл, как изваяние: отступать некуда, да и даже если бы было куда — ноги отказывались слушаться. — Я вычислил тебя. Понадобилось много времени, но, как видишь, результат оправдал усилия.

Мужчина остановился вплотную к мальчишке, и тому теперь приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо. Всё пропало. Всё пропало! Чуть-чуть не успели. Ещё один день — и Дорей был бы далеко, в безопасности. Как он мог забыть про угрозу, исходящую от наставника? Как он мог расслабиться? И безыменю не успеть. Где он сейчас? Как его позвать на помощь? Дух не предупреждал что делать в случае опасности.

— Я…

— Прощай, Данеш, — лицо наставника скривилось в брезгливой гримасе.

— Прощай, Риган, — раздалось из-за его спины. Сердце выскочило из живота и застряло в горле. Эдан! Наставник Риган суетливо обернулся посмотреть на новоприбывшего и со странным булькающим звуком завалился на бок. Влан попытался взлететь, но только шумно хлопал крыльями, теряя перья. Несколько долгих мгновений они дёргались на полу, пока не расплылись лужей воды. Только нож, одежда, обувь да несколько перьев плавали в ней, но на глазах потрясённого мальчика таяли и они.

— Ты в курсе, что он собирался тебя убить? — Поинтересовался дух. Дорей сглотнул, заставляя сердце вернуться обратно в грудную клетку, и кивнул. — Ты меня призвал из-за него?

Ещё один кивок. Дух хмыкнул:

— Говорю же, чудной ты. Любой нормальный человек просто пожелал бы его смерти. А ты выдумал всю эту чушь с защитниками. Ладно, пойдём.

— А как же?.. — Мальчик неуверенно показал на лужу.

— Не волнуйся, к утру просохнет, — дух взял Дорея за руку и потащил к выходу — мальчик едва успел схватить с кровати стопку книг. По пути им не попалось ни одной живой души, всё общежитие словно вымерло. Откуда-то издалека доносился едва различимый гул голосов: на плаце остальные ученики как раз дочитывали вечернюю молитву. И только во дворе Дорей увидел человека: старый Лимр, конюх, держал за узды Ряска — вороного скакуна, полностью взнузданного, с набитыми для дальней дороги перемётными сумами.

— Спасибо, Лимр, — приветливо улыбнулся ему дух. Отобрал у Дорея сумку и книги и принялся укладывать их в седельные сумы.

— И тебе не хворать, Эдан, хорошей дороги, — конюх подсадил мальчишку в седло. Через минуту безымень тоже уже был верхом. Дорей поёрзал устраиваясь поудобнее. Хорошо, что его никто не видит из приятелей! Засмеяли бы: ехать спереди, как девица…

— Счастливо оставаться!

И вот, ворота закрылись за их спинами. И стены школы скрылись за деревьями. Дух свернул с дороги на какие-то тайные лесные тропы. Сумерки быстро сгущались превращаясь в настоящую глухую ночь, но волшебному коню это, кажется, не мешало.

— Эдан, — неуверенно позвал Дорей. — А куда мы едем?

— В Литас, — невозмутимо ответил дух.

— А почему… так? Зачем мы свернули с дороги?

— Через Холмы быстрее. Вот увидишь — к полуночи будем уже возле Рагоды.

— Через Холмы?! — Дорей аж подпрыгнул. Да в своём ли он уме?! Холмы даже в летний полдень — место смертельно опасное, а зимней ночью туда соваться не стоит даже думать. Конь под ними занервничал и запрял ушами.

— Тише, тише.

Дорей так и не понял к кому обращается дух — к нему или к Ряску.

— Поверь мне, никаких приключений. Путь безопасный.

— Безопасный?!

— Одному тебе там появляться не стоит, но со мной — никаких проблем. Вот увидишь.

Вскоре взошла луна, и весь мир вокруг расчертили густые тени. Как Рясок видел дорогу в этой чехарде чернильной темноты и серебряных клочков света? Деревья тихо шуршали о чём-то своём. Изо рта вырвались облачка пара. Дорей попытался поплотнее запахнуть свою рогожевую куртку, но теплее не становилось.

— Давай сюда, — Эдан заметил его возню в попытках согреться и закутал в свой балахон — только нос мальчика торчал наружу. Безымень оказался на удивление тёплым. И камзол был сделан из какой-то приятной мягкой ткани. Дорей прижался к груди Эдана: под его щекой билось сердце духа. Как странно: ведь он же дух. Откуда у него сердце? Почему после того, как он получил имя — он стал тёплым? Ведь сначала руки у него были ледяные, но потом… Интересно, значит ли это, что Эдана теперь можно убить? Мысли расползались в разные стороны, и бояться обитателей Холмов тоже больше не получалось. Сам того не заметив, Дорей заснул.

За окном драл горло петух.

Дорей открыл глаза и осторожно — стараясь не развеять видение — потрогал перину. Она не исчезла. Мягкая, чистая, тёплая… Мальчик осмотрелся: беленые стены, крепко сбитые окна, тяжёлый стол, табурет, сундук и ещё одна кровать. В комнате было пусто. И тепло. И пахло свежим хлебом. В ногах лежала одежда — чистая, словно вчера постирали. Мальчик торопливо оделся и достал из под кровати свои ботинки. Они уже в Рагоде? Он заснул ещё не подъезде к Холмам, пропустив всё самое интересное. Как он оказался в кровати? Неужели безымень нёс его на руках? Дорей торопливо спустился в зал. Эдана нигде не было.

— А, малыш! — Тучная женщина в белом переднике помахала ему рукой. — Твой брат велел накормить тебя когда спустишься. Садись, — она указала на стол рядом с дверью на кухню. Мальчик послушно сел. Не прошло и пары минут, а перед ним словно по волшебству появились яичница из трёх яиц с тушёными фасолью и луком, жаренный бекон, булка, большой кусок сыра и кувшин морса. Завтрак настоящего богача! Дорей с урчанием набросился на еду. Как давно он нормально не завтракал!

Наконец, тарелки опустели и Дорей удовлетворённо отодвинулся от стола. Что ж, стоило поискать Эдана. Вроде бы они не собирались задерживаться в Рагоде надолго, да и безымень ни о каких делах в этом городе не упоминал.

— Простите, — заговорил он с женщиной, когда та пришла собрать тарелки. — А брат не говорил куда направляется?

— А то как же! — Она заулыбалась. Создавалось такое впечатление, что от одной мысли о безымене у неё поднимается настроение. — В ратушу он пошёл. Городовой его нанял духа изгнать. Привидение местное.

— Привидение???

— Да. Пусть мастера у нас есть, да и даже целая школа магическая рядом, а толку от них — что от козла молока! — Женщина фыркнула. — Но мастер Тримос — настоящий боевой маг, да ещё и специалист в потустороннем. Уж он-то с этим безобразием справится.

— А как мне ратушу найти?

— А ты не ищи. Мастер Тримос сказал здесь его дожидаться.

— Но…

— Сиди-сиди, ты не мешеаешь. Хочешь пирожков? Я только напекла.

От пирожков, да ещё и со сбитнем, Дорей отказаться не мог.

Наконец, когда мальчик ощущал себя уже больше шаром, чем человеком, дверь распахнулась и на пороге появился безымень.

— Привет, — Эдан устроился рядом и в один момент расправился с оставшейся едой. — Готов отправляться?

— Прямо сейчас?

— А то. Немного подзаработали, отдохнули, можно и дальше двигаться.

Дух был прав: чем быстрее они доберутся до Литаса, тем быстрее Дорей сможет разобраться с происходящим и, возможно, что-то предпринять. Хотя кого он обманывает? Он ведь ещё три года будет несовершеннолетним, и все решения за него должен принимать официальный опекун — дядя Брон. Разве что Эдан всё переиначит. Хотя в таком исходе Дорей тоже сомневался: дядя пусть и был младшим братом отца и совершенно не умел распоряжаться деньгами (или скорее всего просто тратил их не на Дорея, а на себя), чародеем он был отменным. Безыменя раскусит в один момент. Мальчик покосился на своего спутника: ему всё сложнее было думать о нём, как о «духе». Видано ли дело: ни в одном чародейском трактате не было написано, что духи справляют нужду в придорожных кустах.

— О чём задумался? — судя по жизнерадостному тону безыменя, будущее его не беспокоило.

— Да так… Вот мы приедем домой, а дальше — что? — Дорей вздохнул. — Дядя Брон мой официальный опекун.

— И что?

— Да что угодно, — может, дух просто не представляет, что их ждёт? Всё же было бы странно ожидать от него досконального знания всех тонкостей человеческой жизни. — Он может отправить меня обратно в школу, а тебя — в застенок за то, что ты меня оттуда якобы похитил. Или ещё что-нибудь.

— Но он ведь сам не оставил тебе другого выхода кроме как вернуться домой, — якобы удивился дух.

— Уж точно он не ожидал, что я приеду в Литас, да ещё так быстро. Возможно, это всё был злой умысел. Тогда это значит, что он хочет, чтобы я сгинул. А если так… — заканчивать Дорей не стал — и так всё было понятно.

— Да, я уже думал об этом, — кивнул безымень. — Не переживай о ерунде.

— Ничего себе ерунда! Он ведь столичный чародей! Посильнее, чем провинциальные школьные учителя.

— Ты сомневаешься в моём могуществе, смертный? — ухмыльнулся Эдан. Дорей несколько долгих секунд играл с ним в гляделки, но не выдержал и отвёл взгляд.

— Что думаешь делать? — буркнул он вылезая из-за стола.

— Посмотрим. Сначала нужно туда добраться.

3

И вот они стояли перед домом. Садик зарос, и между камней подъездной дорожки пробивалась трава. Дикие розы заплели стены и плотно закрытые ставни, и даже бронзовый молоток на двери, казалось, потускнел. Запустение, в которое пришёл дом, больно резало Дорею сердце. Он достал из-за пазухи ключ — самое ценное, что у него было. Самое дорогое, что поддерживало его всё это время в далёкой школе. Оставалось надеяться, что дядя Брон не сменил защитные заклятия — ведь это стоило бы огромных денег. Эдан привязал коня к оградке у веранды, пока мальчик возился с дверью. Наконец, замок щёлкнул, узнавая хозяина, и они оказались внутри. Холл был пуст и пылен. Ни картинок на стенах, ни ковра, ни шкафа для плащей. Хорошо хоть старый кованный светильник под потолком остался на месте. Хотя, скорее всего дядя Брон просто не стал связываться с охранными заклинаниями, и вынес только то, что не было вплетено в защитный периметр дома. Всё вокруг стало мутным, и Дорей вдруг понял что опять плачет, как девчонка. Он сердито вытер слёзы.

— Эй, хозяин! — крикнул Эдан и громко постучал в дверь кулаком. — Что встречать не выходишь?

Мальчик покосился на безыменя: что это он? Но не успел он ничего спросить, как из полутёмного коридора, ведущего в кухню, раздалось кряхтение.

— Добро пожаловать, так сказать, — из теней вышел маленький старичок с всклокоченными седыми волосами — даже Дорею он едва доставал до пояса. — О, Великий и Ужасный, — он поклонился, то ли шутливо, то ли подобострастно. — Чему обязаны твоим визитом?

— Я сопровождаю юного господина, — Эдан сделал жест в сторону Дорея, — в его странствии. Он решил вернуться домой.

Юного господина? Надо же. Безымень раньше его ни разу так не называл.

— Юного господина, значит, — старичок прищурился, рассматривая мальчика. — И всячески содействуешь, стало быть. И болотный демон у крыльца — твоя работа, ага, — он пожевал губу. — Да ты младший Данеш, или не стоять мне на этом месте!

Дорей растеряно кивнул. Кто этот дедок и что он здесь делает? У них никогда не было такого слуги. Неужто нищие обошли охрану и поселились в доме?! А болотный демон — он так и знал, что с Ряском что-то не так. Не может у безыменя быть обычный конь.

— А я Торим, — старичок уже был рядом и радостно хлопал мальчишку по спине, что было с его ростом не так-то просто. — Местный домовой дух, как бы. Ну, значит, заживём! Теперь-то порядок наведём! Этот толстый боров весь дом разорил! Но теперь-то спуску ему не дадим! Эй! Хозяйка! — крикнул дедок куда-то вглубь дома. — Юный господин вернулся! А вы заходите, заходите, нечего на пороге стоять. И чудище ваше болотное сейчас в стойло пристроим.

Вернуться домой было больно. Комнаты больше не выглядели как прежде: большую часть мебели, дядя Брон вывез оставив только старьё, за которое даже пары редий не дадут. Украшений не осталось вовсе. Какие-то документы были свалены кучей посреди отцового кабинета, а его библиотека пропала без следа. Неужели дядя Брон изначально не планировал, что Дорей когда-нибудь вернётся?! Так надругаться над домом родителей! На кухне обнаружилась и жена Торима — такая же низкорослая старушка, как и он, в тёмном суконном платье, белом фартуке и с аккуратно собранными в узелок волосами. Перепоручив ей дорогих гостей, дедок отправился пристраивать Ряска. То есть, болотного демона.

— Сейчас вам постель какую-никакую сготовим, — суетилась тем временем Торима. — Ах, охальник, даже топчана для дорогих гостей не оставил. С дороги ведь есть хотите? Сейчас очаг растопим, простите, чем богаты… Омлет ведь будете? Да с кашей. Ванну нагреем… — домовая разговаривала сама с собой, отвечая на свои же вопросы. Дорею и Эдану оставалось только стоять посреди кухни — стульев, да даже табуретов, тоже не осталось. — Чем богаты, чем богаты… — тем временем, как заклинание, повторяла домовая. Волшебным образом откуда-то появились гладко ошкуренные пеньки, на которых можно было примоститься, растопленный очаг прогрел помещение, чайник засвистел, закипая над огнём, а нехитрый ужин пришлось есть прямо со сковороды. В доставшейся ему выщербленной кружке Дорей узнал старую отцовскую чашку. На такой мусор дядя Брон не позарился, а ему хоть какое воспоминание.

— Чай, надолго? — кряхтел рядом вернувшийся Торим. — Без твёрдой руки хозяйство совсем захиреет, а мы-то хоть и приспособлены для присмотра, да без господиновога дозволения не могём…

— Не могём, не могём… — поддакивала Торима.

— Мы пока что уезжать не собираемся, — ответил за притихшего мальчика безымень. — Господин в старую школу свою вернётся. Кстати, Дорей, у твоего отца ведь был управляющий?

— Мастер Нант, он вёл дела семьи в канцелярии, — кивнул мальчик.

— Отлично, завтра к нему и наведаемся. Дела нужно перенимать, — кивнул дух.

— А как же…

— Не переживай. Я всё улажу.

Дед Торим только хмыкнул в кулак, но ничего не сказал. А Дорей не стал допытываться.

На следующий день они действительно отправились в канцелярию. Мастер Нант был удивлён видеть «юного Данеша», но Дорею показалось, что рад всё же больше, чем удивлён.

— Такая беда, — вздохнул в который раз за встречу старый управляющий. — А этот молодой человек с тобой — кто?

— Эдан Тримос, — безымень пожал руку управляющего. — Мы кузены по материнской линии.

— Он вернулся из Орты этой осенью, и отыскал меня в школе. Я бы хотел сделать его своим новым опекуном вместо дяди Брона. Если можно.

Мастер Нант кивнул: слова Дорея звучали правдоподобно. В Орте только этим летом заключили перемирие, и возвращение боевого мага выглядело логичным. Также это было хорошей причиной почему он не претендовал на роль опекуна, когда Данеши погибли два года назад — в это время война на востоке была в самом разгаре.

— Это будет несложно, мастер Данеш совершенно не оправдал доверия. Я не оставлял надежды, что ты вернёшься. Приберёг для тебя кое-что, но немного. От мастера Данеша ничего не утаишь. Перед… — мастер Нант запнулся не в силах произнести «смертью» — несчастьем твой отец говорил, про какой-то тайник у вас дома, на чёрный день. Правда, без подробностей. Может, твой дядя не смог добраться до него.

— Спасибо, мастер Нант.

— Было бы за что… Мне понадобятся выписки из родовых книг и ваши установительные грамоты, — он посмотрел на Эдана. — Выписки я сам смогу сделать, а вот грамоты…

— Они у меня с собой, если вам сейчас будет удобно… — кивнул дух.

— Да-да, не стоит медлить, — тут управляющий встрепенулся вспомнив о важном: — Вам ведь есть где ночевать?

— Да, у меня есть ключ от дома, — кивнул Дорей.

— Прекрасно, — мастер Нант заметно расслабился. — Тогда я сейчас зайду к судье Росту, а вас, мастер Тримос, я буду ждать сегодня после обеда.

Они возвращались домой, а Дорей недоумевал: как могло получиться всё так просто? Почему всегда подозрительный мастер Нант легко согласился изменить опекуна? Разве для этого не нужно судебное разбирательство? Разве не нужно удостовериться в состоятельности «мастера Тримоса»? Именно так действует могущество безыменя? Или же положение Дорея настолько плохо, что даже самозванец с улицы будет для него более хорошим вариантом, чем дядя Брон?

— Как у тебя это получилось? — наконец, не выдержал он.

— Магия, — буркнул безымень в ответ. Помолчал и добавил: — На самом деле нет. Старик беспокоится о тебе, а установительные грамоты я ещё для школы зачаровал. Так что всё, что мне понадобилось в этот раз — хорошо выглядеть.

— А почему домовой назвал тебя «великим и ужасным»?

— Потому что я великий и ужасный, — от этих слов дух отчего-то развеселился. — А пойдём-ка на рынок. Второй раз на полу я спать не хочу.

Духу доставляло удовольствие прицениваться, торговаться, ходить от торговца к торговцу и разыгрывать скупердяя каких свет не видывал.

— Зачем ты это делаешь? — Наконец, не выдержал мальчик. Ноги гудели от долгого хождения, а голова казалась чугунной после такого количества споров и препирательств. Очень хотелось есть. — Ты ведь мог бы просто…

— Мы собираемся здесь жить, долго, — безымень посмотрел на своего спутника и словно что-то вспомнив направился в сторону харчевни. Наконец-то! — Я должен вести себя как маг, недавно вернувшийся из Орты. Да, деньги у меня есть, но их не должно быть много. И люди вокруг должны вести себя обычно. Ты ведь не хочешь попасться из-за ерунды?

Дорей только головой покачал: о таком он даже не задумывался.

— Поедим и отправишься домой вместе с грузчиками, — в продолжение своих мыслей произнёс Эдан. — Без хозяина они не смогут ничего внести в дом. Проследи, чтобы сразу поставили всё на нужные места.

— Ладно. А ты обратно к мастеру Нанту?

— Да. Заодно в школу загляну, негоже тебе бездельничать. Экзамены на носу, а ты занятия пропускаешь.

Дорей насупился, но не стал возражать: дух прав, пора побеспокоиться об учёбе.

В следующие два дня дом стремительно преобразился: домовые вновь распахнули ставни, пыль исчезла, комнаты прогрелись. Да, не было больше картин и милых матери пледов на диванах — как и самих диванов, — но тёплое молоко перед сном, ровно как Дорей любил, и маленький коврик в ванной, наполняли его счастьем.

К удивлению мальчишки, переводные экзамены его никто не заставил сдавать, и вернули его даже в тот же класс, где он учился до отъезда. За два года ничего не изменилось — только старые приятели стали выше, да его место за окном заняла новая девчонка, которой раньше не было. Да! В отличие от школы Нигмара Белого в лицее Тарнесса классы были смешанными, и девочки учились вместе с мальчиками.

— Я Лита, — на первой же перемене подошла к нему «новенькая» — на самом деле проучившаяся в этой школе уже почти год.

— Дорей.

— Мне сказали, что я заняла твоё место… Прости, если ты хочешь…

— Ничего страшного, — мальчишка замахал руками, — Это было так давно. Да и меня ведь не было, когда тебя перевели к нам.

Так странно было смотреть на эту застенчиво улыбающуюся девочку. Так непривычно разговаривать со старыми друзьями и не ждать, что тебя будут обзывать и унижать, а ночью могут и тёмную устроить за то, что слишком умный. Все такие добрые, воспитанные, благополучные… Никого из них дядя не обирал и не оставлял в далёком краю помирать от голода. Никто из местных учителей не посмел бы запятнать светлый образ наставника. Дорей вспомнил наставника Ригана, и словно холодная рука коснулась сердца.

— Всё в порядке? — Нахмурилась Лита, видимо заметив, как он побледнел.

— Да, да, нормально, — Дорей заставил себя улыбнуться. — Просто столько всего произошло в последнее время, брат вернулся… Мы вернулись… Я ещё не привык.

— А. Прости.

Они замолчали. И тут Дорей поймал себя на мысли, что ему нравится молчать с этой девочкой. Она была такая милая. С такими огромными честными серыми глазами. И так приятно улыбалась. Совсем не чета его приятелям из школы Нигмара.

— А где ты живёшь? — Вдруг ни с того ни с сего спросила Лита.

— На Третьей улице Жёлтого Полога.

— О, это же совсем рядом со мной! Можно я зайду в гости как-нибудь?

Дорей представил как Лита, девочка из приличной зажиточной семьи (ведь в районе Жёлтого Полога жили только состоятельные люди), приходит в его запущенные владения и побледнел ещё раз. Да, под крепкой рукой Эдана дом словано зажил новой жизнью, но комнаты в большинстве своём всё ещё стояли пустые, а о былом богатстве не могло быть и речи.

— Если честно, мы ещё не готовы принимать гостей…

— Да ты что, ты ведь живёшь в Проклятой Усадьбе! — Не удержался и подал голос Кобал из-за соседней парты. Дорей нахмурился: Проклятая Усадьба? Нужно выяснить, что говорят о его доме. — Мы бы с удовольствием сходили к тебе в гости! Все!

— Я даже не знаю… Нужно обсудить это с братом, — Дорей заметил как поскучнели лица его одноклассников и торопливо добавил: — Но я думаю, что он не будет против.

После занятий Дорей отправился домой настолько задумчивым, что не обращал должного внимания на окружающее, и зря: возле ворот его ждал тучный мужчина.

— Дорей! — Окликнул он мальчика не давая шанса ускользнуть.

— Д-дядя Брон, — Дорей непроизвольно втянул голову в плечи, словно ожидая, что его сейчас начнут бить. С их последней встречи дядя стал ещё шире, а кулаки его — ещё больше и краснее.

— Я так рад, что ты вернулся! Мне пришло сообщение от канцелярии, что меня сместили с позиции твоего опекуна, — дядя Брон выжидательно смотрел на племянника. Дорей молчал. — Говорят, что это некто Эдан Тримос, сын Эдны. Но у неё никогда не было сыновей! Да и фамилия у них другая. Это какая-то ошибка?

Дорей молчал. То есть, дядя Брон уже всё знает — ему не могли не сообщить, — но он надеялся, что это случится в следующей жизни. Понятное дело, что мастер Нант медлил сколько мог — Дорей даже в школу успел пойти, но откладывать извещение мастера Данеша вечно было невозможно.

— Дорей? Посмотри на меня.

Мальчик заставил себя поднять взгляд. Дядя Брон нависал над ним словно гора.

— Кто такой этот Эдан Тримос? И где ты его нашёл? Я не потерплю самоуправства.

— Здравствуйте, мастер Данеш, — раздался из-за спины дяди Брона голос. Эдан оказался здесь, как по волшебству, словно знал, что старший Данеш будет встречать Дорея после первого дня занятий. Хотя почему «как»? Точно по волшебству. Он всегда знал когда и где нужно появиться — Дорею оставалось только догадываться как у него это выходило. Наверняка ещё одно «великое» и «ужасное» умение из арсенала безыменя.

Дядя Брон обернулся на голос, и Дорей долгое мгновение ждал, что он растечётся по мостовой лужей воды, как в своё время мастер Риган, но неприятный визитёр стоял цел и невредим, и мальчику пришлось поспрощаться с глупой, пусть и приятной, мыслью.

— С кем имею честь?.. — Высокопарно начал дядя Брон, и Эдан услужливо (и как показалось Дорею с лёгкой издёвкой) поклонился:

— Эдан Тримос, мастер, — безымень намеренно опустил «к вашим услугам». — А вы, я так понимаю, Брон Данеш?

— Мастер Брон Данеш, — поморщился от «невоспитанности» собеседника дядя Брон, но никак больше её комментировать не стал перейдя сразу к делу: — Вы кто такой и откуда взялись?

— Я не обязан отчитываться перед вами.

— Вы самозванец! — Дядя Брон говорил громче, чем то позволяли приличия.

— С чего вы взяли? — Эдан дружелюбно улыбнулся, а Дорей боком обошёл дядю и спрятался за локтем духа. Ему совершенно не нравился этот разговор, а ещё больше — место, где он происходил. Другие ученики выходя за ворота натыкались на них и от любопытства вытягивали шеи и замедляли шаг.

— У Эдны только две дочери, у неё нет сына, пусть в ваших документах написано обратное! — Данеш старший покраснел словно только что бежал.

— Вы ошибаетесь, — безымень продолжал дружелюбно улыбаться.

— Нет, мы много лет обща…

— Почему бы вам не спросить её лично? — Вдруг предложил Эдан. — Её слов будет достаточно?

Дядя Брон зло зашипел, но ничего не сказал: Дорей знал, что с родственниками мамы тот поссорился давно и крепко, и его должно сильно припечь, чтобы он захотел поговорить с тётей Эдной. Да и далеко это — семья мамы была из Регды, а это четыре дня пути на восток, у самой границы.

— Как ты себе это представляешь? — Наконец, нашёлся он. — Или она тоже приехала?

— Вы можете написать ей письмо. Королевской почтой ответ получите меньше чем через десять дней.

Что стоило денег. Дядя Брон опять молчал, а Эдан продолжал улыбаться. Дорею немного отлегло от сердца: кажется, сейчас драки не будет.

— Кстати, — безымень словно только что что-то вспомнил. — Хотел спросить куда вы дели библиотеку дяди Мизена.

— Что???

— Библиотека дяди Мизена. И рабочие материалы.

— Их пришлось продать за долги, — дядя Брон надулся и покраснел ещё больше, хотя казалось, это было невозможно. — И чтобы оплатить обучение теперь вашего юного подопечного.

— У дяди Мизена не было долгов, когда он и тётя Рузола погибли, — Эдан нахмурился. — И обучение не стоит того, что вы сотворили с домом.

— Молокосос, — только и смог выдавить из себя старший Данеш.

— Я собираюсь пожаловаться на вас судье, — предупредил Эдан. Дядя Брон резко развернулся на каблуках и заторопился прочь.

— До свидания! — Крикнул ему вслед дух со странным весельем в голосе.

— И что теперь будет? — Несмело поинтересовался Дорей: он был рад, что разговор закончился — он терялся под любопытными взглядами других учеников.

— Посмотрим, — беззаботно пожал плечами Эдан. — Есть два варианта: либо этот жирдяй вернёт тебе хотя бы часть имущества, лишь бы его гнилые делишки не всплыли, либо попробует выяснить мою подноготную у Эдны.

— Тебя это не пугает?

— Что он решит написать ей?

Дорей только кивнул в ответ.

— Ни капельки. У тебя на самом деле был кузен, просто умер в младенчестве. Мне не составило труда занять его место.

— То есть тётя Эдна помнит, что у неё есть старший сын? — Ошарашенно спросил Дорей.

— Сейчас она об этом не задумывается, но если Брон ей напишет, то вспомнит. Включая то, что я каждый месяц перечислял им часть своего жалования мага на королевской службе, пока был в Орте.

— Ты и такое умеешь? — Мальчик был поражён до глубины души. На самом деле он раньше не задумывался о границах могущества безыменя. — Но почему ты тогда не зачаруешь и дядю Брона тоже? — Немного подумав, спросил он. Эдан ничего не ответил.

4

Ещё несколько дней прошли в относительном спокойствии, и даже никто из одноклассников не подходил к Дорею с вопросами о сцене перед школой, но тут вечером в дверь постучал посыльный и передал мастеру Тримосу записку от мастера Данеша. Дядя Брон хотел встретиться на нейтральной территории и обсудить положение дел. От записки безымень невероятно развеселился, и передавал с всё тем же посыльным, что непременно будет.

Дорей не находил себе места: что задумал дух? И что ужаснее: что задумал дядя Брон? Нужно обязательно выяснить, но как? Самый верный способ — проследить за Эданом до места встречи и подслушать о чём они будут разговаривать. Но как проследить за могущественным духом, если он сам этого не захочет?

К облегчению Дорея безымень не стал делать ничего сверхъестественного: он вышел через дверь, прошёл по садику до ворот и потом неторопливо зашагал куда-то по улице — даже коня оставил дома, словно приглашал мальчишку отправиться следом. Он так и поступил.

И действительно — далеко идти не пришлось. Уже через полтора квартала Эдан свернул к какому-то старому заборошенному строению. Дорей долгую минуту сомневался идти ли следом или подождать снаружи в укрытии (откуда этот дом взялся здесь?), но любопытство всё же взяло верх над разумом, и он прокрался к двери: она оказалась незаперта. Дом не был жилым: когда-то здесь находилась какая-то крупная торговая контора, а может, даже банк — служба не могла позволить себе такое огромной здание в столь престижном районе. Сразу за дверью начинался просторный зал, пронизывающий здание до самой крыши. Перила лестниц и балконов опоясывали его вычурной лентой, и пусть балюстрада в некоторых местах обвалилась, выглядело это всё равно красиво. На этажах через равные промежутки виднелись тёмные прямоугольники дверей.

В здании было так тихо, что Дорей отчётливо слышал шаги откуда-то сверху и справа — кто-то поднимался по лестнице. Крадучись, стараясь как можно меньше скрипеть рассошхимися досками пола, он пошёл на звук. Наверху открылась дверь и раздался чей-то голос. Дорей не мог разобрать слов, но говорившего узнал сразу — дядя Брон. Эдан что-то ответил, но тоже слишком тихо. О чём они могут говорить? Мальчик заторопился: эдак он всё пропустит! Дядя Брон говорил долго, и судя по тону — злорадствовал. Он был очень доволен собой, Дорей знал эти интонации.

— … не уберёшься, пеняй на себя, — наконец, различил мальчик.

— Вы угрожаете мне, мастер Данеш? — В голосе Эдана слышалась насмешка.

— Нет, не угрожаю, — откликнулся невидимый поднимающемуся по лестнице Дорею дядя Брон. — Просто предупреждаю. Столица — место неспокойное.

И тут Дорей внезапно понял, что дядя Брон идёт к лестнице — прямо к нему. Ещё мгновение, и его увидят! И никуда не спрятаться!

— Кстати, что это за имя такое дурацкое, «Эдан Тримос»? — Бросил старший Данеш на ходу. — Ты что, былинный герой, что ли? — И тут он увидел Дорея, не успевшего спрятаться.

— Отличное имя, мне очень нравится, — Голос Эдана был спокоен. Данеш скривился. Ничего не сказав он просто пошёл вперёд и пребольно толкнув Дорея спустился вниз. Мальчик и дух наблюдали как он пересекает пустой пыльный зал и исчезает за дверью.

— Ты что, правда дал мне былинное имя? — Поинтереосвался безымень, когда они остались вдвоём и ничто кроме их дыхания больше не нарушало тишину заброшенного дома.

— Ну, оно… аристократическое, — выдавил их себя Дорей. — Маги часто берут себе псевдонимы. По крайней мере брали в древности, я много читал об этом в книгах, — нужно было объяснить побыстрее, он боялся, что если не рассказать сейчас — у него никогда не хватит духу. — Ну, и я когда… Когда я думал что тоже стану великим магом, и мне понадобится псевдоним… и нужно было чтобы… ну и я… а ты так неожиданно спросил, это было первое имя, о котором я подумал…

— То есть, ты отдал мне своё имя? — Кажется, духа это ни капельки не расстроило, даже наоборот, почему-то повеселило. — Что ж, так даже интереснее. Пойдём, — он выпрямился и отряхнул рукава, — В следующий раз только прячься, не торчи на лестнице столбом.

— Да я… — но дух уже не слушал, и Дорею пришлось поторопиться, чтобы поспеть за широко шагающим мужчиной. — А что он хотел?

— Всё ожидаемо: чтобы я забыл о тебе, вернул все права и выметался из города, — хмыкнул Эдан. — А не то ждёт меня нечто ужасное.

— И что ты будешь делать? — мальчишка внутренне сжался. Конечно, он не верил, что дух испугается угроз его дяди, тем более что дядя, похоже, не сообразил кто такой Эдан на самом деле, и считал его самозванцем, всё равно сомнения терзали сердце Дорея. Они вышли на улицу. Маленькие едва заметные снежинки кружились в воздухе.

— Конечно же подожду этого ужасного, — Эдан закинул руки за голову и теперь рассматривал затянутое тучами небо. — Надеюсь, твой дядя не подведёт и придумает что-то действительно интересное.

Дорей только хмыкнул в ответ.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — Раз в пятнадцатый спросил дед Торим, поправляя пиджак и приглаживая свои седые космы.

— Это прекрасная идея, — раз в пятнадцатый ответил безымень. — У нашего доброго господина должны быть друзья. А друзья ходят друг к другу в гости.

— Но что если…

— Хозяин, они же дети, — дух вздохнул. — Ничего не случится. Точнее, случится, но мы потом всё уберём.

В коридоре раздались дробные шаги и на пороге появилась бабушка Торима:

— Всё готово.

Дорей глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, и ещё раз осмотрел готовящееся «поле боя». В гостиной было светло и тепло (дед Торим ругался на лишние траты, но всё же согласился протопить дом посильнее). Нигде ни пылинки, вся паутина убрана. Пол застлан ковром (пусть и старым, но ещё очень приличным!), диван, два кресла и чайный столик — отличное место, где можно посидеть, поболтать и выпить чаю с пирогом и печеньем. Несколько комнат предусмотрительный Эдан приготовил для «экскурсии по Проклятой Усадьбе», но несмотря на все их старания запустение сквозило в каждой вещи.

Раздался стук дверного молотка: первые гости прибыли. Одноклассники — новые старые друзья, и Лита в их числе, — восторженно вертели головами, рассматривая убранство дома. Предложение небольшой экскурсии было принято с восторгом, а Эдан — улыбчивый и обходительный, да ещё и настоящий боевой маг — пользовался невероятной популярностью как у девчонок, так и мальчишек. Дорей на его фоне тушевался и в основно подливал чаю галдящим одноклассникам.

— Наша экономка рассказывала, что вечером видела духа, выбирающегося через один из дымоходов! — Рассказывал Дирм, самый популярный мальчик в их классе. Высокий не по возрасту, светловолосый и сероглазый, он всегда собирал вокруг себя стайки почитателей. Вот и сейчас они сидели вдвоём с Эданом на диване, и вокруг них собрались почти все гости.

— Да ты что!

— Не может быть!

— Говорю вам, а в другой раз здесь странные огни в садике видели, — продолжал Дирм нисколько не смущаясь с трудом скрывающего усмешку Эдана. А Дорей слушал эти истории и удивлялся: его друзья щекотали себе нервы разными выдумками о потустороннем (хотя выдумками ли? Ведь единственным настоящим человеком, живущим в этом доме был сам Дорей) и даже не подозревали рядом с кем сидят, и кто готовил для них обед. А уж кто фыркает в конюшне… Мальчик улыбнулся собственным мыслям: пусть это остаётся его маленьким страшным секретом.

К его удивлению всем очень понравилась Проклятая Усадьба, и в следующие дни основной темой обсуждений был дом Дорея и истории с ним связанные, так что Дорей благодаря Эдану и здесь стал маленькой знаменитостью.

— Хорошо тебе жить с Эданом, — завистливо вздохнул Рорик однажды на перемене. — Он классный, разрешает тебе всё. И такой крутой! Вот бы мне такого брата!

— Угу, — Дорей заставил себя улыбнуться. Почему-то стало очень грустно. От навалившейся тоски сложно было сосредоточиться на словах наставников, а на практическом занятии перепутав пробирки он закоптил всю классную комнату. Наставница Мойер поругавшись отправила его к лекарю, а лекарь — домой.

Давно уже Дорей не чувствовал себя таким разбитым. И отчего? Из-за дурацких слов Рорика? Ну и ну.

Мальчик вывернул на свою улицу и увидел знакомую фигуру. Испуганно отпрянул назад за угол и осторожно выглянул: перед калиткой его дома стоял дядя Брон. Что он здесь делает? Ведь сейчас дома должны быть только Торимы: самому Дорею положено сидеть на уроках, а Эдан нашёл какую-то подработку в городской службе магов. Дядя Брон тем временем развернулся на каблуках и зашагал прочь. Фигура его ещё какое-то время маячила на улице, а потом исчезла за одним из поворотов. Дорей осторожно вышел из своего укрытия. Стоило бы пойти домой и расспросить домовых, не случилось ли чего, но обуреваемый странными чувствами мальчик последовал за дядей. Может, если узнать куда он пошёл сейчас — удастся понять зачем он приходил?

Следить за дядей было нетрудно — он не скрывался и не оглядывался, уверенно шёл вперёд, словно много лет ходил одной и той же дорогой. И к удивлению Дорея — скрылся в том же заброшенном доме, где всего десять дней назад встречался с Эданом. Может, это его секретное место?

Дорей немного постоял размышляя стоит ли заходить в дом. Эдана с ним сейчас нет, зачем рисковать? Да и какой смысл? Он уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг увидел силуэт в окне, и это был не дядя Брон. Но что здесь может делать безымень? Дорей отбросил нерешительность и шагнул к двери: в этот раз он не попадётся.

В целом можно было и не скрываться: взрослые шумели так сильно, что промаршируй по первому этажу отряд солдат — они не заметили бы. Дядя Брон что-то кричал, и в его голосе было столько возмущения, что Дорей невольно поёжился. Как хорошо, что его красные волосатые кулаки никогда больше не доберутся до него. Эдан что-то отвечал, и его слова, похоже, только добавляли масла в огонь. Дорей проделал весь путь, что и в прошлый раз, поднялся по ступенькам и осторожно заглянул в тот же самый кабинет. Они оба были там: и старший Данеш, и Эдан. Безымень стоял спиной к дверям в довольно воинственной позе, Данеш же был, похоже, на грани припадка: с раскрасневшимся лицом он носился по комнате туда-сюда, ноги его путались в длинном чародейском манто.

— … столько лет?! — Кричал он тем временем на Эдана. Помолчал. Внимательно посмотрел на мальчика, выглянувшего из-за двери и добавил: — И крысёныша с собой опять притащил. Неужели так сложно было хотя бы в этот раз оставить его дома? Хватит с меня!

Дорей вспыхнул и вышел из своего убежища — прятаться больше не было смысла. Но это он-то крысёныш?

— Не горячись, Брон, — начал безымень в примирительном жесте подняв руки, но старший Данеш его не слушал: он уже достал что-то из-под своей тёплой, подбитой мехом мантии и, замахнувшись, бросил в Дорея. — Осторожно! — Дух бросился наперерез непонятной штуке. Раздался странный хлюпающий звук и Эдан осел — Дорей еле успел поймать его. Вместо живота у духа теперь была странная блестящая тёмная масса, в полутьме помещения казавшаяся чёрной. Кровь быстро пропитывала одежду, растекалась огромной лужей по полу и дальше, по щелям между досок, рисуя странный узор. Дорею всегда казалось, что в людях меньше крови.

— Эдан, — он всмотрелся в мигом посеревшее лицо безыменя. Всё же в человеческом теле его можно убить?! — Эдан!!!

Безымень шевельнул губами, словно пытаясь что-то сказать, но не издал ни звука. Из кончика рта по подбородку потекла тёмная струйка крови.

— Нет! Эдан! — Дорей вцепился в его одежду. — Эдан! Нет. Нет, — прошептал мальчик, но дух больше не шевелился, а глаза его остекленели. — Нет…

— Что, даже самозванец бросил тебя, — прошипел дядя Брон. Он и раньше не был симптатичным, а сейчас казался Дорею уродливым чудовищем из кошмаров. — Тебе стоило умереть ещё тогда, вместе с Мюзеном.

— Ненавижу, — еле слышно прошептал Дорей прижмая ещё тёплого Эдана к себе. Всех у него забрали: и отца, и мать, и теперь безыменя. Хотя дух своё слово сдержал: ведь он обещал защищать до самой смерти. Правда, не уточнил до чьей. Кровь растекалась всё дальше и дальше, превращаясь в чёрное озеро. Так же чувства заполняли Дорея. Ярость… нет, ненависть, поднималась всё выше, сжала лёгкие, перехватила горло, вскружила голову. — Ненавижу, — голос мальчика окреп. Всё вокруг поплыло, окрасилось странными цветами, звуки изменились.

— Как же, я тебя прекрасно понимаю, — не обращая внимания на происходящее вокруг дядя Брон наклонился и с хлюпающим звуком извлёк из тела Эдана своё оружие — какую-то странную палку, отдалённо похожую на кинжал, только изогнутую. Как такое вообще можно метко бросать? Да ещё с таким разрушительным результатом? Никак иначе палка зачарованная. — И надеюсь ты меня тоже поймёшь. Всё должно было сложиться по-другому. Иначе, — дядя Брон опять замахнулся, целясь Дорею в голову. В этот раз он не промажет, и остановить его некому.

— УМРИ! — Закричал ему прямо в лицо мальчик. — УМРИ!!!

Чёрная, вязкая темнота, заполнившая его по самое темечко, выплеснулась наружу. Пол вздыбился, стены свернулись вокруг них, словно лепестки бутона вокруг сердцевины. Время растянулось, замедлилось, остановилось. И стало так.

Крепкие руки держали его за плечи. Дорей открыл глаза. Далеко внизу под ногами расстилался Литос. Узкие улочки, грязные подворотни, площади с неработающими по случаю морозов фонтанами, сотни узких белых дымков вьются над крышами, словно тропинки, связывающие землю и небо. На пригорке окружённый рвом нависая над городом стоит замок, и его флажки трепещут в холодном свете зимнего солнца.

Дорей не видел, скорее чувствовал огромные крылья, удерживающие его здесь, наверху. Как ветер шуршит в перьях, как туго ворочается в них, не давая упасть.

«Наверное, я умер и превратился в ворона,» — подумал он. Мысли были медленными и отстранёнными. — «Иначе почему они меня не видят?»

А потом был конёк крыши и они сидели и смотрели на бегущих внизу людей — в отдалении горело какое-то здание, огромные серые и чёрные клубы дыма поднимались вверх и потом растекались по небу неопрятной кляксой. От звона пожарных колоколов дрожал воздух.

Дорей открыл глаза. Половину обзора закрывала подушка. Поверх неё было видно часть стены — тёмно-зелёной полосатой стены его спальни с сиротливым панно из засушенных васильков, подаренным Литой. Он дома? Дорей сел. Да, определённо он был дома. Мальчик осмотрел руки — ни капли крови. Да и одежда на нём была домашняя. Неужели он просто заснул и всё происшедшее — всего лишь сон? Мальчик посмотрел в окно — на улице всё ещё было светло, но какой это день? Тот же или уже следующий? Сколько времени прошло с тех пор как он вернулся из школы? Жив Эдан или нет? И тот полёт — он был правдой или выдумкой? Дорей торопливо натянул халат и спустился вниз. На кухне бабушка Торима что-то мелко крошила напевая себе под нос. На плите булькала кастрюля. Аппетитные запахи витали в воздухе.

— Баб? Эдан уже вернулся? — Замер на пороге Дорей.

— Рано ведь ещё, — не отвлекаясь от разделочной доски откликнулась домовая. — Чай до ужина два часа ещё.

— А, точно, — Дорей закутался в халат поплотнее. Значит, день тот же. И не было того странного полёта, иначе домовые не преминули бы что-нибудь сказать по этому поводу. И всего, что было до полёта — тоже не было. Просто странный и страшный сон. И в следующий раз, когда Дорей увидит дядю Брона — он не пойдёт за ним, а то ведь вдруг сон — пророческий? Лучше просто не дать ему возможности сбыться. Дорей вернулся к себе и упал в кровать: слабость, из-за которой его отправили домой, никуда не делась. Сон пришёл быстро, и никаких новых видений в этот раз не принёс.

Разбудил Дорея шум. Мальчик какое-то время лежал прислушиваясь к звукам дома и пытаясь понять что же не так. Внизу кто-то разговаривал, и голоса были незнакомые. Дорей вскочил с кровати: кто там? Может, Эдан привёл сослуживцев в гости, как Дорей совсем недавно одноклассников? Но почему не предупредил? Тогда это значит что-то случилось? Он торопливо сбежал по лестнице на первый этаж. В холле стояли двое хмурых мужчин и что-то терпеливо объясняли деду Ториму. Заметив спустившегося Дорея они заметно оживились:

— Добрый вечер, старший инспектор Талем, — кивнул представляясь один из них. — Инспектор Крисп, — он указал на своего спутника. — Вы — Дорей Данеш?

— Д-добрый вечер, да, это я, — Дорей с трудом сглотнул подступивший к горлу ком. Лишь бы с Эданом всё было в порядке. — Что-то случилось?

— С прискорбием мы вынуждены сообщить, что сегодня было найдено тело — точнее, то, что от него осталось — вашего дяди, Брона Данеша. Мы хотели узнать не делился ли он с вами какими-либо планами, может, какие-то намёки… — следователь замолчал заметив как побледнел и зашатался мальчик. Дорей ухватился за поручень лестницы и сделав над собой усилие всё же устоял на ногах. — Мы приносим извинения за назойливость, но любая информация нам бы очень помогла. Я понимаю, что ещё одна такая потеря для вас очень тяжела, но…

— Эдан… — с трудом произнёс Дорей. — Вы нашли Эдана?

Выходит, страшный сон был вовсе не сном. Выходит, он действительно пошёл вслед за дядей Броном, и тот убил безыменя! А потом та чернота… И полёт над городом, и время на крыше…

— Да, — следователи переглянулись. Земля всё же ушла у Дорея из-под ног и он сел на нижнюю ступеньку. — Он тоже ничего не знает, — продолжил тем временем следователь. Они в последние дни встречались несколько раз по поводу вашего наследства, и по словам мастера Тримоса на сегодняшний вечер они уговорились об ещё одной встрече, но о занятиях древней магией он ничего не слышал. Заброшенный дом Сарима сгорел почти не оставив следов, по которым мы могли бы узнать достоверно, что произошло, но судя по остаточному фону и отдельным сохранившимся элементам магических знаков мы сделали предположение, что он, скорее всего, вызвал какую-то древнюю силу, с которой не смог справиться.

Ведь Дорей был не один тогда в небе, и потом на крыше. Он был с кем-то. Тогда мальчик совершенно не обратил на это внимание — чужое присутствие не казалось чем-то инородным, оно ощущалось словно часть его естества. Может, это и был безымень? Значит, его тела могло и не оказаться в том доме. И не только потому, что оно сгорело — вполне может быть, что дух на самом деле не умер. Он ведь «великий» и ещё «ужасный». Как Дорей мог сомневаться в нём?

Он закрыл глаза. Потрясение оказалось слишком сильным, мальчишка почувствовал, как его начал бить сильный озноб. Следователи замерли где стояли — было видно, что они не знают как быть с ребёнком, у которого начинается истерика. Щёлкнула открываясь дверь и на пороге появился Эдан. Окинул взглядом собравшихся в холле и укоризненно покачал головой.

— Стало быть, с возвращением, — крякнул дед Торим.

— Эдан!!! — Дорей сорвался обнять духа и чуть не сбил того с ног. — Эдан!!! — И не в силах больше сдерживаться заплакал.

— Ну-ну, — Эдан неуклюже похлопал его по плечам, потом обнял в ответ. — Не убивайся так.

— Но… но… — льющиеся ручьём слёзы не давали Дорею говорить.

— Всё будет в порядке. Я хотел успеть раньше следователей, но раз они всё равно тебе уже всё рассказали…

— Дед, — он посмотрел на мнущегося рядом домового, — У нас есть дома какие-нибудь сладости?

— Торима яблочный пирог испекла, — кивнул важно домовой.

— Неси его. И горячего вина, пожалуй. Проходите, — он кивнул следователям в сторону гостиной.

— Мы, пожалуй, пойдём, — следователи опять переглянулись. — Раз мальчик всё равно ничего не сможет сказать нового… Ещё раз соболезнуем.

Они пробрались боком мимо безыменя и плачущего ребёнка и исчезли на улице, только звякнул дверной колокольчик.

— Сгорел, стало быть, — покивал им вслед дед Торим. — Не справившись с великой и ужасной древней силой, — и ушёл на кухню к бабушке Ториме, резать пирог и греть вино.

— Ну-ну, всё хорошо, — успокаивал тем временем мальчика дух. — Видишь? Я здесь.

Дорей согласно кивал, но плакать не переставал. Всхлипы стали реже и тише, но полностью справиться с ними не получалось.

— Мне, конечно, приятно, что ты по мне так убиваешься, но правда ведь, не стоит, — Эдан ещё раз погладил мальчика по голове и взяв за плечи заставил его отодвинуться. Заглянул в глаза:

— Посмотри на меня.

Дорей послушно посмотрел в ответ. Из распухшего носа текло, а глаза были красными, словно он несколько дней не спал.

— Я — великий и ужасный дух. Следователи правильно сказали — из древних. Меня не убить какой-то глупой палкой, пусть и зачарованной. А теперь не плачь.

— Я не плачу.

— Вот и не плачь.

— И не плачу, — Дорей продолжал хлюпать носом.

— Отлично. Пойдём, выпьем с тобой за удивительное и неожиданное избавление от этого борова.

— В школе нам не разрешают пить вино.

— И правильно делают. Я тоже не разрешаю. Но здесь такой повод, — Эдан взъерошил волосы мальчишке. — Один раз так и быть.

5

Дорею вино не очень понравилось: пусть и подслащенное и приправленное специями, оно всё равно отдавало кислинкой, а как от него утром ломило всё тело! Но своего Эдан добился — Дорей плакать перестал и после первого же бокала снова задремал. Вино тому было причиной или всё же потрясение, а может странная слабость, преследовавшая мальчика с самого утра — осталось загадкой. И в этот раз ему снилось только хорошее: они с родителями отправились на пикник в парк, как часто делали раньше. Взяли с собой корзинку со снедью, морс, и отдыхали целый день: лежали на пледе, играли в догонялки, болтали о всякой ерунде.

А потом Дорей проснулся. Уже рассвело, и от вина остался неприятный привкус во рту. Он проспал школу! Почему его никто не разбудил?! Мальчишка вскочил, но тут же повалился обратно в кровать: так плохо ему давно не было. Хотелось надеяться, что Эдан ругаться не будет. Да и в школе поймут его пропуск — не каждый ведь день дяди у учеников погибают. Один день превартился в два, а потом и в три. Наконец, дух лично собрал Дорея и проводил до самых ворот учебного заведения:

— Хватит филонить. Вместо тебя никто учиться не будет.

— Я не филоню…

— Вот и не надо, — Эдан ободряюще похлопал его по плечу прежде чем уйти. — Ты — сильный мальчик, иначе я бы не стоял сейчас рядом с тобой. Верь в себя.

— Спасибо, Эдан.

Дух лукаво подмигнул и был таков.

Но ещё перед первым занятием, пока Дорей шёл в класс, ему встретился высокий человек, показавшийся странно знакомым. Как весточка из давно забытого прошлого. Хотя, всё вокруг сейчас было таким — и школа, и дом, и улицы, и блюда, которые любила готовить бабушка Торима. Высокий блондин с тёмно-зелёными глазами, возраста примерно такого же, как и Эдан — его человеческое воплощение — внимательно смотрел на мальчишку сквозь монокль, который держал у левого глаза. По серому костюму сложно было сказать что-либо о его роде занятий, но раз он находился на территории школы — кто-то же его сюда пустил?

— Мастер Линк, прошу сюда, — вынырнул из-за угла наставник Лерд, заместитель директора. Мастер Линк. Кажется, так звали папиного лучшего друга? Дорей выбросил странного человека из головы и ускорил шаг — как бы не опоздать. Тем больше было его удивление, когда он вновь встретил мастера Линка. И не спустя много лет, а в тот же день.

Дорей сидел у себя в комнате и пыхтел над домашним заданием — нужно было нагонять одноклассников — когда к нему заглянул дед Торим.

— Молодой господин, тут к тебе гость, это, пожаловал, — сообщил он с порога.

— Гость? Кто? — Дорей никого не ждал. Может, это кто-то из одноклассников? Хорошо бы, если бы Лита зашла его проведать, но тогда дед Торим назвал бы гостя по имени. Кто-то, кого он не знает? Очень странно.

— Опять следователь, думается. Всё про смерть жирного борова вынюхивают.

— Сейчас спущусь, спасибо, дед.

В коридоре возле двери стоял мастер Линк. Возле лестницы замерла бабушка Торима и враждебно рассматривала незваного гостя. Мастер Линк отвечал ей тем же настороженно поблёскивая своим странным моноклем. Домовые не потрудились пригласить его в гостиную, видимо надеясь, что так он уйдёт быстрее.

— Здравствуйте, — ещё спускаясь поздорвался Дорей. Пришелец перевёл взгляд на мальчишку, и в его взгляде мелькнуло странное выражение — такое же, как тогда, в школе.

— Здравствуй, — откликнулся мастер Линк. — Ты меня не помнишь?

— Я видел вас сегодня в школе…

Мастер Линк только вздохнул в ответ. Видимо, он имел ввиду что-то другое.

— Позволь представиться — мастер Терен Линк.

— Эм… Очень приятно… — Дорей замер на нижней ступеньке не зная что делать. — Вы насчёт дяди?

— Изначально — да, но обстоятельства изменились, — мастер Линк сделал паузу, словно готовился к прыжку в ледяную воду. — У меня к тебе серьёзный разговор, — он выразительным взглядом окинул холл, — не могли бы мы продолжить в более подходящей обстановке?

— Да, проходите, пожалуйста, — мальчишка кивнул в сторону гостиной. — Бабушка, не могла бы ты сделать нам чай?

— А то как же, — крякнула бабушка Торима, неохотно отворачиваясь от мастера Линка, будто бы он представлял нешуточную опасность. — Идите, сейчас всё будет.

Они устроились в креслах в гостиной. Дорей выжидающе молчал — гость вызывал неприятное чувство тревоги. Да ещё и этот монокль, который он ни на мгновение не выпускал из рук… Явно какой-то артефакт!

— Для начала я хотел сказать, что работал с твоим отцом, — наконец, начал мастер Линк.

— С папой? — Дорей часто заморгал пытаясь сдержать неожиданно подступившие слёзы. Всё же он был прав — это именно тот мастер Линк.

— Да, мы встречались с тобой, но обычно если я заезжал к вам домой — было уже поздно, и ты обычно уже спал. Наверное, поэтому ты меня не помнишь.

— Эм, наверное…

— После его гибели именно я завершал его рабочие дела, а не мастер Брон Данеш.

— Я не знал…

— Я понимаю. Всё же я — не родственник, да и Брон не особо хотел, чтобы я вмешивался в дела семьи. Сейчас я, конечно, вижу, что тогда мне стоило проявить большую настойчивость. И после, и до… Может, Мюзен и жив был бы…

Дорей уловил нотки горечи в голосе гостя. Похоже, этот человек до сих пор корил себя за гибель коллеги. Или друга?

— Я слышал, что Брон растранжирил всё имущество Мюзена, но не представлял, что это нужно воспринимать настолько буквально, — мастер Линк обвёл взглядом комнату. — Если бы я только понял раньше… Я услышал о его гибели и решил узнать о твоей дальнейшей судьбе.

— Поэтому вы приехали в школу?

— Да, я помнил, что ты там учился. Вдова Данеш выставила меня за порог не желая о тебе даже слышать. Я думал, ты живёшь с ними?

— Нет, и никогда не жил. Дядя Брон отослал меня из Литоса почти сразу после гибели родителей. Я вернулся совсем недавно.

— Да, директор Линей так и сказал. Что ты вернулся из школы Нигмара Белого. И что твоим опекуном теперь стал твой кузен по материнской линии, мастер Тримос.

Скрипнула дверь и мастер Линк выжидательно замолчал. Его рука рефлекторно метнулась к лицу, пристраивая монокль у левого глаза, и он сквозь его стекло вперился в бабушку Ториму. Домовиха отвечала тем же. Почти не глядя под ноги она донесла поднос до столика, расставила чашки, чайник, вазочку с печеньем, и чуть ли не пятясь вышла. Дорей недоумённо наблюдал за этим спектаклем. Что это с ней? Неужели она боится мастера Линка?

— Кстати, ты ведь знаешь, кто твои слуги?

— Что вы имеете ввиду? — Подобрался Дорей. Он-то знал, что Торимы — совсем не люди, но это ли имеет ввиду мастер Линк? Или что-то другое?

— Они не причиняли тебе вреда?

— Что вы! Они очень хорошие и ответственные, — возмутился Дорей. Как его гость только мог подумать?! Хотя, если вспомнить обычные истории о домовых…

— Странно, — только и покачал головой тот, и внимательно изучил чашку через свой монокль. — Скорее всего они исчезнут, спрячутся после того, как я скажу тебе это, но я не могу оставить тебя наедине с этими существами.

— Что?

— Они — не люди. Они — домовые духи. Я никогда не видел, чтобы подобные сущности так открыто проявляли себя, даже принимали человеческое обличье…

— Почему вы так думаете?

— Этот монокль, — мастер Линк повертел артефакт в руке, и маленькое стеклышко замерцало вокруг рукоятки, — Он показывает истинную суть того, на что ты смотришь сквозь него, будто то вещь или живое существо.

— И вы…

— Я вижу, что они — совсем не те, за кого себя выдают. Как ты смотришь на то, чтобы переночевать у меня? Теперь, когда ты знаешь их природу, боюсь как бы они не сделали чего плохого… Мастер Тримос ведь с тобой живёт? Когда он вернётся?

Дорей бросил взгляд в окно. На улице всё ещё было светло. Хотя, с другой стороны — завтра ведь у Эдана выходной! Может, освободится сегодня пораньше? Лучше бы освободился пораньше! Дорей совсем не хотел никуда уходить с этим незнакомцем. Да, он говорит, что работал с отцом и не желает зла, но где он был всё это время? Где он был, когда мальчишка крался по ночному лесу к заброшенному храму в поисках спасения? Или когда дядя Брон бросил в Дорея той заколдованной палкой?

— Не знаю. Он сейчас на службе. Обычно возвращается вечером, но сегодня, может, будет раньше.

— Может, подождём его на улице? — Мастер Линк покосился в сторону дверей, словно дед и бабушка Торимы притаились там и готовили зверское убийство.

— Нет, мастер Линк, — где только Дорей взял столько храбрости? Он сам себе удивился. — Я останусь здесь. Расскажите лучше, что же именно привело вас сюда?

— Все эти годы совесть не давала мне покоя, — мастер Линк виновато улыбнулся. — Что, если бы я тогда был более настойчивым? Что, если бы я тогда был менее наивным? Может, всё сложилось бы иначе? И, может, я могу хоть что-то изменить сейчас?

— Мне кажется, я вас понимаю, — кивнул Дорей. — Но я не могу пока что принять ваше предложение.

— Прости?

— Я никуда не пойду. Но вы можете приходить ко мне в гости когда захотите.

— Но духи…

Дорей ничего не успел ответить — из коридора донёсся шум, хлопнула входная дверь и они услышали голоса. Дед Торим, судя по интонациям, возмущённо жаловался, Эдан что-то односложно отвечал. Рука мастера Линка с моноклем привычным движением взметнулась к лицу. Мальчишка даже успел подумать, что было бы очень интересно знать, что же он увидит, посмотрев на безыменя сквозь свой артефакт. Голоса приблизились к гостиной и дверь распахнулась. На пороге стоял Эдан, а за ним прятался возмущённый дед Торим. В этот же момент раздался звонкий хлопок, и монокль мастера Линка разлетелся во все стороны мелкими осколками. Брызнула кровь. Мужчина вскрикнул, хватаясь за лицо.

Дорей ещё только моргнул вздрогнув, а Эдан уже присел рядом с волшебником и взял его за руку, чтобы убрать её от лица. Дорей видел, как мастер Линк сжался, словно в ожидании удара. Ему было больно, но присутствие Эдана наводило на него ужас. Успел ли он что-то увидеть?

— Руку убери, дурачина, дай посмотреть, — недовольно одёрнул отшатнувшегося мага безымень. Тот к удивлению Дорея послушался. Кровь залила ему половину лица, и что случилось с глазом сказать было сложно. Судя по всему ничего хорошего. — Не шевелись.

Дух осторожно приложил ладонь к глазнице мастера Линка и сосредоточился. Дорей завороженно наблюдал, как из кожи волшебника выползают осколки и замирают в воздухе, послушные чужой воле.

— Чашку, — скомандовал Эдан и мальчишка послушно протянул ему свою чашку. Чая в ней осталось только на дне. Осколки с едва слышным звоном упали в подставленную посуду. — Торим, мокрые полотенца.

Домовой дух с пытхтением умчался в сторону кухни.

Эдан ещё какое-то время держал ладонь на лице мастера Линка, и Дорей видел как затягиваются раны, разглаживается кожа.

— Говорили тебе, наверное, наставники стекляшкой своей во всё подряд не тыкать, — ворчливо произнёс Эдан. Мастер Линк ничего не ответил. Кажется, он старался лишний раз не дышать. Опять послышалось всё усиливающееся пыхтение, и в гостиную вернулся дед Торим с тазиком горячей воды и двумя плавающими в нём полотенцами.

— Подожди глаз открывать, — предупредил волшебника безымень и отнял ладонь, но Дорей уже видел — пусть гость их весь и перемазан в крови, веко уже выглядело нормально, а на лице не осталось ни царапины. Эдан тем временем сполоснул руку и отжав полотенце принялся промакивать лицо своего пациента.

— И что же привело тебя в этот дом, мастер? — Поинтересовался он, и было непонятно, то ли приветливо звучит его голос, то ли осуждающе.

— Я услышал, что Брон Данеш погиб и хотел выяснить судьбу мальчика, — сдавленно ответил мастер Линк.

— И что же ты выяснил? — Всё с такой же странной интонацией поинтересовался безымень.

— Что он умер, — голос мужчины дрогнул. — Уже давно. Как такое может быть?

Дорей испуганно замер. Что значит — он умер?! Вот он, сидит на диване! Дышит, чувствует, думает!

— Бывает и такое, — пожал плечами безымень.

— Но… но на нём метки трёх смертей! То есть, он должен был умереть… три раза! И каждый раз… Что-то отводило руку смерти в сторону?

Эдан закончил протирать лицо волшебница и отодвинулся, изучая результат. Дорею опять вспомнилось поверье о том, что смерть можно обмануть пять раз, а на шестой она тебя обязательно найдёт где бы ты ни прятался. Безымень обещал защищать его до шестой смерти. А по словам гостя выходило, что три из них уже случились. С такой скоростью он и до тридцати не доживёт! Нужно быть осторожным. И выходит — всё же есть способ посчитать несбывшиеся смерти? Как бы Дорею хотелось иметь такой же артефакт!

— Можешь открывать, — наконец, произнёс Эдан. Мастер Линк неуверенно открыл глаза, моргнул несколько раз, оглядываясь. Ничто не указывало на то, что буквально только что он лишился глаза.

— В первый раз он должен был погибнуть вместе с родителями, — отвечая на незаданный вопрос, произнёс безымень. — Но Мюзен перед смертью, поняв, что должно случиться, воспользовался своим именем и именем жены, призвал духа и попросил того защитить своего единственного ребёнка.

— Посмертное проклятье мага, — завороженно пробормотал мастер Линк. — Но разве такое возможно? Проклясть кого-то на жизнь?

— Его можно использовать как угодно, — опять пожал плечами Эдан. — Просто редко кто использует его именно так. Зачастую перед смертью магов волнуют совершенно другие вещи. Как результат — убийцы забыли о мальчике, он словно выпал из действительности. По правде говоря, проклятье было такой силы, что о нём забыли почти все. То есть, возможно, совесть кого-то мучила, вроде тебя. Или кто-то подсчитывал деньги, вроде Брона, но это были как бы так сказать… отстранённые переживания. Но и этого было мало — если бы Дорей в то время остался в Литосе, о нём бы в конце концов вспомнили и закончили начатое. Поэтому проклятье отправило его подальше от города.

— Это был ты? — Несмело спросил Дорей. — Ты спас меня тогда тоже?

— Нет, — покачал головой Эдан посмотрев на ребёнка. — Твой отец призвал… другого. А потом — в школе Нигмара Белого, куда его забросила изменившаяся судьба, — он перевёл взгляд обратно на мастера Линка. — Смерть опять пришла, но Дорей — достойный сын своего отца, он призвал меня.

— И ты его спас.

— Уже дважды, — кивнул Эдан.

— Брон… Это ты его?.. — Мастер Линк сделал неопределённое движение рукой.

— У меня не было особого выбора, если я хотел соблюсти данные обещания, — Эдан усмехнулся и поднялся на ноги, чтобы перебраться к Дорею и сесть рядом с ним на диван. — Ешь печенье, хозяйка Торима вкусно готовит.

Мастер Линк послушно взял печенье из вазочки и опять посмотрел на мальчика.

— Кажется, теперь я лучше понимаю, почему тогда не подал на опекунство. Но что теперь? И кто ты такой? Я никогда не слышал, чтобы духи были способны на… на такое.

— Такое? — Эдан указал на теперь здоровый глаз мастера Линка.

— Нет, на такое, — тот в ответ указал на самого Эдана, потом на деда Торима, всё ещё переминающегося с ноги на ногу возле столика. — Ты выглядишь, как человек, ведёшь себя, как человек, ходишь на службу! И твои домовые духи делают то же самое. Убирают, готовят, принимают гостей…

Мастер Линк опять посмотрел на Дорея.

— Я не понимаю.

В гостиной повисла тишина. Дед Торим кашлянул и подхватив тазик с окровавленными полотенцами был таков.

— Кто ты? — Повторил свой вопрос мастер Линк.

— Сначала скажи кто ты, — откликнулся Эдан и тоже взял печенье.

— Мастер Терен Линк, маг на службе города.

— Мастер Эдан Тримос, маг на службе города, — словно эхо, отозвался Эдан. — Ты нашёл убийц старших Данешей?

— До исполнителей я добрался легко, — пожал плечами мастер Линк, — Но вот заказчик… Я знаю — кто, но не могу ничего поделать.

Волшебник моргнул, словно избавляясь от морока и озадаченно помотал головой:

— Странно… Ты… Прекрати! — Он вскочил, весь напряжённый, как тетива. — Отвечай, кто ты!

Эдан удовлетворённо улыбнулся:

— Не так уж много магов могут устоять перед этими чарами. Ты можешь гордиться собой.

— Ты… — почти зарычал мастер Линк.

— Держи себя в руках, если не хочешь повторить участь Брона, — опять одёрнул волшебника дух. — И если хочешь сражаться — лучше вызови меня на дуэль, как положено.

— Человеческие правила к тебе неприменимы!

— Я мог и не спасать твой глаз, знаешь ли, — хмыкнул Эдан, доставая из вазочки следующую печеньку.

— Да, спасибо, — мастер Линк стушевался. — Но зачем ты это сделал?

— Ты понравился юному господину. Было бы жаль, если бы ваши отношения испортились с самого начала из-за такой ерунды.

— К… кому?

— Дорей Данеш, — Эдан театрально взмахнул рукой, представляя мальчика. Тот неудержимо покраснел. — Мой юный господин. Владетель всего, что находится внутри этого дома и в садике, вплоть до оградки.

— Эм… — мастер Линк стоял истуканом перед ними явно не зная что теперь говорить или делать.

— Садись, мастер, в ногах правды нет.

И мастер Линк сел обратно в кресло.

— Дорей, что скажешь? — Повернулся к мальчику дух.

— Ну… Я был бы рад, если бы мастер Линк никому не рассказывал о наших секретах, — вжал голову в плечи Дорей. — И… и может, заходил бы к нам в гости… Я бы хотел… хотел больше узнать о родителях. И об их смерти.

— Я оба твоих желания выполню с большим удовольствием, — воодушевлённо откликнулся мастер Линк. — Но я всё равно не совсем понимаю кто такой твой «кузен», — он бросил взгляд на Эдана.

— У вас нет имени для таких, как я, — отозвался дух и поднялся на ноги. — А теперь обед! Я торопился домой не просто так!

6

Прежде тихий дом наполнился звуками и движением. Теперь здесь было много гостей: друзья из школы, мастер Линк со своей семьёй — тётей Эммой и маленькой Тоней, коллеги Эдана. После смерти дяди Брона безыменю удалось заставить его старшего сына отдать часть вещей. Так, в кабинет отца вернулись старый дубовый стол, кресло и шкаф с книгами. Дорей знал, что книг удалось отвоевать от силы половину, но даже эта маленькая победа наполняла его радостью. Вернулись ковёр из гостиной, резной столик в холл, и несколько фарфоровых сервизов матери. Эдан также приложил немало усилий ходя из одной лавки в другую, и выкупая старые вещи семьи, которые рачительный дядя Брон успел продать, но которые не успели найти новых хозяев.

Дорею нравилась новая жизнь. Она была почти такая, как та, старая. До всего. Только иногда по вечерам на мальчика накатывала необъяснимая тоска. Иногда он вспоминал разговор дяди Терена и Эдана в первый день их знакомства и размышлял кем же был таинственный «заказчик», но никто из этих двоих не соглашался рассказать Дорею больше, хотя он считал, что имеет право знать. Эдан отнекивался тем, что уговор был только про защиту, но не про месть, а дядя Терен просто уходил от разговора. По крайней мере Дорей теперь точно знал, что родители не погибли из-за ошибки отца в заклинании.

Всё было хорошо. Один день походил на другой, яркий и светлый, как жемчужины в ожерелье. В какой-то момент Дорей даже поверил, что теперь так будет до конца дней — простое, чистое счастье, со своими ежедневными маленькими радостями и проблемами, но однажды Эдан вернулся с работы чрезвычайно задумчивым. Его не порадовало ни жаркое бабушки Торимы на ужин, ни стакан горячего вина.

— Эдан? Что с тобой? — Спросил Дорей необычно притихшего духа, когда они сидели поздним вечером в гостиной у камина. Пусть днём весна уже вовсю звенела капелью и пела ручьями, по ночам всё ещё было холодно, и несмотря на протесты прижимистого деда Торима на отопление дома уходила уйма денег.

— Сегодня случилось кое-что, — неохотно признался безымень. — На службе. Если бы я был простым смертным, то погиб бы.

— Что?!

— Всё должно было выглядеть несчастным случаем.

— Но с тобой ведь всё в порядке!? И… и почему ты уверен, что всё было подстроено?

— Ты забыл кто я? Со мной не бывает случайностей в человеческом понимании.

— Но… Кому бы это понадобилось? — Ошарашенно спросил Дорей. Эдан в его понимании был образцовым человеком. Как такой, как он, мог нажить врагов — да ещё смертельных врагов — мальчик не понимал.

— Известно кому… — безымень потёр шею. — Я повернул всё наоборот, и те, кто подстраивал «несчастный случай», думают, что я избежал смерти по счастливой случайности. Но думаю, что вскоре они попробуют ещё раз. Да и тебе стоит впредь быть более осторожным.

— Но… кому?..

Эдан подарил мальчику долгий тяжелый взгляд.

— Твоё прошлое, похоже, не хочет оставлять тебя в покое.

— Я…

— Пока что не бери в голову. Я что-нибудь придумаю.

— Это тот, кто убил папу и маму?

Эдан молчал.

— Это он, да?

— Да, — со вздохом ответил дух.

— Скажи хотя бы кого мне следует ненавидеть.

Эдан молчал ещё долгую минуту.

— Архимаг Латрак Сервус.

Теперь настала очередь Дорея молчать и переваривать услышанное.

— Но… он же главный королевский чародей! Какое ему дело до нас?

— Помнишь, мастер Нант, управляющий твоего отца, говорил о тайнике на чёрный день?

— Ну, да. Мы его так и не нашли.

— Думаю, что там скрыты не деньги. Или не только деньги. И что твой дядя последовательно разорял дом именно в поисках этого тайника.

— Что же там могло быть? — Дорей по-прежнему не понимал.

— Документы, как-то связанные с Сервусом. Точнее, с тёмной стороной его дел.

— То есть? Как?

— Если бы ты был главным королевским чародеем и был нечист на руку, чего бы ты опасался больше всего?

— Что меня кто-то раскроет.

— Не так, — отмахнулся дух. — Не просто раскроет, а докажет, что ты что-то делаешь не то. Кому больше поверят — обычному столичному волшебнику или королевскому чародею? А если обычный столичный волшебник придёт с неоспоримыми доказательствами? То-то же.

— Но как отец мог бы…

— Чем он занимался перед гибелью? Какое было его последнее дело?

— Он был в группе, разрабатывавшей взрывные амулеты для армии. Папа говорил, что у них почти получилось, но были проблемы со стабильностью. Потом сказали, что они погибли именно из-за этого…

— А если нет?

— Что нет?

— Если твоему отцу удалось закончить начатое, но кто-то мешал ему, и он разобрался что всё время идёт не так и почему?

— Но это же… Ведь будь у нас такие амулеты, мы бы победили в Орте! — Глаза Дорея округлились. — Может, война бы не была такой долгой!

— Ага, — кивнул удовлетворённо дух. — Именно так всё и могло быть.

— Но… это же была бы государственная измена!

— И опять ты прав, мой юный господин. Мастер Линк не знает, чем занимался твой отец — разработка амулетов была королевской тайной, и именно в этот раз по случайности они не работали вместе. Но твой отец рассказывал об этом дома.

— Я никогда не думал…

— Потому что как ни крути — ты ещё мал, а мастер Сервус очень ловко умеет складывать два и два.

— И что же теперь делать? — Дорей поник. Против королевского архимага ему, сопливому мальчишке, не тягаться. Даже с поддержкой могучего духа — всё же сила безыменя, как казалось Дорею, лежала в другой области, чем сила чародеев. Что остаётся? Бежать?

— Старый хорёк не успокоится, пока не добьётся своего, — Эдан откинулся обратно в кресло — пока он рассказывал всё мальчику, то выпрямился напряжённо, но теперь опять расслабился. — Есть два варианта: либо я его банально убью, что мне не нравится — против волшебника такой силы мне придётся раскрыть себя, — либо мы найдём тайник с доказательствами его вины, и тогда с мастером Сервусом разбираться будем не мы.

— Но ведь если мы не нашли тайник — может, его всё же нет? Как ты мог его не увидеть?

— Дорей, мир устроен намного сложнее, чем кажется, и даже возможности таких, как я — не безграничны. Да, я вижу деяния мастера Сервуса — от рождения и до наших дней, но доказательств у меня нет. Я вижу, как всё могло бы быть — и как не стало. Твой отец был сильным волшебником, и его умения и мастерства вполне хватило бы на то, чтобы укрыть свой тайник так, что даже духи, включая стариков Торимов, его не видят. Но это не значит, что его нет.

— Ты хочешь сказать, что нужно поискать получше?

— Возможно, ты единственный, кто может его найти, — пожал плечами Эдан и отвернулся к огню. — Так тоже бывает.

— А ты видишь, что может быть?

— Вижу. Но вариантов очень много, и я не могу пока что с уверенностью утверждать, какой из них станет действительностью.

— Как всё сложно…

— Не унывай. Завтра начнём искать. И у нас всегда есть возможность уехать.

Дорей обошёл весь дом. Ощупал все половицы и углы. Вспомнил прежнее расположение всей мебели в надежде, что это поможет найти тайник, ведь отец скорее всего должен был иметь к нему быстрый доступ, не требовавший перетаскивания тяжёлых комодов и диванов с места на место. При этом было понятно, что искать в очевидных местах смысла нет, тем более, что дядя Брон освободил дом от картин и ковров. Но сколько Дорей ни ломал голову, сколько ни старался смотреть внимательнее, а завитушки на каминах и колоннах лестницы щупать тщательнее — ничего не находилось.

День шёл за днём, и мальчик начал паниковать — сколько у них ещё осталось времени? Когда в следующий раз предпримут попытку убить Эдана? Когда, наконец, возьмутся за него самого? Сколько раз дух сможет ускользнуть от смерти прикрываясь случайностями и совпадениями? А тайник всё не находился, будто его и не было никогда. Словно он — выдумка, плод воображения.

— Не переживай, — утешал по вечерам его Эдан. — У нас ещё есть немного времени.

То, что времени давно не осталось, Дорей понял выходным утром, когда они по обыкновению отправились вместе на рынок. Эдан любил сам выбирать мясо и даже водил дружбу с местным мясником, господином Добешом.

Возле лавки их ждал статный мужчина в широкополой шляпе странника. Он старался не выделяться из толпы, но обувь его была слишком чистой, а костюм такой, какого директор Линей не надевал даже на праздники. Да и его лицо выглядело слишком молодо для таких старых колючих глаз. Человек опирался на трость, и кроме взгляда это, пожалуй, было единственной вещью, выдающей его истинный возраст.

— Мастер Тримос, — поздоровался он первым, когда Эдан и Дорей подошли достаточно близко.

— Мастер Сервус, — поздоровался в ответ Эдан. — Какая удивительная встреча!

— Не то слово, — архимаг улыбнулся в ответ, а Дорей почувствовал, как буквально прирастает к мостовой, сам превращаясь в камень. Этот человек перед ними — самый могущественный волшебник из ныне живущих! Говорят, ему уже больше ста лет. И здесь? На рынке? Почему он пришёл за ними лично? Уж точно такой великий маг не стал бы мараться об их жизни. — Я вижу, ты знаешь кто я. А вот кто ты — я не знаю.

— Эдан Тримос, боевой маг короны, к вашим услугам, — без привычной иронии в голосе склонился перед ним безымень.

— Боевые маги не умеют играть с вероятностями так, как это делаешь ты, — покачал головой мастер Сервус. — Будем говорить начистоту. Всё равно ты знаешь, зачем я приехал — нельзя ускользать от смерти так долго и не понимать что к чему. Да и сегодня — твой шестой раз.

— И то правда, оставим лицемерие для другого раза, — согласно кивнул Эдан делая полшага в сторону. Теперь он стоял между Дореем и волшебником словно защищая последнего своим телом.

— Кто ты, мастер Тримос? — Мастер Сервус склонил голову на бок. — После первых двух неудачных попыток я приказал найти о тебе всё, что только можно, и был поражён.

— Правда? — Эда выглядел польщённым. Дорей сделал маленький шажок назад. Умом он понимал, что убежать не удастся, но так хотелось надеяться! Как долго дух сможет забалтывать мага? Как далеко удастся добежать? Может, если добраться до дома и запереться там — они окажутся в безопасности? Папа всегда говорил, что защитные щиты дома так крепки, что способны выдержать осаду настоящей армии.

— Правда, — кивнул мастер Сервус. — Ты удивителен, с какой стороны ни посмотри. Ты вроде бы есть, но тебя нет. Не звезда, нигде не блистал, но из Орты вернулся без единой царапинки, хотя битв не избегал. Маленький серый человек, сознательно стремящийся быть маленьким серым человеком.

— Ах, мастер Сервус, ваши слова для меня — как музыка, — расплылся в улыбке Эдан. — Благодарю. Большая честь получить признание от столь могущественного мага.

— Паясничаешь, — фыркнул в ответ волшебник. — Так кто же ты?

— Как я уже представился — Эдан Тримос, боев… — Эдан не успел договорить — архимаг едва заметно пошевелил пальцами и в их сторону брызнул сноп изумрудных искр. Эдан дёрнул кистью, словно стряхивая воду, и искры упали на мостовую. Ещё мгновение, и они растаяли без следа, как первые снежинки осенью. Никто из многочисленных посетителей рынка ничего не заметил. Толпа многоголосой рекой продолжала течь по улице. Люди заходили и выходили из магазинчиков, о чём-то спорили с торговцами. Два мага стояли возле мясницкой лавки и с угрюмым молчанием смотрели друг на друга.

— В своей жизни я знал не так уж много волшебников, умевших то, что только что сделал ты, — наконец, произнёс мастер Сервус. — И уж точно никто из них не работал в городской службе уничтожения магических выбросов. Почему ты не атаковал в ответ?

— Я всё ещё вижу вариант судьбы, в которой мы расходимся мирно, — очень серьёзно ответил Эдан. — Он маловероятен, но всё ещё существует. Никто не погибнет, и мы останемся вполне довольны друг другом. Что скажете, мастер Сервус?

— То есть, ты всё же видишь их, — покачал головой архимаг. — Вероятности. Провидение наделило тебя таким даром, а ты втаптываешь его в грязь.

Эдан промолчал, а Дорей сделал ещё один маленький шажок назад, но тут увидел их — сопровождающих архимага Сервуса. Несколько человек в неприметных костюмах стояли в подворотнях по обе стороны улицы. Если он сейчас развернётся и побежит — попадёт в руки одному из них. Вот тому детине, слева от лавки тканей. Битва неизбежна. А с таким численным перевесом они точно проиграют. И погибнут. Эдана архимаг, наверное, захватит и сделает своим рабом, а Дорей отправится, наконец, на тот свет, как давно следовало.

— Мастер Тримос, — опять заговорил архимаг. — Что же ты так. Да ещё связался с Данешами. Зачем тебе этот щенок? Ты работаешь на моих врагов и собираешь доказательства?

— Мастер Сервус, это последний шанс, — предупредил Эдан. — Мы ещё можем разойтись, и каждый будет жить своей жизнью.

— Начатое всегда нужно заканчивать, — покачал головой архимаг и ударил тростью о землю. Во все стороны побежала рябь, словно они стояли не на каменной мостовой, а на водной глади. Дорей не удержался на ногах и упал. Вокруг раздались удивлённые и испуганные возгласы. И тут мальчик увидел — Эдан больше не был человеком. Его слегка потёртый коричневый рабочий балахон стал другим, а лицо было скрыто капюшоном, как в их первую встречу.

— Как скажете, мастер Сервус, — ответил дух, и голос его не был голосом Эдана. Казалось, что говорит большая толпа и один человек одновременно. Дорей ещё успел увидеть как испуганно расширились глаза архимага, как он вскидывает перед собой трость, и голубые ветвистые молнии ударяют во все стороны. Как с криками ужаса в разные стороны подаётся толпа, а те неприметные мужчины в костюмах бросаются к ним из засидок в подворотнях. А потом упала тьма.

Дорей проснулся от чьего-то прикосновения. Тётя Эмма меняла мокрое полотенце.

— Тётя Эмма, — позвал мальчик.

— Дорей! Ты проснулся, — обрадованно воскликнула женщина. — Ну, слава богам. Как ты себя чувствуешь?

— Хочу пить, — оно попробовал сесть, но вдруг понял, что сил нет совсем. — Что случилось?

— Ты заболел, — тётя Эмма поправила полотенце на его лбу, и потянулась к кружке с водой, стоявшей на тумбочке. Помогла ему напиться. — Потерял сознание прямо у лавки мясника. Господин Добеш сразу же послал за нами. Говорила я Терену, что ты неважно выглядишь, а он не слушал! Отправил тебя одоного за покупками! А ты сам-то хорош, мог бы сказать, что так плохо себя чувствуешь! Несколько дней жар не спадал, я уже не знала что делать.

— Прости, тётя Эмма.

— Ничего, всё же хорошо закончилось.

От недомогания через несколько дней и следов не осталось, лекарь так и не смог сказать, что же это было. Только тётя Эмма по утрам обеспокоено трогала его за лоб прежде чем отпустить в школу, и маленькая Тоня донимала полюбившейся ей игрой «в лекаря и больного».

Весна пролетела незаметно за играми, учёбой и новыми переживаниями: Дорей начал ухаживать за Литой, и девочка отвечала взаимностью. Они часто вместе гуляли после школы, обошли все улицы и окрестные открытые скверы. С друзьями часто бывали в кондитерской лавке, и несколько раз даже выезжали с семьями на пикники. Взрослые снисходительно улыбались, одноклассники — некоторые — завидовали.

Наступило лето принёсшее с собой жару, экзамены, и чуть позже — долгожданные каникулы, а вместе с ними — классную экскурсию. Чем лицей Тарнесса всегда нравился Дорею — что хотя бы раз в полгода классные мастера устраивали какие-нибудь развлечения для своих детей. То на экскурсию поведут, то в поход. Однажды они даже были в Академии — дирекция поощряла одарённых детей учиться дальше после выпуска из лицея.

— Все здесь, — крикнул мастер Тиней из конца небольшой колонны детей — их всех выстроили по двое, как малышей. Впереди стояла мастер Диран, их классный мастер, в конце — мастер Тиней, учитель математики.

— Хорошо. Можем отправляться!

Нестройная змейка вытекла из двора лицея и галдя, хохоча и толкаясь локтями отправилась в центр города. В этот раз экскурсия не обещала ничего интересного — в королевский дворец их не поведут, только в зал заседаний ратуши и часовую башню, но Дорей ждал с нетерпением — ему всегда нравились механизмы, а главные городские часы в башне на Рыночной площади были огромными и очень современными — мальчик помнил, как они с отцом когда-то ходили смотреть, как их устанавливают.

Часы действительно оказались поражающими воображение: механизм занимал почти всю внутренность башни. Огромные ходики, шестерёнки и гири казались живыми существами, глядящими на притихших детей с не меньшим любопытством, чем сами дети глядели на них. Главный городской часовщик, мастер Тарат, рассказывал об устройстве передаточного механизма возле самых стрелок, когда Лита едва заметно толкнула Дорея.

— Смотри, это ведь смотровое окно? — шепнула она, указывая куда-то вверх. Рядом с ними стояла прислоненная к стене стремянка. А чуть выше виднелось небольшое окно — их было много, по всему периметру крыши. — Как думаешь, отсюда наши дома видно?

Дорей боком протиснулся вдоль стены и, стараясь не привлекать внимания, забрался на несколько ступенек. Одно из креплений скрывало лестницу от мастера Тарата, так что если он в ближайшее время не сдвинется с места, то даже не заметит, что кто-то его не слушает.

Дорей выглянул в окно. На улице ярко светило солнце. Небо походило на перевёрнутую миску с лазоревым дном и белой каймой по краям. Мальчишка прищурился. С такой высоты все дома казались игрушками. Острые коньки крыш, тонкие трубы, извилистые улочки, миниатюрные экипажи и пешеходы, похожие на муравьёв, спешащие по своим делам.

Словно обручи сдавили грудь Дорея. Он моргнул, пытаясь избавиться от наваждения и покрепче ухватился за перекладину, чтобы не упасть. Он уже видел раньше этот город с высоты. Только всё было в снегу, и улицы казались чёрными росчерками на грязно-белой бумаге. Сотни тонких дымков тянулись из дымоходов, словно тропинки, соединяющие небо и землю. И тугие крылья за спиной.

— Эдан, — едва слышно прошептал Дорей. Как он мог забыть?! И Эдана, и деда с бабой Торимой, и Ряска? Почему он думал, что всё время после того, как вернулся из школы Нигмара Белого, он жил у Линков? А Тоня? Она ведь считает его старшим братом! Почему Эдан так поступил с ним? Почему забрал воспоминания о себе?

— Ну как? Видно? — Позвала его Лита.

— Да, — Дорей заставил себя улыбнулся. — Очень круто. Посмотри тоже, — он быстро спустился с лестницы уступая ей. — Тебе понравится.

7

Первым делом вернувшись из школы он нашёл в своём письменном столе старую коробку с сокровищами. На самом дне лежал ключ. Ключ от дома его родителей. Ключ от Проклятой Усадьбы.

— Тётя Эмма! Я на улицу гулять, скоро вернусь!

— Хорошо, ужин через час, — откуда-то из гостинной откликнулась тётя Эмма.

Дорей выскользнул из дома и что было ног помчал в сторону Жёлтого Полога.

— Пусть это будет правдой, пусть это будет правдой, — шептал он, сжимая ключ. Пусть воспоминания об Эдане окажутся правдой. Ведь события приблизительно совпадали — архимаг Сервус умер как раз тогда, когда болел Дорей. Говорили, что сердце не выдержало, и он умер прямо посреди заклинания, захватив с собой нескольких помощников. И дядя Брон…

Садик выглядел запущенным, трава по жаре высохла, а дикие розы увивали стены дома и плотно закрытые ставни. Дорей на мгновение остановился перед крыльцом решаясь подняться по ступеням. Вставил ключ в замочную скважину. Замок щёлкнул узнавая хозяина и дверь с едва слышным скрипом отворилась. Дорей переступил порог. Коленки дрожали. Дом встретил его тишиной и пылинками, танцующими в косых лучах света, падающего из-за его спины.

— Эдан?

Никто не ответил.

— Дед Торим? Бабушка?

Тишина.

Дорей прикрыл за собой дверь и медленно двинулся вглубь дома. Холл, гостиная, кухня… Вещи были на местах, как он помнил — два кресла в гостиной, старый хлипкий чайный столик, диван и потёртый ковёр. Кровать, стол, щербатая отцова чашка в спальне… Дубовый стол и наполовину пустой шкаф с книгами в кабинете. То есть, это всё ему не приснилось, не привиделось. Они действительно несколько месяцев жили с Эданом в этом доме. Но почему он ушёл? Почему оставил его? Дядя Терен и тётя Эмма хорошие люди, но вряд ли они были бы счастливы узнать, что Дорей им навязан. Может, они бы и взяли его к себе просто так — ведь дядя Терен говорил об опекунстве, но одно дело принять решение самостоятельно, и совсем другое — быть зачарованным духом!

— Эдан! — Крикнул Дорей ещё раз в тишину брошенного дома.

Из коридора донеслось дробное постукивание. Скрипнули половицы, но в дверном проёме никто не появился. Мальчик замер всматриваясь в полутьму коридора. Раздался странный звук — кто-то то ли кряхтел, то ли смеялся.

— А он говорил, что не вспомнишь, — произнёс бесплотный голос и у мальчишки от страха волосы зашевелились на голове. «Одному тебе там появляться не стоит, но со мной — никаких проблем,» — всплыли из глубины памяти слова безыменя. Эдана больше не было рядом, и только сейчас Дорей вспомнил все те жуткие страшилки, которые раньше слышал о духах. Включая домовых духов. — А ты вспомнил. И пришёл.

— Хозяин Торим?

— Торим, Торим, — прошелестел голос и Дорей, наконец, смог рассмотреть его владельца. Точнее — силуэт. Низкий и широкий, косматый, с глазами-плошками, он ускользал даже если смотреть на него в упор. Словно есть, но будто бы и нет. Совсем не похож на коренастого дедка, любившего побрюзжать насчёт того, что Эдан тратит слишком много дров на топку. И говорит совсем иначе.

— Ты знаешь где Эдан?

— Ушёл он.

— Куда? Почему?

— Людям лучше с людьми. Теперь ты проживёшь долгую жизнь, возвращайся в новую семью, — проигнорировал первый вопрос мальчика домовой дух. — Приходи опять как сам станешь хозяином.

— Куда он ушёл?

— Откуда и пришёл, — туманно отозвался Торим.

— Он вернётся?

Но никто не ответил. Дорей понял, что больше не видит духа. И весь дом словно ждёт, когда он уйдёт, чтобы опять заняться своими тайными делами.

Дорей спустился и в последний раз окинул взглядом холл, коридор, лестницу…

За обедом аппетит всё не шёл. Дорей ковырялся в тарелке, но ни один кусочек не выглядел достаточно аппетитным. Всеми мыслями он был в своём старом доме, в днях, которые провёл там с безыменем. Интересно, а дядя Терен помнит что-нибудь? Ведь Эдану в их первую встречу не удалось задурить волшебника.

— Дядя Терен?

— Да, Дорей?

— А помнишь, у тебя был монокль?

— Конечно, — мастер Линк удивлённо посмотрел на мальчика. — Почему ты спрашиваешь?

— А что с ним случилось?

— Ты же его разбил, — ещё удивлённее откликнулся мужчина.

— Ой, — Дорей на мгновение испугался, что вообще завёл о монокле речь — артефакт точно стоил кучу денег, а может, был даже чем-то уникальным. А раз дядя Терен помнит, что именно Дорей его разбил… Наверное, мальчик ведь должен испытывать чувство вины. — Я забыл.

— Не расстраивайся. Я другой сделаю. Просто дело небыстрое.

Дорей замолчал и опять уткнулся в свою тарелку. Похоже, в воспоминаниях дяди Терена Дорей не знал что это за монокль. Пусть пока что так и будет.

А домой он вернётся когда действительно сам станет хозяином. И сделает этот дом опять живым и радостным. И про Торимов тоже не забудет. Будет им молоко на ночь наливать обязательно. И хорька заведёт, чтобы им было с кем играть.

Дорей тихо ругаясь полз по овражку. Давно уже не безусый юнец, а уважающий себя королевский боевой маг по самую макушку был в грязи. И хорошо ещё, что только в грязи — слава всем духам и богам, прошлым, настоящим и будущим, до сих пор ему удавалось как-то уходить от ударов, и ни одним заклятьем, ни одним осколком его пока что не зацепило. Над головой грохотало, со всех сторон то и дело прилетали клочья вырванной земли, щепки и галька. До укреплений было ещё далеко, да и даже если он туда доберётся — сможет ли укрыться там?

Из команды остались только он да Ревиль. В небе раздался характерный свист. И судя по всему в этот раз мимо не пролетит — несётся прямо на них. Дорей торопливо поднял правую руку с щитовым амулетом на запястье, но тот лишь глухо щёлкнул — заряды закончились.

— Ревиль, щитовой?!

Но никто не ответил. Дорей оглянулся — маг сидел на земле в нескольких шагах и отрешённо смотрел в небо. Его амулет тоже был пуст.

И вот так умирать?! Дорей не хотел. Как же Лита? Как Рест? Не дождутся его. От бессилия он закричал. Свист стал оглушительным, перерос в вой. Счёт шёл на мгновения.

Над самым ухом Дорея раздался звонкий щелчок и магический щит бесшумно развернулся над их головами. Маг обернулся. Рядом с ними на корточках сидел мужчина. Такой же перемазанный в грязи, как и они. Не понять ни звания, ни взвода. Его правая рука была высоко поднята, удерживая щит — у незнакомца, в отличие от них, щитовой амулет был израсходован только на четверть.

Грохот взрыва прижал Дорея к земле. Огонь раскалённым куполом растёкся над ними. Затрещали занимаясь кусты и деревья.

— Быстрее! — Крикнул их неожиданный спаситель. — Нужно вырваться из завесы, пока можно!

Дорей подхватил Ревиля и они втроём, спотыкаясь, бросились дальше по оврагу в сторону укреплений.

Только добравшись до брустверов, и немного отдышавшись, Дорей смог рассмотреть своего неожиданного спасителя. Уже немолодой, лет на пятнадцать старше его. Крепкого сложения, мускулистый. Лицо волевое и странно знакомое, будто они виделись уже когда-то. Может, он был наставником? Или они пересекались где-то на службе? Редкие морщинки паучками разбегались от уголков карих глаз. Наверное, в мирной жизни он был любителем посмеяться. Скорее всего и седина у него есть, только за слоями грязи сейчас не видно.

— Спасибо, ты нас спас. Я Дорей Данеш. Это Ревиль Трод. Мы из пятого взвода. Точнее, всё, что от него осталось.

— Эдан Тримос, — незнакомец пожал протянутую руку. — Я из центрального охранения.

Дорей замер не в силах отпустить чужую ладонь. Эдан Тримос?! Он внимательнее вгляделся в лицо мужчины. Не может быть. Маг выглядел намного старше Эдана — каким Дорей помнил его. И где же извечный коричневый балахон? И откуда он мог взяться здесь, посреди поля боя?! Ведь уже больше десяти лет прошло с тех пор как он исчез, не оставив после себя даже воспоминаний.

— Эдан?

— Тримос, — кивнул маг, видимо решив, что Дорей просто не расслышал. Ведь откуда ему знать, что Дорей помнит его?

Всё же это был он. Те же руки, тот же разлёт бровей, такие же широкие плечи, как и много лет назад.

— Эдан! Не может быть это ты!

Волшебник расхохотался:

— Ты уж определись это я или не может быть.

— Я думал никогда тебя больше не увижу! — Дорей оглянулся на Ревиля, но тот всё ещё больше походил на безвольную куклу, чем на живого человека — шок от всего произошедшего на нём сказался не лучшим образом. Будто бы его душа всё никак не могла поверить, что тело всё ещё живо. — Где ты был всё это время? Куда запропастился?

— Отдыхал, — пожал плечами дух. — Присматривать за человеческими детьми очень изнуряет, знаешь ли. Особенно если у них во врагах ходят архимаги. Да и помощь моя тебе больше не нужна была.

— А теперь?

— А теперь вот, — безымень сделал широкий жест рукой, обводя бруствер, грязных волшебников и изрытую взрывами землю. Над головами опять раздался свист, но они замерли лишь на мгновение прислушиваясь — удар шёл мимо. — Хлопотный ты у меня. Надеялся, выберешь работу столичного мага, но нет, понесло тебя на передовую.

Дорей вздохнул в ответ.

— И что с тобой таким делать? — Только и покачал головой дух. — Сейчас выберемся, но вечером ведь тебя опять будут убивать. Сотни имён не хватило бы, чтобы за такое расплатиться.

Дорей молчал. Он уже понял, что не видать ему ни жены, ни сына. Не вернуться ему домой.

Эдан тем временем выудил из-за пазухи яблоко и в задумчивости принялся его грызть.

— О чём ты вообще думал? — Проворчал дух.

— Разве у меня был выбор? — Пожал плечами Дорей.

— Выбор есть всегда. Важно делать его осознанно, — Эдан сплюнул семечку. — Ладно. Сейчас по брустверу до ставки доберёмся, будем решать что делать. Но учти. Времени у тебя осталось — два часа. А потом выбирай.

— Что выбирать? — Удивлённо посмотрел Дорей на безыменя.

— Ты что, уговор наш забыл? — Безымень вернул Дорею удивлённый взгляд. — До шестой смерти. Пять раз от смерти можно уйти, а на шестой она тебя где угодно найдёт — здесь даже я ничего не поделаю. Вот вечером будет твой шестой раз, только если ты не сбежишь отсюда.

— Ты предлагаешь мне?.. — Дорей не верил собственным ушам. Дезертировать?! Как он после такого сможет вернуться? Как посмотреть в глаза Лите? Позор для семьи на всю жизнь, да и трибунал — там такие ищейки, его хоть из-под земли достанут. Но с другой стороны — он выживет, увидится с Литой, с Рестом. Можно забрать их и уехать из Литоса далеко-далеко… Всегда можно придумать что-нибудь, если ты ещё жив.

— Осознанный выбор, — кивнул Эдан.

— Но…

— Есть ещё один вариант, но он понравится тебе ещё меньше.

— Какой?

— Не может умереть то, что не живо. А духи, как ты знаешь, к живым не относятся.

— Разве я могу из смертного стать…

— Два часа, — перебил его Эдан и поднял два пальца. — У тебя есть два часа. А после скажешь мне о принятом решении.

Дорей ещё раз посмотрел на Ревиля. Его душа, похоже, не торопилась возвращаться.

— Хорошо, — кивнул он. — Хотя, наверное, ты и так знаешь, что я решу.

— Нет, — Эдан отрицательно покачал головой. — У тебя есть два часа. Подумай хорошенько. И только потом скажи мне.

Дорей помог Ревилю встать. Впереди их ждал ещё долгий путь.

Конец

Content

Мара Полынь
Желание

1

2

3

4

5

6

7