Александра Баркова. Мифология.

Мифология. Авторская программа

«Вообще на свете только и существуют мифы»

А. Ф.Лосев

Мифологическая наука — одна из старейших, но в современном университетском образовании этот предмет появился совсем недавно. Это обстоятельство и делает столь важной задачу создания программы данного специального курса, которая могла бы быть использована как в вузе (в полном объёме), так и в школе (в сокращении; например, только раздел славян или античности).

Принципиальное новшество предлагаемой программы заключается в целостном подходе к мифологии. Иными словами, мы исследуем не истории про битвы богов, а мифологическое мышление человечества как единое целое и его проявление у каждого конкретного народа. Методом нашего изучения является не столько сравнительно–исторический, исследующий мифологию родственных народов, сколько историко–типологический, базирующийся на представлении о единых для человечества законах развития мышления, благодаря чему мифология более архаических народов может служить объяснением представлений высоких цивилизаций.

Из необъятного моря мифологических систем мы избираем лишь семь, наиболее важных, на наш взгляд, для понимания культуры человечества. Это мифология Средиземноморья (Египта, Греции и Рима), Скандинавии, славян и Индии. Разбирая теоретические аспекты мифологической науки, мы касаемся мифологии ХХ века; этому специально посвящён заключительный семинар.

Мы утверждаем: человечество едино, и мифологическое мышление его едино. Меняются времена — и меняются внешние формы проявления мифологии, однако глубинные структуры мифологического мышления сохраняются всегда и везде. Эти основные категории мифологического мышления живы и поныне, вот почему, изучая мифологию, мы изучаем не седую древность и не заблуждения далёких предков, а наше собственное мышление.

Лекция 1. Мифологическое мышление

Миф — представление человека о мире и своём месте в нем, основанное на вере в мистические свойства предметов и существ, качественную неоднородность пространства и времени. Основной признак мифологического мышления — противопоставление «своего» и «чужого»: все «своё» воспринимается благим, все «чужое» — загадочным и опасным (без различия, лучше оно или хуже, чем «своё»). Мир «своего» — мир упорядоченный, структурированный этически, социально, религиозно и т. д., мир, бытие которого основано на законах (греч. «Космос»). Мир «чужого» (Хаос) — неведомый, колдовской, потенциально враждебный — это все, что находится за пределами территории данного племени или народа: миры богов, страна мёртвых, леса и моря, где обитают духи, или же соседнее племя (например, у австралийцев каждый иноплеменник воспринимается как потенциальный враг и колдун). Мир «чужого», иной мир, выглядит либо ослепительно великолепным, либо донельзя отвратительным; эти крайности легко переходят одна в другую, воспринимаясь равно негативно. Тождество противоположностей — основополагающая черта мифологического мышления.

Миф имеет свой особый хронотоп — мифологическое пространство–время. Время мифа лишено протяжённости — это либо вечное настоящее, либо эпоха первотворения, т. е. период, когда времени не было; возраст мифических героев не меняется (вечная юность, вечная старость). При мифологическом восприятии реального времени возникает представление о счастливых и несчастливых периодах. Так, священные дни — это время контакта с иным миром; то же происходит при мифологическом восприятии физического пространства.

Мифическое пространство воплощает представление о «своём» мире как о центре, со всех сторон окружённом иным миром (исланд. Мидгард — «мир людей», буквально: «срединное огороженное пространство»). Необходимость мифологической защиты от «чужого» мира порождает образ «мировой ограды» как воплощения сил Порядка в противоположность иномирному Хаосу. «Мировая ограда» может представляться горами, но чаще всего — рекой, отделяющей мир живых от мира мёртвых, или мировыми водами — неиссякаемыми запасами пресной воды и дождя. Бог–хранитель мировых вод (месопотам. Энки, Эа; греч. Океан; инд. Варуна) — бог–мудрец и помощник людям, он является воплощением сил Космоса.

Ещё более значимый мифологический образ — «мировая ось», «утилитарное» назначение которой — поддерживать небо. Наиболее часто «мировая ось» имеет вид мирового древа, крона которого образует верхний мир, ствол находится в срединном, а корни — в подземном мире. Как воплощение сил Порядка мировое древо является древом судьбы — у его подножия богини определяют жребий людей (сканд. миф), кузнец куёт судьбу людям (русск. былина). Поскольку мировое древо проходит через все миры, то оно является своеобразной лестницей, по которой мифологический герой странствует в иной мир. Другие формы «мировой оси» — мировая гора, на вершине которой обитают боги (греч. Олимп; инд. Меру), а также великан (греч. Атлант, ведич. Вишну).

«Мировая ограда» и «мировая ось» могут отождествляться; путешествие героя к краю земли одновременно оказывается и путешествием к центру мироздания (например, Геракл, идя за яблоками Гесперид, сначала приходит на крайний восток греческого мира — к прикованному Прометею, а затем на крайний запад к человеку–горе Атланту, причём титаны являются братьями, и каждый из них может быть сопоставлен с образом великана — «мировой оси»). Аналогичное тождество центра и границы имеет место в представлениях об ином мире: например, в русских сказках изба хозяйки иного мира Бабы Яги расположена либо в центре мира смерти, либо на его краю.

Мифы о создании современного облика мира (космогонические)

Мифы о создании современного облика мира (космогонические) являются основными в мифологии, причём в наиболее архаических из них говорится не о сотворении, а о доделывании мира и человека. Главные образы таких мифов: первопредок — прародитель человечества, культурный герой, добывающий предметы природы и культуры (солнечный свет, пресную воду, священный барабан, первый лук и т. д.) и демиург — бог–мастер, изготовляющий элементы мироздания и человека. Образ первопредка–культурного героя нередко сливается с образом тотема — зооморфного прародителя племени. Черты получеловека–полузверя сохраняются и у образов, генетически восходящих к первопредку.

Эволюция мифологического мышления

Нерасчлененное мышление (инкорпорированное — в терминах А. Ф.Лосева, пралогическое — в терминах Л. Леви—Брюля): неразличение природных и культурных объектов, тождество части и целого, безразличие к временной причинности (так, последующее событие может быть причиной предыдущего), невыделение человеком себя из окружающего мира, на чем зиждется тотемизм. Представление о мире основывается на законе сопричастия, т. е. тождества самых разных физических предметов, если они обладают одинаковыми мифологическими качествами (например, дуб, бык и молния как символы Громовержца). Отсутствие абстрактных понятий, существование только конкретных представлений (следы этого можно видеть в таких выражениях, как «в сердце зажглась любовь», «поток мыслей», «твёрдость духа»).

С дальнейшим развитием человеческого мышления от вещи отделяется «душа вещи», «субъект вещи» («демон» в терминах Лосева). Демонологическое мышление есть начальный этап развития абстрактного мышления; при этом «демон» является силой, действующей вне системы, губящей и помогающей произвольно, далёкой от какой–либо морали. Причина аморальности «демона», возможно, состоит не столько в неразвитости моральных норм человеческого общества, сколько в противопоставлении «демона» как иномирного существа силам Порядка мира людей (ср. далее аморальное поведение богов как признак сверхчеловечности). Устойчивость представлений о внушенности человеку действий и мыслей «демоном» (впоследствии — богом–покровителем, гением, ангелом–хранителем).

С вытеснением пралогического мышления логическим мифологию начинают понимать как систему разума, образы богов систематизируются и гармонизируются. Такое мышление («номинативное» в терминах А. Ф. Лосева) характеризуется осознанием человеком собственной самоценности, уничтожением логики всеобщего оборотничества, а в конечном итоге — в большей или меньшей степени освобождением от мифологии вообще (хотя, безусловно, основные мифологические представления неосознанно присущи даже атеизму).

Литература

Гуревич А. Я. «Эдда» и сага. М., 1979. С. 72–89.

Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. Ч.II. М., 1976.

Стеблин—Каменский М. И. Миф. Л., 1976.

Леви—Брюль Л. Первобытное мышление // Леви—Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М., 1994.

Лосев А. Ф. Знак. Символ. Миф. М., 1982. С. 259–373.

Топоров В. Н. Гора // Мифы народов мира: Энциклопедия. Т. I. М., 1991. С. 311–315.

Топоров В. Н. Древо мировое // Мифы народов мира: Энциклопедия. Т. I. М., 1991. С. 398–406

Лекция 2. Шаманский миф и его герой

Шаманский миф

Шаманский миф — сказание о странствии шамана–первопредка в ином мире ради добычи благ для своего народа, о его браке с хозяйкой потустороннего мира, сражениях с чудовищами. Термин «мотивы, восходящие к шаманскому мифу» означает круг реконструируемых образов и сюжетов, которые следует признать максимально архаическими. Близость сюжетных мотивов архаического эпоса и волшебной сказки, образов эпических героев и некоторых богов позволяет утверждать, что собственно миф (сказание о богах), героический эпос и волшебная сказка параллельно развиваются из шаманского мифа, акцентируя различные черты образа шамана–первопредка, а именно: собственно миф — сверхъестественность, космогоническую значимость происхождения и деяний; эпос — воинственность и защиту мира людей от чудовищ; волшебная сказка — внешнюю чудесность событий. Волшебная сказка дольше всех жанров сохраняет форму шаманского мифа и первой теряет его значимость; собственно миф, напротив, легко утрачивает форму (т. к. в восприятии бога его сверхъестественная сила важнее его деяний), сохраняя и даже увеличивая значительность образа; эпос же, фокусируя представление об абсолютной достоверности всех событий (в реальность русских богатырей верят до сих пор даже некоторые учёные), из–за этого постепенно утрачивает волшебные, сверхъестественные черты, превращаясь в итоге в своеобразную «квазиисторию», повествование о героическом прошлом народа, каким оно должно было бы быть (ср. былины о победе над татарами в первом же бою, об освобождении Константинополя—Царьграда от «неверных» и т. п.).

Чем древнее фольклорный сюжет, т. е. чем ближе он к шаманскому мифу, а его герой — к шаману–первопредку, тем меньше этот герой будет похож на обычного человека, тем больше в сюжете будет «сказочных» мотивов, и тем большие услуги герой будет оказывать людям.

Герой шаманского мифа

Герой шаманского мифа принадлежит одновременно и к миру людей, и к иному миру, поэтому он способен существовать в обоих мирах. Такой герой обладает главнейшими чертами первопредка–культурного героя: сверхъестественным происхождением (получеловек–полуживотное, получеловек–полубог), особенно в форме одиночества (рождение из камня, яйца и проч.; сирота, вообще не имеющий родителей или не ведающий их) или быстрого взросления (мотив предка, вернувшегося к жизни), амбивалентностью, неведением моральных законов, так как они создаются лишь в результате его жизнедеятельности (отсюда эпический мотив ярости героя, его враждебности к своим и тесно связанных с яростью эротизма и пьянства), анормальностью, избыточностью (исполинский рост, сила и т. п.). Основная черта первопредка и образов, восходящих к нему, — амбивалентность деяний, обусловленная отчасти принадлежностью к обоим мирам, родством с возможными врагами «среднего мира», отчасти упомянутым неведением моральных норм. Амбивалентность первопредка порождает страх перед ним, откуда и проистекает, в частности, мотив ухода первопредка, затем трансформирующийся в эпическое неприятие лучшего богатыря (в форме изгнания, заточения, убийства).

Родство первопредка и его врага. В. Я.Пропп о гибели Змея от Змея: змееборец сам непременно обладает змеиным происхождением, знаком которого, по преимуществу, является магическая уязвимость ног («ахиллесова пята»). Магическая уязвимость предстаёт обратной стороной магической неуязвимости, восходящей к представлениям о каменнотелости (трансформированной в железнотелость). Бой героя со Змеем — «архаический поединок» — обладает жёстко заданной структурой (первый этап — бой на расстоянии, неполная победа героя; второй этап — победа в контактном бою; третий этап, факультативный, — истребление «змеёнышей»); в эпосе и собственно мифе «архаический поединок» — либо первый, либо главный бой героя.

Специфической особенностью образа первопредка (исчезающей при дальнейшем развитии) является сочетание военной силы и магии. В образе первопредка магия неразрывно связана с мудростью, которая не отделена от хитрости и подлости. В более поздних мифологических текстах развивается избирательность: либо герой силён и, следовательно, честен; либо он слаб и, следовательно, хитёр (порой он прибегает к магии).

В конкретных шаманских мифах некоторые из упомянутых черт первопредка развиты ярко, некоторые едва намечены (и расцветают у наследников образа первопредка). Оставляя в стороне степень выраженности качества, можно сформулировать три основные черты первопредка — героя шаманского мифа (если качество выражено, то в максимальной степени):

рост — вес — аппетит — сила — неуязвимость (каменнотелость);

ярость — пьянство — эротизм;

мудрость — магия — хитрость.

Для первопредка и непосредственных наследников его образа это именно три (а не более) черты; внутри каждой цепочки один элемент подразумевает другой (например, силу героя можно измерять количеством съеденной им пищи).

Сюжет шаманского мифа

Сюжет шаманского мифа — странствие первопредка в ином мире — по своей структуре тесно связан с обрядом инициации (посвящения юноши во взрослые члены племени). Инициатические мотивы вообще являются ядром большинства мифологических текстов.

В. Я. Пропп об обряде инициации и его отражении в сказке и мифе.

Литература

Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. Л., 1986.

Пропп В. Я. Чукотский миф и гиляцкий эпос. // В кн.: Пропп В. Я. Фольклор и действительность. М., 1976.

Баркова А. Л. Структура архаического поединка в русских былинах и западноевропейском эпосе // Древняя Русь и Запад. Научная конференция. Книга резюме. М., 1996. С. 67–70.

Баркова А. Л. Отличительные черты архаических героев в эпических традициях различных народов // Актуальные проблемы языкознания и литературоведения. М., 1994.

Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. Часть II. М., 1976.

Лекция 3. Эпос и мифология

Эпическая установка на достоверность — причина трансформации образов: со сменой типа мышления, системы ценностей меняется и представление о герое. Историю эпоса можно рассматривать как историю самоописания человека.

В ходе трансформации эпических образов можно выделить четыре типа, иначе говоря, четыре поколения героев. Это, разумеется, не исключает существования переходных типов, а также совмещения черт различных поколений в одном образе.

Эпический герой — наследник образа первопредка, лишённый, однако, магических способностей (только в чрезвычайно архаических сюжетах герой прибегает к магии). Главный герой архаического эпоса также амбивалентен, он в родстве со своим врагом, откуда неизбежность ссоры лучшего из богатырей с эпическим государем или богатырским племенем.

В центре архаического эпоса стоит инициация героя, в ходе которой он получает от своих иномирных родственников предметы и качества, делающие его богатырём. Патрон инициаций — владыка иного мира, как правило, неподвижный исполин (первое поколение героев, в то время как архаический герой — главный герой эпоса — второе). Большинство сказаний о боях архаического героя с чудовищами также содержат инициатические мотивы, однако образ чудовища ближе к архаическому герою, чем к великанам первого поколения.

Герой архаического эпоса сражается, побуждаемый чувством личной ненависти к врагу, ему чужд патриотизм — он сражается с врагами мира людей только потому, что они его личные противники. Архаический герой нередко предстаёт губителем своих товарищей (эта черта сохраняется и в классическом эпосе, вплоть до литературного — например, Роланд).

С приходом ранней государственности к эпическому герою предъявляются моральные требования, иномирность воспринимается решительно негативно. Раннегосударственный герой (третье поколение) — это идеальный человек, воплощение эпических норм. Наряду с ним существует архаический герой, образ которого подвергается существенной редакции: последовательно смягчаются аморальность и анормальность, появляется патриотизм и т. п. В раннегосударственном эпосе многие архаические мотивы проходят через отрицание: например, брак с хозяйкой иного мира превращается в отвержение любви богини.

С закатом эпической эпохи на первый план вновь выходит герой–трикстер, прямой наследник образа первопредка, однако теперь его хитрость воспринимается как знак физической слабости. Такой герой (четвёртое поколение) — обыкновенный человек, предпочитающий мирную жизнь боям.

Литература

Баркова А. Л. Четыре поколения эпических героев // «Человек», 1996, № 6; 1997, № 1.

Баркова А. Л. Отличительные черты архаических героев…

Мелетинский Е. М. Происхождение героического эпоса. М., 1969.

Мелетинский Е. М. Введение в историческую поэтику эпоса и романа. М., 1986.

Семинар

Анализ русских сказок на основе книги В. Я. Проппа «Исторические корни волшебной сказки».

Лекция 4. Египетская мифология

Следы тотемических верований в культах номовых божеств

Сокол — символ Верхнего Египта, богов света; змееборчество богов–соколов; сокол как заместитель Громовержца.

Коршун (Нехбет) как богиня–покровительница Верхнего Египта.

Кот как воплощение бога Ра, богини Баст; почитание и бальзамирование кошек.

Лев, его связь с пустыней, богиня Тефнут—Сохмет как львица; образ сфинкса.

Волк (Упуат, или Вепуат) и шакал (Анубис), их связь с миром мёртвых. Павиан и ибис как ипостаси бога Тота.

Баран как воплощение бога Хнума, а также души «Ба».

Амбивалентность змеи. Благие змеи: Уаждет (богиня–покровительница Нижнего Египта), Рененут(-ет) — богиня плодородия, Меритсегер — покровительница фиванского некрополя; их связь с миром мёртвых как источником изобилия. Змея «урей» на челе фараона как его божественная защита. Змеи–враги: Апоп, еженощно повергаемый Ра, Сет в некоторых мифах и другие враги солярных богов. Мифологическое тождество змея, бегемота, крокодила.

Бык Апис: переплетение культа быка с культом фараона, умерщвление Аписов по аналогии с ритуальной казнью царей (через утопление, т. е. без пролития крови) и их бальзамирование. Апис как бог плодородия. Связь Аписа с Птахом, Ра, Осирисом, позднейшая трансформация в Сераписа.

Священная корова как Богиня—Мать: миф о корове, рождающей солнце (т. е. творящей мир); корова как прародительница и поглотительница фараона. Нут: священная Корова, небо, океан и крыша мира одновременно. Миф о разделении земли и неба. Причины представления неба женщиной, а земли — мужчиной. Родство имён Нут и Нуну (изначальный океан, хаос).

Космогонические системы

Гелиопольская Эннеада (девятка богов). Творение мира как творение земли. Общемировой мотив порождения мира братом и сестрой. Боги как первопредки. Р. Антес о связи гелиопольской космогонии с ритуалом интронизации в Древнем царстве. Отождествление фараона и Гора; Гор и Осирис как живая и мёртвая ипостаси одного и того же бога.

«Мемфисский теологический трактат». Птах как бог, творящий силой Слова; источником мира является мысль, порождённая в сердце. Близость трактата к учению Филона Александрийского и евангельским представлениям о Логосе.

Гермопольская космогония. Абстрактная Эннеада богов и богинь (символизирующих первозданный океан, бесконечность пространства, мрак, невидимое) во главе с Тотом. Тот как бог–демиург, победитель мрака. Тот как бог мудрости, магии, отсюда Тот как писец богов, «Владыка Истины». Позднейший Тот—Гермес.

Солярные сказания.

Возвышение культа Ра. Ра как бог света. Отождествление Ра с Атумом. Дальнейшее слияние образов Ра и Амона. Амон—Ра как верховный бог.

Змееборчество солнечных богов. Миф о Горе Бехудетском, повергающем врагов Ра. Трансформация змееборчества в мифе «Ра и змей почтённый»; имена Ра как описание его функций, а также отождествлённых с ним богов. Инициатические мотивы в «Бое Ра с Апопом»; общемифологический образ змея–поглотителя воды.

Мифы об удалении Ока. Око как символ жизненных сил бога и всей страны; удаление Ока приводит к владычеству смерти. Утрата Осирисом своего Ока и возвращение его ему Гором, благодаря чему Осирис воскресает для жизни в царстве мёртвых. «Возвращение Тефнут—Хатхор из Нубии» и «Истребление людей», где богиня Тефнут в образе львицы покидает Ра, что приводит (прямо или косвенно) к гибели людей, возвращение богини-Ока возвращает жизнь. Миф об удаляющемся и возвращающемся Звере как первая ступень мифа об умирающем и воскресающем боге.

Литература

Матье М. Э. Мифы древнего Египта. Л., 1940.

Антес Р. Мифология в Древнем Египте // Мифология древнего мира. М., 1977, с. 70–78.

Коростовцев М. А. Религия Древнего Египта. М., 1976.

Рак И. В. Мифы Древнего Египта. СПб., 1993.

Лекция 5. Египетская мифология (окончание)

Осирис как царь мира мёртвых. загробные представления египтян

Ритуальное убийство царя. Культ вождей как воплощения жизненных сил страны, откуда необходимость убивать состарившихся царей без пролития крови (ср. утопление Осириса в гробу). Ритуал хеб–сед как магическое обновление жизненных сил фараона. Строительство кенотафов (пустых гробниц) и их возможная связь с хеб–седом. Бог Вепуат («Открыватель путей») как патрон хеб–седа.

Формы погребения и их историческая трансформация. Мумификация, её технология. Возможность замены мумии скульптурой. Казнь разорителей гробниц через сожжение как лишение возможности загробного существования. Забота живых об умерших, формы «кормления» мёртвых.

Загробное бытие. «Души» — двойники умершего: Ка — двойник человека, его странствие по гробнице как отражению загробного мира; Ба — душа–птица, оживляющая человека, пребывающая у Ра; сердце — вместилище человеческого сознания, свидетель на загробном суде; Сах — тело умершего, его посмертная жизнь в гробнице и т. д.

Загробное странствие обычного человека. Анубис — бог–проводник. Загробный суд и его этапы. «Исповедь отрицания». Взвешивание сердца умершего. Посмертная жизнь фараона в ладье Ра.

Развитие этических представлений о посмертном блаженстве: первоначально загробная жизнь определяется правильностью погребения, затем становится возможной передача посмертных благ от неправедного богача благочестивому бедняку. «Сказка о Са—Осирисе».

Гробница и саркофаг как отражение структуры загробного мира. Ритуальное назначение «Текстов Пирамид» и «Текстов Саркофагов».

Культ Осириса как бога возрождающейся жизни

Осирис как культурный герой, научивший людей земледелию и создавший злаки. Изображения Осириса в кроне дерева или рядом с ним. Проросшие изображения Осириса.

Колонна джед (из связок папируса) как символ Осириса и фараона. Роль фараона на празднике жатвы.

Миф об Осирисе, Сете, Исиде и Горе

Историческая трансформация образов. Амбивалентность Сета. Отражение ритуала убийства царя. Неправомерность называния Осириса «умершим и воскресшим богом» — он воскресает для загробной жизни. Архаические мотивы в «Суде Гора с Сетом»; борьба отцовского и материнского права. Амбивалентность Исиды.

Религиозная реформа Эхнатона

Атон — бог солнечного диска, его зависимое положение по отношению к богам Солнца, т. е. солнечного света (Ра и др.). Аменхотеп III (отец Аменхотепа IV — Эхнатона) возвышает культ Атона как знак независимости от жрецов Амона—Ра.

Абсолютизация Атона Эхнатоном: фараон — «возлюбленный сын Атона» и единственный человек, познавший истину полностью. Изображения Атона, осеняющего лучами фараона и его семью. Решительная отмена всех других богов, что противоречило основам египетской культуры и явилось причиной краха реформы.

Новая столица — Ахетатон (впоследствии Амарна) — как сакральный центр. Отмена Осириса в числе прочих богов; мёртвые вместо ночного пробуждения в загробном мире при виде Ра просыпаются утром и следуют за Атоном в Ахетатон.

Реформы Эхнатона в искусстве и литературе: так как любые каноны связаны с прежними богами, то необходима их полная замена (вместо канонической типизации скульптуры — гипертрофированная индивидуализация; проникновение психологического, личностного начала в живопись; вместо литературного языка — разговорный). Упадок архитектурного искусства и его причины.

Крушение реформ Эхнатона после его смерти.

Литература

Матье М. Э. Мифы Древнего Египта. Л., 1940.

Матье М. Э. Искусство Древнего Египта. Л. — М., 1961. С. 306–391 (о реформах Эхнатона).

Матье М. Э. «Тексты Пирамид» — заупокойный ритуал. // Вестник Древней истории. 1947. N 4.

Матье М. Э. Хеб–сед (Из истории древнеегипетской религии). // Вестник Древней истории. 1956. N 3.

Семинар

Архаические мотивы в бое Ра с Апопом и суде Гора с Сетом.

Лекция 6. Боги Древней Греции

Архаические представления о Богине—Матери и их наследие

Богиня—Мать — владычица жизни и смерти, прекрасная и губительная; она не имеет равновеликого ей супруга, порождая все живое без брака; Богиня—Мать малоантропоморфна, нередко зооморфна. Гея, черты Богини—Матери у неё: прародительница и титанов, и чудовищ — их врагов; враждебность её к своему сыну и мужу Урану. Оскопление Кроном Урана как вариант мифа об отделении Неба от Земли.

Богиня—Мать часто предстаёт богиней–охотницей, порождающей и истребляющей диких зверей. Отсутствие у неё равносильного супруга иногда переосмысляется как девство (Артемида). Мифы об Артемиде и Актеоне, Афродите и Адонисе в сопоставлении с вавилонским мифом о возлюбленных Иштар (разделив с нею любовь, они оказываются навек превращёнными в животных): допуская, что лицезрение наготы Артемиды Актеоном есть отголосок мотива любовной связи, можно предположить архаическую форму мифа о богине–охотнице и её возлюбленном, который, дабы остаться с ней навеки, принимает облик зверя её же вида (олень Актеон и лань Артемида), т. е. умирает для мира людей.

Миф о рождении Афродиты содержит отголоски мифа о появлении первой богини, т. е. Богини—Матери: самозарождение в море (в большинстве мифологий морем представляется изначальный Хаос) богини любви и красоты (любовь ассоциируется с жаром, красота — со светом) может быть сопоставлено с другими мифами творения, где в изначальной водной холодной тьме возникают суша, тепло и свет. Архаическая пара Афродита—Арес (заменённая в поздней античности парой Афродита—Гефест) как сочетание сил любви и жизни с силой беспощадного и беспричинного истребления, что прямо восходит к амбивалентности Богини—Матери.

Другие наследницы образа Богини—Матери: воплощение домашнего очага, охранительница благополучия семьи Гестия (у архаических народов хозяйка очага именуется «мать–огонь»), богиня жизненных сил земли (позже — земледелия) Деметра.

Развенчание Богини—Матери в мифе о Пандоре. Сотворение богами Пандоры («Всеми одарённой») есть зеркальное отражение мифа о творении мира из тела первого существа; сочетание прекрасного и вредоносного в образе Пандоры характерно для Богини—Матери; открывание ею сосуда с бедами — аналог доделывания мира Богиней. При этом оценка Пандоры однозначно негативна.

Образ бога земли и его преемники

Крон и титаны как воплощение стихии «низа». Общемифологический мотив борьбы старшего божественного поколения, сил земли (титаны) с младшими небесными богами (олимпийцы).

Основные черты Бога Земли: хозяин мёртвых, хранитель неистощимых благ (жизненных сил земли, сокровищ и т. п.), владыка мудрости и магии, поэзии и музыки (что в архаическом обществе неразрывно связано). Бог Земли обычно либо статичен, тождествен своим владениям (Аид), либо является владыкой дорог, водя мёртвых за собой (ср. европейского Дикого Охотника).

Архаический Гермес как бог дорог. Предводитель душ умерших (позднее — препровождающий их в Аид), он покровительствует всем странникам, в том числе торговцам и разбойникам (архаическая амбивалентность), ему ставятся на перекрёстках гермы (столбы с изображением бородатого мужчины в шапке, типологически сходные с изображением умерших предков–покровителей). Перекрёсток — вообще место контакта с миром мёртвых и предводителем сонма мертвецов (позднеантичная Геката). Как бог преисподней Гермес выступает в мифе о похищении коров Аполлона: коровы бога света символизируют тучи и свет, они заперты в пещере, т. е. в преисподней, их выход возможен благодаря музыке (общемифологический мотив открытия врат иного мира музыкой); ср. древнеиндийский миф Вала.

Миф о хромом Кузнеце (Гефест и Дедал в сопоставлении со сканд. Вёлундом): хромой кузнец заточен на острове, откуда совершает побег, взлетев. Хромота Кузнеца (так же, как общемифологическая уязвимость ног) есть черта, восходящая к образу Змея; родич Змея является змееборцем, откуда распространённый мотив змееборчества кузнецов. Близость Гефеста к циклопам — как знак архаичности образа.

Триада Аид—Посейдон—Зевс как боги «низа» в архаике. А. Ф. Лосев о Критском Зевсе как Боге Земли в образе быка.

Олимпийская семья: особенности образов

Старшие — Аид и Гестия — неотделимы от своих владений (царство мёртвых и его владыка; огонь каждого очага и его хозяйка), они практически неантропоморфны («Аид» означает «невидимый»; Гестия — скорее персонифицируемый огонь, чем богиня); это очень глубокая степень архаики. Противопоставление: огонь очага — сила жизни, Аид — владыка смерти.

Средние — Посейдон и Деметра — боги, властвующие над стихией, с которой они неразрывно связаны; они антропоморфны и обладают индивидуальным характером (бунтующий Посейдон, скорбящая Деметра); хозяин стихии решительно абстрагирован от стихии. Дуализм жизни и смерти сохранён: земля — сила жизни, бесплодное море — смерти.

Младшие — Зевс и Гера — боги, не связанные с физической стихией, не только обладают антропоморфностью и индивидуальностью, но и активно действуют, не будучи ограничены стихией; это максимальная степень абстрагированности.

А. Ф. Лосев об историческом развитии образов Аполлона и Диониса. Мифы о Дионисе—Загрее и их связь с евангельскими сюжетами. Противопоставление аполлонического и дионисийского начал в европейской философской мысли конца XIX — начала XX веков как начал разума, цивилизации, порядка — и иррациональности, стихии, хаоса. Слияние аполлонического и дионисийского начал в античном театре.

Смена архаической мифологии классической

Торжество Афины как богини разума — её победы над Посейдоном в споре за Афины (разум торжествует над природной стихией), над Аресом в битвах (справедливая война торжествует над беспощадным истреблением). Афина и утверждение патриархата в «Эвменидах» Эсхила.

Литература

Гесиод. Теогония. // Эллинские поэты. В  пер.В. В. Вересаева. М., 1963.

Гомеровские гимны. // Там же.

Лосев А. Ф. Античная мифология в историческом развитии. М., 1957.

Ницше Ф. Происхождение трагедии из духа музыки // Полное собр. сочинений. Т. I. М., 1909.

Лекция 7. Историческая трансформация древнегреческой героики

Геракл как архаический герой

Геракл как архаический герой: сочетание силы с безумием, яростью и т. п.; архаичность оружия. Отсутствие доспехов как знак неуязвимости; львиная шкура как наследие представления о герое получеловеке–полуживотном. Шкура и ядовитые стрелы как знак львино–змеиной иномирной «половины» Геракла, то же — детские подвиги (удушение змей, Киферонский лев).

Архаические мифы и подвиги Геракла. «Немейский лев» как первый подвиг: структура боя соответствует «архаическому поединку», являющемуся в архаике первым боем героя; два выхода из пещеры льва — след представлений о льве как двуглавом владыке преисподней, тождественном своим владениям. «Лернейская гидра» как второй подвиг: менее чётко выраженная структура «архаического поединка», гибель бессмертной головы через камень (общеэпический мотив); «доделывание» оружия (ядовитые стрелы). Два первых подвига — победа змее–львиного героя над своими иномирными сородичами.

Порядок остальных подвигов (за исключением последних четырёх) произволен. «Керинейская лань» — трансформация мифа о приведении к людям богини света (золотые рога как лучи). «Эриманфский кабан»: связь архаической ярости и пьянства в эпизоде боя с кентаврами; враждебность архаического героя к своим (Хирон и Фол гибнут от стрел Геракла). Кабан как ипостась стража иного мира, зооморфная ипостась Бога Земли; эпический мотив приведения стража смерти в мир людей (см. ниже; ср. также былину «Илья и Соловей»). «Скотный двор Авгия» — отражение мифа об освобождении коров из пещеры (см. выше о Гермесе), где силой, рушащей пещеру, является река; символика света у быков. «Стимфалийские птицы» — общемифологический образ железноперой гром–птицы, гибель гром–птиц от грохота трещоток (мотив смерти через себя). «Критский бык» — бык как страж нижнего мира, общеэпический мотив опасности для мира людей приведения такого стража; враждебность архаического героя к миру людей — он позволяет быку истреблять все живое. То же — «Кони Диомеда». Девятый подвиг «Пояс Ипполиты» («9» как женское число) — отголосок мотива брака с хозяйкой иного мира (пояс как символ женственности), сочетание в образе Ипполиты черт благожелательной и враждебной иномирной владычицы.

Последние три подвига — странствия в иной мир с нарастанием удалённости. «Коровы Гериона» — опять миф о добывании света и дождевых туч для мира людей; Геракл, пытающийся поразить стрелой бога Гелиоса, — преемник образа культурного героя, отстреливающего «лишние» солнца во время творения мира; финальное принесение коров–туч в жертву Гере, чьими ипостасями были корова и туча. «Яблоки Гесперид» — странствие одновременно к мировой оси и к мировой ограде: братья–титаны Атлант и Прометей как антропоморфное воплощение мировой оси, их человеческо–каменная природа (Прометей прикован к горе) — однако «ось» раздвоена, и братья находятся на краях мира (тождество оси и ограды); идя к одному, Геракл неизбежно приходит к другому. Яблоки Гесперид — общемифологический образ яблок жизни, а также поэзии и музыки. Я. Голосовкер об одиннадцатом подвиге Геракла. «Кербер»: катабасис (нисхождение в царство мёртвых) как высшая ступень героизации. Образ двух — (или четырёх-) голового Кербера как двуглавого владыки царства мёртвых, которое находится у него во чреве. Превращение владыки мира смерти в стража (ср. русск. Яга).

Отрицательные поступки Геракла и их трактовка в религиозно–этических учениях Древней Греции (киники и др.). И. Тренчени—Вальдапфель о Геракле.

Сказания о троянской войне и «Илиада»

Отголоски брака смертного с богиней в сцене суда Париса (избрав прекраснейшую из богинь, получает в жены прекраснейшую из женщин). Миф об Афродите и Анхизе.

Древнейшее ядро троянского эпоса — похищение иномирным чудовищем богини плодородия. Переправа через море как преодоление вод Смерти. Троянский конь — трансформация переправы во чреве животного. Черты хозяина иного мира у Приама: старость и невоенность, гиперболизованная многодетность как устойчивый признак Змея.

«Илиада» — эпос о гневе Ахилла. Черты иномирного героя у Ахилла: иномирное происхождение, безумная ярость, исполинская мощь, враждебность к своим. Патрокл как заместительная жертва или «ложный герой». Эволюция образа Гектора: от самого могучего и ужасного из чудовищ (ср. инд. Кумбхакарну) до благородного и человечного защитника родины.

«Одиссея» и шаманский миф

Инициатический характер странствий Одиссея. Брак с хозяйкой иного мира (Калипсо, Кирка). Особенности образов обитателей иного мира. Нисхождение в Аид, его значение и место в сюжете. Архаические мифы в связи с образом феакийцев. Возвращение Одиссея домой в сопоставлении с мотивами волшебной сказки.

П. А. Гринцер об общеэпических мотивах в «Илиаде» и «Одиссее».

Литература

Гомер. Илиада. Одиссея. М., 1987.

Голосовкер Я. Сказания о титанах. М., 1994.

Баркова А. Л. Структура архаического поединка…

Гринцер П. А. Древнеиндийский эпос. М., 1974. С. 246–263.

Тренчени—Вальдапфель И. Мифология. М., 1959.

Шталь И. В. Эволюция эпического изображения: (Четыре поколения героев «Одиссеи» Гомера). // Типология народного эпоса. М., 1975.

Семинар

Анализ «Теогонии» Гесиода. Историческая трансформация образов «Одиссеи».

Лекция 8. Римская мифология и религия

Трудность выявления собственно римской мифологии из–под слоя греческих напластований и религиозных трансформаций.

Малые божества

Следы тотемических верований и культа животных. Мифологические образы волка и собаки: италийские племена, возводящие свой род к волку; поверье о превращении людей в волков; волчица, вскормившая Ромула и Рема, как прародительница Луперка; сохраняющий следы инициации ритуал Луперкалии; культ звезды Сириус (Каникула — от canis, «собака») в созвездии Большого Пса — жертвоприношения ему рыжих собак, дабы Сириус («Сияющий») не наслал губящую посевы жару; Небесный Пёс в сопоставлении с греч. Кербером. Культ козла как символа плодородия: козёл как тотем, как ипостась бога природы Фавна, жертвоприношения козла в Луперкалиях; отождествление козла и волка как италийских ипостасей Бога Земли.

Лары: божества дома, хранители местности, духи перекрёстков. Домашние лары, их связь с культом предков, отождествление множеств ларов с одним Ларом (ср. русск. домового и его связь с предками); место их культа — очаг; забота о благополучии фамилии и кара нарушителей. Жертвоприношения ларам, в частности, как знак принятия в общину. Лары священных рощ и жертвоприношения им, отождествление ларов рощ с героями. Лары перекрёстков (компитальные), отголоски человеческих жертвоприношений им, их связь с богами смерти, Термином — богом границ, Гекатой. Обычай качаться на качелях в праздник компитальных ларов, связь качелей с символикой плодородия.

Духи мёртвых. Противопоставление манов и ларов как общемифологическое различение «своих» покойных предков и неупокоенных мертвецов. Отождествление манов с семейными богами, ларами; их культ. «Фасты» Овидия о домашних ритуалах.

Земледельческие боги римлян

Воnа Dеа (Добрая Богиня) как возможная преемница образа Богини—Матери: её анонимность, ночное отправление культа, позднейшее отождествление с «матерью леса» Феронией и с Гекатой. Воnа Dеа как вселенское божество в религии II в. Веста: проявление общемирового культа «хозяйки очага», матери–огня. Очаг в первом зале дома как воплощение священной силы, охраняющей семью. Государственный культ Весты: представление о том, что царскую силу правителю даёт Веста, его отражение в обычае весталок посещать царя в Новый год; ритуальное добывание священного огня трением. Девственность весталок как отражение девственности Весты, происходящей от образа Богини—Матери, не имевшей супруга. Церера как богиня не только плодородия, но и преисподней; казни преступников как жертвоприношения Церере, её отождествление с богиней безумия Манией. Фавн как бог природы, покровитель стад и полей, его связь с культом волка и козла, позднейшее отождествление с патроном Луперкалий Луперком, а также с Сильваном. Близость культов Сильвана и Геракла, почитание Геракла наряду с богами местности; образ Геракла в учении киников.

Верховные боги римлян

Янус («Сообщающий ход») как бог начала, и, в частности, начала мира; творец мира. Двуликость Януса как выражение его власти над прошлым и будущим. Янус как антропоморфное выражение мировой оси. Связь Януса с ключами (как символическими, так и физическими), отпирание дверей храма Януса во время войны и их запирание с наступлением мира. Сатурн как культурный герой, правитель «золотого века». Юпитер, его индоевропейские аналоги; связь с грозой, воинской силой, царской властью. Культ Юпитера Всеблагого Величайшего в войсках. Марс как трансформированный Бог Земли: изначальный хтонический и аграрный характер Марса, его связь с богами земледелия и отождествление с Сильваном; Марс как бог–волк и предводитель волков, посвящение ему обряда люстрации (очищения от скверны) имения. Трансформация Марса в бога исключительно войны. Квирин как бог народного собрания, его отождествление с Янусом. Ж. Дюмезиль о триаде Юпитер—Марс—Квирин как воплощении трёх социальных функций индоевропейского общества (царско–жреческой, военной и земледельческой).

Римская обрядность

Авгурии и ауспиции (гадания по полёту птиц), их противопоставление: авгурии имеют общегосударственное значение и действительны на долгий срок, ауспиции касаются частных лиц и частных моментов, действительны на один день. Инаугурация царей. Обряд люстрации (очищения) имения, военных трофеев и т.  д.Эвокацио — призыв к богам враждебного города покинуть его и перейти в Рим. Девоцио — обречение воином себя и вражеского войска в жертву подземным богам.

Цицерон о религии. Религия как один из государственных институтов; добропорядочный гражданин обязан соблюдать её предписания, а вопрос веры — личное дело человека, религии не касающееся (в уста верховного жреца государства вложено фактическое принятие атеизма; Цицерон, сам бывший авгуром, высмеивает различные формы гадания).

Религиозное мировоззрение эпохи Августа

Представление о наступлении нового «золотого века», возвращение к «традициям предков». Возрождение старых культов при Августе в соединении с культом его гения (божества–покровителя). Развитие императорского культа (не столько сверху, сколько снизу, из народа). Август как живой бог. «Энеида» Вергилия» как художественное выражение мировоззрения эпохи Августа: непосредственная преемственность начала и вершины римской истории, «экскурсы в будущее». «Римский миф» — вера в богоизбранность Рима, суждённое ему величие.

Верования римлян при Империи

Формализация императорского культа. Проникновение в Рим восточных богов (преимущественно через греческое посредство). Переход религии с общего плана в индивидуальный.

Римские мистерии как воплощение индивидуального стремления к богу, забота о собственном посмертном бытии. Мистерии умирающих и воскресающих богов (Диониса, Митры, Аттиса и др.). Психологическая подготовка принятия христианства.

Литература

Вергилий. Энеида. М. — Л., 1933.

Плутарх. Ромул. Нума // Плутарх. Сравнительные жизнеописания. М., 1961.

Штаерман Е. М. Социальные основы религии древнего Рима. М., 1987.

Семинар

Ромул и Нума как ипостаси культурного героя.

«Энеида»: Вергилий в состязании с Гомером.

Лекция 9. Скандинавские боги. Творение мира

«Старшая» и «Младшая Эдда»

Снорри Стурлусон и его «Эдда» как учебник поэтики. Возможные этимологии слова «Эдда». Вопрос об относительной хронологии «Старшей» и «Младшей Эдды». Композиция и стиль обоих памятников. Особенности скальдической поэзии, отношение «Эдды» к поэзии скальдов.

Космогония и космография

Представление о центре мира как средоточии блага: Мидгард — мир людей, Асгард — мир небесных богов. Ясень Иггдрасиль как мировая ось, задающая вертикальное членение мироздания (Асгард—Мидгард—Хель). Олени и карлики как воплощение четырёх сторон света; олень как ипостась Бога Земли. Утгард (Ётунхейм) — мир великанов, находящийся «за пределами», внешний. Север и восток как области смерти, обитель инеистых великанов (хримтурсов). Муспелль — страна огненных великанов. Тождество противоположностей в представлении о мире великанов. Ванахейм — обитель богов плодородия ванов. Противопоставление асов и ванов как небесных и хтонических богов; общеевразийский сюжет о победе небесных сил над хтоническими. Карлики–альвы и их мир (Альфархейм, Свартальфархейм).

Разделение представлений о мире мёртвых: противопоставление Хель и Вальхаллы. Богиня Хель: тождество хозяйки смерти её владениям. Черты богини смерти у Фрейи. Бог Один как предводитель мёртвых воинов.

Типологическое тождество скандинавских космогонических мифов архаическим сказаниям народов Сибири. Великан–первопредок Имир («близнец») как двуполое существо, типологический аналог порождающей пары близнецов. Происхождение богов, кровное родство и вражда асов и турсов в сопоставлении с греч. олимпийцами и титанами, инд. дэвами и асурами и т. п. Сотворение асами мира из тела Имира как общемифологический мотив.

«Доделывание» богами людей как более архаический мотив, чем создание. Дерево как жизненная сила.

Один как бог вождей и воинов

Жертвоприношения воинов Одину; Один как губитель тех, кто ему служит; Один как повелитель валькирий. Один как бог смерти: волки и вороны Одина; его одноглазость как аналог слепоты богов царства мёртвых. Вальхалла. Германские представления о Водане — главе Дикой Охоты. Ярость и мудрость Одина: одновременно и бешенство, и поэтический экстаз, вдохновение. Берсерки. Неразрывная связь понятий «мудрость» и «поэзия» в архаическом обществе; Один, говорящий стихами. «Женовидность» Одина, проявляющаяся в колдовстве: колдовство как женское занятие; «женовидность» как показатель сверхмогущества бога.

Один и синий цвет

Синий цвет как символ нижнего мира, севера, смерти. В исландских сагах синюю одежду носит либо идущий на убийство или праведную месть (а также подстрекающая к тому или другому), либо колдунья, либо явившийся среди людей Один. Общеевропейская традиция изображать волшебника в синем.

Один и шаманская инициация

Мудрость как вода в мифе об Одине, отдавшем глаз за право испить мудрости; одноглазость Одина как знак всеведения (анормальное выражение признака означает его сверхпроявление). Один, повесившийся на Иггдрасиле ради постижения мудрости, — типологическая аналогия с шаманскими инициатическими мифами. Мотив принесения богом себя в жертву и его трактовка. Индоевропейские мотивы в похищении Одином мёда поэзии, сопоставление с мифом о Прометее.

Фригг

Супруга всеведущего бога как богиня судьбы; царица богов как покровительница свадеб и замужних женщин (ср. Гера). Отголоски полиандрии (многомужества) в образе Фригг.

Тюр

Оттеснённый на второй план индоевропейский верховный бог. Однорукость Тюра в связи с одноглазостью Одина.

Тор как защитник мира людей

Черты архаического героя у Тора. Змееборчество Тора в сопоставлении с «основным индоевропейским мифом». «Песнь о Трюме» и «Песнь о Хюмире»: трансформация мифа о культурном герое, добывающем волшебные предметы из иного мира. Эпические и сказочные мотивы в «Поездке Тора в Утгард».

Ваны — божества плодородия и изобилия

Ньёрд — индоевропейский бог «низа» вселенной (корень Mr /Nr со значением нижнего мира, смерти, моря, мрака и т. д.); амбивалентность «нижнего» мира: Ньёрд как бог богатства и торговли. Брак Ньёрда с собственной сестрой и его детей между собой — частный случай снятия половых запретов для богов плодородия. Фрейя как наследница образа Богини—Матери: богиня любви и богиня смерти. Гипотеза о тождестве Ода и Одина, Фрейи и Фригг и позднейшем расщеплении образов. Фрейр, бог плодородия и света. Символика света в «Поездке Скирнира»: Герд как богиня света (общемифологический образ сияющих женских рук), Скирнир — «сияющий», наградой ему служит меч, способный сразить огненного великана. Общность характеристик свата героя и противника героя.

Литература

Снорри Стурлусон. Младшая Эдда. Л., 1970. Раздел «Видение Гюльви».

Старшая Эдда: Песни о богах // Старшая Эдда. М. — Л., 1975. Или: Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о Нибелунгах. М., 1975.

Эдда. Скандинавский эпос / Пер., предисл. и комм. С. Свириденко. М., 1917.

Дюмезиль Ж. Верховные боги индоевропейцев. М., 1986. С. 137–152.

Мелетинский Е. М. «Эдда» и ранние формы эпоса. М., 1968.

Стеблин—Каменский М. И. Миф.

Лекция 10. Скандинавские боги. Гибель мира

Амбивалентность Локи.

Гипотеза о Локи—Лодуре как боге огня. Гипотеза о Локи как родном брате Одина. Общемифологический мотив противопоставления бога–культурного героя и бога–трикстера как противников, взаимодополняющих друг друга. Двуединство вредоносного и полезного в деяниях Локи. Женовидность Локи (рождение им Слейпнира) как показатель божественной сверхмощи.

Гибель Бальдра как прообраз гибели мира. Непосредственный убийца Бальдра Хёд как ипостась бога смерти. Гибель Бальдра как залог его возрождения царём обновлённого мира; гибель Бальдра как инициация. Архаические мотивы в описании похорон Бальдра и поездки Хёрмода в Хель. Сопоставление Локи с патроном инициации.

«Перебранка Локи» и её трактовка А. Я. Гуревичем: похвальба нарушением человеческих табу как показатель божественности. Завязка собственно перебранки — оскорбление, нанесённое Локи Одином: убийцу Бальдра должен приветствовать мститель за Бальдра и будущий убийца сына Локи Фенрира. Сюжетные совпадения «Перебранки» с ирландским «Сказанием о кабане Мак Дато».

Три мировых чудовища.

Общеевропейское мифологическое тождество волка и змея. Ёрмунганд: негативная трактовка образа дракона–хранителя мировых вод; положительные аналоги образа. «Основной индоевропейский миф» применительно к Змею и Тору, Фенриру и Одину.

Общемифологический мотив враждебности воспитателя и ученика в сюжете связывания Фенрира. «Волчья природа» Одина как бога смерти и противника Волка (мотив гибели от себе подобного).

Хель как богиня смерти в противопоставление Одину: оба собирают воинства мёртвых для битвы во время гибели мира.

Таким образом, Локи и его порождения образуют реальное противостояние асам, формируя дуальность мира, которая снимается в результате Рагнарёк.

Рагнарёк (гибель мира).

Эсхатологичность скандинавской мифологии: абсолютное большинство мифических событий развёртывается в перспективе Рагнарёк. Героическая смерть как высшая ценность, цель жизни (в мифе и эпосе). Индоевропейское представление о решающей битве, в результате которой обновляется и улучшается мир.

Приметы близящейся Рагнарёк — распадение Космоса в изначальный Хаос: прекращение смены времён года (зима великанов), снятие моральных запретов, нарушение границ миров (великаны и мертвецы проникают в срединный мир). Приём контраста в описании крушения мира.

Ход Последней Битвы. Инициатические мотивы в гибели Одина: смерть через поглощение, что может быть сопоставлено с инициатической гибелью мира, за которой следует возрождение.

Возрождение мира. Безупречный Бальдр как царь справедливого мира; его убийца и брат Хёд как возможный «новый Локи» при «новом Одине». Вопрос о христианском влиянии на описание возрождённого мира.

Литература

Снорри Стурлусон. Младшая Эдда: Раздел «Видение Гюльви».

Старшая Эдда: Песни о богах

Эдда. Скандинавский эпос / Пер., предисл. и ком. С. Свириденко.

Гуревич А. Я. «Эдда» и сага. С. 72–89.

Мелетинский Е. М. «Эдда» и ранние формы эпоса. М., 1968.

Семинар

Анализ «Прорицания вёльвы» и «Перебранки Локи».

Лекция 11. Скандинавский эпос

«Песнь о Вёлунде»

Представление о кузнеце как маге. Одиночество Вёлунда и его брак с валькирией как черта первопредка. Вёлунд и индоевропейский миф о хромом кузнеце (см. лекцию 6). Вёлунд как владыка альвов (иномирных мастеров).

Цикл Хельги.

Миф о вечной любви воина и валькирии, перевоплощающихся вновь и вновь. Мотив смерти от любви (уход в курган заживо). Соединение цикла Хельги с циклом Сигурда.

Цикл Сигурда.

Сигурд как архаизированный герой: его сиротство, воспитание альвом, получение неуязвимости, знание языка животных, магические способности и т. д. — черты первопредка, возможно, возникшие в результате «вторичной архаизации» континентального эпического героя.

Общеэпический мотив враждебности учителя и ученика, кузнеца и воина: мечом работы Регина Сигурд рассекает его наковальню, затем Регин пытается погубить Сигурда, но сам гибнет от его меча (мотив гибели через самого себя: мастер сражён своим произведением). Сигурд и Регин в сопоставлении с нартским героем Сосруко и его наставником, богом–кузнецом Тлепшем. Отражение мотива «меч, рассекший наковальню» в легенде о короле Артуре.

Змееборчество Сигурда: трансформация мотива рассечения чудовища изнутри (яма как чрево), мотива убийства змея–поглотителя вод (Фафнир ползёт к водопою). Змееборчество как инициация: получение Сигурдом неуязвимости и знания звериной речи.

История Сигурда и Сигрдривы в сопоставлении с рассказом о женитьбе Святогора (см. лекцию 14). Сон Сигрдривы как аналог шаманского сна (душа странствует по иным мирам, набираясь мудрости).

Образ Брюнхильд: «радость из гнева» как специфически скандинавская черта. Потеря валькирией богатырской силы после замужества, но сохранение героиней ярости нрава. Месть как цель жизни. Неслыханная смерть как цель жизни. Мотив «смерть–свадьба».

Немое горе Гудрун как проявление героического характера, архаической анормальности.

Цикл Гудрун

Стремление к героической смерти как цель жизни. Матриархальный счёт родства: месть мужу за убийство братьев, а не братьям за убийство мужа; дочь «роднее» сыновей.

«Гренландская песнь об Атли», её анализ А. Я. Гуревичем. Королевская честь превыше жизни. Мифологические образы в «Песни»: Вальхалла — чертог, где пирует дружина, обречённая на смерть, Мюрквид — лес, через который проходит путь к смерти, Гудрун как валькирия, встречающая обречённого на смерть мужа, пожар усадьбы Атли как мировой пожар в Рагнарёк. Расточение Гудрун сокровищ Атли как лишение его и дружины жизненной силы (золото и серебро — воплощение силы и удачи воинов; см. также лекцию 14).

Демифологизация Хёгни по сравнению с континентальным Хагеном: Хаген как получеловек–полуальв, архаический герой. Яростность нрава Хагена, стремление к беспричинным убийствам, жестокость и похвальба ею. Благородство и благоразумие Хёгни. Гуннар и Хёгни, Хаген и Гунтер (ср. Роланд и Оливье, Ахилл и Патрокл, Илья и Добрыня) как общеэпические пары героев, где один яростен, другой — разумен.

Эпизод «Гуннар в змеином рву» в сопоставлении с нартским эпосом. Осетинское сказание о закалке железнотелого Батрадза в горниле бога–кузнеца, где углём служат пережжённые змеи; перед выходом из горнила герой просит арфу поиграть, а в результате закалки уязвимой остаётся только его печень, что в итоге служит причиной гибели. Закалка–инициация Батрадза во всех деталях совпадает с обстоятельствами гибели Гуннара (в змеином рву играет пальцами ног на арфе и умирает от укуса змеи в печень), так что следует предполагать не типологическое сходство, а заимствование. Таким образом, гибель Гуннара есть трансформированный мотив его инициации (причина такой трансформации — доминирование в скандинавском эпосе мотива «смерть–становление», корни которого уходят, в частности, в инициатические мифы), Смерть–инициация героев связана со змеями, следовательно, герои имеют змеиные черты, что обычно выражается в магической маркированности ног (уязвимости, хромоте и т. п.) — Гуннар играет на арфе ногами. В инициатическом мифе игра на арфе есть средство выхода из иного мира (музыка — одна из сил, открывающих границу мира смерти).

Архаические мотивы в «Речах Хамдира»: неуязвимость героев для человеческого оружия и гибель от камней (восходящая к представлениям о каменнотелом герое, гибнущем от камня); каждый из трёх братьев может нанести только определённую рану врагу—Змею (трансформация исторического имени Эрманарих в Ёрмунрекк, где читается корень «орм» — «змея»), причём решающий удар должен принадлежать младшему брату (младшему не только по возрасту, но и по социальному статусу — сыну рабыни); убийство старшими братьями младшего — скандинавский мотив жажды славы, нежелания ею делиться, общеэпический мотив враждебности к лучшему. Специфический скандинавский образ матери, посылающей сыновей на смерть.

Сопоставление циклов Сигурда и Гудрун с «песнью о Нибелунгах»

Трансформация сюжета и её причины. А. Хойслер об эволюции сюжета.

Литература

Старшая Эдда: Песни о героях.

Гуревич А. Я. «Эдда» и сага.

Мелетинский Е. М. «Эдда» и ранние формы эпоса.

Хойслер А. Германский героический эпос и сказание о Нибелунгах. М., 1960.

Лекция 12. Древнейшие верования славян

Проблемы изучения русского язычества: отсутствие фиксации высшей мифологии, которая лишь реконструируется по поучениям против язычества, спорадическим упоминаниям богов в летописях и «Слове о полку Игореве», данным сравнительно–исторической лингвистики и фольклора. Несостоятельность представлений о «русских Ведах», «Велесовой книге» и т. п.

Тотемические верования.

Культ волка («лютого») как прародителя: племена лютичей; Геродот о неврах (славянах), превращающихся на зимнее солнцестояние в волков (т. е. рядящихся в шкуры). Волколак (ю. — сл. вурдалак) — волк–оборотень, языческий жрец. Этимологическая близость слов «волк» и «волхв». Волк как пожиратель чертей. Волки в свите светлого бога Ярилы (позднее — св. Георгия; ср. греч. Аполлона Ликейского—Волчьего).

Медведь как хозяин иного мира. Табуированность его имени («медведь» — «медоед», другая форма имени — «бер», т. е. «бурый» в слове «берлога»). Медведь как воплощение жизненных сил природы (в частности, по материалам сказок типа «Медвежье Ушко»), медвежья лапа в хлеву как оберег скота. Черты медведя у лешего и бога Велеса.

Рогатая олениха (лосиха) как воплощение солнечного света: общеевропейский миф о двух оленихах, подательницах света и жизненных благ. Миф об оленёнке, приводимом оленихой на заклание, в сопоставлении с греческим мифом об Артемиде и Ифигении. Оленьи рога как оберег на кровле дома или в сенях. Рогатая кика (кичка) русских женщин — уподобление себя богине.

Конь–солнце, его отражение в убранстве русской избы: «конёк» на крыше символизирует полуденное солнце, подкова в сенях как оберег. Амулет в виде двух конских голов, означающий дневное и ночное движение солнца, защита в течение всех суток. Белый конь Ярилы и св. Георгия.

Бык как общемифологический символ мужской силы, новогодняя игра «в бычка»; бык как ипостась Громовержца, «ильинский бык».

Петух, его соотнесение с огнём и любовной страстью.

Заяц — «женишок», заяц в «Повести о Петре и Февронии»; заяц как воплощение злого духа, черта.

Собака, её связь с миром мёртвых и мудростью, приобщение к мудрости через её мясо («собаку съел»).

Заимствованный из финно–угорской мифологии образ утки как творца мира и его отражение в белокаменной резьбе.

Противопоставление сокола и ворона как света (молнии) и тьмы, молодости и старости (смерти), военной силы и мудрости.

Белая лебедь как символ девушки, невесты; лебединые крылья русалок–вил, Девы Обиды в «Слове о полку Игореве».

Малые божества.

Домовой как обобщённый образ умерших предков. Чуры как изображения умерших, их типологическая связь с гермами и Шивой Лингамурти (см. лекции 6 и 17); мольба к предку «чур меня (защити)!». Место обитания домового — печь, подпечье; роль печи как канала между миром живых и иным.

Другие малые божества дома; особенности образа овинника–сварожича. Банник, его связь с навьями, заложными покойниками, т. е. умершими преждевременной, неестественной смертью. Д. К. Зеленин о заложных покойниках и русалках.

Б. А. Рыбаков о символике мироздания в серебряных уборах русских княгинь XII в., о резьбе на фронтоне русской избы.

Б. А. Рыбаков о славянских капищах, их расположении, устройстве и проводимых ритуалах.

Литература:

Баркова А. Л. Верования древних славян // Энциклопедия для детей: Религии мира. Т. I. М., 1996. С. 266 – 278.

Зеленин Д. К. Очерки русской мифологии: Умершие неестественной смертью и русалки. М., 1995.

Клингер В. П. Животное в античном и современном суеверии. Киев, 1911.

Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. М., 1981.

Рыбаков Б. А. Язычество Древней Руси. М., 1987.

Лекция 13. Боги древних славян

Бог подземных вод Ящер.

Изображение в женском уборе двуглавого Ящера — поглотителя солнца; следы человеческих жертвоприношений Ящеру в детских играх. «Болотные городища» — святилища Ящера; особенности его культа. Связь Ящера с заложными покойниками. Типологические параллели к образу Ящера в мировой мифологии. Б. А. Рыбаков об отражении культа Ящера в былине о Садко и новгородских летописях. Капище Перынь и культ Ящера.

Род и рожаницы.

Дискуссия о сущности Рода: от домового до верховного бога. Б. А. Рыбаков о Роде как языческом аналоге Саваофа в поучениях против язычества, как о небесном боге, посылающем дождь и грозу, предшественнике Перуна. Сварог («небесный») и Стрибог («Бог–отец») как аналоги или эпитеты Рода.

Рожаницы: общемифологическая дуальность женских божеств–охранительниц. Рожаницы и оленихи. Слияние рожаничного культа с богородичным. «Трапезы Роду и рожаницам» как праздник урожая. Изображение рожаницы в русской вышивке и кружеве.

Славянские богини.

Пара Лада и Леля в сопоставлении с божественными оленихами и рожаницами. Лада и Леля в сопоставлении с Фригг и Фрейей, Герой и Гебой: богиня–мать покровительствует замужним женщинам, богиня–дочь — девушкам. Общеславянский и балтийский культ Лады. Имя Лады в свадебной терминологии и детских играх, изображающих земледельческие работы и свадьбу. Имя Лели в понятиях, связанных с младенчеством и девичеством; девичий «ляльник».

Различные трактовки образа Макоши—Мокоши: «мать урожая», богиня плодородия — или богиня родников, покровительница ткачества. Макошь как богиня женских рукоделий. Празднование двенадцати пятниц в её честь. Макошь как богиня судьбы.

Морена—Марена—Мара как наследница образа Богини—Матери. Индоевропейский корень Mr/Nr в её имени. Морена как богиня смерти в масленичном ритуале и в былине «Добрыня и Маринка». Морена—Марья Моревна как воплощение жизненных сил земли. Реконструкция мифа о браке Морены и Купалы на летнее солнцестояние.

Боги иранского происхождения.

Дажьбог — «бог жары», воплощение солнечного света, покровитель времени полевых работ. Ритуальные изображения Дажьбога как покровителя посевов. В «Слове о полку Игореве» Дажьбог — покровитель (прародитель?) русского народа. Соответствие Дажьбог—Христос в эпоху двоеверия.

Хорс — «солнце, круг» — подчинённый богу света бог солнечного диска. Отражение культа солнца в масленичной обрядности.

Спутник богов света и плодородия Семаргл — крылатый пёс. Семаргл как охранитель посевов.

Велес: эволюция образа.

Индоевропейский корень «vel/vr» со значением «мёртвый»; этот корень в словах, означающих власть, поэзию, мудрость. Велес как Бог Земли, владыка преисподней, хранитель жизненных благ: от бога–медведя к «скотьему богу», охранителю домашних животных, в земледельческую эпоху — покровителю осенних полевых работ, а также богу богатства и торговли. В «Слове о полку Игореве» Велес — бог певцов. Родственное имени Велеса понятие «волхв». Велес/Волос и волосатость: связь с животными, завивание последних осенних колосьев «Велесу на бородку». Замена Велеса св. Николой.

Боги–воины.

Ярило — воинственный бог весны. Земледельческая и военная атрибутика Ярилы. Амбивалентность бога: покровитель скота и «волчий пастырь». Объединение образов Ярилы и св. Георгия и религиозные реформы Ярослава Мудрого (в крещении Юрия).

Перун как индоевропейский бог грозы. Узость распространения культа. Атрибутика Перуна (дуб, бык, молот и т. д.). «Основной индоевропейский миф»: сторонники и противники гипотезы о бое Перуна с Велесом. Перун и Кий; змееборчество кузнецов.

Збручский идол: отражение славянского пантеона. Расшифровка Б. А. Рыбаковым изображений на идоле.

Языческий пантеон Владимира.

«Повесть временных лет» о богах Владимирова пантеона. Принцип отбора богов (триада Стрибог—Дажьбог—Макошь как бог–отец, бог–сын и богиня–мать: языческое соответствие христианским образам); Перун как воплощение военной мощи Руси — во главе пантеона. Насильственное введение культа Перуна в Новгороде.

Русское двоеверие XI–XII вв.

Постепенное вытеснение христианством языческих богов с переносом на христианских святых черт язычества. Мифология в «Слове о полку Игореве».

Литература

Баркова А. Л. Верования древних славян // Энциклопедия для детей: Религии мира. Т. I. М., 1996.

Иванов В. В., Топоров В. Н. Исследования в области славянских древностей. М., 1974.

Иванов В. В., Топоров В. Н. Мокошь // Мифы народов мира. Энциклопедия. Т.II. М., 1992. С. 169.

Иванов В. В., Топоров В. Н. Славянская мифология // Мифы народов мира. Энциклопедия. Т. II. М., 1992. С. 450–456.

Рыбаков Б. А. Указ. сочинения.

Успенский Б. А. Филологические разыскания в области славянских древностей. М., 1982.

Лекция 14. Былины: стадиальная типология образов

Проблема глубины корней русского эпоса. Степень сохранности архаики в былинах. Несостоятельность точки зрения исторической школы (Вс. Ф. Миллер, Б. А. Рыбаков) на былины как отражение реальных исторических событий. Квазиисторичность былины, былина как «правильная история».

Илья Муромец как архаический герой. Черты архаики в образе Ильи: сила, неуязвимость и т. п., склонность к пьянству, ярость, эротизм; относительная враждебность к Киеву; крестьянское происхождение как знак иномирного. Связь Ильи Муромца и Микулы Селяниновича (преемника некоторых черт Велеса); Микула как герой первого поколения (исполин, возможный супруг богини земли); дочери Микулы — богатырки Василиса (в былине о Ставре) и Настасья (в эпизоде женитьбы Добрыни) как героини первого поколения.

«Илья и Святогор» — былина об инициации. Сиверные, Святые горы как форма иного мира, Святогор — один из хозяев иного мира. Любовная связь Ильи с женой Святогора — мотив брака с хозяйкой иного мира; деструктивный эротизм в связи с инициацией. Тяжесть Ильи для коня Святогора — ср. тяжесть сумочки Микулы для Святогора: Илья как порождение матери–земли равен ей весом. Отсутствие мести Святогора Илье за любовную связь с его женой — возможно, доказательство родства героев (запрет мстить кровному родичу; патрон инициации приходится эпическому герою родственником). Собственно инициация — испытание героев белым каменным гробом (посвящение осложнено мотивом «испытания на воцарение», возможно, перешедшим из сказки). Передача Святогором меча и части силы Илье Муромцу как результат инициации. Другие фрагменты былин о Святогоре. «Женитьба Святогора»: идентичность сюжета встрече Сигурда и Сигрдривы (см. лекцию 11): героиня спит в доспехах/коре, находясь в ограде из щитов/ «гноище» (т. е. обнесённом стеной месте, куда cбрасывали трупы самоубийц и умерших дурной смертью), её будит возлюбленный/муж, разрубив на ней «панцирь». «Встреча Ильи с отцом Святогора»: Святогор приводит «названного брата» (возможно, родного) к слепому сверхсильному старику (ср. слепоту Яги, Вия и др. владык мира смерти), веля протягивать при рукопожатии вместо руки раскалённую палицу (живое противопоставляется мёртвому как горячее холодному), слепой отец эту палицу сильно сжимает. Этот эпизод по своему инициатическому подтексту может быть сопоставлен с аналогичным в центральноазиатских эпосах, где герой, проходя инициацию, должен на вершине мировой горы встретиться со своим иномирным родичем и получить от него силу, оружие, коня.

Приход героя из иного мира в мир людей в былине «Илья Муромец и Соловей—Разбойник». Соловей как страж границы между миром людей и иным, получеловек–получудовище. Трансформация «архаического поединка» в былине. Смягчённая враждебность Ильи к Киеву, типологическая близость к греческим, алтайским и др. мифам о гибельном приводе стража в мир людей. Враждебность Владимира к Илье и эволюция её мотивации: от страха перед иномирным героем до презрения к крестьянину.

Хтоничность Ильи Муромца в былине об исцелении и бое с Сокольником. Крестьянское происхождение богатыря как знак хтоничности; мотив исцеления «сидня» как вызов героя–защитника из иного мира (связь Ильи с печью как вратами иного мира); образ «сидня» как копящего магическую силу. Расчистка Ильёй пашни в сопоставлении с земледельческими и скотоводческими подвигами других эпических героев. «Исцеление Ильи» и «Бой с Соловьём» как два варианта прихода иномирного героя к людям. «Антеевский мотив» в былине о Сокольнике (получение Ильёй силы от земли во время боя с сыном). Сон эпического героя как открывание врат миров иномирному врагу (ср. сон у Калинова моста в сказках: чудище может преодолеть границу миров благодаря сну героев — сон как установление контакта с иным миром). «Непатриотичность» архаического героя: Илья сначала щадит Сокольника, а затем карает не как врага Руси, а как личного. В. Я.Пропп о былине «Илья и Сокольник».

Богатырский гнев и богатырское пьянство в «Ссоре Ильи с Владимиром и бое с войском Калина». Разрушения, чинимые Ильёй Киеву, идентичны чинимым Соловьём—Разбойником. Двуединство пьянства и ярости. Несоразмерность ярости её причинам. Заточение лучшего богатыря из страха перед его безумной яростью.

Пребывание Ильи в погребе как отголосок мотива ухода архаического героя в иной мир после совершения подвигов (Илья возвращается в «родные» стихии земли и камня и долгие годы живёт без пищи — ср. осет. Батразда, возвращающегося на небо после совершения очередного подвига).

Ярость Ильи в бою с войском Калина — ср. сканд. берсерков. Особенность мотива «бой человека с войском»: преимущественно враг архаичнее героя, здесь же враг предельно историзирован, в то время как герой остаётся архаическим.

Объединенность двух частей былины темой всесокрушающей ярости богатыря. Типологическая близость к «Илиаде» Гомера как поэме о гневе.

Уход архаического героя в былине «Три поездки Ильи Муромца». Типичный для архаического героя мотив самоубийства. Камень как страж границы иного мира. Илья решительно выбирает дорогу смерти. Королевна и её пленники — типологический аналог пещер Змея, владыки мёртвых, Кирки и её свиней и т. п.; королевна как хозяйка смерти, смертный характер поездки к ней. Клад как воплощение жизненных сил Ильи, раздача им клада — саморазрушение (ср. раздачу сокровищ в героических песнях «Старшей Эдды»). Окаменевание Ильи как общеэпический мотив гибели архаического героя. Типологическая близость к осетинским сказаниям о смерти народа нартов (бог дважды безуспешно пытается их убить, после чего они строят себе каменные гробницы и уходят туда).

Добрыня как раннегосударственный герой, воплощение эпических норм: см. статью «Четыре поколения эпических героев», глава «Добро и зло». Параллелизм финала былины «Добрыня в отъезде» и «Одиссеи», вплоть до рубца–родинки; типологический, а не генетический характер этой близости сюжетов.

Алёша как трансформированный герой–трикстер: см. там же, глава «Низведённая архаика».

Былина о Дюке: древнейшие образы в новом восприятии. Город Дюка — сердце иного мира; особенности его «географического» положения (Индия, Волынь—Галич, Корела, Сорочина расположены «на все четыре стороны» от Киева: тождество границы мира людей и центра иного мира). Город Дюка как «золотое царство»; золото как свет и огонь. Сцена охоты Дюка как отражение мифа о рассылании богом света солнечных лучей по миру; образ орла–солнца в былине. Мировые аналоги образа Дюкова орла (Хресвельг и др.).

Путь Дюка через заставы — путь из иного мира. Мифологическая и природная трактовка «гор толкучих»: вход (здесь выход) в иной мир как пасть чудовища, «горы» — возможно, тучи (учитывая солярные мотивы образа Дюка). Встреча Дюка с Ильёй Муромцем: сон Ильи как открывание границы мира людей и иного, дружественное отношение одного иномирного героя к другому. Илья и Дюк как помогающие эпической Руси военной силой и богатством. Неприятие Дюка в Киеве как традиционная враждебность к иномирному герою. Поздние бытовые мотивы состязания в щегольстве. Мифологическое и социальное объяснение близости Дюка к «голям кабацким». Поездка Добрыни в город Дюка как снятие границы между мирами, доступность страны счастья.

Литература

Песни, собранные П. Н. Рыбниковым. Под. ред. А. Е. Грузинского. М., 1909–1910. №№ 190 (Исцеление Ильи), 4 (Илья и Соловей), 51, 86 (Святогор), 5, 199 (Илья и Сокольник), 118, 62 (Илья и Идолище), 7, 119, 127 (Ссора с Владимиром и бой с войском Калина), 176 (Три поездки Ильи); 25 (Добрыня и Змей), 129 (Добрыня в отъезде), 192 (Добрыня и Маринка); 27 (Алёша и Тугарин), 38 (Вольга), 165 (Микула), 30 (Ставр), 42 (Сватовство Дуная); 63, 29 (Дюк).

Баркова А. Л. Указ. сочинения.

Буслаев Ф. И. Русский богатырский эпос // БуслаевФ. И. Народная поэзия: Исторические очерки. СПб., 1887.

Пропп В. Я. Русский героический эпос. Л., 1955.

Топоров В. Н. Святогор: своё и чужое. // Славянское и балканское языкознание: Проблемы языковых контактов. М., 1983.

Семинар

Историческое развитие былинных образов.

Лекция 15. Протоиндийская цивилизация Хараппы и Мохенджо–даро

Археологические данные о культуре и быте городов в долине Инда в III – II тыс. до н. э.: отсутствие дворцов и храмов, «алтари огня», возможно, культ священных деревьев. Регулярная планировка городов и её мифологическая символика (квадрат как символ земли).

Хараппские печати как источник сведений о письменности и мифологии.

Мифология Хараппы

Культ рогатой Богини—Матери и её связь с культом дерева как женского начала. Изображение Богини под деревом в сопоставлении с легендой о рождении Будды и изображениями девушек, обнимающих дерево, в буддийских храмах. Культ священных животных, звери–божества (змееголовый бык, рогатый тигр, трехголовый козёл и др.). Хараппский бык — Бог Земли, супруг (или противник) Богини Матери. Изображение рогатого бога («Прото—Шива») и его символика: головной убор в виде мирового древа, рога и браслеты, символизирующие отрезки времени, три лика в сопоставлении с тремя ликами Шивы, обнажённый фаллос в связи с почитанием Шивы Лингамурти, поза, напоминающая позу лотоса, — и Шива как покровитель йоги; животные вокруг трона в сравнении с образом Шивы Пашупати — Владыки Зверей. Изображение мирового древа как двуединства пространства и времени, трактовка этого изображения М. Ф. Альбедиль.

Дравиды как наследники протоиндийской цивилизации

Культ Богини—Матери у дравидов, его отражение в культе Дурги—Кали и в шактизме. Неарийские черты в культе Рудры—Шивы. Вопрос о протоиндийских корнях йоги. Вопрос о протоиндийском происхождении многоруких божеств.

Гибель Хараппы и её причины. Несостоятельность версии о разрушении арийцами протоиндийской цивилизации.

Литература

Альбедиль М. Ф. Забытая цивилизация в долине Инда. М., 1991.

Бонгард—Левин Г. М. Древнеиндийская цивилизация. М., 1983. С. 4–18.

Лекция 16. Ведическая мифология и религия

Арии, их культура, быт, образ жизни и религия. Четыре основные касты арийского общества.

Веды, их состав, время возникновения, структура, назначение. Ригведа как главная из священных книг. Устное существование Вед на протяжении полутора тысячелетий.

Культ времён Ригведы.

Отсутствие стационарных храмов. Жертвенный столб (символ мировой оси), огонь (бог–посредник) и священный напиток сома как главнейшие составляющие ритуала. Молитва, гимн как «цедилка», очищающая просьбы к богам. Напиток сома: его состав, приготовление, воздействие на человека и бога. Вопрос о растении сома.

Противопоставление яджны как арийского кровавого жертвоприношения, совершаемого коллективно, неарийской пудже как жертвоприношению бескровному, эстетическому, индивидуальному.

Стилистические особенности Ригведы. Поэтическое вдохновение как непосредственное переживание мифа; отсутствие связного изложения мифов. Представление о круговом времени; актуальность, сиюминутность мифа. Возвеличивание воспеваемого бога, перенос на него функций других богов. Миф как эпитет бога.

Ведические боги.

Дэвы и асуры: происхождение названий классов божеств, процесс их дифференциации. Пара Дьяус и Притхиви (Небо и Земля) как наиболее архаические боги.

Боги грозы. Индра как глава ведического пантеона. Индоевропейский образ Громовержца. Победа над Вритрой как акт «доделывания» мира, «основной индоевропейский миф». Освобождение коров из пещеры Вала как добывание света и дождя; индоевропейские параллели к мифу. Индра и его ваджра как символ мужской силы. Ярость Индры и враждебность к своим в мотиве похищения сомы у Тваштара; бой в опьянении.

Маруты — божества грозы, свита Индры. Их атрибутика в связи с образом молний и грома.

Неантропоморфные боги грозы Парджанья, Ваю и Вата. Индоевропейские корни их имён. Особенности их образов в противопоставлении Индре.

Боги света.

Бог солнца Сурья: тождество Сурьи и его коня (коней) как черта архаического мышления. Спорадическое отождествление Сурьи и Индры как победителей тьмы.

Савитар как бог света, его руки–лучи. Пара Савитар—Сурья в сопоставлении с Аполлоном и Гелиосом, Дажьбогом и Хорсом.

Ашвины — защитники людей, боги предрассветных и закатных сумерек. Индоевропейский близнечный миф, дуальность конского божества света. Архаические формы брака в мифе об Ашвинах и дочери солнца.

Богиня зари Ушас, её антропоморфный облик. Красота Ушас в связи с представлением о свете как красоте. Ушас как мать коров, т. е. туч; подательница жизненных благ.

Боги ритуала.

Агни как посредник между людьми и богами. Слабая антропоморфность. Место гимнов к Агни в структуре Ригведы и причины этого. Мифы о трояком рождении Агни и их символика. Связь Агни и поэтических размеров. Агни как жрец. Отождествление Агни с большинством богов из–за посреднических функций огня. Тенденция к возвышению Агни в позднейших гимнах.

Сома Павамана (Очищающийся) и IX мандала Ригведы. Сома как деифицированный напиток. Символика очищения сомы, уподобление процесса приготовления сомы молитве. Миф о добывании сомы орлом и его индоевропейские параллели.

Боги–космические принципы.

Понятие мирового закона «рита» как основной силы, на которой зиждется мир и которая движет мир. «Рита» как время, как истина. Варуна как страж мирового закона, владыка мировых вод, грозный судия; последующая трансформация Варуны в морского бога, владыку загробного мира для демонов. Трон Варуны и символика мировой оси. Варуна как творец вселенной, как царь–соперник Индры; Варуна как сакральный правитель мира в противопоставлении военному вождю.

Митра — светлый, благосклонный бог. Пара Митра—Варуна как отражение дуальности мироздания, как воплощение этико–правовых норм в награждающем и карающем аспекте, как символ справедливости.

Вишну, его связь с Индрой. Три шага Вишну — аналог творения мира; Вишну как мировая ось. Солярность и благость Вишну. Вопрос о неарийском происхождении Вишну. Причины последующего возвышения бога.

Особенности образа Рудры. Ярость, воплощение деструктивного начала. Решительная противопоставленность Рудры другим ведическим богам. Архаическое беззаконие, беспричинность гнева. Власть над жизненными силами, в том числе силами дикой природы; функции убийцы, охотника, целителя людей и животных, защитника и подателя скота — как проявление этой власти в позитивном и негативном аспектах. Рудра как предшественник Шивы.

Поздние гимны Ригведы

Вытеснение традиционных богов деифицированными абстрактными понятиями. Возрастание роли ритуала. Деификация молитвенной Речи. Бог Брихаспати — владыка молитвы. Вач — Божественная Речь, её универсальные функции; Вач как корова.

Агни Вайшванара как универсальное космическое божество, творец мира. Космический жар как изначальная творческая сила.

Философские вопросы в «гимне–загадке». Непознаваемость бога, породившего других богов. Образ Пуруши, из тела которого сотворён мир; параллели в мировой мифологии.

Литература

Ригведа. Гимны I,6, I,32, I,130 (Индра), I,85 (Маруты), V,83, X,168, (боги грозы), I,50 (Сурья), IV,53 (Савитар), I,124 (Ушас), 118,157 (Ашвины), I,1, II,1, III,1, X,88,191,190 (Агни), IV,27, IX,1 (Сома), V,62,85, VII,61,82 (Митра—Варуна), I,154–156 (Вишну), II,33 (Рудра), I,164 (гимн–загадка), X,81,82,90,121,129 (поздние гимны). В изд.: Ригведа. Избранные гимны. М., 1972 или Ригведа. Мандалы I–IV. М., 1989.

Бонгард—Левин Г. М. Древнеиндийская цивилизация. С. 19–35.

Елизаренкова Т. Я. «Ригведа» — великое начало индийской литературы и культуры // Ригведа. Мандалы I–IV. М., 1989.

Семинар

Анализ гимнов Ригведы.

Лекция 17. Индуизм

Пураны и тантры, их место в индийской литературе. Трансформация ведического пантеона. Формирование концепции Тримурти. Особенности образа Брахмы, его негативное восприятие в системе ценностей, где проявленное состояние мира (бытие) является страданием.

Шиваизм

Шива и Рудра: вопрос о неарийском происхождении культа. Связь со смертью, севером, демонами и т. п., покровительство Парашураме, Раване и др. разрушителям. Шива как бог уничтожения, восприятие разрушения как блага. Противопоставленность Шивы другим богам, яростность нрава. Космический танец Шивы Натараджи (Владыки Танца) как символ сотворения и разрушения мира. Оргиастичность культа Шивы, почитание Шивы Лингамурти в образе фаллоса. Лингам и йони, ваджра и лотос как первичные начала вселенной. Шива Махайогина (Великий Аскет), его связь с Гималаями, покровительство йогам и аскетам. Медитация Шивы как космогонический акт. Ритуальные самоистязания шиваитов. Шива как покровитель индийского театра, священных танцев, а также фокусников–факиров.

Двуединство благого и вредоносного начал Шивы в мифах о его сыновьях: Ганеша — бог мудрости, Сканда — предводитель небесного воинства; Андхака и Джаландхара как враги богов и самого Шивы. Способность Шивы к порождению детей без супруги как черта великого архаического бога; Шива в сопоставлении с другими рожавшими богами.

Шактизм

Шактизм — почитание женской ипостаси бога. Шактизм и культ Богини—Матери; неарийские истоки шактизма. Амбивалентность Богини и двуединство жизни и смерти в образе супруги Шивы. Дурга, поражающая Махишу, её связь с хараппской богиней. Кали как богиня смерти, черты каннибализма в её атрибутике. Человеческие жертвоприношения Кали. Влияние изображений Кали на тибетский иконографический канон. Сати и обычай самосожжения вдов. Ума—Парвати как благая ипостась супруги Шивы.

Дэви (Богиня) как вселенское божество, первопричина мира. Дэви превыше Шивы. Тантрическое учение о тождестве микрокосма (женское и мужское начало в человеке) и макрокосма (мудрость и метод как вселенские принципы). Тантра правой (индийская) и левой (тибетская) руки. Индийский тантризм в связи с эротической храмовой скульптурой. Танцовщицы «девадаси».

Вишнуизм.

Вопрос о неарийском происхождении некоторых мотивов культа Вишну. Циклизация тотемических мифов в концепции аватары. Традиционный список аватар Вишну: рыба (миф о потопе), черепаха (миф о добывании напитка бессмертия амриты), вепрь, человеколев, карлик (освобождение мира из–под власти асуров; последняя — трансформация ведического мотива трёх шагов), Парашурама («Рама с топором», освобождающий брахманов от гнёта кшатриев), Рама, Кришна, Будда и грядущий истребитель зла Калкин — всадник на белом коне. Вишну как творец и защитник мира.

Вишну Нараяна как абсолютное божество. Концепция мировых периодов (юга). Мир как грёза бога. Мифологические мотивы в образе Нараяны, возлежащего на змее в вечных водах.

Кришнаизм и концепция «бхакти»

«Бхакти» — индивидуальное чувство к божеству, смена внешних проявлений религиозности внутренними. Кришна как «полная аватара», амбивалентность его понимается как непознаваемость бога. Связь Кришны и культа коровы. Любовь пастушек к Кришне — тяга человеческой души к богу. Победа Кришны над Кансой как проявление защищающей силы Вишну. Популярность культа Кришны и её причины.

Литература

* Темкин Э. Н., Эрман В. Г. Мифы Древней Индии. М., 1985. №№ 1–17, 20, 22, 24–30, 33–35, 38–40, 43–51, 54, 56, 57, 66–71, 73–75.

Темкин Э. Н., Эрман В. Г. Три великих сказания Древней Индии. М., 1978. Сказание о Кришне.

Бонгард—Левин Г. М. Древнеиндийская цивилизация. С. 148–172.

Норман Браун У. Индийская мифология // Мифологии Древнего мира. М., 1977.

Семинар

Анализ индийских мифов.

Лекция 18. Индийский эпос

Абсолютная и относительная хронология «Рамаяны» и «Махабхараты». Литературная обработка эпических сказаний. Исполнители и слушатели эпоса. Вопрос об исторической основе эпоса.

Стиль индийского эпоса: обилие вставных эпизодов (в т. ч. с целью заполнения временного зияния), каталоги, повторы (облегчающие восприятие при устном исполнении), расщепление эпизодов и т. п.

Индийский эпос как «пятая Веда», Знание для народа.

«Рамаяна»: от инициатического мифа к литературному эпосу

Земледельческий миф о похищении богини плодородия («Сита» — «Борозда», дочь богини земли) демонами иного мира. «Рамаяна» в сопоставлении с «Илиадой», русскими сказками о Марье Моревне и т. п.

Золотая Ланка как мир смерти, неимоверно прекрасный и уродливый одновременно. Облик ракшаси. Местонахождение Ланки — за океаном, через который строят мост, — т. е. по ту сторону мировых вод (ср. греч. Стикс).

Образ Раваны: его громогласность как черта архаического героя, одновременная десяти– и одноголовость как иномирная черта. Равана как Змей: похититель женщин, обладающий способностью летать. Связь Раваны с богом разрушения Шивой. Кумбхакарна как архаическое чудовище, близкое к первому поколению: его размеры, преимущественная неподвижность и сон; с вражьим войском он сражается, поедая его. Кумбхакарна как «волшебный помощник» Раваны (он сильнее брата, которому подчиняется). Шурпанакха как сниженный образ Богини Смерти, её исполинские размеры («С ногтями, подобными веяльным корзинам»). Враждебность Шурпанакхи к Сите. Триада Равана—Кумбхакарна—Шурпанакха (образ четвёртого брата — Вибхишаны — имеет явно позднее происхождение) прямо соответствует триаде Фернир—Ёрмунганд—Хель (главный враг — неподвижный исполин — богиня смерти).

Образ Рамы — черты второго и третьего поколения героев: исполинская сила, иногда — ярость, аморальность (особенно в стране обезьян); при этом — ум, красота, благородство, неукоснительное соблюдение моральных законов. Сочетание противоположных черт характера как следствие исторической многослойности эпоса. Лакшмана: от «ложного героя» к брату–помощнику.

Хануман как «волшебный помощник» Рамы. Два варианта освобождения Ситы: похищение Хануманом и отвоевывание Рамой. Черты первопредка у Ханумана, его культ в Гималаях.

Архаические мотивы в «Рамаяне»: уход в леса как инициация, бесстатусность — залог будущего возвышения; отвержение любви богини (Рама и Шурпанакха в сопоставлении с Добрыней и Маринкой); благодарные животные (Кишкиндха); временная смерть (стрелы Индраджита), гибель «ложного героя» (Лакшмана в поединке с Кумбхакарной, ср. Патрокл в поединке с Гектором); гибель царя от зятя (народные версии «Рамаяны», где Сита — дочь Раваны) и др.

Мифологическая парадигма «Рамаяны»: бой Рамы с Раваной как отражение боя Индра с Вритрой. Рама как аватара Вишну.

«Рамаяна» как литературный эпос: эстетизация повествования, пейзажные описания как отражения психологического состояния героя.

«Махабхарата»: от архаического эпоса к философско–дидактическому

Мифологическая парадигма эпоса: Кауравы как змеи (их рождение, многочисленность, змеиные черты Дурьодханы, Духшасана как змей–насильник), Дхритараштра как хозяин смерти (слепота, старость и т. п.); война героев с людьми–змеями как земное воплощение боя с Вритрой; война из–за коров Вираты как реминисценция мифа Валы; черты богини плодородия у Драупади (полиандрия; мотив похищения богини заменён нанесением ей оскорбления); архаический сюжет войны между ближайшими родичами.

Инициатические мотивы в «Махабхарате». Заместительная жертва при сожжении смоляного дома. Уход в леса как инициация, бесстатусность перед получением царской власти. Тринадцатый год изгнания: служение царю Вирате — воплощение общеэпического мотива земледельческих, пастушеских и других «мирных» подвигов героя; неузнаваемость Пандавов как аналог невидимости в результате прохождения инициации.

Образы Пандавов. Пандавы как воплощение трёх социальных функций индоевропейского общества (священная власть, война, плодородие). Бхимасена как архаический герой (исполинская сила, обжорство, необузданная ярость, враждебность к своим; архаическое оружие — дубина, булава, вырванное дерево). Арджуна как раннегосударственный герой («цивилизованное» вооружение, ум, красота, дружба с Кришной, справедливость и т. п.). Сложность и многослойность образа Юдхиштхиры (архаическая сила в сочетании с образованностью, справедливостью и другими чертами третьего поколения; его относительная слабость духа, невоенность может быть рассмотрена и как черта четвёртого поколения, и как наследие образа пассивного государя типа Дхритараштры, то есть черта первого поколения). Черты различных типов героев в образах Накулы и Сахадевы.

Образ Карны: Философское осуждение традиционного эпического идеала. Равенство происхождения и воинских качеств Карны и Арджуны. Близость образов Карны и Ахилла — в частности, удаление от битвы. Осуждение Карны как движимого личной ненавистью и личной преданностью, превознесение Арджуны, сражающегося незаинтересованно.

Образ Бхишмы: философское оправдание архаики. Бхишма в сопоставлении с ирланд. Фергусом: герой, вынужденный вести войско против своих воспитанников. Архаическая враждебность учителя и ученика в гибели Бхишмы от рук Арджуны. Проповедь Бхишмой «незаинтересованного деяния».

Образ Кришны. Дидактичность «Махабхараты». Кришна как наследник архаического трикстера, его бесчестные деяния. Возница эпического героя как разновидность «волшебного помощника» (ср. ирланд. эпос). Отрицательные поступки Кришны как проявления его божественной сущности, непознаваемой людьми. Произнесение Кришной «Бхагаватгиты» как оправдание убийства родичей. Битва на Курукшетре как благое дело, облегчение ноши земле.

Литература

Темкин Э. Н., Эрман В. Г. Три великих сказания Древней Индии: Сказание о Раме, Сказание о великой битве потомков Бхараты.

Махабхарата. Рамаяна. М., 1974.

Гринцер П. А. Древнеиндийский эпос.

Заключительный семинар. Мифологическое клише в мировой литературе

Основные мифологические сюжеты, образы, мотивы переходят через эпос в художественную литературу, где приобретают форму сюжетного клише (напр., роман воспитания восходит к волшебной сказке и представлениям об инициации). Мифологическое клише используется автором интуитивно и никак не связано с внешней фантастикой.

Литература

Баркова А. Л. От короля Лира к товарищу Сухову: Судьба мифологического клише в художественном мышлении // «Человек», 1998, № 2.

Мелетинский Е. М. Введение в историческую поэтику эпоса и романа.

Content

Александра Баркова. Мифология.

Мифология. Авторская программа

Лекция 1. Мифологическое мышление

Мифы о создании современного облика мира (космогонические)

Эволюция мифологического мышления

Литература

Лекция 2. Шаманский миф и его герой

Шаманский миф

Герой шаманского мифа

Сюжет шаманского мифа

Литература

Лекция 3. Эпос и мифология

Литература

Семинар

Лекция 4. Египетская мифология

Следы тотемических верований в культах номовых божеств

Космогонические системы

Солярные сказания.

Литература

Лекция 5. Египетская мифология (окончание)

Осирис как царь мира мёртвых. загробные представления египтян

Культ Осириса как бога возрождающейся жизни

Миф об Осирисе, Сете, Исиде и Горе

Религиозная реформа Эхнатона

Литература

Семинар

Лекция 6. Боги Древней Греции

Архаические представления о Богине—Матери и их наследие

Образ бога земли и его преемники

Олимпийская семья: особенности образов

Смена архаической мифологии классической

Литература

Лекция 7. Историческая трансформация древнегреческой героики

Геракл как архаический герой

Сказания о троянской войне и «Илиада»

«Одиссея» и шаманский миф

Литература

Семинар

Лекция 8. Римская мифология и религия

Малые божества

Земледельческие боги римлян

Верховные боги римлян

Римская обрядность

Религиозное мировоззрение эпохи Августа

Верования римлян при Империи

Литература

Семинар

Лекция 9. Скандинавские боги. Творение мира

«Старшая» и «Младшая Эдда»

Космогония и космография

Один как бог вождей и воинов

Один и синий цвет

Один и шаманская инициация

Фригг

Тюр

Тор как защитник мира людей

Ваны — божества плодородия и изобилия

Литература

Лекция 10. Скандинавские боги. Гибель мира

Амбивалентность Локи.

Три мировых чудовища.

Рагнарёк (гибель мира).

Литература

Семинар

Лекция 11. Скандинавский эпос «Песнь о Вёлунде»

Цикл Хельги.

Цикл Сигурда.

Цикл Гудрун

Сопоставление циклов Сигурда и Гудрун с «песнью о Нибелунгах»

Литература

Лекция 12. Древнейшие верования славян

Тотемические верования.

Малые божества.

Литература:

Лекция 13. Боги древних славян

Бог подземных вод Ящер.

Род и рожаницы.

Славянские богини.

Боги иранского происхождения.

Велес: эволюция образа.

Боги–воины.

Языческий пантеон Владимира.

Русское двоеверие XI–XII вв.

Литература

Лекция 14. Былины: стадиальная типология образов

Литература

Семинар

Лекция 15. Протоиндийская цивилизация Хараппы и Мохенджо–даро

Мифология Хараппы

Дравиды как наследники протоиндийской цивилизации

Литература

Лекция 16. Ведическая мифология и религия

Культ времён Ригведы.

Ведические боги.

Боги света.

Боги ритуала.

Боги–космические принципы.

Поздние гимны Ригведы

Литература

Семинар

Лекция 17. Индуизм

Шиваизм

Шактизм

Вишнуизм.

Кришнаизм и концепция «бхакти»

Литература

Семинар

Лекция 18. Индийский эпос

«Рамаяна»: от инициатического мифа к литературному эпосу

«Махабхарата»: от архаического эпоса к философско–дидактическому

Литература

Заключительный семинар. Мифологическое клише в мировой литературе

Литература