Баштовая Ксения Николаевна

Отмеченные водой и пламенем

Часть первая

Двери в конце коридора были закрыты ледяными печатями: по одной на каждой створке плюс соединяющий их шнур, завязанный наузом.

Винтар молча разглядывал эту композицию, совершенно не представляя, что же ему делать. Нет, лед можно было растопить одним прикосновением, но что делать с наузом? Вряд ли он прикреплен здесь исключительно для красоты.

-Сильная магия, - робко выдохнула Эрменгильда, выглядывая из-за спины колдуна.

А кто бы сомневался.

Во всем происходящем была и еще одна несуразица: водяной маг не то, что не помнил, когда он ставил эти печати, Кенниг не мог даже объяснить, как он нашел дорогу к этим дверям.

...Отправиться в Лундер в тот же день не удалось: после всего произошедшего состояние Эрменгильды и Винтара оставляло желать лучшего. Если Кенниг еще мог собраться с силами и отправиться в дорогу, то девушка слишком плохо себя чувствовала. Ее, конечно, мог подлечить Одильхох, но парень после освобождения от ошейника занялся зрением Рикмира, и восстановление глаз, выжженных огненной плетью, отняло у него слишком много сил, а потому применить магию на Эрменгильде целитель мог только через несколько дней.

Идти в Бирикену было безумием. Причем для всех. Соседи наверняка видели, как слуги инквизитора задержали травника и его дочь. Вышибала, без сомнения, сообщил трактирщику, что за специалистом по насекомым пришел лично инквизитор, а Эрменгильду в городе никто, конечно, не ждал.

Бывшие слуги господина Гирша, конечно, могли наведаться в Бирикену, прикрывшись громким именем хозяина, но зачем? Им и самим поскорей хотелось покинуть злополучный городок. И чем скорее, тем лучше. Опять же, большинству требовалась помощь Одильхоха, поэтому приходилось ждать и оставаться в Бруне.

К исходу первого дня Винтару пришла в голову здравая мысль. Замок был покинут в крайней спешке - сам видел - правителю Ругеи было не до того, чтоб вывозить ценности, а жители расположенной неподалеку Бирикены до сих пор опасались посещать сгоревший Брун. Стало быть, строение до сих по не было разграблено и в нем можно было разжиться деньгами.

А там, глядишь и в какой-нибудь ближайшей деревне можно купить коня взамен пропавшего Уголька. Тем более, что деньги, позаимствованные у травника, следовало вернуть ему же, поэтому тратить их на покупку было нельзя.

Многое в замке было разрушено. Саламандра в свое время погуляла здесь вовсю: в отдельных комнатах не то что дерево сгорело, даже камень стен оплавился.

Спальня Аурунд была одной из таких: там, где когда-то располагалась кровать с балдахином, сейчас оставалась лишь куча головней, камин, закрывавшийся в свое время железной створкой, был запечатан расплавившимся металлом, от обгоревших шпалер оставались тонкие полосочки ткани у самого потолка.

Винтар оглянулся по сторонам: если раньше у него еще были мысли, что здесь можно найти что-нибудь ценное, теперь становилось понятно, что все это бесполезно. Не копаться же, в самом деле, в угле и пепле, разыскивая остатки драгоценностей. Конечно, покойная правительница Ругеи любила золото, но Кенниг не мог себя заставить искать что-нибудь на этом пепелище.

Не смотря на прошедшие годы, в комнате стоял запах гари. Винтар медленно шагнул вперед. Ворвавшийся в узкое окно ветер заплясал по комнате, поднимая пепел и горстями разбрасывая его по сторонам. В горле запершило. Колдун зажмурился, и перед внутренним взором как наяву всплыла картина: крошечная комната, так не похожая на эту, медвежья шкура на полу, солнечные лучи, проникающие через окно, разметавшаяся на постели хрупкая девушка.

Дыхание перехватило.

Было это или просто привиделось? Память опять не давала ответа.

Кенниг вскинул руку, шагнул вперед... и лишь когда пальцы коснулись оплавившегося камня понял, что сделал это наяву. Но, странное дело, оплывший от пламени разбушевавшейся саламандры камень вдруг сдвинулся под ладонью, начал проворачиваться по оси, открывая проход в темноту.

Терять колдуну было нечего, а потому мужчина взмахнул рукою, вызывая Знак Воды, и шагнул под своды незнакомого тоннеля, надеясь, что этого робкого колеблющегося света будет достаточно.

Ловушек по дороге, Хвала Единому, не обнаружилось, и уже через несколько минут Кенниг стоял перед опечатанной дверью. Самое обидное во всем происходящем было именно отсутствие каких-либо воспоминаний о том, как Винтар ставил эти самые печати. А уж в том, что это был именно он, сомнений не было - других водяных колдунов у Аурунд не было, это маг помнил точно.

Если, конечно, собственным воспоминаниям можно верить.

...Появления Эрменгильды мужчина не заметил. Удивленно покосился на нее:

-Что вы здесь делаете?

Девушка пропустила вопрос мимо ушей. Лишь ткнула пальцем в дверь:

-Там - магия.

Винтар только хмыкнул: было бы странно, если бы девушка не чувствовала магию, исходящую от ледяных печатей и науза. Но бывшая пленница инквизитора только головой покачала:

-Не на двери. За нею, - из разбитой губы потекла тонкая струйка крови, и девушка поспешно зажала ранку кончиками пальцев, надеясь остановить кровь.

Маг удивленно заломил бровь. А вот это что-то новое.

Кенниг предполагал, что в тайнике может находиться сокровищница. Но магия? Какая магия может скрываться в разрушенном стихиалем замке?

В том, что госпожа фон Оффенбах не ошибается - сомнений не было. Она легко опознала колдуна в самом Винтаре, а позже без труда обнаружила вырванную страницу из черной книги...

Но что может скрываться за дверью?

Мужчина медленно повел ладонью над одной из печатей. В ладонь ласково ткнулась энергия родной стихии. Точно, сам ставил. Вспомнить бы еще, как и когда...

Ледяная печать, по сути, была чародейством простеньким и легко снимающимся. Правда, только тем магом, который ее поставил. Любому другому колдуну придется долго повозиться, чтоб убрать эту круглую льдинку, украшенную рунами. Жаль только непосредственно дверь ею закрыть нельзя - не для этого она существует...

Так, а это что еще такое?

На потемневшей от времени древесине проступили капли росы. Очень интересно. Получается, печать уже снимали. Причем, судя по количеству проявившейся воды - уже не один раз.

Кенниг вздохнул. Пусть, сейчас он чувствовал себя не совсем хорошо, но сил на то, чтобы убрать печати у него хватит. Науз упадет на пол, откроется дверь... И что будет ждать за ней? А если там сидит какая-нибудь скованная водяной стихией саламандра? Или находится еще какая-нибудь пакость по типу черной книги?

Хотя нет. Огненного стихиаля там не будет - вряд ли Аурунд разместила подобную тварь в опасной близости от своей комнаты. А вот что-то вроде книги вполне может быть...

По хорошему счету, надо было развернуться и уйти отсюда, тщательно закрыв проход. Если тайник не обнаружили за пять лет, то не найдут его еще столько же. Вот только... Кенниг уже сбежал из Лундера, оставив там созданную ледяной магией бабочку. И неизвестно, сколько бед она еще принесет. А то, что скрывается за дверью, может быть во сто крат опаснее.

-Прижмись к стене.

-Что?

-К стене. За дверью может быть опасно.

Полыхнет, например, из-за открытой двери огненный язык и все - поминай, как звали госпожу фон Оффенбах, похищенную из родного дома...

Можно, конечно, ее вовсе прогнать отсюда, но кто знает, вдруг там, в комнате - куча предметов, и как тогда понять, какой из них магический?

Девушка прижалась спиной к двери, вздрогнув от прикосновения к холодному камню - Винтар только тихо ругнулся: Эрменгильда до сих пор не сменила платья, а одолженный у дочери травника наряд грел слабо.

Отвернувшись от юной ведьмы, Кенниг медленно коснулся кончиками пальцев печати. Лед размягчался как тающее масло, впитывался под кожу... И уже через мгновение науз повис на одной печати. Мужчина мгновенно шагнул в сторону: не хватало еще попасть под удар из-за двери!

Но нет, ничего. Лишь Знак Воды, горящий над плечом, опустился чуть ниже, подхватив ту энергию, что высвободилась из-под печати.

Вторая круглая льдинка, изукрашенная рунами, растаяла еще быстрее. Шнур упал на пол, водяной колдун дернул за ручку, открывая дверь и одновременно уходя в сторону.

Тищина. Что бы там ни было, атаковать оно не собиралась.

Отойдя от стены, маг шагнул в комнату. Знак Воды взмыл под потолок, освещая все помещение... И Кенниг почувствовал, как сердце оборвалось, рухнув в бездну.

***

Двенадцать лет назад

Винтар присел на край кровати, несмело коснулся ладонью плеча Аурунд. Та, уткнувшись лицом в подушку, плакала навзрыд. Плечи дрожали...

-Почему? - разобрал Кенниг среди ее рыданий. - Почему Единый забрал его?

Колдун отвел взгляд. У мужчины не было ответа...

Ребенок умер на рассвете. Сгорел от лихорадки, начавшейся на второй день после рождения.

Он даже имени не успел получить, и хоронить младенца на кладбище Бирикены пришлось под камнем, отмеченным лишь Знаком Единого. Ни фамилии, ни рода, ни дат... Не прошел освящения именем божества - не заслужил ничего из этого.

Ребенок, которого так ждали...

Винтар хорошо помнил, каким счастьем светилось лицо жены, когда та задумывалась о том, каким вырастет их сын - а уж в том, что это будет именно сын, сомнений у Аурунд почему-то никогда не было.

Сын родился. И прожил всего три дня.

Праздник святой Шушаники вышел совершенно не праздничным - Кеннигу пришлось готовиться к похоронам. Искать священника, договариваться с могильщиком, пытаться привести в чувства застывшую в своем горе Аурунд...

Женщина выплакала все глаза. Спрашивала у мужа почему Единый забрал сына... А ответа у Винтара не было...

Водяной колдун провел ладонью по черным волосам жены.

Та внезапно села, обеими рукам вцепилась в рубаху супруга и спрятала лицо на его груди. Плечи женщины сотрясались от беззвучных рыданий. Мужчина обнял Аурунд... Слезы ее мгновенно пропитали рубаху Винтара, но сил, на то, чтобы их остановить и высушить, у мага не было.

Кенниг нашел взглядом стоящую рядом с кроватью колыбель.

Нужно будет завтра вынести ее на чердак.

***

Винтар Кенниг медленно опустился на колени. Лежащая на полу в маленькой - два на два шага - комнатке без окон медвежья шкура была побита молью. Один стеклянный глаз выпал и валялся неподалеку. кусочек красной ткани, заменявший язык в раскрытой пасти зверя давно полинял... А люлька, стоящая на двух изогнутых полозьях, совершенно не изменилась.

Водяной колдун провел кончиками пальцев по изрисованной рунами стенке колыбели. Легкое голубоватое свечение окутывало отполированное искусным мастером дерево... И Винтар внезапно вспомнил значение каждого знака. Этот ряд рун должен сохранять изделие от повреждений. Этот - очищать испачканные пеленки, не беспокоя младенца. Этот - убаюкивать малыша звуками морского прибоя...

Сам ведь когда-то вырезал эти строчки, ожидая того дня, когда в зыбке будет лежать их с Аурунд сын...

Понятно теперь, какую магию почувствовала Эрменгильда.

На душе было тошно, словно дохлую кошку проглотил.

-Откуда это здесь? - звякнул за спиной тихий удивленный голос.

Водяной маг замер, уставившись пустым взглядом в каменную стену. А ведь действительно. Откуда?

Дом, в котором когда-то жили Кенниги, давно разрушен. На его месте построен дворец инквизитора.

Получается, после того как Брун и Бирикена был захвачены ведьмой, Аурунд приказала принести люльку сюда? И судя по печатям на двери, выполнял приказ лично Винтар.

В самом деле, развязывать каждый раз науз очень неудобно, то ли дело ледяная печать! Сняли - зашли, вышли - поставили. В случае необходимости подправили "брату" память поцелуем...

Эрменгильда, не дождавшись ответа, молчала, а Кенниг... Кенниг не знал, что сказать...

...Винтар не помнил, как он выбрался из потайной комнаты. Мужчина брел по обгоревшим коридорам, не замечая, ни куда он идет, ни что творится вокруг...

Перед глазами все стояло заплаканное лицо Аурунд.

У них когда-то был ребенок. Он прожил всего ничего, но он был!

В сердце словно раскаленные иглы загоняли.

У него и Аурунд был ребенок... И пусть сейчас об этом можно забыть -- слишком много времени прошло с тех пор, да и слишком много всего произошло... Но колыбель...

Аурунд хранила сделанную Винтаром колыбель...

Получается, что-то продолжало храниться и жить в ее душе?

Или Винтар сейчас просто пытается ее оправдать?

Но зачем ей колыбель?! Да и печати снимались несколько раз. Аурунд заходила туда! Заходила неоднократно!

Стало трудно дышать.

Каким же он был идиотом все это время! Пять лет! Он потерял пять лет! А ведь мог сразу приехать сюда, сразу найти потайную комнату...

И что тогда?..

...Эрменгильда, закусив губу, следила за колдуном. Водяной маг брел по коридору, шатаясь как пьяный, стесывая плечами копоть со стен и не обращая никакого внимания на поднимающиеся при каждом шаге клубы пепла.

Нечаянно вдохнув пыль, девушка, осторожно следовавшая за Винтаром, закашлялась, но тот даже не обернулся. Словно и не заметил ничего.

А может так и было?..

...Колыбель.

Которую сам когда-то зачаровал.

-Осторожно! - вклинился в воспоминания испуганный женский голос. В плечо вцепились тонкие пальцы.

Винтар помотал тяжелой головой. Мужчина стоял перед уходящим в пустоту провалом -- здесь саламандра разбушевалась, билась о камни, обрушив часть стены, оплавив булыжники... Сделай шаг и рухнешь с высоты второго этажа на камни двора.

На миг мелькнула позорная мыслишка: а может, ну их, к Тому, Кто Всегда Рядом, всех этих бабочек, дочерей барона, правителей Ругеи... Один шаг -- и все.

Ветер бил в лицо, заставляя зажмуриться, выбивая злые слезы.

Ветер. Это просто ветер и ничего боле.

-С вами все в порядке, господин Кенниг? - встревоженно спросила Эрменгильда.

О да. Все в полном порядке! Лучше и быть не может!

А в голове все кружилось воспоминание о колыбели...

Так и не дождавшись ответа, девушка осторожно потянула колдуна за рукав:

-Пойдемте... Ветер... Холодно...

Тот покорно шагнул за ней.

Оставшееся время до заката, мужчина провел в одной из спален замка. Выбрал небольшую комнату, не сильно пострадавшую от пожара, и, не раздеваясь, завалился на кровать, подняв с грязного покрывала клубы пыли и копоти.

Минуты текли за минутами, а Кенниг все лежал на постели, закинув руки за голову и сверля пустым взглядом потолок.

За крохотным окошком уже начинал полыхать алыми красками закат, а Винтар все не мог собраться с мыслями. Краски солнца, утопающего за горизонтом, напоминали кровь. Кровь, пролитую при правлении Аурунд. Кровь, пролитую по ее приказу. Кровь, обагрившую руки самого Кеннига.

Аурунд, при попустительстве самого Винтара, была виновна в стольких смертях... И все-таки она хранила колыбель... Получается, какое-то чувство продолжало жить в ее сердце?

Стук в дверь вырвал мага из размышлений. Мужчина вздрогнул, обвел полубезумным взглядом комнату - день уже догорел, и в спальне царили сумерки.

Стук повторился, и Кенниг, тихо ругнувшись, встал с кровати. Кого там принесло?! Эрменгильде и без того ясно, что колдун не в настроении вести задушевные беседы. Слуги инквизитора сами пытаются разобраться, что делать дальше. Получается - травник с дочерью?

Мужчина коротко взмахнул рукой, и отливающий синевой Знак Льда повис над его плечом. Уже шагнув к двери, колдун вспомнил, что двери он не запирал. Точно Йенсен - слуги инквизитора вряд ли бы были столь вежливы.

Тихий скрип - и ледяной маг удивленно уставился на незваного гостя. Точнее, гостью. В темном коридоре стояла, нетерпеливо постукивая по полу носком сапога одна из огненных близняшек. Вопрос только, какая? И еще один - как их там зовут?

Над плечом девушки извивался, плюясь искрами и разбрасывая отблески, Знак Огня, серый форменный камзол был небрежно расстегнут, а на кружевной рубашке, судя по виднеющейся коже, не хватало доброй половины пуговиц. А то и всех.

Девушка сразу взяла быка за рога:

-Ты не спустился к ужину. Я беспокоилась.

-А у нас запланирован ужин? - тупо поинтересовался Винтар, с трудом удерживая взгляд на лице огненной ведьмы. Взор автоматически сползал на шею, и дальше, на голую кожу, все ниже и ниже, между пуговиц полностью расстегнутой рубашки...

-Мы собрались в столовой, как раньше.

Водяной колдун старательно сфокусировал взгляд на переносице гостьи.

А та продолжила:

-Я ведь сразу узнала тебя. Не смотря на прошедшие пять лет, - девушка порывисто шагнула к колдуну, ласково коснулась ладонью его щеки: - Ты часто ужинал со мной. Помнишь?

-Не помню, - хрипло обронил мужчина, отступая на шаг.

Рука гостьи замерла в воздухе.

-Совсем? - в голосе проклюнулись странные нотки.

Кенниг отступил еще на шаг:

-Абсолютно, - и, прежде чем сам понял, что сказал, обронил: - Ты перепутала меня с Гиршем, - и захлопнул дверь.

Новый стук послышался через полчаса. Только начавший засыпать Кенниг, рывком сел на кровати. Что ж им всем так неймется! Ночь на дворе!

За дверью обнаружилась все та же огненная колдунья. Для разнообразия - камзол был застегнут.

-Я пришла по делу, Кенниг, - она сразу же взяла быка за рога.

-У нас есть общие дела? - зло буркнул колдун. - Кроме тех, из-за которых ты приходила раньше.

Девушка нахмурилась:

-Эта дура Адала уже успела здесь побывать?

Значит, это не та колдунья, что приходила полчаса назад, мысленно отметил водяной маг. И что ей надо? Тоже, как и ее близняшка, начнет рассказывать про совместные ужины?

Интересно, а они вообще были? Или обе огненные ведьмы бессовестно пользуются тем, что Гирш обмолвился про беспамятство водяного мага?

Впрочем, ответа новая посетительница дожидаться не стала:

-Впрочем, не важно. Как я сказала, я - по делу.

-Ну? - мрачно поинтересовался Винтар, сцеживая зевок в кулак. Если ту, предыдущую зовут Адалой, то эту... Что-то крутится в голове, что-то знакомое...

И принесло же ее ночью, поспать не дает.

-Нам нужно держаться вместе. Урсольд и Фалько владеют двумя стихиями. У меня с сестрой - третья. У тебя -- четвертая. Предсказатель, ищейка, привадчица, иллюзионщик, -- они все бесполезны, их можно не брать в расчет. А нам нужно держаться вместе: по отдельности мы не выживем -- в Ругее слишком не любят тех, у кого есть Дар или Талант.

Возможно, в словах девушки и был резон. Но в планы Кеннига сейчас совершенно не входило шляться по Фриссии в компании четырех стихийников, которых он толком даже не знал. Вопрос только - как об этом сообщить ожидающей ответа девушке...

А она, похоже, решила, что мужчина колеблется:

-Мир построен на четырех стихиях! Остальные Таланты бесполезны. А сейчас, когда у нас есть возможность управлять всеми четырьмя -- каждый своей -- мы будем в полной безопасности! Там, где не справится огонь, совладает вода. Где будет бесполезна земля, ударит воздух... Вместе мы...

Кенниг, наконец, подобрал правильные слова:

-Иди ты к Тому, Кто Всегда Рядом.

-Что?!

-Еще раз припрешься, в ледяную статую превращу, - буркнул колдун, захлопывая дверь перед носом Лиубы -- благо, он все-таки вспомнил ее имя.

Девушка захлебнулась возмущенным воплем.

Честно говоря, Кенниг преувеличил. Нет, заморозить человека он мог -- на службе у Аурунд приходилось, но, во-первых, сейчас водяной маг слишком устал... а во-вторых -- все-таки его собеседница -- огненная колдунья. Если б с ними все было так просто, Гирша можно было бы уничтожить легким взмахом руки. Глядишь, тогда бы и Уголек цел остался... Где он сейчас?.. Кто знает...

А Винтару теперь без коня мучиться, нового искать, покупать...

Маг рывком сел на кровати. Стоп. А почему, собственно покупать? Что мешает с утра вызвать нового водяного скакуна? Благо, времени пока еще предостаточно -- Одильхох займется лечением Эрменильды только завтра или послезавтра. А значит - надо только припомнить обряд и тогда... Самое главное, ничего не перепутать.

С этой мыслью ледяной колдун и заснул.

Пентаграмма выходила явственно кривая. Часть камней, которыми был замощен внутренний двор, были разбиты во время схватки Гирша и Кеннига, часть - оплавились, потекли и застыли рванными ранами во время пришествия саламандры. Короче, поверхность, на которой Винтару приходилось чертить водные руны, явно оставляла желать лучшего: пусть рисунок и создается вызванным из-под земли ручьем, но плоскость, на которой чертится пентакль, тоже на многое влияет.

Будь на то воля самого ледяного колдуна, он бы отправился искать место получше, но сейчас особого выбора не было: за пределы Бруна не выйдешь - могут заглянуть любопытствующие жители Бирикены, в комнаты замка не пойдешь - как потом вывести коня наружу, если все получится? Точнее "когда", а не "если".

Еще одним недостатком были слуги инквизитора. Те, у кого были дела - лекарь Одильхох Клейст, например, или там предсказатель Рикмир - под ногами, конечно, не путались. А вот остальные... Естественно, их никто не звал полюбоваться, но, к тому моменту, как Кенниг закончил вырисовывать водяной пентакль для вызова коня, двор уже заполнился зеваками. У дальней стены стояли перешептывающиеся огненные близняшки, невозмутимый Фалько делал вид, что он просто так случайно забрел сюда подышать воздухом, а возле входа в темницу присела на камень, вывернутый копытом водяного скакуна, Эрменгильда.

Ледяному магу хотелось ругаться. Ледяному магу хотелось потребовать, чтобы все убирались. Ледяному магу хотелось... Короче, много, чего хотелось, но вряд ли бы кто его послушал.

Кенниг устало потер виски, стараясь не обращать внимание на зевак, загоняя раздражение вглубь и пытаясь припомнить, все ли он сделал и можно ли заниматься собственно призывом. Линии пентакля очерчены, магические знаки вырисованы, вроде все на месте...

Уздечка! Он не зачаровал уздечку. Все из-за этих проклятых Единым наблюдателей, чтоб они к Тому, Кто Всегда Рядом, провалились!

Мужчина шепотом ругнулся. И что теперь делать? Убирать пентакль и заниматься недоуздком? Такие вещи за пять минут не делаются! Если колдуну не изменяла память, в прошлый раз, вызывая Уголька, узду он зачаровывал заранее.

Тонкие пальцы прикоснулись к запястью:

-Вы это ищете, господин Кенниг?

Колдун оглянулся: стоящая за спиной Эрменгильда протягивала ему недоуздок. Девушка наткнулась на пораженный взгляд водяного мага и зачастила, словно оправдывалась:

-Я подобрала, когда ундина пропала, после смерти Гирша. Я боялась, что пропадет и...

-Спасибо, - хрипло откликнулся водяной маг.

Девушка запнулась, будто не ожидала услышать от Винтара слов благодарности, а потом, густо покраснев, чуть слышно прошептала:

-От уздечки исходит магия, я чувствую.

Вот, кстати, еще один вопрос - какая у нее дополнительная способность и появится ли она самостоятельно или это было связано с черной книгой? Будет очень весело, если она, как Аурунд, может подчинять людей.

Или Кенниг уже задавался этим вопросом?

Водяной маг мотнул головой, прогоняя незваные страхи - вопросы будем решать по мере поступления, а сейчас надо заниматься вызовом коня, чтоб хоть было на чем ехать. Тут правда всплывает новый вопрос, где взять второго скакуна, и умеет ли Эрменгильда ездить верхом, но об этом тоже можно будет подумать позже, когда удастся поймать новую ундину.

О том, что здесь как раз можно говорить "если", а не "когда" - воспоминание о том, как вызывать водяных стихиалей проявилось совсем недавно, и может совершенно не соответствовать действительности - лучше не думать.

-Спасибо, - вновь повторил Винтар.

Девушка выдавила улыбку и отступила на шаг.

Кенниг повернулся к пентаклю. Кажется, можно начинать...

Колдун глубоко вздохнул, собираясь с силами, отстраняясь от происходящего... И резко вскинул руку вверх.

Из центра пентаграммы ударила в воздух водяная струя. Она осыпалась серебристыми ледяными кристаллами, обретая очертания светло-голубого, прозрачного коня. Жеребец взвился на дыбы... И осыпался хрустальным дождем.

Вызов не удался.

Винтар медленно опустил руку. Закрыл глаза. Досчитал до десяти.

В груди нарастала глухая злоба. В чем бы не заключалась ошибка, кто бы не был в этом виноват, но это произошло на виду у стольких зрителей! Куча зевак видело, как колдун не справился, не смог, не совладал с водяной тварью, мелькнувшей в пентакле, и ушедшей туда, откуда они все приходят!

Будь проклят этот Гирш, из-за которого Кенниг потерял скакуна! Будь прокляты слуги инквизитора! Будь проклят...

-Кто-то был против, - звякнул за спиной тихий голос. Злая мысль так и осталась несформированной.

Винтар озадаченно оглянулся. От удивления даже ярость куда-то пропала.

-Что? - недоумевающее нахмурился он.

-Там, с той стороны пентакля, кто-то мешал, - чуть слышно повторила Эрменгильда. - Я чувствовала это.

Ага, прекрасное оправдание. Не Винтар - бездарность, а с той стороны кто-то мешал. Девочка решила пожалеть неудачника, и ляпнула первое, что пришло в голову, это даже идиоту понятно.

У дальней стены заперешептывались огненные колдуньи. Обрывки их разговора донеслись до ледяного мага: "...Не получилось... - Жаль... А он..." - и мужчина не выдержал, повернулся на звук:

-Что уставились?! - гаркнул на близняшек злой Кенниг. - Представление закончилось!

Стушевавшиеся девушки поспешили скрыться со двора.

Кстати, к слову о представлении. Там же еще один зритель был, припомнил маг. Фалько Румпф. Воздушный стихийник. Тоже вот еще один... любопытный, чтоб не сказать хуже. Если он тоже начнет "сочувствовать" или влезать в разговор, Винтар точно не сдержится и кого-нибудь убьет. Например, этого самого сочувствующего.

Вероятно, воздушный колдун понял это без слов - Фалько, до этого делавший вид, что он рассматривает красоты небес, хлопнул себя по лбу и громко, на весь двор, объявив:

-Ох, я совсем забыл! Меня Гвилла просила помочь! - быстрым шагом направился к кухне.

Винтар проводил его злым взглядом: колдуну очень хотелось сказать, что он думает о таких отвратительных актерах, но Фалько скрылся раньше, чем маг подобрал нужные -- желательно, пристойные -- слова.

Мужчина вздохнул, досчитал до десяти и обратно, махнул рукой, стирая остатки неудавшейся пентаграммы и побрел прочь.

-Господин Кенниг, - встревоженно окликнула его Эрменгильда. - Куда вы?!

-Выберу стену повыше и прыгну с нее, - мрачно откликнулся колдун.

И настроение сейчас было такое, что мужчина на миг даже задумался о том, что это может быть вполне здравая идея.

К счастью, уточнять, серьезно ли говорит колдун, девушка не стала, а потому сия дурацкая мысль развеялась раньше, чем Кенниг ее осмыслил.

...Обед Винтар пропустил. Так же, как до этого завтрак. Ну, и вчерашний ужин, что уж тут греха таить.

Если быть честным, Кеннигу просто не хотелось спускаться на кухню или в общую столовую и "любоваться" на лица слуг колдуна. Когда память внезапно делает неизвестно какие выверты, и ты не знаешь, кого знал до этого, а кого видишь в первый раз, лучше воздержаться от лишних контактов.

Тем более, что Адала Вольф всегда отвратно готовила, а сегодня "дежурной по кухне" выбрали именно ее.

Вот, кстати, и еще одно воспоминание, выплывшее из глубин памяти.

Значит, действительно она служила Аурунд... Интересно только, с чего вдруг вспомнилось про ее поварские способности? Слуги, повара, кухарки всегда были в замке свои, заниматься домашними хлопотами Аурунд своих учеников никогда не заставляла. Тогда откуда взялась эта глупая мысль?

Ветер швырнул в лицо горсть пепла, колдун закашлялся и оглянулся по сторонам. За тоскливыми мыслями, он опять не заметил, куда он пришел. Теперь это был тронный зал.

Тот самый, в который десять лет назад притащили младшего сына законного правителя. В памяти всплыло старое: "Надо же... Она была права...". И нравоучительная фраза Селинт: "Госпожа Аурунд всегда права, пора бы это уже запомнить, Винтар!"

Кенниг, замер, озадаченно оглядываясь по сторонам. Эта мысль не пришла ему в голову тогда, и лишь сейчас зародились сомнения: а откуда правительница Ругеи могла знать, что Адельмар Сьер скоро прибудет? Дара предсказаний у нее не было.

Вот еще один вопрос, на который в ближайшее время не будет ответа...

Разбушевавшаяся в замке саламандра добралась и до тронного зала. Зола, сажа, обугленные остатки штор... Даже трон пострадал. Позолота слезла с подлокотников, выполненных в виде оскалившихся львов, на бархатной подушке сидения виднелись темные дыры, спинка оскалилась почерневшими зубами обломков...

Винтар медленно прошел по залу, провел ладонью по потемневшим камням стен... Он прожил в этом замке долгих семь лет.... Или пять?... Впрочем, это сейчас не важно. Главное другое. То, что он прожил, не задумываясь о будущем, не пытаясь вспомнить прошлого. Изредка воспоминания пытались поднять голову, но через несколько мгновений стирались легчайшим поцелуем... Сколько их было? Сейчас Кенниг помнил лишь о двух. А сколько их было на самом деле? Сколько раз Аурунд подправляла память тому, кто в тот момент считал себя ее братом?

Мужчина медленно опустился на пол возле трона. Коснулся кончиками пальцев теплого дерева. В кожу мгновенно воткнулась заноза. Кенниг сдавленно прошипел ругательство, попытался вытащить крохотный обломок дерева и только глубже его загнал.

Впрочем, долго горевать по поводу существующих неудобств не пришлось: оглушительно взвизгнула створка двери - единственная, из двух оставшихся - и в залу буквально влетел встрепанный Менрих Зоммер, иллюзионист:

-У нас проблемы!

Кенниг пересел на него мрачный взгляд:

-А я здесь при чем, если проблемы у вас?

-Вы не поняли, проблемы у всех нас! - выпалил парень.

На лице водяного колдуна было крупными рунами написано, что он совершенно не верит, что у него могут быть какие-то общие проблемы со слугами инквизитора, но вбежавший явно ждал, что маг хоть как-то отреагирует на услышанное, и Винтару ничего не оставалось, как кисло поинтересоваться:

-Какие?

-Ратман Таузиг! Он срочно хочет видеть инквизитора!

Мужчина ошалело уставился на вестника.

-Что?!

-Ратман Таузиг... - вновь начал Менрих.

-Да я понял, - отмахнулся колдун. - Я здесь при чем?!

-Нужно что-то делать! Он сейчас стоит перед воротами замка, мы пока его не пускали, но, если кто-нибудь в Бирикене узнает, что инквизитор мертв... - иллюзионист запнулся на полуслове, но Винтар и так прекрасно понял, что имел в виду юноша. Проблемы будут у всех... А Менрих уныло продолжил: - Мы ведь никому не докажем, что он был огненным колдуном!

Винтар задумчиво закусил губу, а потом вскинул глаза на вошедшего:

-Ты ведь можешь обманывать все чувства! Пусть ратману покажется, что он разговаривает...

Юноша только рукой махнул:

-Тут надо создавать образ, речь, движения... Меня хватит всего на пару минут! А потом, когда иллюзия рассеется - будет только хуже.

-А от меня ты что хочешь?! - не выдержал Кенниг.

-Вы... Вы примерно одного роста с Гиршем... И телосложение похожее. И если надеть его плащ, натянуть пониже капюшон и говорить тихо, чтоб голос не разобрали... Одну иллюзию удерживать проще, чем несколько. Голос я смогу искажать до получаса...

...Это с самого начала была идиотская идея.

Винтар так и не мог понять, почему он так быстро согласился. По большому счету, в инквизитора стоило обрядить того же земляного мага, Урсольда Каде - он тоже по фигуре мог сойти за Гирша, - но Кенниг почему-то повелся на предложение как мальчишка. На миг задумался, а потом резко кивнул: "Пошли". И вот, спустя всего лишь каких-то полчаса, наряженный в серый плащ инквизитора Винтар сидел, натянув чуть ли не до самого подбородка капюшон, за столом в одной из немногих сохранившихся комнат замка, ждал гостя...

Без зрителей, конечно и в этот раз не обошлось. Кроме замершего у входа Менриха, в дальнем углу застыла, изображая из себя почтительность и покорность, Гвилла Нагель, ищейка, а за спинкой стула стоял, положив руки на спинку, Урсольд, каменный маг.

Если бы у Винтара была возможность выбирать, он бы предпочел, чтоб в комнате присутствовали предсказатель Рикмир Тиссен и его сестра -- им двоим Кенниг почему-то доверял больше, чем остальным -- но эта парочка либо не заинтересовалась происходящим, либо еще не до конца пришла в себя... Короче, приходилось действовать при тех наблюдателях, которые были.

Единственное, что радовало, Эрменгильда к зрителям пока не прибилась. То ли заплутала в коридорах замка, то ли ей просто никто ничего не сказал.

Кенниг уперся взглядом в затянутую зеленым сукном столешницу. Когда-то эта комната была кабинетом. Маленький, неуютный, он редко использовался при Аурунд. Та считала его слишком скромным, слишком... - ледяной маг опустил взгляд на пол, пытаясь вспомнить, как именно она его называла, - ... неудобным, неподходящим для столь важной персоны.

Водяной колдун печально усмехнулся: все, что осталось от былого величия - пара комнат, в углах которых поселились мхи и плесень, да обрывки воспоминаний, затерявшихся в закоулках памяти.

-Господин инквизитор? - пробился сквозь мрачные мысли осторожный голос.

Винтар вздрогнул, поднял глаза: из-под капюшона было плохо видно, и колдун даже не заметил, когда в кабинет вошел посетитель. Единственное, что радовало, гость решил не ждать приглашения от хозяина и сам сел в свободное кресло. Пришедший с ним мальчишка -- секретарь (тот самый, что рассказал о доме инквизитора, вспомнил Кенниг), замер положив ладони на спинку кресла - на пальце блеснуло тонкое кольцо - переминаясь с ноги на ногу и оглядываясь по сторонам. Юноше явно было неуютно в обители погибшей ведьмы.

Кенниг глубоко вздохнул, сдерживаясь, чтоб не сдернуть надоевший капюшон и, стараясь говорить как можно тише, чтоб иллюзионщику, стоящему у двери, не пришлось сильно стараться изменять его голос, протянул:

-Господин Таузиг? Рад вас видеть.

Мужчина кивнул:

-Я тоже, господин инкивзитор. Вижу, вы уже начали обживаться в замке.

Кенниг чуть не поперхнулся. Принять Брун за обжитой мог только слепец. Там, где не достала взбесившаяся саламандра, постаралось время. Пусть прошло всего пять лет, но, учитывая, что здесь не было ни единой живой души... Замок обветшал, многое обрушилось, заросло мхом, покрылось плесенью...

Похоже, у ратмана были свои взгляды на уют.

Винтар почувствовал, что сейчас ляпнет какую-нибудь глупость, а потому не придумал ничего лучше, как сразу взять быка за рога:

-Что привело вас... - Кенниг запнулся, не зная, как лучше продолжить. "Ко мне" или "Сюда"? Повисла неловкая пауза и водяной маг решил обойтись пустым: -... В Брун?

Ратман даже если и заметил заминку, то не придал ей никакого значения:

-Мы живем в сложные времена, господин инквизитор. Обращаемся друг к другу только по делам... Вы хотели получить новый дом, обратились в рат... А теперь я прошу о вашей помощи.

На языке крутился грубый ответ, что сам-то Винтар Таузигу ничем не обязан -- тот даже за простейшую информацию о доме требовал целый талер. Ну, ладно, со скидкой в один гульден.

-Чем могу быть полезен, господин Таузиг? - как можно мягче поинтересовался Кенниг. И не удержался, добавил: - Я ведь, самое большее, могу только о вашей душе позаботиться...

А о теле, точнее, о том, как оно будет болтаться на виселице за то, что в Бирикене назревал такой гнойник, пусть позаботится лорд-манор.

-Не только, господин инквизитор, - мотнул головой ратман, а стоящий за его спиной секретарь как-то сбледнул с лица. - Вы можете помочь и мне лично... - Судя по возникшей паузе, мужчина ждал, что Гирш заинтересуется, начнет спрашивать... Кенниг этого удовольствия доставлять не собирался, и Таузигу пришлось самому пояснить: - Мне нужно в Утрехт, к границе с Гэрулией, у меня там дела...

-И какие дела могут быть у ратмана из Ругеи в лесах приграничья? - Винтар не удержался от того, чтоб не добавить в голос яда.

Глаза мужчины забегали, он подбирал нужные слова:

-Я... Ну.... Это не столь важно... У меня там дела... А от вас мне все-таки нужна помощь...

-Ну? - Кенниг понял - ответа, что ратман забыл в лесном лорд-манорстве, он так и не дождется, но чем быстрее надоедливый посетитель выскажет свою просьбу, тем быстрее можно будет от него избавиться.

Таузиг зажмурился и, словно в воду прыгал, выпалил:

-Я прошу вас меня сопровождать!

Заявление было настолько неожиданным, что Винтар только и смог выдохнуть:

-Простите, что вы ска... - и оборвал речь на полуслове, услышав, что из его уст звучит вместо голоса Гирша нечто более привычное. Похоже, иллюзионщик был поражен не меньше лже-инквизитора.

Впрочем, незванный гость не обратил на это внимания. А вот секретарь удивленно вздернул бровь, словно заподозрил что-то...

-Я прошу... - было видно, что ратман сам с трудом подбирает слова, - чтобы вы и ваши слуги сопровождали меня в путешествии.

-Чем обязан такой чести? - не удержался от иронии Винтар. Хорошо хоть голос уже вновь походил на инквизиторский.

-Я... не могу взять кнехтов рата, а о нашей проблеме с наймом ландскнехтов вы и сами знаете... А вы и ваши слуги смогут обеспечить необходимую защиту...

Короче, Таузиг хотел сэкономить. Вот только Винтар не собирался за свой счет выполнять прихоти членов городского совета. Если ратману надо куда-то в леса, то пусть сам туда и едет, Кеннигу нужен Лундер. И пусть этот самый ратман еще порадуется, что его за шкирку не тащат к лорд-манору за то, что в Бирикене появилась какая-то новая власть в лице инквизитора. О том, что он лично сейчас этого самого инквизитора изображает, ледяной колдун решил не задумываться.

Тут вообще-то стоило прервать эту неправильную аудиенцию и сообщить ратману, куда он может отправиться вместе со своей просьбой и без инквизитора, но Винтара кольнула осторожная мысль. Не стоит так сразу говорить нет. Может, кто-нибудь из тех, кто еще вчера носил ошейник, захочет сам натянуть плащ и отправиться в Утрехт? Так скатертью дорога! Разве Винтар имеет право им указывать? Только и надо, что рассказать всем магам, оказавшимся под одной крышей, о предложении ратмана, и пусть они сами дальше думают, надо им это или нет. Уж сам-то Кенниг в Утрехте ничего не забыл. Ему еще Эрменгильду надо родителям на руки сдать, предварительно заехав в Бирикену и разобравшись с бабочкой... А потом еще и со своими потерянными воспоминаниями разобраться.

-Можете идти, - меланхолично сообщил Кенниг посетителю.

Тот замер, ошарашенно уставившись на него: ответ был совершенно не в тему разговора:

-Простите, господин инквизитор?

-Я подумаю над вашим предложением до завтра, господин ратман. Утром, после десяти часов, сможете получить ответ.

-Но...

-Идите, господин ратман, идите, - колдун на миг задумался и сделал вид, что поднимает руку: - И да пребудет с вами Единый, - Знака он, впрочем, так и не начертил - иначе возник бы вопрос, почему нет отклика - и, сделав вид, что вспомнил о чем-то, щелкнул пальцами над плечом, привлекая внимание стоявшего у кресла земного мага: - Урсольд, проводи нашего гостя.

Юноша дернул уголком рта и склонился в поклоне:

-Как прикажете, господин, - и, уже обращаясь к ратману, обронил: - следуйте за мной.

Винтар дождался пока закроется дверь в кабинет, и, облегченно вздохнув, откинулся на спинку кресла. Похоже, только что закончился один из самых трудных разговоров в его жизни.

-Ты хочешь принять его предложение? - отрывисто поинтересовалась Гвилла.

А, нет, он только начинался.

-Ничего я не хочу, - Винтар устало потер виски. - Я просто даю такую возможность вам.

-В смысле?

-Расскажешь о предложении ратмана своим приятелям, и пусть, кто захочет, завтра надевает плащ инквизитора.

-А ты?.. - подал голос от двери иллюзионщик.

-Мне такая радость и даром не нужна. Я в приграничье ничего не забыл, - отрезал Винтар. - И у меня нет никакого желания изображать Гирша перед ратманом.

-Думаешь, кто-то из наших на это согласится?

Винтар пожал плечами и рывком встал с кресла:

-Предлагай. Мне это безразлично.

...На ужин удалось перехватить кусок хлеба да сделать пару глотков молока. У водяного мага не было никакого желания лишний раз общаться со слугами инквизитора, так что он попросту стянул с кухни немного еды и, перекусив в своей комнате, завалился на кровать.

Еще один день. Завтра Одильхох сможет заняться Эрменгильдой, подлечит ее... и нужно будет что-то решать с поездкой.

За окном догорал закат, огненные всполохи растекались по стенам, и Винтар снова поймал себя на том, что скатывается в пучину упрямой, безграничной тоски. Зачем он ввязался во все это? Сколько ошибок он сделал за последние двенадцать - уже почти тринадцать -- лет? Все, все, что произошло с тех пор, как у Аурунд появилась черная книга, можно записать в столбец промахов. Не забрал у жены проклятый фолиант. Доверился огненному колдуну. Помогал в захвате Ругеи. Приложил руку к гибели правящей семьи лорд-манорства... И даже новые события подтверждают правило. Оставил зачарованную бабочку в Лундере. Ввзялся в эту затею с Эрменгильдой. Уголька потерял.

Идиот. Просто идиот.

Причем идиот, растративший свой талант на всяческие пустяки. Даже коня нового вызвать не смог.

В дверь постучали.

Кого там принесло?! Опять эти огненные дуры?!

Вскочив с кровати, Кенниг шагнул к двери, рывком распахнул дверь:

-Я же сказал, в статую превращу! - зло рявкнул маг и замер, ошарашенно уставившись на посетителя.

В коридоре стоял, осторожно держась рукой за косяк Рикмир.

-Я не вовремя?

Что не говори, а Одильхох знал свое дело. С лица предсказателя пропала повязка, и пусть по коже расползались пятна ожогов, а обожженные огненной плетью глаза были покрасневшими -- но они были! Рикмир, похоже, вновь мог видеть...

Если целитель за два дня вылечил слепца, то с ранами Эрменгильды он сможет разобраться и того быстрее.

Все это промелькнуло в голове у водяного мага за одно мгновение.

-Все нормально, - тихо буркнул Винтар. - Что ты хотел?

-Сказать, что тебе нужно.

-Я не просил о предсказании, - отрезал колдун.

Его собеседник покачал головой:

-Ты не понимаешь... Есть предсказания, о которых спрашивают. Дорог много, и ты с трудом можешь рассмотреть ту, пойти по которой необходимо конкретному человеку. А есть пророчества, которые приходят сами. И если не сказать о них, будет плохо тебе самому... С водяной магией так же?

Кенниг отвел взгляд:

-Почти, - распространяться о том, как каждая капля дождя, каждый ручеек отзываются отдельными, прошивающими все тело потоками энергии, он не собирался.

Губы Рикмира тронула легкая улыбка.

-Будешь слушать?

-Говори, - вздохнул Винтар.

Взгляд карих глаз стал отсутствующим. Предсказатель смотрел на водяного мага, но, казалось, не видел его...

-Тебе нужно совершать глупости...

Витар криво усмехнулся:

-Да я их за последнее время столько совершил!

Рикмир покачал головой:

-Ты не понимаешь... Ты стараешься поступать по уму, и ошибаешься... Действуй сердцем... Совершай глупости...

И, прежде чем Кенниг успел хоть что-то сказать, предсказатель отступил на шаг и затерялся в сгущающихся в коридоре сумерках...

Мужчина захлопнул дверь. Глупости! Да их на его счету столько, что на каждого жителя Фрисии хватит!

Винтар оперся спиной о стену, запрокинул голову к потолку и криво усмехнулся. Нужно делать глупости. И что у нас сегодня к ним относится? Разгуливание нагишом по замку? Или может, распевание серенад под окном случайно выбранной прекрасной дамы? Или нет, путешествие в Утрехт в компании ратмана, способного опознать в Кенниге если не помощника Аурунд, так недавнего посетителя, пытавшегося получить сведения об одном из домов Бирикены - точно.

О, да. Только вот поездки в Утрехт и не хватало. В Лундер - надо, в Борн - надо, осталось только в Утрехт.

Винтар замер, ошарашенно уставившись в темноту.

Утрехт. Стоп. А в какой стороне вообще находится Утрехт?

Карта. Срочно нужна карта.

В Бруне точно были карты. Если они, конечно, не были сожжены саламандрой.

Осталось только припомнить где именно.

В комнате, которая была кабинетом старого правителя? Или нет?

Впрочем, был всего один способ выяснить это.

Можно было, конечно дождаться утра, но Кенниг был уверен, что он уже не уснет...

Короткий взмах, и над плечом запульсировал голубым светом Знак Льда. Винтар шагнул в темный коридор... Осталась самая мелочь. Вспомнить, где находится нужная комната. Если там, конечно, что-то сохранилось.

Искать пришлось долго. Пробираться по темным коридорам, останавливаться у мрачных провалов, ведущих в остатки комнат, разглядывать закопченные стены, надеясь, что сохранившаяся обстановка подскажет, далеко ли находится нужная комната.

В те помещения, у которых сохранилась дверь, Винтар пока не заглядывал, решив оставить их для второго круга, если с первого раза ничего не обнаружится: в конце концов, в замке ночевали еще люди, и вряд ли кому-нибудь понравится, если ему в спальню - какой бы полуразрушенной она не была - вломится посреди ночи мрачный водяной колдун и сообщит, что просто - напросто ищет карту.

Когда Кенниг был готов уже отправиться по второму кругу - в конце концов, не одному же Винтару не спать всю ночь! Пусть остальные тоже делом займутся! - колдуну показалось, что в неверном свете Знака Льда промелькнуло что-то знакомое. Маг щелкнул пальцами, заставляя светящуюся фигуру взлететь повыше, и шагнул в темную комнату.

Разрушенный кабинет. Затянутый зеленым сукном стол с подломившимися ножками. Покрытый пятнами копоти паркет. И почти не пострадавшая карта на стене.

Видел Винтар ее раньше или нет? Бывал в этой комнате или попал сюда впервые? Слишком много вопросов, на которые нет ответов.

Мужчина поскреб ногтями заросший подбородок - нет, точно надо побриться, тем более маскировка уже не нужна, из Бирикены маг, в любом случае, скоро уедет - и, вздохнув, подошел к карте.

Что тут у нас?

Водяной маг медленно повел пальцем по бумаге.

Фриссия. Пять лорд-манорств. Гарделлегенер на западе, Утрехт на севере, Либеннау и Ругея на юге и Борн на востоке.

Бирикена находится на юго-востоке Ругеи, в пяти днях пути от границы с Аламанией. Ратману надо на север, вверх по карте. Если двигаться по Королевскому тракту, недели через три как раз доберешься до Утрехта. А там уже, по лесам и до границы с Гэрулией недалеко...

Это все понятно, но есть ведь еще одно обстоятельство, на которое Кенниг не обратил сразу внимания. Лундер тоже находится на севере от Бирикены. И полторы недели пути как раз надо ехать по Королевскому тракту.

Это потом уже съезжаешь на боковую дорогу - она за последние пять лет сама уже как тракт стала, только что имени не приобрела - три дня пути, и ты в Лундере.

Кенниг медленно опустился на останки полуразвалившегося стола.

А ведь можно не искать Эрменгильде коня. Достаточно всего лишь натянуть плащ инквизитора, взять с собой слугу в мужском платье...

Это идиотская идея. Он не сможет поехать с ратманом. С ним нужно будет ехать в одной карете, поддерживать диалог, о чем-то разговаривать, поддакивать... День - два, и Таузиг легко поймет, что инквизитора подменили.

Или не поймет, если предпринять необходимые предосторожности...

И что тогда это будет, если не глупость?

Без Менриха эта затея была с самого начала обречена на провал: и голоса у Винтара и Гирша были разные, и рост, и телосложение отличалось... Но с другой стороны - если судьба предоставила такой шанс, если можно большую часть пути до Лундера проехать, не заботясь о лошадях, пропитании и ночлеге, то этим ведь можно воспользоваться!

Честно говоря, будь на то воля Кеннига, он бы еще ночью занялся подготовкой к походу, но бегать по всему замку, искать в какой комнате заночевал иллюзионщик, было слишком муторно, и только это заставило водяного колдуна отложить это занятие до рассвета.

Утром, едва рассвело, мужчина отправился искать Менриха. Обнаружить его удалось через полчаса, во внутреннем дворе. Парень, присев на покосившуюся коновязь, меланхолично наблюдал за Урсольдом. Каменный маг медленно, как будто преодолевая огромное сопротивление, вел рукою снизу вверх - и вслед за его пальцами плиты, замостившие внутренний двор, дыбились волнами, пытались выстроиться в стены...

Услышав шаги, Урсольд вздрогнул, отвлекся, и возведенная его стараниями стена, рухнула вниз, осыпавшись невнятной грудой, и чудом никого не задев.

-Тот, Кто Рядом! - зло ругнулся маг.

Мерих покосился на подошедшего Винтара, и фыркнул:

-Он с рассвета пытается. До сих пор ничего не вышло.

-Пытается - что?

-Заняться ремонтом! - зло буркнул Урсольд. - Если мы намерены оставаться в Бруне, то нужно что-то делать, ремонтировать! Жить в этих развалинах невозможно.

Винтар удивленно заломил бровь. С точки зрения водяного мага, оставаться в обветшалом замке было безумием. Если сюда в ближайшее время не повадятся жители Бирикены, желающие пообщаться с многомудрым инквизитором, то через полгода уж точно лорд-манор заинтересуется, с какого перепугу кто-то живет в его родовом замке, пусть и разрушенном.

Впрочем, переубеждать кого бы то ни было, Кенниг не собирался. Своей головной боли хватает, чтоб еще чужой заниматься.

-Не буду отвлекать, - кивнул он и шагнул к Менриху: - Пошли, поговорить надо.

Для разговора, конечно, стоило подыскать походящее место, но Винтару было совсем не до этого, а потому он, дождавшись, когда иллюзионщик пойдет за ним, просто шагнул в ближайший проход, некогда закрытый дверью... и лишь спустившись на несколько ступенек по уходящей вглубь лестнице, понял, что он забрел в тюрьму. Туда, где Аурунд некогда держала пленников...

Впрочем, времени на то, чтоб что-то менять, не было. Кенниг остановился, обернулся к замершему на пороге Менриху. Тот, неловко потирая запястья, оглядывался на светлое пятно выхода и явно не мог понять, зачем его позвали.

-Ты рассказал о предложении ратмана?

-А?! -Менрих вздрогнул, перевел взгляд на водяного мага. - А, да, конечно, рассказал.

-И?

-Никто не хочет. Ему можно смело отказывать, никто не поедет.

Кенниг криво усмехнулся:

-Я бы не был столь категоричным.

Менрих вновь вздрогнул:

-Вы хотите отправиться с ратманом?!

-Именно. Но без твоих иллюзий я не справлюсь.

-Я... Я не могу! Я долгу не протяну! И...

Винтар хмыкнул:

-Если бы ты был так бесполезен, как пытаешься меня убедить, Гирш бы не оставил тебя в живых. Твои иллюзии ведь не настолько слабы и коротки, верно?

Он блефовал. Откровенно блефовал. Шел по тонкому льду и мог провалиться в любой момент. Парнишка действительно мог быть посредственным магом, которого оставили в живых из-за какой-нибудь прихоти... Да даже если у него действительно были хорошие способности! Стоило мальчишке по-настоящему испугаться, заспорить - и любая попытка уговорить его отправиться в Лундер была бы обречена на провал.

Но Менрих замер, кусая губу, а потом вскинул глаза на Винтара:

-Не всегда... У меня неустойчивый Дар...

-Талант, - поправил его маг.

Парень даже забыл, что он нервничает:

-Что?

-Не дар, талант. То, что ты умеешь создавать иллюзии, это Талант, а не Дар. Дар неизменен и стабилен. Талант можно развить и усилить.

Так всегда говорила Аурунд.

Сердце кольнуло недоброй иголкой. Зря он это вспомнил, зря.

Впрочем, иллюзионщик воспринял эти слова, как данность.

-Пусть так... Но мой Талант нестабилен. Сегодня я могу заставить целую толпу увидеть, что по небу летит стая коров, а завтра - не смогу даже голос у канарейки изменить!

-Это и есть -- Талант. Его нужно постоянно развивать, им надо постоянно заниматься... У нас мало этому учат, другое дело в Дертонге, - Кенниг запнулся, почувствовав, что он слишком увлекся, и поспешно поменял тему разговора: - Если твой Талант все таким может быть сильным, почему вчера для разговора с Таузигом был нужен именно я?

Иллюзионщик долго молчал, и Кенниг уже заподозрил, что ответа он так и не получит, когда парень внезапно выдохнул:

-Вы его не боитесь. В отличие от остальных

Водяной колдун решил, что он ослышался:

-Таузига?!

За что его бояться?!

Менрих отвел взгляд:

-Он еще при ведьме ратманом был. Общий язык с ней нашел...

Сперва Винтар не понял, о какой ведьме идет речь. Но когда до него дошло... Интересно, а что бы сказала вся эта толпа магов - недоучек, если бы кто-нибудь из них узнал биографию самого Винтара?! Адала с Лиубой не в счет, у них, как и у Гирша - ну, и у самого Кеннига - рыльце в пушку. А вот остальные...

Да уж, лучше всего со всей этой компанией воспоминаниями не делиться...

Не поймут.

Впрочем, иллюзионщик уже поддался, начал рассказывать. А значит, стоит чуть-чуть надавить, и он сломается, согласится поехать.

Надо только знать, по каким болевым точкам бить...

...Ратмана принимали все в том же кабинете. На этот раз, ради разнообразия, из "слуг инквизитора" кроме Менриха присутствовали привадчица Хасса и водяной маг Фалько. Остальным, похоже, эта беседа была не интересна.

Таузиг, пришедший, как и в прошлый раз, с секретарем, сидел в кресле вытянувшись, словно кол осиновый проглотил, и лишь изредка бросал любопытствующие взгляды по сторонам.

Винтар, вошедший позже всех, медленно опустился в свободное кресло и одернул капюшон, пряча лицо. Не хватало только проколоться в самом начале.

Тишина затягивалась. Ратман зябко подернул плечами и решился:

-Господин инквизитор?

Водяной колдун перевел тяжелый взгляд на посетителя:

-Я обдумал ваше предложение, господин ратман... - теперь выдержать паузу. И можно продолжать: - Я могу принять его, при выполнении ряда условий. Во время путешествия мне нужна отдельная карета. Для меня и моих слуг, - ратман встревоженно дернулся, явно собираясь начать спорить, но Винтар продолжал все тем же тихим ледяным голосом, не давая посетителю вставить ни слова. - Во время ночевок -- мне нужна отдельная комната в гостинице. Для меня и моих слуг. Ну, или отдельный шатер, если мы будем ночевать вне городских стен.

Если это будет выполнено, общение с Таузигом и его спутниками, сколько бы их не было, можно будет свести до минимума. Ну, а если не будет -- удобный повод отказаться от путешествия в таком сопровождении.

-Но, господин инквизитор, - торопливо начал посетитель, - вы не понимаете! Это очень дорого! Рат не сможет выделить такие большие суммы...

-Нет, господин ратман, - мягко улыбнулся Винтар, - это вы не понимаете, - стоящий у двери Менрих вздрогнул, по лбу потекла тонкая струйка пота. Кажется, парню было все труднее удерживать иллюзию. Водяной колдун понял, что представление пора заканчивать: - Это вы пришли ко мне, и сейчас я рассказываю, на каких условиях я мог бы принять ваше предложение... Если вы не согласны - дверь за вашей спиной.

Ратман сидел, нервно потирая руки. Ему явно не хотелось таких больших трат - на карету, на дополнительную комнату, но, в конце концов, жадность все-таки проиграла:

-Я согласен! - выпалил он. Застыл на миг. Словно обдумывал свои слова, а потом закончил мысль: - Карета будет ждать у ворот Бруна на рассвете. Сколько человек с вами поедет, господин инквизитор?

-Двое, господин ратман.

Осталось только найти мужское платье для Эрменгильды...

Кто бы там что не говорил, а контракты всегда надо подписывать на трезвую голову. Пусть даже обычай утверждает, что для найма ландскнехта или шварцрейтара достаточно кружки пива с брошенной на дно монеткой, но, когда это самое пиво следует за несколькими бутылками вина, лишний раз убеждаешься, что пьянство в этом деле не поможет.

Мадельгер Оффенбах сидел, обхватив руками голову и не отрывая злого взгляда от расстеленного на столе пергамента, придавленного, чтоб не сворачивался, двумя тяжелыми монетами, липкими от пива. Деньги лишний раз подтверждали, что контракт все-таки был заключен. Это если какой-нибудь идиот ландскнехт посчитает, что размашистой подписи "Мадельгер Оффенбах" внизу листа ему недостаточно. Чуть ниже, у самой кромки листа, красовался кривой крестик - в ознаменование того, что некий - Оффенбах скользнул взглядом по "шапке" текста - Росперт Барнхельм тоже решился на эту авантюру.

Нет, ну, естественно! Без Росперта ничего и не могло обойтись!

Мужчина поморщился. Голова гудела так, словно под черепом весь Старший Собор решил отметиться.

Ландскнехт обвел тяжелым взглядом помещение, в которое вчера вечером затащила его судьба - распутница. Небольшой трактир на окраине вольного Гермершхейма. Общая зала, пустая в это время суток. Столы без скатертей. Тяжелые лавки. Засиженные мухами окна. Мерзкое, в общем, место. И надо ж было именно здесь заказать вина... Потом этот вербовщик подсел...

Лавка напротив скрипнула, когда на нее кто-то опустился всем своим весом, и ландскнехт перевел тяжелый взгляд на нежданного соседа. Через стол сидел, ухмыляясь во все тридцать два зуба, до омерзения свежий и трезвый Росперт.

Шварцрейтар провел ладонью по спутанным русым волосам и кивнул на контракт:

-Читаешь? И что там интересного?

Мадельгер, чувствуя, что он сейчас сорвется, прикрыл глаза, медленно досчитал до десяти и обратно, и лишь тогда решился ответить:

-То есть ты не читал, что там написано?

Новая широкая улыбка:

-Так я не умею. Кружка пива, монета... Это ты у нас в команде - мозги, грамоте обучен, а я так, примазался. Так что там интересного?

-Росперт, какой же ты идиот! - простонал наемник. - Тебя что, Тот, Кто Рядом, за руку тянул, когда ты этого вербовщика к нам притащил?

-Да в чем проблема?! - не выдержал Барнхельм. - Контракт, как контракт, не хуже и не лучше другого. Вот, теперь деньги есть! - шварцрейтар потянулся за одной из монет. - Будет хоть, на что выпить!

Мадельгер хлопнул его по ладони и зашипел:

-Не трогай!

-Не понял? - заломил бровь шварцрейтар.

-Обычай помнишь? Пока монету не взяли - контракта нет! А бумажку можно в отхожем месте утопить.

Росперт осклабился:

-Тухлый номер. Из кружки деньги вытащил? Значит, уже тебе заплатили!.. Трактирщик, - мужчина щелкнул пальцами над плечом, - вина, и поживее!

Шварцрейтар дождался заказа, смахнул с черных брюк капли разлитого вина из неловко поставленного кувшина и вновь повернулся к приятелю:

-Ну? Рассказывай, что тебе в контракте не нравится?

-Ты его читал?! - взвился ландскнехт. Наткнулся на радостный оскал приятеля и запнулся: - А, ну да, я уже спрашивал... - мужчина выдернул из руки приятеля кувшин, отхлебнул из горла, прикрыв на миг глаза, и вздохнул: - И откуда только такие идиоты берутся?

Росперт терпеливо ждал: ландскнехт очень быстро вспыхивал, но уже через несколько секунд остывал, успокаивался, а потому лучше потерпеть пару минут, послушать о себе немного нелицеприятного... и все-таки в итоге получить ответ на поставленный вопрос.

Мадельгер скривился:

-Я снизу договора начну... - палец чирканул по бумаге. - По контракту - мы едем в Борн. Я двенадцать лет назад поклялся именем Единого, что никогда туда не поеду! И когда нарушил обет, получил ошейник! У меня нет ни малейшего желания...

-Слушай, - перебил его Росперт. - А ведь я тоже давал когда-то какой-то обет! - шварцрейтар задумчиво поднял глаза к закопченному потолку, будто надеялся там что-то обнаружить. - В чем ж я клялся-то, а?.. О! Точно! Я пятнадцать лет назад поклялся именем Того, Кто Всегла Рядом, что никогда не возьму ученика... Что делать будем?.. О! Знаю! Кайо будет твоим учеником, а в Борн еду я. Ну и тебя с ним за компанию беру... С обетами разобрались, что там дальше?

В карих глазах Барнхельма блестела ничем не прикрытая издевка. А вот разные глаза Оффенбаха - один голубой, второй зеленый - светились явной угрозой. Еще пара мгновений - и кувшин полетит в голову одному чересчур болтливому шварцрейтару.

Впрочем, всего пара ударов сердца - и ландскнехт опустил голову, медленно разжал пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в кувшин, и перевел взгляд на бумагу.

-Два месяца. Контракт длится два месяца. За это время можно не то, что до Борна добраться, даже в Дертонг съездить и вернуться! Зачем они вписывают такой длительный срок в контракт?!

Барнхельм пожал плечами:

-А может мы будем день ехать, два отдыхать. Там же, если верить вербовщику, задание - сопроводить в целости и безопасности до Борна и по Борну. Ну, написали вместо трех недель два месяца, разве это проблема?

Разноглазый сцепил зубы. Кажется, этого придурка ничем не проймешь!

-Хорошо! А про это ты что скажешь?! Тут написано, что нанимают двух шварцрейтаров, а не ланскнехта и рейтара! Где мы второго возьмем?!

Росперт только ухмыльнулся:

-Да какие проблемы?.. - и, прежде чем его приятель успел хоть слово сказать, оглянулся через плечо: - Где там Кайо запропастился?!

Мальчишка словно только этого и ждал. Он чуть ли не кубарем скатился по лестнице, ведущей на второй этаж, и вывалил на стол, рядом с собеседниками ворох какого-то черного тряпья:

-Вот!

-Молодец, Кайо, - Росперт погладил мальчишку по светлым растрепанным волосам: - Иди, займись каким-нибудь делом, киндеритто... О! Коня иди почисть!

Мадельгер подозрительно потыкал пальцем в притащенный Кайо ворох вещей:

-Это что?

Барнхельм, казалось, даже не услышал ответа. Проводил ребенка взглядом, дождался, пока тот выскользнет из трактира на улицу, и тихо протянул:

-Вот как он каждый раз угадывает, когда он нужен? Я ж его не звал, не кричал... Может он колдун какой-то?

Разноглазый поднял на приятеля скептический взгляд:

-Да какой из него колдун?! Так, маленький колдуненок...

-Колдунитто! - нравоучительно поправил его приятель.

-Росперт! - не выдержал ландскнехт. - Я тебя когда-нибудь убью, если ты продолжишь коверкать...

-За что?! - в голосе мужчины звучало искреннее удивление. - Я говорю на родном языке!

Мадельгер склонил голову набок:

- Come posso arrivare in biblioteca?

-Что? - нахмурился Росперт, не понявший ни слова.

Разноглазый только скривился:

-Это было на дертонжском.

-Вот видишь! - патетически всхлипнул шварцрейтар. - Я так долго живу за границей, что уже начал забывать родную речь! Узнай это моя покойная матушка, она бы... - мужчина запнулся на полуслове и почесал затылок, задумчиво протянув: - Кровь Единого, а что б она сделала? Надо ведь что-то покрасивее придумать... Чтоб, значит, до слез продирало... - он поднял глаза на приятеля: - Одуванчик, ты не знаешь? Что бы сделала моя покойная матушка?

У Мадельгера уже даже не было сил, чтобы ругаться из-за того, что его называют Одуванчиком. Разноглазый сдавленно застонал, облокотившись о стол и обхватив руками голову... И только сейчас заметил одну очень важную вещь.

Рука скользнула по поясу:

-Где мой кацбальгер?!

-Так я его продал! - радостно объяснил Росперт.

-Что?! - Мадельгер даже о головной боли забыл. - Он же стоил пять таллеров!

Росперт задумчиво возвел очи горе, словно на потолке должен был быть написан ответ:

-То есть за два таллера я продешевил?

-Росперт! Я тебя убью! - прошипел ландскнехт, нащупывая на столе кувшин. У мужчины было дикое желание запустить его в голову приятелю.

Барнхельм вскинул руки:

-Я все нормально сделал! Вон, купил тебе платье, коня... Осталось рейтшверт найти - и ты готов к путешествию!

-Там же баланс совсем другой! - простонал разноглазый. - Я даже полуторника сто лет в руке не держал.

-Ну так я ж не панцерштехер тебе предлагаю! - возмутился его приятель. - Хотя, подожди... Хочешь сказать, ты ни разу биденхандером не пользовался?

Оффенбах только скривился:

-Если ты не забыл, я пока что еще не доппельсольдер. И не особо туда рвусь.

-Ну конечно, - не удержался от подколки Росперт. - Куда проще рясу натянуть и монахом прикинуться.

Ландскнехт почесал ладонь и поднял задумчивый взгляд на приятеля:

-Там возраст второго рейтара не указан? Если я тебя сейчас прикопаю где-нибудь за углом, Кайо за наемника сойдет?

-Нельзя меня прикапывать! - возмутился мужчина. В голосе как-то резко прорезался акцент: - Ми ест родом из Дертонга, ми ест подданный Ее Феличестф, и нэ фаш фарварский королефств решайт мой сутьба!

Мадельгер страдальчески закатил глаза и вздохнул, вставая:

-Ладно, "Подданный Ее Величеств", пошли посмотрим, что за одрань ты мне купил... Тряпки забери, мне их еще мерить.

Хорошо хоть, Росперт продал только кацбальгер, а не снял с пальца у ландскнехта оставшееся с давних, еще монастырских времен кольцо - тонкую полосочку металла, украшенную переплетением тайных знаков...

...До конюшни приятели, хвала Единому, дошли без происшествий. Не считать же за таковые, в самом деле, выплеснутые из окна помои, чудом не попавшие на голову Росперту. Шварцрейтар в последний момент успел прыгнуть вперед, и ведро грязной воды, плюхнулось на мостовую прямо перед Мадельгером, заляпав сапоги и оставив мокрые пятна на брюках. Ландскнехт тихо ругнулся через зубы - теперь хочешь не хочешь, придется снимать свои шикарные штаны с разрезами и натягивать траурный наряд шварцрейтара.

Чуть слышно скрипнула дверь, приятели зашли в конюшню... И поняли, что проблемы только начались.

Кайо, которому полагалось чистить коня, сидел на полу рядом с денником, напряженно закусив губу и держа руки на уровне груди и сложив ладони "домиком". У ног мальчишки лежала горстка зерна, позаимствованного из яслей. И все бы было ничего, но на глазах пораженных наемников из кучки вдруг выстрелил упругий зеленый колосок. За ним - второй, третий. Побеги росли, колосья наливались зерном...

-Колдун, - только и смог выдохнуть ландскнехт.

-Колдунитто, - мрачно согласился с ним шварцрейтар. - Зря я его в том лесу подобрал...

***

Девять лет назад.

С тех пор, как в Ругею пришла ведьма, границы в этой части Фриссии стали чем-то совершенно условным. Пусть Либеннау и находилось под властью короля, но опасная близость с горным лорд-манорством и полное отсутствие контроля в этой части страны позволяло спокойно покидать Фриссию, а потому наемники легко переходили в поисках заработка в соседнюю Аламанию и обратно.

В то утро Росперт Барнхельм как раз возвращался после окончания очередного контракта из Аламании. Граница уже давно осталась за спиной, а впереди расстилались бескрайние поля и леса Либеннау - одного из пяти лорд-манорств Фриссии.

По всем расчетам выходило, что один раз придется переночевать вне стен города, в небольшом леске неподалеку от границы с опасной Ругеей, а уже на следующую ночь можно будет спокойно разместиться в какой-нибудь деревеньке.

Конечно, будь на то воля самого Росперта, он бы не возвращался в Фриссию ближайшие пару лет: слухи про ведьму ходили все страшнее, и кто его знает, ограничится она одним лорд-манорством или замахнется и на соседние, решив попробовать всю страну на вкус, но контракт в приграничных аламанских землях был окончен и надо было возвращаться обратно, тем более, что податься вглубь соседней страны Барнхельм не мог - для этого нужно было в совершенстве знать язык: если в приграничных землях говорили на смеси фрисского и аламанского и, даже не владея иностранными языками можно было все равно договориться, то ехать вглубь чужой страны не было никакого смысла.

В свои двадцать два Росперт Барнхельм, сирота без роду и племени, наемничал уже долгих семь лет и считал себя вполне опытным шварцрейтаром, так что ночевать без крыши над головой было ему не привыкать. Конечно, была некоторая опасность в том, что до мятежной Ругеи рукою подать, но ведь и продавать свой меч - дело рисковое. Да и вообще, в земли, находящиеся сейчас под рукой ведьмы, конник соваться не собирался, а потому надеялся, что сможет добраться до жилья без происшествий.

А там можно будет и в какой-нибудь город податься. В конце концов, наемники нужны всем. Кому-то - груз сопроводить, кому-то город защитить, кому-то крепость взять... Без ломтя хлеба и стакана пива не останешься.

Дорога вела через лес. Конь несмело шагал по едва виднеющейся тропинке, проглядывающее меж ветвей небо уже начинало темнеть, и рейтару, для того, чтоб скакун не сломал ноги, попав в какую-нибудь яму, ничего не оставалось кроме как спешиться. Где-то вдали, среди деревьев, противно засмеялся сыч. Барнхельм вздрогнул от неожиданности:

-Тьфу ты, проклятая птица! - и ускорил шаг.

Черный плащ зацепился за ветку, пришлось распутывать.

Новый крик. Парень опять ругнулся, да так и замер. Это ведь был не сычиный крик. Да и не сова сейчас кричала. Рано еще для них.

Земли, приграничные с захваченными ведьмой, опасны. Люди уже долго живут под вечным страхом -- а никак вздумает она и на соседние-лорд-манорства замахнется, тем более, что король безмолвствует.

Росперт твердо знал -- с тропинки сворачивать нельзя: Тот, Кто Всегда Рядом, знает, что там притаилось в кустах, но крик повторился снова. Слабый, едва слышный на таком растоянии -- не удивительно, что с птичьим спутал... И снова... И опять... Заплясал меж деревьев... Такой странный... Такой похожий на... детский плач?

Барнхельм проклял свое любопытство и потянул коня за узду, сводя его с тропинки.

Идти пришлось долго. Крик иногда затихал, сходил на нет, и шварцрейтару приходилось останавливаться, пытаясь определить, откуда раздается звук.

Наконец, почудилось, что он уже рядом, вот кажется оглянись вокруг, руку протяни, сделай несколько шагов... Под ногами хрустнула сухая ветка, и плач стих.

Лишь ветер перебирал начинающую желететь листву деревьев.

Росперт замер, оглядываясь по сторонам, на что-то еще надеясь... Бесполезно. Тишина. Еще и смеркаться уже начало.

И вот что теперь делать?

Идя на звук, юноша совершенно не задавался вопросом, а в какую же сторону он бредет и сейчас зашел в такую чащобу, что без проводника и не выберешься. Деревья плотно обступили небольшую полянку, кусты ощерились кривыми ветвями. Мрачное, в общем место.

И хорошо, если рейтар все еще находился в Либеннау. Пограничный лес тянется далеко и можно спокойно перейти в соседнее лорд-манорство. И будет совсем не хорошо, если вдруг столкнешься с подданными ведьмы. Выяснять, как они относятся к чужакам Барнхельму совсем не хотелось.

В кустах мелькнула серая, едва заметная в надвигающихся сумерках тень. Гнедой Сигурд встревоженно замотал головой и зафыркал.

-Тихо, тихо, мальчик, - шепнул рейтар, успокаивающе похлопав лошадь по шее.

Нужно было выбираться отсюда. И как можно быстрее.

Росперт оглянулся по сторонам. Ругея на востоке от Либеннау. Не зависимо от того, успел он перейти границу между двумя лорд-манорствами или нет, главное сейчас - не уходить вглубь земель ведьмы. Значит, идти надо было, в любом случае на запад. Хорошо хоть солнце еще за горизонт не село, можно разобраться, где тут восток.

Парень вздохнул:

-Поможет мне Единый, - и потянул коня в сторону, искренне надеясь, что он правильно определил, где здесь запад.

Под ногами мелькали тени, идти становилось все труднее и труднее. Скоро окончательно стемнеет, и тогда уж точно будет бесполезно идти куда бы то ни было.

Находись Росперт в обычном лесу и можно было бы уже располагаться на ночлег, но сейчас, когда не знаешь, где ты, в безопасной Либеннау или в захваченной черным колдовством Ругее, лучше не рисковать.

В кустах послышался какой-то всхлип, и шварцрейтар замер, напряженно вглядываясь в сгущающуюся темноту.

Блеснули желтые глаза, рядом на миг показалось что-то светлое... Шварцрейтар шагнул вперед и застыл, как вкопанный, разглядев, что на подстилке из палых листьев свернулась клубком волчица, согревающая своим телом мирно спящего младенца...

Человек осторожно шагнул вперед, и зверь в тот же миг вскинул голову, ощерившись, разглядывая нежданного гостя. Ребенок, крошечный, и пары месяцев не будет, заерзал и сонно захныкал.

Конь нервно всхрапнул. А Росперт стоял и просто не знал, что ему делать...

Волчица нервно дернула губой, меряя человека взглядом. В сумерках она казалась сотканной из теней и темноты. Таинственное создание Того, Кто Всегда Рядом. И лишь ребенок, сонно ерзающий в тугом клубке из меха, казался настоящим...

А затем зверь встал. Легко, словно перетек... Только что лежал, и вот уже стоит... Только хвост осторожно мазнул по щеке спящего младенца...

Тот, обнаженный, даже без пеленок, нервно захныкал, грозясь в любой момент проснуться и разразиться плачем...

А волчица вдруг отступила на шаг... И растаяла в темноте, словно и не было ее.

-Чтоб Единому всю бороду выдергали! - зло ругнулся шварцрейтар.

И вот что теперь делать?!

Разумеется, ребенка надо было оставить там, где он был. Нет ничего интересного в том, чтобы шляться по лесам Ругеи и Либеннау, пытаясь успокоить рыдающее дитя. И вообще, его чем-то надо кормить! Молока здесь нигде не найдешь! Да даже если на миг предположить, что младенец сейчас не голоден, потому что волчица как старинной сказке с какого-то перепугу решила выкормить подкидыша, вместо того, чтобы съесть его, он ведь проголодается завтра! И послезавтра! И послепослезавтра... И вообще, за ним надо как-то ухаживать, нянчить, пеленки менять! Шварцрейтару такого счастья и даром не надо! И вообще, двадцать два года - это совершенно не тот возраст, когда хочется заниматься чужими детьми!

-Чтоб тебя Тот, Кто Всегда Рядом, побрал, - печально вздохнул парень и, сняв плащ, осторожно закутал в него младенца.

Вольного шварцрейтара Росперта Барнхельма ждала впереди очень веселая ночка...

...Через пару дней в расположенную неподалеку от границы с Ругеей деревушку Ессау въехал злой как сама смерть шварцрейтар. Для самого Росперта эти два дня показались чем-то совершенно бесконечным. Ребенок постоянно плакал, замолкая так редко, словно решил приманить своим криком всех окрестных хищников. Еще одним приятным дополнением к этой прогулке было то, что плащ, щедро пожертвованный на пеленку, за эти два дня провонялся такими устойчивыми ароматами, что его можно было только на тряпки выкидывать. А ведь рейтар в свое время потратил на него целых пять крейцеров!

Нужно было срочно что-то придумать.

Решить проблему удалось с помощью все тех же денег. Всего три талера - на минутку все сбережения Росперта за последние полгода! - и одна из крестьянок согласилась забрать младенца, клятвенно пообещав, что эти деньги пойдут на его еду, одежду и прочее - прочее. Что там в это "прочее" входило, Барнхельму было не интересно. Главное, что парень избавился от головной боли, которую заимел по собственной же глупости.

Другими словами, Барнхельм обеспечил безызвестному ребенку полный пансион на ближайшие лет пять, потратив при этом солидную сумму денег. Впрочем, даже если бы местные вилланы потребовали вдвое больше, шварцрейтар бы отдал не задумываясь. Если бы у него конечно было.

Из Ессау Барнхельм уезжал с совершенно спокойным сердцем. Он был уверен, что больше он подобранного по доброте душевной мальчишку не увидит никогда.

... Четыре года спустя судьба - насмешница вновь занесла Росперта Барнхельма в эти земли. Пару месяцев назад шварцрейтар взял контракт на сопровождение купеческого каравана в Аламанию и сейчас, отработав, возвращался в родную Фриссию -- что бы там парень не говорил о дертонжском происхождении, клейма о пересечении восточных рубежей у него не было.

В пограничье уже неделю гуляли слухи о смерти ругейской ведьмы. Если это было правдой, то новости, несомненно были хорошими -- последние лет пять наемник даже не пытался соваться в опасные земли, а теперь открывались новые места заработка.

Впрочем, парень не спешил в соседнее лорд-манорство: пусть там все хотя бы слегка успокоится, а потом уже можно будет ехать, предлагать новому правителю свой рейтшверт.

На ночь рейтар остановился в небольшой деревеньке Ессау. Гостиницы в селении не было, так что Росперт попросился на постой у местного старосты. За пару пфенигов наемника накормили плотным ужином и позволили переночевать на лавке у камина.

Поутру, когда рейтар вышел во двор, готовясь отправиться в путь - парень рассчитывал добраться к концу месяца до Бюртена и уже в столице подбирать новый контракт, - прямо под ноги лошади выкатился клубок из сцепившихся в драке мальчишек. Вороная Гретта - Сигурд с полгода назад охромел, денег на его лечение не было, и коня пришлось продать - испуганно отпрянула в сторону, чудом не раскроив никому копытом череп.

Барнхельм дернул за поводья, оттаскивая кобылу в сторону от дерущихся мальчишек. Накинул узду на коновязь и, схватив ребят за вороты рубашек растащил их в разные стороны: благо обоим драчунам было года по четыре, не больше. Их даже удерживать можно было, особо не напрягаясь.

Хотя даже удерживаемые на вытянутых руках мальчишки пытались дотянуться до противника и если не ударить, то хотя бы ногой пнуть.

-А ну, прекратите! - Росперт встряхнул драчунов за воротники.

Мальчишка, удерживаемый в правой руке - светловолосый, растрепанный, чумазый как трубочист - презрительно плюнул в своего противника через щель в зубе.

Что самое удивительное - попал.

Левый "боец" - черноволосый и чем-то неуловимым похожий на местного старосту - взвизгнул раненой кошкой и попытался достать соперника ногой.

Промазал. Попал пяткой прямо по колену Росперту. Да так сильно, что парень чуть свою "добычу" не выронил.

-Что здесь творится?! - староста скатился по ступеням и поспешно подбежал к рейтару.

-Он первый начал! - обиженно завопил черноволосый.

-А что я ср-р-разу?! - светлый принялся размазывать грязь по щекам. - Он меня байстр-р-рюком обозвал! - видно мальчишка недавно научился произносить сложную букву и пока что с трудом ее выговаривал.

-А он...

Росперт выпустил рубахи пленников. Дальше сами разберутся. С точки зрения рейтара все было и так понятно - кто ругань начал, тот и виноват.

Впрочем, у старосты, похоже, была своя точка зрения:

-Ах ты ж отродье Того, Кто Рядом! - светловолосому, не успевшему даже шага в сторону сделать, достался щедрый подзатыльник. Голова мальчишки на тонкой шее дернулась, как у птицы, и он чудом не упал на землю, устояв на ногах лишь потому, что вцепился в плащ рейтару.

Черноволосый поспешно шмыгнул за спину старосте, прячась от врага, а деревенский глава снова замахнулся, но Барнхельм перехватил его руку:

-Но-но! Тот же вроде первый начал?

-Да эта безотцовщина врет, как дышит! - презрительно фыркнул староста. - Притащили его рейтары на мою голову!

Черноволосый показывал врагу язык из-за спины отца.

-Рейтары? - Росперт выпустил руку старосты.

Тут что-то было не так.

-Ну, не рейтары, - согласился глава. - Рейтар. Один. Принес младенца да подкинул. Не, он, конечно, заплатил, но деньги давно кончились, а этот... до сих пор хлеб зря ест! У, проклятое отродье! Подох бы год назад, когда голод в деревне был, уже б проще было! Так нет, живой до сих пор!

Чумазый светловолосый обиженно хлюпнул носом.

Росперт покосился на мальчишку. В душу закрадывалась нездоровое подозрение, что он очень хорошо знал, как звали того незадачливого рейтара, подкинувшего младенца...

***

Мадельгер бросил короткий взгляд на упрямо тянущиеся вверх, к ладоням мальчишки, колосья и зло покосился на приятеля:

-Я всегда говорил, что не надо его с собой таскать!

-..А еще я зря подобрал одного придурашного ландскнехта, - меланхолично закончил мысль Росперт.

***

Пять лет назад.

Гретта мерно вышагивала по тропинке.

Сидевший впереди Росперта мальчишка радостно подпрыгивал в седле и оглядывался по сторонам. При этом ребенок умудрялся изредка замирать и, склонившись к шее лошади и ласково перебирая прядки гривы, что-то нежно шептать ей на ухо. Кобыла фыркала и пряла ушами, а сам мальчишка уже пару раз чудом не сверзился на землю, так что рейтару приходилось все время поддерживать свою нежданное приобретение.

Кстати, к слову о приобретении.

-Эй, киндеритто!

Мальчишка не обратил на оклик никакого внимания, а самому Росперту придуманное слово очень даже понравилось.

-Киндеритто! - парень потыкал пальцем между ребер мальчишке, - тебя как зовут, горе луковое?

-Каф-ф, - невнятно ответил мальчишка.

-Что? - о существовании такого имени Барнельм и не слышал.

Ребенок оглянулся и, вытащив изо рта большой палец, внятно повторил:

-Кайо.

-Кайо, значит... - кивнул шварцрейтар. В голове не было ни единой мысли, что же делать дальше.

Ну, убедил он старосту отдать мальчишку ему. Но зачем?! Вот что с ним делать?! В приют сдать? Так ребенок оттуда через пару лет прямиком в работный дом попадет - а у самого Барнхельма об этом доме призрения сирот остались далеко не лучшие воспоминания. Это вообще чудо, что он в свое время смог оттуда выбраться и рейтаром стать. Того лорда, что помог, к лику святых при жизни причислить надо!

Мальчишка кивнул и вновь потянул руки в рот.

-И прекрати пальцы сосать! - строго потребовал шварцрейтар. - Не то в животе заведутся червяки с во-о-от такими зубами, - парень сложил из ладоней челюсти и для убедительности ими пощелкал, едва не выронив поводьев, - и будут кусать тебя изнутри!

Кайо ойкнул и поспешно опустил руки.

-Да и умыться тебе бы не мешало... - протянул Барнхельм. Принюхался и закончил мысль: - А еще искупаться и тряпки свои сменить.

Если рейтару не изменяла память, где-то здесь поблизости должен был быть небольшой ручей. После некоторых раздумий всадник свернул с тропинки:

- Сегодня мы, наверное, заночуем в лесу.

...После получасового блуждания в поисках знакомых ориентиров, Барнхельм, наконец, расслышал веселый звон воды по камням. Конь ускорил шаг...

Запах гари Росперт сперва не опознал. Мало ли что в воздухе промелькнуло, может, еще одно селение недалеко, или какой - нибудь путешественник, не побоявшись саламандр, костер развел... Но, когда отчетливо потянуло запахом дыма, рейтар понял, что он вляпался в очередные неприятности. Не хватало только в лесной пожар попасть. Не сгоришь, так с огненными духами столкнешься.

Всадник тревожно оглянулся по сторонам и принюхался, надеясь хоть что-то распознать. С какой стороны ветер? Где горит?

Треска горящих веток слышно не было, а вот гарью тянуло все отчетливей. Что за пакость?!

Похоже, искупаться в ручье было не суждено. Надо было как можно скорее возвращаться на тропинку и выбираться из леса.

Нажав шенкелями, Росперт заставил Гретту ускорить шаг... И через пару минут лошадь вышла на выжженную дотла поляну... Почерневшие деревья не горели, лишь слегка дымились...

А на земле, скорчившись в позе зародыша, лежал на боку обнаженный до пояса человек, вокруг которого сновал, зло дергая хвостом, барс со шкурой, сотканной из пламени.

-Чтоб меня Тот, Кто Рядом подрал! - только и смог выдохнуть Росперт.

-Кися! - радостно взвизгнул мальчишка и, прежде чем рейтар смог его остановить, кубарем скатился с коня, чудом не расшибившись об землю.

Барнхельм резко натянул поводья, останавливая Гретту, надеясь, что он еще успеет спрыгнуть на землю, перехватить мальчишку, но ладони Кайо уже коснулись огненного меха...

И зверь замер, настороженно глядя на людей. А мальчик еще раз счастливо вздохнул:

-Кися! - и обняв за шею огромную огненную кошку, спрятал лицо в ее шерсти, созданной из языков пламени.

Росперт не мог оторвать пораженного взгляда от разыгрывающейся перед ним сцены. Парень медленно, очень медленно, чтоб не раззадорить зверя, спустился на землю - Гретта раздраженно зафыркала, а Кайо порывисто отстранился от огненной твари и счастливо оглянулся на рейтара:

-Она хор-р-рошая!

Парень до последнего ожидал увидеть страшные ожоги, обугленную кожу, волдыри, покрывающие перепачканное лицо - жар, идущий от зверя, чувствовался даже на таком расстоянии - но, странное дело, найденыш, казалось, не испытывал ни малейшего неудобства.

-Ага, я вижу, - только и смог выдохнуть шварцрейтар.

Саламандра - а это могла быть только она - нервно косила взглядом, но нападать, вроде не собиралась. В голову закрался новый страх: а для того, чтоб в тебя вселилась саламандра, надо в огонь смотреть или вот так ее получить тоже можно? Росперт пару раз видел несчастных, заглядевшихся на пламя, умиравших в корчах от гуляющего по человеческому телу огненного стихиаля... И честно говоря, испытывать это на себе совершенно не хотелось. Бродячего монаха для изгнания вселившейся в человеческое тело твари в этих землях днем с огнем не сыщешь - какой бы глупой шуткой это не звучало.

Крохотная детская ручка ласково перебирала огненную шерсть, и саламандра постепенно успокаивалась: смежила веки, медленно легла на землю, чудом ничего не подпалив... А еще через несколько минут вдруг и вовсе превратилась в дымное облачко, втянувшееся в руку лежавшего на земле человека.

-А где кися? - Кайо огорченно оглянулся на Росперта.

Тот, наконец, рискнул сделать шаг. Подошел к ребенку, опустился на колени и, стерев рукавом черного шварцрейтарского камзола сажу с маленькой ладошки, осторожно коснулся пальцем кожи. Ни малейшего намека на ожог. Словно и не было здесь никакой саламандры.

Ребенок зябко передернул худыми плечиками и хихикнул от щекотки, а потом вновь поднял требовательный взгляд на рейтара:

-Где кися?

-Чтоб я так знал, - вздохнул мужчина. Даже сейчас, когда саламандра пропала, от лежащего на земле тела шел нестерпимый жар. Такой, что заставляет морщиться и прикрывать лицо рукою, такой, что и не знаешь, не начнет ли на тебе тлеть одежда...

Мужчина покосился на нежданную находку. Незнакомец лежал на боку, скорчившись, прижав сжатые кулаки к самому лицу. Из одежды -- лишь дранные ландскнехтские брюки, некогда бывшие красно-желтыми, а сейчас перепачканные кровью, грязью, сажей....

И что вот теперь делать?

Разум подсказывал уходить с этой поляны как можно скорее, прихватив с собой ребенка. Еще более умная часть рассудка советовала и мальчишку с собой не тянуть: подкидыш без рода и племени, спокойно гладящий саламандру -- это, знаете ли, не бродячий монах, ласково тянущий осанну. Неизвестно какие еще козыри этот самый Кайо прячет в своем драном вонючем рукаве.

Впрочем, это все подсказывал рассудок. Если бы Росперт его слушался, он бы давно уже был занят чем-нибудь более полезным и спокойным: корзины, например, в работном доме плел. Ну, или, хотя бы, сапоги тачал.

Шварцретар повернулся к лежащему и попытался перевернуть его на спину. Совершенно безуспешно, кстати: жар, как выяснилось, был вполне ощутимым, до кожи попросту нельзя было дотронуться - казалось, ты пытаешься схватить голыми руками раскаленную кочергу.

-Чтоб тебя Тот, Кто Всегда Рядом, к сковородам приставил! - зло ругнулся парень. Похоже, даже самым дурацким благим намерениям сбыться было не суждено.

Интересно, а если эту нежданную находку полить водой из ближайшего ручья, она пеплом осыпется или попросту остынет? Впрочем, до ручья еще добраться надо было...

Оставалось только ждать. Ну или, конечно, можно было просто уехать.

Можно было. Это здесь ключевое слово. Только кто бы поехал?

Росперт погладил по шее нервничающую Гретту и вздохнул:

-Ну, киндеритто, мы тут, похоже, задержимся... Есть хочешь?

-Да! - просиял мальчишка. Если он и не понял в начале, к кому вообще обращается шварцретар, то последний вопрос ему явно понравился.

Барнхельм принялся рыться в седельной сумке...

Примерно через час жар, идущий от тела, начал спадать. Еще через час Росперт даже смог дотронуться до плеча незнакомца, не боясь обжечься.

Самому ландскнехту в это время пришлось туго. По телу постоянно пробегали судороги, мышцы ходили буграми, словно под кожей сновал невидимый комок...

Барнхельм осторожно перевернул нежданную находку на спину.

Худой, перепачканный сажей человек. На лице и груди запеклись потеки крови, нос сломан...

И ведь где-то Росперт уже видел эту морду...

Как бы даже не на каком-нибудь контракте пересеклись.

И хорошо, если тогда на одной стороне были.

А если нет?

Шварцрейтар вздохнул, покосился на прозрачно-голубое небо над головой, расчерченное трещинами ветвей, поднял с земли бесчувственное тело, перекинул его через седло и, потянув за уздцы нервно косящую глазом Гретту, кивнул мальчишке:

-Пошли, нам надо до вечера выбраться из леса. Тем более, что в Ессау нас не ждут.

***

Мадельгер Оффенбах бросил на приятеля злой взгляд, но на этот раз отвечать не стал. Он даже не дождался, пока мальчишка отвлечется на них.

Просто шагнул вперед, присел на корточки перед Кайо и резко спросил:

-Что ты еще умеешь?

Ребенок, только сейчас заметивший, что в конюшню кто-то зашел, вздрогнул и судорожно задергал руками, словно надеялся ладонями придавить колоски к земле:

-Я?!.. Я ничего!.. Я не...

Оффенбах двумя пальцами перехватил тонкий росток, чуть сжал его... и спелый колос осыпался пеплом:

-Не надо. Мне. Врать.

Кайо вздрогнул и замер, затравленным кроликом глядя в глаза удаву -- ландскнехту.

Копившаяся с утра ярость требовала выхода, под грудиной замер огненный комок, а в разноцветных глазах плясали всполохи алого пламени...

Мальчик сглотнул комок, застрявший в горле:

-Слышу, когда имя мое называют, да и вообще слышу... Растения вот... растут...

-...И огня не боится, - в тон ему закончил стоящий на пороге Росперт.

Мадельгер вздрогнул, удивленно оглянулся на приятеля, а шварцрейтар пожал плечами:

-Он в свое время твою саламандру гладил, так что гаси всполохи в глазах -- а то скоро лошади с ума сойдут - и займемся делом.

-Какую саламандру?! - удивленно ахнул мальчишка. У него уже давно все выветрилось из головы за давностью лет.

-Потом расскажу, киндеритто, - фыркнул Барнхельм. Помолчал и добавил: - Раз уж в этой компании я один подобрался нормальный, давайте, что ли делом займемся? Одуванчик, смотри своего коня, я тебе вон, вороного купил, и пойдем тебе рейтшверт по руке подбирать.

Проблемы начались с самого рассвета. Мало того, что Винтар совершенно не выспался, так водяному колдуну еще с самого утра пришлось озаботиться кучей мелких, но от этого не менее противных дел.

Сперва с трудом подобрали серый форменный костюм для Эрменгильды: большинство камзолов на хрупкой девчонке висело мешком, потом юная ведьма случайно выяснила, что ей надо будет обрезать волосы, чтоб хотя бы слегка походить на мужчину, и наотрез отказалась это делать. Менрих, смирившийся с тем, что он тоже уезжает из Бруна, попытался ее убедить, у него ничего не получилось, спор затянулся надолго... Наконец, Винтар, которому надоела этя тягомотина, зло гаркнул, что все, кто не хочет слушаться, остаются здесь и могут сами как хотят добираться в родные земли. Побледневшая госпожа фон Оффенбах недрогнувшей рукой стянула волосы в хвост и одним взмахом короткого ножа подровняла себе прическу.

Дальше возник вопрос с оружием.

Да, Винтар прекрасно мог обойтись создаваемым из воздуха ледяным мечом. Но если вдруг случится какая-нибудь оказия и драться придется при ратмане и его слугах -- будет очень трудно объяснить, какая связь существует между инквизитором и водяной магией.

И хорошо, если в такой момент кто-то вообще будет тебя слушать.

До оружейной -- благо, Кенниг помнил, где она находилась - взбесившаяся саламандра не добралась. В этом были, конечно, свои плюсы, мечи остались в целости и сохранности. Но ведь были и минусы! Дверь была замкнута, где находился ключ - было неизвестно, за давностью лет... Пришлось звать воздушного мага Фалько, чтоб тот вышиб дверь.

Колдун явился, зевая и потягиваясь. Покосился на тяжелый навесной замок... Резкий пас, упругая волна воздуха врезалась в дверь, с одного раза вышибла ее, унесла вперед в комнату, ударила о противоположную стену, сшибая развешанные мечи.

Парень покосился на молчаливого Винтара и хмыкнул:

-А в таверне с четвертого раза выбил.

-С пятого, - мрачно поправил его водяной маг. Он прекрасно помнил ощущения, ударившие по коже, когда воздушный таран разбил поставленную ледяную стену.

Фалько ухмыльнулся, потирая застарелый шрам на щеке:

-Выполняя любой приказ, можно стараться... А можно не стараться.

Кенниг молча проглотил издевку. Уж он-то во времена службы у Аурунд старался вовсю, это точно.

Меч по руке водяной маг выбрал недолго. Обычный полуторник без украшений, удобно ложащийся в ладонь.

Кенниг сделал несколько взмахов... И с удивлением понял, что тело помнит движения...

До этого, когда водяной маг создавал клинок изо льда, он как-то никогда не задумывался о происходящем. Любая атака, любое парирование, любой удар, в конце концов, казались ему продолжением магии. Все происходило настолько естественно, настолько правильно, что мыслей о том, что он когда-то этому учился просто не возникало. А вот сейчас...

Меч был словно продолжением руки. Казалось, он уже когда-то сжимал в ладони эту рукоять, обвитую толстой проволокой...

И на рикассо клинка, у самой крестовины, рядом с клеймом "волчком", должна быть длинная царапина, задевающая хвост крохотного зверя и сходящая на лезвие.

Винтар медленно спустил палец с рукояти на клинок...

Клеймо мастеров из Пассау было. И царапина была. Такая же, как помнил водяной колдун.

Еще одна загадка памяти. Еще одна потерянная страница прошлого.

Кенниг оглянулся на стоящего в дверях Менриха:

-Выбирай себе оружие.

Иллюзионщик вскинул на него удивленный взгляд:

-Зачем?!

-Если в дороге кто-нибудь нападет, одними иллюзиями ты не спасешься. Особенно, если у тебя действительно такой нестабильный талант.

Парень медленно пошел вдоль стены, изредка замирая перед пирамидами с мечами:

-А... Смысл? Красиво разбрызгивая кровь по траве, перерезать себе горло?

Кенниг удивленно покосился на него. Иллюзионщик поворошил ногой груду мечей, рассыпавшихся по полу после того, как в оружейную выбили дверь и, подняв глаза на водяного мага, тихо пояснил:

-Я все равно фехтовать не умею. В Гарделлегенере горожанам запрещено пользоваться оружием.

Винтар пожал плечами:

-В Утрехте тоже.

Возникает только вопрос, где сам Кенниг научился. Не в Дертонге же, в самом деле. Из тех обрывков воспоминаний, которые можно насобирать, складывается впечатление, что в Ватлуне он состоял в магическом цеху, а никак не при школе фехтования. С другой стороны, во время взятия Борна он уже вовсю пользовался ледяным мечом и только по стечению обстоятельств не перерезал глотку нынешнему мажордому лорд-манора Сьера.

Вопросы, вопросы... А ответы на них может дать лишь покойница, сожженная огнем вырвавшейся на свободу саламандры...

...Часа через два к Бруну подъехали две кареты.

Честно говоря, Винтар ожидал, что у ратмана все-таки будут еще сопровождающие. Водяного колдуна совершенно не прельщала мысль, что ему кроме Эрменгильды еще и всяческих Таузигов охранять надо будет.

Да еще и с секретарем. Тот, вообще, судя по ошарашенному взгляду, ничего тяжелее пера и чернильницы в руках не держал.

И вот тогда возникает вопрос. Если вся экспедиция состоит из Винтара с парой сопровождающих, ратмана Таузига, двух кучеров, пары лакеев, сидящих на запятках кареты, и секретаря -- какова цель этого путешествия? Если ратман не потрудился взять с собой ни охранников, ни кнехтов, ни даже пару-тройку наемников, что он пытается скрыть и от кого? Не рассчитывает же он, в самом деле, что все эти роли будет выполнять лже-инквизитор со товарищи?!

Погружение в карету тоже не прошло без конфуза. Уж на что Кенниг пытался объяснить девчонке, что сейчас она играет роль слуги и сейчас должна садиться в экипаж после него, но стоило Менриху распахнуть дверцу, как юная ведьма тут же рванулась вперед. Хорошо, иллюзионщик смог перехватить ее за запястье у самой подножки и прошипеть:

-Стой!

Девица тормознула, сообразила, что она все делает не так и все-таки додумалась посторониться для того, чтоб пропустить вперед Кеннига.

Водяной колдун, запахнувшись в плащ и низко надвинув капюшон, медленно вплыл в экипаж, опустился на мягкий диванчик и устало вытянул ноги.

Путешествие обещало быть долгим...

Особенно, если учесть, что секретарь ратмана как-то слишком заинтересованно косился на слуг инквизитора. Ой, не доведет это до добра, зря Кенниг послушался предсказателя, ой, зря... "Совершай глупости", ага! Гениальный совет, ничего не скажешь.

Глухо щелкнула дверь. Винтар поднял глаза: на сидение напротив опустились Эрменгильда в мужском платье и Менрих. В одинаковых серых ливреях они казались родственниками. Оба тонкие, хрупкие, похожие на призрачные тени, случайно заплутавшие в этом мире.

Водяного колдуна кольнула глупая мысль - а не уточнить ли фамилию иллюзионщика. Тот, конечно, назвался Зоммером, но он ведь и соврать мог... Окажется сейчас каким-нибудь дворянином. Хотя нет, он же говорил, что бюргеры из западного лорд-манорства не владеют оружием. Значит, точно горожанин. Может, какой-нибудь бастард?

Хотя какое дело вообще до этого Винтару?! Да будь этот Менрих хоть сыном самого Эрихинбальда Смелого! Кеннигу от этого не тепло, не холодно.

Тут главное до Лундера спокойно добраться, чтоб никакой камень по голове не прилетел. А то сюда маг ехал на Угольке две недели, а отсюда - хорошо, если за двадцать дней доберется: кареты быстро не ездят.

Экипаж, мягко покачиваясь, тронулся в путь. Кенниг покосился на окно, задернутое шторой, но снять капюшон так и не решился. Да, конных сопровождающих вроде бы не намечалось, но кто его знает, что будет дальше? Вдруг господин ратман образумится, кликнет слуг, и из Бирикены вслед каретам отправится отряд кнехтов? Будет очень неудобно, если кто-нибудь из них заглянет в карету и не обнаружит в ней инквизитора.

О том, как он в дальнейшем будет объяснять Таузигу, почему инквизитор в середине пути внезапно передумал ехать в Утрехт, Винтар постарался не думать. Если уж начал делать глупости, лучше всего разбираться с ними по мере поступления.

Коня Росперт выбрал просто отличного, нечего сказать. Вороной жеребец косил на Мадельгера карим глазом и нервно бил копытом. Впрочем, после подпаленных соломинок это и не удивительно. Хорошо хоть вся конюшня не разбушевалась. Было бы очень весело, если б лошади всех постояльцев внезапно решили, что ничего хорошего здесь ждать нечего и разнесли весь трактир к скримслам собачьим.

Оффенбах уже приготовился к тому, что ему придется очень долго успокаивать скакуна, но Кайо провел ладонью по храпу лошади, что-то ласково шепнул, и жеребец, вроде бы начал успокаиваться.

-Ну, хоть какая-то от тебя польза, - фыркнул ландскнехт.

Кайо промолчал.

Рейтшверт пришлось подбирать долго. Оффенбаху не нравилось буквально все. И баланс не такой, и клеймо фальшивое, и сталь слишком мягкая, и заточка плохая.

-Да что тебе нужно-то?! - взвыл Росперт, когда компания вышла от очередного оружейника.

-Мой кацбальгер! - зло обронил его приятель. - А его, между прочим, один придурашный рейтар продал за бесценок.

Барнхельм молча проглотил шпильку.

Честно говоря, шварцрейтар уже решил, что Оффенбах никогда не выберет себе меч - так и отправится на контракт безоружным. А что? Дешево и сердито. Безоружный рейтар. Не тычет во врагов всяческими острыми предметами, а всего лишь выпускает на прогулку "кисю". После этого, правда, самого "безоружного рейтара" можно хоронить, но это уже издержки профессии.

К удивлению Росперта, разноглазый вдруг шагнул в двери крохотной лавчонки, притаившейся за углом. Сам шварцрейтар никогда бы и не заметил это заведение, тем более, что у него даже вывески не было, а потому внутри, за покрытой плесенью дверью, могло быть все, что угодно.

Как ни странно, там действительно оказалась оружейная лавка. И вполне даже приличная, чего от нее совсем нельзя было ожидать. Отполированные мечи, развешанные на стенах, разбрасывали в разные стороны солнечные зайчики. Острые кинжалы, разложенные на прилавке, радовали взгляд. А стоявший у дальней стены продавец как раз пробовал пальцем остроту крохотного валета.

Увидев вошедшую в лавку троицу - Кайо, памятуя о вспышках в глазах ландскнехта предусмотрительно держался сзади - купец шагнул вперед:

-Доброе утро, господа! Что Вам угодно?

-Пока смотрим, - флегматично отозвался Мадельгер, окидывая взглядом выставленные мечи. Один привлек его внимание, и разноглазый потянулся к отсвечивающему голубым светом клинку.

-Осторожней! - торопливо предупредил его хозяин. - Ценная вещь! Больше трехсот лет!

Пальцы сомкнулись на холодной рукояти. Ландскнехт взвесил полуторник в руке: полностью прозрачный меч имел хорошую балансировку:

-Стекло, что ли? - фыркнул Мадельгер, сам прекрасно понимая, какую чушь он несет: во-первых, это будет слишком дорого, а во-вторых, материал слишком хрупкий.

Под сердцем недобро зашевелилась саламандра.

-Как можно! - оскорбился купец. - Лед! Создан самим Олафом - изгнанником, перед возвращением в фьорды!

Оффенбах покосился на него: чем хорошо храмовое образование, так это тем, что тебя с пяти лет заставляют зубрить генеалогию и биографию всех более ли менее знаменитых личностей. И вот это самое образование, вкупе с отличным знанием собственного семейного древа, в полный голос заявляли, что лавочник врет на голубом глазу. Ну, не был Олаф - изгнанник колдуном. Да еще и отдельный вопрос, вернулся ли он во фьорды... А значит, это странное изделие, ну, никак не может иметь столь длительную историю!

А продавец продолжал нахваливать свой товар:

-Вижу, господин ландскнехт, разбирается в оружии, - Мадельгер пока что не успел сменить цветастую одежду пешего наемника на черные тряпки шварцрейтара, - клинок отличный, идеально сбалансированный, прекрасно подходит для уничтожения ундин...

-А ещё он сломается, столкнувшись с настоящим металлом, - мрачно закончил за него Мадельгер, возвращая клинок на стену.

А еще веселее будет, если наемник встретится с каким-нибудь огненным колдуном. Или саламандрой. Например, той, что притаилась в груди у самого ландскнехта. Захочет барс, созданный из пламени, прогуляться... И будет очень весело стоять и смотреть, как твое единственное оружие весенней капелью оседает на землю.

В конце концов, Оффенбах остановил свой выбор на простой дертонжской скьявонеске.

-Это же не рейтшверт! - взвыл Росперт.

-А я и не рейтар! - огрызнулся мужчина.

-На лошади будет неудобно, - Барнхельм не терял надежды переубедить приятеля.

-Спешусь перед боем, - недовольно дернул плечом разноглазый. - Расплачивайся и пошли. Мне нужно еще переодеться, перед тем, как с нанимателем встретимся.

Вряд ли человек, стремящийся отправиться в путь с ротой рейтаров, будет счастлив, если к нему заявится помятый после вчерашней пьянки ландскнехт.

К полудню кареты въехала под своды расположенного неподалеку от Бирикены и Бруна леса Зинтерштодер. Мягкая тень укутала экипажи, раскидала солнечные блики по гладкому дереву...

Кенниг на миг выглянул из окошка и вновь откинулся на спинку дивана. Казалось бы, все тихо, мирно, едем чинным шагом, нет необходимости трястись в седле... А на душе неспокойно, словно буря надвигалась. Внутри все словно переворачивалось и завязывалось таким жутким узлом, что казалось, рот открой - и жабы на землю посыпятся.

Да еще и лес этот... Вот от него уж точно не самые лучшие воспоминания остались...

***

Пять лет назад.

Со дня побега из Бруна прошло уже больше недели, а у Винтара во рту до сих пор стоял привкус горького пепла. Замок пал. Сгорел под ударами разбушевавшейся саламандры, убившей Аурунд... Пусть Кенниг лишь мельком видел огненную тварь, мчащуюся по коридорам, а тела ведьмы так и не нашел - да и не искал, если честно, не до того было - но боль, пронизавшая с ног до головы, вонзившая клыки в сердце, принесла с собой ясное осознание, что правительница Ругеи мертва.

Ветхая, вросшая от времени в землю охотничья сторожка, спрятавшаяся в Зинтерштодере, приняла беглецов. Может, стоило найти что-то более приспособленное для жизни, но, честное слово, всем было совершенно не до этого. Водяному колдуну самому сейчас хотелось просто лечь и умереть. Адельмар Сьер был немного не в том состоянии, чтобы что-то решать. Бертвальд Шмидт был занят только им, судорожно пытаясь подобрать травы, способные выцарапать жизнь раненного из когтей Того, Кто Всегда Рядом. Ну, а Селинт Шеффлер постоянно спала, одурманенная сонным зельем, составленным все тем же травником по указанию Винтара - у ледяного мага не было никакого желания выяснять, насколько обширны способности первой ученицы Аурунд.

В сердце колдуну словно ядовитую иглу загнали. После событий в замке Кенниг действовал на автомате. Отдавал короткие приказы лекарю, нес бесчувственную Селинт, седлал коня...

И сейчас, сидя на пороге сторожки, старался не думать ни о чем.

Просто потому, что в голове вновь и вновь бился один и тот же упрямый вопрос: "Когда я свернул не туда?"

Когда зачем-то остановил Селинт, мертвой хваткой вцепившейся в руку раненому пленнику? Или, когда зачем-то пошел за упрямо бредущим по коридорам Сьеру? Или, когда, подчиняясь приказам Аурунд, участвовал в боях? Или, когда вообще начал ей подчиняться?

Когда он ошибся? Когда он свернул не туда?

Периодически, правда, посещала здравая мысль, что сейчас он находится в лесу, деревьев вокруг предостаточно. Осталось только найти достаточно крепкую веревку, и все проблемы будут решены.

О том, что Единый не пускает в свои чертоги самоубийц, можно не беспокоиться. За свои неполные тридцать пять Кенниг уже столько натворил, что ему уже прямая дорога на сковородки к Тому, Кто Всегда Рядом, вымощена.

За домом недовольно заржал Уголек, и Кенниг медленно встал. Нужно заняться конем, а то со вчерашнего вечера к нему не заходил.

Чуть слышно скрипнула дверь. Винтар бросил мрачный взгляд через плечо: опять травник раненного бросил. Глаза выпученные, носится, как мартовский кот, а все туда же! "Милорд!" "Господин Сьер!" Только болтает, а пользы никакой.

Резкое слово застыло на губах: на пороге стоял, вцепившись в дверную колоду, как утопающий в бревно, Адельмар Сьер.

Изможденный, худой... Он сейчас выглядел старше своих двадцати шести лет. Шрамы и раны - застарелые и свежие, появившиеся вновь благодаря Селинт - покрывали тело, в карих глазах застыла боль, а спутанные темные волосы давно требовали ножниц и расчески.

Винтар внезапно поймал себя на мысли: удивительно, что у Сьера вообще не было бороды до пояса. Видно, перед тем, как Аурунд при помощи Селинт и огненных близняшек выясняла, какой же у младшего сына правителя дар, пленника привели в порядок.

-Зачем вы встали?.. - зло обронил Винтар и, не дожидаясь ответа, оглянулся по сторонам: - Где этот идиот Шмидт?! Я же сказал ему следить...

Бледные губы раненного сжались в тонкую полосу:

-Он пошел за травами... Почему мы здесь? Теперь я - ваш пленник?..

Что можно было ответить на эти вопросы? Рассказать о той боли, что ударила по всем, кто был связан с Аурунд, в момент ее смерти? Или может - о том, как почему-то не бросил эту странную компанию подыхать в пылающем Бруне? Или может - о той тоске, что уже который день вонзает зубы в сердце?

Кенниг смог лишь тихо обронить:

-Аурунд мертва. Вы законный правитель Ругеи.

В повисшей тишине крик сорокопута, прыгающего по деревьям, казался оглушительным.

Пальцы Адельмара с такой силой стиснули дверную колоду, что казалось, она сейчас треснет:

-Я... Я младший сын. У меня были... У меня есть братья.

Винтар, наконец, повернулся к собеседнику:

-Господа Магрих и Хенно Сьер погибли во время взятия Бруна. Их тела опознал лично лорд-манор Конберт Сьер. Он выжил во время штурма, - голос колдуна был ровен и чуть флегматичен. - Для того, чтоб через месяц его казнили на главной площади Бирикены. Палача не нашли. Голову отрубил я, - Кенниг поднял ледяные глаза на раненого. - С седьмого удара.

У Адельмара подкосились ноги. Парень рухнул на колени, отчаянно цепляясь рукою за дверную колоду и хватая ртом воздух.

Да, Бертвальд еще три года назад сказал, что отец и братья мертвы, но все это время, пока юноша находился в темнице, в душе еще продолжала теплиться надежда, что это какая-то ошибка, что Хенно и Магрих живы, что отец, может, ранен, может, болен, но все равно - не умер!

Кенниг шагнул вперед, легко подхватил хрупкое, изможденное тело на руки и занес уже почти сползшего в пучину обморока юношу в сторожку. Опустив раненного на грубо сколоченную лежанку, и покосившись на сидевшую в дальнем углу одурманенную Селинт, уставившуюся пустым взглядом в потолок, маг тихо обронил:

-Отдыхайте, я пришлю к вам Шмидта.

Водяной колдун уже перешагнул порог, когда Адельмар вновь подал голос:

-Что вы собираетесь делать дальше, господин Кенниг?

-Утопиться в ближайшем болоте, - зло буркнул маг. Это больше всего подходило к его нынешнему настроению.

Но в спину внезапно ударило тихое:

-Я согласен принять вас на службу.

***

Одно из основных правил в работе наемника - не переносить свое недовольство вербовщиком на нанимателя, читай, заказчика. Так что, если вербовщик - косой, хромой, с золотым зубом и рваными ноздрями - тебе не понравился, не стоит сразу же бить кулаками по столу и кричать, что ты разрываешь контракт.

Хотя сейчас, когда Мадельгер смотрел на того, кто, собственно, и дал ему кружку пива с монетой, искушение повернуться, сказать, что он не рейтар, а просто так, мимо проходил, и спокойно уйти, оставив Барнхельма самого расхлебывать получившуюся кашу, было очень велико. И как ландскнехт вообще вчера с таким вербовщиком за один стол сел? Тайна сие великая есть...

Вербовщик потеребил ухо - Оффенбах автоматически отметил, что у него еще и мочки нет - и флегматично сообщил:

-Отъезд завтра. Кроме вас двоих...

-Троих, - поправил его Росперт, а когда вербовщик поднял на него флегматичный взгляд, пояснил: - С нами еще ученик рейтара.

-Да хоть ученица травника, - отмахнулся его собеседник. - Кроме вас троих будет еще десяток. Заказчик просил больше, но пока не нашли, возможно, в Утрехте присоединится еще несколько.

-А заказчик не сказал, на кой скримсл мы премся из Гарделлегенера в Борн? - не выдержал ландскнехт.

-Вот у него и спросите, - отмахнулся вербовщик. - Если господин барон соизволит снизойти до объяснений. А теперь вон отсюда. И чтоб завтра на рассвете были у южных ворот.

Уже выходя из крохотной темной лавчонки, где сидел вербовщик, Мадельгер оглянулся. На миг, в блеске солнечных лучей, проникающих через единственное окошко, мужчине показалось, что на щеках их собеседника виднеется вытравленное клеймо "Кат". Впрочем, разглядеть ничего так и не удалось.

-Гнилой заказ, - мрачно буркнул Оффенбах, осторожно прикрывая за собой дверь.

Росперт дернулся в сторону, пытаясь ускользнуть от брызг, поднятых с мостовой колесами проехавшей кареты. Не удалось.

Мужчина мрачно принялся отряхивать плащ, не обращая внимания на брюзжание приятеля. Отряхнул, и лишь тогда соизволил ответить:

-Да весь этот Гермершхейм гнилой. Вольный город, тоже мне. Застрял в приграничье между Гарделлегенером и Утрехтом, никому сейчас и даром не нужен, ни тому лорд-манору, ни другому, вот и получил звание вольного. Был бы чуть южнее, загремел бы под власть Либеннау, уже б проще жилось.

-Кому? - фыркнул его приятель.

На что получил широкую улыбку в ответ:

-Нам, конечно. Мы тут намертво застряли, хлебные места при ратуше уже все заняты, вольные наемники местным и даром не нужны, своих кнехтов хватает... Если б не этот вербовщик, пришлось бы точно до столицы подаваться.

Мадельгер мечтательно вздохнул:

-До правления ведьмы в Ругее было столько прекрасных осад... Бароны вольные города захватывают, князьки между собой воюют... А сейчас?

-А сейчас радуйся тому, что мы какой-то караван для сопровождения нашли.

-Думаешь, это караван? - поморщился ландскнехт, хватая за плечо замечтавшегося Кайо, с интересом разглядывающего лепнину на каком-то здании, и вытаскивая мальчишку буквально из-под копыт мчащегося коня.

-А что еще? - удивился Барнхельм, обходя мирно хрюкающую свинью.

-Вербовщик говорил о бароне. Вряд ли дворянин занимается торговлей.

-Может обнищал?

Под ноги кинулась стайка поросят, чудом никого не сбив. Кайо радостно вцепился в полосатого кабанчика - не иначе, как мамаша с диким вепрем загуляла - но тут из-за угла шагнул мрачный хозяин свиней и, дабы не объяснять, что ребенок всего лишь хотел погладить зверушек, хрюкающего пленника пришлось отпустить, а самого ученичка поспешно утащить вверх по улице.

Разговор удалось продолжить минут через пять, уже у ратуши, под мрачными взглядами стоящих у входа в здание кнехтов. Те - одетые в ливреи городских цветов - казалось, только и искали повод к чему-нибудь придраться. Впрочем, это и не удивительно - сами небось вольными наемниками были, конкурентов почуяли.

-А в договоре ничего нет? - осторожно уточнил Барнхельм, так и не дождавшись ответа не предыдущий вопрос.

Оффенбах вытащил из-за пазухи уже порядком помятый контракт, развернул, пробежал глазами и покачал головой:

-Только фамилия нанимателя. Барон фон Мецгер.

-Не знаешь такого?

Мадельгер покачал головой:

-В первый раз слышу. Может, в списках знатных родов Фриссии когда-то и читал, но сейчас ничего не скажу.

Росперт помолчал и вздохнул:

-Ну что, пошли готовиться к походу? Завтра на рассвете выезжать...

Ландскнехт только фыркнул:

-А есть выбор?.. Кстати, - внезапно вспомнил он. - Что с Кайо будем делать?

Мальчишка, шагавший рядом, запнулся о камень и покосился на разноглазого: сердце кольнули воспоминания об оседавшем пеплом колоске.

Барнхельм удивленно нахмурился:

-В смысле? Он с нами едет.

Ученик опустил голову, пряча расплывающуюся по губам улыбку.

-Да это понятно, - отмахнулся мужчина. - Сколько еще денег осталось? На пони хватит?

Росперт только открыл рот, но его перебили:

-Только не надо мне баек про цены на хлеб. У меня кацбальгер был с позолотой и травлением.

-Не у тебя, а у нас! - нравоучительно сообщил шварцрейтар. - Деньги, Одуванчик, пошли на общее дело!

На этот раз, как ни странно, Мадельгер проглотил издевку. Лишь нахмурился и нетерпеливо бросил:

-Ну?

Барнхельм только отмахнулся:

-Да хватит, конечно!

До темноты кареты из леса так и не выехали. Впрочем, это и не удивительно: если Винтару не изменяла память, Зинтерштодер протянулся на множество раст во все стороны. На западе он вообще выходил за пределы Ругеи, переходя в земли Либеннау. Во время правления Аурунд на закатной части лорд-манорства постоянно проблемы с границами были.

Как бы то ни было, пришлось останавливаться в лесу. Лошади свернули с тропки, благо, неподалеку виднелась поляна, на которой можно было разбить лагерь. Еще несколько минут и слуги ратмана споро принялись устанавливать шатры для господ. Судя по кислому лицу самого Таузига, он рассчитывал, что подчиненные инквизитора тоже займутся делом. Мужчина даже собрался с силами и попытался заикнуться об этом Винтару... Кенниг пониже опустил капюшон плаща и ледяным тоном бросил:

-Мои слуги нужны мне для других дел. Вы пригласили меня в это путешествие, господин ратман, вы и должны решать все проблемы...

Честно говоря, бросая в лицо своему собеседнику такие оскорбления, водяной колдун понимал, что он ходит по лезвию ножа. Таузигу достаточно возмутиться... А с другой стороны, что он сможет сделать? Сдернуть с нахала капюшон? Он слишком боится инквизитора. Приказать своим слугам "убедить" мужчину? Но инквизитор зачем-то нужен ратману. Нужен для каких-то своих целей... И, похоже, эти цели предполагают, что инквизитор будет действовать добровольно...

Интересно, лорд-манор имеет отношение к этой странной игре, которую пытается вести простой бюргер? Точней, нет, не так. В той игре, которую затеял господин Таузиг, есть место для правящего лорд-манора, и на чьей стороне он должен будет выступать?

Почему-то Кенниг был уверен, что вся эта прогулка в Утрехт затеяна вовсе не для того, чтоб подышать свежим воздухом.

Ужинал "господин инквизитор" в личной палатке, вместе со своими слугами. Ратману Таузигу это, конечно, не понравилось. Ратман Таузиг, когда Кенниг заходил в шатер, потрясенно охнул и попытался сказать:

-Но господин инквизитор! Я надеялся, что мы с вами сможем обсудить вечером...

Винтар остановился на пороге, оглянулся... Ему очень хотелось сказать, что ратман может сделать со своими надеждами, и куда их следует засунуть. Сдержался с трудом. Благостно опустил голову и елейно протянул:

-Мне необходимо перед едой помолиться Единому. И лишь мои слуги могут присутствовать при этом.

Кажется, сработало, ратман поверил.

Только вот секретарь его как-то странно косился на шатер.

Ужин прошел в молчании. Эрменгильда, правда, попыталась что-то сказать, но Кенниг зло прошипел, почти не разжимая зубов:

-Замолчите, могут подслушивать, - и девушка, испуганно ойкнув, прикрыла рот ладошкой.

Кровать, кстати, была предусмотрена только одна. Стянутая цепями деревянная основа стояла возле полотняной стенки шатра.

Видимо, предполагалось, что слуги будут спать прямо на земле, укрывшись своими плащами.

Менрих, пожалуй, вполне мог так и сделать, а вот Эрменгильда... Юная ведьма явно не была готова к таким испытаниям. После того, как молчаливый иллюзионщик вынес грязные тарелки из палатки - слуги ратмана разберутся, как их почистить, - девушка медленно встала, оглянулась по сторонам и глазами несчастного побитого щенка уставилась на Винтара.

По большому счету - это была не его проблема. По большому счету - ее вообще не надо было вытаскивать из дома инквизитора. По большому счету - Кеннигу всего лишь надо было добраться до Лундера...

-Ложитесь, - водяной колдун мотнул головой в сторону кровати. - Менрих и я спим на полу.

Эрменгильда поспешно, как болванчик, закивала.

Что ни говори, а ничего хорошего от этого путешествия ждать было нельзя...

Гермершхейм перевидал за свою историю многое. Когда-то его пытались поделить Утрехт и Гарделлегенер - город выдержал по нескольку осад с каждой стороны - потом городской совет не мог разобраться, кому же все-таки принадлежит власть, потом по лорд-манорству поползи слухи о ведьме, захватившей далекую горную Ругею...

Гермершхейм перевидал за свою историю многое. Разбогател, окреп, оброс надежными стенами, ощетинился верной милицией, готовой помочь родному городу... А потому на десяток шварцрейтаров, столпившихся на рассвете подле восточных ворот, местные жители обратили мало внимания. Стоят спокойно, коней на поводах держат, на крепостные стены не лезут, со стражей не задираются... Кому они нужны? Вот рассветет, ворота откроют, тогда можно будет и озаботится, выпускать их из города или нет.

Мужчины тихо переговаривались между собой, знакомясь, выясняя, кто в какой кампании служил. А там глядишь и наниматель подъедет...

Мадельгер чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Конница - это не пехота. У них свой жаргон, свои байки... Даже крутившийся рядом Кайо, нахватавшийся за время ученичества каких - то вершков, чувствовал себя как рыба в воде.

А вот Оффенбаху было очень неуютно.

Узкий ворот камзола натирал горло, подобранные приятелем сапоги явно были малы, да и вообще, в черном одеянии шварцрейтара, заменившем привычные петушиные окраски ландскнехтского наряда, мужчина чувствовал себя каким-то вороном. Даже конь был траурных оттенков...

Кайо, кстати, действительно было проще. Во-первых, к ученикам никогда не было таких жестких требований, а потому мальчишка мог остаться в своем привычном наряде разных оттенков рыжего цвета, а во-вторых, на пони денег все-таки не хватило, пришлось обходиться серым осликом.

Серым, а не черным, что несомненно важно. По крайней мере, для Мадельгера - хоть какое-то разнообразие будет.

Барнхельм, правда, предлагал купить ишака пуатусской породы, вороного, - мол, это больше пристало ученику рейтара - но Оффенбах послал его ко всем скримслам, добавил вдогонку пару страшно звучащих выражений на непонятном дертонжском... Росперт сдался.

В любом случае, сейчас рейтар вовсю болтал с новыми знакомцами: обсуждал контракты, спорил о "волчках" на клинке, клеймил позором недостойных нанимателей, повадившихся разрывать договора с наемниками, не заплатив ни пфенига...

Вдали послышался цокот копыт, и спорщики прервали разговор на полуслове: солнце еще не встало, а наниматель должен скоро появиться.

Вверху улицы появилась кавалькада всадников, освещаемых неверными отблесками уличных фонарей. Впереди ехала карета, украшенная резьбой и позолотой.

За нею следовали несколько юношей в одежде попроще да тянулись пара телег. Слуги и припасы в дорогу. А за ними тянулись еще несколько всадников в черных одеяниях. Рейтары. Наемники. В самом конце псевдокаравана ехал, отчаянно зевая и потягиваясь давешний вербовщик. Удивительно, как он только с коня не упал.

Странно. Если всех людей, что ожидали прибытия заказчика, наняли для сопровождения каравана, то где же все остальные? Или всю толпу собрали для обеспечения безопасности этого дворянина?

Когда до ворот оставалось всего ничего экипаж остановился и из него выглянул мужчина лет сорока на вид, крепкий - поперек себя шире - простоволосый, обряженный в расцвеченный всеми цветами радуги камзол - Оффенбах завистливо вздохнул, - на пальцах сверкали многочисленные перстни, пуговицы на одеянии были выточены из драгоценных камней, а висевшая на шее золотая цепь могла, наверное, выдержать вес храмового колокола.

-Позер, - насмешливо фыркнул один из рейтаров.

Нет, это ж каким идиотом надо быть, чтоб ехать из Гарделлегенера в Борн, нарядившись в бархат и нацепив на себя кучу золотых украшений? Или этот придурок решил поработать наживкой для всех разбойников Ругеи?

Или вот еще интересный вопрос. Этот барон фон Мецгер - а то, что это именно он сомнений не остается - как он вообще мог решиться отправиться в путешествие, прихватив с собой столько богатств и взяв с собой всего пару слуг. Нет, чтоб найти с десяток охранников. Наемники -- это, конечно, хорошо, но - будем подходить к своей профессии самокритично - слишком уж ненадежно. Кто-то служит верно, а кто-то готов переметнуться на сторону врага при малейшей возможности получить на пару монет больше...

Выглядывавший из кареты мужчина, нахмурившись, мерил взглядом столпившихся наемников.

-Кто ваш офицер? - в голосе звякнули надменные нотки.

По толпе рейтаров пронесся ветерок усмешек.

-А он нужен?! - фыркнул кто-то.

Одно дело, когда наемников целая рота, предстоит осада... Тогда и капитан найдется. А когда всех рейтаров - десяток, да и то - в одной команде никто отродясь не работал... Тут уж приходится обходиться чем есть...

Небо начало розоветь, и ворота протяжно заскрипели: стражники готовились выпускать ранних путешественников.

Наконец проснувшийся вербовщик с рванными ноздрями понял, что пора брать дела в свои руки, иначе наниматель рискует остаться без рейтаров. И если сам барон после этого может и уедет из города, то тот, кто искал вояк, останется. И именно у него будут выяснять, из-за чего сорвалась сделка.

И хорошо, если после этого не придется обращаться к лекарю.

-Ваша Милость! - корноухий обогнал сопровождающих нанимателя рейтаров. Он искренне хотел, чтоб на него обратили внимание, но не знал, как это сделать - видимо, столь высоких клиентов у него пока не было. - Ваша Милость!

Не дергать же, в самом деле, за рукав, как какого-нибудь купца.

Фон Мецгер бросил на него короткий полупрезрительный взгляд:

-Ну?

-Господа рейтары, - широкий жест должен был обхватить всех присутствующих, - приняли ваше предложение и готовы сопровождать...

Вербовщика оборвали на полуслове:

-Это я понял. Кто у них главный?

Корноухий зашуршал бумагами:

-Сейчас... Понимаете, ваша милость, это не одна рота, а разные люди, набранные по разным контрактам... Я могу лишь сказать вам, у кого самый большой опыт, и если вы согласитесь назначить его главным...

-Ну?

-Вот! Мортен Кристенсен - шестнадцать лет рейтаром...

-Кристенсен? - поморщился фон Мецгер. - Дертонжец, что ли?

-Гэрулец, - рявкнул из толпы грубый мужской голос.

Мадельгер покосился на говорившего. Если сравнивать сроки службы, получается, всего четыре года разницы. Сбежал бы из монастырской школы лет в одиннадцать - двенадцать, и сам мог бы претендовать на роль командира. Вот только вопрос встает - а оно надо?..

Ох, зря его Росперт в этот маскарад втянул. Не приведи Единый будет серьезная битва. Ландскнехт ведь отродясь на коне в атаку не ходил. Хорошо, если неловко замахнувшись во время боя Оффенбах всего лишь попадет по лошади. А если себе ногу отрубит? Вот весело будет...

Мортен Кристенсен по величине мог посоревноваться с бароном фон Мецгером. Крепкий, мускулистый, два элля пятнадцать золлов ростом, не меньше. На левом глазу - черная повязка, из-под которой на щеку спускался длинный рванный шрам...

Барона увиденное удовлетворило. Мужчина мотнул головой в сторону своих сопровождающих:

-Переходите вместе с отрядом под командование Гаримана Рауха.

Росперт, затерявшийся в толпе новичков, заржал в полный голос. Стоило выяснять, кто главный, чтоб потом быстро от этого "главного" избавиться. Скоро вообще выяснится, что барон не знает даже за какую сторону меча держаться.

Хохот мгновенно поддержали остальные, смех разнесся над просыпающейся улицей. Лицо барона побледнело, пошло красными пятнами...

Один из сопровождающих фон Мецгера наемников - видно, тот самый Раух, - понял, что клиента пора выручать. Выдвинулся вперед и зычно скомандовал:

-Выезжаем!

Отряд, сопровождаемый негромкими смешками, потянулся к открывшимся воротам.

Винтар ожидал, что в дорогу отправятся на рассвете, как и вчера. Но, видно ратмана Таузига хватило всего на один день. Поутру, когда Кенниг, низко надвинув капюшон на лицо, вышел из палатки, выяснилось, что путешественник сладко спит, поручив лакеям охранять бивуак - из второго шатра доносился звучный храп.

У палаток сидел, зевая и потягиваясь, знакомый секретарь. Тот самый, что предлагал продать информацию о доме, принадлежащем Кенингу, подешевле, а потом, в лавке у травника, случайно проболтался об особняке инквизитора.

Увидев приближающегося колдуна, мальчишка вскочил на ноги. В светлых волосах парня запутались сухие листья, а перепачканный землей костюм явственно намекал, что на земле сегодня спал не один Винтар. Похоже, ратман не особо заботится о своих спутниках - у самого кровать есть, и ладно.

Секретарь, похоже, особо не выспался, и даже простенькое кольцо на пальце мерцало как-то сонно.

Хотя странно, конечно. Даже если нет каких-нибудь переносных лежанок, можно попытаться заночевать на диване в карете - уже удобней будет. Ратман не пустил? Или слуги с кучерами заняли? Так у секретаря вроде статус выше...

А, кто этих жителей Бирикены поймет. У них похоже такие тараканы в голове водятся, что той гостинице без названия, в которой Кенниг недавно ночевал, и не снилось.

-Господин инквизитор! - благоговейно выдохнул юноша. - Чем могу быть полезен?

После ночевки на холодной весенней земле у Винтара дико болела спина. Да еще и в правую руку отдавало так, что пальцы немели.

Плохо дело. Если вдруг придется с кем-нибудь столкнуться, действовать получится только левой рукой, половину заклинаний просто не осилишь.

Короче, настроение у водяного колдуна с утра было отвратное.

-Ничем, - зло буркнул Кенниг. - Поедем когда?

Из головы совершенно вылетело то обстоятельство, что голос надо как-то менять.

Секретарь нахмурился, потер лоб - на пальце матово блеснуло кольцо, разрисованное какими-то знаками:

-Простите?

Винтар мысленно взвыл. Это ж надо быть таким идиотом! А если мальчишка сейчас наберется храбрости, попытается сдернуть капюшон с головы... Одной рукой его даже толком не остановишь!

К счастью, храп в шатре внезапно оборвался, и из-за полотняной стенки донеслось капризное:

-Сигенот? Сигенот! Где тебя носит?!

Отвлекшийся секретарь мгновенно забыл о "неправильном голосе" инквизитора и охнув:

-Простите! - рванулся к палатке.

Если бы Кенниг не думал, что Единый уже давно про него забыл, он бы прочел благодарственную молитву. Похоже, сейчас водяной маг был на волоске от разоблачения.

После легкого завтрака путешественники вновь тронулись в путь.

Секретарь, правда, садясь в карету к своему начальнику, как-то странно косился на Винтара. Плохо. Все очень и очень плохо. Если мальчишка действительно что-то заподозрил, он может в любой момент рассказать о своих страхах ратману. И тогда ничего хорошего ждать не придется.

Не смотря на свои причуды, темп путешествия барон фон Мецгер с самого начала задал хороший. Мадельгер искренне опасался, что ехать до Борна действительно надо будет несколько месяцев, но, к счастью, уже через несколько часов стало ясно, что длительные контракты с наемниками действительно были заключены с запасом: каких-нибудь две - три недели, и путешественники доберутся до точки назначения.

Если, конечно, никаких бед не стрясется. Разбойники, там, не нападут, лошади ноги не поломают, в телегах с припасами оси не лопнут...

Остановились только на закате. Слуги споро поставили шатер для хозяина, личный повар, ехавший на одной из повод, поспешно готовил ужин господину, а наемники собрались у отдельного костра, прикрытого тяжелыми металлическими пластинами с трех сторон от лишнего взгляда. Кашеваром традиционно был рейтар со знаком единого на запястьи - тот, кому не грозило поймать саламандру.

Оффенбах предусмотритель одернул манжету. Ему совершенно не улыбалось долгие месяцы заниматься кормежкой всего отряда. Двадцать человек - это, конечно, не рота, но удовольствие все равно не большое.

Уже через несколько минут лед в отношениях между старыми подчиненными барона и новичками был сломан. Каждому было чем поделиться, о чем рассказать...

-Давно контракты с бароном подписали? - зевнув, поинтересовался Мадельгер у сидевшего рядом рейтара.

Тот, заросший до глаз рыжей бородой, жесткой, словно из металла сделанной, хмыкнул:

-Полгода назад. Сперва сосед хулиганил, пришлось два месяца в осаде продержаться... Теперь вот, когда все успокоилось, жениться едем, - наткнулся на вопросительный взгляд Оффенбаха и пояснил: - Господин барон решил свадьбу сыграть. Договор вроде еще восемнадцать лет назад заключили, при жизни его покойного папеньки, и сейчас фон Мецгер вспомнил, что его пора выполнять. А невеста в самом приграничье живет, у дертонжцев под носом.

-Там мы что, за невестой едем? - нахмурился сидевший рядом Росперт.

-Кажется, - протяжно зевнул собеседник.

-И это лично барон, там, в карете? - на всякий случай уточнил Барнхельм.

-Ну а кто ж еще...

Ландскнехт хлопнул себя по шее, убивая присосавшегося комара и фыркнул:

-Ну и зачем он сам поехал? Если договору восемнадцать лет, достаточно было представителя отправить, нотариуса послать... Самому-то зачем через всю Фриссию мотаться?

Судя по пустому взгляду бородатого, все сказанное Оффенбахом звучало для него так же непонятно, как если бы он вдруг решил перейти на аламанский язык.

Мужчина попытался перевести на более понятный.

-Послал бы слуг. Те невесту к нему доставили. Самому зачем ехать? Да еще и наряжаться, как павлин?

-А весь блеск баронского золота кто ж тогда увидит? - расхохотался кто-то за спиной.

Мадельгер оглянулся: за спинами новичков стоял, засунув большие пальцы рук за пояс давешний командир. Раух, кажется.

-Я ж и говорю, павлин, - фыркнул разноглазый.

Гариман Раух нравоучительно поднял палец:

-Нельзя так про нанимателя говорить... - оглянулся, проверяя, не подошел ли близко кто-нибудь из лакеев барона: - Павлин - птица не наша, не фрисская, - и шепотом пояснил: - Петух, он и есть петух!

Над лагерем понесся хохот...

К вечеру экипажи наконец добрались до ближайшей деревушки. На криво вбитом в землю колышке красовалась покосившаяся табличка "Шварцвельс".

У Винтара кольнуло сердце. Шварцвельс. Одна из деревень, сожженных при Аурунд. Возродилась, отстроилась...

К счастью, самому колдуну договариваться о ночевке не пришлось. Пусть он лично в уничтожении села не участвовал - профиль не тот, - но в душе что-то подсказывало, что, если Кенниг все-таки решит начать разговор без помощи иллюзионщика, последствия могут быть отвратительными.

Таузиг с секретарем остановились в доме у старосты. Для лже-инквизитора со слугами нашлось место у молодой вдовы, потерявшей мужа шесть лет назад. Где заночевали слуги и кучера, интересовало Винтара меньше всего. Пусть об этом голова болит у ратмана.

Водяному колдуну и своих проблем хватало: к вечеру рука разнылась настолько, что мужчине хотелось кричать в полный голос. Кенниг даже ужинать не стал: есть не хотелось совершенно, а при малейшей попытке пошевелиться - боль прошивала от кончиков пальцев до плеча.

Вдова - хрупкая, рано поседевшая женщина - безропотно уступила свой дом "инквизитору", а сама ушла спать в хлев, на сеновал. У Винтара не было сил даже на то, чтоб спорить. Уступила, да и уступила. И так все болит так, что дышать трудно.

Менрих, наскоро перекусив, завалился на скамью у стены, укрывшись плащом чуть ли не с головой - видно опасался, что от него и этой ночью потребуют, чтоб он спал на полу и решил побыстрее занять свободное место.

Эрменгильда опустилась на лавку рядом с сидящим за столом колдуном:

-Что с вами? Вы молчите весь день...

-Все нормально, - хмуро откликнулся мужчина. Боль перебралась с руки на шею. Кажется, скоро голову повернуть нельзя будет.

-Но я же вижу, что что-то не так! - узкая прохладная ладошка легла на плечо водяному магу.

По руке словно огненная волна прошла. Докатилась до кончиков пальцев, закапала невидимыми дождинками на земляной пол...

И боль прошла, словно и не было ее.

Кенниг медленно повернул голову, пораженно уставившись на девушку.

-Что?! - испугалась она, отдернув руку.

Колдун замер, ожидая, что боль вновь вонзит зубы в плечо... Но ничего не произошло.

Юная госпожа фон Оффенбах напряженно смотрела на него, ожидая ответа. Так и не дождалась, и осторожно уточнила:

-Все в порядке?

-Кажется, - медленно кивнул Винтар, все еще опасаясь, что боль вернется.

Ничего подобного. Ни малейшего намека.

-Вы... Ничего не почувствовали? - осторожно уточнил колдун.

В конце концов, талант Эрменгильды заключается в том, что она чувствует магию.

Девушка сглотнула комок, застрявший в горле, медленно оглянулась по сторонам, словно высматривала что-то и тихо протянула:

-Н-нет. А должна?

То есть свое колдовство она не чувствует. Но в чем оно заключается? Госпожа фон Оффенбах способна исцелять? Ее талант подобен дару Одильхоха, одного из слуг - пленников инквизитора? Тогда она могла бы излечить собственные раны...

Нет, точно бред какой-то получается...

Кенниг мотнул тяжелой головой. Все. Пора спать. Завтра - снова в путь, а значит, опять придется играть спектакль перед Таузигом, скрывая лицо и притворяясь покойным Гиршем. Завтра очередной трудный день.

Водяной маг вздохнул, поднялся с лавки и протянул руку Эрменгильде, помогая ей встать:

-Хозяйка постелила в своей спальне. Идите спать, госпожа фон Оффенбах.

Девушка робко улыбнулась, принимая протянутую ладонь:

-Спасибо, господин Кенниг.

Все-таки, каким бы не был ее дар, боль она сняла профессионально. Так ловко справиться мог, пожалуй, только Бертвальд Шмидт со своими травами. Но тот вообще мастер, даже при родах был способен муки уменьшить...

Кенниг замер ледяной статуей, не обращая внимания на то, что продолжает сжимать в руке хрупкую ладошку Эрменгильды.

При каких родах?!

Бертвальда он узнал только при взятии Бруна. И, кажется, даже чуть его не убил. Значит, к тем недавним воспоминаниям о люльке нынешний мажордом лорд-манора не имеет никакого отношения. Так о чем вообще сейчас шепчет память?! Что за ерунда приходит в голову?!

Юная ведьма встревоженно заглянула в глаза Винтару:

-Все в порядке?! Что-то случилось?!

Маг с трудом разомкнул спекшиеся губы:

-Ничего. Все нормально.

-Точно?! - не успокаивалась девушка, совершенно не заботясь о том, что Менрих уже наверняка заснул, и ее встревоженный голос может его разбудить.

-Точно, - выдохнул водяной колдун. Голова его уже была занята совершенно другим. Все, что ему хотелось, это побыстрее закончить этот разговор и попытаться еще раз поймать за хвост ускользающую мысль, ускользающий обрывок воспоминаний...

А те словно издевались. Перед глазами как наяву всплывали отдельные клочки то ли иллюзий, то ли бреда... Ливень, стоящий стеной... Мчащийся по дороге черный конь...Бьющие по лицу капли дождя... Мокрые волосы, прилипшие к шее...

Эрменгильда поняла, что ответа она так и не дождется.

Девушка мотнула головой в сторону комнаты, в которой обычно ночевала вдова:

-Я... пойду спать? - кровать там все равно одна. Пусть она и получше, чем лежанка в шатре, но все равно, ничего особо хорошего в крестьянском доме не найдешь. Хорошо, если матрас, набитый соломой будет без клопов...

Хозяйка и так уступила самое лучшее, что у нее есть.

-Иди, - выдохнул Кенниг.

Дождался пока за выскользнувшей в соседнюю крошечную комнатку девушкой закроется дверь и опустился на свободную лавку. На миг прикрыл глаза, пытаясь поймать обрывки воспоминаний...

В ту ночь лил дикий ливень...

Девять лет назад.

...Лил дикий ливень. Вороной конь мчался по дороге, разбрызгивая из-под копыт фонтанчики грязной воды.

Всадник прижался к самой шее скакуна. Он спешил как можно быстрее добраться до города, не обращая внимания ни на текущие по лицу струи дождя, ни на мокрые волосы, прилипающие к шее.

Жеребец затормозил только перед городскими воротами, замкнутыми на ночь, и всадник отчаянно заколотил кулаком по тяжелому дереву:

-Открывайте!..- окончание фразы, явно содержавшее какую-то нецензурщину, потонуло в раскате грома.

Из-за ворот послышался флегматичный голос:

-Кого там принесло? Ночь на дворе...

Удивительно, что кто-то вообще рискнул выйти под дождь.

-Открывайте! - вновь рявкнул приехавший.

-Да пошел ты!.. - равнодушно посоветовали ему из-за стены.

В ворота врезался ледяной таран, подкрепленный струями дождя, падающего с небес и мгновенно замерзающего рядом с творением опасной магии. Посыпались щепки, деревянная труха, одна из досок на воротах отлетела в сторону. В сверкании молнии мелькнул прозрачный отблеск, и из-за ворот зачастили:

-Простите нас, господин! Сейчас откроем, господин!

Заскрипел тяжелый ворот, створки распахнулись, и уже через мгновение всадник влетел на улицы ночного города. Вцепился в горло испугано сжавшемуся стражнику, и прошипел, сверкая безумными голубыми глазами:

-Где живет ближайшая повитуха?!

В ответ лишь испуганно мотнули рукой, указывая куда-то в переплетение улочек.

Кенниг сжал губы, процедив ругательство, отшвырнул в сторону перепуганного стражника и пришпорил Уголька.

Он потерял драгоценные полчаса, носясь по улицам ночной Бирикены. Попытался, было, стучать во все двери подряд, но вовремя одумался. Замер, натянув поводья, пытаясь сообразить, что же делать... И решившись, вновь пришпорил коня.

Через несколько минут водяной колдун оказался рядом с каменным особняком. На разъяренный стук в дверь выглянула заспанная служанка, разглядела в отблеске сверкающих молний насквозь мокрого колдуна, и, испуганно охнув, шарахнулась вглубь дома.

Винтар перехватил ее за рукав:

-Ратмана ко мне, живо!

Пусть прошел всего год со времени взятия Бирикены, но колдун уже освоился в незнакомом городе, а уж где живет Таузиг, отдавший Аурунд ключи от города, знал хорошо.

Хозяин дома явился быстро: спустился по лестнице в расписанном павлинами халате, потирая кулаками глаза и сцеживая зевки в кулак с зажатым в нем ночным колпаком.

-Чем могу быть полезен, господин Кенниг? - на губах мужчины плясала заискивающая улыбка.

-Нужна повитуха! - отрывисто обронил колдун. - Срочно!

Ратман на миг задумался, а потом поспешно закивал:

-Моя свояченица, она недавно приехала из Шенфельда, это в Утрехте...

-Короче! - рявкнул на него колдун.

-Она... Она разбирается! Она и роженицам уже помогала, и... - перепуганный ратман болтал без умолку.

-Живо ее сюда!

...Истошный женский крик распорол тишину ночного Бруна. Заметался по коридорам, заставив нервно вздрогнуть слуг, зашептаться меж собой ландскнехтов...

Кенниг тащил за собой повитуху, совершенно не смотря по сторонам. Перед дверью в спальню сестры остановился за мгновение до того, как створки распахнулись, и в коридор буквально выпрыгнул перепуганный Шмидт. Волосы мальчишки стояли дыбом, а в глаза плескался страх:

-Я... Я... Я... Что мог сделал!.. Я госпоже трав дал... И еще дал... И настоя дал... И...

-Пошел вон! - колдун легко отшвырнул в сторону измотанного травника. Подтолкнул женщину в спину к двери: - Идите!..

Та перешагнула порог - кругленькая невысокая дамочка лет тридцати на вид - оглянулась на миг через плечо, и плотно закрыла за собой дверь.

За тот час, пока повитуха пробыла в спальне Аурунд, Винтар чуть с ума не сошел. А та пару раз попросила горячей воды, чистой ткани...

А потом шагнула через порог, улыбаясь:

-Все в порядке...

***

Кенниг сидел, уставившись пораженным взглядом в темноту комнаты.

Он ездил из Бруна в Бирикену за повитухой.

Для Аурунд.

В ушах все еще стоял женский крик. Истошный, громкий... Словно колдун слышал его только вчера.

У Аурунд был ребенок. Не тот безымянный младенец, умерший на второй день после рождения, другой. Рожденный уже в Бруне, после того, как Аурунд стала правительницей всей Ругеи.

У Аурунд был ребенок.

И где он? Что с ним произошло?

Кенниг склонился, запустив пальцы в волосы и сжав голову руками.

Мать задушила подушкой или утопила руками беспамятного Винтара, в каком-нибудь болоте?!

Колдун вздрогнул, выпрямился и уставился пустым невидящим взглядом в темноту комнаты.

Мать. Аурунд была матерью ребенка, родившегося в Бруне.

А кто был отцом? От кого родился этот младенец?!

Не от Винтара же в самом деле! Кенниг на тот момент считал ведьму сестрой!

А уж мужчин в замке было более, чем предостаточно! Одних ландскнехтов было не меньше сотни!

Да к чему далеко ходить! Кому нужны те наемники! Рядом, например, постоянно был Гирш!

Или... Сердце пропустило удар. Перед глазами как наяву всплыла бесстыдная улыбка Аурунд: "Зачем мне нужен Сьер?.. Он из рода предыдущего правителя... Можно задуматься о наследнике..."

Неужели он?!

Кеннигу стало трудно дышать. Не хватало воздуха, перед глазами плясали багровые круги.

В комнате Аурунд стояла люлька. Ребенок родился и выжил. Прожил по крайней мере несколько дней - не зря же колыбель принесли из Бирикены! Неужели отцом новорожденного был Адельмар Сьер?!

Винтар рванул ворот рубахи.

Это безумие.

Это безумие - ревновать женщину, умершую много лет назад.

Это безумие - ревновать женщину, которая пять лет подряд использовала тебя, раз за разом уничтожая твою память.

Это безумие.

Но доводы разума таяли перед ревностью, впивавшей ядовитые зубы в сердце.

А перед глазами вновь и вновь всплывало одно и то же лицо. Лицо Аурунд. Не той, что огнем и мечом захватила власть в Ругее. Не той, что участвовала во взятии Бруна. Не той, что легко отдавала приказы об убийстве.

Нет, перед глазами все стояло заплаканное лицо дочери скорняка Аурунд Аберас. И светящееся счастьем лицо Аурунд Кенниг, встречающей мужа на пороге маленького домика в Бирикене...

Ночь уже давно спустилась на землю, а лагерь все никак не отходил ко сну. Нет, наниматель, конечно, уже давно задремал, но у рейтаров-то оставалась куча дел! Нужно было подготовиться к завтрашнему марш-броску, выставить охранников вокруг бивуака, проверить, все ли в порядке...

Мадельгер Оффенбах потянулся за точильным камнем. Пусть скьявонеску ландскнехт и подобрал по руке, но слегка поправить ее не мешало. Вместо оселка мужчина случайно прикоснулся пальцами к лезвию брошенного Кайо ножа, только чудом не порезавшись, и сдавленно ругнулся:

-Скримсл!

-Ой, мой нож! - обрадовался мальчишка, подбирая клинок. Покосился на мрачного ландскнехта и обернулся к Росперту, едва различимым силуэтом видневшимся в темноте: -Господин Росперт, а кто такой скримсл?

Рейтар, как раз нащупавший в волосах присосавшегося клеща, только отмахнулся:

-Я откуда знаю? У Оффенбаха и спроси!

-Он мне не скажет! - хлюпнул носом мальчишка.

Барнхельм наконец нащупал на голове мерзкое насекомое:

-Эй, Одуванчик! Кто такой скримсл?

-Морской змей, - коротко откликнулся наемник.

Кажется, он уже смирился с прозвищем, данным ему приятелем.

-Слышишь, киндеритто? - нравоучительно протянул Росперт, раздавив клеща пальцами. - Скримсл - это морской змей. Сказочное существо.

-Он не сказочный! - откликнулся Мадельгер. - Он настоящий.

-С чего ты взял? Мало ли какие байки ходят!

-Байки - не байки, а я его видел.

Тут уже пришел черед Росперта удивляться:

-Когда?! Ты что, у моря был?

Оффенбах, наконец, нашел оселец, и точильный камень скользнул по лезвию скьявонески:

-Был. Лет пятнадцать назад, когда сбежал... Прошел почти всю Фриссию, добрался до Свейского моря... И сдуру зафрахтовался юнгой на корабль, который в Куссар шел, за мрамором.

-Куссар? - удивился Барнхельм. - Это где?

-За морем, на юго-востоке, - ландскнехт попробовал пальцем остроту лезвия и решил, что нужно еще подточить. - Вышли мы в открытое море... И тут он. Скримсл. Длинный, как не знаю что. Чешуя на солнце переливается, пасть размером с десять кораблей. Один раз зубы сожмет - труха останется. В общем, я в первом же порту на берег сошел. Не получилось из меня моряка.

Росперт помолчал, на миг задумался, а потом заговорил добрым и поучительным тоном:

-А еще, киндеритто, я слышал, далеко на юге за Аламанией, водятся подземные драконы, татцельвурмы по-нашему.

-"По-нашему", это "по-дертонжски"? - не удержался от подколки Оффенбах.

-И по-дертонжски тоже, - не стал спорить шварцрейтар.

Мадльгер фыркнул, вновь попробовал клинок пальцем и, наконец, решил, что правку меча можно заканчивать. И вообще - вставать завтра рано, опять в дорогу...

-Ты почему до сих пор не спишь?! - напустился он на мальчишку. - А ну быстро в постель! А то завтра не добудишься!

Юный "колдунитто" вытянулся в струнку и бодро полушутливо отсалютовал:

-Есть - в постель!

-Да не ори ж ты! - цыкнул на него Росперт. - Люди спят уже!

Мальчишка стушевался и юркнул в загодя поставленную палатку.

Винтар даже не мог сказать, спал он или не спал этой ночью. Мужчина, конечно, прилег на свободную лавку, но сон все не шел. В голове крутились дурацкие мысли, а стоило колдуну закрыть глаза, как перед внутренним взором вновь и вновь всплывало лицо Аурунд.

Может, Кенниг и задремал, но все это как-то прошло очень быстро. Кажется, только что прикрыл глаза, только что лежал, маясь и слыша только ровное дыхание задремавшего неподалеку Менриха, только что косился на начинающее светлеть за крошечным окошком небо... А вот уже и петухи поют.

И не поймешь, спал ты или проворочался всю ночь без сна.

Водяной колдун медленно сел на лавке, потянулся за брошенным на столе вчера вечером плащом инквизитора. И замер.

Плаща не было.

Просто не было и все.

Великолепно. И что теперь делать? Можно, конечно, растолкать Менриха, рассказать ему о появившейся проблеме...

Но сколько продержится иллюзия? Сможет мальчишка создать ее и сохранять все то время, пока путешественники, наконец, не погрузятся в карету? Кенниг покосился на мирно спящего иллюзионщика. Разбудить его сразу? Чтоб он с самого начала знал, что ему грозит, какие трудности предстоят?

Чуть слышно скрипнула дверь, Винтар резко обернулся, комкая в руке готовое сорваться с пальцев ледяное заклятье. На пороге дома стояла, осторожно, кончиками пальцев удерживая алый плащ, давешняя вдова - хозяйка дома, занятого лже-инквизитором.

-Утро доброе, милсдарь, - женщина исподлобья стрельнула глазками, и Кенниг лишний раз порадовался, что он до сих пор так и не побрился - не приведи Единый кто-нибудь припомнит, как выглядел брат ведьмы. Пусть деревню в свое время сжег огненный маг - у Кеннига другая стихия - но запомнить облик родственника Аурунд могли.

-Доброе, - шепотом согласился Винтар, надеясь, что вслушиваться в голос и сравнивать его с вчерашним визгливым тенором женщина не будет.

-У вас плащ по подолу грязью испачкан, я его постирала, горячими камнями высушила, - улыбнулась вдова, встряхивая тяжелую ткань. - А вы чего, милсдарь, шепотом говорите? Тоже приболели?

Кенниг напрягся.

-В смысле - тоже?

Хозяйка пожала плечами:

-Так спутник ваш, что у старосты заночевал, с утра самого животом мается. Его слуги говорят, из-за этого еще день у нас, в Шварцвельсе побудете.

У Винтара сердце упало. И так едут медленнее, чем рассчитывал, так еще и целый день потеряют! При Аурунд до Шварцвельса за несколько часов добраться из замка можно было, а сейчас...

На лавке завозился Менрих. Сел, сладко зевая и потягиваясь, стрельнул глазами на вдову и тихо ойкнул, вспомнив, что в его обязанности входит создание иллюзий для Винтара.

А женщина продолжала:

-Ну да ничего, милсдарь. Отдохнете, прогуляетесь... Может, вам еще что простирнуть надо, почистить?

-Не надо, - шепотом откликнулся Кенниг, расслышал в собственном голосе знакомые визгливые нотки Гирша и, наконец, спокойно заговорил громче: - Обойдусь.

Женщина провела рукой по платью, поправляя фартук и проверяя, не сполз ли узел набок, находится ли он посредине, как и полагается у вдовы:

-Как скажете, милсдарь... А для здоровья сходите вы к склепу... Я б и спутнику вашему посоветовала, да он птица знатная, только со старостой говорить будет...

На лавке закашлялся Менрих, вспомнив, каким гоголем обычно ходил настоящий инквизитор и стараясь подавить смешок.

-К склепу?

Да уж, сегодня в деревне точно день каких-то странностей. То Таузиг заболел, то о склепе каком-то речь... Откуда в деревне склеп?

-Да жальник у нас за деревней стоит, - словоохотливо пояснила вдова. - Мы там своих уже больше ста лет хороним... А до нас тут другие люди жили, может город какой был или еще что... Они там святого своего и похоронили. Имени его мы уже не знаем, но святой он точно! Пойдешь к склепу, помолишься Единому, рукой до стены дотронешься - и полегчает, любая болезнь пройдет...

Кенниг только недоверчиво хмыкнул. Женщина заметила недоверие на его лице и горячо продолжила:

-Да вы не сомневайтесь, милсдарь! Настоящий святой там лежит! Даже при ведьме этот склеп выстоял! А она раза два к нему приезжала, снести, наверно, хотела, но он выстоял! Настоящий святой там! Надо, как бродячий монах к нам забредет, попросить, чтоб в столицу, в Храм, рассказ о нашем склепе отнес, глядишь, в других землях о нашем святом узнают...

Женщина говорила что-то еще, но в Кенниг услышал только одно: Аурунд приезжала к этому склепу.

И не один раз.

-А где он находится, - Менрих тихо ругнулся сквозь зубы: видно опять его дар начал слабеть - и Кенниг поспешно понизил голос: - склеп ваш?

Впрочем, вдова поняла это по-своему:

-Опять горло схватило? Та там легко найти. С той стороны села, дальней которая, там на краю пожарище, после ведьмы осталось, так за него идете, а там и могилки покажутся... А склеп сразу увидите, он большой, красивый... Не понравиться не может! - убежденно заверила Кеннига женщина: - Как увидите, сразу в нем полежать захочется!

Водяной маг чуть не подавился. В его планы совершенно не входило лежать в склепе. Пусть даже очень красивом. Впрочем, вдова явно ждала какого-то ответа, и Кенниг выдавил улыбку:

-Я обязательно посмотрю.

Забрал плащ у крестьянки, привычно встряхнул его, накинул на плечи и бросил короткий взгляд на иллюзионщика, подбавив в голос властных ноток:

-Менрих, ты мне сегодня не нужен. Можешь отдыхать. И скажи Эрмен... - колдун запнулся, и поспешно изменил имя на мужское: - Эрменгеру, что он тоже на сегодня свободен.

Парень удивленно округлил глаза, явно не поняв, о ком идет речь, а потом поспешно закивал:

-Да-да, конечно, господин.

Кенниг низко опустил капюшон и выскользнул из дома. Уже очутившись на улице, колдун вспомнил, что он не ел со вчерашнего утра...

Впрочем, далеко Винтар не ушел. Стоило колдуну пройти вверх по улице, надеясь побыстрее найти дорогу к склепу, как неподалеку сам собой нарисовался давешний секретарь господина Таузига.

-Господин инквизитор! - сразу оживился юноша - А я вас как раз ищу!

-Да? - мрачно поинтересовался Винтар, стараясь говорить как можно тише и проклиная собственную глупость. Может, все-таки вернуться за Менрихом?

-Там староста господину Таузигу стол накрыл... А господин ратман сегодня приболел... Пойдемте, вас покормят?

-А мои слуги?

Секретарь только отмахнулся:

-Я распоряжусь, им что-нибудь принесут...

Кенниг на миг задумался, а потом мотнул головой:

-Я говорил. У меня особые молитвы Единому перед едой. Я вернусь в дом, где ночевал, а вы - обеспечьте меня едой.

Секретарь поджал губы, словно едва сдерживался, чтоб не сказать что-нибудь не то, а потом кивнул:

-Как будет угодно.

Второй раз выбраться из дома в поисках склепа Кенниг смог примерно через час.

Утром выпал туман. Такой густой, что Мадельгер с трудом мог разглядеть даже морду собственного коня. Противная моросящая взвесь окутала все вокруг, насквозь пропитала одежду...

За грудиной неприятно дрожал обжигающий внутренности комок: саламандре совершенно не нравилась погода. Впрочем, мало ли что этой огненной кошке может прийтись не по вкусу: не первый, да и не последний раз утреннее марево видим.

Конь недовольно фыркал и поводил ушами, медленно шагая по плохой дороге. Где-то в тумане защебетали ранние птахи... И вроде бы все было ничего, но этот проклятый туман... Он просто выводил Мадельгера из себя!

Ближе к обеду дымка начала рассеиваться, и ландскнехт наконец-то вздохнул полной грудью. Кавалькада двигалась быстро, наемник уже даже понадеялся, что на этот день удастся заночевать в какой-нибудь деревеньке... А потом понял, что проблемы только начинаются: путешественники выехали к реке.

В паре золлов от берега виднелись плавающие по поверхности водоросли, прозрачные воды бились о берег, ласково касаясь темного песка...

Оффенбах почувствовал, как к горлу подкатывает комок тошноты и поспешно закрыл глаза. Горячий комок за грудиной шипел и плевался искрами, разбегающимися по крови. Огненная кошка до смерти перепугалась такого количества воды, и ее страх передался носителю. Паника зародилась внутри, затуманила голову...

Когда рассказываешь про море, можно сказать, что испугался скримсла - тем более, что ты его действительно видел - но ведь это не обязательно будет всей правдой.

Мадельгер сжал зубы. Нельзя давать саламандре управлять собой.

Нужно уметь справляться со страхами.

Тем более, если они принадлежат не тебе.

Главное, чтоб перестало выворачивать наизнанку. А то чувствуешь себя так, словно тухлого мяса наелся.

Оффенбах сделал глубокий вздох и медленно открыл глаза. Кавалькада уже потянулась к мосту. Еще немного и первые храбрецы въедут на крепкий камень, заведут разговор с охранниками, договариваясь о мостовом сборе... А это значит, нужно как можно скорее собраться с силами. Даже если ты будешь замыкать колону, следуя за каретой и телегами - перебраться на противоположный берег все-таки надо.

При одной мысли об этом саламандра, только начавшая успокаиваться, впилась огненными когтями в сердце, взвыв бешенной кошкой.

Мадельгер вздрогнул всем телом и сцепил зубы, стараясь не закричать от боли - пальцы, сжимавшие узду, побелели, - и надеясь, что зверь, притаившийся под кожей не вздумает выглянуть наружу: у наемника не было никакого желания лечить лошадь от ожогов, если вдруг собственное тело начнет нагреваться.

Самое противное во всем присходящем было то, что ландскнехт уже не раз переправлялся через реки. Да, саламандра и тогда бесновалась вовсю, но ее можно было успокоить! А сейчас казалось, что она просто сошла с ума!

-Эй! - чья-то ладонь хлопнула по плечу. - Ты чего стоишь? Пора ехать.

Оффенбах перевел мутный от боли взгляд на говорившего. Росперт.

-Н-не могу, - слова давались с трудом.

-Почему? - нахмурился приятель.

Рядом остановился заинтересованный Кайо. Его осел, обрадовавшись внезапному отдыху, потянулся губами к ранним весенним травинкам.

Ландскнехт на несколько мгновений прикрыл глаза, собираясь с силами - кошка, прячущаяся где-то внутри, истерично визжала при малейшем дуновении ветра со стороны воды и впивалась огненными когтями прямо в сердце, полосуя душу на мелкие обрывки - и тихо выдохнул:

-Саламандра.

-И? - не понял Барнхельм.

-Река, - каждое слово давалось с трудом. - Я не могу даже смотреть на нее.

Шварцрейтар задумчиво почесал патлатую голову:

-Слушай, а может у тебя бешенство? - поймал вопросительный взгляд приятеля и пояснил: - Ну, водобоязнь. Скоро пену пускать начнешь, кусаться... Надо сразу голову отрубить - и все, больше никаких проблем.

-Да пошел ты! - огрызнулся Оффенбах. Он явно хотел добавить что-то еще, послав языкастого собеседника еще дальше, но огненный стихиаль, притаившийся за грудиной, вновь дернулся в сторону, подскочил горячим комком к самому горлу, и ландскнехт скорчился в седле от боли, вцепившись обеими руками в переднюю луку. Из-под пальцев потянулся тоненький дымок.

Шварцрейтар сдавленно ругнулся, бросил короткий взгляд на карету, уже въехавшую на мост вслед за первыми наемниками, и коротко обронив:

-Киндеритто, следи за ним! - пришпорил коня.

Совершенно не представлявший, что ему делать, Кайо перепугано закивал, не отрывая напряженного взгляда от бледного Мадельгера. Тот, сжав зубы, пытался заставить саламандру хотя бы на несколько секунд прекратить бесноваться. Получалось плохо - еще немного, и зверь прикоснется изнутри к коже, начнет выжигать рубаху и камзол...

Через пару минут, вернувшись от обоза, Барнхельм сунул под нос приятелю флягу, из которой явственно тянуло запахом сивухи:

-Пей!

Мужчина поднял на него разноцветные глаза:

-Разжигает... огонь... - в глубине зрачков плясали отблески пламени.

-Дурманит голову! - отрезал шварцрейтар. - Пей!

-На лошади... не удержусь... Контракт... разорвут... - ландскнехт все еще пытался сопротивляться.

-Разберемся! - оборвал его Росперт. - Пей!

Оффенбах понятия не имел, как отреагирует на крепкие напитки саламандра уже готовая вырваться наружу - в предыдущие разы удавалось напиваться, когда притаившийся в душе зверь оставался спокоен - но выбора в любом случае не было.

Пить пришлось зажмурившись. Горячий комок прошел по горлу, рухнул в желудок. Огненная кошка недовольно заворчала, почувствовав губительную для нее влагу, потом сообразила, что сивуха только разжигает пламя, рванулась навстречу новому глотку... И сонным комком осела где-то за грудиной.

Впрочем, после нескольких глотков ландскнехт чувствовал себя не намного трезвее той самой кошки - напиток в мехах оказался очень уж забористым.

Правда, дым из-под пальцев идти перестал.

Барнхельм окинул взглядом напарника, отмечая, что к тому возвращается здоровый цвет лица, и потянул за узду коня ландскнехта, заставляя жеребца приятеля идти рядом со своим скакуном:

-Поехали, а то за нас сбор заплатить забудут. Так и останемся на этом берегу куковать.

До склепа Винтар Кенниг добрался к полудню. Тяжелая дубовая дверь, гранитные стены, статуя Того, Кто Всегда Рядом, над входом - все так же, как и обычно. Но все равно, на этом кладбище серая от времени гробница казалась какой-то чужой. Скромные могилки деревенских жителей, расположенные неподалеку от старинных стен, принадлежали этому миру. Было понятно, что люди родились, выросли и умерли на родной земле. А здесь... Кому понадобилось ставить склеп рядом с какой-то заброшенной и сожженной при Аурунд деревеньке?

Точней нет, не так. Если верить вдове, вопрос должен ставиться по-другому: почему жители Шварцвельса вообще решили поселиться рядом со старинным склепом? Неужели здесь действительно захоронен святой?

А если да, почему не известно его имени? Почему до сих пор до Шварцвельса не добрались священники, не построили храм Единого?

Можно, конечно, спихивать вину на Аурунд, но по словам крестьянки выходило, что безымянный святой исцелял задолго до того, как Ругеей начала править ведьма...

Кенниг медленно пошел в обход склепа, стараясь не наступать на могилы, подходящие к самым стенам. Покрытый резьбой камень потрескался от времени и разобрать, что же изображено не получалось. Пару раз водяному колдуну показалось, что он видит странных существ, похожих на горбатых карликов с серпами вместо рук, но понять, действительно ли это было, или неизвестный резчик изобразил что-то иное так и не получилось.

Обойдя вокруг могильника, мужчина остановился перед дверью. Прикоснулся ладонью к дереву, прислушался к собственным ощущениям... Воды внутри не было - впрочем, это было бы странно, окажись наоборот, но вот сама дверь... Странно, но не смотря на весеннюю прохладу, изредка пробиравшую даже сквозь плотный плащ инквизитора, дерево под рукою было теплым, словно нагретым солнечными лучами.

Камень рядом, кстати, тоже был не холодным... А еще Кеннигу почему-то показалось, что, когда он прикоснулся к гранитному наличнику, по резьбе в виде листьев и гроздьев винограда проскользнули искры.

Над головой раздался какой-то резкий треск. Ледяной колдун поднял глаза, пытаясь понять, что происходит. Камень от холода треснул?

Да нет, никаких новых щелей не появилось. А вот со статуей Того, Кто Всегда Рядом явственно было что-то не то.

Кенниг пригляделся. С первого взгляда изваяние казалось сделанным по всем канонам. Крылатый мужчина, держащий в руках огненный меч. Вьющиеся волосы, вертикальные зрачки, чуть заостренные уши, непристойно облегающая одежда... Все, как всегда.

Вот только Винтар готов был поклясться, что еще несколько мгновений назад, голова истукана находилась немного под другим углом. Да и зеленые огоньки в глубине каменных зрачков сверкать никак не должны. Да и дверь, кажется, чуть с места сдвинулась... А из глубины склепа сладким запахом дорогих пряностей...

По коже продрал неприятный холодок. Что за пакость творится в этом Шварцвельсе?!

Колдун, все так же не отводя глаз от статуи, осторожно убрал руку от двери, надеясь в глубине души, что все, что он видел - всего лишь разыгравшееся воображение.

Или нет.

Хотя бы потому, что огоньки в глазах истукана погасли и каменное создание медленно повернуло голову обратно, замерев по всем канонам. И дверь, кстати, закрылась.

Здесь явно было что-то не так.

По большому счету стоило либо сделать вид, что ты ничего не заметил, либо, в крайнем случае, привести к склепу Эрменгильду - уж она точно определит, есть ли там внутри что-то магическое. И сделать это все можно будет не заходя внутрь. И будет это вполне логично.

Только в голове вдруг как наяву всплыл тихий голос Рикмира: "Совершай глупости..."

Дурацкое предсказание! Кенниг и так уже натворил делов, согласившись только отправиться в путь вместе с Таузигом!

Другими словами, выполнять такие идиотские советы совершенно не следовало.

Кенниг развернулся и пошел прочь от склепа. Лезть внутрь склепа, охраняемого способной оживать статуей, мужчина не собирался. Особенно, если учесть, что местным жителям вряд ли понравится, если заезжий инквизитор задумает заглянуть внутрь могильника. Как бы после этого за колдуна не приняли.

К вечеру похмельная дымка стоящая в голове начала рассеиваться.

Для самого Мадельгера осталось тайной, каким образом он умудрился удержаться в седле, не сверзившись под копыта идущего рысью коня. Может, помог Росперт, держащийся постоянно рядом. А может, вся причина была в Кайо, трусившем неподалеку на своем ослике и не отрывавшем напряженного взгляда от спины ландскнехта.

Остановились уже на закате - барон фон Мецгер, похоже, решил преодолеть расстояние между собой и ждущей его невестой в кратчайшие сроки.

Росперт спихнул на Кайо все хлопоты по установке палатки и, грозно поручив Мадельгеру следить за "киндеритто", - хотя это еще вопрос, кто за кем сейчас следил - сбежал к остальным рейтарам. Вернулся через полчаса, неся горячий котелок, пахнущий кашей и салом. Мужчина опустил ценный груз на землю, рядом с мальчишкой, уже поставившим палатку и сейчас зачарованно разглядывающим огненные краски заката, и о чем-то задумался...

Минут через десять, когда хмельной туман окончательно выветрился из головы, Оффенбах заметил, что что-то не так. Покосился на котелок, на замершего Росперта, на растянувшегося на земле Кайо, укрывшегося плащом...

Стоп. Плащ.

-Росперт, откуда у нашего ученика плащ?! Мы его не покупали!

-Так это... - выдохнул шварцрейтар, стеклянным взглядом смотрящий перед собой. - Еноты принесли...

-Что?! - в первый момент мужчина решил, что он выпил слишком много, и опьянение еще не прошло.

-Еноты, - покорно повторил Барнхельм. - Сам видел... Пришла пара енотов. Принесла плащ. Укрыла им киндеритто...

-Я просто замерз! - обиженно сообщил мальчишка, садясь. - А они меня пожалели!

-Соткали плащ?!

Кайо обиженно стрельнул в его сторону глазами:

-Ну, может, не соткали. Может, позаимствовали у кого-то...

Словно в ответ на это высказывание от кареты послышались грозные крики. Барон фон Мецгер за что-то распекал слуг.

-Я даже подозреваю, у кого, - тоскливо вздохнул Оффенбах. - И послал же Тот, Кто Всегда Рядом, ученичка...

Кайо смущенно потупился. Хотя, с точки зрения Росперта, мальчишка, скорее, прятал веселую ухмылку.

Плащ, надо сказать, был хорошим, подбитым горностаевым мехом. И будь на то воля самого ландскнехта, он бы его даже и оставил, но с другой стороны, утром, когда путешественники снова пустятся в дорогу, нанимателю будет очень трудно объяснить, как у ученика наемников появился плащ, принадлежащий барону.

И версия с енотами тут точно не сработает.

Мужчина вздохнул:

-Согрелся? Давай сюда, пойду верну хозяину.

-И что скажешь? - заинтересовался Росперт.

-Нашел по дороге.

-Так тебе и поверят. Выбрось, лучше, эту тряпку где-нибудь подальше, и пусть уже кто-нибудь другой ее "по дороге найдет". И даже если барону не вернут, мы тут не при чем будем.

Мадельгер вздохнул: вариант Барнхельма, как не крути, был самым безопасным.

Ночью, когда на небе уже загорелись звезды, из домика вдовы, неслышно выскользнула кутающаяся в темный плащ тень. Осторожно, стараясь не растревожить сторожевых псов, она прошла по ночным улочкам, пересекла всю деревню, добралась до жальника и остановилась у старинного склепа.

Винтар сбросил с головы мешающий капюшон и осторожно подошел к двери склепа. Инквизиторский алый плащ был слишком приметным, пришлось одолжить накидку у Менриха, благо тот уже задремал и спорить уж точно не начал бы.

В мерном мерцании звезд темная дверь склепа казалась провалом, ведущим в бездну. Мужчина поднял голову. А вот глаза у истукана опять горели. Только не зеленым отблеском, замеченным днем, а багрово - красным.

Мужчина зябко поежился. Остается только надеяться, что это связано с тем, что второй раз он пришел после заката. Может, действительно? Днем зеленые глаза, ночью - красные. Почему бы и нет?

Водяной маг осторожно прикоснулся к каменному наличнику, украшенному резьбой. Несмотря на ночную прохладу, камень по-прежнему был теплым. А еще он пульсировал.

Как будто в глубине размеренно билось человеческое сердце.

Треск на этот раз был немного тише.

Новый взгляд наверх, и колдун хмыкнул: огоньки, горящие в глазах повернувшей голову статуи, вновь сменились на зеленные.

Дверь чуть сдвинулась, и изнутри склепа опять пахнуло ароматом странных специй. Кенниг глубоко вздохнул и, прокляв свои глупость и любопытство, толкнул створку, заходя внутрь гробницы.

Стоило перешагнуть порог, как дверь захлопнулась, оставив водяного колдуна в полной темноте.

В принципе, терять было уже нечего. Снаружи все равно не разглядишь, что творится в закрытом склепе. Ну а внутри... Внутри нет ни одного идиота, кроме, конечно, самого Винтара, решившегося сюда зайти.

Над плечом вспыхнул синевой, разбрасывая слабые, быстро гаснущие, искорки, Знак Льда.

Темнота попряталась по углам, притаившись у крепких стен. Кенниг оглянулся по сторонам.

Небольшое помещение с гладкими стенами. Каменный гроб с тяжелым надгробием, покрытым искусной резьбой. Винтар шагнул поближе, надеясь, что здесь, внутри, изображения сохранились лучше, чем снаружи, на стенах, подверженным всем ветрам, и может хоть в помещении удастся понять, зачем Аурунд посещала могилу неизвестного святого.

В глубине души надоедливо кусался червячок страха - а как выбраться наружу, если дверь закрылась? Что, если Кенниг так и не найдет рычаг, открывающий дверь изнутри? Что тогда делать? Пытаться как-то сломать стены с помощью своей стихии? А если набегут деревенские?

Водяной колдун мотнул головой, отгоняя нежданные мысли. Все вопросы надо решать по мере поступления. Сейчас - посмотреть на надгробие. Потом - разобраться с дверью и статуей Того, Кто Всегда Рядом. Что-то Винтар не помнил, что истуканы над могилами должны двигаться.

Эх, если бы это было единственным провалом в памяти...

Камень надгробия тоже был теплым на ощупь. Водяных жил под землей не было.

Подчиняясь короткому жесту, Знак Льда опустился чуть ниже, давая возможность рассмотреть картины на могильном камне.

По периметру - переплетение виноградных лоз. В центре - изображение женщины в легком ниспадающем одеянии. Винтар чуть передвинул Знак, стараясь разглядеть лицо и почувствовал, как сердце сбилось с ритма: на него смотрел, полуприкрыв глаза и слегка улыбаясь, Аурунд...

Каменная женщина выглядела живой. Серый гранит передавал каждый изгиб тела, каждую складочку одежды. Казалось, еще мгновение, и серая пудра, покрывающая лицо, спадет, женщина зашевелится, как та статуя, что была у входа...

Винтар не удержался, медленно прикоснулся рукою к ладони изваяния...

Теплая. Как кожа.

Женщина улыбалась. Ласково, призывно, так не похоже на улыбку ведьмы, правившей Ругеей...

Водяной колдун, как в полусне, повел пальцами по щеке статуи, и, склонившись над нею, на мгновение прикоснулся губами к ее мягким, пахнущим медом и мятой, устам...

На миг мужчине показалось, что статуя зашевелилась, даже будто вздохнула, но наваждение очень быстро спало, а каменное надгробие вдруг начало сдвигаться в сторону. Так же, как до этого открылась дверь в склеп.

Ледяной маг выпрямился. Мотнул головой, загоняя боль, угнездившуюся в сердце, как можно дальше.

У самых ног уходила куда-то вниз каменная лестница, до этого скрывавшаяся под сдвинувшимся сейчас в сторону надгробием.

По большому счету, вся эта идея была дурацкой с самого начала. Не надо было сюда приходить. Не надо было пытаться забраться в склеп ночью. Не надо было вообще трогать здесь что бы то ни было!

А теперь... Теперь вопросов гораздо больше, чем ответов!

Кенниг вздохнул и осторожно опустил ногу на первую ступеньку.

Вес та вроде бы выдерживала, проваливаться вниз не собиралась. Оставалась, конечно, опасность того, что в потайном ходу могут прятаться новые ловушки, но... Отступать, пожалуй, уже было некуда.

Нет, конечно, если что-то сейчас случится с самим Винтаром, Эрменгильда уже вряд ли когда сможет вернуться к родным. Но с другой стороны, девушка все равно могла, с помощью инквизитора, умереть несколько дней назад. Так что, если она вдруг, из-за смерти Кеннига, не доберется домой, особой вины колдуна в этом нет...

Что ни говори, Винтар умел себя успокоить...

Лестница уводила вниз, запах пряностей, пропавший, едва колдун оказался внутри склепа, вновь усилился, Знак Льда, порхающий над плечом, давал немного света, позволяющего разглядеть, что путешественник спускается по длинному узкому тоннелю. Странно, но шум шагов по ступеням был практически не слышен. Водяной маг не удержался, наклонился и осторожно попробовал рукою камень. На ощупь казалось, что тот покрыт какой-то материей вроде сукна или войлока. Именно это диковинная ткань и гасила все звуки.

Винтар потерял счет времени. Сколько он спускался под землю? Несколько минут или несколько часов? Лестница уводила все глубже, и ледяной маг уже начал задумываться, а не плюнуть ли ему на все эти тайны, не вернуться ли назад и не попытаться ли выбраться из склепа - а то еще неизвестно сколько времени уйдет на то, чтобы открыть дверь изнутри, но в этот момент где-то внизу и вперед забрезжил слабый свет, и Кенниг ускорил шаг. Даже если в ступеньках и были спрятаны ловушки, терять уже было нечего.

Свет становился все ярче, и колдун, махнув рукой на все предосторожности, погасил Знак Льда: если понадобится атаковать какого-нибудь врага, притаившегося внизу, можно будет обойтись и без символа стихии.

Последние шаги, и лестница вывела невольного путешественника в огромную пещеру. Свет лился откуда-то сверху: маг вскинул голову - под виднеющимся в вышине потолком притаились мириады крохотных светлячков. Как насекомые выжили в этом каменном мешке?

Впрочем, на освещении странности не заканчивались.

Стены пещеры были полностью покрыты потускневшими от времени, темными зеркалами, отражение в которых было настолько мутным, что и не поймешь, себя ли ты там видишь или из глубины выглядывает какой-то монстр.

Но самым диковинным было не это, а выстроившаяся в середине залы длинная колоннада уходящих в даль и теряющихся где-то там в глубине, хрустальных гробов...

Через прозрачные стенки виднелись очертания тел, и Кенниг медленно пошел вдоль шеренги, склоняясь над стеклянной крышкой и разглядывая тех, кто лежал внутри.

Вдова говорила, что склеп создан множество лет назад, но, странное дело, тела тех, кто был захоронен в крипте, лежали нетленными. Мужчины и женщины. Молодые и старые. Казалось, они просто заснули, прикрыв глаза и дожидаясь, пока не придет кто-нибудь, готовый их разбудить...

При взгляде на одежду "спящих" становилось понятно, чем вдохновлялся древний скульптор, делавший изваяние Того, Кто Всегда Рядом, у входа в склеп. Те же диковинные, облегающие платья, странные украшения, созданные, кажется, из тонкой проволоки... А еще каждый покойник держал в руках какой-нибудь предмет.

Хрупкая тонкая девушка, чем-то неуловимым напоминающая Эрменгильду, сжимала в пальцах выточенную из жада розу. Крепкий, мускулистый мужчина со шрамом через все лицо положил руки на резную деревянную шкатулку. Светловолосый юноша прикрыл ладонью рукоять блестящего кинжала...

Так и не догадавшись, какая связь может быть между всеми этими предметами, Винтар дошел до конца ряда, бросил косой взгляд на последний гроб - какая уже разница, кто там лежит? - и остолбенел: крышки стеклянной домовины не было, а в самой раке скорчилась обтянутая пергаментной кожей мумия.

Запах специй исходил именно из этой могилы.

Кенниг осторожно шагнул к открытому гробу, прикоснулся к хрустальной поверхности... И тихо ругнувшись:

-Кровь Единого! - отдернул руку: между прозрачной стенкой и рукой проскочила искра, больно обжегшая кожу.

За спиной раздалось какое-то слабое жужжание. Так могли шуметь раззадоренные пчелы, вырвавшиеся из улья. Маг резко обернулся, с кончиков пальцев скатилась водяная плеть, готовая в любой момент ударить нападающего...

У входа, через который пришел Кенниг, замер мерцающий синим полупрозрачный призрак...

Давным-давно, как бы даже не в детстве, водяной маг слышал о привидениях, но они, в отличие от стихиалей, считались сказкой, выдумкой... А сейчас перед колдуном стоял, скрестив руки на груди и спрятав ладони в широкие рукава, призрак бродячего монаха, низко надвинувшего на глаза капюшон сутаны.

Винтар принялся судорожно перебирать в голове все, что он слышал о призраках. В дырявой памяти сохранились только упоминания из сказок о том, что привидения существуют. Больше, как колдун не пытался, в голову не приходило ничего...

Прозрачная фигура, меж тем, шагнула вперед.

Колдун отступил на шаг.

Фантом медленно плыл вперед, едва касаясь земли сандалиями. Жужжание все нарастало, становилось громче...

Колдун сдвинулся в сторону, вскинул руку, готовясь ударить нападающего водяной плетью...

Призрак словно и не заметил, что цель ушла. Видение двигалось прямо к последнему, открытому, гробу, словно надеялось что-то найти в нем... А может, это его тело лежало там, превратившееся в мумию? И сейчас полупрозрачное создание надеялось попытаться воссоединиться с ним?

Колдун сдвинулся еще в сторону, и призрак проплыл мимо него. Остановился подле открытого гроба... Нет, уже не открытого! Крышка была на месте! Такая же прозрачная, отливающая синим цветом...

Привидение бродячего монаха несколько раз обошло раку, словно разглядывая ее содержимое... А затем резко толкнуло крышку домовины, сбрасывая ее на пол. Та соскользнула вниз, беззвучно ударилась об пол и осыпалась мерцающими осколками, медленно исчезающими в воздухе.

Фантом же поднял тонкую руку и скинул с головы капюшон. Оглянулся по сторонам - Винтар напрягся, ожидая, что сейчас призрак увидит его, нападет, но эфемерное создание смотрело сквозь колдуна, словно все, что творилось вокруг него, находилось в другой реальности - и повернулся вновь к гробу.

Монашек был молод. Лет пятнадцать, не больше. Худой, с только начинающей пробиваться бородкой, он походил на молодого козла. И почему-то он сейчас усердно рылся в гробу.

Кенниг не удержался, шагнул чуть ближе - благо, призрак его не замечал - и тоже заглянул в хрустальную раку.

Мир явно сошел с ума. В домовине не было увиденной несколько мгновений назад мумии. Сейчас там лежала юная девушка, бывшая, наверно, ровесницей монаха. В руках она держала книгу в черном переплете...

И именно этот томик призрачный монах пытался выцарапать из рук усопшей.

Винтар почувствовал, как сердце сбилось с такта.

Этого не может быть. Просто потому, что не может быть никогда.

А монах все продолжал. Вот он разжал пальцы на одной руке умершей. Вот - на другой. Резко дернул томик на себя...

И стоило книге оказаться в чужих руках, как захороненная в стеклянном гробу начала изменяться. По коже поползли, увеличиваясь в размере трупные пятна, тело начало усыхать, кожа на глазах темнела, становясь похожей на пергамент... И всего через пару минут в хрустальном гробу оказалась скорчившаяся мумия...

А призрак монаха словно и не заметил этого. Перелистнул несколько страниц небольшой черной книжки, так похожей на ту, что когда-то видел Кенниг, удовлетворенно кивнул и направился к выходу, истаяв синей дымкой, не дойдя нескольких шагов до лестницы.

Жужжание смолкло.

В домовине лежала скорчившаяся мумия в обрывках истлевшего платья...

Сказать, что Кеннига трясло, значит не сказать ничего. Винтар и сам не мог описать своего состояния. Неужели именно отсюда и пришла книга, сломавшая столько судеб?! Неужели призрак, явившийся ему, решил по какой-то прихоти показать, как безымянный монах много лет назад вынес из этого склепа проклятый сшив?! Неужели это все не бред воспаленного сознания?!

А может... Может, Кенниг просто надышался этих странных специй, аромат которых все так же витал в воздухе, и ему это привиделось?!

Да в том-то и дело, что нет... Водяной маг был готов поклясться даже собственной жизнью, что все происходившее было реальностью. Призрак из сказки появился в древнем склепе и показал, как он когда-то похитил книгу...

Книгу, которая затем попала в храмовую библиотеку, а потом ее нашел Гирш.

И что делать теперь, когда знаешь, откуда пришел этот проклятый фолиант?! Бросить все и просто-напросто уйти из крипты, сделав вид, что ты ничего не знаешь? Одна книга, всего одна книга сломала множество жизней. А что произойдет, если все остальные предметы, захороненные древними в этом склепе, окажутся наверху?

Было страшно даже просто попытаться представить это...

Кенниг медленно подошел к выходу. Несколько долгих мгновений стоял, будучи не в силах решиться... А потом осторожно прикоснулся ладонью к стене. От пальцев побежала, расширяясь во все стороны тонкая корка льда. С каждым мигом она увеличивалась, становилась толще, прочнее... Вот лед добрался до соседней стены, сполз на пол, побежал к хрустальным гробам...

По зеркалам ползли инеистые узоры. Амальгама промерзала насквозь и где-то там в стене слышались едва заметные хлопки охлаждающегося камня...

У Винтара закружилась голова. Колдун упрямо сжал челюсти, сильнее прижал ладонь к стене.

Лед уже забрался на гробы. Сквозь прозрачные стенки было видно, как превращаются в ледяные статуи заснувшие вечным сном люди.

Хватит сил закончить задуманное?

Должно хватить.

Кенниг не имел права отступать.

Лед добрался до потолка. Один за другим тускнели и гасли светлячки, застывшие в вышине.

В ушах уже звенело.

Комната колебалась и плыла перед глазами.

Потух последний светлячок... Мрак окутал замерзшую крипту...

Кенниг медленно сполз по стене, хватая ртом воздух.

Он должен встать и добраться до выхода. Начатые дела надо заканчивать. А ему нужно было, как минимум разобраться с забытой в лорд-манорском замке бабочкой...

Плащ удалось выкинуть не сразу.

Мадельгер честно попытался выбраться за пределы лагеря и оставить дорогую вещь где-нибудь снаружи от бивуака - ну, мало ли, ехали, выпал из сундука, потеряли, в конце концов, - но все как-то не получалось...

Лишь когда на небе взошла полная луна, ландскнехт, наконец, умудрился избавиться от плаща и как раз возвращался к себе в палатку, когда от соседнего шатра шагнула высокая фигура.

- О, ты-то мне и нужен.

Понять, кто говорит, было невозможно - слишком уж темно было вокруг. Хотя голос Оффенбах уже слышал - хотя это и не удивительно, даже при всей своей нелюбви к общению, ландскнехт уже успел за прошедшее время перекинуться хотя бы парой слов со всеми рейтарами. Благо, дорога сейчас была еще спокойной.

-Да? - разноглазый, прищурившись и пытаясь разглядеть, с кем же он разговаривает, шагнул чуть ближе к окликнувшему.

-Я спросить уже который день хочу, - собеседник потер щеку, и Оффенбах наконец узнал его: одноглазый гэрулец. Как там его?.. Мортен Кристенсен.

-Ну?

-У тебя... брата, случайно, нет?

-А... в чем дело? - осторожно поинтересовался Мадельгер. Ни про каких братьев он, конечно, не знал, но прям так сразу рассказывать об этом не собирался.

Кристенсен поморщился - шрам уродливо потянул уголок рта:

-Да меня в прошлом году случайно в Ругею занесло. Там рейтаров не любят, но меньше, чем пеших... В общем я там мельком одного бродячего монаха видел... Ну вот просто на тебя похож. Не брат, случаем?

Разноглазый почувствовал, как по спине скользнул холодок. За присвоение духовного сана грозит виселица. Стоит только намекнуть Храму, что где-то гуляет ландскнехт, посмевший посягнуть на святое - и во Фриссии уже житья не будет. Хоть через границу уходи.

Мужчина сглотнул комок, застрявший в горле.

Гэрулец смотрел единственным глазом чересчур уж напряженно для простого любопытства... А может, это просто из-за темноты кажется?

-Нет, - выдохнул наемник. Слова давались с трудом. Мадельгер кашлянул, продирая горло и повторил чуть громче. - Нет у меня братьев. Показалось, наверно, - простенькое кольцо на безымянном пальце жгло кожу, словно в нем притаилась саламандра... А ведь когда-то эта узкая полосочка металла спокойно выдержала жар вырвавшегося из человеческого тела огненного стихиаля...

-Наверно, - согласился Кристенсен. Развернулся и направился в палатку.

А Оффенбах, вернувшись к себе, еще долго не мог заснуть... Что это было? Угроза или действительно простое любопытство?

Кенниг медленно ковылял вверх по лестнице, нащупывая рукой стену и мечтая только об одном - упасть и не шевелиться. Мужчину останавливало лишь то, что поднялся он уже высоко и вниз, в случае падения, придется лететь долго.

Колдун уже совершенно не контролировал себя, не оглядывался, боясь, что обнаружит, что ушел от крипты не так уж далеко, а потому не знал, что внизу, там, где его сапоги ступали на камень, оставалась крошечная льдинка, с каждым мигом расползающаяся во все стороны, занимающая всю ступеньку, карабкающаяся на стену...

Кеннигу нужно было просто добраться наверх. Ближайшей целью было - добраться до могильного камня с изображением Аурунд. О том, как он будет выбираться наружу, водяной маг уже просто не думал.

Еще один шаг пришелся впустую. Ступеньки не было. А значит... Значит, удалось выбраться на поверхность. Винтар сделал еще несколько шагов вперед и рухнул на гладкий каменный пол.

Может, остаться здесь? И пропадай пропадом все, что находится за стенами склепа...

И запах специй, кстати, пропал.

Сесть удалось с трудом. Дышать давалось и того труднее.

Знак Льда, способный осветить темное помещение, удалось создать только со второго или третьего раза. Водяной колдун медленно повернул голову.

Каменное надгробие оставалось все так же сдвинутым в сторону, но от ступеней к Винтару вела тонкая блестящая дорожка.

Мужчина медленно, держась за стену встал, шагнул к по-прежнему закрытой двери.

И что теперь? Толкнуть, надеясь, что она откроется? Сил на это не было.

Все, что смог сделать Кенниг - коснуться ладонью двери, не надеясь, правда, ни на что... А та вдруг открылась.

С улицы пахнуло прохладным ночным воздухом.

Перешагивая порог и гася Знак Льда, водяной колдун на миг оглянулся: надгробие сдвинулось на место... А ледяная дорожка, протянувшаяся к самой двери, медленно, но верно расширялась.

Мужчина не запомнил, как он добрался до домика вдовы. Медленно зашел внутрь, рухнул на свободную лавочку...

В ладонь вцепилась жаркая ладошка:

-Господин Кенниг, вы вернулись!

Винтар с трудом приподнял тяжелые веки, разглядев в неверном свете занимающегося рассвета перепуганное лицо Эрменгильды.

-Вернулся. Куда ж я денусь?.. - даже говорить было трудно.

-А я... Я ночью встала, выглянула, а вас нет! Потом смотрю, ваш, инквизитоский плащ здесь, а менриховского - нет. Я Менриха растолкала, ничего ему не сказала, в спальню прогнала, а сама вас ждала...

-Зачем?..

-Я же не знаю, что с вами, когда вы вернетесь, - торопливо пояснила девушка.

Кеннигу было абсолютно плевать на ее объяснения. Все что ему хотелось, это лечь на лавку, и спокойно умереть.

Только кто б ему дал.

-Ох, вы, наверное, устали? - не успокаивалась госпожа фон Оффенбах. - Давайте, я Менриха разбужу, и вы в спальне ляжете...

-Не надо... - тихо буркнул колдун, ложась на лавку прямо как сидел. Точнее будет сказать - Кенниг попросту на эту самую лавку завалился.

Спать, спать, спать...

-Ой! - удивленно охнула болтливая девушка. - А у вас на подоле плаща льдинка прилипла...

Льдинка... С этим словом было связано что-то важное, что-то серьезное. Дело не в замороженном склепе, нет. Было что-то иное. Льдинка... Льдинка...

Память отказывалась признаваться, где Винтар мог слышать это слово, да и сам колдун так вымотался, что ему уже было, по большому счету, все равно...

-Вы колдовали, да? Я чувствую что-то, но не пойму...

Впрочем, Винтар этого уже не слышал...

...Поспать колдуну удалось всего пару часов. Вскоре в дверь постучали и в домик вдовы заглянул секретарь:

-Пора ехать! Кареты готовы к отправлению.

Видно, ратману стало полегче.

Кенниг с трудом поднял голову от скамьи. Сидевшая в ногах у него Эрменгильда, видимо, так и не отправившаяся спать, поспешно вскочила, шагнула вперед, закрывая собой лежащую на лавке фигуру и зачастила:

-Да-да, конечно, сейчас выйдем!

Секретарь как-то странно скривился, словно ему что-то очень не нравилось в происходящем, но говорить ничего не стал. Кивнул и молча закрыл дверь.

До кареты водяной колдун доковылял с трудом. Менрих, конечно, предлагал подставить руку, помочь добраться до экипажа, но Кенниг тихо буркнул:

-Как это будет выглядеть?

-Но я могу создать иллюзию, что я не помогаю вам, а иду сзади! - возмутился мальчишка.

-Сам справлюсь, - огрызнулся Винтар.

Буквально упав на мягкий диван в карете, Кенниг с тихим стоном откинулся на спинку. Надо было все-таки перед отъездом из Бруна раздобыть настойку корня левзеи. Она хотя бы слегка тонизирует, приводит в чувства... Или он ее так тогда нашел?..

Хотя с другой стороны, надо было просто не делать глупостей и не пытаться определить пределы своих возможностей...

Кареты проехали старый жальник, выкатились за пределы деревни, а вслед экипажам летело отчаянное, многоголосое:

-Чудо! Святой явил чудо! Стены склепа во льду! Он не тает!..

Часть вторая

Следующая неделя показалась Винтару бесконечной. Все происходящее воспринималось через какую-то дымку то ли дремы, то ли головокружения. Перед глазами все плыло и качалось. Кенниг с трудом заставлял себя по утрам погрузиться в карету, а вечером выйти из нее. Менрих, на плечах которого лежала ответственность, чтобы все выглядело благопристойно, был уже готов проклясть все и вся. Молодой колдун не мог постоянно удерживать иллюзии, и с каждым разом они получались все хуже, все неправдоподобнее... Еще немного, и ратман обязательно заметит - что-то не так.

Лишь к исходу седьмого дня, когда путешественники в очередной раз остановились переночевать - на этот раз в гостинице "Волк и пони", расположенной на улицах славного города Пренцлауэра - Кенниг стал замечать, что ему вроде бы стало чуть полегче. Закрыв дверь номера, снятого на деньги все того же любезного ратмана Таузига, водяной колдун вдруг понял, что по лестнице на второй этаж он поднялся даже не шатаясь и не хватаясь за перила, как утопающий за протянутую руку. А это значило, что силы постепенно начали возвращаться.

Проблема, правда, была в другом. В Пренцлауэре, похоже, предполагалось, что гости очень доверяют хозяину гостиницы - замков в номере не предполагалось вообще. И вот когда Кенниг, покосившись на хлипкую дверь, попытался всего лишь приморозить ее к дверному косяку, с ладони сорвалось лишь несколько снежинок. А у самого колдуна так закружилась голова, что мужчина невольно покачнулся, оперся рукой о стену...

Перепуганная Эрменгильда рванулась к нему:

-Как вы, господин Кенниг?! - все эти дни девушка пыталась разузнать, что же делал колдун той ночью, но в ответ получала только злой взгляд. Винтар был совершенно не расположен делиться воспоминаниями.

-Все нормально, - выдохнул колдун, с трудом выпрямляясь.

Перед глазами все плыло и качалось, как тогда, в склепе. Было трудно вдохнуть - грудь словно ледяными оковами стянуло, а пальцы онемели настолько, что колдун попросту не чувствовал собственных рук.

Слишком рано. Он слишком рано поверил в собственные силы, понадеялся, что раз ему стало лучше, то и колдовать сможет как раньше. Дурацкая мысль, идиотское самомнение, глупая привычка решать все проблемы с помощью водяной и ледяной магии.

Винтар с трудом отодвинулся от стены. А госпожа фон Оффенбах все не успокаивалась: оглянулась на замершего истуканом Менриха и буквально приказала:

-Да помоги же ты!

Иллюзионщик покорно шагнул вперед, помог дотащить Кеннига до кровати.

Если у мужчины и была мысль уступить постель, как и каждый день до этого, Эрменгильде, то сейчас он попросту не мог даже высказать своих мыслей - в голове что-то противно булькало, а во рту словно кошки нагадили.

Светловолосая голова коснулась подушки, набитой сеном. Потолок над головой качался, как на корабле в бурю.

На Винтара уставились перепуганные глаза:

-Как вы, господин Кенниг?!

-Жив, вроде, - прохрипел колдун.

Даже для того, чтоб произнести эти короткие слова, пришлось собрать волю в кулак. Казалось, прикрой глаза всего на пару секунд и провалишься в какую-то бездну, в которую будешь падать вечно...

Тонкая ручка коснулась покрытого холодным потом лба. Кеннигу на миг показалось, что от длинных изящных пальцев исходит зеленоватое свечение, разливающееся по комнате, бросающее мягкие отсветы на покрытые деревом стены.

Тошнота, подкатывающая комком под горло, начала уменьшаться. Вращение потолка над головой как-то замедлилось, и Кенниг почувствовал, что проваливается в сон... Мужчина попытался согнать дремоту: если ему стало лучше, значит можно вновь уступить кровать даме... Глаза закрылись раньше, чем колдун смог сделать хоть что-нибудь.

На исходе седьмого дня на путешествующего со свитой барона фон Мецгера напали.

С точки зрения наемников вообще было удивительно, как бандиты не появились раньше, с учетом что ты едешь через всю страну, показывая, какой ты богатый, сколько золота у тебя по карманам и сколькими драгоценностями ты можешь поделиться с несчастными, которыми полнится земля Ругеи. Особенно, если у этих несчастных есть оружие, с помощь которого очень легко можно убедить любого богатея поделиться запасами.

А если еще учесть, что дорога как раз вела через лес... Тут просто грех такой удачей не воспользоваться.

Видно, так думали и сами разбойники. Хотя вероятней, их навели: может, из деревеньки, расположенной близ леса, кто-то подсказал, а может просто следили последние дни...

Стрелы ударили одновременно спереди и сзади: выбивая едущих без доспехов рейтаров, раня лошадей, не давая импровизированному каравану ни рвануться вперед, ни отступить назад, к безопасному подлеску. Почти одновременно с первыми выстрелами, поперек дороги, отсекая дозорных, рухнуло дерево. В одного из коней, везущих карету, вонзилось сразу несколько арбалетных болтов, флегматичная рыжая кобыла, тащащая телегу, рухнула следом - разбойники старались не дать самой ценной добыче умчаться вперед. Кучер и возница почти мгновенно поймали горлом стрелу...

Несколько стрел ушло в молоко, разбойники, похоже, были не из профессиональных работников ножа и топора. Впрочем, отдельных рейтаров тяжелые граненые болты все-таки нашли: надрывно всхлипнул, прижимая ладонь к шее, недавно поставленный начальником Гариман Раух: Мадельгер успел поймать себя на мысли - жаль, что стрелу словил не Кристенсен; заваливаясь на бок и безуспешно пытаясь уцепиться за луку седла, резко, по-птичьи, взмахнул руками огненно-рыжий парнишка, всего лет на пять старше Кайо; худой горбоносый брюнет с рваной мочкой уха, всю неделю державшийся поодаль от остальных, попытался схватиться за рукоять рейтшверта, но уже в следующий миг так и рухнул на землю, зажимая пальцами торчащее меж ребер оперенное древко...

Оставшиеся в упряжи кареты лошади бесновались и рвались из постромок. А уже через мгновение, прежде чем наемники успели сориентироваться, взбесились и их кони. Скакуны взвивались на дыбы, сбрасывая наездников...

Упавшего на землю Мадельгера чудом не затоптал собственный конь. Ландскнехт всем телом ударился о землю, почувствовал, как левую руку прострелила острая боль - остается только надеяться, что не сломал, а только вывихнул - а где-то под грудиной недобро заворочалась, раздраженно ворча, саламандра.

Росперту повезло чуть больше. Его лошадь бесновалась, как и остальные, но более привычный к седлу шварцрейтар умудрился удержаться в седле, да еще и вцепился в узду испуганно вскидывающего задом ослика, удерживая того, не давая сбросить на землю потрясенного Кайо.

-К карете, живо! - рявкнул мужчина. Под колесами, по крайней мере, можно спрятаться от бьющих со всех сторон стрел. Да и наемники, как не крути, будут стараться защитить дворянина, а значит, у Кайо будет больше шансов выжить.

-Но...

-Бегом!

Может, мальчишка и начал бы спорить, но ишак выбрал именно этот момент для того, чтоб очередной раз взбрыкнуть задом, ученик ландскнехта и шварцрейтара кубарем выкатился из седла и, лавируя меж беснующихся животных, рванулся к карете.

Протяжный горловой крик послужил сигналом к атаке: видно у нападающих иссякли стрелы, и они решили пойти в рукопашную, благо теперь большинство рейтаров оказалось на земле. Преимущества - конный против пешего - уже не было. Разбойники звериной стаей хлынули на дорогу...

Метались перепуганные кони, один - чудом не раздробил копытом руку все еще сидевшего на земле, ошалело мотавшего головой Мадельгера, но огненная кошка внутри зашипела, зафыркала, и лошадь испуганно прянула в сторону.

Росперт рубанул наискось, с оттягом. Тяжелый рейтшверт почти достал рванувшегося навстречу всаднику разбойника с длинным копьем, но конь под седоком вдруг взвился на дыбы, Барнхельм потерял равновесие и рухнул под ноги взбесившемуся скакуну. Уже падая, мужчина смог собраться, увернуться от летевшего прямо в лоб копыта...

Наниматель. Сейчас важнее всего помешать бандитам добраться до нанимателя. Пусть Кайо и прячется где-то там, но мальчишка бесполезен в бою...

Оффенбах мотнул тяжелой головой. То, что его еще ни разу не задело во время боя - было чудом. Впрочем, каждое чудо ведь надо отрабатывать, так?

Мужчина рванул из ножен клинок и ринулся в гущу боя...

К тому моменту, как ландскнехт пробился к карете, там кипел основной бой. Впрочем, это и не удивительно - рейтары отрабатывали контракт, а разбойники, вполне благоразумно угадав, что именно в карете и находится все самое ценное, уверенно рвались вперед.

Мадельгер оказался как раз плечом к плечу с Роспертом, стоявшим спиною к карете и оборонявшим дверцу. Оставалось только надеяться, что с противоположной стороны экипажа тоже стало несколько смельчаков. Иначе все будет бесполезно...

-Долго ты! - хрипло обронил Барнхельм, уклоняясь от удара дубиной и принимая на клинок ее особо ретивого хозяина.

-Воздухом дышал, - фыркнул Оффенбах, отбивая скьявонеской финт, метящий в голову, - облаками любовался, птичек слушал... - новый обрывок фразы - новый удар.

-Кошечек ловил, - в тон ему продолжил приятель, стараясь не сорвать дыхание, - лошадей прикармливал... - на этот раз ему чудом удалось увернуться от копья, направленного в живот.

-Да пошел ты! - прошипел ландскнехт, срубая резвого копейщика. У него явно не было настроения поддерживать шутливую перебранку.

Полуторный меч одного из нападающих коротко свистнул в воздухе, метя по ногам Оффенбаху: тот едва-едва успел отбить удар.

-Лошади! - вдруг пискнул испуганный голос из-под кареты, едва слышный в шуме боя. - Они боятся! Им больно! Их бьют!

Голос Кайо срывался и дрожал.

-Я тоже сейчас буду бояться! - зло огрызнулся рейтар, с трудом отбивая метящий ему в голову меч.

Но Оффенбах вдруг отступил на шаг, прижимаясь спиной к стенке кареты:

-Подержи оборону!

Можно было, конечно, не придавать значение словам мальчишки. Но, если его способности действительно связаны с животными - значит, нужно понять, что он имеет в виду. Есть что-то еще важное, что-то еще не ясное...

-Добрый ты! - прошипел Росперт. Нападающие все шли волной. И пусть многие шварцрейтары уже пришли в себя, и на дороге кипела ожесточенная схватка, но Барнхельм чувствовал, что с этой стороны кареты один он долго не продержится.

Занавеска, прикрывающая окошко кареты чуть сдвинулась:

-Ч-что происходит?! - испуганно взвизгнул голос изнутри. - На нас напали?!

-Какое меткое наблюдение, Ваша Милость, - рассеяно согласился напряженно оглядывающийся по сторонам Мадельгер.

-Так остановите их! - резко потребовали из кареты.

В этот момент наемник как никогда пожалел, что ни одна стрела не попала в окошко кареты - глядишь, тогда бы не пришлось выслушивать столь ценные указания.

-Мы стараемся, Ваша милость!

Росперт отступил на шаг. Мадельгер сжал губы: швартрейтар уже пропустил несколько выпадов. Долго он не продержится. Но этот выкрик Кайо...

Лошади в упряжи бесновались, дико ржали, мимо промчался конь, сбросивший седока... И Оффенбах вдруг разглядел в отблеске солнечных лучей, проникающих сквозь ветви деревьев, как за мгновение до того, как скакун сорвался с места, в круп ему вонзились мелкие ледяные иглы.

-Маг!

Саламандра, замершая было, огненным комком в районе солнечного сплетения, вновь недовольно зашевелилась.

-Что?! - испуганно поинтересовались из кареты.

-Среди нападающих маг, - процедил Мадельгер.

-Так остановите его! Я приказываю!

Впрочем, и без столь ценных указаний Оффенбах уже шагнул вперед.

-Я уже думал, ты меня бросил, - хрипло обронил рейтар, принимая новый удар на пяту клинка.

-Ты со мной еще за кацбальгер не рассчитался, - фыркнул разноглазый.

Разбойник, как раз размахнувшийся топором, так и замер с поднятыми руками - его ударили в спину. Одноглазый Кристенсен дернул кистью, сбрасывая потяжелевшее тело с клинка и встал рядом с защищающими карету:

-Они редеют!

-Так и мы заканчиваемся, - зло обронил Барнхельм.

Взгляд Мадельгера скользил над головами нападающих. Маг. Где-то здесь был ледяной маг. Слабенький, посредственный, иначе дело бы не обошлось одними иглами, но он был. А значит, пока его не уничтожишь, он все так же - будет наводить панику среди лошадей, мешать обороняющимся...

Маг должен быть неподалеку. Маг должен видеть все поле боя.

Только вот как его разглядеть во всей этой кутерьме, когда вокруг пляшут перепуганные лошади, когда звенят мечи шварцрейтаров, сражающихся с нападающими разбойниками, и сутолока боя мешает разглядеть хоть что-то...

Огненная кошка, притаившаяся у сердца, хрипло мяукнула, и Мадельгер вдруг понял, что зверь призывает его чуть повернуть голову, приглядеться...

Среди деревьев мелькнуло зеленое одеяние.

-Я вперед, прикрой, - хрипло обронил Оффенбах и кинулся прочь от кареты - туда, куда рвалась саламандра, почувствовавшая враждебную стихию.

Кошка нашла себе мышку.

За спиной яростно ругнулся изнывающий Барнхельм - он совершенно не ожидал того, что приятель вновь его оставит. Пусть рядом сейчас стоял другой наемник, но кто его знает, этого Кристенсена! С ним же никогда не работал вместе, ни в одном бое не участвовал, не сработался!..

Маг осторожно выглядывал из-за дерева. Вот он резко дернул рукою, сложив пальцы в странном жесте, и из широкого рукава зеленого балахона вырвался рой ледяных иголок, ударивших по лошадям, вносивших новую сумятицу...

-Скримслово отродье, - зло прошипел ландскнехт. Для того, чтоб пробиться вперед, к магу, наемнику пришлось приложить нечеловеческие силы. Те из разбойников, что не рвались к карете и телегам, явно прикрывали свой самый ценный ресурс - колдуна. За то время, пока Оффенбах выбрался из окружения, мужчина успел отбить летевший в прямо в лицо метательный кинжал - становиться компаньоном одноглазого Кристенсена совершенно не хотелось, - получить скользнувший по ноющему плечу удар мечом на излете и достать кончиком скьявонески заросшего до глаз бородой разбойника, вооруженного парой то ли длинных ножей, то ли коротких мечей.

Маг услышал даже эти тихие слова - возможно, одним из его талантов был еще и уникальный слух, как у Кайо, - дернулся вбок, пытаясь скрыться за другим деревом, понял, что не успевает уйти от нападающего и заметался из в стороны в сторону. Сейчас он был идеальной мишенью.

Впрочем, ледяной колдун - хлипкий долговязый брюнет с лошадиным лицом - и сам это понял. Мужчина отчаянно вскинул руки над головой и резко опустил их вниз. В грудь Оффенбаху ударил ледяной вихрь: острые иголки полосовали ткань черного камзола, впивались в кожу... А потом порыв ледяного ветра и вовсе вывернул скьявонеску из руки.

Саламандра, поселившаяся в душе, недовольно заворчала... Крошечные кристаллики льда начали испаряться, не долетая до кожи...

Останавливаться было уже некогда.

В лицо ледяному колдуну врезался кулак, подкрепленный яростью огненного зверя, раздраженного столкновением с враждебной стихией. Маг, жалобно всхлипнув и прикрывая ладонями обожженную плоть, сполз на землю... В лучшем случае он мог обойтись сломанным носом. Хотя, учитывая злобу притаившегося под кожей стихиаля, на это можно было и не надеяться - скорей всего лицо сожжено полностью.

Созданная из пламени кошка довольно заурчала. Ей явно нравилось происходящее.

В этой схватке воды и огня явно победил последний.

Теперь подождать немного, пока спадет жар. Если пламя и удалось направить только в ладони, не повредив собственной одежды, будет совсем не интересно расплавить неловким прикосновением собственный меч.

Мадельгер бросил короткий взгляд через плечо: пока мужчина разбирался с магом, бой закончился - пришедшие в себя рейтары добили разбойников, не заморачиваясь с захватом пленных.

Несколько наемников были ранены в стычке, еще несколько - погибли в первые минуты нападения, от стрел...

Солнце медленно тонуло в ветвях деревьев, из леса до заката было уже не выбраться... Пора было заняться мертвыми и помочь живым. Оставалось только надеяться, что разбойники не залижут раны и не решат повторить вылазку ночью.

Как не удивительно, но утром Кенниг чувствовал себя более ли менее нормально. Памятуя о своем вчерашнем состоянии, водяной колдун ожидал, что с трудом сможет дойти до кареты, но, странное дело, Винтар сам спокойно смог встать, спуститься по лестнице и даже в карету забрался без помощи. И лишь когда за слугами, севшими вслед за лже-инквизитором в экипаж, захлопнулась дверца, маг почувствовал, что на него вновь накатывает волна слабости. Под ложечкой противно заныло, и было не понятно - то ли карета покачивается при езде, то ли это мир плывет перед глазами...

Колдун смахнул ладонью капюшон с головы, откинулся на спинку дивана, уставившись пустым взглядом в потолок. И что дальше? По всем расчетам выходило, что дня через три- четыре с господином ратманом придется расстаться, а стало быть надо как-то мягко намекнуть Таузигу. что господин инквизитор сотоварищи не видит необходимости ехать дальше в Утрехт и желает пролить свет величия Единого на неразумного правителя Ругеи, завернув в Лундер.

На словах выходило красиво. Но насколько это все было осуществимо?

Задумка была нереальной еще в Борне, а уж теперь и вовсе стала чем-то из области фантазии.

Мало того, что у злополучных путешественников не было коней - а господин Таузиг, если его покинуть, вряд ли будет столь любезен, что предложит продолжить путешествие в карете - так еще теперь, для полного счастья, попытка создать обычную ледяную стену обернулась неудачей. Если даже такое простенькое волшебство вызвало столь странный приступ, то что же произойдет если на путешественников кто-нибудь нападет, и Винтар будет вынужден применить атакующую магию?! Точнее, попытается ее применить. Вопрос еще в том, сможет ли он что-нибудь сделать?

Тонкая изящная ручка коснулась лба:

-Как вы, господин Кенниг? Вам легче?

Колдун, с трудом отвлекшись от тяжелых мыслей, перевел взгляд на Эрменгильду:

-Немного.

Девушка закусила губу, словно думала, стоит ли ей говорить, покосилась на молчаливого Менриха и выдохнула, резко, словно боялась, что передумает:

-Кто такая Аурунд?!

Кенниг дернулся, как от пощечины:

-Что?!

Откуда она может знать это имя? Девушка из Борна, дошли ли до туда сведения о ведьме, правившей в Ругее?

Девушка вновь покосилась на Менриха:

-Вы... Это имя упоминал Гирш, а вы... вы сегодня всю ночь звали ее...

-Хорошо хоть - не проклинал, - криво усмехнулся колдун.

-Нет, что вы! - мотнула головой юная ведьма. - Вы... вы твердили ее имя, повторяли его... Она была дорога вам?

Ногти впились в ладонь. Кенниг опустил глаза и медленно разжал пальцы - он и сам не заметил, когда рука сжалась в кулак.

-Немного, - ему даже удалось сказать это спокойно и чуточку равнодушно.

Удалось. Но каких усилий стоило...

-И... кто она? - все не успокаивалась Эрменгильда.

Если бы спрашивал кто-нибудь другой - да хоть тот же Менрих, сейчас тихонечко сидевший в уголке кареты, - колдун забил бы ему вопрос обратно в глотку вместе с зубами. Но сейчас, глядя в глаза собеседнице и чувствуя, как на него нахлестывает волна незваных воспоминаний, до этого скрывавшихся где-то в глубинах памяти, Кенниг только и смог выдохнуть:

-Если б я знал...

Десять лет назад.

Она опять пропала. Растворилась в серых осенних сумерках, истаяла в дымке тумана, рассеялась, как призрак из сказки. А он... Он очутился в каменном мешке, который все уменьшался и уменьшался в размерах, сжимался опасным кольцом, давил на грудь... И можно было лишь пытаться разбить преграду кулаками, разбивая руки в кровь, и звать, срывая голос:

-Аурунд!..

...прохладная ладонь коснулась лба:

-Все в порядке... Я рядом...

Кенниг резко распахнул глаза.

Силуэт сестры, едва заметный в бледном свете только занимающегося рассвета, казался сотканным из теней.

Мужчина медленно сел на кровати, оглянулся по сторонам.

Комната в Бруне. Замок взят совсем недавно, не больше двух-трех месяцев назад, но обстановка уже привычна, знакома. И пусть сейчас еще практически ничего не видно - ночь еще не закончилась, но понять, где находишься уже можно.

-Что произошло? Почему ты здесь?

Женщина зябко передернула плечами. Тонкая ночная сорочка белым пятном выделалась во мраке комнаты:

-Ты кричал, звал меня... Опять снился кошмар?

Опять? Винтар недоумевающе нахмурился. Действительно. Ему приснился сон. Страшный, но такой реальный. Вот только... Почему - опять? Вроде бы раньше ничего подобного не было...

Впрочем, что-то еще царапало душу. Почему-то складывалось такое впечатление, что это все уже было... И сон такой приходил, и крики были, и Аурунд находилась рядом... Но ведь такого не может быть, верно?

Водяной маг медленно кивнул. Может, сестра просто оговорилась.

-Да, кошмар.

Женщина ласково коснулась ладонью головы Винтара, приглаживая растрепанные со сна светлые волосы:

-Все в порядке, это просто сон... - и, на миг прикоснувшись губами к щеке брата, тихо шепнула: - Спи...

И лишь упав головой на подушку, Кенниг вдруг почувствовал, как его царапнула запоздалая мысль - а ведь опочивальня Аурунд совсем в другой части замка...

Впрочем, мужчина заснул раньше, чем смог толком осознать эту мысль.

А утром он уже и не помнил о ней...

***

Эрменгильда напряженно глядела на колдуна. Кажется, она ждала совсем другого ответа. Может быть, рассчитывала, что мужчина признается в каких-то тайных грехах, может, предполагала, что сейчас последует душещипательная история в жанре дурного рыцарского романа, которые так любят распространять бродячие коробейники. Впрочем, Кенниг ей в этом потворствовать не собирался. Хватит и предыдущих слов, произнесенных в минуту слабости.

Водяной маг резко мотнул головой, собираясь с силами. На язык уже просилось грубое: "Не смотрите так, госпожа Оффенбах, на мне цветы не растут и картин нет", но девушка вдруг охнула:

-А у вас разве карие глаза? - и опять совершенно сбила Кеннига с толку:

-Что?

-Глаза, - юная ведьма смотрела на мужчину, чуть склонив голову набок. - Мне... Мне почему-то всегда казалось, что у вас голубые глаза... Синие - синие, как будто небо отражается. А сейчас они у вас карие, как лещина...

Кенниг ошарашенно уставился на нее. Мужчина никогда не задумывался, какого же цвета у него глаза. Синие, карие, или, может, какие-нибудь серо-буро-малиновые в крапинку.

Но не зеркало же просить сейчас, в самом деле! Не хватало только сейчас с цветом собственных глаз разбираться.

А вообще - это все чушь. И вопрос о глазах девчонка задает для того, чтоб тему сменить. Надоело ждать красивого ответа о неземной любви из песен мейстерзингеров, решила о глазах заговорить. Голубых, причем, с какого-то перепугу.

А ведь голубые глаза были у Аурунд... Даже в тех обрывках воспоминаний, которые порой проскальзывают в голове, Кенниг вновь и вновь видел голубые глаза Аурунд. Сначала - Аурунд Аберас. Потом - Аурунд Кенниг. А потом Аурунд Великой, полновластной правительницы лорд-манорства Ругеи.

Кенниг нахмурился. Он что-то пропустил. Что-то вылетело у него из головы. Из-за этой проклятой слабости, что сковывала тело последнюю неделю, мужчина позабыл что-то важное...

Так. Стоп. Это все - цвет глаз, дурные вопросы Эрменгильды, - подождет. У Винтара из головы вылетело что-то очень-очень важное. Что-то касающееся всего того, о чем сейчас шел разговор...

Аурунд. Цвет глаз. Магия.

Колдун отмахнулся от опять собирающейся что-то спросить Эрменгильды:

-Помолчите, пожалуйста, госпожа Оффенбах, мне надо с мыслями собраться!

И пускай вышло раздраженно, но это не самого Кеннига трудности.

Хорошо хоть Менрих тихо сидит в своем уголке и глупых вопросов не задает.

Ледяной колдун задумчиво потер лоб.

Магия. Точнее ее отсутствие.

Всю прошедшую неделю в голове стоял такой туман, что Кеннигу было совершенно не до размышлений о том, что, собственно, творится. А вот сейчас такой вопрос возник.

Итак. Попробуем идти в обратном порядке.

Вчера вечером, когда колдун попытался создать простейшую ледяную стену, у него ничего не вышло. До этого целую неделю состояние было примерно такое же, как при попытке убрать ожоги, полученные от огненной магии. Это все началось после того, как Винтар заморозил склеп, якобы принадлежащий безымянному святому.

А в склеп он спустился после того, как вспомнил, что у Аурунд был ребенок.

И о чем совершенно забыл после всех этих перипетий с замороженной гробницей, когда целую неделю чувствовал себя так, словно сейчас подохнешь...

И, кстати, вот еще вопрос...

Экипажи едут уже неделю. По всем рассчетам получается, что через два - три дня, ну, самое большее, четыре нужно будет расставаться с господином Таузигом и, помахав ему ручкой, отправляться самостоятельно в Лундер.

И вот тогда мы опять возвращаемся к вопросу о ледяной магии. Винтар просто не может сейчас колдовать. Можно сходить с ума, можно делать все, что угодно, но факт остается фактом. Винтар не может колдовать. Исчез ли дар навсегда или это временные последствия зачаровывания склепа - сейчас это дело десятое. Все это обязательно нужно выяснить. Но не сейчас. Сейчас - вот именно в настоящий момент - намного важнее придумать, как с наименьшими потерями добраться до Лундера, с учетом того, что во всем происходящем из плюсов - сплошные минусы. Вряд ли господин Таузиг будет столь любезен, что в ответ на сообщение Кеннига, что лже-инквизитор передумал ехать в Утрехт и хочет путешествовать дальше в одиночестве, предложит воспользоваться его каретой. Нет, пинком под зад, конечно не выгонит, побоится, но определенные проблемы возникнут. Кровь Единого!

Ну вот что тут поделаешь, если в голову лезут одни и те же мысли?! Только что об этом задумывался - и вот опять... Мысли ходят по кругу. Одна и та же проблема вновь и вновь грызет душу, впивает зубы в сердце, плотоядно скалясь, намекает: "Ты не справишься...".

Мужчина мотнул головой, отгоняя накативший вновь приступ упрямой тоски.

Хотя вот, кстати, к слову о Таузиге. Почему-то такое ощущение, что Кенниг как всегда что-то забыл. Вот крутится в голове, какая-то непонятная мыслишка, а при попытке ухватить ее за хвост, исчезает, словно ее и не было...

Что-то водяной колдун забыл... Причем что-то совершенно не связанное с магией Аурунд. Что-то случившееся совсем недавно... Что-то очень важное... Что-то связанное с вот этим дурацким путешествием в компании Таузига, решившего ни с того, ни с сего сорваться с насиженного места и рвануться через всю страну, то ли за границу, то ли в приграничье, Тот, Кто Всегда Рядом его разберет...

Надо все-таки попытаться вспомнить. Надо... Почему-то Кенниг чувствовал, что это очень важно...

Ледяной маг откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза, пытаясь сообразить, что же могло выскочить из головы...

В плечо вцепились тонки пальцы, встревоженный голос зазвенел надоедливым колокольчиком:

-С вами все в порядке, господин Кенниг?!

Тело словно молнией прошило. Картинка, разбитая на отдельные кусочки, внезапно сложилась, словно все элементы внезапно встали на место.

В склеп Винтар полез, вспомнив, что у Аурунд был ребенок. Проклятое воспоминание разбредило тогда душу, а сейчас, спустя неделю, проведенную в каком-то полубредовом состоянии, покрылось пеплом отгоревшего костра... Но дело сейчас не в этом. А в том, что повитуха, принявшая младенца, была родственницей Таузига. А значит, ратман знал, что у ведьмы, правившей Ругеей был наследник.

Сейчас - вот именно сейчас, в этот момент - не важно, жив ребенок или нет. Точней нет, не так. Это важно! Это нужно узнать, но именно в нынешний миг важно совершенно другое. Важно то, что спешно бежавший из Бирикены мужчина - а его внезапное путешествие больше всего похоже на побег - может знать намного больше, чем кажется с первого взгляда...

Вот только как заставить его говорить?!

Приставить нож к горлу и потребовать ответа?

Дурацкая идея. Нет, понятно, что никакой охраны у Таузига сейчас нет - он слишком доверился инквизитору, но, с другой стороны, вот получит Кенниг ответы на свои вопросы. И дальше что? Это самое горло перерезать? Ага, а потом убить секретаря, чтоб лишний раз не болтал. Ну а потом и вовсе, попросту заставить кучера довезти трех путешественников в карете до Лундера.

Гениально, нечего сказать.

И после всего сделанного можно смело идти на виселицу. А то в самом деле, той крови, что было пролито при правлении Аурунд явно недостаточно, нужно еще кого-нибудь убить.

Да уж. Такой вариант действий не вписывается даже в совет Рикмира совершать глупости. Тут надо быть полным идиотом.

Утро началось с похорон. Наниматель попытался, было, заикнуться, что тела погибших шварцрейтаров надо попросту стянуть с тропинки да и бросить среди бурелома, но в ответ услышал только злое:

-Мы своих не бросаем.

-Но они же уже умерли! Им все равно!

Одноглазый Кристенсен потер ладонью ноющее плечо и мрачно буркнул:

-Зато нам - нет.

Конечно, барон мог поспорить, потребовать ехать дальше, но кто б его сейчас послушал? Тем, кто пал, нужно было отдать последний долг... А может, мужчина попросту побоялся, что если он слишком уж будет настаивать, то рейтары, позабыв о контракте, прикопают его прямо здесь, рядом с погибшими.

Лопат и заступов не было, еще не до конца оттаявшую после зимы землю приходилось ковырять собственными мечами. В другом случае наемники сами бы возмутились, что благородное оружие используется столь низменным образом, но сейчас...

Всех погибших хоронили в одной, братской могиле. Постеленные в яму плащи стали последним ложем, такие же окровавленные тряпки укрыли павших сверху. Комья земли падали на неподвижные тела, скрывая их под вечным покрывалом...

На плечо Мадельгеру легла тяжелая рука. Ландскнехт оглянулся.

Стоявший за спиной Кристенсен мотнул головой в сторону свежей насыпи:

-Заупокойную молитву знаешь?

-Я не... - начал было Оффенбах, но гэрулец зло дернул уголком рта, и разноглазый оборвал речь на полуслове. Вздохнул, чувствуя, что ступает по тонком льду, и тихо согласился:

-Знаю. Но я так и не принял сана. Обряд может получиться не полным.

Его собеседник поправил начавшую сползать с глаза черную повязку, потер выглядывающий из-под нее шрам:

-Им-то уже нет никакой разницы, есть сан или нету... Главное, чтоб молитва была...

Оффенбах покосился на свежую могилу и кивнул:

-Я попробую.

...За присвоение сана, за попытку назвать себя священником или бродячим монахом, наказание одно - смерть. Это ландскнехт помнил великолепно. А вот за попытку отправлять обряд? За это есть какая-нибудь кара? Этого Мадельгер вспомнить, увы, не мог.

Мужчина опустился на колени рядом со свежей могилой, коснулся ладонью рыхлой земли... Он никогда не хотел быть монахом, он столько лет пытался забыть все те годы, которые провел в храмовом училище, он столько лет пытался изгнать из памяти слова, повторяемые в кельях каждый день... Но стоило пальцам коснуться присыпанного валежником захоронения, как молитва сама полилась из уст...

- Вечности правитель, Единый, воззову я к властителю постоянства; Ты миллионы лет ведешь детей Твоих, пребываешь в мире, пребываешь вне мира. Ты сам мир. Ибо Ты -- Тот, чей Белый венец возвышен, правитель справедливый смертных...

Мягкий розовый свет потек от ладони, тонкое кольцо чуть холодило кожу, а знаки, выведенные на тонкой полоске металла, носимого со времен Храмовой школы, обжигали плоть...

- Почёт тебе, о, Тот, Кто Всегда Рядом, правитель храма, первенствующий в ночи и в густой тьме. Я пришёл к Тебе. Я взываю к тебе. Я привел к тебе детей Твоих. Мои руки простёрты к Тебе. Дай Ты мне мои уста, дабы я мог говорить ими. Я проведу моё сердце во время пламени и ночи...

Налетевший ветер качнул голые ветви деревьев...

-Почет Вам, вечности правитель, храма правитель. Дети Ваши заблудились среди ночи и пламени, блуждали всю жизнь свою. О, Единый, я прошу тебя не дать их увезти прочь и не быть брошенным на стену яркого пламени. Пусть будет открыт путь в сердце Твое, да будет облегчена боль Твоя, да будет проложен путь для Тебя и брата Твоего в Великую Равнину, и да будет у детей Ваших свет, чтобы быть путеводным им в пути. Да будет так.

Розовое сияние, стекшее с пальцев, просочилось сквозь землю, и Мадельгер, давно забывший - или старавшийся забыть - все обряды, скорее почувствовал, чем услышал, что оттуда, из погребения, раздался тихий благодарный вздох. Вздох, который вряд ли мог услышать кто-то из живых.

Обряд был завершен. Пусть, неполный, пусть, по малому канону, но он был отправлен верно, и он завершился.

Годы, проведенные в храмовом училище, давали знать свое. Даже если сан так и не был получен.

Мужчина медленно встал, отряхнул с черных брюк налипшую землю, оглянулся на молчаливых рейтаров, столпившихся вокруг.

-По коням! - резко скомандовал Мортен. - Господин барон скоро перчатки свои сжует от нетерпения.

Перед самым закатом экипажи добрались до Хундсбаха. Если Винтару не изменяла память - а, по крайней мере, в этом ей врать было не с чего, до развилки, уводящей в сторону Лундера, прочь с Королевского тракта, оставалось всего ничего. А это значило, что вопросы, появившиеся сегодня днем в карете, стоило разрешить как можно скорее. Иначе через пару дней будет уже поздно.

На ночь путешественники остановились в гостинице "Кровь сильфа" - направляясь в Бирикену, Кенниг не решился поселиться в ней, вполне резонно опасаясь, что счет даже за несколько часов проживания будет выставлен такой, что дешевле, наверное, будет купить пару гостиниц помельче. Впрочем, господина Таузига это, похоже, не останавливало. Что, кстати, весьма странно, если учитывать, как он мялся по поводу второй кареты и рассказывал о трудностях с бюджетом Бирикены....

Как бы то ни было, комната на втором этаже, доставшаяся лже-инквизитору, оказалась весьма приличной. Там даже обнаружилась пара диванчиков, на которых вполне могли переночевать слуги - а значит, самому Кеннигу по крайней мере одну ночь не придется спать на полу.

Из прочих плюсов меблировки можно было назвать отсутствие щелей в обитых тканями стенах, окна, в которые не дуло, приличную тумбочку около кровати... В общем, гостиница явно не была рассчитана на простых путешественников.

Менрих, промолчавший всю дорогу, медленно опустился на диван, провел рукою по мягким подушкам и тихо поинтересовался:

-Нам еще долго ехать?

Водяной маг удивленно покосился на него:

-А в чем дело?

Парень дернул уголком рта:

-Я отродясь столько не колдовал... Получается - каждый день утром и вечером... Устал...

Винтар на миг задумался и резко бросил:

-Тогда отдохни пару минут и приготовься к новой работе.

Иллюзионщик поднял на него удивленный взгляд:

-В смысле?

-Мне надо поговорить с Таузигом. И соответственно - нужна твоя помощь.

-Но зачем?! - охнула Эрменгильда. - Вы же вроде говорили, что с ним надо как можно меньше общаться.

Если бы Кенниг сам знал ответ на этот вопрос... А пока все, что смог сказать водяной колдун:

-Надо.

Менрих устало потер лицо ладонями:

-Хорошо... Только вы там на людей не кидайтесь, ладно?

-В смысле?! - резко обронил Винтар.

Иллюзионщик отвел взгляд:

-Инквизитор даже когда убить кого-то собирался, говорил ласково... А вы, даже когда с нами общаетесь, говорите так, словно покусать собираетесь!

Эрменгильда хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

Водяной колдун проглотил просящееся на язык ругательство и попытался ответить как можно ровнее и спокойнее:

-Постараюсь.

Получилось, правда, не очень.

Если быть совсем уж честным - совершенно не получилось.

Девушка сжала губы, пытаясь не рассмеяться, и Кенниг, понимая, что чем дольше он находится в номере, тем сильнее выставляет себя на посмешище, сухо поинтересовался:

-Отдохнул? Пора идти.

Менрих глубоко вздохнул и с трудом встал с диванчика. Шагнул к двери, а следом за ним поспешила и Эрменгильда.

-А ты куда?! - не выдержал водяной маг.

-Но... Вы сказали...

-Я сказал, что мне надо поговорить! Но это не значит, что ты пойдешь с нами.

-Почему?!

-А зачем ты там нужна?

Девушка нахмурилась:

-Я... Я смогу сказать, если почувствую магию...

-Откуда там магия, - отмахнулся Винтар. - Кроме меня и Менриха колдунов внизу не будет. А ты будешь только мешать!

-Но...

-Я сказал, ты остаешься здесь! - рявкнул колдун. - Ждешь нас с Менрихом. Замыкаешь дверь и никуда не выходишь. Откроешь только нам! Понятно?!

И так не понятно, что делать внизу и как вывести ратмана на чистую воду, а если еще и за девчонкой придется следить, это вообще с ума можно будет сойти.

Эрменгильда на миг зло сжала губы, а потом резко выдохнула, сдаваясь:

-Понятно.

Мужчина уже шагнул к двери, когда в спину полетело короткое:

-А как я узнаю, что это вы пришли?

-Три коротких удара, два длинных.

Менрих молча вышел вслед за Кеннигом в коридор, и уже, когда за спиной глухо лязгнул засов, тихо поинтересовался:

-А когда вы перешли с госпожой Оффенбах на "ты"?

Это кстати, был еще один вопрос, на который не было ответа. И самое главное - колдун даже не заметил этого...

...Спускаясь по лестнице, Винтар считал ступени. Нет, не так, скорее, он считал, сколько мгновений, сколько ударов сердца пройдет до того момента, как он спустится в общий зал, выяснит, где ратман - вряд ли тот ужинает вместе со всеми - и... И что? О чем он будет разговаривать с Таузигом?! Какие вопросы ему задавать? Что рассказывать?

В голове не было ни одной умной мысли. Капюшон плаща закрывал почти весь обзор, а в голове стоял легкий дурман - что ни говори, а последствия зачаровывания склепа аукались до сих пор, и не известно, сколько это еще продлится... Надо было ни во что это не вмешиваться. Не лезть в этот дурацкий склеп, не спускаться под землю... А если уж спустился, так полюбоваться на все и спокойно уйти! Но это ведь был правильный выход - а кто сказал, что Кенниг поступает правильно?

Людей в общей зале было не так уж и много - из двух десятков столиков было заполнены хорошо, если половина. Кенниг оглянулся по сторонам, поймав себя на дурацком желании сдернуть капюшон, чтоб не закрывал обзор. Ну и где этот Таузиг? Уже ушел в свою комнату?

-Господин инквизитор? - кашлянул сбоку робкий голос.

Кенниг оглянулся. У перил стоял, нервно крутя на пальце кольцо, разрисованное какими-то знаками, и пытаясь что-то высмотреть под темным капюшоном секретарь ратмана.

Видимо, парень ждал, что собеседник откликнется, подаст голос... Винтар не собирался доставлять ему такого удовольствия: повернулся - и хватит. Незачем Менриху лишний раз напрягаться. Неизвестно еще, сколько разговор продлится.

Так и не дождавшись ответа, секретарь нервно дернул уголком рта и заговорил:

-Господин Таузиг приглашает Вас за свой столик.

-Он здесь? В общей зале?

Секретарь кивнул:

-К сожалению, здесь не предусмотрены отдельные кабинеты.

-Какое несчастье! - не удержался от саркастического замечания колдун, но его собеседник иронии в голосе не уловил:

-Увы... но я надеюсь, вы примете приглашение господина Таузига?

-Сегодня - да. Где он?

Секретарь указал рукою:

-Там, в дальнем углу... Прошу следуйте за мной...

На собственном ужине ратман экономить явно не собирался: стол ломился от снеди. Белые колбаски соседствовали с тушенной капустой, запеченный в пиве окорок блестел жиром, плошки с красным и белым соусом были полны до краев, свернутые тугой спиралью тонкие сосиски лопались от сока...

-О, - радостно протянул ратман, - прошу к столу, господин инкви...

-Давайте без чинов, господин Таузиг! - предупреждающе вскинул руку Винтар. - Даже у стен есть уши...

Его собеседник спал с лица:

-И... как прикажете к вам обращаться, господин инк... - тут уже он сам запнулся на полуслове.

Винтар опустился на свободную лавку, на миг задумался и кивнул собственным мыслям:

-Шмидт. Бертвальд Шмидт.

Этим именем он уже назывался в Бирикене, покупая травы, так что мешает назваться так еще раз? "Кенниг" прозвучал бы сейчас намного хуже.

-Какая редкая фамилия! - чуть слышно фыркнул остановившийся в нескольких шагах от стола секретарь.

Впрочем, те, кто мог его услышать - услышали.

Ратман ощутим побледнел:

-Простите дурака, господин инк... господин Шмидт. Деревенщина, что с него взять?

Или наоборот. Человек очень сильно подозревающий, что инквизитор не тот, кем кажется...

Кенниг покосился на чересчур языкастого юношу и перевел взгляд на Таузига - как же сейчас водяной колдун жалел, что он вынужден прятать лицо под капюшоном!

-Ничего страшного. Единый простит.

Секретаря от этих слов передернуло.

Ратману, похоже, ответ лже-инквизитора тоже не особо по душе пришелся: по крайней мере, улыбка вышла какая-то кривая. Да и тему для разговора он быстро поменял, видимо решив, что предыдущих извинений достаточно:

-Сигенот, живо, еще один прибор для господина инк... господина Шмидта!

Секретарь, легко согласившись с должностью слуги, послушно кивнул и направился к кухне. А ратман вновь повернулся к Кеннигу:

-Может, позволите своему слуге покинуть нас?

Возможно, Таузиг не хотел, чтоб при внезапно случившемся разговоре присутствовал лишний свидетель. Но проблема была в том, что без этого самого свидетеля разговор бы просто не состоялся.

-Я предпочитаю, когда мои слуги находятся в пределах видимости.

-Но ведь второй - сейчас не здесь? - не удержался от язвительной подколки ратман.

-Мне достаточно.

Возникший рядом с Кеннигом секретарь поставил на стол глинянные тарелку и кружку и, выпрямляясь, как бы невзначай задел капюшон на голове Винтара, чудом не сбив его. Колдун едва успел вцепиться в край накидки.

И ведь явно это было сделано не случайно...

-Прошу прощения, господин... Шмидт.

У Кеннига пальцы чесались - короткий жест, и ледяная магия сорвется с ладони... Если конечно, забыть, что вчерашняя попытка колдовать Винтара едва не угробила. Мужчина медленно опустил руку от капюшона, перевел взгляд на чересчур наглого секретаря.

-Ничего страшного, Сигенот, - яду в голосе хватило бы на сотню гадюк. - Обещаю, тебя запомнят молодым...

Секретарь непонимающе уставился на него, а Кенниг продолжил:

-Потому что с такими кривыми руками до старости не доживают.

Был ли мальчишка убежден в том, что перед ним настоящий инквизитор - не известно, но уж в то, что спрятавшийся под капюшоном человек способен выполнить свою угрозу, поверил сразу. Побледнел, отступил на шаг...

-Господин инк... Господин Шмидт, - зачастил ратман, - да забудьте вы про этого дурака! Вы лучше ешьте! Гляньте, сколько всего хорошего, вкусного...

Кенниг перевел взгляд на стол. Есть особо не хотелось. Раз уж, как идиот спустился в общую залу, попытался завести разговор с Таузигом, надо было как можно быстрее разбираться, зачем Винтар вообще сюда полез. В смысле - не только впутался в это идиотское путешествие, но и сейчас решил затеять беседу с путешественником.

О, кстати, к слову о путешествии. Винтар прикрыл глаза, досчитал до десяти и обратно, успокаиваясь, и мягко начал:

-Я сейчас не голоден, господин Таузиг. Дорога отбила весь аппетит.

Ратман опустил глаза и поспешно отодвинул от себя тарелку, заполненную едой:

-Да -да, господин Шмидт! Я тоже совершенно не голоден! Что ни говори, а путешествия так выматывают!

-Особенно внезапные.

-П-простите, господин Шмидт?

Кенниг равнодушно крутил на столе нож. Тот почему-то постоянно останавливался острием клинка к Таузигу.

-Мы едем уже больше недели, а я до сих пор так и не ведаю, зачем и куда. А ведь мой сан обязывает знать все.

Таузиг нервно закусил губу:

-Но я ведь вам говорил. Утрехт. Служба...

Кенниг позволил себе легкий смешок:

-Этими словами можно описать очень многое. Мне нужна конкретика. Ради нее я даже оставил свою комнату.

-Но ведь я тоже многого не знаю, господин Шмидт! - ратман все пытался найти лазейку, оборвать разговор так, чтоб не оскорбить всевластного инквизитора.

Кенниг заломил бровь:

-Например?

Увы, но мимика, спрятанная под капюшоном, пропадала втуне. Приходилось играть голосом и надеяться, что Менрих сможет хорошо его замаскировать.

Таузиг на миг закусил губу, словно решая, не преступает ли он границы дозволенного, и выпалил:

-Например, я никогда не видел Вашего лица, господин Шмидт!

Это была глупость. Это была страшная глупость.

Но слова сорвались с языка раньше, чем сработали мозги:

-Так может, обменяемся тайнами? Вы первый, господин Таузиг...

Стоявший неподалеку Менрих шумно втянул воздух через зубы, но Винтару уже было поздно отступать:

-Ну так что, господин Таузиг?

Ратман не отводил потрясенного взгляда от темного пятна капюшона:

-Вы... вы серьезно, господин инк... господин Шмидт? Вы... покажете свое лицо?!

Винтару казалось, что он ступает по тонкому льду. Один шаг - и под ногами разверзнется бездна.

Но он ведь водяной маг, так?

-Только после того, как услышу ответ на свой вопрос.

Кенниг понятия не имел, будет ли он выполнять обещание, но остановиться колдун уже не мог. У него был шанс узнать, какого Того, Кто Всегда Рядом, ратман мчится через всю Фриссию, и упускать такую возможность водяной маг не собирался. А уж что будет потом... Сейчас это уже не важно.

-Итак? Почему Вы так спешно покинули Бирикену? Неужели рат так легко Вас отпустил?

Ратман молчал, кусая губу. На лице - страх боролся с любопытством. И в конце концов последнее победило. В самом деле, когда ты ведаешь, кто прячется под капюшоном, знаешь секреты, которые не известны никому, то один из самых могущественных людей королевства отказывается у тебя в кулаке. Не зря ведь инквизитор прячет свое лицо. Значит, ему есть, что скрывать...

Ну а то, что ты сам выдашь свою тайну - сейчас, в принципе, не особо страшно. Шантажировать ею нельзя - она не настолько важна, а раз так - грех упускать такую возможность...

-Я... Понимаете, господин инк... господин Шмидт, я был вынужден покинуть город...

Винтар фыркнул себе под нос. Вынужден! Какие громкие слова!

Хорошо хоть ратман, целиком и полностью погруженный в раздумья, как лучшим образом поделиться своей тайной, но при этом не особо раскрыться, ничего не заметил:

-У меня несколько дней назад возникла одна проблема... Она вроде крошечная... Вы, например, наверняка смогли бы ее решить простым щелчком пальцев, но я человек маленький... И для меня это просто огромное бедствие!

Ага, сейчас последует: "Господин инквизитор, а щелкните-ка вы пальцами, да спасите меня от огромного долга!". Или нет, лучше: "Господин инквизитор, меня тут застукали на взятке, замолвите за меня словечко перед королем!".

-Примерно четыре года назад умерла моя жена - Оста, я вдовцом остался... У нее, у жены моей, сестра была. Юттой ее звали. Повитухой она была...

Винтару словно иглу в висок загнали. Мужчина сцепил зубы.

-Роды она хорошо принимала... - ратман к самому столу склонился. Говорил тихо, поспешно, так, что его слов, не приведи Единый, никто, кроме инквизитора не услышал. - Ну и... Лет десять назад позвали ее на один случай. В Брун.

Кеннигу было нечем дышать. Была б на то воля колдуна - он бы и капюшон снял, и на улицу вышел...

- Свояченница моя тогда так и не рассказала, кто рожал, - продолжал частить ратман, - но я так думаю, что девка была знатной, из свиты ведьмы... Не зря ж брат ведьмы тогда сам за повитухой прибыл. Нагулял на стороне, да и переполошился, что конкубина тяжела...

Воздуха не хватало все сильнее.

-Я со свояченницы тогда только и смог выбить, что все нормально прошло, мальчишка здоровым родился... Да не в этом суть. Уехала она, Ютта, в Утрехт, к самому приграничью, Бильхофштайн, или где-то там, не помню точно... - ратман оглянулся по сторонам, убедился, что никто не подслушивает и продолжил: - Ведьма-то пять лет назад подохла, замок, который сейчас Вам, господин Шмидт, отдали, сгорел. Мы думали, все погибли... А несколько дней назад приходит ко мне человек один. Я сперва не понял, думал, показалось, а потом смотрю... А это ведьмин брат...

Узнал все-таки.

Кенниг кашлянул, чувствуя, что еще чуть-чуть, и он попросту задохнется.

Ратман понял этот звук по-своему.

-Да я понимаю, господин инквизитор! Надо было сразу Вам сказать, Вы б с ним, как пить дать, справились, но я-то человек маленький! - мужчина прижал руку к сердцу. - Я испугался! Лорд-манору доложить нельзя, он вопросов слишком много задавать будет, о Вас, опять же, спросит... Вот я и решил свояченницу навестить. А выезд из города Вашим именем запрещен. Ну, я и подумал, что если Вы со мной поедете, то вопросов на воротах никаких не возникнет!

Что-то глухо звякнуло. Кенниг медленно опустил глаза: нож, который он автоматически продолжал крутить на столе, выскользнул из пальцев и, очутившись у самого края, упал на пол.

Водяной маг неспешно наклонился, сжал пальцы на рукояти... Как же ему сейчас хотелось загнать клинок в горло этой жирной свинье...

Мужчина выпрямился, осторожно положил нож на столешницу:

-То есть, Вы, зная, что в Бирикене находится колдун, заставили меня оставить город в опасности?

-Я... Я... Я не подумал об этом! Я не виноват, господин инк... господин Шмидт! Клянусь Единым, я не виноват! - даже будучи смертельно напуганным Таузиг умудрялся голоса не повышать, дабы не привлекать к своему столу лишнего внимания. - Я не специально!

Винтар встал из-за стола:

-Если бы вы сделали это специально, господин Таузиг, я бы просто Вас убил, - пожалуй, за время сегодняшней беседы это было единственным, что водяной маг сказал от чистого сердца.

Ратман так и остался сидеть с открытым ртом.

А Кенниг, уже шагнув к лестнице, бросил через плечо:

-Менрих, забери еду со стола. Господин Таузиг сегодня постится. Таково его послушание.

Вслед полетело слабое:

-Но... А как же Ваша часть уговора, господин инк... господин Шмидт! Вы же обещали!.. - но колдун даже не оглянулся.

Неизвестно, кому было труднее добраться до отведенного лже-инквизитору номера: Менриху, вымотавшемуся после тех иллюзий, которые ему пришлось создавать во время разговора Винтара с ратманом, или самому Кеннигу, перед глазами которого будто туман стоял...

Мальчик. У Аурунд родился мальчик. Повитуха, принявшая роды, жива. Находится где-то в Утрехте. И вполне возможно, что эта самая Ютта знает что-то еще... Что-то такое, о чем не рассказала своему зятю.

Например, роженница могла рассказать повитухе, кто был отцом ребенка.

Эрменгильда открыла дверь, стоило только постучать. Винтар перешагнул порог комнаты, отметил краем глаза, что за ним следом зашел Менрих, и медленно опустился на ближайший диван.

Иллюзионщик не придумал ничего лучше, как поставить тарелки, которые нес в руках, на пол, и сам плюхнулся рядом:

-Убейте меня. Или я сейчас сам умру, - лицо юноши заливала неестественная бледность.

-Дней через десять - обязательно, - мрачно пообещал Винтар. - У меня как раз силы восстановятся.

Не может же быть так, чтоб дар исчез навсегда! По крайней мере, Кенниг на это очень надеялся.

Парень бросил на него косой взгляд и тихо хмыкнул:

-То есть теперь вы хотите, чтоб и я так же вымотался. Буду знать.

Эрменгильда опустилась на колени рядом с юношей, мягко коснулась ладонью его лба и сочувствующе спросила:

-Очень плохо?

-У меня дар нестабильный, - вздохнул Менрих. - Иногда пашешь как лошадь - и все в порядке, а иногда, ничего вроде не делаешь - и чувствуешь себя так, словно мешки грузи... - парень оборвал речь на полуслове и уставился в упор на Эрменгильду: - как ты это сделала?!

Юная ведьма испуганно отдернула ладошку:

-Что? Я ничего не делала!

Иллюзионщик глубоко вздохнул и заговорил тихо и четко выговаривая каждое слово:

-После того, как ты дотронулась, мне стало легче. Ты - целительница, как Одильхох?

-Не-не-не! - испуганно замотала головой девушка, - я не умею лечить! Я вообще сейчас ничего не делала!

Менрих только хмыкнул:

-Ну... Поверим на слово. Хотя я очень сомневаюсь...

Барон фон Мецгер так спешил уехать подальше от места нападения разбойников - хотя, казалось бы, зачем мчаться вперед? Если бы бандиты хотели напасть еще раз, они бы ночью атаковали - что до границы с Утрехтом поредевший караван добрался к вечеру. И это при том, что по всем расчётам Мадельгера и Росперта выходило, что раньше, чем через пару дней приграничья достигнуть нельзя.

Разъяренный наниматель - мало того, что чуть не пострадал, так еще и с опасного места удалось уехать с задержкой - кубарем выкатился из кареты и рванулся к заставе.

Солнце только катилось к закату, а потому ворота расположенной на узкой просеке крепостицы, были открыты.

-Это что такое?! - возмущенно завопил барон. - Что происходит?! Бандиты в приграничье! Куда смотрит лорд-манор?! Чем вы вообще занимаетесь?!

Только собиравшиеся закрывать ворота пограничники остановились, удивленно глядя на потрепанный караван. А фон Мецгер все не успокаивался:

-Я оплачиваю паважи, понтажи и мьюражи, и вместо того, чтоб обеспечить мне безопасный проезд по этой самой дороге, вы бездельничаете?!

-В чем дело? - хмуро поинтересовался один из пограничников.

Пусть и Утрехт, и Гарделлегенер входили в состав Фриссии, но свои границы каждое лорд-манорство берегло свято.

-В чем дело?! - взвился дворянин. - На меня напали разбойники! - То, что это произошло еще вчера вечером, фон Мецгера похоже, мало беспокоило. - Они чудом меня не убили! Чем занимается лорд-манор?! Чем, в конце концов, занимаетесь вы сами?!

-Мы таможенники, а не...

-Да какая разница, кто вы?! Я должен путешествовать по землям Фрисии, не опасаясь, что со мной что-то случится!

Одноглазый Мортен, наблюдавший за этой перебранкой с почтительного расстояния, зло сплюнул себе под ноги:

-Понеслась телега по кочкам!.. У нас тут раненных куча, а он языком ляскает.

-Лучше бы его там в лесу и прикопали, - тихо согласился кто-то из наемников.

Наниматель комментариев, к счастью, не услышал.

Впрочем, пограничники тоже не были расположены долго болтать:

-Бумаги показывайте и проезжайте. Офицерам расскажете, чем недовольны.

Фон Мецгер замер, хватая ртом воздух, потом зло сунул под самый нос пограничнику сложенный несколько раз лист.

Капрал в зеленном мундире пробежал взглядом строчки и мотнул головой в сторону все еще открытых ворот:

-Заезжайте. Все равно, через границу Утрехта ночью вас никто не пропустит.

Даже вернувшись в карету, барон фон Мецгер все не успокаивался. В ворота крепостицы уже заезжали последние ландскнехты, а из окошка экипажа все еще неслось угрожающее:

-Я пожалуюсь лорд-манору! Я дойду до короля! Его Величество Фарамунд V узнает, что творится на границе Утрехта!..

... За ночь фон Мецгер успокоился. По крайней мере, выезжая из заставы Гарделлегенера и пересекая узкую засеку нейтральной полосы, дворянин уже не возмущался. Может, остыл после вчерашнего. А может решил, что жаловаться утрехтским пограничникам на разбойников из Гарделлегенера - дурной тон.

Как бы то ни было, получив отметку в подорожной грамоте, барон вновь был готов отправиться в путь.

Мужчина уже подошел к своей карете - место убитого кучера занял один из слуг - и замер, обводя удивленным взглядом шварцрейтаров:

-Вас же вчера вроде больше было.

-Четверо погибли, - сухо пояснил Кристенсен.

-Да знаю я это! - отмахнулся мужчина. - Все равно меньше стало.

-Мы договорились с местными. Трое тяжело раненных останутся в лазарете при заставе.

Фон Мецгер нахмурился:

-То есть, это мне новых рейтаров нанимать?! Да что ж это творится, а?! Везде сплошные траты!

Гэрулец, взявший на себя, с молчаливого согласия остальных наемников, обязанности старшего, только губы поджал. На язык просилось крепкое словцо, но статус нанимателя не позволял шварцрейтару высказаться.

Барон оглянулся на пограничников:

-До ближайшего города далеко? Мне нужны новые наемники. Старые... испортились.

Послышались тихие смешки, и кто-то из пограничников обронил:

-За пару дней до Фрисхайма доберетесь. Там можно найти вербовщика.

Барон фон Мецгер оглянулся на молчаливых наемников в черных траурных одеяниях и полез в карету, тихо бормоча под нос:

-Везде траты, везде сплошные траты...

Утром Винтар с трудом открыл глаза. Была бы на то воля водяного колдуна, он бы вообще никуда не ехал. Впрочем, мнения Кеннига по этому вопросу никто спрашивать не собирался.

Громовой стук в дверь мог поднять даже покойника:

-Господин инк... Господин Шмидт, - надрывался из коридора секретарь Таузига. - Пора ехать!

-Помню! - мрачно буркнул колдун, с трудом садясь на диване. Мужчина совершенно не был расположен любезничать. Впрочем, как и всегда.

Послышался шум удаляющихся шагов, Кенниг мотнул головой и медленно встал.

Растрепанный Менрих дотянулся до стоявшего у двери кувшина с водой и не придумал ничего лучше, как вылить его себе на голову:

-Дурак, - фыркнул Кенниг. - На улице еще холодно, замерзнешь, как собака.

-Зато проснусь наконец, - огрызнулся иллюзионщик.

Видно, не только водяному магу не хотелось покидать нагретое помещение, ехать куда-то...

Эрменгильда сладко потянулась, сцедив зевок в кулак, и внезапно грустно сказала:

-А я домой хочу... К родителям. А мы все едем куда-то, едем...

-И ехать будем еще долго, - угрюмо согласился с ней Кенниг.

-Почему? - глаза девушки удивленно расширились.

-Потому что господину Таузигу нужно в Утрехт, на границу с Гэрулией,- язвительно пояснил Винтар то, что и так знал каждый из собеседников. - Мне нужно в Лундер, а вам - в Борн. Учитывая, что лошадей у нас нет, я пока не имею представления, как их заиметь, чтоб не ехать дальше с Таузигом, путешествие будет долгим.

Нет, Кенниг, конечно, в гэрульское приграничье не собирался. И уж тем более, и не думал тащить туда Эрменгильду - раз уж дал слово доставить ее домой, то обещания надо выполнять - но вот как попасть в столицу лорд-манорства, если ратман собирался продолжить путешествие по Королевскому тракту - это вопрос интересный.

-А... Если заставить ратмана отправиться в Лундер? - несмело предложила девушка.

-В смысле?!

-Ну... Он же верит, что вы - инквизитор. Слушается Вас. Прикажите ему поехать в Лундер. А нам тогда не придется искать, как туда добраться...

Идея была интересная. И, что ни говори, она давала возможность одним махом решить сразу несколько проблем. Осталось только придумать, что же все-таки сказать Таузигу...

... Ратман уже садился в свою карету, когда его окликнули:

-Господин Таузиг!

Мужчина оглянулся и вздрогнул, прижав руку к сердцу: закутанная в плащ фигура внезапно оказалась буквально в двух шагах от путешественника, хотя, казалось бы, еще несколько мгновений назад находилась далеко. Слуги инквизитора привычно стояли за его спиной.

-Д-да? Вы что-то хотели, господин Шмидт?

-Я так и не выполнил данное вам обещание, господин Таузиг.

-Какое?!

-Мы ведь обещали обменяться секретами? - в голосе инквизитора промелькнули нотки, похожие на смех.

А затем мужчина резко скинул капюшон. Уже через несколько ударов сердца он надел его обратно, но и этих секунд было достаточно для того, чтоб ратман разглядел незнакомое лицо: изборожденное шрамами, застарелыми пятнами ожогов, покрытое какими-то буграми и бородавками...

Ратмана даже передернуло:

-Как... Как вы вообще выжили после таких ран?!

Из-под капюшона раздался короткий смешок

-Я не мог умереть, не закончив важных дел на этой земле... Но сейчас речь не обо мне, господин Таузиг.

-Я... слушаю?..

-Вы направляетесь в Утрехт. Не будем сейчас говорить о причинах, побуждающих Вас делать это, но минувшей ночью я вдруг подумал... Рат Бирикены был столь любезен, что выделил мне Брун. Я считаю необходимым сообщить об этом самому лорд-манору и полагаю, что при этом обязательно должны присутствовать Вы.

Лицо Таузига залила неестественная бледность:

-Я не... Мне не надо! - зачастил он. - Его Светлость...

-Его Светлость будет рад, что на местах могут самостоятельно решать такие вопросы.

-Я не уверен...

-А я уверен, - мягкий голос инквизитора обволакивал сознание подобно туману. - Я прошу... Нет, я приказываю Вам поехать со мной. Я уверен, что, оказавшись в Лундере, Вы, как представитель рата Бирикены, получите вознаграждение по заслугам.

Слышать про вознаграждение было очень приятно. Но в глубине души Таузиг все еще сомневался.

-Да, но...

-Никаких "но", господин Таузиг. Вам обязательно надо поехать в Бирикену... А, уже после этого, вы сможете отправиться в Утрехт.

Слуга, стоявший за спиной инквизитора, покачнулся и оперся о своего спутника. Второй прислужник закашлялся.

-Это приказ, господин Таузиг, - в голосе инквизитора прорезались требовательные нотки, и ратман сдался:

-Как вам будет угодно... Это получается, нам надо будет съехать с Королевского тракта?

-Я думаю, дорогу мы найдем, - обронил инквизитор и шагнул к своей карете, резко бросив слугам:

-Пошли.

Таузиг так и не понял: показалось ему, или голос инквизитора действительно изменился?

Фрисха йм, в целом, напоминал Гермершхейм. Ну, или как минимум, местный вербовщик казался братом - близнецом того, что участвовал в найме подвыпивших рейтара и ландскнехта. Только что мочка уха была оторвана не правого, а левого. Да золотых зубов, вроде бы, было побольше.

Впрочем, даже столь неказистый вид посредника не остановил барона фон Мецгера:

-Мне нужно человек десять рейтаров, - мужчина с места взял быка за рога.

Его собеседник пожал плечами:

-Через недельку приходите, посмотрим, чем могу вам помочь.

Рейтары, стоявшие в дверях конторы запереглядывались. По отряду покатились тихие смешки. А что? Контракт заключен на два месяца... так что, если придется застрять в этом городишке - главное, чтоб деньги платили, а остальное уже не важно. Солдат спит - служба идет. Если ты не рискуешь собственной шкурой, гуляешь по городу, пьешь пиво, задираешь буржуа и подкатываешь к горожанкам, а тебе еще за это и жалование платят... Да это же двойная выгода!

-Какую недельку?! - взвыл барон. - Мне, самое большее, завтра надо дальше ехать! Меня невеста ждет!

С точки зрения все тех же наемников, ждать барона могла только старая дева, окончательно потерявшая всякую надежду выйти замуж. Сам заказчик считал по-другому:

-Она уже заждалась! Она каждый день спрашивает родных, скоро ли я приеду, она...

Словоизлияние могло продолжаться еще долго, если бы вербовщик не перебил его:

-Три крейцера.

-Что?! - фон Мецгер запнулся на полуслове.

-Три крейцера, и к вечеру у вас будет еще десяток наемников.

-Вы с ума сошли?! - взвился мужчина. - Да за эти деньги весь ваш тухлый городишко купить можно!

-Так идите и купите, - захихикал вербовщик, противно тряся нижней губой: - глядишь, найдете в Вашем приобретении трех-четырех рейтаров.

Барон явно хотел высказать обнаглевшему горожанину все, что он о нем думает. Проблема, правда, была в том, что на мнение вербовщика это вряд ли бы повлияло. Это понял и сам барон: открыл рот, явственно готовясь сказать что-то злое, помолчал с минуту, закрыл рот, еще помолчал и мрачно буркнул:

-Половина денег сейчас, половина - вечером.

Вербовщик вновь захихикал:

-Приятно поговорить с умным человеком...

...С точки зрения Мадельгера соглашаться заключать контракт с теми наемниками, которые пришли вечером, мог только слепой: во-первых, они были одеты не как рейтары - разноцветное тряпье, не будь оно таким подранным, вполне могло сойти за наряды ландскнехтов. Уже одно это могло заставить задуматься. Ну, а во-вторых, у этого десятка наемников были такие бандитские рожи, что они вполне могли быть напарниками тех разбойников, что напали на отряд раньше. Уж в ту банду их легко бы приняли без рекомендательных писем. Но, то ли барон слишком спешил своей возлюбленной, то ли не задумался, а почему собственно шварцрейтары одеты совсем не так, как полагается, но мужчина, беспрекословно заплатив вербовщику, и хрипло обронил:

-Завтра на рассвете выезжаем.

Барнхельм и Оффенбах переглянулись: они очень сомневались, что вновь нанятые позволят барону дожить до рассвета...

До развилки на Лундер добрались к исходу третьего дня. Ратман попытался убедить Винтара все-таки поехать дальше по Королевском тракту, но лже-инквизитор был непреклонен.

-Вы не понимаете, господин Таузиг. Это не мне, это Вам нужно ехать в Лундер.

-Да, но...

-Без "но", господин Таузиг. Я Вам уже неоднократно объяснял...

Тут Кенниг совершенно не кривил душой. За прошедшие три дня, ратман уже раз пять пытался переубедить инквизитора. Водяной колдун проклял все. Он уже был готов послать своего невольного спутника к Тому, Кто Всегда Рядом, но Винтара останавливал лишь тот факт, что сейчас он отвечал за Эрменгильду и Менриха, которых невольно взял с собой в путешествие. Если бы Кенниг ехал один, он бы уже давно высказал ратману все, что думает.

С другой стороны - Винтар тогда бы вообще не заморачивался путешествием с Таузигом. Просто бы снова вызвал себя водяного коня.

Если бы смог...

...Нетерпеливо уставившийся на ледяного колдуна ратман явственно ждал продолжения речи. Что там ему объяснял Кенниг, он уже слышал сотню раз, но по-прежнему не успокаивался. Водяной колдун вздохнул, собрал в кулак остатки спокойствия и попытался как можно нейтральнее закончить:

-Лорд-манор несомненно наградит вас за отличную службу.

Похоже, в сказанное не верил не только сам Винтар, но и его собеседник.

А уж про секретаря, бросавшего на фигуру под капюшоном долгие взгляды, и говорить нечего. Пусть юноша, как и его начальник, и увидел "облик" инквизитора, но он явно все еще не доверял речам таинственного путешественника.

Впрочем, кто ж его спрашивал? Главное, что ратман не передумал ехать в Лундер, а уж что там думает его помощник - это дело десятое.

В карете Винтар откинулся на спинку дивана и уставился пустым взглядом в потолок.

Пусть голос инквизитора изменял Менрих, но сам водяной маг, вынужденный "держать лицо", выматывался после каждого разговора с ратманом так, словно мешки грузил.

Или пытался колдовать.

За прошедшие несколько дней Кенниг, памятуя, как странно отреагировал организм на попытку создать простенькую ледяную стену, даже не пробовал делать что-то не столь значимое. Точне нет, не так. Кеннигу постоянно приходилось одергивать себя, ловя и обрывая короткие жесты, которые, доведи их до конца, могли стать магией. Винтар и не предполагал, что за прошедшие годы он так сроднился с волшебством. Для него колдовать - было все равно, что дышать, и сейчас, контролируя себя, стараясь не колдовать, стараясь восстановиться после склепа, водяной маг чувствовал себя так, словно пытается жить, потеряв возможность есть, пить... Дышать, в конце концов!

-Устали? - тонкая ладошка коснулась лба Кеннига. В голосе Эрменгильды звучало сочувствие.

Винтар мотнул головой, выпрямился:

-Нет, ничего страшного. Все в порядке. Скоро доедем до Лундера и можно будет прекратить этот фарс.

-Вы уверены? - не успокаивалась девушка. - Вы такой бледный...

-А я, например, всю последнюю неделю бледный, - раздраженно отозвался с дивана напротив Менрих, - это ничего?

Юная ведьма удивленно покосилась на него. Подобной вспышки она совершенно не ожидала. Под ее взором иллюзионщик стушевался и опустил взгляд.

Мадельгер и Росперт ошиблись во вновь нанятых сослуживцах. Ночью, во Фрисхайме, на барона никто не напал.

За пределы города путешественники выбрались вполне благополучно. Спокойно ехали и весь день и под вечер разбили бивуак на небольшой полянке среди леса.

Давно стихли последние разговоры, чуть слышно щебетали ночные птицы...

Оффенбах откинул полог палатки и вышел наружу.

В неверном лунном свете виднелись едва различимые пятна - стволы деревьев, фигуры часовых, палатки... Мужчина шагнул вперед и, споткнувшись, полетел на землю.

-Скримсл!

В плечо вцепились пальцы:

-Ой, господин Мадельгер, это вы?! Как вы?! - торопливо зашептал взволнованный голос. - Простите, я не специально, я...

-Да замолчи ты! - шикнул не выдержавший разноглазый. - Сейчас весь лагерь на ноги поднимешь! Какого скримсла ты не спишь?!

Кайо осторожно помог ему подняться:

-Не знаю. Просто не хочется. Вышел на звезды посмотреть...

-И не мог отойти от выхода? - раздраженно поинтересовался ландскнехт.

-Простите, - хлюпнул носом мальчишка. -Я не специаль...

-Тихо! - шикнул на него наемник, зажав ребенку рот ладонью. - Слышишь?

За последние несколько мгновений в ночном лагере что-то изменилось. Если еще несколько мгновений назад было слышно, как перекликиваются редкие ночные птицы, то сейчас все стихло. Словно жители леса испугались какого-то зверя поопасней... Человека, например.

И словно в подтверждение этой мысли из темноты послышался тихий всхлип: такой бывает, когда, зажав рот рукою, перерезаешь пленнику глотку...

Нападать в пределах города - дело опасное. Воткнешь кинжал под лопатку дворянину, а назавтра тебя городская милиция повяжет. Гораздо проще выехать за пределы поселения, и уже там решить все свои денежные проблемы. Тем более, что Утрехт порос лесами, кто на путешественника напал - разбойники или его же наемники постарались - одному Единому будет известно. Да и опять же, даже если рейтары виноваты - нанимали то разными группами, может, это те, что из Гарделлегенера с ним приехали, на золото позарились..

Видно, так и рассуждали новые компаньоны.

Часовых было двое: один из старой команды, один - из новой. "Старика" сняли быстро: именно его едва различимый стон и услышал Мадельгер.

-Росперта буди! Живо! - прошипел ландскнехт, толкая мальчишку в сторону палатки.

Кайо поспешно нырнул под полог, вцепился в плечо рейтару:

-Господин Росперт! Господин Росперт, проснитесь! В лагере неспокойно!

Мужчина резко сел, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной темноте палатки...

Тишину мирно спящего бивуака распорол отчаянный вопль:

-Тревога! Трево...- оборвавшийся на полуслове.

Впрочем, для того, чтоб поднять оставшихся верными барону шварцрейтаров этого хватило...

...Ночной бой вышел коротким. Да, на стороне нападавших была внезапность, но воспользоваться этим преимуществом не получилось. Единый знает, кто умудрился разбудить спавшего у входа в шатер фон Мецгера слугу, но перепуганный парень поднял крик. И погиб одним из первых - выиграв спасительные минуты для своего хозяина.

Оставшиеся верными нанимателю шварцрейтары сориентировались быстро. Пусть над лесом еще царила тьма, рассеивавшаяся лишь неверным мерцанием звезд, но сражаться ночью было не привыкать. Пусть разобрать, кто свой, кто чужой, было трудно, но профессионалы справились с теми, кто решил присвоить себе звание шварцрейтаров...

Мелькание черных теней в ночи, хриплое дыхание, прерываемое звоном мечей... Все смешалось в смертельной пляске...

И лишь потом, перебирая воспоминания о той ночи, Мадельгер вдруг вспомнил, что на миг, короткий миг ему показалось, что он разглядел лицо случайно оказавшегося рядом гэрульца. Повязка сползла с лица Кристенсена - или он просто не надел ее? - и глаз, до этого прикрытый темной тканью, по кошачьи светился прозеленью...

Впрочем, было ли это так, толком разглядеть не получилось: мужчина резко отвернулся, а затем бой и вовсе развел шварцрейтаров в разные стороны.

Главное в тот момент было другое - нанимателя удалось спасти.

К исходу второго дня после съезда с Королевского тракта путешественники благополучно добрались до Лундера. Не считать же, в самом деле, за беду, подкову, слетевшую с копыта одного из коней, когда карета как раз проезжала городские ворота. Впрочем, в наступающих сумерках этого практически никто не заметил.

Небольшая гостиница "Рыжая цапля" гостеприимно приняла усталых путешественников...

Когда Винтар, низко надвинув капюшон плаща, уже поднимался по лестнице, его мягко придержали под локоток:

-Господин... Шмидт, можно вас на два слова?

Кенниг оглянулся: секретарь. Как там его... Постоянно из головы вылетает. И ведь ратман уже пару раз окликал по имени...

-Что-то важное?

Ратману опять что-то понадобилось? Снова начнет рассказывать, что инквизитору нечего делать у лорд-манора?

-Всего два слова, господин Шмидт... Пока господин Таузиг занят...

Секретарь решил действовать поверх головы своего хозяина? Интересная картинка получается... С другой стороны, начиная с состоявшегося в Борне разговора о поездке в Утрехт, мальчишка явно подозревал, что что-то не так, что под капюшоном инквизитора прячется кто-то другой... Тот, Кто Рядом знает, с чего это он заподозрил, но то, что таковые опасения были - ясно даже слепцу.

И вот сейчас, после того, как Винтар с помощью иллюзионщика показал "свое" лицо, у секретаря возникли какие-то вопросы. И уже когда путешественники прибыли в Лундер и до прибытия в замок осталось всего ничего (не отправляться же на встречу с лорд-манором на закате, в самом деле! Вот с утра, на свежую голову...), секретарь - Единый, ну как же его зовут?! Таузиг ведь называл его по имени! - вдруг решает о чем-то поговорить...

Хотя может, Кенниг все неправильно понял? И секретарь действует сейчас по поручению ратмана? Но к чему тогда упоминание о его занятости?

-Ну? - мрачно поинтересовался Кенниг.

Эрменгильда и Менрих уже начали подниматься по лестнице, и сейчас, услышав, что Кенниг остановился, тоже замерли.

-Не здесь же, - укоризненно протянул парень, выразительно поиграв бровями и явно намекая, что в общем холле слишком много слушателей.

-Пойдем наверх, - коротко бросил Винтар, поняв, что так легко от настырного мальчишки не избавится.

-А... ваши слуги?

-Мне нечего от них скрывать.

-Но...

Кенниг позволил себе кривую усмешку:

-Это ведь тебе надо что-то мне сказать... Сигенот? - Хвала Единому, наконец, имя этого идиота вспомнил. - Мне от тебя ничего не нужно... - Кенниг на миг задумался и подбавил голос яду: - Пока не нужно.

Секретарь сглотнул комок, застрявший в горле: кадык на тонкой петушиной шее дернулся вверх - вниз.

Правда, это не помешало ему, поднимаясь по лестнице вслед за Кеннигом, пару раз наступить на подол плаща водяного мага. Колдун чудом удержал капюшон на голове - Менрих сейчас занимается только голосом и вряд ли сможет быстро изменить облик "хозяина".

Когда плащ дернули первый раз - Винтар сдержался, хотя ему очень хотелось развернуться и кинуть в лицо топающему за ним недоумку ледяное заклятье. На второй раз маг попросту резко остановился, так что мальчишка чудом не ткнулся носом ему в спину, медленно повернулся и, ухватив секретаря за ворот камзола, тихо ласково пообещал:

-Еще раз это сделаешь, тебя по частям собирать будут. Понятно? - лица лже-инквизитора парнишка, конечно, рассмотреть не мог.

Странное дело, но Сигенот не испугался. По губам мальчишки скользнула кривая усмешка и секретарь медленно кивнул:

-Очень хорошо понял, господин Шмидт...

А потом случилось и вовсе невообразимое: секретарь осторожно, двумя пальцами ухватил рукав Винтара:

-Знаете, господин Шмидт... Я совершенно забыл, что хотел Вам сказать... Давайте, наверное, поговорим позже...

Кенниг озадаченно уставился на него: столь резких перепадов настроения маг совсем не ожидал. А мальчишка медленно отвел его руку в сторону...

Даже и этого короткого движения было достаточно для того, чтоб со среднего пальца секретаря соскочило узкое кольцо. Сверкнув в воздухе, оно зазвякало по каменным ступеням и скатилось под лестницу.

Парнишка изменился в лице. На миг появившееся самодовольство пропало, словно и не было его:

-Простите, господин Шмидт! - сдавленно пискнул он, буквально кубарем сваливаясь с лестницы, - у меня дела.

Кенниг проводил его долгим взглядом и, не придумав ничего умнее, направился наверх. Дойдя до последней ступени, водяной маг оглянулся: секретарь ползал на коленях перед лестницей, выискивая в пыли убежавшее кольцо.

-Что он хотел? - тихо поинтересовался стоявший неподалеку Менрих.

В глазах у стоявшей рядом с ним Эрменгильды застыл тот же немой вопрос.

Кенниг вздохнул:

-Чтоб я знал...

Мужчина оглянулся на секретаря... Тот все еще ползал на коленях, пытаясь найти свою пропажу. Внезапно парень, словно почувствовав взгляд, замер, вскинул голову, провел ладонью по лицу, отбрасывая с глаз лезшую в глаза прядь волос и оставляя на щеках разводы грязи.

В пустынном холле гостиницы было безлюдно. Лишь вдалеке у стойки сладко зевал ночной охранник, явно не собиравшийся помогать ползающему на коленях мальчишке. Спускавшиеся на Лундер сумерки окутывали город, почти физически давили на глаза...

Сигенот, находясь на первом этаже, вряд ли мог что-то разглядеть на втором... Но Кеннигу почему-то на миг показалось, что их взгляды пересеклись, и по губам мальчишки на миг скользнула кривая усмешка...

После ночной стычки до ближайшего селения удалось добраться только вечером. При том, что по всем расчетам получалось, что первые признаки человеческого жилья должны были показаться еще к полудню.

Бильхофштайн одинаково можно было называть и маленьким городком, и большой деревней. Десятка три дворов, покосившиеся заборы, призванные отгораживать жителей от гостей из леса, частокол по периметру селения... Вместо рата - дом старосты.

Именно в нем и остановился наниматель.

Шварцрейтарам пришлось подбирать дома попроще.

После недолгих размышлений Мадельгер направился к домику на окраине.

-Может, выберем ближе к центру? - нахмурился Росперт. - Лес вокруг, все-таки...

Оффенбах только отмахнулся:

-На окраине меньше за ночевку возьмут.

Миновав небольшой огородик, мужчины остановились подле дома. Кайо, державший на поводу коней и своего пони, с интересом оглядывался по сторонам, пытаясь хоть что-то разглядеть в сгущающихся сумерках.

Ландскнехт постучал в дверь:

-Здравия, хозяева. Пустите переночевать?

-Отчего ж не пустить? - откликнулся изнутри женский голос.

Тихий скрип, и на пороге появилась хозяйка: пожилая женщина в сером дирндле. Завязанный посредине на талии узел передника сообщал, что перед наемниками вдова, а белоснежный, накрахмаленный до ломкости, крузелер на голове намекал, что дама не бедствует.

Оффенбах нервно дернул уголком рта: небось за ночь не меньше крейцера потребует. Это, конечно, не дорого, но все равно... Хотелось бы что-нибудь подешевле...

-Сколько за постой возьмешь, хозяйка? - мужчина решил сразу взять быка за рога. Понятно, что выбирать особо не из чего, другие селяне запросят не меньше, но лучше с самого начала знать, а не выяснить внезапно на рассвете, когда соберешься уезжать.

Женщина хмыкнула:

-Да сколько не жалко, сынок, - и она посторонилась: - Проходите.

Ландскнехт ничтоже сумняшеся шагнул в дом:

-А если всего четверть геллера дам? - на эти деньги нельзя было даже заплесневелый сухарь купить.

Хозяйка рассмеялась:

-Ну, если ты свою жизнь так дешево ценишь...

Мадельгер чуть не споткнулся:

-В смысле?!

Между ног юркнула гибкая черная тень, стремящаяся как можно скорее попасть в дом, и едва устоявший мужчина, с трудом сдержал рвущееся с губ проклятье.

А местная жительница словно и не заметила вопроса: бросила короткий взгляд на стоявших на улице:

-Вы идете? Или решили в лесу ночь коротать?

Росперту тоже совершенно не понравилась легкая издевка, звучащая в голосе у женщины, но вымотавшемуся после ночного боя и долгого путешествия рейтару больше всего сейчас хотелось спать, ему совершенно не улыбалось блукать по всему Бильхофштайну, выискивая, кто же примет на постой, и мужчина кивнул:

-Идем. Коней где оставить можно?

Мадельгер все-таки ругнулся: вот что значит быть ландскнехтом, а не рейтаром. Когда ты полжизни путешествуешь на своих двоих, о случайно купленных скакунах как-то забываешь.

Женщина улыбнулась:

-Там, за домом, есть сарай. Если постараться, там можно найти место.

Росперт оглянулся на мальчика:

-Кайо, сделаешь?

Ребенок вздохнул:

-Постараюсь.

-Вот и отлично, - улыбнулась женщина. - А вы проходите.

Росперт шагнул вслед за приятелем.

Несмотря на сгущающиеся сумерки в доме было светло. Чисто подметенный пол, гладкие стены, кресло-качалка в углу...

Развешанные под потолком пучки трав.

Наузы, висящие над дверями и окнами.

На маленьком круглом столике в дальнем углу - диковинные плетенки из коряг и веток, соседствующие с оплывшими свечами...

И ничем не прикрытое жерло потухшего камина, на углях которого уютно свернулась калачиком сладко спящая огненная ящерица.

У Мадельгера сердце оборвалось.

Ведьма. Самая настоящая ведьма. Пусть деревенская, пусть, вроде бы, не стремящаяся, как "госпожа Аурунд", повелевать миром, но все равно - ведьма.

Уж лучше в лесу заночевать, чем в этом доме!

А вот Росперт пока в себя еще не пришел. Мужчина буквально прикипел взглядом к свернувшейся в камине ящерице. Да, он уже видел саламандру, но там был дикий зверь! Это было в лесу! А здесь - огненное существо находилось в доме, и кажется, хозяйку это совершенно не смущало.

Шварцрейтар краем глаза заметил какое-то шевеление. Чуть повернув голову, мужчина разглядел, что подле камина стоит глубокое кресло-качалка с небрежно брошенным на сидение клетчатым пледом, на котором свила себе уютное гнездышко черная кошка - видимо она и прошмыгнула ранее мимо Мадельгера. Почувствовав чужой взгляд, животное приоткрыло один глаз, и, насмешливо прищурившись, уставилось на наемника.

Оффенбах, наконец, собрался с силами и даже рот открыл, чтоб на одном выдохе сообщить: "Спасибозавашудобротумыкакнибудьнаулицепереночуем!", когда из-под локтя раздалось радостное:

-Кис-кис-кис! - и, уже отведший лошадей в сарай и вернувшийся к дому, Кайо, не дожидаясь, пока кошка хоть как-то отреагирует, рванулся вглубь дома.

Ландскнехт сдавленно взвыл. Он совершенно забыл, какое "чудо" с ними путешествовало. А должен был помнить хотя бы после енотов с плащом!

-Осторожно! - предупреждающе выкрикнула ведьма. - Она не любит чужа...

Впрочем, было уже поздно: мальчишка с ногами залез на кресло, совершенно не заботясь о том, что пачкает пыльными сапогами плед, и сейчас с упоением гладил кошку. Та окончательно перестала изображать, что спит, щурила зеленые глаза и, кажется, даже улыбалась.

-Ну, или я чуть-чуть ошиблась, - флегматично закончила женщина. На миг задумалась и повернулась к ландскнехту:

-Вы что-то хотели сказать?

-Да, - замялся мужчина. - Знаете, госпожа...

-Метцель, - кивнула та. - Аотни Метцель. Деревенская ведьма.

Вот именно. Ведьма.

Оффенбах кашлянул: нужные слова попросту застревали в горле:

-Знаете, госпожа Метцель, мы, наверное, надолго у вас не задер...

-Ой! Ящерка! - радостно взвизгнул Кайо, и, зажав, под мышкой совершенно не сопротивляющуюся кошку - та повисла черным ковриком и, кажется, не возражала, чтоб ее так несли - шагнул к камину.

-Не надо! - охнула ведьма. - Обожжешься!

Но мальчишка уже протянул руки к уголькам, и проснувшаяся саламандра послушно скользнула к нему на ладонь. Кошка, обидевшись, что ее все-таки выпустили из рук, приземлилась на все четыре лапы, фыркнула и мотнула головой - в разные стороны полетели брызги невесть откуда взявшейся воды, но Кайо успел прикрыть огненное создание ладонью:

-Ну, и зачем ты так? - укоризненно поинтересовался он у кошки. - Ей же больно будет! -ребенок, похоже, совершенно не удивился происходящему. - А я и тебя поглажу! - мальчик присел на корточки и, продолжая удерживать в одной руке ящерку, другой - принялся чесать кошку за ухом.

Той это явно нравилось.

Сидящая на ладони саламандра тоже особо не стремилась убежать в камин...

-Он... Всегда такой? - осторожно уточнила госпожа Метцель, не отводя пораженного взгляда от юного любителя зверей.

Росперт только вздохнул:

-Обычно все еще хуже.

Перед глазами все еще стояли еноты, несущие плащ...

Ведьма на миг прикрыла глаза, глубоко вздохнула, как бы раздумывая, что сказать, а потом резко кивнула:

-Проходите к столу, ужином накормлю. За постой ничего с вас не беру.

Душа Мадельгера разрывалась между страхом и расчетливостью. Ведьма. Настоящая ведьма. Но с другой стороны бесплатная ночевка и ужин. Остальные-то рейтары, как пить дать, за постой сегодня платят... Мужчина замер, не зная, что сказать в ответ...

А вот Росперт долго не раздумывал:

-Кайо, бросай своих животных. Пошли ужинать!

Мальчик жалобно хлюпнул носом, но послушался: протянул руку, выпуская ящерку обратно в камин, потом напоследок провел ладошкой по голове кошки и, повернувшись к шварцрейтару, улыбнулся:

-Я готов!

Набрасывая утром на плечи плащ Гирша, Винтар внезапно понял, как же он устал скрывать лицо. Мужчине до ужаса надоело притворяться кем-то другим. Хотелось прямо сейчас спуститься в зал, не притворяясь инквизитором, не скрывая свой голос за иллюзиями Менриха.

Оставалось только радоваться тому, что этому маскараду осталось длиться всего ничего.

Спускаясь в общую залу, водяной колдун остановился на последней ступеньке и оглянулся по сторонам. За ночь на первом этаже практически ничего не изменилось: помещение пустовало, лишь за стойкой в дальнем углу зевал сонный охранник да у выхода стояли, перешептываясь двое. И если бродячий монах - толстенький коротышка с рыжей бородой - не вызывал никаких вопросов - мало ли их ходит по дорогам Ругеи? - то вот что с ним мог обсуждать секретарь?

А вот, кстати, и еще один вопрос. Как бродячий монах, представляющий Храм, отнесется к появлению в лорд-манорстве неизвестно откуда взявшегося инквизитора?! То, что Кенниг им только притворяется - это не столь важно! Ведь стоит сейчас секретарю, который явно что-то подозревает, повернуться к Винтару и, делая вид, что Сигенот наивный, ничего не понимающий мальчик, широко улыбнуться и заявить что-нибудь вроде: "С добрым утром, господин инквизитор!" - и все! Кенниг от обвинений не отмоется до самой смерти.

А уж она-то наступит быстро.

Храм не любит конкурентов.

А последние десять лет - еще и магов.

Кенниг отступил на шаг, нащупывая сапогом ступеньку. Сейчас надо аккуратно, не привлекая внимания, подняться наверх, дождаться пока нежелательный свидетель уйдет, и можно будет спокойно отправляться в замок. Там колдун уже будет в безопасности.

Монах сделал короткий пас, который вполне мог быть принят за благословение Знаком Единого, и поспешно сунул в руки секретарю небольшую бутылочку синего стекла. Та мгновенно пропала в рукаве у парня.

Кенниг недоумевающе нахмурился. Это еще что за подарки? Храм вроде бы ничего не должен никому давать... Нет, конечно, все происходящее можно списать на какой-нибудь обряд, затерявшийся в пустой голове Винтара, который даже собственного прошлого не помнил, но все-таки... Все-таки...

Что-то здесь не так.

Каблук сапога предательски стукнул по ступеньке.

Секретарь резко обернулся:

-О, господин... Шмидт! Вы проснулись! - паузу перед фамилией при всей фантазии нельзя было списать на забывчивость.

Кенниг молча дернул головой: это вполне можно было принять за кивок, а говорить сейчас, когда рядом не было Менриха, способного изменить голос до неузнаваемости, ледяной колдун был совершенно не расположен. Сигенот и так ведет себя слишком странно. Не стоит давать ему лишний повод для подозрений.

Впрочем, секретарю ратмана и этого хватило: бросив короткий взгляд на монаха, парень зачастил:

-Спасибо вам за благословение, отец Остворт! Я, пожалуй, пойду, мне еще нужно с господином Шмидтом парой слов перекинуться.

Ага, то есть это все-таки было благословение, и секретарь, наконец, вспомнил, что же он хотел сказать вчера вечером.

И вот, кстати, интересный вопрос. А почему он не назвал Винтара инквизитором? По-прежнему выполняет приказ о том, что не надо называть имен, или преследует какие-то свои цели?

Бродячий монах же не нашел в словах парня ничего странного. Величаво кивнул и провозгласил густым басом:

-Иди, сын мой. И да прибудет с тобой благословение Единого.

Правда, Знака Единого почему-то не сделал.

Водяному колдуну было не до того, чтоб задумываться о странностях. Мужчина был благодарен уже тому, что никто не заинтересовался его личностью. А уж если удастся побыстрее избавиться от назойливого секретаря и направиться в лорд-манорский замок - пусть даже в сопровождении ратмана, которого сам уговорил на эту авантюру - и все будет вообще прекрасно.

А ведь с другой стороны - это кто кого еще уговорил...

Кенниг чуть повернул голову к подошедшему к нему секретарю: говорить сейчас не было никакой возможности, а поворот низко опущенного капюшона вполне можно расценить как заинтересованный вопрос.

Сигенот на миг замер, словно размышляя, как истолковать движение лже-инквизитора, а потом заговорил - резко обрывая фразы, волнуясь и запинаясь:

-Господин... Шмидт... Я... Я по поручению господин ратмана. Он... Он сегодня с утра чуть-чуть приболел, поэтому пойти с вами в лорд-манорский замок не сможет... Если вы позволите... Завтра господин Таузиг, поправив здоровье, обязательно явится в замок... и выкажет свою верноподанность лорд-манору.

Что-то господин Таузиг расхворался в последнее время. То в деревеньке, что рядом со склепом неизвестного святого, приболел, то вот сейчас опять, в Лундере...

С другой стороны, если ратмана хотя бы один день не будет в лорд-манорском замке - это будет только на руку самому Винтару. Изначально не придется прятать лицо, а потом, на следующий, день, Таузиг может хоть самому Единому рассказывать, что он опознал в своем спутнике злобного колдуна.

Тем более, что сам ратман изначально Винтару и даром не нужен был. Доставил до замка лорд-манора - и достаточно.

-Вы... не возражаете? Господин Шмидт?

Кенниг резко кивнул и, решив, что этого достаточно, чтоб поверить в то, что инквизитор не возражает, отстранил Сигенота в сторону и направился наверх. Нужно было позвать Эрменгильду и Менриха.

Юноша долго смотрел вслед укутанной плащом фигуре. На губах Сигенота плясала насмешливая улыбка, а пальцы вновь и вновь нащупывали спрятанный в рукаве пузырек синего стекла...

...Примерно через полчаса из гостиницы "Рыжая цапля" вышли трое. За высокой фигурой в алом плаще следовали двое слуг в серых ливреях. Ратман Фульбод Таузиг издали наблюдал за уходящими, старательно держась подальше от окна - чтоб никто не заметил повышенного интереса.

Стоило троице скрыться за углом, как мужчина решительно направился к выходу из своего номера:

-Сигенот! - загремел его голос. - Сигенот, ты где ходишь, дурной мальчишка?!

Секретарь появился как из-под земли:

-Звали, господин ратман?

-Поднимай обоих кучеров, мы уезжаем.

У секретаря вытянулось лицо:

-Но... Господин ратман... А как же господин инквизитор? Он ведь направился к Его Светлости...

-Я знаю, куда отправился инквизитор, - отрезал Таузиг. - А мы сегодня же едем дальше. Это вообще была идиотская идея заезжать в Лундер. Так что живо собирайся и поехали!

Секретарь на миг упрямо сжал губы, а потом склонился в поклоне:

-Полчаса, господин ратман. Я договорюсь насчет еды в дорогу.

Небольшой трактир при гостинице еще не работал - слишком уж рано было, но Сигенот перекинулся парой слов с кухарками, достал несколько монет, и вопрос с едой был быстро решен. Сам секретарь замер подле двери, краем глаза наблюдая, как всполошно мечутся по кухне поварята.

Притормозив за руку одного из них - черноглазого мальчишку лет десяти - парень спросил:

-Березовый сок есть? Пить очень хочется.

-Сейчас уточню.

Через пару минут поваренок притащил тяжелую наполненную до краев кружку:

-Хватит?

-Более чем, - кивнул секретарь и перекинул ребенку мелкую монетку: - Держи.

Благодарный мальчишка умчался по делам, а секретарь воровато оглянулся по сторонам, убедился, что за ним никто не наблюдает и вытащил из-за пазухи небольшой флакон.

Пара капель, и сладкий напиток мгновенно загустел до патоки и сменил цвет на темно-синий.

Секретарь неспешно осушил кружку и, не дожидаясь, пока у него заберут посудину, разжал пальцы. Никто не следит, разбитую чашку можно списать на суматоху и сутолку...

...Через полчаса из Лундера выехали две кареты - ратман не собирался оставлять свое имущество....

...Над небрежно сметенными в кучу мусора черепками вились крошечные прозрачные вихрики...

...Расстояние от гостиницы до лорд-манорского замка путешественники преодолели минут за двадцать.

Что не могло не радовать - город жил своей жизнью. Никаких примет того, что зачарованная магией Аурунд бабочка как-то повлияла на окружающих, не было. Спешили по своим делам горожане, купцы раскладывали товар на прилавках, склонившийся над клиентом цирюльник пытался вырвать огромными клещами зуб, даже не потрудившись завести страдальца в какое-нибудь помещение....

Кенниг поскреб ногтями заросший светлой бородой подбородок. На миг в голове проскользнула дурная идея, раз уж все благополучно, зайти, побриться, а уже потом идти к лорд-манору...

Водяной колдун упрямо сжал зубы. Ага, сейчас задержаться побриться, потом можно еще в баню сходить, платье сменить, по кварталу красных фонарей прогуляться, а затем и вовсе про бабочку забыть.

Как бы не так.

Винтар ускорил шаг.

Обитель лорд-манора за прошедший месяц тоже совсем не изменилась. Надежная крепость с крепкими стенами. Перестроенный охотничий замок, ставший домом для молодого правителя...

Все было, как всегда.

Но Кенниг, направляясь вместе с толпой горожан в ворота замка, почему-то чувствовал себя так, словно шел на эшафот...

Поутру барон фон Мецгер объявил своим охранникам, что ночная схватка и долгое дневное путешествие совершенно его вымотали - можно подумать, сражался он! - и потому в дорогу караван тронется только после полудня. Судя по усмешкам шварцрейтаров, очень многие хотели поинтересоваться: а как же та невеста, которая все ждет своего жениха, очей не смыкает, слезами умывается? Перенесет ли она столь долгое ожидание?

Правда, получить расчет до того, как будет полностью исполнен контракт, никому не хотелось, а потому язвительные слова остались непроизнесенными.

Оставив Оффенбаха разбираться, нужно ли все-таки платить хозяйке за ночлег, Росперт отправился прогуляться по селению. Отдых никому не помешает.

Не смотря на свою отдаленность от основных дорог - а может, и благодаря этому? - Бильхофштайн оказался весьма богатым городком. Крепкие деревянные здания - хотя название явственно подразумевало какой-то закон, требующий строить дома и мостить двор камнем - чистые улицы, дети в разноцветных одежках...

Шварцрейтар остановился подле колодца. Стоящая спиной к Барнхельму крепкая светловолосая девушка в наспех накинутом на плечи коротком заячьем тулупчике с трудом крутила ворот, поднимая тяжелое ведро.

Мужчина некоторое время молча наблюдал за ней, затем решительно шагнул к срубу, положил ладонь на ворот, поверх руки девушки. Та испуганно дернулась, обернулась:

-Ой, - на губах горожанки появилась несмелая улыбка.

Росперт улыбнулся в ответ:

-Давай помогу, красавица.

Девушка скользнула взглядом по черному камзолу и отчаянно замотала головой:

-Ой, нет, что вы, господин рейтар! Я сама! - но руку с ворота все-таки убрала.

Барнхельм, на миг поверивший ее словам, тоже отдернул ладонь, и дотянутое уже до середины колодца ведро с шумом полетело вниз.

Девушка вспыхнула, как маков цвет и вцепилась в раскручивающийся ворот, надеясь его удержать. Росперт тоже попытался ей помочь... Их ладони опять случайно встретились...

Воду удалось набрать только с третьего раза.

-Давай ведро понесу! - не успокаивался Барнхельм.

Девушка сдалась, отсутпила на шаг:

-Берите, господин рейтар.

Мужчина послушно подхватил ведро, оглянулся на девушку:

-Может, еще что?

-Не надо!

Щварцрейтар от шутки не удержался:

-Я могу даже тебя понести!

Девушка хихикнула, опустила глаза:

-Главное, через порог не переносите.

-Почему?

Новый смешок:

-Примета такая: перенесешь через порог - потом женишься. А на счастье надо тарелку каблуком разбить...

-А разве не об этом все мечтают? - Росперт удивленно заломил бровь. - Не о том, чтоб замуж выйти?

Девица только руками всплеснула:

-Ну не за рейтара же! Его дома никогда не будет!

Звали новую знакомую Хильдейдой. Была она дочерью местного кузнеца, мать умерла лет двенадцать назад, отец женился на пришлой... Сейчас уже младший брат подрастал...

Дотащив ведро до дома, шварцрейтар поставил его на порог - упавшая ручка звякнула по боку, немного воды выплеснулось на сапоги - и из приоткрытой двери расположенной неподалеку кузни выглянул мускулистый мужчина в тяжелом кожаном фартуке.

-Хильдейда? Тебя там Ганс искал... О, господин рейтар, что-то хотели? Может, что нужно? Или вы своего офицера искали? Он у нас заночевал.

А вот Хильдейда как-то не обмолвилась, что Кристенсен у них остановился.

-Да нет, - отмахнулся рейтар. - Я так, по вашему городку прогулялся.

-А, хорошо, - кузнец провел рукою по лбу, стирая с лица пот: - А то он сейчас к старосте пошел, там сейчас дворянин гостит... А вы у кого на постой стали?

-На окраине, у госпожи Метцель.

Горожанин понятливо закивал:

-А, у ведьмы нашей...

Даже для привычного ко многому Росперта было странным, что фриссец так просто говорит о колдовстве. Ведь после того, как ведьма захватила соседнюю Ругею, Храм жестко следит, чтоб ни в одном из лорд-манорств не появлялось ни малейшего намека на магию.

-У ведьмы, - согласился рейтар. - А вы... так спокойно говорите о том, что она ведьма?

Кузнец только отмахнулся:

-А и что в этом такого? Зла она не причиняет, молоко не ворует, в сороку если и превращается - так по делу, проследить, там, все ли в лесу в порядке, слетать, проверить, скоро ли ледоход на реке начнется... Ведьма, да и ведьма.

Кажется, до Бильхофштайна Храм со своими жесткими требованиями пока что не добрался. Ну и опять же, городку повезло, что ведьма начала с лорд-манорства Ругеи, а не с Утрехта.

-...Да и опять же, - продолжил кузнец. - С госпожой Метцель ругаться - себе дороже выйдет. - Мужчина воровато оглянулся по сторонам и понизил голос: - Она, ведь из Старых Людей, говорят.

-Ну да, - согласился Росперт. - Она не молода.

Кузнец только отмахнулся:

-Да при чем здесь года! Она еще при моем прадеде в одном возрасте была!.. Вы что, господин рейтар, о Старых Людях не слышали?

Барнхельм озадаченно помотал головой. Кузнец воспринял это как пожелание узнать побольше и торопливо забормотал:

-Говорят, до Пришествия Того, Кто Всегда Рядом, все иначе было. Саламандры в людей не вселялись, сильфы меж ветвями не прятались... Все по-другому было. А среди обычных людей еще и Старые жили. Магией у них каждый владел, жили они по нескольку веков... От нас они, правда, обликом отличались, но мало совсем. И много их разных было: никсы, альвы, дисы... Старики говорят, когда Тот, Кто Рядом пришел, Старым людям к нам и не стало ходу: кто-то в Холмы ушел, кто-то за Море уплыл... А в деревне рассказывают, что кто-то из Старых остался. И госпожа Метцель одна из них... По слухам, конечно. Так-то у нее никто никогда этого не спрашивал... Да и не скажет она, наверняка.

Росперт только хмыкнул: бабкины сказки. Что только люди не понапридумывают... С другой стороны, в этом Бильхофштайне живет самая что ни на есть настоящая ведьма. Надо же как-то себя успокаивать, что она не опасна.

За спиной послышались шаги, и Росперт оглянулся: к дому кузнеца приближался Кристенсен. Молчаливо слушавшая до этого времени разговор отца с рейтаром Хильдейда поспешно юркнула в дом. Разве что ведро захватить не забыла.

Одноглазый наемник вместо приветствия коротко кивнул Росперту и обронил:

-После полудня выезжаем.

-Я помню, - не стал спорить Барнхельм.

А офицер повернулся к кузнецу:

-Ну что, Йенч? Коня перековал?

-Уже заканчиваю, господин Кристенсен, - закивал мужчина. - Сейчас вот выглянул узнать, не нужно ли что господину рейтару.

Единственный глаз Кристенсена в упор уставился на Росперта, и тот понял, что разговоры пора заканчивать: о сказочных Старых Людях он уже ничего не узнает, а крутясь перед начальством - пусть и временным, и случайным - только зря его нервировать будет.

-Нет, ничего не надо! Я, пожалуй, пойду!

Жаль, конечно, что с девушкой не удалось поближе пообщаться. Она миленькая.

Уходя Росперт оглянулся: на миг ему показалось, что занавеска в окне дома слегка дернулась, словно кто-то осторожно выглядывал на улицу.

В ворота замка вливалась разноцветная толпа: сегодня пятница, жалобный день, каждый может попасть на прием к лорд-манору. Винтар не стал мудрить - раз сегодня пускают всех, то вполне можно зайти как обычный горожанин, а потом уже можно будет определяться, что делать и куда бежать.

Эрменгильда и Менрих держались за спиной водяного колдуна. Хвала Единому, особой толкотни не было, и можно было не бояться, что потеряешься.

Во внутреннем дворе, когда толпа жалобщиков хлынула в крошечную дверку, по которой всех посетителей должны были провести до специальной приемной, где лорд-манор вершил свой суд, Винтар затормозил, оглянулся по сторонам и, коротко скомандовав своим спутникам:

-За мной, - решительно направился к донжону.

В плечо вцепилась чья-то рука:

-Ты куда прешься, бродяга?! Приемная лорд-манора в другой стороне.

Кениг повернулся: от резкого рывка с головы слетел капюшон. Прозрачно-голубые глаза блеснули гневом:

-В лед превращу! - прошипел колдун, и лишь потом подумал, что храбрец, решившийся его остановить, может просто не знать о его существовании. О том же, что эту угрозу он сейчас попросту не сможет выполнить, Винтару даже в голову не пришло.

Впрочем, запоздалая мысль оказалась излишней: Кеннига узнали, даже несмотря на несбритую бороду. Кнехт отшатнулся с таким испугом, словно перед ним сам Тот, Кто Всегда Рядом, стоял:

-П-простите, господин маг! Я не понял, что это вы!

-Где мажордом? - коротко оброни Винтар.

-Н-не знаю.

-Понятно, - отодвинув в сторону испуганно глядящего на него солдата, Кенниг вновь направился к донжону. Там будет проще определиться.

Лорд-манора сейчас нет смысла дергать. Сегодня жалобный день, Сьер занят, а потому проще найти Бертвальда Шмидта и уже через него выяснить и про ледяную бабочку, и про служанку, у которой она осталась.

Единственное, что радовало - лицо этой самой служанки Кенниг помнил. Имени, конечно, не знал, но опознать при встрече мог...

Эрменгильда, так и не понявшая, что произошло, догнала Винтара, положила руку на плечо:

-Что случилось, господин Кенниг? - обогнала его, заглянула в глаза: - У вас все в порядке? - и охнула, разглядев, как темнеет радужка, сменяя цвет от зрачка к краям со светло-голубого на карий.

Винтар остановился. На несколько мгновений прикрыл глаза. От ладони Эрменгильды распространялось ощутимое тепло. Даже не тепло, скорее, жар.

Мужчина мотнул головой и тихо обронил:

-Все в порядке. Пошли.

Но девушка вдруг замерла, обвела слепым взглядом двор и тихо выдохнула:

-Магия... Здесь везде магия...

Кенниг перевел на нее взгляд:

-В смысле?

То, что Эрменгильда не ошибается, колдун уже прекрасно знал, но что она сейчас имела в виду? Что рядом кто-то колдовал? Что поблизости находится созданная колдовством Винтара и зачарованная Аурунд ледяная бабочка? Или что-то иное?

-Что вы имеете в виду? - заинтересовался тоже ничего не понявший Менрих.

Молодая ведьма перевела взор на юношу:

-Магия... Она здесь словно в воздухе разлита. Как туман. Когда он вокруг - им дышишь, хотя совсем этого не замечаешь. Вот и магия сейчас... Она вокруг, она повсюду...

Плохо дело. Каков бы не был Талант у девчонки, заполучившей магическую бабочку, кажется, за прошедший месяц служанка развернулась вовсю...

Осталось только выяснить, в чем заключается ее Дар или Талант. Внешне замок за время отсутствия Винтара не изменился.

Хотя... С другой стороны, если подумать, Кенниг вытащил магический артефакт из колодца около полугода назад. Все это время ледяная бабочка находилась у служанки, владеющей неизвестным даром. А сколько амулет пролежал в колодце? Когда он туда попал и насколько сильно было его действие весь тот срок, пока он находился в воде?

Вопросов все больше и больше

А потому нужно как можно скорее найти того, кто сможет дать ответ.

За постой ведьма действительно не взяла ни геллера. Лишь перед самым отъездом из Бильхофштайна, внезапно спросила:

-Мальчика в ученики не оставите? У него есть способности.

Барнхельм покосился на приятеля, но ландскнехт только плечами пожал, предлагая рейтару самому дать ответ.

Росперт оглянулся на Кайо. Тот как раз проверял подпругу у своего ослика. Ну, или делал вид, что проверяет - слишком уж напряженно выглядела спина мальчишки. Словно ребенок ждал ответа и безумно боялся его...

Если б шщварцрейтар услышал этот вопрос лет пять назад - согласился бы не раздумывая. Да еще и приплатил - так же, как сделал, когда нашел младенца. Но сейчас...

-Эй, киндеритто, хочешь здесь остаться?

Мальчик медленно обернулся, облизнул губы:

-Я... - запнулся на полуслове, зажмурился и отчаянно замотал головой.

Барнхельм перевел взгляд на ведьму:

-Не сегодня.

Аотни Метцель кивнула:

-Я понимаю. Жаль, конечно.

Из домика осторожно выскользнула черная кошка. Села на пороге, обвив ноги длинным хвостом и прищурилась, надменно созерцая путешественников.

Мгновенно успокоившийся Кайо выпустил уздечку ослика, шагнул к зверьку и, присев на корточки, начал гладить черную шерстку. Кошка благосклонно разрешала это делать.

Ведьма молчала, не отрывая глаз от ребенка. А Кайо почувствовал ее взгляд, вскинул голову:

-А можно... Я еще зайду, попрощаюсь?..

Мальчик не договорил, но Метцель и так его прекрасно поняла:

-С Дадой? Конечно!

Мадельгер только хмыкнул: у огненной ящерицы, оказывается, еще и имя было. Его саламандра похвастаться этим не могла.

-Не обожгись только, - продолжила ведьма.

Кайо, уже шагнувший на порог, удивленно обернулся:

-Разве Дада может обжечь?! Она же хорошая!

Ведьма улыбнулась:

-Иди уже...

Мальчишка скрылся в доме.

-А... кошку как зовут? - осторожно уточнил Росперт, чувствуя себя обязанным сказать хоть что-то.

-Ундину? Лутта. Правда, ее обычно не зовут, она сама приходит, - улыбнулась женщина.

Черная бестия, догадавшись, что речь идет о ней, дернула ухом. В разные стороны полетели блестящие капли воды.

-А... Они между собой не сорятся?

-Кто ж им даст.

На порог выскочил запыхавшийся мальчишка.

-Ты что такой красный? - прищурился ландскнехт.

Кайо посмотрел на него кристально честным взглядом:

-Спешил! Вы же ждете!

Мальчик явственно что-то не договаривал. Впрочем, ни у рейтара, ни у ландскнехта не было настроения, выяснять, что же скрывал ребенок.

Дворецкого обнаружили в коридорах донжона. Молодой мужчина, сложив руки на груди, следил за тем, как двое слуг меняют тяжелые шторы на окнах.

-Живее, лентяи! Мне давно уже пора быть в приемной у Его Светлости, а я здесь с вами торчу!

Кенниг нахмурился. Пусть память колдуна периодически и сбоила, но в тех обрывках воспоминаний, что продолжали храниться в голове, не было ни малейшего намека на такие вспышки гнева всегда очень спокойного мажордома. И это только за последние пять лет. О периоде правления Аурунд и говорить нечего, Бертвальд рот тогда боялся лишний раз открыть.

Тогда что творится? Может, магия виновата?

Винтар покосился на Эрменгильду. Лицо девушки заливало неестественная бледность - словно она опять попала в плен к инквизитору. Молодая ведьма поймала взгляд мужчины и чуть шевельнула губами. Кенниг скорее прочел, чем услышал: "Здесь магия...".

Плохо дело. И с каждым мигом становится все хуже.

-Господин мажордом?

Мужчина вздрогнул всем телом. Резко обернулся:

-Господин маг? - по крайней мере, Винтара он узнал. А значит, неизвестное колдовство не походило на магию Аурунд, не затрагивало память.

-Рад вас снова видеть, господин мажордом, - Кенниг постарался добавить в голос искренности.

Впрочем, его любезность осталась незамеченной.

-Я думал, вы навсегда покинули Лундер, господин маг, - голос Бертвальда был ровен и деловит, но в зеленых глазах мужчины плескалась ничем не прикрытая ненависть.

-Я тоже так думал, - не стал спорить Винтар. Сейчас ему нужно было как можно скорее разобраться с оставленной бабочкой, а не выяснять отношения с мажордомом. Тем более, у того были все основания недолюбливать колдуна, - но обстоятельства оказались сильнее меня, господин мажордом... Можно вас отвлечь на пару слов?

Бертвальд стрельнул глазами в сторону слуг и вздохнул:

-Пойдемте. Ваши сопровождающие останутся здесь?

-Не сейчас.

Шмидт кивнул и, шагнув к ближайшей двери, снял с пояса тяжелую связку ключей:

-Пойдемте, - вновь повторил он.

Это оказалась небольшая гостевая комнатка. Внешне она ничем не отличалась от любой другой, но лицо молодой ведьмы залила неестественная бледность:

-Магия... - чуть слышно выдохнула Эрменгильда. - Здесь магия...

Кенниг, вспомнивший, как девушка почувствовала страницу из черной книги, зажатую в кулаке у мертвого священника, резко повернулся к ней:

-Источник в этой комнате?!

Девушка отчаянно замотала головой:

-Нет... Да... Не знаю!

Винтар зло сжал губы. Похоже, стоящего ответа он сейчас не дождется - девчонка пока что толком и не научилась пользоваться своим даром.

-О чем вы говорите? Какая магия?! - переполошился мажордом. От испуга он даже забыл о своем отношении к Кеннигу. Сейчас ему было важнее разобраться с невесть когда появившимся колдовством.

-Та, из-за которой я сюда приехал, - зло буркнул Кенниг. Добавлять "господин мажордом" он уже устал. И не дожидаясь новых вопросов, продолжил: - в замке сейчас находится небольшая статуэтка. Ледяная бабочка. Скорей всего - она у кого-нибудь из слуг. И если эту статуэтку не найти и не уничтожить в ближайшее время, могут повториться события десятилетней давности.

Даже вечно невозмутимый Бертвальд побледнел:

-И... как выглядит статуэтка?

-Я же вроде сказал! - рявкнул не выдержавший Винтар. - Бабочка! Сделана изо льда!

-И она до сих пор не растаяла?

Винтар чувствовал себя так, словно разговаривает с деревенским дурачком. Или сам таковым является. Вроде говорит понятные вещи, а в результате какой-то бред получается.

-Я сказал уже! Магия! - Кенниг был совершенно не расположен рассказывать мажордому, кто и при каких обстоятельствах эту самую бабочку создавал. Хотя бы потому, что в результате могло возникнуть слишком много новых ненужных вопросов.

Бертвальд некоторое время мерил его взглядом, потом медленно кивнул:

-И вы спешили сюда, чтоб сообщить, чтоб этом лорд-манору...

-Какая сообразительность! - не выдержал ледяной колдун. - Вы сами догадались, или подсказал кто?

-Его Светлость сейчас занят... - медленно начал мадордом.

-Я знаю, - перебил его Кенниг. - Поэтому я и не отправился прямо к нему.

-Я могу сообщить о вашем прибытии госпоже, хотя она и...

-Селинт? - Винтару сейчас было не до церемоний. - Ее вообще нельзя вмешивать во все это.

-Почему?

-Я не знаю, как может воздействовать статуэтка. Или вы хотите, чтоб опять вернулась первая ученица Аурунд?

Бертвальд сжал губы:

-Но... монах говорил...

-Вы и без меня прекрасно понимаете, что он был не настоящим монахом. Изгнание саламандры не было проведено по всем канонам. И если, по его словам, была выжжена та часть души, что упивалась властью, то это не значит, что так оно и есть. Если вернется та Селинт, которая ушла полгода назад, последствия могут быть хуже, чем с Аурунд.

Тут, Кенниг, конечно преувеличивал. В конце концов, эти пять лет ведь плененную ведьму удавалось удерживать в одной комнате... Но с другой стороны - тогда у Кеннига были способности, а сейчас... сейчас не известно, вернутся ли они когда-нибудь.

Впрочем, страдать по утраченным возможностям совершенно не было времени. Надо было как можно скорей разобраться бабочкой, а уже после этого, можно будет побить себя кулаками в грудь и постенать о проблемах, что свалились на голову. Тем более, что пока живой - остается надежда, что способности вернуться. Надо только отдохнуть, полежать, ничем не заниматься ближайшие пару недель, ничего не делать... И вот как раз на это не было времени.

Бертвальд, кажется, проникся важностью момента.

-Я думаю, Его Светлость простит нас, если мы отвлечем его от жалобщиков по столь важному вопросу.

Кенниг, честно говоря, не знал, как лорд-манор отреагирует на возвращение блудного колдуна и на новости, которые он принес - все-таки, отъезд из Лундера больше походил на побег... Но другого выхода, в любом случае, не было.

У лорд-манора болела голова. Казалось, какой-то изверг раз за разом прикасался к коже за правым ухом раскаленным клеймом. То прожигало кожу и впивалось прямо в мозг, распуская огненные щупальца по всему черепу.

Надо ли удивляться тому, что последние две жалобы Адельмар попросту пропустил мимо ушей, особо не задумываясь об их содержании.

Можно было, конечно, прервать жалобный день, вызвать Бертвальда - у того наверняка нашелся бы какой-нибудь настой, способный усмирить именно эту боль, но... Что-то раз за разом останавливало Сьера. Что-то мешало бросить сегодняшнюю работу...

Адельмар и сам не мог бы сказать - кажется ему, или действительно где-то на грани слышимости тонкий, едва заметный голосок что-то нашептывает, о чем-то увещевает, что-то подсказывает... Что именно хочет сказать неведомый советчик, было не разобрать - стоило только попытаться прислушаться, как в голову словно опять раскаленную иглу загоняли. Боль была такая, что становилось трудно дышать...

Чуть слышно приоткрылась дверь, через которую с утра заходили в приемную просители, и к столу лорд-манора прошел, уверенно расталкивая в разные стороны жалобщиков, затопивших комнату, мажордом.

-...А три дня назад приезжаю я домой, милсдарь, а эта падаль мне всех кур...- уверенно рассказывал крепкий мужик в сером кафтане.

Голос жалобщика наконец пробился через волну вновь и вновь нахлестывающей головной боли.

Впрочем, что там случилось с курами, так и осталось загадкой: Бертвальд наконец добрался до стола лорд-манора, оглянулся на жалобщика, и тот мгновенно замолчал, поняв, что у лорд-манора есть дела поважнее.

Мажордом склонился к уху хозяина:

-Милорд, я отниму немного вашего времени?

Адельмар поднял на него затуманенный болью взгляд:

-Что ты хотел?

Бертвальд бросил косой взгляд на жалобщика, мнущего в руках шапку, на толпу, внимательно следящую за происходящим, и вздохнул:

-Вы простите мне немного самоуправства, милорд? - выпрямившись, мажордом провозгласил: - Жалобный день на сегодня окончен. Все споры будут рассмотрены завтра.

Люди недовольно заперешептывались: кто-то пол-лорд-манорства проехал, чтоб на суд попасть, кто-то целую неделю ждал - но громко возражать никто не решился.

Бертвальд Шмидт дождался, пока за последним горожанином закроется дверь, повернулся к хозяину:

-Там... Прибыл... - мужчина запнулся на полуслове и поменял тему: - Опять головная боль, милорд? - и не дожидаясь ответа, обронил:

-Я сейчас.

Стоило мажордому, вслед за хлынувшей наружу толпой, появиться в двери, ведущей из кабинета, как Винтар шагнул вперед - Эрменгильда дрожала как осиновый лист, обводила полубезумным взглядом помещения замка и шепотом повторяла: "Магия....". Добиться от нее чего-то более конкретного было невозможно, все это дико нервировало водяного колдуна и наводило на мысль, что действовать надо как можно скорее.

Но Бертвальд, увидев движение водяного мага, только головой качнул:

-Подождите еще пару минут.

Кенниг зло сцепил зубы. Ему все меньше нравилось это промедление. Казалось, все обитатели замка попросту сговорились, специально тянули время... Уже даже и самому колдуну казалось, что он видит серебристые нити колдовства, подобно паутине опутавшие весь Лундер, и постепенно распространяющиеся все дальше и дальше...

...На этот раз от головной боли Бертвальд подобрал настой цветков бузины.

-Выпейте, милорд, - на стол опустилась простая глиняная кружка. - Четверть стакана, не больше.

Несколько глотков, и упрямая боль, гнездившаяся в затылке постепенно начала отпускать. Адельмар поднял взгляд на Шмидта, выдавил кривую улыбку:

-Спасибо, Бертвальд. Что ты хотел?

Вряд ли мажордом стал бы отвлекать по пустякам.

-К вам посетители, милорд.

Сьер удивленно поморщился. Он так и не понял, показалось ли ему или в голосе всегда невозмутимого дворецкого действительно проскользнули нотки отвращения, смешанные с каким-то другим чувством... Ненавистью?

-Зови.

Слуга кивнул, и отворив дверь, негромко пригласил:

-Проходите.

Эти тяжелые шаги Адельмар узнал бы из тысячи... Казалось бы - маг уже пять лет служил лорд-манору, потом на целый месяц пропал из замка, словно и не было его, но, когда в дверях появилась знакомая фигура, лорд-манору на миг почудилось, что на него пахнуло затхлым воздухом темницы... Ноги, как наяву, коснулся скользкий хвост крысы, послышалась капель воды из темного угла... Мужчина резко мотнул головой, и воспоминание, всплывшее перед глазами, рассеялось, словно и не было его.

Вслед за колдуном в приемную проскользнули еще две фигуры. И если по поводу одного вошедшего сомнений не было никаких - обычный слуга, каких много, то второй вошедший... слишком изящная фигура, слишком мягкие черты лица, слишком узкие и тонкие запястья... Девушка в мужском платье.

Сьер нахмурился. Что за маскарад?

Впрочем, сейчас было намного важнее выяснить, что вообще творится. Почему колдун внезапно покинул замок, пропадал где-то месяц, а теперь вдруг решил вернуться? Надо выяснить это, а уже потом разбираться, почему с ним путешествуют девушки в странных нарядах.

Рассказ ледяного мага был краток. Казалось, каждое слово дается колдуну через силу, он хочет побыстрее избавиться от неприятного обязательства, закончить дела и забыть все как страшный сон.

Винтар не рассказывал ни об инквизиторе, ни о ратмане, оставшемся в городе - зачем? Сейчас разве до этого? Намного важнее было сообщить о бабочке, вытащенной полгода назад из колодца и оставленной в замке. Сообщить, и заставить поверить, что даже такой крошечный и безобидный артефакт может принести множество проблем.

Сьер молча выслушал его и перевел взгляд на дворецкого:

-Собери всех слуг во дворе. Нужно найти, у кого осталась эта... льдинка.

Винтар поморщился. Последнее слово лорд-манора как-то царапнуло ледяного колдуна. Что-то было связано с этим понятием... Что-то очень важное. Что-то весьма серьезное.... Но вот что именно Кенниг так и не понял.

Полчаса спустя водяной маг медленно вышагивал по двору вдоль оробевшей толпы слуг, внимательно вглядываясь в каждое лицо. Да, он отдал бабочку служанке. Но ведь она могла передать ледяную статуэтку кому-нибудь еще. Подарить какому-нибудь поваренку. Вручить садовнику. Оставить у постельничего...

Идущая рядом с Винтаром Эрменгильда была бледна как смерть. По виску девушки стекала тонкая струйка пота, а в расширенных зрачках застыла боль.

Кенниг периодически оглядывался на молодую ведьму, но та каждый раз мотала головой и тихо шептала:

-Нет... Магии у него нет... Магии у нее нет...

Стоявший на пороге лорд-манор молчаливо наблюдал за неторопливо идущим колдуном.

Насколько все было проще, если бы водяной колдун потрудился запомнить имя той девчонки. Только и стоило, когда отдавал бабочку возле колодца, спросить, как зовут. Так нет! Не подумал, что это может быть нужно! Надо же быть таким идиотом!

Последние шаги. Кенниг остановился, бросил короткий взгляд на Эрменгильду, и та вновь мотнула головой. Стоявший неподалеку Менрих зло сжал губы - столько проехать, и все зря.

Ледяной маг оглянулся на дворецкого:

-Здесь все?

Бертвальд посмотрел на него как на идиота:

-Я приказал прийти всем.

-Вы приказали, - согласился Кенниг. - Но это не обязательно выполнили.

В зеленых глазах мажордома светилась уже ничем не прикрытая ненависть. Впрочем, это не помешало ему повернуться к слугам и повторить вопрос колдуна:

-Все здесь?

По толпе прошла волна шепотков, люди запереглядывались, а потом гомон вынес наружу отдельные слова:

-Ратилы нет! Клее нет! Ратилы Клее нет!

-Где она?! - насторожился Кенниг.

Во дворе повисла тишина, а потом вперед выступил самых храбрый. Мужчина лет сорока на вид смущенно мял в руках шапочку с пером:

-Так это самое... Она госпоже помогает сак собрать...

-Госпоже? Селинт?! - Винтар оглянулся на мажордома. - Она куда-то уезжает? Надолго?

-Возвращается в Шварцвельс, - откликнулся услышавший разговор Адельмар, и Винтар поразился его тону. Казалось, лорд-манор только и ждал, когда же его пассия покинет замок.

Бертвальд бросил исподлобья короткий взгляд на правителя и тихо, одними губами прошептал:

-Боюсь, навсегда.

Впрочем, Винтар его услышал.

Сердце пропустило удар:

-В смысле?!

Новый короткий взгляд исподлобья. Новый блеск негодования в зеленых глазах, и короткие слова - будто мажордом не хотел вообще снисходить до разговора с колдуном, но другого выхода у него не было:

-Таково решение Его Светлости. Девушке из деревни нечего делать в лорд-манорском замке.

В первый момент Кеннигу показалось, что он ослышался. Селинт уезжает из замка?! Селинт возвращается в родную деревню?! Что за бред?!

За те годы, пока лорд-манор находился в плену, он не забыл о простой деревенской ведьме! После побега из Бруна он пять лет пытался вернуть ту Селинт, которую знал! Всю ту зиму, которую Кенниг с трудом переждал, прежде чем отправиться в Бирикену, в замке только и разговоров было, что о грядущей свадьбе! И вот теперь, стоило на месяц уехать, как все в корне поменялось!

Винтар оглянулся на Сьера.

Неужели одна несчастная бабочка могла все так испохабить?!

Но ведь ледяная статуэтка была зачарована лично Аурунд. С помощью этого артефакта ведьма смогла привлечь на свою сторону Селинт, задурманив той разум. Если Винтар хоть что-то понимал в магии, других возможностей у бабочки не было.

Значит, она пробудила какие-то способности у Клее. Способности, благодаря котором в замке за один месяц изменилось все.

Нужно было срочно найти эту Ратилу, пока не случилось ничего ужасного...

Тут, кстати, становится понятна короткая оговорка мажордома, когда он упомянул Селинт. Видно, мужчина как раз и хотел сказать, что у пассии лорд-манора уже нет никаких прав, нет никакой власти...

-Сумки можно и позже собрать, - обронил Кенниг.

А если все удастся разрешить, может Селинт и уезжать никуда не будет.

Не смотря на явную нелюбовь к колдуну, Бертвальд на этот раз спорить не стал. Выцепил взглядом из толпы какого-то мальчишку и скомандовал:

-Идгер, сходи к госпоже, приведи Ратилу. А госпожу попроси задержаться. Уехать, если что, она сможет и завтра.

Ребенок кивнул, и умчался, звонко стуча по каменной мостовой тяжелыми деревянными ботинками.

Вернулся он довольно быстро, ведя за руку худенькую простоволосую девушку - молоденькую, ровесницу Эрменгильды, а то и младше. Тугая коса перекинутая на грудь, была завязана тонкой алой ленточкой, а простенькое серое платье до боли напомнило Кеннигу наряды слуг инквизитора.

Девушка не дошла до Винтара несколько шагов. Замерла, выпустила руку сопровождающего, подняла взгляд на водяного колдуна... И мужчина почувствовал, как сердце сбилось с ритма.

Глаза Ратилы Клее были настолько голубыми, что они могли поспорить синевой с летним небом...

А ведь кажется, еще полгода назад девушка была кареглазой...

Бабочка. Проклятая бабочка продолжала действовать даже после смерти Аурунд.

Кенниг шагнул навстречу служанке. Та испуганно отступила, взгляд раненной птицей заметался между людьми, на секунду остановился на Менрихе... Иллюзионщик вздрогнул всем телом и, не дыша, уставился перед собой. Взгляд его метался от Ратилы к Кеннигу...

Винтар почувствовал, как мир поплыл перед глазами. Пропали люди, столпившиеся во дворе, исчезли стены замка. Качнулись ветви растущих вокруг деревьев. Где-то в вышине запела ранняя птаха... А навстречу шагнула Аурунд... Не та, что пять лет назад правила Ругеей. Не та, что участвовала в захвате Бирикены. Нет. Кеннигу улыбалась Аурунд Аберас, дочь скорняка из Ватлуны....

...Эрменгильда вряд ли могла объяснить, как она чувствует магию. Каждый раз это было по-разному. Иногда - огонь, обжигающий до костей. Иногда - жар, льющийся с небес. Иногда - вибрация земли под ногами.

Сейчас это был ветер. Ледяной пронизывающий ветер, пробирающийся даже сквозь плотную ткань плаща, хлещущий по лицу, выбивающий слезы из глаз.

Так это было для нее, а Винтар, направившийся к пришедшей служанке, вдруг остановился, взгляд колдуна остекленел... Девушка, только что пришедшая во двор, отступила на шаг, еще один, еще... И никто не бросился к ней, не пытался остановить... Даже Винтар не шевелился...

Эрменгильда не выдержала, бросилась к водяному колдуну, коснулась его плеча:

-Господин Кенниг! У вас все в порядке?!

...Горячая ладошка обжигала даже через плотную ткань плаща. И от этого легкого прикосновения окружающий мир пошел трещинами, осыпался звонкой капелью. Пропал лес, пропало пение птиц. Лишь замок остался. И слуги. И Эрменгильда, испуганно заглядывающая в глаза и повторяющая:

-Как вы, господин Кенниг?!

Винтар мотнул тяжелой головой. Что за пакость?! Что вообще случилось?!

Он ведь видел! Он действительно видел сейчас Аурунд! Видел так, словно она стояла рядом! Словно она появилась здесь и сейчас на месте этой самой Ратилы...

Стоп! А где Ратила Клее?!

Ледяной маг окинул резким взором двор. Слуги. Мажордом. Лорд-манор. Эрменгильда. Менрих.

А молодой ведьмы нет. Воспользовалась тем, что голова Кеннига была задурманена невесть откуда взявшейся иллюзией и сбежала.

Стоп.

-Кровь Единого! - выдохнул Винтар. - Иллюзия!

Кенниг рванулся к Менриху и вцепился в ворот его камзола:

-Ты что ж, поганец, творишь?! Иллюзии, значит?!

-Я... Я... - всхлипнул парень. - Я не виноват!.. Мне... Мне ее жалко стало!.. Она ж... Она ж такая маленькая, молодая, а тут вы!.. А она...

-А я, значит, мерзавец, над несчастными служанками издеваюсь, так?! - Кенниг с силой встряхнул парня.

-Я этого не говорил! - булькнул несчастный. - Просто жалко ее стало!

-Жалко - у пчелки! - зло рыкнул колдун и... медленно разжал пальцы.

Жалко. Менрих пожалел незнакомую девчонку. Пожалел настолько, что позволил молодой ведьме сбежать.

Кенниг оглянулся на Эрменгильду:

-Магия была?

Девушка судорожно закивала - кажется, еще секунда и голова оторвется:

-Только я не знаю, какая, и что...

-Я, зато, знаю, - мрачно буркнул колдун.

Жалость Менриха. Ненависть дворецкого. Остывшие чувства лорд-манора и Селинт... Ведьма управляет чужими чувствами. Жонглирует ими, как акробат из бродячего цирка, подбирает те, что нужны ей... А может, и внезапный отъезд Кеннига из замка был спровоцирован этой начинающей ведьмой?

Винтар мотнул головой, отгоняя ненужную мысль. Виновата ли ведьма в том, что он покинул Лундер или он сам это захотел - сейчас это не важно. Сейчас нужно было найти девчонку и уничтожить созданную изо льда бабочку. И сделать это следовало как можно быстрее.

Куда она могла убежать?! И - кровь Единого! - если Менрих зачаровал только Винтара, почему остальные стояли и ничего не делали?! Или...

-Что ты там говорил по поводу слабого таланта? - если бы Винтар сейчас не был уверен, что после склепа у него практически ни на что нет сил, то внутренний двор уже был несколько минут как украшала новая симпатичная ледяная статуя.

Судя по бледному лицу Менриха, он прекрасно понимал, на каком тонком волоске сейчас висела его жизнь:

-Я... Я говорил, мой дар нестабилен и...

Если Кенниг и не мог сейчас заморозить илллюзионщика - недоучку, то это совершенно не помешало водяному магу вцепиться в ворот камзола Менриха и прошипеть:

-И несколько минут назад ты заколдовал всех и дал ей уйти?!

-Я не специально! - пробулькал парень.

Все что мог сейчас сделать колдун, это отпустить свою жертву. Менриху очень крупно повезет, если никто не заинтересуется, что же собственно сейчас произошло во дворе. Ладно, лорд-манор, он еще может, закроет на это глаза, а вот слуги могут и задуматься - почему Ратила Клее только что была здесь, а потом внезапно пропала.

Или они увидели что-то другое?

-Что ты показал остальным?

Может, знание об этом поможет понять, куда она сбежала? Тем более, что замок большой и просто так бегать по нему, разыскивая одну несчастную служанку, можно до бесконечности.

Менрих пожал плечами:

-То, что каждый из них хотел видеть.

Гениально. И вдобавок - у него на это хватило сил. При этом всю дорогу иллюзионщик закатывал глаза и падал в обморок при малейшей попытке показать иллюзию ратману с секретарем. Это ж надо уметь - притворяться таким неумехой...

Мальчишка, похоже, понял, о чем думал Кенниг:

-Я не виноват! У меня действительно нестабильный...

-Заткнись, а? - вежливо посоветовал ему Винтар. - Тут толпа людей и всем им будет очень интересно узнать про колдунов, живущих в Ругее.

Иллюзионщик запнулся и опустил взгляд.

К счастью, не один Кенниг решил, что лишние любопытствующие только помешают:

-Расходитесь, - приказал мажордом слугам.

Голос у Бертвальда за прошедшие пять с половиной лет выработался что надо. Буквально через несколько минут весь внутренний двор был пуст.

Винтар на миг закусил губу, размышляя, покосился на молчаливого лорд-манора, не обронившего ни слова, и повернулся к Бертвальду:

-Где сейчас комната Селинт?

Мажордом прищурился:

-Там же где и была...

-Понятно, - кивнул Кенниг. Еще несколько мгновений раздумий и маг коротко обронил, обращаясь к Менриху:

-Остаешься здесь. И если еще раз попробуешь на мне свой Дар... - колдун не договорил, но иллюзионщику и этого хватило: парень зябко передернул плечами и прошептал:

-Я не буду, честное слово!

Винтар дернул уголком рта и повернулся к Эрменгильде:

-Вы мне снова нужны.

Девушка вопросительно глянула на него. Да, у нее был дар, да, она чувствовала чужую магию, но сейчас, в замке, она оказалась по большей части бесполезна.

-Пойдем, - коротко обронил Винтар. - По дороге объясню.

Госпожа фон Оффенбах послушно шагнула к нему.

Когда водяной колдун проходил мимо лорд-манора, тот тихо сообщил:

-Я прикажу запретить выход из замка.

Винтар остановился, поднял на мужчину тяжелый взгляд:

-Это бесполезно. Если она действительно может управлять чужими чувствами, то ее любой пожалеет и выпустит на свободу.

-И что вы предлагаете?!

-Просто не мешайте мне.

Дорогу до комнаты Селинт Кенниг помнил великолепно - водяной пентакль, в котором удерживали захватившую человеческое тело саламандру, приходилось обновлять постоянно, а монаха удалось найти не сразу. Да и тот монах оказался ненастоящим...

Но сейчас речь была совсем не об этом...

Шедшая сзади Эрменгильда догнала ледяного колдуна, побежала рядом, пристраиваясь под его тяжелый шаг:

-Куда мы идем? Почему вы не взяли с собой Менриха? Или, если вы боитесь, что он опять сделает что-то не так, может стоило позвать пару - тройку кнехтов?

Мужчина вздохнул:

-А чем они лучше его? Пожалеют эту ведьму, или испугаются, или влюбятся, или еще что...

Девушка затормозила, склонила голову набок, как птичка:

-А если я ее пожалею и попытаюсь вам помещать?

-А ты прямо к ней не пойдешь.

-Не понимаю...

Колдун остановился перед ведущей на второй этаж лестницей:

-Чувствуешь что-нибудь?

Эрменгильда задумалась и неуверенно протянула:

-Н-не знаю... Кажется что-то изменилось, но...

-Значит, пошли дальше, - кивнул водяной маг.

В конце лестницы он опять остановился:

-А сейчас?

Девушка удивленно захлопала глазами:

-Кажется... Кажется, да! Что-то изменилось, но я не пойму... И...

-Пошли дальше.

Коридор резко поворачивал налево, и именно перед этим поворотом Винтар вновь остановился:

-А теперь?

-Да! - выдохнула Эрменгильда. - Там магия! Там действительно магия!

Винтар вздохнул:

-Значит, уходи.

-А... А вы?

-А я - сам. Можешь спуститься обратно во двор, и через полчаса, не раньше, привести сюда кого-нибудь.

-Но... Почему?!

-Чувства. Они сейчас совершенно не нужны...

И, не дожидаясь новых вопросов, Кенниг шагнул вперед. Тонкие пальцы вцепились ему в плечо:

-Но откуда вы знали, что это будет здесь?!

Маг невесело хмыкнул:

-Селинт была второй хозяйкой бабочки после Аурунд... И оба раза статуэтку новой хозяйке передал я.

А если говорить совсем уж правдиво, то третьей хозяйке - Ратиле Клее - бабочку тоже передал Винтар...

И не дожидаясь новых вопросов, Кенниг шагнул за угол.

Дверь в комнату Селинт успели поменять. На месте запомнившейся водяному магу сплошной металлической пластины, покрытой потеками расплавленного железа, теперь располагалась створка из мореного дуба, украшенная резьбой и позолотой.

Дверь была чуть приоткрыта - видно, хозяйка или прибежавшая со двора служанка не потрудились плотно ее замкнуть. Из глубины комнаты слышались какие-то голоса. Кенниг замедлил шаг и постарался ступать как можно тише.

Осталось пройти всего ничего. Винтар остановился, осторожно заглянул в щель... и почувствовал, как него перехватило дыхание.

Селинт было не разглядеть, но вот стоящая практически у самой двери Ратила была хорошо видна. Девушка вытянулась в струну и что-то горячо доказывала своей собеседнице. А в протянутых перед собою руках служанка держала небольшую ледяную бабочку, в глубине которой перемигивались разноцветные огоньки...

Кенниг прислушался... И сердце оборвалось.

-...Посмотри. Просто посмотри. И ты поймешь, что я права! Что это все ложь. Что он разлюбил тебя - иначе бы не приказал уехать. А может, никогда и не любил? А может, и ты его никогда не любила?.. Прислушайся к моим словам. Сделай, как я говорю. Ведь я прислушалась полгода назад к твоим, принесла тебе зажженную свечу... Так может и ты, прислушаешься к моим? Может, были верны слова госпожи Аурунд? Ведь именно она истинная правительница этих земель и слово ее - закон?..

-Аурунд умерла пять лет назад, - горько обронил Кенниг, толкнув дверь и входя в комнату.

Ратила резко повернулась к колдуну, вскинула на него испуганный взгляд...

Сейчас Винтар, наконец, смог увидеть, что же здесь творилось: Ратила Клее, которой он по собственной глупости отдал зачарованную бабочку, протягивала статуэтку неподвижно замершей у окна Селинт, одетой в дорожное платье. На лице у невесты лорд-манора застыло странное выражение: она и прислушивалась к словам молодой ведьмы, и не хотела их слушать, и боялась их... Услышав чужой голос, резко дернулась бросила короткий взгляд на вошедшего колдуна - и Винтар вновь проклял все: кайма серых глаз Селинт медленно наливалась неестественной синевой...

Нужно было сделать хоть что-то. Нужно было остановить этот кошмар до того, как он выльется во что-то более ужасное. Винтар прекрасно помнил, на что способна Селинт, пошедшая на поводу у магии Аурунд... И допустить этого было нельзя.

Ратила вздрогнула, попыталась спрятать руку за спину - будто это могло что-то остановить, а Кенниг... Кенниг попросту потянулся душой к своему созданию, к созданной множество жизней назад бабочке и убрал магические нити, удерживающие лед, не позволяющие ему превратиться в воду...

Во рту стоял привкус крови, а в ушах вновь и вновь звучал диалог:

"-А она не растает?

-Если я сам этого не захочу. А я этого не захочу никогда.

-Почему?

-Потому что я буду любить тебя вечно, Аурунд..."

Ледяная бабочка поплыла. Начала оседать непонятным комом. Звонкая капель побежала меж пальцев Ратилы, расплываясь мокрым пятном по ковру.

Алые и золотые огоньки, прятавшиеся до этого в глубине статуэтки, вырвались на свободу, заплясали под потолком, а затем рванулись к окну, затерявшись высоко в небесах.

Кенниг тихо выдохнул: он до последнего боялся, что либо у него не хватит сейчас сил растопить артефакт, либо его уничтожение приведет только к худшим последствиям.

Неестественно голубые глаза Ратилы вспыхнули злостью:

-Ты!.. Ты!..

-Я сделал то, что должен, - пожал плечами мужчина.

Уж ее-то Кенниг совершенно не боялся. Если талант молодой ведьмы действительно связан с чувствами, то он уж точно может не волноваться. Чувства, переживания... Это все давно выгорело, оставив горький привкус пепла на губах.

И жалеть ведьму он уж точно не будет!

Девушка зло сжала губы и резко махнула рукой перед собой.

Винтара словно наотмашь по лицу ударили.

Кенниг задохнулся от нахлынувшей душевной боли.

Ведь была когда-то любовь. Была.

И похоже, она так и не остыла.

Иначе почему вслед за дикой тоской на водяного мага вдруг нахлынули воспоминания, много лет уже как похороненные?

***

Девять лет назад.

Осень только вступала в свои права. По вечерам с севера дули холодные ветра, листья на деревьях начинали желтеть, а птицы перед закатом кричали так надрывно, что, казалось, душа выворачивалась наизнанку.

Кенниг тихо ругнулся через зубы и отвернулся от окна. Лучи догорающего солнца кровавыми потеками застывали на каменных стенах, а на сердце было почему-то тяжело и тошно.

Сейчас бы дождик какой-нибудь. Уже бы легче дышалось...

Аурунд уже почти год правила Ругеей. Сестра с легкостью смогла получить власть над лорд-манорством, старый правитель умер на плахе, его наследники погибли при взятии замка... Вроде бы был еще один сын, но он в горном лорд-манорстве пока не появлялся, а потому пока что можно было жить спокойно.

Но вот что-то грызло душу водяного колдуна. Он и сам не мог сказать, что не так, но ледяному магу все казалось, что где-то он свернул не туда, что-то сделал не так...

За спиной послышались легкие шаги.

-Госпожа Аурунд хочет тебя видеть, Винтар.

Кенниг обернулся: Селинт. Светлые волосы были заплетены в тугую косу, а в голубых глазах застывал лед.

-Что-то случилось?

Девушка пожала плечами: серебряная подвеска, блестевшая на зеленом платье, пустила солнечный зайчик:

-Не знаю. Госпожа очень часто не говорит мне о своих планах, не смотря на то, что я ее ученица и помощница. Ты - ее брат... Возможно, тебе она скажет больше?

Водяной колдун грустно усмехнулся. Брат... Скажет... Похоже, в последнее время между родственниками стало слишком много недомолвок...

...Аурунд ждала его в своей спальне. Коротким жестом прогнала служанку, протиравшую пыль, медленно подошла к брату, провела тыльной стороной ладони по его щеке:

-Ты в последнее время какой-то странный...

-Все в порядке, - мотнул головой он. - Душа что-то ноет, а так... Так все в порядке.

Она улыбнулась:

-Понимаю, - провела кончиками пальцев по его виску, долго вглядывалась в глаза мужчины, словно надеялась что-то в них прочитать... а затем, потянувшись к Винтару всем телом, припала к его губам...

Когда женщина отстранилась, ледяной маг все еще стоял неподвижно, уставившись неморгающим взглядом перед собой. Аурунд усмехнулась, потрепала Кеннига по щеке и шепнула:

-Иди за мной.

Подошла к стене, коснулась гладкого камня, и фальшивая перегородка медленно сдвинулась в сторону, открывая уводящий вглубь стены проход.

В потайном коридоре было темно, но женщина уверенно шла вперед, положив руку на локоть своему спутнику. Казалось, она уже много раз была здесь и не боялась оступиться.

Новый приказ последовал через несколько минут:

-Снимай печати.

Приказ был выполнен беспрекословно. Впрочем, собственной воли у колдуна сейчас не было: он больше походил на марионетку, идеально подчиняющуюся жестам кукловода.

Войдя в крохотную комнатку, женщина подхватила из колыбели мирно спящего младенца, и направилась к выходу, скомандовав на ходу Кеннигу:

-Поставь печати и иди за мной.

Оказавшись в своей спальне и убедившись, что потайной ход надежно закрыт, ведьма вновь повернулась к мужчине:

-Теперь займемся делами...

Новый поцелуй, и в протянутые руки покорного раба лег туго спеленутый сверток:

-Отвезешь подальше в лес, оставишь там и вернешься.

-Да, госпожа, - прошелестел безвольный голос.

-Ни с кем не разговаривай, ни во что не вмешивайся. Просто вывези, оставь там и возвращайся.

-Да, госпожа...

-Ну и что ты стоишь? - хмыкнула она. - Вперед!

...Он уехал из Бруна на закате. Всадник на вороном коне выехал навстречу заходящему солнцу и растаял в наступающих сумерках...

...Вернулся он уже перед рассветом. Тяжелые сапоги прогрохотали по коридору... Серый плащ был заляпан грязью, а прозрачно - голубые глаза не выражали ничего...

Она ждала его всю ночь. Отослала служанку, проверила, плотно ли прикрыта дверь и лишь потом повернулась к мужчине:

-Ну, как дела, папаша? - в голосе прозвучали нотки издевки.

Казалось, он ее не слышал. Молча смотрел перед собой, не произнося ни слова...

Аурунд хмыкнула, шагнула к водяному колдуну, обвила руками его щею и тихо шепнула на ухо:

-Ты выполнил мой приказ?

-Да, госпожа.

Женщина легонько прикоснулась губами к его щеке, медленно отстранилась и щелкнула пальцами.

Винтар вздрогнул, с трудом сфокусировал тяжелый пьяный взгляд на ведьме:

-Что... Что случилось? Ты... Селинт говорила, ты хотела со мной поговорить?

Женщина задумчиво провела пальцами по подбородку и улыбнулась:

-Я уже забыла, что хотела сказать.

***

Душа рвалась на части. Боль, ненависть, гнева вновь и вновь вонзали ядовитые зубы в сердце...

И Винтар ударил ледяной магией. Резко вхмахнул рукой, отпуская рвущееся вперед заклинание. Ударил по той, кого ненавидел. По той, кого любил...

И лишь когда в уши ударил отчаянный женский визг, понял, что сделал это не тогда, множество жизней назад, а сейчас, наяву...

Впрочем, Кенниг этого уже не увидел, скатившись в ласковые объятья обморока...

Эрменгильда так и не выполнила приказа Винтара. Стоило ледяному магу скрыться за углом, как девушка кинулась вниз по лестнице. К счастью, мажордом еще не ушел со двора. А тот, не смотря на все свое неприязненное отношение к водяному колдуну, быстро сообразил, что же надо делать.

Так что буквально через несколько минут к спальне Селинт направлялся почти целый отряд.

Истошный крик распорол воздух, и навстречу кинулась сама хозяйка комнаты.

-Там... Там... - в серых глазах плескался страх, и девушка не могла толком объяснить, что же ее напугало.

Впрочем, объяснять и не надо было: уже через несколько мгновений все всё увидели. И обратившуюся в ледяную статую незадачливую ведьму, вскинувшую перед собой руки, как будто пытавшуюся остановить летящее в нее заклятье, и лежащего на полу без движения водяного колдуна...

Чем ближе к границе Утрехта подъезжал барон фон Мецгер с охранящими его шварцрейтарами, тем злее становился ландскнехт. Когда же спешащий к своей возлюбленной невесте жених оказался в землях Борна, Мадельгер и вовсе стал мрачнее тучи.

На ночь путешественники вновь разбили лагерь. В стражу Барнхельма и Оффенбаха сегодня не попали, так что можно было спокойно выспаться. Если, конечно, никакой идиот не решится снова напасть. Хотя с другой стороны, до приграничья с Утрехтом всего шесть часов езды, никаких опасностей, в принципе быть не должно.

Бивуак уже отходил ко сну, сумерки медленно спускались на землю... А Кайо словно застрял у входа в палатку. Топтался на месте, шебуршился, с кем-то шептался...

Настроение у Мадельгера и без того было не ахти, так что разноглазый просто не выдержал:

-Кайо, скримсл тебя за ногу! Что ты там застрял?!

Не дожидаясь ответа, ландскнехт шагнул к мальчишке... И замер, разглядев, что тот прикрывает руками крохотный огонек...

Первая мысль была, что мальчишка умудрился каким-то образом развести костерок - хорошо хоть сейчас вся эта картинка была прикрыта палаткой, никто из рейтаров не заинтересуется.

Но уже через несколько мгновений мужчина разглядел, что в ладонях у Кайо сидит, свернувшись калачиком крошечная огненная ящерка...

Почувствовав, что на нее обратили внимание, саламандра испуганно дернулась и поспешно шмыгнула в рукав парнишке. Самое смешное, что малолетний поджигатель при этом не испытывал ни малейшего неудобства. Ящерица не то, что его не обожгла, даже одежду на мальчишке не прикоптила.

-Та-а-ак, - недобро протянул ландскнехт, и рявкнул через плечо: - Росперт, иди сюда!

-В чем дело? - откликнулся рейтар, обходя палатку.

Мальчишка испуганно втянул голову в плечи и сжался в комок.

Оффенбах оглянулся по сторонам, убедился, что никого поблизости нет и шагнул к ученику. Перехватив тонкое запястье, мужчина оттянул манжету и брезгливо, как гусенницу, извлек из рукава мальчишки крошечную саламандру.

-Я так понимаю, - прошипел Мадельгер, - наш ученик украл это у ведьмы!

-У ведьмы?! С ума сойти! Молодец, далеко пойдет! - радостно расхохотался Барнхельм, наткнулся на свирепый взгляд приятели и быстро поправился: - Киндеритто, воровать - нехорошо! Воровать - очень нехорошо! Одно дело, когда захватываешь город, грабишь горожан, делишь добычу! И совсем другое - просто так обворовать человека! Пусть даже и ведьму.

Огненная ящерица покорно, как котенок, висела между пальцев разноглазого.

-Я не воровал! - возмутился мальчишка. - Она сама захотела со мной пойти!

-Ага, - насмешливо согласился Оффенбах. - Саламандра сама захотела, сама запрыгнула к тебе в рукав...

Мальчишка ковырнул землю носком сапога:

-Ну, запрыгнула не сама... Но сама попросила ее забрать! Она захотела с нами попутешествовать!

-И ты, конечно, не смог ей отказать! - яда в голосе у ландскнехта хватило бы на то, чтоб отравить целую деревню.

А если экономить - то и небольшой городок.

-Ну да! - и Кайо доверчиво протянул ладони лодочкой, ожидая, что Оффенбах вернет зверюшку.

-Тьфу на вас, на всех! - не выдержал мужчина и разжал пальцы.

Саламандра огненным колечком упала в руки мальчишки и легкой искрой метнулась под манжету рукава. Взбежала вверх по руке и высунула головенку в воротник, ярким огоньком замерев у горла Кайо. Ребенок поежился от щекотки и тихо хихикнул.

-Спрячь ее, чтоб никто не видел! - зло буркнул ландскнехт и, развернувшись на каблуках, направился ко входу в палатку.

Росперт нравоучительно помахал пальцем перед носом мальчишки, строго потребовав:

-И чтоб в следующий раз так больше не делал! - оглянулся, убедился, что приятель скрылся в палатке и, подмигнув Кайо, весело шепнул: - Молодец, Киндеритто! Зато зимой не замерзнем!

Мальчик спрятал смущенную улыбку.

Водяной маг не может утонуть. Вода - родная стихия. Она даст возможность дышать, не позволит утянуть тяжелой, намокшей одежде на дно...

Винтар тонул.

Ему не хватало воздуха. На него давила огромная тяжелая масса... Волны перехлестывали через голову, били в лицо, утягивали вниз...

Кенниг рванулся вперед и вверх, хватанул ртом воздух, распахнул глаза... И понял, что лежит на кровати.

Мягкой. Уютной.

Только вот левая рука почему-то была вскинута над головой, и что-то очень неприятно впивалось в кожу.

Кенниг вскинул голову и попытался найти взглядом собственное запястье.

Левая рука была накрепко привязана к прикроватному столбику.

Правая - свободна.

-Что за... - мрачно буркнул колдун и потянулся к веревке.

Лежа узел распутать не удалось. Винтар перекатился на бок - в голове отчетливо зашумело - и попытался приподняться.

Безуспешно.

-Раз вы уже очнулись - могли бы попросить меня помочь, - меланхолично сообщил откуда-то из темноты голос мажордома.

Через несколько мгновений из полумрака нарисовалась знакомая фигура. Длинные пальцы споро принялись развязывать крепко затянутые узлы.

-Что это за спектакль?! - резко обронил Кенниг.

Бертвальд пожал плечами:

-Знаете, господин Кенниг, крайне проблематично заниматься чьим бы то ни было лечением, когда тебя раз за разом пытаются заморозить. Не приходя при этом в сознание.

Наконец, последний узел был развязан, и мажордом принялся сматывать веревку: на миг Винтару показалось, что среди серых конопляных нитей мелькнула алая шерстяная, подходящая для науза. Впрочем, в комнате уже сгущались сумерки, ни одной свечи не горело, а потому понять, правда это или почудилось, Кенниг так и не удалось.

Хотя - не очень-то и хотелось.

-А почему только одну руку? - тупо поинтересовался колдун, пытаясь сесть. Получалось с трудом: в ушах противно звенело, а голова, казалось, была до темечка наполнена какой- то жидкостью, вяло плескавшейся в черепе и угрожавшей вылиться в любой момент.

Бертвальд, если и видел, насколько тяжело было водяному магу, помогать ему явно не собирался. И на вопрос ответил лишь после того, как веревка была домотана:

-Со второй руки текла вода. А тазик подставить легче, чем отбиваться ото льда.

Винтар автоматически опустил глаза: у подножия кровати действительно стояла металлическая посудина, почти до краев наполненная водой.

-И... долго я... - вопроса Кенниг не закончил, но Бертвальд и так его прекрасно понял:

-Два дня.

На несколько мгновений отойдя от кровати в темноту комнаты, мужчина вернулся с кружкой в руках:

-Выпейте, будет легче.

Винтар осторожно, надеясь, что у него не сильно будут трястись руки, принял чашку, принюхался:

-Это что, цикута?

Шутка получилась явно вымученной.

-Даже если я отношусь к кому-то неприязненно, - меланхолично сообщил мадордом, - я умею контролировать свои чувства.

Винтар только хмыкнул, припомнив неприкрытую ненависть в глазах Бертвальда, а тот флегматично продолжал:

-Цикуту очень легко определить. Он пахнет...

-Я знаю, -мрачно буркнул Кенниг, - морковью.

Он уже и сам устал удивляться, откуда что берется в голове.

А Бертвальд как ни в чем не бывало, закончил свою мысль:

-Это всего лишь настой сушеницы, валерианы, мелиссы, шишек хмеля, душицы, пустырника и кориандра. Пейте и отдыхайте. Вам станет легче. И отдыхайте... Если что-то понадобится, в изголовье кровати - колокольчик.

И отступив на шаг, мужчина растаял в тенях сумеречной комнаты.

Чуть слышно скрипнула дверь:

-Как он?! - встревоженно всхлипнул женский голос.

-Все в порядке, госпожа фон Оффенбах. Он пришел в себя...

-Я!.. К нему!..

-Не стоит. Ему надо отдохнуть.

Дверь мягко закрылась, а Кенниг еще долго лежал, уставившись взглядом в потолок.

Это ж надо быть таким идиотом... Закрывать глаза на очевидное...

У него и Аурунд был сын.

Которого Винтар собственноручно вывез в лес и оставил там.

И даже то, что сделал он это по приказу, будучи зачарованным, совершенно его не оправдывает.

"Папаша..."

Это ж надо быть таким идиотом...

Причем идиотом, не помнящим даже, где именно в лесу оставил младенца. Даже если вдруг появится дурацкая мысль вернуться в Брун - лес Зиндерштодер велик, до собственной могилы можно кости ребенка искать.

У него был сын...

Дыхание перехватило, Кенниг закашлялся, перекатился на бок, чтоб не задохнуться и с удивлением разглядел, как изо рта вылетело облачко мелких снежинок, осевших на покрывале колючим инеем.

Да уж, теперь рассказы дворецкого про ледяные заклятья, сыпавшиеся с руки, пока Кенниг был без сознания, уже не кажутся такой уж выдумкой. Правда, непонятно, почему тогда последние несколько недель было так трудно пользоваться магией. Если Винтар действительно вымотался, если его дар иссяк, то у него не должно быть вообще никаких способностей. А так получается: при малейшей попытке колдовать - обморок, зато в бессознательном состоянии - и вода, и лед, и вообще в любом количестве.

Кажется, за дурацкими размышлениями о собственных способностях, душа чуть ныть перестала...

Винтар поспешно ухватился за совершенно бесполезную сейчас мысль о колдовстве, надеясь, что она не даст вновь скатиться в пучину упрямой тоски, от которой хотелось выть в полный голос. Лучше думать о чем угодно, чем раз за разом чувствовать, как тебе в сердце впиваются ядовитые зубы ненависти.

Ненависти, прежде всего, к себе.

Магия. То, что Кенниг попросту выгорел, попытавшись колдовать в том проклятом склепе - понятно даже идиоту. Если и дальше сравнивать Талант с костром - на углях еще пробивается крошечное пламя - иначе руку бы к кровати не привязывали. Но только Единому да Тому, Кто Всегда Рядом, известно вернется ли талант вновь, или так и будешь скатываться в обморок, вызвав простейшее заклинание. Как вот сейчас, когда вспомнил про Аурунд.

Кстати. И вот к слову об Аурунд.

Винтар старательно загонял чувства вглубь и старался думать только логически - на чувстсвах он так слишком много ошибок совершил.

Аурунд.

И последний обморок.

Если пойти в обратном порядке и попытаться сложить все произошедшее в стройную систему, получится весьма интересная картина.

Мажордом уже не столь явно показывал свою ненависть, и даже не пытался отравить мага - хотя, будем честными, ему есть за что недолюбливать Винтара. Значит, молодая ведьмочка, Ратила, действительно могла управлять эмоциями. Могла раньше. А сейчас уже нет...

Пусть все эти размышления уже до этого кружились в голове - перед самым обмороком, кажется - но по крайней мере, они не давали возможности почувствовать боль, пытавшуюся вгрызться в сердце при малейшей мысли об Аурунд. А раз так - стоило вновь и вновь размышлять об этом. Хотя бы для того, чтоб не взвыть в полный голос от тоски...

А там глядишь, еще что-нибудь умное надумается.

Хотя откуда тут умные мысли, если сам дурак...

Итак, девчонка, Ратила Клее, сейчас мертва. Погибла от ледяного заклятья, выпущенного Кеннигом.

Что могла делать эта ведьма? Чего она добилась за то время, пока статуэтка была у нее?

Хотя нет. Начинать надо не с этого. Статуэтка. Откуда она вообще взялась в колодце? Самый простой вариант - во время взятия Бруна кто-то выбросил бабочку в колодец, ее подземными течениями принесло в Лундер, здесь она запуталась в иле, пролежала долгих пять лет на дне...

И продолжала все это время дурманить голову Селинт.

А может, и не ей одной.

Не зря же Ратила обмолвилась, что именно она принесла свечу. То есть, вероятней всего, Селинт - еще та, которая была ученицей Аурунд - попросила девчонку принетси ей огня, надеясь, что, когда в нее вселится саламандра, она сможет вырваться на свободу.

Немного не расчитала. Не учла, что в замке будет находиться водяной колдун.

Ратила принесла свечу. Ратила уже тогда была одурманена магией, спрятанной в ледяной бабочке. И когда Винтар по глупости отдал статуэтку, у девушки появился шанс развернуться вовсю, почувствовать свой Талант...

Надо, кстати, будет спросить у мажордома, не болела ли служанка этот месяц. Может, у нее ведьмина болезнь проявлялась?

Хотя... Кто там за обычной служанкой следил? Ну поболела чуть-чуть. Выздоровела, к работе приступила - это главное.

Итак. Ратила уже одурманенная магией, оставшейся после Аурунд в бабочке, получила от Кеннига ледяной артефакт. Юная ведьма умела управлять чувствами. За тот месяц, пока Кеннига не было в замке, она умудрилась посорить лорд-манора с невестой, заставила мажордома вспомнить о своей ненависти к магу... А может... Может и отъезд Винтара из Лундера месяц назад вызван магией? Казалось бы, чего уж проще? Дергай за веревочки чувств, заставь водяного мага возненавидеть замок, заставь пожелать скрыться от напоминаний о прошлом в лице Селинт и нынешнего лорд-манора... А ледяной колдун уедет - и можно не беспокоиться, что он помешает.

Правда, остается вопрос.

Помешает - чему?

Аурунд стремилась получить власть. Аурунд стала полноправной правительницей Ругеи. Аурунд уничтожила - пусть руками Кеннига, - правящий род лорд-манорства.

Если даже предположить, что ведьмой, погибшей пять лет назад двигала жажда власти, то зачем все это семнадцатилетней девчонке?

Нет, понятно, во всем виновата черная книга, наконец, сожженная Винтаром. Но опять-таки... Книга заставила Аурунд захотеть власти. Магия, передавшаяся через ледяной артефакт, заставила девчонку захотеть - что? К чему она стремилась? Что хотела получить? Рассорить лорд-манора с Селинт и занять ее место?

Нет, мысль, конечно, здравая, и, исходя из того, что бывшая ученица Аурунд уже даже собирала сак, весьма выполнимая, но что-то во всем этом не сходится...

Например, зачем, решив избавиться от Селинт, показывать ей сейчас бабочку?

Винтар прекрасно помнил, какой дар у "той" Селинт. Это, пожалуй, было одно из тех немногих воспоминаний, что сохранилось, а не пришло потом.

И ведь получалось, что в случае, если бы "та" Селинт вернулась, Ратила с ее возможностью действовать на чувства оказалась бы на вторых ролях...

А может, бабочку она показывала лишь потому, что сама испугалась? Решила, что терять уже нечего?

Вопросов больше, чем ответов... Особенно, если учитывать, что домыслов намного больше, чем известных фактов.

Мадельгер до последнего надеялся, что барон фон Мецгер направится куда-нибудь к южным границам Борна. В крайнем случае - к юго-восточным. Но нет. "Молодой жених", чтоб его Скримсл сожрал и не подавился, уверенно ехал на север.

И вот, к полудню третьего дня после проезда через границу Утрехта и Борна, путешественники, наконец, добрались до тех земель, которые Оффенбах предпочел бы не посещать никогда...

Контракт, конечно, был подписан на путешествие до Борна, но мужчина до последнего льстил себе надеждой, что наниматель вдруг решит проехать чуть дальше, выедет, например, за границу, в Дертонг... Это, конечно, должно оплачиваться отдельно, но, с другой стороны, лучше потерять по деньгам, чем вновь столкнуться с прошлым...

Последняя надежда умерла, когда карета, в которой ехал наниматель, свернула к замку местного барона - эту дорогу Оффенбах узнал бы даже с закрытыми глазами. А уж когда впереди показалась спешащая навстречу кавалькада, мужчина и вовсе натянул поводья коня, изо всех сил борясь с недостойным настоящего воина желанием развернуться и умчасться отсюда как можно быстрее.

Карета остановилась, и барон выглянул в окошко, ожидая, когда же встречающий подъедет поближе - выходить прямо сейчас на дорогу значило бы показать, что ты намного ниже по сословной лестнице.

Кавалькада медленно приближалась. Казалось, тот, кто ехал навстречу, и сам оттягивал момент встречи.

Наконец, всадники приблизились, стало ясно, что это едет дворянин в сопровождении нескольких слуг. Правда, в отличие от расфрантившегося барона, на встречающем был простой дорожный костюм.

Фон Мецгер дождался, пока подъехавшие спешатся и медленно вышел из кареты:

-Господин барон! Рад вас видеть! - жених расплылся в улыбке.

Мадельгер вздрогнул и заставил своего скакуна отсутпить на шаг: больше всего ландскнехту сейчас хотелось провалиться под землю.

Встречающий - рано поседевший мужчина лет сорока пяти - выдавил кривую улыбку:

-Взаимно, господин барон.

-Я никак не ожидал, что вы соблаговолите лично встречать меня!

-Понимаете, господин барон, - его собеседник понизил голос, явно не желая, чтоб разговор услышал кто-то из слуг или солдат, и заговорил тихо, поспешно, глотая слова и запинаясь.

Что он говорил - уже в нескольких шагах было не понять, но Мадельгер увидел, как вытянулось лицо фон Мецгера...

Ландскнехт затравленным зверем оглянулся по сторонам. Ему смертельно важно было узнать, о чем же сейчас говорят дворяне!

Взгляд упал на вытянувшегося в струнку Кайо.

Легким прикосновением каблуков ландскнехт заставил своего жеребца подойти к ослику ученика и, склонившись к самому уху мальчишки, прошептал:

-О чем они говорят?

Светловолосый ребенок отчаянно замотал головой:

-Я... Я не знаю!.. Я не слышал...

-Не зли меня! - зло прошипел мужчина. - Ты сам говорил про свой слух!

Кайо вздрогнул, бросил на Оффенбаха взгляд исподлобья и шепотом зачастил:

-Он... В общем это отец невесты, к которой наш барон ехал. А она пропала с месяц назад. Вот отец навстречу и выехал, извиняется. А наш барон - сердится. А отец - говорит, что кучу денег назначил за то, чтоб ее нашли...

Оффенбах сжал кулак, так что ногти впились в ладонь. Награду, значит, назначили...

А Кайо все частил:

-Наш барон говорит, что сегодня заедет в замок того барона, а завтра уже поедет свою невесту искать...

И словно в подтверждение слов мальчишки, фон Мецгер раскланялся со встречающим и медленно полез обратно в карету. Местный барон легко вскочил в седло...

Оффенбах оглянулся по сторонам, высматривая Кристенсена - сейчас главным в отряде рейтаров был он, а значит, ландскнехту предстоял крайне неприятный разговор с гэрульцем...

...Карета фон Мецгера медленно покатила за умчавшимися вперед всадниками, а Оффенбах подъехал к одноглазому и, не дожидаясь, пока тот заговорит, сразу перешел к главному:

-Я хочу расторгнуть контракт.

Когда у тебя больше половины отряда пало при выполнении совершенно простенького контракта - крайне неприятно узнавать, что кто-то решил до выполнения условий уйти из отряда. Впрочем, шестнадцать лет службы научили одноглазого, что с рейтаром, решившим расторгнуть договор, лучше не спорить.

-Половина платы - в неустойку.

А вот припугнуть - можно.

На языке у Оффенбаха крутилось назойливое: "да хоть всю!", но мужчина благоразмно промолчал и лишь кивнул.

Мортен Кристенсен на миг задумался и мотнул головой в сторону приближающегося Барнхельма:

-Он с тобой или остается?

-Что? Куда? - заволновался Росперт, услышавший самый конец разговора.

-Я разрываю контракт, - обронил ландскнехт. - Ты со мной или как?

-Ты с ума сошел?! - взвыл его приятель. - А деньги?!

-Половина в неустойку.

-Кровь Единого!

Оффенбах терпеливо ждал ответа. Мортен покосился на отъезжающую карету и нетерпеливо потребовал:

-Решайте быстрее, мне догонять придется!

Барнхельм покосился на приятеля, бросил короткий взгляд на карету... и, порывшись за пазухой, протянул офицеру тощий кошелек:

-Разрываю контракт.

Одноглазый резко кивнул и, подхватив с ладони рейтара деньги, пришпорил коня. Следующий непряитный разговор был уже у него с нанимателем: отряд, как не крути, уменьшился еще на двух человек. Ну, и одного ученика.

...Барнхельму очень многое хотелось сказать. Барнхельму хотелось рассказать все, что он думает об Оффенбахе вообще и о его причудах - в частности... Барнхельм дождался, пока карета с сопровождающими отъедет подальше и повернулся к приятелю:

-Ну, а теперь объясни мне какого... столь любимого тобой Скримсла здесь происходит?

Уехать из Лундера удалось лишь на третий день после того, как Кенниг пришел в себя. Конечно, стоило еще отлежаться, прийти в чувства, но Винтару хотелось как можно скорее уехать из замка. Для себя у него уже нашлось оправдание: ледяная бабочка уничтожена, ошибка - одна из сотен сделанных - заглажена, - а для других имелся прекрасный ответ: "Я же пообещал отвезти госпожу фон Оффенбах домой!"

Менрих уезжать из Лундера не захотел, а ледяной колдун уговаривать его совершенно не собирался: особенно после того, как мальчишка испробовал на Винтаре свой дар. Если иллюзионщик умудрится поступить на службу к лорд-манору - тем для него лучше. А уж если не поступит, уйдет из замка прочь - туда ему и дорога. Благо больше Кеннигу скрывать свое лицо было не от кого - ратман, как стало известно, возвращения инквизитора дожидаться не стал, сбежал. Это, конечно, плохо, наверняка Таузиг знал еще очень многое, но с другой стороны - Кенниг наконец мог побриться!

Еще одной неожиданностью - и не сказать, что очень уж неприятной - для Кеннига стал тот факт, что Эрменгильда, оказывается, умела ездить верхом.

-И почему вы мне не сказали?! - взвился колдун.

Девушка смерила его долгим взглядом:

-А вы спрашивали?

Как бы то ни было, лорд-манор был столь любезен, что выделил из своей конюшни двух скакунов. Винтару дождался вороной жеребец.

Сердце укололо воспоминание об Угольке. Как бы не был красив новый конь, но Кенниг все равно сравнивал его с пропавшей ундиной, и находил в новом скакуне безумное количество недостатков.

Эрменгильда получила пегую кобылку с вплетенными в гриву алыми ленточками. По мнению Винтара, это была дурацкая идея - ленты испачкаются в дорожной пыли, у всякого встречного возникнет вопрос с какого перепугу лошадь украшена девчачьми бантиками... Но госпожу фон Оффенбах было не переубедить - ей ленты нравились.

Если уж говорить совсем откровенно, Кенниг бы не отказался взять с собой в дорогу еще пару - тройку солдат, чтоб самому не думать о безопасности девчонки, но его спутница сделала удивленные глаза и протянула:

-Вы же пообещали, что сами...

Водяной колдун сдался.

Уже собираясь поставить ногу в стремя, готовясь как можно скорее покинуть Лундер, Винтар внезапно понял, что ему чего-то не хватает. Что-то было не так, что-то...

Колдун замер, настороженно оглядываясь по сторонам: во внутреннем дворе замка царила традиционная суета. Слуги спешили по своим делам, кто-то тащил воду на кухню, кто-то вел на поводу двух коров, кто-то тащил охапку дров... А над всем этим господствовал невозмутимый Бертвальд Шмидт, флегматично надзирающий за всем происходящим.

Да еще на ступенях донжона стояли двое: лорд-манор и Селинт, склонившая голову ему на плечо. Винтар усмехнулся - кажется, деревенская ведьма передумала уезжать из замка.

Адельмар поймал взгляд водяного колдуна, мягко отстранился от невесты и шагнул к Винтару:

-Не это ищете, господин Кенниг?

В руке лорд-манора свернкнула серебрянная полоса полуторного клинка. Через локоть мужчина перебросил пояс с ножнами.

Винтар протянул руку. Простой клинок, рикассо, клеймо кузнеца, царапина, спускающаяся от рукояти к хвосту "волчка". Тот самый меч, который колдун забрал из Бруна. Воспользоваться им, хвала Единому, не пришлось, но сейчас, когда совершенно не ясно, что же будет с магией, без оружия в путешествие лучше не направляться.

-Да, Ваша Светлость, - бывают моменты, когда лучше всего придерживаться норм этикета.

Винтар осторожно принял клинок и ножны из рук правителя Ругеи, а тот тихо продолжил:

-Когда-то он принадлежал моему брату, Хенно.

Кенниг замер, так и не успев повязать меч на пояс:

-Вы... Хотите, чтоб я его вернул?

Губы лорд-манора тронула грустная улыбка:

-Не стоит. Настоящие мечи не должны пылиться в оружейной.

Винтар на миг замер... Перехватив клинок за рикассо, резким движением прикоснулся эфесом к собственному лбу, к губам, и, загнав меч в ножны, вскочил в седло, не коснувшись стремян.

Он понятия не имел, что значил его жест, но точно знал, что поступил правильно.

Когда молчание явно затянулось, Росперт не выдержал:

-Я жду ответа!

Оффенбах покосился на уже спешишегося Кайо, с ладони кормившего своего осла зерном, и зло огрызнулся:

-А что тут рассказывать?!

-Разумеется, все! - фыркнул Барнхельм. - Что тут вообще происходит?! С какого перепугу мы бросаем на середине выгодный контракт, теряем кучу денег... Какого Скримсла?!

Кажется, присказка разноглазого начала привязываться и к его приятелю.

Впрочем, самого Оффенбаха это не проняло. Наоборот, только взбесило:

-Какого Скримсла?! Да все того же! Ты что, не слышал, что рассказал Кайо?

-Я, в отличие от некоторых, не подслушиваю, - ядовито сообщил Барнхельм. Покосился на мальчишку и добавил: - Сбежал у них там кто-то, что ли?

Крошечная саламандра выскользнула из рукава Кайо, взбежала вверх по руке и примостилась на плече, ласково прижавшись огненным боком к шее мальчишки.

-Не сбежал, а пропал.

-Кто?

-А ты что, не понял? Невеста фон Мецгера.

-Ну и что?! - взвыл шварцрейтар. - Разве это повод для того, чтоб все бросать?! Мы могли бы остаться, помочь в поисках, спасти, в конце концов, невинную деву...

-А я не хочу заниматься спасением своей сестры! - взвился ландскнехт.

Барнхельм так и остолбенел:

-Спасением - кого?

-А ты так и не понял? - кисло поинтересовался разноглазый. - Встречающий - мой отец. Невеста фон Мецгера - моя сестра...

-И ты сейчас, не хочешь ее искать, - медленно подытожил его собеседник. - Но почему?

-Да потому что я не обязан этим заниматься! - взорвался мужчина. - Потому что за нее сейчас, за то, что ее найдут, обещают кучу денег! А за меня?! Когда я сбежал, меня лишили наследства! Меня вообще в пять лет заперли в этой проклятой храмовой школе, хотели сделать из меня монаха! А она жила как принцесса! Я сбежал - и меня лишили наследства, даже не попытались меня найти! А ее ищут сейчас по всему Борну, объявили награду!.. А я никому не нужен, да?!

Барнхельм молча дождался, пока закончится вспышка и тихо поинтересовался:

-Ты ее хоть когда-нибудь видел?

-Пару раз, - мрачно буркнул ландскнехт. - Мне шестнадцать почти было, они привозли ее трех- или четырехлетнюю... Я в монашеской рясе хожу - а они ее привозят, разряженную, как куклу!..

-И тебе сейчас обидно, - негромко подытожил рейтар.

-Да ничего мне... - взвился, было, мужчина, встретился взглядом с приятелем и сухо подытожил: - Ну, обидно, и что с того? Помогать искать ее я не собираюсь!

Росперт вздохнул, мысленно пересчитал деньги, потерянные из-за раторгнутого контракта и постарался поменять тему разговора:

-Ну, и куда мы теперь?

Оффенбах на миг задумался и, уже остывая, предложил:

-Вернем саламандру ведьме? Она ведь иначе нас со свету сживет.

-Не дам! - возмутился, было, Кайо, но сник под суровым:

-Да кто ж тебя спрашивать-то будет, киндеритто?..

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Последние два дня дождь лил как из ведра. Если до границы Борна и Утрехта рейтар, ландскнехт да их ученик добрались совершенно спокойно, при хорошей погоде, то уже на следующий день после пересечения границы Утрехта начался ливень. И пусть в лесном лорд-манорстве и можно было спрятаться от назойливых осадков под деревьями, но, когда с веток тебе за шиворот постоянно что-то льется - удовольствие это ниже среднего.

К концу пятого дня после разорванного контракта ливень, наконец, закончился, и можно было вздохнуть с облегчением...

До Бильхофштайна удалось добраться только на шестой день - в обратную сторону дорога вышла чуть длинее: копыта коней увязали в весенней грязи, холодный ветер проникал сквозь насквозь промокшую одежду, и даже крохотный костерок, разожженный с помощью огненной ящерки Кайо не особо помогал. Единственное, что радовало, таким пламенем можно было пользоваться, не опасаясь стать одержимым.

В городок, притаившийся в лесах Утрехта, вьехали уже далеко за полдень. Барнхельм резко натянул поводья коня и обронил:

-Езжайте вперед, я вас догоню.

-Что-то случилось? - нахмурился ландскнехт.

Росперт пошел красными пятнами:

-Ну... Э... К кузнецу заехать надо, конь подкову потерял!

-И ты молчал? А если б охромел?!

-Да это только что, совсем недавно... Короче, Одуванчик, не морочь мне голову! Езжайте вперед, а я вас догоню.

Оффенбах недоверчиво хмыкнул и махнул рукою ученику:

-Поехали, Кайо.

Шварцрейтар дождался, пока его спутники скроются за поворотом, и пришпорил коня. О якобы потерянной подкове мужчина мгновенно забыл.

Кузницу Росперт нашел довольно быстро. Самого хозяина там, правда, не было, да он-то и не был особо нужен. Наоборот, хорошо, что никто мешать не будет, вопросов глупых задавать...

Постучавшись в расположенный неподалеку от кузницы дом, шварцрейтар потянул за ручку, и удивленно обнаружил, что дверь заперта. Стукнул костяшкой пальца в затянутое бычьим пузырем окошко и тихонько позвал:

-Хильдейда!

Занавеска за окном качнулась, но разобрать, кто выглядывает, было невозможно.

Мужчина безрезультатно прождал еще несколько минут, тяжело вздохнул и направился прочь: сегодня свидание не удалось.

Уже отъехав на порядочное расстояние, шварцрейтар оглянулся: на пороге кузницы стоял, прищурившись и меряя нежданного гостя долгим взглядом, незнакомый черноволосый парень, крутивший в пальцах пузырек синего стекла.

...Росперт до последнего опасался, что деревенская ведьма будет обижена на гостей. Ну, обижена, это еще мягко сказано...

Но у госпожи Метцель была своя точка зрения на происходящее. К тому моменту, как шварцрейтар добрался до уже знакомого дома, и, оставив коня в сарае за домом, зашел в жилище, женщина, ласково улыбаясь, разговаривала с ландскнехтом, споро накрывая на стол.

Барнхельм подумал, что про огненную ящерицу еще не рассказали и решил сразу взять быка за рога:

-Госпожа Метцель, я тут... Мы... В общем, саламандру вашу...

-Мальчик забрал? - улыбнулась женщина, ставя на стол сковороду с тушеной капустой и колбасками. - Я знаю.

-Уже рассказали? - вздохнул Росперт.

Но ведьма только отмахнулась:

-Да ну! Дада, она такая. Если бы не захотела, с Кайо бы не пошла. Лутта вон, периодически уходит, гуляет где хочет... Недавно вон только в последний раз вернулась... Кошка она и есть кошка. Хотя и ундина... - ведьма принесла стопку глиняных тарелок и поставив их на стол, принялась по одной протирать полотенцем. - Кстати, Кайо, запусти пока Даду в камин - и теплей, и можно будет, не боясь, в огонь смотреть.

Мальчик словно только этого и ждал. Опустился на колени подле потемневшего очага, протянул к нему руку: из-под манжеты высунулась любопытная огненная мордочка, а в следующий миг саламандра скользнула на разложенные дрова.

Ехать в Борн было ближе всего через Утрехт. Эрменгильда уверенно держалась в седле, а потому Винтар решил, что ничего опасного не произойдет, если ехать через леса. Нет, конечно, оставалась еще некоторая опасность забрести в чащу к разбойникам, но, с другой стороны, бандиты и на большой дороге напасть могут.

Учитывая, что сейчас Кенниг ехал не один, мужчина рассчитал дорогу так, чтоб успевать за день преодолеть расстояние от одного городка до другого: если сам колдун еще мог себе позволить поспать на голой земле, то вряд ли к этому была приспособлена молодая дворянка.

Холодный весенний ливень легко промочил плащи, и если Винтра, которому всегда нравился дождь, не испытывал по этому поводу никакого беспокойства, то госпоже фон Оффенбах было явственно неудобно, но, к удивлению водяного колдуна, девушка не требовала переждать непогоду в каком-нибудь селении, она, наоборот, первая предложила не обращать внимания на дожди и ехать вперед.

К вечеру шестого дня путешественники добрались до очередного затерянного в лесах Утрехта городка. Название на указателе в сгущающихся сумерках было не разобрать, только и видна была первая буква "Б", а уж что было написано дальше - одному Единому было известно.

Винтар пришпорил коня - нужно было добраться до селения до заката: если вокруг городка будет хотя бы частокол, внутрь ночью уже не пустят.

К удивлению колдуна, несмотря на то, что селение было огорожено - а значит уже имело статус крошечного городка, а не деревни, внутрь пропустили, не потребовав полагающуюся плату за проезд. Впрочем, так даже лучше было.

После небольшого раздумья, Кенниг направился к ближайшему домику, притаившемя на самой окраине.

-Там ночевать будем? - осторожно поинтересовалась Эрменгильда.

Водяной маг пожал плечами:

-Надеюсь, пустят.

Девушка задумчиво закусила губу и тихо предложила:

-Может, поищем что-то ближе к центру? Все-таки лес вокруг...

Винтар только хмыкнул:

-Волноваться, что нападут разбойники вам, госпожа фон Оффенбах, надо было раньше, когда вы не захотели взять пару кнехтов из Лундера, для охраны. Сейчас уже нет никакой разницы в каком доме ночевать.

Молодая ведьма вспыхнула - это было заметно даже в сгущающихся сумерках - и опустила взгляд.

Спешившись, Кенниг небрежно набросил узду коня на плетень и направился к дому. Эрменгильда на несколько мгновений замялась, размышляя, последовать ли ей примеру колдуна или все-таки надо остаться... В итоге не придумала ничего умнее, оставить свою кобылку рядом со скакуном Винтара и направиться вслед за колдуном. В самом деле, ну куда сейчас лошадь пропасть может? Не украдут же ее, в самом деле, посреди леса-то?

Осторожно ступая меж уже вскопанных по весне грядок, водяной маг оглядывался по сторонам. Мужчина и сам не мог понять, что за странное чувство грызло душу. Вроде ничего диковинного вокруг: дом как дом, забор как забор... А вот что-то не так во всем происходящем...

Поднявшись по ступенькам, колдун толкнул дверь, и уже в следующий миг подумал, что стоило постучаться, хозяева-то могут запираться на ночь! Впрочем, эта мысль пропала, едва створка легко повернулась на петлях.

А вот голос, несмотря на то, что сразу не постучал, подать следовало. Мало ли кто здесь живет?

-Вечер добрый, хозяева. Пустите переночевать?

Госпожа Метцель резко обернулась на голос, и тарелка выскользнула у нее из рук.

-Льдинка... - потрясенно всхлипнула она. - Ты вернулся...

У Винтара перехватило дыхание.

Льдинка.

Даже не воспоминание - тугой комок из обрывков памяти ударил по оголенным нервам.

Льдинка...

***

Более тридцати лет назад.

Льдинкой его называл Вассар. Это уже потом мать подхватила, согласившись с этим прозвищем, а изначально...

Вассар обычно приходил, едва начинали идти первые весенние дожди. Спрыгивал с черного как ночь коня, проводил ладонью по длинным, почти до пояса, светлым волосам и негромко стучал в дверной косяк.

Мать выскакивала на порог, а он радостно подхватывал ее за талию, на миг прикасался губами к ее щеке, и женщина застывала, прижавшись к его груди.

А дождь в это время обычно начинал лить все сильнее. Винтару, наблюдавшему за этой сценой из дома, казалось в этот момент, что небо прохудилось, и вода с высоты будут падать вечно! И хотелось выскочить вслед за мамой на улицу, пробежаться босиком под дождем... Но на улице еще обычно было холодно, весна только вступала в свои права, снег еще не сошел и только начинал таять под струями дождя...

Вассар мягко отстранял женщину и проходил в дом, оставляя за собой лужицы. Присаживался на деревянную лавку, мотал головой, разбрасывая с насквозь промокших волос капельки воды.

-Привет, Льдинка.

Длинные пальцы взьерошивали шевелюру мальчишки, а карие глаза смотрели ласково и чуть насмешливо.

...Кошку тоже принес он. Винтару тогда уже было около восьми лет.

Мужчина опустил на пол крошечный черный комок и улыбнулся:

-Придумывай имя, Льдинка.

Котенок потянулся и сладко зевнул, протяжно мяукнув.

-Лутта? - нерешительно предложил Винтар.

Мужчина на миг прищурился и резко кивнул: струйка воды с волос побежала по серому камзолу:

-Пойдет.

...Вассар приходил лишь во время дождей. Впервые появлялся с весенней капелью, чаще заглядывал к Аотни Метцель во время дождливого лета, оставался на долгие ночи поздней осенью, когда с хмарого неба заряжали бесконечные ливни... И пропадал на всю зиму.

Вассар Кенниг, Водяной Король...

***

За ветвями деревьев, блеснула молния очередного, прошедше1 на этот раз стороною грозы, и хриплый голос Кеннига, потрясенно выдохнувшего:

-Здравствуй, мама... - затерялся среди раскатов грома.

Впрочем, женщине и этого хватило. Выронив полотенце, деревенская ведьма рванулась к сыну, не обращая никакого внимания на осколки тарелки, и буквально вцепилась в его камзол, спрятав лицо на груди у Винтара. Губы все повторяли:

-Вернулся... Вернулся...

Кенниг не знал, куда деть руки. Несколько долгих секунд мужчина стоял как столб, потом, наконец, осторожно опустил ладони на плечи.

Госпожа Метцель тихо всхлипнула:

-Вернулся...

Винтар буквально чувствовал, как сердце застряло у него где-то в горле. Это сколько ж колдуна не было дома? Пять лет? Десять? Или может, он не посещал Бильхофштайн еще до воцарения ведьмы в Ругее?

Внизу раздалось задумчивое фырканье. Кенниг опустил глаза: черная кошка ласково телась о ногу, оставляя на грязном сапоге мокрые разводы. Увидев, что на нее наконец обратили внимание, водяная бестия остановилась и подняла на колдуна насмешливый взгляд.

-Привет, Лутта, - тихо обронил мужчина. Почему-то он был уверен, что это та самая кошка, которую ему подарили много лет назад.

Кошка дернула кончиком хвоста, и, видно, решив, что ритуал приветствия окончен, и все, что необходимо, она выполнила, направилась к креслу-качалке. Кенниг даже наклониться, погладить ее, не успел: с улицы раздалось звонкое оханье Эрменгильды.

Мужчина дернулся и, размкнув объятья, простонал:

-Госпожа фон Оффенбах, ну что у вас опять случилось?! - и выскочил из дома, совершенно не обратив внимания на то, что у хозяйки гости.

Ведьма поспешила за сыном.

-Тут темно - я ногу подвернула! - жалобно всхлипнули с улицы.

А вот наемники очень хорошо услышали сказанное... И если ни один из них не был знаком с колдуном - даже Мадельгер не мог сказать, что ему был известен вошедший в комнату человек - то уж имя, произнеченное нежданным гостемЮ услышали оба.

-Оффенбах?! - поперхнулся Росперт.

Ландскнехт медленно кивнул, с трудом осмысливая услышанное.

...Винтар подхватил на руки жалобно всхлипывающую девушку, перенес ее через порог - и под ногой что-то оглушительно хрустнуло. Кенниг опустил взгляд, медленно сдвинул сапог в сторону - под каблуком виднелся растертый в мелкое крошево отлетевший от стола осколок тарелки.

Ведьма, успевшая проскользнуть вслед за сыном в дом, мигом изменилась в лице:

-Она же еще ребенок!

Ледяной маг бросил на нее удивленный взгляд:

-Что? - он совершенно не понял, о чем речь.

Аотни Метцель мотнула головой и выдавила улыбку:

-Ничего. Осторожно... Неси ее на лавку...

До наемников наконец дошло, что, если они и дальше будут сидеть как два истукана, ничего хорошего из этого не выйдет. Росперт поспешно вскочил из-за стола:

-Прошу вас, сюда! - когда рейтар хотел, он мог соблюдать правила этикета.

Кенниг только сейчас заметил, что в доме есть кто-то еще.

Удивленно нахмурившись, ледяной колдун обвел взглядом комнату: у камина сидел, почти по локоть засунувший руку в топку мальчишка лет десяти - огненная ящерка радостно моталась от одной стенке к другой, изредка используя протянутую ладошку как подставку для очередного прыжка - а около стола удобно расположились двое шварцрейтаров в черных одеяниях. И если того, что сейчас уступил место, Винтар видел в первый раз, то второго водяной маг прекрасно знал: лжемонаха, полгода назад изгнавшего саламандру, мужчина помнил хорошо...

Эрменгильда перевела затуманенный легкой болью взгляд на рейтара: тот, мгновенно догадавшись, что девушка не знает, кто он, склонил голову в поклоне:

-Росперт Барнхельм, шварцрейтар. К вашим услугам.

Молодая ведьмочка медленно кивнула, перевела взгляда на второго наемника, и тот, понимая, что приятель сейчас ляпнет что-нибудь не то, поспешно выпалил:

-Мадельгер. Просто Мадельгер. Без фамилии.

Винтар медленно опустил девушку на лавку, встретился взглядом с разноглазым... На миг у колдуна мелькнуло желание все-таки уточнить, как полностью звучит имя второго наемника - сам-то колдун это прекрасно знал, но какой сюрприз эту будет для Эрменгильды! - но с другой стороны, тот, похоже, самого Кеннига не опознал. А раз так... Ну, не хочет он называть себя. Его право.

Ледяной колдун отвел взгляд в сторону.

Аотни Метцель поспешно стянула сапог с ноги девушки, пощупала начавшую опухать лодыжку:

-Вывих...

Женщина медленно провела ладонями по пострадавшей ноге... А затем резко крутанула и дернула, вправляя пострадавшую стопу. Эрменгильда охнула от боли...

-Все, все, - успокаивающе забормотала ведьма, - скоро легче будет... Кайо, ну что ты там сидишь у камина?! Принеси настой пижмы и череды!

Маьчик вскочил на ноги - саламандра соскользнула в топку и замерла на дровах:

-А... где он? Как выглядит?

-Пузырек желтого стекла на верхней полке в левом углу, - автоматически откликнулся Винтар. - Пробка из черной ткани. Рядом - коровий череп лежит... И чистую ткань возьми, там же должна рядом быть...

Последние слова колдун договаривал уже себе под нос - он сам не ожидал, что с такой легкостью сможет что-то вспомнить.

Впрочем, Кайо уже стоял возле полок с настоями. Вытянувшись на цыпочки, мальчик усиленно выглядывал нужный флакон. Наконец обнаружил искомое и поспешно вернулся к пострадавшей:

-Оно?

Ведьма щедро смочила отваром кусок белой ткани, обмотала ногу Эрменгильде и подняла на побледневшую девушку глаза:

-К утру все пройдет...

Пострадавшая вздрогнула всем телом и перевела пораженный взгляд на Аотни Метцель:

-Магия... Здесь магия... Я... Чувствую это...

Кенниг напрягся. Он-то уже к дару своей спутницы привык, а вот как отнесутся к заявлениям госпожи фон Оффенбах наемники? Особенно учитывая, что в сожженной черной книге был портрет разноглазого лжемонаха, нарисованный синей краской - получается, ошейник Винтар надевал... Жаль, что не знал этого полгода назад. А может и знал, но не придал значения.

Наемники же, словно и не обратили никакого внимания на слова девушки, а госпожа Метцель только улыбнулась:

-Конечно, магия. Иначе твой вывих будет еще очень долго болеть... А теперь - все к столу. Пора ужинать.

...У деревенской ведьмы было очень много вопросов к блудному сыну, но спрашивать сейчас, когда в доме столько чужих, было бы очень глупо. Приходилось терпеть.

...Дождь чуть слышно барабанил по крыше, а на душе у Кеннига впервые за много лет, разливалось спокойствие...

...Черная кошка запрыгула на лавку, осторожно втиснулась между водяным колдуном и сидящим рядом с ним мальчишкой и, счастливо вздохнув, улеглась.

...Кайо стрельнул глазами вбок и украдкой погладил Лутту по голове. Та удовлетворенно замурчала.

...Росперт широко улыбнулся Эрменгильде и положил ей на тарелку кусок повкуснее.

...Нога, безумно болевшая еще несколько мгновений назад, потихоньку успокаивалась, и девушка благодарно кивнула внезапно решившему поухаживать за ней шварцрейтару.

...Мадельгеру происходящее очень не нравилось. Будь на то воля ландскнехта, он бы просто развернулся и ушел как можно дальше из этого дома. Но на дворе уже стемнело, на улице вновь шел дождь... А здесь можно было поужинать и переночевать - причем бесплатно. Приходилось терпеть. Благо эта ночь все равно закончится, и из дома ведьмы можно будет уехать. И больше никогда сюда не возвращаться.

И уж точно никогда больше не видеть внезапно обретенную сестричку.

Черная кошка выскользнула из дома на рассвете. Высоко задрав хвост, пошла на обход принадлежащих ей территорий. Дергая мокрыми лапками и разбрасывая воду, Лутта изредка замирала неподвижно, а потом вновь бежала вперед, выбирая самые глубокие лужи. В центре одной она и вовсе остановилась, дождалась, пока водяная гладь успокоится, а потом радостно запрыгала, ловя разлетающиеся в разные стороны капли.

Винтар вышел на порог дома, спустился по ступеням и остановился. Кошка заметила, что за ней наблюдают, на несколько мгновений замерла, размышляя, что же делать дальше, а потом вновь принялась прыгать по лужам - хозяина она домой уже вернула, уедет он не скоро, опять же, за ним можно будет опять проследить... А лужа - вот она! Сегодня есть, а завтра уже нет.

Водяной колдун не отрывал взгляда от кошки. В голове как-то не укладывалось, что все это время она следовала за ним, но ведь получается именно так. В тех редких обрывках воспоминаний, что приходили вновь и вновь - рядом обязательно была кошка. И даже в Бирикене, когда Кенниг сдуру полез в особняк инквизитора - там все равно была кошка. С которой очень хорошо общался Уголек.

При воспоминании о пропавшем водяном коне сердце кольнула иголка грусти. Ундину уже не вернешь, предыдущая попытка вызова обернулась неудачей, неизвестно, что вообще будет с даром - может, он вообще пропал после Лундера...

-Утро доброе! - окликнул голос за спиной.

Кенниг обернулся. На пороге стоял, жмурясь на холодное весеннее солнце давещний шварцрейтар. Росперт... как его там? Блорсхейм? Фамилия вылетела из головы.

-Утро добрым не бывает, - хмуро обронил колдун.

У наемника было другое мнение:

-Еще как бывает! - ухмыльнулся он.

Не смотря на утреннюю прохладу, мужчина даже камзола не надел. Так и стоял в легкой рубашке, брюках да сапогах. Ветер дергал за растрепанные за ночь волосы, а сам шварцрейтар старательно сцеживал в кулак зевок за зевком.

Винтар почувствовал, что сейчас и он начнет зевать, а потому поспешно попытался найти новую тему для разговора:

-Вы что-то хотели?

Барнхельм кивнул, легко спрыгнул с порога на землю:

-Я по поводу вашей спутницы...

У водяного колдуна неприятно екнуло сердце. Наемники, конечно, сами остановились в доме у ведьмы - за руку их никто не тянул, в гости не зазывал - а потому, это видно, к магии - обычной, деревенской - они относятся спокойно, но с другой стороны - портрет напарника этого рейтара был записан в черной книге Аурунд. Причем - синей краской. А значит, как уже говорилось, Кенниг приложил к этому руку. И теперь одному Единому известно, что наемники надумали за ночь, после выкрика Эрменгильды про магию.

-Госпожа фон Оффенбах, как вы изволили ее назвать, - мягко начал мужчина, и было видно, что подобные речевые обороты даются ему с трудом, - сейчас путешествует с вами... Дорога опасна и трудна... - шварцрейтар запнулся, размышляя, как бы покрасивее это все высказать, а потом решил пойти напрямик: - Как насчет контракта? Мы могли бы проводить вас. Два меча, способных защитить, лишними никогда не будут.

Кенниг так и остолбенел. Предложение было настолько неожиданным, что мужчина ляпнул первое, что пришло в голову:

-У меня денег нет, чтоб вас нанять.

Это было ложью от первого до последнего слова. Если по прибытию в Бирикену водяной маг действительно был нищ, как храмовая мышь, то теперь, после посещения Борна, колдун забрал-таки свое жалование. Не все конечно, за пять лет накопилось слишком много денег, что б носить все с собой, но уж на оплату контракта наемников вполне могло хватить.

-А этого и не надо, - весело улыбнулся Росперт. - Нам случайно стало известно, что отец госпожи фон Оффенбах объявил награду тому, кто найдет его потерянную дочь. Сумма, конечно, крохотная, но я думаю, мы с напарником сможем ею удовлетвориться. Исключительно из жалости к несчастной девочке, оказавшейся далеко от дома.

Винтар задумчиво закусил губу. Дело было совсем не в деньгах, вопрос был в другом. С одной стороны, колдун прекрасно понимал, что это слишком опасно - путешествовать вдвоем, безо всякой охраны. Но с другой - заключать контракт с двумя совершенно незнакомыми наемниками - это надо быть круглым идиотом.

Далеко ли ты после этого уедешь или тебя прикопают в ближайшем лесочке?

Винтар уже был готов ответить отказом, когда в голову вдруг пришла новая мысль.

Напарником этого Блосхельма - или как там его? - был брат Эрменгильды - как он там назвался? Мадельгер? Пусть будет - Мадельгер Оффенбах.

Этот самый Мадельгер Оффенбах полгода назад изгнал саламандру из Селинт. Учитывая методику изгнания - лжемонах сам был одержимым огненным стихиалем. Задумываться о том, как наемник вообще до сих пор жив - не стоит, вопрос сейчас в другом.

Изгнанная из Селинт саламандра разнесла потолок комнаты.

Оффенбах - сам одержим.

Что мешало ему устроить что-нибудь подобное и спокойно уйти из Борна? Он ведь мог легко уничтожить запор на двери, разнести ползамка и вырваться на свободу? Но ведь он этого не сделал... Что его остановило? Опасение, что это повлечерт слишком много ненужных смертей?

Особенно, если учесть, что Оффенбах был записан в черную книгу Аурунд. Оффенбах носил ошейник, зачарованный ледяной магией. Прибавить к этому одержимость саламандрой и сожженный дотла Брун и становится ясно, откуда взялась саламандра, уничтовшая замок и убившая ведьму. Убившая Аурунд...

Сейчас, впрочем, не время думать об этом. Лучше поразмыслить о другом - тем более, что шварцрейтар ждет ответа.

Ведь обладая такими способностями, имея возможность чуть ли не легким щелчком пальцем разнести по камешку лорд-манорский замок, наемник этого не сделал.

Получается, ему - как минимум, ему! - можно довериться?

Ну а то, что он не захотел называть при Эрменгильде своей фамилии - так мало ли может быть на это причин?

Шварцрейтар все ждал ответа...

И Кенниг решительно кивнул:

-Выезжаем завтра.

Что там за предсказание было? Совершай глупости? Ну вот, еще одну сделал.

-Отлично! Нас двое и ученик... Думаю, дней за пять доберемся до Борна, - Росперт протянул ладонь для рукопожатия и замер, услышав за спиной протяжное шипение, какое бывает, когда через зубы резко втягивают воздух...

Барнхельм резко обернулся: на пороге стоял бледный как смерть Мадельгер.

-Одуванчик, ты уже проснулся?! - расплылся в улыбке шварцрейтар.

-Проснулся, - процедил сквозь зубы мужчина. Он даже не поправил приятеля по поводу "Одуванчика".

То, что лжемонах, мягко говоря, нервничает, было видно даже невооруженным взглядом. Кенниг с интересом ждал продолжения беседы. В конце концов, если ты берешь с собой пару наемников, надо хоть что-то о них знать. Для начала - как они между собой общаются. А то выяснится в каком-нибуд темном переулке, что напарники только и ждут, как друг другу горло перерезать, а ты при этом крайним окажешься.

Впрочем, досмотреть представление не удалось: Оффенбах решил, что хорошего понемножку. Вцепившись в плечо приятелю, наемник оскалился - это, видно, должно было знаменовать улыбку:

-Нам надо поговорить наедине, - и решительно потянул его за угол.

Черная кошка подошла к Винтару, и осторожно тронула его лапкой за ногу, дождалась, пока водяной маг, провожавший взглядом наемников, обратит на нее внимание и, мяукнув, потерлась о ногу хозяина. Мужчина присел на корточки и ласково погладил питомца по голове: на кончиках пальцев осталась влага.

Спектакль посмотреть не удалось.

А вот Росперт был совсем не рад происходящему: разноглазый со всего размаха приложил шварцрейтара спиной о стену дома и, вцепившись в ворот рубахи, прошипел:

-Ты что, Скримслово отродье, творишь?! - благо, здесь, за углом дома свидетелей разговора не было, а значит можно было поставить вопрос ребром.

-Одуванчик, не кипятись! - попытался, было, поспорить Барнхельм, но все, чего мужчина добился, это новой вспышки гнева:

-Не кипятись?! - в разноцветных глазах ландскнехта заплясали опасные огоньки, а от рубахи Росперта, в ворот которой вцепился Оффенбах, ощутимо запахло паленым... - Ты понимаешь, что ты вообще творишь?!

-Я?! Я просто заключил новый контракт!

-Контракт?! - от рубашки Росперта уже, кажется, даже дымок пошел.

У Барнхельма родилось нездоровое подозрение, что дальше дымиться начнет уже он сам. Другими словами, нужно было как можно скорее успокоить приятеля - тем более, что Кайо, с его способностями утихомиривать огненных зверей, сейчас рядом под рукой не было, а водяная кошка осталась там же, где ее хозяин - то есть за углом.

-Ну да, контракт! Мы же сами расторгли предыдущий...

-И ты опять пытаешься затащить меня в Борн?! Я же сказал - я не собираюсь туда ехать! Я не собираюсь возвращать эту девку родителям! Я...

-Да кто тебя заставляет?! - взвыл Росперт, уже не заботясь о том, что его может услышать кто-то еще кроме Оффенбаха. - Я же говорю - контракт! Ты сам сказал, что барон предложил за спасение дочери кучу денег! Вернем ее родителям, получим награду и спокойно уедем! Тебя же никто не заставляет бросаться им на шею со слезами радости! Это просто контракт! Такой же, как и любой предыдущий!..

В разноцветных глазах Оффенбаха промелькнуло понимание.

-То есть... - пальцы медленно разжались.

-Конечно! - зло буркнул Росперт, сбрасывая с черной рубахи крошки пепла. - Вопрос же только в деньгах. Привезем, отдадим, заберем нашу долю.

-Долю?

-Ну, с этим, "нанимаетелем", все равно, наверное, придется делиться, - пожал плечами шварцрейтар. - Отдадим ему одну долю.

Саламандра, еще недавно выпускавшая когти где-то за грудиной, постепенно успокаивалась, перестала разбрасывать огненные шары по всему телу, заглядывать в этот мир через чужие глаза. А привкус крови во рту все равно остался. Да и запах паленой ткани никуда не пропал.

Оффенбах отступил на шаг, опустил глаза и тихо буркнул:

-Извини, не надо было мне...

-Да ладно тебе, Одуванчик, - отмахнулся Росперт. - Забудь... Кстати, я тут подумал...

-Ты умеешь думать? - не удержался от язвительного замечания лжемонах.

-Представь себе. Так вот... Я спросить хотел. Ты с числами лучше обращаешься. Два - всегда больше, чем один?

-Ты о чем? - не понял ландскнехт.

-Не важно, - отмахнулся Барнхельм. - Просто ответь.

-Ну... Больше, а что?

-Ничего, потом как-нибудь объясню...

Приступ начался еще вчера днем. Сегодня утром он достиг апогея. Зудели пальцы, чесалась кожа, бросало то в жар, то в холод... Сомнений быть не могло. Рядом находились Меченные.

Понятно, что появились они в Бильхофштайне еще вчера, вполне вероятно, что приехали с тем рейтаром, что так норовил попасть в дом к кузнецу, но сегодня... Сегодня их "присутствие" стало настолько очевидным, что сомневаться не приходилось - Меченные умудрились собраться все вместе. Хотя нет, не в этом дело... Наверняка, была и еще причина...

Если бы вопрос был только в том, что кто-то встретился с кем-то, чутье начало бы сбоить еще в Бирикене. Ведьма, правившая целую жизнь назад Ругеей, умудрилась с помощью артефакта сделать Меченными кучу ландскнехтов. Появившийся после ведьмы инквизитор - сам был Меченным. А может, и артефактом владел - так это не определишь, надо в глаза заглянуть, а мужчина уверенно прятал лицо под капюшоном.

Слуги у инквизитора тоже Меченными были - то ли отбирал таких, то ли сам к этому руку приложил - а потому, как инквизитор к ратману приходил, так хоть вешайся: озноб такой по коже продирал...

Потом этот, блондинистый, голубоглазый появился, к ратману сам пришел... Причем этот, вновь пришедший, желающий про дом узнать, к артефакту имел самое непосредственное отношение - уж это удалось легко узнать, благо, в глаза ему сразу получилось посмотреть.

Тогда и вопросов никаких не возникло. День раздумий, попытка связаться с Орденом, тишина в ответ... И решение, что надо действовать самому. А для этого надо что? Правильно, найти с помощью Чутья этого новенького на улицах Бирикены, заглянуть к травнику, в доме которого он решил остановиться, и направить светловолосого к инквизитору - мол, дом, который ищет, на том месте находился...

Все Меченные должны быть вместе. Их тогда контролировать проще.

Проблемы начались на следующий день - когда перепуганный ратман решил сбежать из города. Пришлось пойти на хитрость: убедить его позвать с собой инквизитора. Пусть тот и не взял с собой нового знакомца, но главное, что хотя бы за одним из Меченных удавалось следить... Один из его слуг был таким же. А вот заглянуть в глаза инквизитору все равно не получилось...

А потом эта новая вспышка страха у ратмана, этот панический побег из Лундера... И казалось, что уже все кончено, в сердце, так же как пять лет назад забирался страх, что задание полностью провалено... И вдруг по коже вновь прошелся знакомый озноб - поблизости появился Меченный. И судя по собственным ощущениям - что-то здесь не ладно...

Нужно было как можно скорее выяснить, в чем дело. Посмотреть в глаза Меченного... И чем скорее, тем лучше.

...Трудней всего было убедить Таузига в том, что он прекрасно сможет обойтись полчаса без секретаря. В конце концов, раз уж решил остановиться у свояченницы, та сможет проследить, чтоб бедному "родственничку" не упал на голову какой-нибудь камень - посреди леса, ага, - и из-за какого-нибудь угла не появился злобный водяной колдун, только и мечтающий изничтожить несчастного ратмана. В коне концов, у нее муж - кузнец, уж он-то с нежданным гостем сможет на раз - два справиться.

Чутье уверенно вело вперед по улочке. Свернуть за угол, пройти до самой окраины городка... И остановиться перед небольшим домиком у самого частокола.

Ратман с секретарем, отпустив кучера и продав карету в городе поблизости, уже дней пять жил в Бильхофштайне. И надо ж было такому случиться, что в этот дом секретарь уже захаживал: пару дней назад свояченнице начальника внзапно стало плохо, вот секретаря, как самого бесполезного и послали. И не просто послали, а к местной ведьме, за лекарством.

Храма на них нет. Ведьмы у них в деревне живут.

Надо будет при оказии, сообщить куда полагается.

А пока надо было разобраться с чутьем и приступом. Благо, во дворе, среди огородов стоял какой-то мужчина... И стоило как можно скорее узнать, не на него ли указывает чутье, не с ним ли связан припадок...

Главное только сохранять спокойствие. А то за время путешествия в Бильхофштайн срывался столько раз, что, если бы об этом узнал кто-нибудь из Ордена, наказания не миновать. Хорошо хоть, никто пока не знает о потерянном перстне: бродячий монах, подаривший бутылочку с кровью сильфа, поверил придуманной сказочке о том, что напиток срочно нужен в ближайший храм, а послать курьера не получилось...

Вот, кстати, еще один вопрос. Где достать кольцо? Без него ждут крупные проблемы... И даже простейший Знак Единого создать не получится. Хорошо хоть ранг посвящения позволяет не носить рясу, иначе возникли бы очень большие проблемы...

Юноша шагнул к мужчине, стоявшему подле домика и, натянув на лицо маску благодушия, попытался завязать разговор:

-Здравия вам, - сомнений быть не могло. Чутье указывало, что Меченные находятся впереди. Несколько шагов и увидишь их, заглянешь им в глаза...

Мужчина обернулся.

Секретарь ратмана почувствовал, как сердце оборвалось и рухнуло в бездну.

На него в упор смотрел давешний посетитель ратаман. Тот самый, которому заочно сообщили, что дом передан инквизитору.

Тот самый Меченный.

Правда, секретарю тогда почему-то казалось, что глаза у него были не карие...

Меньше всего Винтар ожидал увидеть в Бильхофштайне секретаря ратмана. Нет, тот конечно говорил, что едет в Утрехт, но предполагалось, что это будет приграничье... А здесь до границы еще очень и очень далеко!

Впрочем, сам секретарь был, похоже, удивлен не меньше...

Кеннигу очень хотелось поинтересоваться, не слишком ли трудна была дорога от Лундера - благо, язвить колдун всегда умел, но в последний момент водяной маг вдруг понял, что он как раз-таки спросить об этом не может: с ратманом путешествовал инквизитор - ну, или тот, кто им притворялся - а стало быть сам Винтар, ну, никак не может знать таких подробностей. А, стало быть, надо держать лицо и делать вид, что ты видишь секретаря второй раз в жизни. Тем более, что деньги, обещанные за информацию о доме, в котором он когда-то жил, Кенниг так и не заплатил.

Вопрос только, должен ли водяной маг вообще помнить этого самого секретаря. Или можно сослаться на плохую память на лица?

За спиной чуть слышно скрипнула дверь, послышались шаги:

-О, вы опять пришли за лекарством?

Вышедшая на порог госпожа Метцель спасла не только Винтара, не знавшего как отреагировать на появление незванного гостя, но и секретаря, никак не ожидавшего, что Меченный будет ему знаком.

Парень вздрогнул и перевел взгляд на вельму, выдавив слабую улыбку:

-О, госпожа Метцель! Я так рад вас видеть! Ваши снадобья просто волшебны!

Женщина благодарно кивнула, а секретарь продолжал заливаться соловьем:

-Не знаю даже, найдется ли в самой столице столь прекрасный лекарь...

Винтар нахмурился. За время путешествия он как-то не слышал такого славословия от слуги ратмана. А парень все не успокаивался:

-Я бы, конечно, не стал вас отвлекать, но вы правильно отгадали. Опять нужно снадобье. Госпоже Йенч опять стало худо!

Ведьма кивнула:

-Пойдем, я подберу, чем можно помочь.

Насколько она помнила, тут вполне могло хватит лекарства. Такого приступа, как месяц назад, у жены кузнеца не намечалось, а значит, можно было ограничиться переданными снадобьями, а самой заняться более важными делами.

Будь на то воля Кеннига, он бы секретаря дальше порога не пускал: сколький этот мальчишка, как не крути. Но начни водяной колдун сейчас спорить - и возникнет слишком много ненужных вопросов. И если внезапно обретенной матери еще можно было что-то рассказать, то незванному гостю не стоит слышать ничего лишнего.

Винтар посторонился, пропуская секретаря к дому. Вчера, когда удалось на время остаться наедине с матерью, ледяной маг смог в нескольких словах рассказать ей, что с ним произошло за последние годы. Всего в нескольких словах, толком не поведав ни про Аурунд, ни про свои воспоминания, возвращающиеся подобно набегающей на берег волне... Не стоит причинять лишнее беспокойство.

Секретарь медленно поднялся по ступеням, перешагнул порог... По коже словно мороз продрал. Источник был где-то близко, где-то рядом... Взгляд скользнул по комнате, на миг задержался около камина...

Мальчишка, сидевший на полу, засунув руку прямо в пылающий очаг, обернулся, словно почувствовал взгляд незванного гостя.

Взгляды пересеклись...

Невидимое пламя продрало по коже, почти реально сжигая плоть, обнажая кости, выжиагя и высушивая кровь...

Меченный.

Мальчишка - Меченный.

Но ведь этого не может быть! Артефакты никогда не даются в руки детям! Это бессмыслица! Даже если попытаться так поступить - не получится подходящего эффекта. Любой ребенок - слаб. Он погибнет раньше, чем войдет в силу. Умрет - задолго до того, как артефакт повлияет на его разум, вскружит ему голову...

Это знает каждый в Ордене!

Мальчишке не могли дать артефакт в руки!

Но получается, что дали?.. Или...

Или он стал Меченным по другой причине?..

Может, он уже уродился таким?!

Но это ведь бред! Форменный бред!

Стоит только взглянуть в глаза мальчишке, и бросает в такой жар, что становится ясно, насколько сильна его Метка!

Секретаря резко толкнули в спину, и тот, дернувшись от неожиданности, шагнул вперед, отведя взгляд от ребенка.

Кайо поспешно вытянул руку из камина, выпустив огненную ящерку в очаг и надеясь, что незнакомец ничего не заметил.

Секретарь оглянулся.

-Простите, - мрачно буркнул Кенниг. - Я нечаянно.

Раскаяния в его голосе не было ни на пфенниг.

Парень в ответ выдавил кривую улыбку. Можно было, конечно, сделать вид, что ты обиделся, но сейчас голова секретаря была занята совсем другим. Стоило как можно скорее раздобыть у местной ведьмы лекарство - без него не выпустят, раз уж заявил, что пришел за снадобьем - и сбежать отсюда, поразмыслить на досуге над новыми сведениями.

Госпожа Метцель провела ладонью вдоль полки, подбирая, что сейчас необходимо - Винтар вдруг вспомнил про дар дворецкого, всегда точно знающего, какая трава подойдет при какой болезни - выбрала несколько пузырьков и мешочков. На миг задумалась, а потом, подцепив кончиками пальцев небольшой птичий череп, примостившийся в уголке, отнесла все это на стол.

-Кайо, - окликнула она мальчика, - принеси с кухни плошку побольше.

Ребенок мигом сорвался с места.

Винтар только бровь удивленно заломил. Кажется, мальчишка уже начал обживаться в доме. С какого только перепугу? Хотя, в принципе, об этом надо было задуматься еще вчера, когда мальчишку посылали за снадобьем для лечения вывиха.

О, кстати, к слову об Эрменгильде. Не хватало только чтоб ее секретарь этот увидел. Как бы он ни был идиотом, сложить два и два он сможет, и если увидит госпожу фон Оффенбах, то наверняка догадается, кто скрывался под плащем инквизитора.

Мальчик вернулся буквально через несколько мгновений. Стукнул по столу тяжелой глиняной миской:

-Подойдет?

Госпожа Метцель кивнула:

-Вполне.

Кайо попытался плюхнуться на лавку - посмотреть, что же будет делать ведьма - Винтар ухватил его за плечо и увлек к двери. Ученик рейтара поднял на колдуна удивленные глаза, а мужчина, склонившись к самому его уху, прошептал:

-Пойди скажи моей спутнице, чтоб не думала выходить из комнаты.

Остается только расчитывать на то, что сказано это было достаточно тихо - чтоб этот проклятый секретарь не услышал. Ну и еще надеяться, что мальчишка не вздумает заартачиться: мол, будут мне всякие незнакомцы командовать, я хочу посмотреть, что здесь будет происходить...

К счастью, опасения Винтара не оправдались - Кайо кивнул и тихонько выскользнул из комнаты.

Ведьма всыпала в плошку содержимое двух мешочков, добавила по паре капель из каждого флакона и опустила в центр миски птичий череп. По бурому порошку словно волна пошла. В глубине крохотных глазниц полыхнул зеленый огонь, а в следующий миг твердая кость осыпалась серым пеплом.

Госпожа Метцель перемешала содержимое плошки деревянной ложкой и протянула миску секретарю.

-Держи, отдашь госпоже Йенч. Нужно залить настоем полыни и пить по чайной ложке утром, днем и вечером.

-Спасибо, - кивнул парень, оглядываясь по сторонам. Он как-то совершенно упустил из виду Меченного мальчишку. Куда тот мог подеваться?

Впрочем, черезчур уж долго высматривать искомое было нельзя - хозяева могли заподозрить неладное.

-Не за что, - ведьма поправила прядь волос, выбившихся из-под крузелера. - Как ты говорил, тебя зовут?

Сейчас секретарь ничего не говорил, это было несколько дней назад, но спорить не было смысла.

-Сигенот, - улыбнулся парень. Помолчал несколько ударов сердца и повторил: - Сигенот Шварц.

Скрывать все равно было нечего: имя подобрано так, чтоб не сразу запоминаться...

Сигенот Шварц уже почти пять лет служит у ратмана Таузига, а Орд Цейн остался в прошлой жизни. Настолько далекой, что сейчас уже нет ее свидетелей.

Ведьма кивнула, на миг задумалась и протянула парню небольшой узелок:

-Господин Йенч пару дней назад жаловался на плохой сон. Возьми, передашь. Только скажи, чтоб не переборщил: тут чистые травы, без магии, выпьет много - сон, конечно, будет крепкий, но поутру голова разболится. Так что: щепотка с едой - и достаточно.

...Выходя из дома ведьмы, секретарь ратмана столкнулся с двумя мужчинами в черных одеждах. И если один - в рубахе и брюках - мог быть просто любителем темных цветов, то по поводу второго - в одежде шварцрейтара - никаких сомнений не было. Наемник.

А если к этому еще добавить, что от кого-то из этой парочки исходила аура Метки, тут уж было впору с ума сходить. Здесь что, собрались все Меченные Фриссии?!

Ответа на этот вопрос не было. А вот множество других проблем обрисовывалось.

Все-таки. Почему у обычного мальчишки такая сильная Метка?! Если ребенок не может владеть артефактом, то как он вообще мог стать Меченным? Может, это передалось по крови?

Да нет, бред какой-то... Двое Меченных не могут сойтись - знак артефакта на человеке слишком сильно ломает и корежит душу... Но даже если это и случится, дитя не выйдет из младенчества - его раньше собственная мать подушкой придушит.

Тогда как?! Почему?!

Ответа все так же не было.

А значит, ребенка следовало забрать в Орден. Ну и конечно, как все закончится, прислать сюда, в Бильхофштайн, пару монахов из Храма - колдовство надо выжигать каленым железом.

Мальчишка приехал или с наемником, или с блондином из Бирикены, а потому он вряд ли долго пробудет в Бильхофштайне.

Ратман не отпустит секретаря от себя - было бы иначе, ему бы было позволено остаться в Лундере. Получается, эту проблему нужно решить уже сегодня - потому что завтра мальчишка может уехать из городка и затеряться на просторах Фрисии.

Тот, кто сейчас называл себя Сигенотом Шварцем, завернул за угол, оглянулся по сторонам, убедился, что улица пустынна и поставил плошку, которую забрал у ведьмы, на землю. Порывшись в кошельке, парень извлек на свет небольшой пузырек синего стекла. Решительно вздохнул, выдернул проблку и остушил флакончик до дна. Зябко передернул плечами - что ни говори, а вкус у крови сильфов отвратительный, не зря напиток всегда разводят березовым соком, - и отправился к дому кузнеца.

Пора было решить вопрос с ратманом.

Вот только тащить с собой эту идиотскую плошку совершенно не хотелось.

Парень остановился, вытащил из-за пазухи носовой платок и пересыпал на него содержимое миски, аккуратно стянул все в узел и засунул за пазуху - потом можно будет решить, отдать смесь трав свояченнице ратмана или забрать с собой, как доказательство для Храма, что в Бильхофштайне творится запрещенное колдовство.

Сама плошка полетела за спину. Если кто и подберет, туда ей и дорога. А разобьется, ничего страшного.

Через несколько минут Сигенот Шварц стоял перед домом кузнеца. Ласково потрепав по голове выскочившего на порог мальчишку, секретарь поинтересовался:

-Ганс, господин Таузиг никуда не уходил?

Восьмилетний мальчишка поднял на него огромные глаза:

-Нет, а должен был?

-Нет, что ты.

Следующая улыбка досталась старшей дочери господина Йенча. Хильдейда, что ни говори, была девицей статной, красивой, так что на этот раз эмоция была честной. А вот сама дочь кузнеца, кажется, была совершенно не расположена отвечать на знаки внимания - даже добрым взглядом не ответила, подхватила пустое ведро и убежала к колодцу.

-Ну и куда ты ходил? - встретил Сигенота ворчливым вопросом Таузиг.

-Воздухом свежим дышал!

Ответ был глупым, но ничего умнее с первого раза придумать не удалось.

-Ну и как? Надышался? - фыркнул ратман и, не дожидаясь ответа, шагнул мимо секретаря к окну: мужчина все продолжал бояться, что злобный колдун все следит за ним.

Сигенот опустил голову, пряча косую усмешку - что бы стало с ратманом, узнай он, что тот, кто приходил к нему узнавать по поводу дома - уже здесь, в Бильхофштайне?

Таузиг осторожно отодвинул занавеску, выглянул в окно.

Время было самое подходящее. Сигенот шагнул к ратману, охнул и обеими руками вцепился в плечо мужчине. Всего на мгновение, но этого было достаточно.

Ратман резко дернул плечом:

-С ума сошел? За меня хвататься?!

-Простите, господин Таузиг! Я не специально! - зачастил секретарь, склоняя голову и пряча улыбку. - Нога подвернулась!

-Смотри, куда идешь!

-Да-да-да, конечно! - секретарь пугливо отступил на шаг.

Дело было сделано.

Крошечный, едва заметный глазу, пузырек воздуха уже проник в кровь.

К вечеру он, увеличившись в несколько раз в размерах, доберется до сердца.

До утра ратман не доживет.

Конечно, все это было сработано весьма топорно, но кто ж виноват, что под рукой не оказалось кольца с запертым внутри воздушным стихиалем. Кровь сильфов - вещь, конечно, хорошая, но для того, чтоб получалась более тонкая работа, напиток нужно пить регулярно, определенными порциями... У Сигенота такой возможности не было.

А теперь пора решить, останется ли в живых или последует за ратманом его свояченница. С одной стороны, слишком много смертей за короткое время моожет привлечь ненужно внимание, а с другой - Сигенот прекрасно слышал рассказ Таузига инквизитору.

Женщина слишком много знает...

И на создание еще одого пузырька воздуха выпитой крови воздушного стихиаля должно хватить.

Кузнеца, его дочь и сына можно не трогать. Мальчишка - еще ребенок, девушка - падчерица будущей покойницы и вряд ли ей рассказывали что-то важное, ну, а кузнец... Две - еще ладно, а три смерти в одном доме вызовут слишком много ненужных вопросов.

Сигенот дождался, пока ратман выйдет из комнаты, вытащил из-за пазухи платок. Интересно, в чем заключается магия ведьмы? Можно ли будет привязать к платку воздушную волну от сильфа - чтоб создать такую же воздушную закупорку сосудов для свояченницы ратмана - или придется придумать что-то новое?

Для госпожи Аотни Метцель весь день прошел в хлопотах. К следующему утру она уже и думать забыла про приходившего к ней посетителя. Сейчас намного важнее было подготовить сына в дорогу.

Только приехал, только появился впервые за столько лет - и опять уезжает... Сердце сжалось от тоски.

Женщина мотнула головой, отгоняя ненужные сейчас слезы, просящиеся на глаза, и шагнула к водяному колдуну, уже готовому вскочить в седло.

-Будь осторожен...

Мужчина обернулся, и, убрав ладони с луки седла, шагнул к матери. Обнял ее и тихо шепнул:

-Я вернусь, я обязательно вернусь.

По крайней мере, теперь ему было, куда возвращаться.

Деревенская ведьма улыбнуась сквозь слезы, встретившись взглядом с теплыми карими глазами сына, мягко отстранилась от него и повернулась к Эрменгильде.

Девушка так и осталась в мужском платье - все-таки нужно было еще добраться до Борна, и, поскольку на дорогах всегда опасно, лучше было оставить все как есть.

Честно говоря, сама госпожа фон Оффенбах была против того, чтобы сейчас с ними ехали еще и наемники - для охраны можно было согласиться на помощь лорд-манора - но сейчас, похоже, был такой случай, когда проще было уступить Кеннигу.

Деревенская ведьма медленно подошла к девушке и ласково улыбнулась ей:

-И ты будь осторожна. У тебя редкий Дар. И Талант опасный.

Эрменгильда округлила глаза:

-Да я же ничего и не умею толком...

Женщина только рассмеялась:

-Талант нужно развивать. А ты уже сейчас способна снимать последствия чужой магии...

Винтар мысленно выругался: это ж надо быть таким таким идиотом. Надо было сразу догадаться! Несколько ведь раз отпускала та слабость, что нахлестывала после колдовства.

Понятно теперь, что за дар у Эрменгильды кроме способности чувствовать магию.

А у госпожи Метцель ласковое слово и для Кайо нашлось:

-У тебя очень сильный дар, - женщина ласково потрепала мальчишку по голове: - захочешь поучиться, двери моего дома всегда открыты для тебя.

Ученик рейтара замер, задумчиво кусаю губу, а затем резко кивнул:

-Я понял.

Мадельгер усиленно делал вид, что и не слушает, кто там о чем разговаривает - тем более, что разноглазый как раз подтягивал подпругу, а потому можно было спокойно притворяться, что тебя ничего не интересует.

А вот Барнхельм от едкого комментария не удержался:

-Куда мир катится! Вокруг одни маги да колдуны! Один я нормальный!

Услышавшая его ведьма только фыркнула в ответ:

-"Нормальный" - это в смысле "обычный"? Грех называться таким прямому потомку Тенгиля Гадюки.

-Кого?! - поперхнулся Росперт.

Это имя он слышал впервые.

Женщина рассмеялась:

-В следующий раз расскажу.

Оффенбах наконец запрыгнул в седло, оглянулся на своих спутников:

-Поехали?

...Ведьма еще долго стояла у калитки, провожая уезжающих взглядом. Черная кошка сидела у ее ног, обвив лапки хвостом. Всадники скрылись за поворотом, и Лутта подняла голову и тихо вопросительно мяукнула

Аотни Метцель бросила на нее взгляд:

-Ну и что ты здесь сидишь? - напустилась она на ундину. - Собиралась за ним идти - иди!

Кошка вальяжно встала и, по-королевски независимо вильнув кончиком хвоста, - мол, я сама это придумала, и вашего разрешения мне не надо - выскользнула на улицу. Пробежала несколько эллей и растаяла в воздухе облачком пара.

Словно и не было ее.

Женщина вздохнула и направилась в дом. Прикрыла за собой дверь, оглянулась по сторонам и грустно улыбнулась: камин был пуст - крошечная саламандра тоже отправилась путешествовать с новым хозяином.

До границы Утрехта с Борном путешественники добрались за два дня. Оффенбах даже невольно поразился тому, что жених, спешивший навстречу с невестой, и сама невеста - похоже даже толком не знавшая, что ее собираются за кого-то выдать замуж - ехали одинаково быстро. Ну, с фон Мецгером-то все понятно, он в красках расписывал, как стремиться к своей возлюбленной. А девушка-то куда так рвалась?

К родителям? Которые ждут, надеятся и верят?

Мадельгер хмыкнул и опустил глаза: уж его-то точно не ждали.

А потому - вернуть внезапно обнаружившуюся родственницу туда, где ей полагается быть, получить честно заработанные деньги - и больше в Борн ни ногой!

Рубежи между лорд-манорствами в этой части Фриссии были скорее номинальными: так строго, как на границе между Утрехтом и Гарделлегенером путешественников не проверяли. Даже застава была какая-то мелкая, хлипкая, на десяток человек.

Росперт окинул форт привычным взглядом: если снять стрелами двух постовых на стенах, саму заставу удастся взять даже небольшим отрядом. Главное, чтоб офицер грамотный был.

Впрочем, в этой части страны споров о землях обычно не было, это на юг надо подаваться, так что надеяться, что получится наняться к какому-нибудь мелкому поместному князьку или барону - бессмысленно.

Особенно учитывая отношение Мадельгера к местным баронам.

Впрочем, профессиональные мысли пришлось отбросить очень быстро - пришлось договариваться о постое на ночь - на Утрехтские леса спускались сумерки, и переезжать границу, углубляясь уже в леса Борнские, не было никакого смысла.

...Примерно через час после того, как странники разместились на ночь, у стен заставы появился одинокий всадник.

Деньги на покупку коня Сигенот Шварц "одолжил" у ратмана Таузига - покойнику золото ни к чему.

Долго искать, по какой же дороге путешественники выехали из Бильхофштайна, опять же - не пришлось. Отметина артефактов звала вперед и манила за собой - особенно сейчас, после того, как парень заглянул в глаза Меченным.

Выяснить, сколько людей ехало вместе - тоже особого труда не составило: трое Меченных, среди которых был и мальчишка, и еще двое, которых артефакт не затронул. Кто там конкретно был - уже не столь важно: возможности хорошенько рассмотреть лица всех участников компании не было, но это было не важно. Сейчас было главное заполучить мальчишку. Все остальное приложится.

...Удача выпала через день после пересечения границы Утрехта и Борна. Путешественники остановились в гостинице "Сладкий отдых", расположенной в приграничном Дуркхейме. Сигеноту удалось разместиться на ночь на соседней улице. И надо ж было такому случиться, что спускаясь к ужину, юноша увидел в общем зале нескольких мужчин в черных одеяниях шварцрейтаров...

План созрел мгновенно.

А вот насчет оплаты пришлось поторговаться.

Сошлись на трех гульденах - благо, работы, с точки зрения Сигенота было не столь уж много. Только и надо было отбить мальчишку у сопровождающих. Что при этом произойдет со взрослыми, Шварцу было наплевать - Меченных после ведьмы осталось много - бывший секретарь ратмана даже опасался, что за одного такого могут и его принять - а вот ребенок с клеймом артефакта - это редкость.

-Можете прямо там, где встретитесь, всю компанию прикопать, - отмахнулся юноша. - Мне мальчишка нужен... Справитесь?

Одноглазый наемник только ухмыльнулся в ответ.

Тут разговор можно было и окончить, но в голову Сигеноту вдруг пришла идея. Порывшись за пазухой, юноша вытащил небольшой узелок:

-Тут сонные травы. Если вдруг сможете ими накормить, будет проще управиться.

А за одно можно будет проверить, действительно ли Бильхофштайне живет ведьма. Или это все байки для запуганных крестьян.

...Оффенбах сам не мог понять, что его так тревожит. Если забыть о том, что на последние два контракта его "подписали" - причем второй раз даже без официальной бумаги или кружки пива с монетой - без его ведома, то было совершенно не ясно, что же не так.

Странное чувствов кружило голову еще с Бильхофштайна. Что-то было не так... А вдобавок ко всему ландскнехту все казалось, что он где-то уже видел своих недавних знакомцев. И того парня, который забрел к ведьме за травами, и даже того "нанимателя", с котороым Роспер внезапно заключил контракт.

Но если в Бильхофштайн вернуться уже вряд ли когда случится, то со спутником внезапно обретенной сестрички переговорить можно всегда.

Подходящий случай выпал за ужином в общем зале, когда рядом кроме этого самого нанимателя никого не оказалось. И Мадельгер решил этот самый случай не упускать.

-Скажите, а мы с вами раньше никогда не встречались?

Кенниг долго молчал, и Оффенбаху даже неуютно стало под прямым взглядом прозрачных голубых глаз... Ландскнехт уже даже решил, что ответа он так и не получит, когда мужчина неспешно кивнул:

-Встречались. Полгода назад, в Лундере. Когда госпожа Селинт Шеффлер была одержима - водяной пентакль, в котором она находилась, делал я.

Уже этого было достаточно, чтоб у разноглазого заныло под ложечкой. При одном воспоминании о запертой в пентаграмме ведьме пересыхало во рту и недовольно начинал ворочаться огненный зверь за грудиной. А собеседнику словно было мало этого:

-А до этого, пять лет назад, я был в Бруне, - Кеннигу порой доставляло какое-то странное удовольствие ковыряться в незаживших ранах. В том числе и своих. - Правда, ошейника я не носил. Я их надевал.

Огненный барс спрятавшийся в глубине души, недовольно взвыл, принявшись хлестать себя хвостом по бокам... Перед глазами поплыл багровый туман...

Удерживаясь на тонкой грани сознания, чувствуя, что еще мгновение - и огненная кошка вырвется на свободу, понимая, что совладать с нею уже не получится, разноглазый только и смог выдохнуть:

-За колдовство ведь вешают, господин Кенниг?

-Как и за ношение монашеской рясы мирянином, господин фон Оффенбах, - невозмутимо согласился Винтар.

Его ровный голос подействовал на Мадельгера не хуже ледяного душа. По крайне мере саламандра, запертая в человеческом теле, озадаченно мяукнув, замерла. Да и туман, заволакивающий взгляд, как-то резко начал рассеиваться.

Кенниг смерил наемника долгим взглядом и, так и не дождавшись продолжения разговора, направился вверх по лестнице, в номер. Благо, поужинать он уже успел.

Всего полкрейцера, и ужин "заказа" обогатился приправой из сонных трав. Точной дозировки никто не знал, поэтому по тарелкам было щедро рассыпано все содержимое узелка.

Еще полкрейцера ушло на то, чтоб получить ключи от нужной комнаты у хозяина гостиницы. Изначально тот, конечно, возражал, мол, я не могу, если кто узнает, ко мне же посетители перестанут приходить, но лезвие кинжала, блеснувшее перед самым лицом, мигом настроило мужчину на деловые переговоры.

Весь "заказ" ночевал в одном большом номере, рассчитанном на десять человек.

...Эрменгильда, правда, изначально попыталсь возмутиться, предложить, чтоб наемники разместились отдельно, но увы, ее никто не услышал: с точки зрения рациональности было удобнее не тратиться на отдельные комнаты.

Хорошо хоть, кроватей на всех хватило...

Ключ легко повернулся в замке, дверь мягко открылась, даже не скрипнув, и из глубины комнаты послышалось мерное дыхание. Тут, конечно, оставалась небольшая вероятность, что подсыпанная в еду "приправа" не подействует, и придется действовать напролом, но ведь нет дела без риска... Одноглазый оглянулся на стоящих в коридоре напарников и, сдвинув повязку на лоб, шагнул в темноту комнаты. В глазнице сверкнула зеленая искра...

Через несколько минут мужчина мягко выскользнул в коридор. Один.

-Мертвы? Забираем мальчишку?

Криков не было, значит "заказ" действительно спал. Оставить всех в живых значило обречь себя на погоню, когда люди проснутся, а значит эту проблему можно было решить, попросту перерезав всем спящим горло.

Наемник мотнул головой - зеленая искра в глазу мотнулась из стороны в сторону:

-Веревка есть? Связываем всех и отдаем заказчику.

По крошечному отряду пробежался потрясенный шепоток - заказывали ведь одного мальчишку!

А начальник тихо буркнул:

-По дороге все объясню.

...Полчаса потеряли на то, чтоб найти пустую телегу - погрузить заказ. Благо, подыскать лошадь было проще.

Два пфеннига ушло на то, чтоб уговорить ночную стражу открыть ворота и всю эту странную компанию за пределы города.

Аванс, выплаченный заказчиком, таял просто на глазах.

С другой стороны - он ведь оплатил сущие геллеры, а потому - сам будет виноват, если доставленный заказ - пусть и увеличенный в несколько раз - доставит ему какие-то хлопоты.

Оставалась самая, пожалуй, простая часть контракта - довезти всю эту груду тел, сваленных на телегу до ближайшего леска. Главное, только чтоб лошадь ноги не переломала, пробираясь по тропинке к условленному месту.

Сигенот был в ярости:

-Вы с ума сошли?!

Плата за заказ была не такая уж большая. Да и отработали уже все. А потому заказчику можно было сказать все, что о нем думаешь:

-Нас семеро, - мрачно буркнул Мортен Кристенсен. - Ты в этом лесу один.

Секретарь ратмана вздрогнул и оборвал гневную речь на полуслове. Расклад действительно выходил не в его пользу. И если наемники вдруг решат, что им что-то не нравится - ничем хорошим это не закончится.

Парень попытался смягчить тон:

-Я заказал одного мальчишку! Какого Того, Кто Всегда Рядом, вы притащили остальных?! - получалось, правда, не очень.

Да, все верно, как минимум еще двое были Меченными. Но таких как они - несметное количество! Метки ставились последние лет пятьсот, а стало быть, если вдруг понадобится, в каждом городе Фриссии можно отыскать как минимум одного Меченного! А мальчишка - нет, мальчишка был особенным...

-Остальных надо было просто убить!

Свидетелей оставлять нежелательно. В живых эту компанию оставлять было нельзя - утром они бы наверняка постарались найти мальчишку... Да, найденными в гостинице трупами наверняка заинтересовались бы, но этот вопрос можно решить, дав на лапу, кому нужно.

Мортен Кристенсен скривился:

-Нельзя.

-Почему?!

-Тот монах в рейтарской форме наших отпевал. Он их души отпустил - нельзя его... Свои же не поймут.

-А осталь... - начал было Сигенот, но сбился на полуслове: - какой монах?! Где?!

Одноглазый мотнул головой в сторону телеги. Сомнений быть не могло - он явно имел в виду одного из Меченных...

Ситуация принимала интересный оборот...

Сигенот Шварц на миг задумался, а затем кивнул:

-Выгружайте, и можете быть свободны.

Наемник оглянулся по сторонам:

-Тут?

Даже сейчас, в блеклом свете рассвета, занимавшегося в весеннем лесу, было очевидно, что человеку здесь делать нечего. Ветви деревьев сплелись между собой, землю покрывал толстый слой не перегнивших за зиму листьев...

Было бы понятно, если бы наниматель велел доставить мальчишку в какой-нибудь дом в городе или за ним, но какой смысл тащить ребенка в эту чащобу? Хотя... Рядом граница с Утрехтом... Может, он хочет мальчишку туда перетащить?

-Именно.

Кристенсен пожал плечами: заказчику виднее.

Спящих поскидывали с телеги прямо на землю - все равно оплачена жизнь только мальчишки, остальные - так, довесок. А потому, если даже кости и попереломают, туда им и дорога.

Пусть радуются, что горло в гостинице не перерезали. А так, глядишь, и выпутаются из этой ситуации...

Уже покидая условленное место, одноглазый шварцрейтар оглянулся: наниматель стоял, скрестив руки на груди и не отводя напряженного взгляда от наемников. У ног парня валялись неподвижные тела...

Дождавшись, пока последний рейтар скроется меж деревьев, Сигенот оглянулся по сторонам, выглядывая известные лишь ему приметы.

Выбрав одно из деревьев, парень уверенно направился к нему. Провел ладонью по шершавому стволу, и ветви дрогнули и, протяжно заскрипев, сдвинулись с места. Всего несколько ударов сердца - и перед юношей стояла сплетенная из ветвей деревьев статуя Того, Кто Всегда Рядом. Крылатый мужчина, держащий в руках огненный меч. Вьющиеся волосы, чуть заостренные уши...

Губы Сигенота тронула легкая улыбка. Все было правильно...

Юноша мягко прикоснулся к плечу деревянного создания... В пустых глазницах зажглись алые огоньки, через несколько мгновений сменившиеся на зеленые. Статуя медленно повернула голову, словно вглядываясь в лицо того, кто ее создал... А потом земля у самых ног Сигенота разверзлась, явив уходящую глубоко вниз каменную лестницу.

Теперь надо было срочно решить, как спустить под землю всех пленников. Не кидать же их, в самом деле со ступенек! Раз уж они еще живы, то этим надо воспользоваться по полной!

Впрочем, эта проблема тоже была быстро решена. Да, пришлось помучиться, по одному стаскивая связанных под землю, но на тот момент самое главное было успеть до того, как все проснутся.

Начать Сигенот решил с самого крупного - темноволосого рейтара. Тот, во-первых, и проблем бы доставил больше всего, а во-вторых, и проснуться мог раньше остальных. С трудом перекинув тяжелое тело через плечо, парень начал долгий спуск под землю...

Последнего - того самого мальчишку, который, собственно и был нужен, - юноша стащил вниз по ступеням уже когда окончательно рассвело. Сил на то, чтоб как полагается закрыть проход, уже просто не было - для этого нужно было, как минимум еще раз подняться по лестнице - а потому бывший секретарь попросту махнул на это рукой. Слегка прикрыто, провала в земле никто не обнаружит, а статую можно убрать позже. Все равно наемники уже далеко, тайник расположен в такой чаще, что сюда ни один человек по собственной воле не забредет... Можно будет закончить с делами внизу и спокойно выбраться на поверхность.

Свалив тела вдоль стены в подземной пещере, Сигенот Шварц оглянулся по сторонам.

Это помещение ничем не отличалось от того, которое он в последний раз видел больше пятнадцати лет назад. Сверху лился мягкий свет от множества крохотных светлячков, стены стык в стык были покрыты темными, помутневшими от времени зеркалами, а в середине залы выстроились в ряд уходящие в даль хрустальные гробы...

Теперь, пока пленники очухаются, стоило заняться делами более насущными.

Итак, бывшему секретарю господина ратмана, по большому счету, требовался только мальчишка. Все остальные были приложением к нему.

Парень присел на корточки рядом с хрупким тельцем, осторожно поднял пальцем одно веко. Глаз у спящего закатился, потому, естественно, встретиться взглядом, чтоб точно определить уровень и силу Метки, не получилось, но даже сейчас, когда мальчишка был без сознания, чувствовалось, что все было сделано не напрасно.

А раз так, стоило подобрать подходящий артефакт.

Сигенот медленно пошел вдоль хрустальных гробов, вглядываясь под крышку.

Конечно, все, что происходило сейчас было грубейшим нарушением: выбирать и выносить артефакт из склепа должен был посвященный низкой степени, тот, кого не жалко чуть позже пустить в расход... Но где сейчас найдешь этого посвященного? Не бежать же, в самом деле, обратно в город, искать какого-нибудь бродячего монаха?

Меч? Нет, он будет тяжел для детской руки. Черная роза? Не мужской артефакт, мальчишка может просто не пожелать взять его в руки. Кубок? Мало украшен, не привлечет внимания...

Жаль, конечно, что черная книга, вынесенная из склепа почти тридцать лет назад, осталась у инквизитора. До Лундера сейчас не доберешься. Как, впрочем, и до Бирикены - если новый владелец артефакта оставил его там - ехать слишком долго.

Парень остановился перед очередным гробом. Оглянулся на спящих. Все впорядке, еще не пробудились...

Так, что тут?

Короткий кинжал. На Хамберских островах он бы носил название "скин ду". Впрочем, Хамберия - зона ответственности другого человека, так что какая, собственно разница?

Нет, конечно, с учетом того, что срок службы черной книги, ушедшей в мир еще не истек, и инквизитор, это видно сразу, успешно ею пользуется, стоило найти артефакт, уже отработавший свое - мальчишка молод, ему хватит и такого - но опять же, где такой артефакт найти? Это надо ехать в столицу, к общему Хранилищу, уговаривать Старейшин, что это все пойдет на пользу Храму... А времени на это нет.

Сигенот налег на крышку гроба, с трудом сдвигая ее в сторону. Приложить усилие, еще... Верхушка хрустальной домовины соскользнула на пол, с грохотом ударившись о каменные плиты - во все стороны брызнули осколки.

Мужчина, лежавший в саркофаге был стар. Длинная седая борода опускалась до пояса, лицо избороздили морщины... Сколько ему было лет, когда он решился стать одним из Посланников? Шестьдесят? Семьдесят?

Хранители утверждают, что каждый из Посланников лег в саркофаг по собственной воле...

На миг Сигенот представил, каково это быть похороненным заживо, зная, что никогда уже не проснешься и превратишься в прах, едва артефакт заберут из твоих рук... Парень зябко передернул плечами и потянулся к черному ножу. Пора было действовать.

Пальцы сомкнулись на рукояти. По коже словно ледяной ветерок прошел - обычная реакция на свежий артефакт. Теперь подождать пару мгновений, по кинжал "осознает", что перешел из рук в руки, потянуть на себя... Лежащее в стеклянной домине тело осыпалось прахом.

Парень засунул нож за пояс. Теперь дождаться, пока мальчишка проснется и отдать ему артефакт.

Подготовительная часть, кажется, была выполнена. Но что-то еще царапало душу. Что-то было не так... Шварц медленно пошел вдоль неподвижно лежащих тел.

Колдун из Бирикены. Мальчишка. Высокий черноволосый рейтар. Хрупкий парнишка лет семнадцати на вид... Сигенот замер, удивленно разглядывая лицо. Стоп. Это ведь один из слуг инквизитора.

Интересный расклад получается.

Каким образом этот юноша мог оказаться здесь?!

Секретарь присел на корточки рядом с неподвижным телом...

Да и юноша ли это вовсе?!

Девчонка. Нет, точно девчонка в мужском платье. Инквизитор, конечно, таскал с собой таких переодетых служанок... Но эта как могла оказаться здесь, если она ехала с инквизитором в Лундер?!

Да и с инквизтором ли?!

То, что под плащом все пять последних лет скрывался Меченный, сомнений быть не может. Но ведь в глаза ему заглянуть, а значит и почувствовать реальную силу Метки, так ни разу и не удалось. Да и на лицо посмотреть не получилось...

Но здесь и сейчас Меченных, не считая мальчишки - колдун из Бирикены и второй, светловолосый, рейтар (вот он, рядом лежит). С рейтаром этим тоже что-то непонятное - не зря же наемники обмолвились о монахе, - но это отдельная тема для разговора...

Колдун изначально быть инквизитором не мог - тот, кто искал нужный ему дом появился в городе совсем недавно... Значит, остается два варианта. Либо он смог подменить инквизитора перед отьездом из Бирикены, либо инквизитором притворялся рейтар...

Сигенот усмехнулся. Если верен первый вариант - Таузиг бы с ума сошел, узнай он, что колдун, от которого он бежит, все время находится рядом...

Тогда, правда, остается вопрос, что случилось с настоящим инквизитором... Впрочем, из Бруна уехали трое, остальные слуги оставались там... После того, как разберемся с мальчишкой, надо будет вернуться в Бирикену, пообщаться с теми, кто живет в замке.

Теперь можно посмотреть поближе на светловолосого рейтара, которого тоже коснулась Метка.

Сигенот подошел к последнему пленнику, присел на корточки рядом с ним...

Забавная получалась ситуация.

Во-первых, он уже видел этого человека. Как минимум, один раз в жизни.

...Перед глазами как наяву всплыли события давних дней: темный коридор замка, руки осторожно снимают защитный колпак с факела, еще немного - и саламандра вырвется на свободу...

А в следующий миг его резко дернули в сторону, запросто, пустой ладонью прихлопнув пламя и не побоявшись обжечься и зло прошипели:

-Жить надоело?!

И ведь не объяснишь, что не собирался становиться одержимым, впускать в свое тело саламандру. Не расскажешь, что Орден отправил тебя следить за новой властительницей артефакта, а ты сдуру прокололся, получил ошейник, и снять его можно лишь огнем стихиаля... Все что оставалось сделать - выпалить, зло уставившись в разноцветные глаза:

-Надоело! И что?..

...Ну, а если теперь говорить о том, что "во-вторых"... Во-вторых, этот самый старый знакомец был одержимым...

Жар саламандры, поселившейся под кожей мог бы почувствовать, пожалуй, любой посвященный Ордена, любой бродячий монах... Правда, судя по силе огня - одержимым сей ландскнехт, напяливший сейчас на себя воронье тряпье рейтара, был уже давно, года два не меньше - получи он саламандру пять лет назад, и Орд Цейн знал бы это еще при первой встрече.

Но тогда все равно остается вопрос. Почему разноглазый до сих пор жив? Огненный стихиаль выжигает человеческую душу, самое большее, за месяц.

Похоже, для лабораторий Ордена был найден еще один интересный экспонат...

И кстати, к слову об Ордене. Наемники ведь что-то говорили о монахе...

Сигенот склонился над неподвижным телом, вгляделся в связанные впереди руки... Так и есть - на среднем пальце блестело серебрянное кольцо, разрисованное тайными знаками.

Такое же, как недавно потерял сам секретарь.

И что тогда получается? Расстрига или недоучка?

Вопросов больше, чем ответов...

Впрочем, как бы то ни было, появился реальный шанс перестать пить опостылевшую кровь сильфов. Надо только как следует подготовиться.... До того, как все придут в себя...

Краем глаза Сигенот заметил какое-то шевеление. Какое-то легкое движение... Которого пока что быть не должно...

Парень резко обернулся: как раз для того, чтоб заметить, как из рукава спящего мальчишки выскользнула крохотная огненная ящерка.

-Борода Единого! - яростно выдохнул парень, рванувшись следом за стихиалем. Сейчас, пока еще действовала выпитая кровь сильфа, можно было не бояться, что обожжешься, взяв в руки огненную тварть.

Пальцы уже почти сомкнулись на горле мелкого создания, но саламандра оказалась быстрее: огненная ящерка месталась из стороны в сторону, словно издеваясь, скользила между хрустальными гробами... а потом и вовсе юркнула в какую-то щель в стене.

-Чтоб ты провалилась! - зло прошипел Сигенот.

Откуда только она взялась?! Это ведь не та саламандра, что притаилась в теле разноглазого. Верно?

Сознание возвращалось медленно. Серый туман, окутывающий разум, неохотно растворялся, вновь и вновь выбрасывая упругие щупальца забвения.

Если бы Винтар не знал, что водяной маг не может опьянеть, он бы предположил, что это похмелье...

Открыть глаза удалось с пятой попытки. Сесть, учитывая, что Кенниг внезапно обнаружил, что у него связаны руки, примерно с шестой.

Впрочем, судя по тому, что очнулся ледяной маг в помещении, подозрительно напоминающем давешний склеп - лучше бы он не приходил в себя вовсе!

А если к этому добавить, что рядышком находились связанные спутникик, а напротив стоял, опершись спиной на открытый хрустальный гроб и скалясь во все тридцать два зуба, давершний секретарь ратмана... В общем, ничем хорошим вся эта ситуация закончиться не могла.

-С добрым утром, ранние пташки! - злорадно ухмыльнулся парень, увидев, что пленники начали приходить в себя.

Кенниг молчал, не отводя от Сигенота напряженного взгляда. Рядом испуганно всхлипнула Эрменгильда - видно, девушка вспомнила, как гостила у инквизитора. Чуть поодаль послышался вздох Кайо...

-Скримслова пучина! Как голова болит! - протяжно выдохнул тоскливый голос сбоку. - Что за помои нам вместо вина налили?

Похоже, Оффенбах еще глаз не открывал, а потому порадоваться перемене обстановки пока что не успел.

Последним в чувства пришел Росперт. С трудом помогая связанными руками, сел, оглянулся по сторонам... И выдал такую длиную, связную нить ругательств, что Эрменгильда забыла, что ей надо бояться, зарделась и ойкнула.

Но рейтара уже понесло... Мужчина без труда определил, что из всех присутствующих руки развязаны только у хлипкого парнишки, в котором легко опознавался заходивший к ведьме посетитель, а потому источник всех проблем был мгновенно найден:

-А ты что скалишься?!

Сил от выпитой крови сильфа оставалось все меньше. Но с другой стороны, в ближайшее время у Сигенота должно было появиться новое кольцо, а потому можно было не экономить.

Резкий жест, похожий на рваный Знак Единого.

И чересчур болтливый рейтар замер, оборвав речь на полуслове и судорожно хватая ртом воздух,. Вот только вдохнуть его он так и не мог...

-Господин Росперт! - испуганно взвизгнул Кайо.

На лесной поляне мелькнула чья-то тень.

Стая волков, скользивших меж деревьев, остановилась...

Двое енотов, полощущих в речке несколько желудей, замерли и удивленно переглянулись...

Крупная росомаха выскользнула из логова меж вывороченных корней деревьев...

Благородный олень с еще несброшенными рогами медленно подошел к сплетенной из ветвей деревьев статуе...

Крохотная саламандра, притаившаяся меж камней, подняла голову...

Впрочем, в планы Сигенота не входила ничья смерть. Пока что не входила. Раз уж все эти люди были доставлены живыми и относительно невридимыми - этим стоило воспользоваться.

Новый пас, и чересчур болтливый наемник с шумом втянул в себя воздух.

Он никак не мог отдышаться...

-Еще одно слово, - брезгливо обронил секретарь, - и ты труп.

О том, что на повторение такого фокуса сил не хватит, лучше пока не распространяться.

А вот разноглазый ошутимо побледнел. То ли за приятеля испугался, то ли начал что-то соображать...

Железо надо было ковать, пока горячо.

-Впрочем, - секретарь резко поменял тон, - я не сторонник насилия и предпочитаю решать все вопросы полюбовно...

Винтар тихо хмыкнул: последнее заявление как-то резко расходилось с местом, где сейчас они все находились - склеп сам по себе не вызывал никаких хороших ассоциаций, а если к этому еще добавить, что оказались они тут совсем не по своей воле (напоили чем-то, что ли? Жаль, что на водяных магов только алкоголь не действует, ко всему остальному это не относится) - тут уж точно возникают сомнения в "полюбовности".

Сигенот отодвинулся от гроба, шагнул к Оффенбаху.

-Итак, по порядку. Попробуем договориться? Отдашь мне по собственной воле свое кольцо?

Ландскнехт ждал чего угодно, но только не этого:

-Что?

Связанные впереди руки давали возможность сесть. Но не более того.

Под ложечкой неприятно засосало.

Огненный комок зародился где-то в районе желудка, медленно пополз вверх по пищеводу - саламандра, спрятавшаяся в человеческом теле начинала пробуждаться.

-Твое кольцо. С запертым в нем сильфом, - ласково повторил секретарь. - Отдай мне его. Добровольно.

Саламандра недовольно зашевелилась под кожей, зло вильнула хвостом.

Оффенбах невольно бросил взгляд на собственную руку. Кольцо. Со знаками на нем. Но при чем здесь сильфы?!

-С каким сильфом?!

По губам Сигенота скользнула кривая усмешка:

-Хочешь сказать, что ничего не знаешь?

Огненной кошке, запертой в оковах плоти, все меньше нравился этот разговор. Пламя под кожей уже начинало обжигать. Еще немного, еще чуть -чуть - и зверь вырвется на свободу.

И Оффенбах сам не знал, хочет ли он этого или боится...

Но молодой собеседник тоже что-то почувствовал. Подался вперед. Резкий взмах - короткий, рубленный Знак Единого... В грудь ударила тугая волна воздуха...

И пламя огненного барса, уже готовое выплеснуться наружу, вдруг погасло...

Остался только крошечный уголек, жгущий где-то в подвздошьи.

А Кайо внезапно понял, что ему страшно. Что ему действительно и по-настоящему страшно. Уже не только и не столько за Росперта, а просто страшно. Страшно настолько, что кружится голова и перехватывает горло...

Парочка енотов взобралась по сплетенной из веток статуе. Один зверек замер на плече у истукана, второй - принялся перебирать тонкие прутики.

Благородный олень ковырнул рогом влажную землю.

Крупная росомаха, еще недавно крутившаяся у ног идола, с размаху ударила лапой по деревянной ноге...

Стая волков, вышедших на поляну, уселась в рядок, и принялась ждать...

А через мгновение в земле открылся провал...

На верхних ступенях сидела, свернувшись в колечко крошечная огненная ящерка. Почувствовав дуновение ветерка, она вскинула голову, а потом крошечным язычком пламени скользнула вниз.

На отполированные временем камни мягко спрыгнула черная кошка. На миг оглянулась и поспешила вслед за саламандрой, оставляя за собой крошечные лужицы.

Вскоре за первыми гостями потянулись и остальные.

Лишь олень остался наверху и еще долго бродил вокруг статуи, почесывая рога о деревянного истукана...

Улыбка секретаря стала только шире.

-Воздух очень хорошо гасит пламя. Правда, кровь сильфа расходуется намного быстрее, чем силы запертого в кольце стихиаля.

Кеннига словно молнией ударило. Кровь сильфа. Он ведь недавно слышал о ней! Но где и когда?

-Откуда там может быть стихиаль?! - Оффенбаха трясло. Еще недавно его наполнял огонь рвущегося наружу зверя, а сейчас... Все пропало, исчезло, как сон...

Тихий смешок:

-То есть ты даже бродячим монахом не стал? Первая ступень - храмовая школа. Вторая - монахи... Но монахам уже известно о стихиалях, иначе как бы они изгоняли саламандр?

Винтара бросило в жар. Монах... Точно, монах... Когда Кенниг приходил к отцу Рабангеру, тот пил березовый сок с кровью сильфа...

А секретарь продолжал:

-А ты об этом ничего не знаешь... - он словно размышлял вслух. Так, словно сейчас в помещение не было никого, кроме него и его собеседника. - Значит, не растрига. Всего лишь недоучка...

Но если покойный отец Рабангер пил напиток с кровью сильфов, если бродячие монахи знают о возможностях, которые дает этот напиток...

-И сколько всего ступеней? - Кенниг вдруг услышал свой собственный хриплый голос.

Сигенот даже взглядом его не удостоил:

-Простецам незачем знать тайны Ордена...

-...И Храма, - в тон ему выдохнул Оффенбах, пришедший, видимо, к подобным выводам.

Новая улыбка:

-Тоже верно... Ты не так глуп, как кажешься, пусть и не стал монахом, не стал одним из нас... Отдашь по доброй воле кольцо?

-А почему сам не заберешь? - Оффенбах чувствовал себя все хуже и хуже.

Да, он и сам множество раз создавал Знак Единого, но никогда за эти годы благословение Знаком не было направлено на него самого. А теперь... Теперь какой-то короткий легкий жест погасил - навсегда?! - саламандру, которая уже стала частью самого Мадельгера... И он буквально чувствовал, как пустота начинает разъедать душу изнутри.

Сигенот пожал плечами:

-Сильфы очень капризные существа... Заберешь кольцо против воли хозяина или украдешь его - и в твоих руках оно будет бесполезно. Ну так что, отдашь кольцо... Энцьян?

Оффенбаху словно пощечину влепили. Энцьян. Старая забытая байка. История, по глупости рассказанная мальчишке-ландскнехту, заглядевшемуся на горящий факел, желающему "поймать саламандру". Мальчишке, погибшему пять лет назад...

Или... Не погибшему?!

Разноглазый впился взглядом в лицо собеседнику:

-Орд Цейн...

Хриплый смешок:

-А я все думал, когда узнаешь?

-Ты погиб!

-Это был единственный способ снять ошейник... Особенно, если учесть, что артефакт подействовал на ведьму не совсем правильно...

Кенниг сдавленно застонал. Прошлое все никак не хотело его отпускать, вновь и вновь напоминая о себе. Куда не пойдешь, что не сделаешь, обязательно снова и снова натолкнешься на кого-нибудь, кто с удовольствием плюнет тебе в лицо, напоминая, кем ты был и что сделал.

Росперт до сих пор не мог отдышаться. Казалось, даже сердце бьется через раз, перед глазами все плыло и качалось, а зала словно пульсировала, то увеличиваясь в размерах, то уменьшаясь.

Молчаливая Эрменгильда переводила испуганный взгляд с одного человека на другого. Она не понимала, что здесь происходит, зачем ее вообще притащили сюда... И от этого становилось только страшнее...

Кайо дрожал всем телом. Страх, липкий, противный страх окутывал всю залу, оседая черными, почти осязаемыми хлопьями по всей комнате, клубясь у хрустальных гробов и выкидывая хищные щупальца...

По лестнице неслась лавина из зверей...

Сигенот недовольно поморщился, оглянулся - ему на миг послышался какой-то шум, - но так ничего не разглядел, и вновь повернулся к Оффенбаху.

-Итак? Отдашь добровольно?

- Пошел ты к Скримслу в болото! - зло выплюнул ландскнехт.

Парень недобро улыбнулся:

- Сильфы капризны и не будут подчиняться, если кольцо забрать против воли хозяина... или я уже это говорил? Неважно... Но при этом стихиали весьма глупы. Можно отобрать кольцо, или, например, снять с трупа... А потом кому-нибудь подарить. И у нового хозяина кольцо будет работать.

Мадельгеру почему-то очень не понравилось это лирическое отступление...

А Сигенот отступил на шаг, медленно подошел к Кайо и склонился над мальчишкой. Вытащив из-за пояса черный кинжал, парень задумчиво взвесил короткий клинок в руке, а потом резко, одним взмахом, перерезал веревку, стягивающую запястья ребенка. И протянул тому нож - рукоятью вперед:

-Держи. Это тебе.

Винтар не мог разглядеть, что протягивают мальчишке. Но он в то же время буквально шкурой чувствовал, что этот предмет - такой же, как был вынесен множество лет назад из склепа под Шварцвельсом. Такой же, как черная книга, попавшая к Аурунд и сломавшая множество жизней...

-Магия, - чуть слышно всхлипнула Эрменгильда. - Здесь - магия.

Мальчик дрожал всем телом. Взягляд метался между протянутым кинжалом и лицом того, кто его предлагал.

-Киндеритто, ничего не тро... - хрипло выдохнул Росперт. Договорить не смог, закашлялся.

Ребенок бросил короткий взгляд на Барнхельма.

Нож. Острый. Если сейчас выхватить его из руки - будет возможность для резкого замаха...

Тонкие пальцы зависли над рукоятью.

Здесь была какая-то ловушка.

-Ну же, бери, - сладко улыбнулся секретарь.

-Не трогай ничего! - рявкнул Кенниг, слишком хорошо знавший, чем все это может закончиться.

Мальчик испуганно вздрогнул и автоматически сжал пальцы на рукояти.

Огненная искра летела вниз по ступеням. Вслед за ней скользили беззвучные тени. И до яркого пятна света, видневшегося внизу, осталось лишь несколько шагов...

Кайо замер, уставившись остекленевшим взглядом перед собой.

По губам секретаря заплясала кривая усмешка. Сигенот протянул руку и ласково погладил ребенка по голове:

-Молодец, хороший мальчик... Цель каждого Хранителя артефакта - уничтожить как можно больше колдунов. Для начала - перережь горло тому разноглазому. Затем снимешь у него с пальца кольцо и отдашь мне.

Крошечная огненная ящерка скользнула по каменным плитам. Черная кошка бархатной тенью перепрыгнула через несколько ступенек. А в следующий миг несколько хрустальных гробов с грохотом рухнули на пол - ворвавшиеся в залу волки сбили стеклянные домовины.

Осколки брызнули в разные стороны. Лежащие в саркофагах тела осыпались серым пеплом...

Сигенот вздрогнул, резко обернулся:

-Кровь Единого!

Саламандра, еще недавно метавшаяся из стороны в сторону, замерла, словно не зная, что ей делать...

-Дада! Ко мне! - зло выкрикнул Кенниг, уже несколько минут пытавшийся хоть что-то сделать с веревками - превратить их в лед мужчина не мог, порвать - тем более.

Ящерка будто поняла его: горячей искоркой метнулась вперед, скользнула по коже, оставляя на запястьях водяного колдуна пятна ожогов и, пропалив веревки, вновь упала на пол.

Волчья стая громила склеп. Серые тела врезались в хрустальные гробы, сшибая тяжелые домовины на пол, осколки летели во все стороны...

Парочка енотов уверенно отдирала матовые зеркала от стен. За отполированными поверхностями тянулись пучки каких-то нитей, сплетенных в диковинные узлы - не каждый наузник расплетет - но рвать их полоскуны не стали, доверили это важное дело росомахе, легко рассекающей эти тонкие жилки острыми когтями.

А над всей этой кутерьмой царила, сидевшая в углу кошка. Надменно прищурившись, черная бестия даже не наблюдала - надзирала за происходящим, изредка подергивая кончиком хвоста.

Ящерка, меж тем, скользнула по полу к остальным пленникам. Пробежала по стянутым запястьям Росперта, на миг задела огненным хвостом путы на Эрменгильде и взбежала по ноге ландскнехта. Тут веревки удалось спалить быстрее - хотя бы потому, что Мадельгера саламандра обжечь не могла.

Грохот очередного разбившегося гроба, шелест праха, осыпающегося на пол - и Сигенот, еще несколько мгновений назад замерший от удивления, ожил:

-А ну прекратите, мерзкие твари! - рявкнул он.

Вскинул руку в каком-то магическом жесте, издали походившем на неоконченный Знак Единого...

Все произошло слишком быстро. Волки на мгновение замерли. Кошка медленно - и так по-человечески! - кивнула... И в следующий миг Орд Цейн - Сигенот Шварц - оказался погребен под серыми телами...

Эрменгильда ойкнула, зажав рот руками. На миг она случайно увидела, как в горло парню вцепились острые клыки, разглядела чью-то окровавленную морду...

А уже через несколько ударов сердца стая вновь разбежалась в разные стороны, оставив на полу то, что еще недавно было человеком...

Кенниг стряхнул с запястьев пропаленные веревки. Водяной маг даже не успел никак отреагировать на происшедшее...

А делать что-то надо было. Животные, пришедшие в склеп, действовали словно ведомые чье-то волей...

Винтар окинул взглядом помещение, пытаясь собраться с мыслями. Что бы сейчас не произошло, и кто бы в этом не был виноват, нужно было как можно скорее разбираться со всем этим и выбираться наружу.

Взор колдуна остановился на замершем подобно статуе мальчишке. После того, как пальцы Кайо сомкнулись на рукояти ножа, ребенок застыл неподвижным истуканом, уставившись невидящим взглядом прозрачно-голубых глаз куда-то перед собой...

Впрочем, учитывая лежащее на полу растерзанное тело - может, оно было и лучше, что ребенок ничего этого не замечал.

Наемники медленно встали. Росперту по-прежнему не хватало воздуха, каждый вздох давался с трудом, а перед глазами кружились метелики. Мадельгеру было не лучше: один легкий жест Цейна - и в душе поселилась странная пустота. Привычный огонек, обычно прятавшийся в районе солнечного сплетении, вроде, конечно, до конца не затух, но и прежним жаром не дышал. Казалось, от него остался только крошечный уголек, постепенно покрывающийся патиной пепла.

И тут, конечно, можно порадоваться, но с другой стороны - Оффенбах за прошедшие годы как-то свыкся со своей саламандрой, а потому постепенно заполняющая душу пустота ему совершенно не нравилась.

Хотя если подумать - ландскнехт Единый знает сколько проторчал в Храмовой школе. Если бы саламандру было так легко уничтожить одним единственным Знаком, это бы сделали еще пятнадцать лет назад. А раз так - оставалась надежда, что проклятый Цейн не уничтожил ставшего буквально родным стихиаля, а всего лишь слегка притушил его пламя - и со временем все вернется в прежнее русло.

Правда, для этого сперва нужно выбраться из этой пещеры.

Новый грохот - волки нашли не разбитый до сих пор гроб. Очередной звон - еноты отодрали со стены новое зеркало...

Винтар повернулся к неподвижно стоявшему мальчишке, с трудом разжал сведенные судорогой пальцы и, выдернув из руки Кайо кинжал швырнул его на пол. Ученик рейтара даже не пошевелился.

Кенниг поморщился, отгоняя до сих пор не прошедшую головную боль, и шагнул к ближайшей куче. Ковырнул носком сапога прах, присыпанный битым хрусталем, наклонился, извлек из груды пепла небольшую черную розу и бросил ее рядом с кинжалом.

У следующей осыпи находкой водяного колдуна стала тоненькая книжечка с обложкой черной кожи - так похожая на ту, что была у Аурунд... Она полетела к розе и кинжалу.

Несколько шагов. Новая куча пепла. Шкатулка черного дерева.

Статуэтка из черного фарфора.

Крошечный кулончик на темной цепочке.

Гусиное перо с металлической черной накладкой

Чернильница.

Небольшая пиала.

Куча находок все росла.

Прикосновение к каждому предмету отзывалось по-своему. От одних - по коже продирал мороз, от других - казалось, что засунул руку в горящее пламя, третьи - вышибали воздух из груди, словно резкий удар поддых...

Эрменхильда медленно подошла к колдуну, положила руку ему на плечо:

-Что... Что вы делаете? - в мертвенном освещении, льющемся с потолка склепа, девушка казалась призраком.

Мужчина оглянулся на нее, и тихо обронил:

-Хочу уничтожить эту пакость.

-Их... Их нельзя брать в руки! Там... магия... Она... убивает...

Кенниг криво усмехнулся:

-Я умер двеннадцать лет назад. Все, что происходит сейчас - лишь агония.

Росперт медленно подошел к Кайо, коснулся плеча мальчишки - тот даже не пошевелился - и рейтар готов был поклясться, что с каждым мигом голубые глаза ребенка все сильней выцветают, обретая оттенки прозрачного льда...

Еноты содрали со стены последнее зеркало и уступили место росомахе, деловито выдергивающей из стены обрывки нитей.

Волки уронили последний гроб и, видимо, решив, что их работа окончена, направились к лестнице. На остававшихся в склепе людей они даже не глянули.

Оффенбах остановился возле постепенно растущей кучи. При одном взгляде на эту гору предметов, у ландскнехта начинала кружиться голова. Ощущение было знакомое, чем-то безумно напоминающее состояние, охватывающее ландскнехта на берегу реки, когда волны нахлестывают на берег, и брызги воды летят в лицо, и, кажется, новая волна, отступив с песка, унесет тебя за собой... Притаившаяся за грудиной саламандра, еще недавно тлеющим уголком, прятавшаяся в неведомых закоулках, обидчиво фыркнула.

Винтар выцепил взглядом огненную ящерку - та свернулась клубочком рядом с сидевшей у стены кошкой и коротко приказал:

-Дада, поджигай!

Росперт безуспешно пытавшийся привести мальчишку в чувства, оглянулся:

-Там же металл был? Он же не сгорит?

-А это смотря, как и чем поджигать, - осклабился Винтар.

Ящерица - это конечно, не огненный барс. Но если постарается - металл и камень тоже оплавит.

Тем более, что сам водяной колдун был сейчас совершенно не уверен, что он сможет заморозить этот склеп так же, как и предыдущий. Да и - пламя, в некоторых случаях, вещь более надежная, чем лед.

Крошечная саламандра скользнула вперед, на миг замерла язычком пламени на брошенных вещах, от которых мгновенно потянуло тоненьким дымком... И Винтар резко скомандовал:

-Уходим.

Росперт подхватил хрупкое невесомое тельце мальчишки на руки - тот даже не пошевелился - и шагнул к лестнице.

Маленькая саламандра на миг замерла на разгорающемся костерке, а затем метнулась к Оффенбаху. Взлетела по сапогу наверх, скользнула по ноге ландскнехта, споро перебирая лапками, вскарабкалась по груди и уселась у него на плече, всем своим видом показывая, что ей-то в принципе особо и не хочется, но Кайо сейчас не может и потому приходится довольствоваться тем, что есть.

Еноты заперекликались на своем, енотском, языке и дружно помчались к лестнице. Видно, они решили, что свой долг они выполнили.

Росомаха и вовсе, выдрав очередной пучок жил из стены, увидела прыгающие по сваленным вещам огоньки и, по-лисьи затявкав, рванулась к выходу, чудов не сбив с ног Эрменгильду...

К тому моменту, как путешественники выбрались на поверхность, у входа их ждала черная кошка. Надменно щурясь, Лутта сидела подле статуи Того, Кто Всегда Рядом. Саму статую как раз пытался свалить рогами олень.

И надо сказать, буквально через несколько мгновений, как последний пленник выбрался на свободу, у него это успешно получилось...

Статуя с треском упала на землю и рассыпалась на отдельные ветви - словно и не было никакого истукана. И даже огоньки, горевшие в глазницах идола, пропали. А еще через мгновение провал в земле сошелся, скрыв каменные ступени и прихватив намертво вмурованный в землю, словно в твердый камень, каблук с сапога Росперта...

Мужчина зло ругнулся, но мальчишку из рук не выпустил.

Винтар оглянулся по сторонам и вздохнул:

-Мы еще и в лесу. Знать бы только, как выбраться отсюда...

Нет, понятно, что присутствие стаи волков в склепе явно на что-то такое намекало, но, честное слово, в тот момент было не до того, чтоб размышлять, где что происходит. А вот сейчас вопрос о том, как выбраться из леса стал ребром...

Еноты порскнули в разные стороны. Росомаха, махнув длинным хвостом пропала в буреломе. Олень растворился средь деревьев... И только черная кошка вильнула кончиком хвоста и, постоянно оглядываясь, словно зовя за собой, направилась к краю поляны.

А почему, кстати, "словно"?

... Из леса путешественники выбрались к рассвету. И вывела их Лутта к воротам того самого Дуркхейма, в котором они остановились прошедшим вечером...

Вывела, и пропала хмельным туманом, словно и не было ее никогда.

Вернуть деньги, коней и оружие удалось быстро. Хозяин "Сладкого отдыха" как-то резко побледнел, увидев своих давешних постояльцев, и быстро согласился, что, мол, да - да - да, все ваше имущество в целости и сохранности и просто ждет - не долждется, когда же вы его заберете.

Из города, правда, сразу уехать не удалось, пришлось покупать Росперту новые сапоги. А тут еще и проблема с Кайо... Мальчик впал в какое-то подобие сна. Не реагировал не прикосновения, не откликался, когда его звали по имени...

-К лекарю его надо, - горько обронил Росперт. За треволнениями он даже о собственном кашле забыл.

-Где его сейчас искать, в этой деревне! - окрысился разноглазый. - Доедем до поместья Оффенбах, там и разберемся.

-Туда ехать три дня! - взорвался шварцрейтар. - Он за это время пять раз от голода загнется.

Маделгер дернул уголком рта:

-Поспешим - доберемся за два.

Ослика Кайо продали за бесценок. Вести животное за собой на поводу было слишком не удобно, а потому наемники предпочли потерять в деньгах, но выиграть во времени...

Росперт усадил мальчишку, бережно укутанного в черный плащ рейтара, впереди себя, оглянулся на негостеприимный город и, шепотом пожелав:

-Чтоб вас лесной пожар уничтожил, - пришпорил коня.

Была бы на то воля наемника, и он бы еще здесь задержался, рассказав хозяину "Сладкого отдыха" как надо принимать гостей и что происходит, если делаешь что-то не так, но увы - сейчас надо было как можно скорее добраться до точки назначения. Ну, или хотя бы до любого более ли менее крупного городка.

Дорога проходила в молчании. Ветер были в лицо, всадники в черных и серых одеяниях мчались вперед...

Уже вечером, когда путешественники остановились на ночевку в поле, Эрменгильда решилась: присела на корточки рядом с мальчишкой, осторожно прикоснулась ладонью к его плечу... Госпожа Метцель ведь говорила, что она может снимать последствия чужой магии. Может и сейчас получится?

Увы, но все было безрезультатно. Мальчик даже не пошевелился.

Росперт, понявший, что он может оставить ребенка на попечение Эрменгильды, занимался лагерем.

-Я вот только не пойму... - задумчиво протянул он, на миг остановившись рядом со ставившим шатер Оффенбахом. - По словам этого мальчишки получается, что Храм имеет непосредственное отношение ко всему происходящему... Тебя тоже учили так выбивать дыхание?

-Давай обойдемся без выяснения, чему и как меня учили! - окрысился разноглазый.

-Значит, тоже, - благоразумно протянул рейтар. - А...

-Не учили! - взорвался Мадельгер. - Показывали! Но я не прошел посвящения! Я не умею этого делать!

-А про сильфа в кольце, я так понимаю, не рассказывали? - и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Вот только одно странно... Ведьма, правившая Ругеей, я так понимаю, была обладательницей артефакта - вроде того ножа, который этот идиот сунул Кайо - но этот, как ты его назвал...

-Орд Цейн, - подсказал Мадельгер.

-Орд Цейн, - согласился Барнхельм, - сказал, что цель хранителя артефакта уничтожить как можно больше колдунов. А ты упоминал, что она наоборот собирала тех, у кого был дар.

-У ведьмы, правящей Ругеей, были особые обстоятельства, - горько обронил Винтар, как раз услышавший конец разговора. Перед глазами как наяву всплыла люлька, оставленная в сожженном саламандрой замке.

Мадельгер комментарий водяного колдуна пропустил мимо ушей:

-К слову о Кайо... Почему он так хотел, чтоб мальчишка взял этот кинжал? Что в нем такого особенного?!

-В кинжале или в Кайо? - грустно усмехнулся рейтар. Вопрос ответа не требовал, да, пожалуй, никто на него и не мог ответить, и мужчина попытался пошутить: - Надо было его вообще из Зинтерштодера не забирать...

Шутка получилась глупой. Особенно если учесть, что в следующий миг в плечо шварцрейтару вцепилась тяжелая рука:

-Откуда?!

Барнхельм с тредом выдержал тяжелый взгляд водяного колдуна и попытался ответить как можно спокойнее:

-Из Зинтерштодера. Это между Либеннау и Ругеей.

-Я знаю где это! - олорвали его на полуслове.

Росперт решил, что обижаться сейчас не стоит и чуть флегматично продолжил:

- Я Кайо там подобрал.

-Давно?!

Мужчина пожал плечами:

-Лет девять или десять назад. Ведьма тогда уже правила... Младенца в лесу нашел, пришлось забрать... А что?

-Ничего, - тихо выдохнул Винтар, отступая на шаг.

Это просто совпадение. Это не может быть ничем кроме совпадения.

Мало ли младенцев было вынесено в лес за все эти годы!

Кенниг нашел взглядом мальчишку. Худой, светловолосый, тонкие черты лица... И даже в сгущающихся сумерках была видна прозрачная синь глаз...

Мысли вновь и вновь бежали по кругу.

Это совпадение! Это - простое совпадение! Это не может быть ничем, кроме совпадения!

Или - может?

А вдруг секретарь решил отдать Кайо артефакт просто потому, что догадался, что мальчишка может быть наследником ведьмы?

Надо честно признаться - последние два контракта были просто отвратительными. Все проблемы начались после того, как Мортен Кристенсен стал главой отряда шварцрейтаров. Пока начальником был другой - все еще как-то разрешалось. Неспешно, неторопливо, но само по себе.

А вот после того, как Гариману Рауху перерезали глотку, начались проблемы. То, что отряд во время боя сократился вдвое - еще можно пережить. Но когда наемники начали разбегаться, как тараканы...

Кристенсен вздохнул и потер лоб.

После того, как барон фон Мецгер заметил, что количество шварцрейтаров резко уменьшилось, заказчик как-то сразу передумал продлевать контракт. Нет, по времени он, конечно, еще не истек, но, когда наемников остается всего человек шесть, а вокруг присутствует куча кнехтов, служащих местному барону, все присутствующие как-то очень быстро соглашаются, что, да-да-да, договор истек, нет-нет-нет, никто никому ничего не должен. Ну, может, кроме самих наемников, как внезапно выяснилось, так толком ничего и не отработавших...

В общем, ничем хорошим предыдущий контракт не закончился, из приграничья пришлось чуть ли не убегать.

Потом была встреча со странным заказчиком, контракт на доставку мальчишки, непонятное место назначения... В общем два последних контракта были отвратными.

Мортена осторожно похлопали по плечу:

-П-простите, господин рейтар, вы не заняты?

Одноглазый обернулся: за спиной стоял давешний хозяин "Сладкого отдыха" - тот самый, на которого пришлось тратить часть гонорара, чтоб усыпить "заказ".

-Ну?

Неужели решил еще денег потребовать?

Настроение у Кристенсена было преотвратнейшее, так что за малейшую попытку выбить с него деньги шварцрейтар мог просто придушить на месте.

К счастью, хозяин "Сладкого отдыха" не подозревал, какие над ним сгущаются тучи:

-Я тут... Это самое... По поводу прошедшей ночи...

Нет, точно хочет еще денег потребовать.

-Ну? - в голосе одноглазого появились металлические нотки.

-Тут ко мне на рассвете, часа три назад, приезжали... Те, кто из той комнаты с вами уехал...

Тут планомерно должен был последовать вопрос "какой комнаты", но Кристенсен как-то очень быстро догадался, какой будет ответ, и-таки смог задать нейтральное:

-И что?

Сбежали значит, от странного "заказчика".

-Возмущались они очень... - печально вздохнул хозяин и, прежде чем одноглазый сообразил, что сейчас уж вот точно с него потребуют еще денег, поспешно продолжил: - Они мой трактир на всю Фриссию ославят. Сможете им рот закрыть? А я заплачу...

Кристенсен так и окаменел.

-Крейцер дам... - продолжил трактирщик. Не дождался ответа и поспешно повысил цену: - Два!.. Десять!..

-Гульден, - пересохшим горлом прохрипел Кристенсен.

Мужчина был уверен, что трактирщик откажется. Но тот сглотнул комок, застрявший в горле и резко кивнул:

-Согласен!

-Нас шестеро. На каждого!

Трактирщик помялся некоторое время, но все же кивнул:

-Согласен.

-Деньги вперед.

Тяжелая монета упала на ладонь наемнику.

...Догнать "заказ" удалось только к полудню следующего дня - благо, заметив на горизонте пыль, четверо всадников, ехавших прочь из Дуркхейма, придержали коней.

Никаких угрызений совести по поводу необходимости разделаться с бывшими напарниками никто из шварцрейтаров не испытывал: одно дело перерезать горло спящему монаху - он отпускал души погибших наемников и в этом случае ты стал бы изгоем для своих же людей, и совсем другое - сразиться в честной драке: тут смерть грозит каждому.

Росперт заметил приближающихся всадников, еще когда на горизонте только показалось облако пыли:

-Не нравится мне все это, - мрачно буркнул шварцрейтар.

-А может... Люди просто едут туда же, куда и мы? - наивно предположила Эрменгильда.

Барнхельм бросил на нее насмешливый взгляд и, осторожно подвел своего коня к коню девушки:

-Может и едут. А может и нет... Придержите Кайо у себя в седле, госпожа фон Оффенбах. Справитесь? - и не дожидаясь ответа пересадил неподвижного мальчишку со своего коня на скакуна Эрменгильды.

Девушка вцепилась в ребенка, как будто боялась его уронить. На миг Росперту показалось, что ученик пошевелился, но уже в следующее мгновение стало ясно, что это всего лишь иллюзия: Кайо все так же, не моргая, смотрел перед собой прозрачными ледяными глазами.

-Какая встреча! - хмыкнул Мортен Кристенсен, подъезжая к путешественникам. В неприкрытом повязкой глазу наемника светилась издевка.

-Внезапная, - согласился Оффенбах. Вот уж кого ландскнехт никак не ожидал увидеть. Нет, понятно, что расстались все в Борне, но ведь предполагалось, что барон фон Мецгер отправится искать свою невесту куда-нибудь подальше от этих земель. Или просто куда-нибудь подальше.

И кстати, исходя из таких размышлений получалось, что где-то неподалеку должен обретаться и сам барон. А это означало, что, если жених-таки знает, как выглядит его невеста, надеждам Росперта разбогатеть не суждено сбыться.

Хотя может, недавно сопровождавшие фон Мецгера наемники тоже взяли расчет?

-Ну, я бы сказал, не совсем, - поморщился Кристенсен. Сопровождающая его пятерка поддержала офицера смешками. - Дело в том, что нам вас заказали.

Дейставительно, какой смысл ходить вокруг да около?

Тем более, что расклад, как не крути, явно получается не в пользу "заказа". Шестерео против троих... Нет, конечно "заказанных" - пятеро, но мальчшка - ученик не шевелится и, кажется, даже не моргает, а хрупкий парнишка, с котором он сидит в седле, похоже, вообще, безоружен...

Одноглазый убедился, что комментировать его высказывание никто не собирается и все тем же скучающим голосом продолжил:

-Можете бросить оружие и тогда умрете быстро.

Эрменгильда переводила испуганный взгляд с одного человека на другого. Пальцы девушки, сжимающие поводья коня, мелко дрожали.

Мадельгер с шумом втянул воздух через зубы:

-И какая же с-с-с... собака нас заказала?

-Да какая разница, - скривился Кристенсен. - Ну, если перед смертью так уж хочется узнать, это был хозяин "Сладкого отдыха". Ему не понравилось, как вы с ним попрощались.

-Надо было ему просто горло перерезать, - зло процедил Винтар.

-Меньше б проблем было, - флегматично согласился с водяным колдуном Барнхельм.

Кеннигу с трудом удавалось сдерживаться. Короткий жест, легкий взмах - и на месте тех, кто сейчас стоит на пути, останутся лишь ледяные статуи... Колдуна останавливал лишь гложущий душу червячок страха: прошло еще слишком мало времени. Что, если силы еще не вернулись? Винтару совершенно не улыбалось свалиться под ноги коню после неудавшейся попытки колдовать.

-Ну так что, сдаетесь? - Мортен в последний раз попытался воззвать к голосу рассудка.

Барнхельм в ответ показал непристойный жест, нимало не смущаясь присутствующих при этой сцене детей и благородных дам. Впрочем, шварцрейтара оправдывало то, что ребенок вообще никак не реагировал на происходящее, а благородная дама была всего одна, да и та в этот момент смотрела совсем в другую сторону.

-Пальцы отрублю! - прошипел вспыхнувший Кристенсен и пришпорил коня.

Всадники сшиблись на полном скаку.

Где-то за спиной у Винтара испуганно вскрикнула Эрменгильда, но колдуну было не до того, чтоб оглядываться.

Для Мадельгера самое противное во всем происходящем, было, конечно, то, что Росперт оказался прав - скьявонеска совершенно не была приспособлена для конного боя. Противниками Оффенбаха были Кристенсен и второй, молодой рейтар, имени которого Мадельгер во время службы у фон Мецгера так и не запомнил, и надо сказать, проблем нападающие могли доставить очень много.

Мечи со звоном скрестились, Кристенсен встретился взглядом с ландскнехтом и оскалился:

-Ничего личного, монах, это контракт.

Вот чего Оффенбах на дух не переносил, особенно после событий вчерашней ночи, так это чтоб его называли монахом - разноглазый яростно атаковал доставшихся ему противников, не обращая внимания на неудобства, связанные с неподходящим для конного боя мечом.

Кенниг, во время боя, внезапно понял, что меч из Бруна он захватил не зря. Пусть водяной колдун практически не помнил, чтоб он сражался холодным оружием, но тело действовало само. Парирование, удар, выпад, принятый почти у самого рикассо, новый выпад... И на одного нападавшего стало меньше.

Со вторым противником Винтар справился и того быстрее - всего несколько ударов сердца, и вороной конь умчался прочь, унося выпавшего из седла и запутавшегося в стремени, раненного наездника.

Кенниг оглянулся на своих спутников. Барнхельм как раз успел разделаться с противниками. Оффенбах, по какой-то нелепой иронии судьбы оказавшийся между нападавшими и перепуганной Эрменгильдой, обеими руками обхватившей неподвижного Кайо, избавился от более молодого нападающего и остался один на один с Кристенсеном.

Резкий выпад был легко отбит шварцрейтаром. Но скьявонеска пошла дальше, рубанула вороного коня, принадлежащего Кристенсену, и раненный скакун рухнул на землю, придавив не успешего выбраться из седла наемника.

Оффенбах медленно опустил меч и, припомнив зеленое пламя, горевшее в глазнице у шварцрейтара, мрачно буркнул:

-Сдавайся, кот! - после того, как самого ландскнехта обозвали "монахом", удержаться от издевки мужчина не мог.

Мортен Кристенсен, пытавшийся выбраться из-под бившегося в агонии коня, роняющего с губ кровавую пену, замер и медленно поднял недобрый взгляд на разноглазого. Губы растянулись в злой усмешке:

-Не кот, монах! Медведь! - и мужчина рывком сдернул с головы повязку, закрывающую один глаз. Блеснула ядовитая прозелень вертикального зрачка...

Тело мужчины словно поплыло, подернулось дымкой, увеличиваясь в размерах, как-то странно разбухая. Лицо вытянулось, обретая очертания медвежьей морды. Кожа поросла бурым мехом, послышался треску рвущейся одежды...

А через несколько мгновений огромный медведь отшвырнул в сторону павшего коня и, оскалив зубы, заревел.

-Скримслово отродье! - выдохнул потрясенный Оффенбах.

Уже в следующий миг зверь собрался в какой-то чудовищный, огромный ком и огромными прыжками рванулся вперед.

Шерсть стояла дыбом, уши были плотно прижаты к черепу, зубы оскалены. При каждом прыжке медведь издавал громкий рыкающий звук - что-то вроде кашля или выдоха. Один скачок, второй, третий...

Взмах чудовищной лапой и лошадь Эрменгильды в панике взвилась на дыбы. Девушка, придерживающая Кайо, не сумев удержаться, с криком рухнула на землю.

Огромная туша нависла над упавшими...

Размышлять было некогда: Кенниг пришпорил коня и, резко, наотмашь ударил мечом. Полуторник скользнул по спине зверя, лишь слегка ранив его, но этого было достаточно для того, чтоб хищник отвлекся от своей жертвы.

Отчаянный рев, от которого лошадь колдуна шарахнулась в сторону, да так, что Винтар сам чудом удержался в седле.

За мгновение до того, как когтистая лапа достала всадника, сверху по зверю, разрубая тому ключицу, ударил тяжелый рейтшверт - Росперт успел присоединиться к бою. Медведь, отчаянно взревев, попытался повернуться к обидчику, но левая передняя лапа безвольно обвисла...

Оффенбах тоже времени зря не терял. Пусть скьявонеска и не была приспособлена для конного боя, да и сам меч был слишком легок для того, чтоб серьезно ранить зверя, но жалящие удары отвлекали и раздражали хищника.

Кенниг бросил короткий взгляд на упавших. Проверить, что там с Эрменгильдой не было никакой возможности - нужно было как можно скорее закончить со взбесившимся зверем - но на миг водяному магу показалось, что девушка шевелится: а значит, еще оставался шанс, что с ней все в порядке.

С ней и с мальчишкой, которого, может статься, мать совсем не зря звала в ученики...

Водяной колдун старался даже не допускать мысль о том, что Кайо мог оказаться его сыном: лучше ни на что не надеяться, чем потом разочароваться...

Острые когти одним взмахом разорвали горло коня Росперта, но рейтар успел выдернуть ноги из стремени... Мужчина упал на землю, откатился в сторону, чудом избежав удара когтистой лапой.

Винтар ударил сверху, пытаясь повторить удар шварцрейтара, надеясь, что он сможет если не перерубить вторую ключицу зверю, то хотя бы задеть его...

Отчаянно взревев, медведь упал на передние лапы... Шевелиться он больше не мог.

Барнхельм, тяжело дыша, встал. Мадельгер медленно опустил меч...

А вот Винтар останавливаться на достигнутом не собирался. В его душе царило твердое убеждение: нельзя оставлять за спиной раненного медведя. Пусть даже несколько мгновений назад он был человеком.

Колдун вогнал меч в ножны, спрыгнул с коня и медленно подошел к зверю. Хищник по-человечески стонал, пытаясь подняться, но передние лапы раз за разом подламывались, и он вновь падал...

Ледяной кинжал сам появился в руке. Кенниг даже не успел подумать, справится ли он, сможет ли колдовать. Все происходило машинально.

Широкий замах...

И в запястье колдуна отчаянно вцепились тонкие пальцы:

-Не надо!!!

Винтар взрогнул, оглянулся: рядом с ним стоял, изо всех сил пытаясь удержать руку Кеннига, Кайо...

Мальчик дрожал как осиновый лист, но вновь и вновь повторял:

-Не надо! Ему больно! Не надо! - и прозрачный лед в его глазах медленно таял, уступая место бездонной синеве неба....

Как когда-то у Аурунд...

-Не надо! - вновь повторил мальчишка. - Пожалуйста, не надо! Ему больно!

Кенниг медленно опустил руку:

-Еще несколько минут - и больно было бы всем нам, - обойтись без яда в голосе он, конечно же, не мог.

Впрочем, особого внимания тону, котрым это было сказано, никто не придал: Росперт вогнал меч в ножны, медленно, на подгибающих ногах подошел к мальчишке, вцеился ему в плечо и выдохнул:

-Живой! Киндеритто, живой!

Мальчик поднял на него удивленный взгляд:

-В смысле?

Но Росперт уже его не слушал. Мужчина мотнул головой и, тяжело дыша, спросил:

-Что дальше будем делать?

Винтар ответа ждать не стал: что бы там наемники не решили сделать с оборотнем, водяного колдуна это уже не касалось. Мужчина подошел к лежащей на земле Эрменгильде и склонился над девушкой. Та медленно открыла глаза, с трудом села...

У Кеннига от сердца отлегло. Он и сам не подозревал, что может так беспокоиться по поводу своей спутницы. Мужчина протянул руку, помогая подняться.

-Да какая разница, - зло откликнулся за спиной водяного мага ландскнехт. - Все равно, что бы мы не делали, он к вечеру подохнет.

Крошечная ящерка выскользнула у него из рукава и поспешно юркнула к Кайо. Забралась по сапогу наверх, побежала выше, добралась до плеча и ласково, по кошачьи, потерлась головой о щеку мальчишки.

-Если бы, - откликнулся Винтар.

-В смысле? - в один голос поинтересовались наемники.

Колдун выпустил тонкую ладошку Эрменгильды и оглянулся:

-В прямом. Этой твари достаточно перекинуться в человека, и все раны зарастут... А если он после этого вновь решит стать медведем, я не уверен, что мы с ним справимся.

-Но и бросить его мы здесь не можем... - подытожил разговор Росперт.

Винтар с такими выводами вполне мог бы поспорить: ему совершенно не улыбалось тащить буквально на своем горбу собственную смерть, - но кто бы сейчас слушал колдуна? И вообще, если наемники решили помочь раненному (пусть даже и медведю - оборотню), то почему Кенниг должен отговаривть этих самоубийц?

На то, чтоб сделать волокушу, пришлось угробить остаток дня. Раненный медведь слабо шевелился, изредка постанывал, но в человека пока превращаться не спешил. Последние полчаса зверь вообще лежал неподвижно, и водяной маг уже даже втайне начал надеяться, что собранное из ветвей приспособление если и понадобится, то только для того, чтоб доволочь тушу, и продать шкуру и мясо на месте, в какой-нибудь деревне.

Увы, но ожиланиям Винтара было не суждено сбыться.

Когда наемники, переглядываясь, направились к зверю, чтоб хоть как-то попытаться переложить его на сооруженную волокушу, по бурой шкуре прошла волна конвульсий. Медведь судорожно дернул лобастой башкой, потом словно попытался встать, начал приподниматься, и рухнул на землю уже в человеческом облике...

Барнхельм осторожно перевернул неподвижное тело на спину.

Кристенсен был покрыт засохшей кровью, но ран на теле не было...

-Штаны на него хотя бы оденьте, - брезгливо обронил Винтар. - Или вы его так в ближайший город потащите?

Запасные брюки обнаружили в сумке у Барнхельма.

Осторожно загрузив раненнФого в волокушу, путешественники отправились в путь - благо, еще только начинало смеркаться и до ночи еще оставался шанс добраться до какого-нибудь селения.

Конечно, некоторые неудобства доставлял тот факт, что у путешественников оставалось лишь двое лошадей, и верхом сейчас ехали только Эрменгильда да Кайо. Мальчишка, правда, попытался спорить, но наткнулся на злой взгляд Барнхельма и моментально поменял тему разговора:

-А я никогда не слышал, что можно так превращаться!

-Я слышала, - тихо откликнулась Эрменгильда, - но я всегда считала, что истории про оборотней - это детские сказки...

Винтар, шагающий рядом с ее конем, нервно дернул плечом, оглянулся на раненного, который так и не пришел в себя, и буркнул:

-Оборотни - может и сказки. А это не оборотень, это - берсеркер.

Мадельгер Оффенбах сбился с шага:

-Берсеркер - это... - он запнулся, подбирая нужные слова, - воин... А не маг.

Винтар вздохнул:

-Воины - это сейчас. А раньше берсеркерами называли именно таких, как он, носящих медвежью шкуру, способных превращаться в медведя...

Колдун в очередной раз говорил больше, чем помнил. Память опять выкидывала дурацкие фортеля, выдавая больше, чем сам Кенниг мог рассказать.

-И вообще, говорят, в медведей превращаются те, чьих предков прокляли много лет назад...

-Кто проклял? - охнула Эрменгильда. - И за что?

Винтар поднял на нее взгляд:

-Кто? Старые люди... А за что - одному Единому известно...

Росперт сжал губы. Где-то он уже про этих самых Старых Людей слышал... Но где и когда? Впрочем, сейчас было не до того, чтоб копаться в собственных воспоминаниях. Сейчас было главное до ближайшего городка добраться...

-А давайте назад вернемся? - вдруг кровожадно предложил Мадельгер. - Перережем горло этому хозяину "Сладкого отдыха" - он нас уже второй раз подставил - и опять дальше поедем.

-Времени на это нет, - хмыкнул шварцрейтар. - Хотя предложение стоящее.

-Значит, на обратном пути разберемся...

И от его ровного спокойного голоса у Эрменгильды почему-то по коже продрал мороз...

...Ночевать, как и в прошлый раз, пришлось в поле. Нынешняя организация бивуака, конечно, осложнялась тем, что сейчас в команде был раненный - причем раненный такой, который в любой момент мог очнуться, вспомнить, что он собственно здоров как бык (или как медведь) и навести такого шороху, что мало бы не показалось никому.

К счастью, Кристенсен так в чувства и не пришел.

-А если он так и не очнется? Вдруг до утра не доживет... - тихо обронила Эрменгильда, не отрывая взгляда от неподвижного тела.

-Закопаем, - отмахнулся разноглазый.

Барнхельм посмотрел на него как на идиота:

-Силы еще тратить! Так бросим.

-Как вариант, - не стал спорить ландскнехт.

...До утра Кристенсен дожил. Даже глаза открыл. Попытался встать и рухнул обратно на импровизированную лежанку, сцепив зубы, чтоб не застонать - пусть раны оборотня и заживали при перевоплощении, но боль от этого меньше не становилась. Да и крови он потерял достаточно

Оффенбах, как раз стоявший на страже, оглянулся на слабо шевелящегося рейтара, медленно подошел к нему, остановился, скрестив руки на груди и с легким удивлениием в голосе протянул:

-Надо же, живой.

-Надолго ли? - хрипло обронил Мортен.

-Да уж сколько сам протянешь, - фыркнул в ответ ландскнехт.

Только сейчас, в спокойной обстановлке можно было толком рассмотреть лицо Кристенсена. Один глаз у него был привычно карим, а вот во втором - блистала странная зеленая искра. Она вспыхивала и гасла, притягивая взгляд и придавая лицу шварцрейтара какое-то звериное выражение.

-Действительно, - сухо рассмеялся мужчина. - Сколько я там протяну, в ласковых объятьях Храма... Говорят, заплечных дел мастера там просто великолепные, позволяют до мемяца жить, при полностью переломанных костях.

Мадельгер дернулся как от пощечины:

-При чем здесь Храм?!

-Так ты ж сам монах, - хохотнул мужчина. - Да и куда еще проклятого везти могут? Только в Храм сдавать, как пособника колдунов да ведьм.

-Послушай, ты, кот!..

-Медведь, - ровным голосом поправили его.

-Без разницы. Хоть жаба! - в разноцветных глазах Оффенбаха полыхнуло багровое пламя. Постепенно оживающая после склепа саламандра за грудиной заинтересованно подняла голову: - Так вот, послушай меня внимательно. Если я еще раз услышу, что ты называешь меня монахом, я тебя не то, что в Храм - на встречу к Единому лично отправлю. Все ясно?!.. А если все-таки научишься рот открывать только по команде, так и быть, просто лекарям тебя сдадим.

-На опыты? - не удержался от вопроса шварцрейтар.

-На декокты. Травники медвежьи уши очень ценят! - рыкнул на него разноглазый и, развернувшись на каблуках, отправился будить своих спутников.

Нужно было как можно скорее добраться до ближайшего селения: Мадельгер подозревал, что, если гэрулец задержится в их компании больше чем на день, у ландскнехта появится страстное желание удушить его собственными руками. А то и просто перегрызть горло, не прибегая к услугам огненного барса...

...До Зальцвиделя, городка в трех часах езды от поместья Оффенбахов, добрались уже к полудню. Чем ближе подъезжали, тем все нетерпеливее вела себя Эрменгильда. Девушка сильно нервничала, оглядывалась по сторонам, словно все ждала, что вот-вот появится кто-то знакомый, кого-то она увидит, кто-то выедет навстречу...

Мадельгер напротив замедлял шаг... А будь на то его воля - и вовсе бы сбежал в обратную сторону. Мужчина шел, как на эшафот...

К счастью для ландскнехта, в самом городе случилась небольшая задержка: нужно было найти лекаря, который бы согласился присмотреть ближайшие дни за раненным - а значит, у Оффенбаха было еще несколько часов отсрочки до встречи с родителями... Впрочем, разноглазого вдруг посетила интересная мысль: а если весь разговор о плате за спасение госпожи фон Оффенбах спихнуть на плечи Росперта. Тот задумал все это путешествие - вот пусть теперь и отдувается. А самому можно будет спрятаться за спину приятеля и постараться привлечь как можно меньше внимания.

Что он будет делать, если его вдруг, не приведи Единый, узнают, Мадельгер боялся даже представить.

Мэтр Газенклевер жил в богатом квартале, и за пользование больного просил не меньше десяти крейцеров в день. Можно было, конечно, отказаться, подыскать лекаря подешевле - тем более, что Кристенсену никто ничем не был обязан - но с другой стороны, целитель предлагал своим пациентам кров, позволял столоваться у себя, а значит, можно было не думать о том, где поселить раненного.

Пришлось потратить последние деньги...

Ну, почти последние, потому что, после того, как путешественники вышли от лекаря, Мадельгер мрачно заявил:

-Мне нужно выпить.

И, не слушая, ничьих возражений, направился к двери, над которой красовалась вывеска с изображением кружки, до краев наполненной чем-то пенным.

Барнхельм оглянулся на своих спутников и вздохнул:

-Пошли, что ли?

Кенниг опьянеть не мог в принципе - а потому для него вся эта выпивка была пустой тратой времени. Но шварцрейтар ответа ждать не стал, шагнул вслед за приятелем, а потому Винтару, Эрменгильде и Кайо пришлось последовать за наемниками.

Нет, конечно, водяной колдун мог сейчас плюнуть на договоренность и самостоятельно доставить госпожу фон Оффенбах домой - благо, ехать осталось всего ничего, но что-то в глубине души сейчас возражало против этого...

Винтар сдался.

За дверью обнаружилась небольшая таверна: полупустая из-за раннего времени... Лишь в дальнем углу общей залы неспешно тянул вино из стакана одинокий дворянин в богатой одежде. Оффенбах, увидев его затормозил столь резко, что Росперт, идущий за ним, врезался в спину ландскнехту:

-В чем дело? - заинтересовался шварцрейтар.

-Уходим отсюда! - прошипел разноглазый, разворачиваясь на каблуках.

-В смысле? - не понял Барнхельм. - А выпить?!

-В прямом! В другом месте выпьем!

Но было уже поздно...

Дворянин вскинул голову и остановил мутный взгляд на наемниках:

-Я вас где-то видел...

-Нигде, - резко сообщил ему Оффенбах и прошипел Росперту: - Ну что стоишь?! Уходим! - В отличие от собеседника Оффенбах прекрасно понял, кто сидит перед ним, и разноглазого совсем не прельщала мысль, что случайный встречный может, например, узнать Эрменгильду

Денег тогда за нее точно не получишь. Хотя бы потому, что пьянчуга наверняка заявит, что это он спас, вернул, помог...

Дворянин мотнул головой - то ли споря с собеседником, то ли возражая своим мыслям - и рявкнул:

-Хозяин, еще вина!.. - не дождался разносчика и вновь остановил взгляд на Мадельгере: - Нет, и все-таки я вас где-то видел... Всех...

Винтар, стоящий в дверях, поперхнулся: уж он-то этого пьянчугу точно видел в первый раз в жизни.

Дворянин стукнул кулаком по столу:

-Да где ж мое вино?!

Разносчик склонился в услужливом поклоне:

-Ваш заказ, Ваша Милость...

Мужчина отхлебнул прямо из кувшина и рявкнул:

-Что за помои мне налили?! Если моя невеста сбежала из этого болота, то это не повод, чтоб травить меня всяким пойлом! - дворянин звучно стукнул кулаком по столу, попытался ухватить за руку пробегающего мимо зазносчика, но его повело в сторону и мужчина тяжело рухнул на пол. Да так там и заснул.

Оффенбах недовольно поджал губы, покосился на неподвижное тело и осторожно поинтересовался у пробегающего мимо полового:

-И давно он здесь?

-Да уже вторая неделя пошла, - откликнулся парнишка, споро вытирая некогда белым полотенцем разлитое вино. - Жалуется, что невеста пропала...

-Понятно... Выпить нам здесь не удастся, - мрачно подытожил разноглазый и направился к выходу. - Пошли, - оглянулся он на своих спутников.

Уже на улице Эрменгильда не выдержала, оглянулась на дверь и осторожно уточнила:

-А... Кто это был? Почему он вас знает?

-А мы на него служили, - добродушно откликнулся Барнхельм. Рассказывать подробности мужчина не собирался.

В отличие от его напарника:

-А это, госпожа фон Оффенбах, - кисло откликнулся Мадельгер, - был ваш будущий супруг, барон фон Мецгер.

Девушка остановилась так резко, словно врезалась в стену:

-Как... супруг?! - прошептала она побледневшими губами.

-Как обычно, - меланхолично пояснил ей наемник. - Знаете, у дворян такое заведено: сговаривают детей друг за друга еще в младенчестве, а как подрастут, так и свадьбу играют...

-Он же... Он же в отцы мне годится!

-А это вы своему папеньке скажете, - плотоядной улыбке разноглазого мог позавидовать тот самый Скримсл.

-Но... как... почему...

-Почему он здесь? - без труда расшифровал ее вопросы наемник. - Он еще неделю назад приехал, мы с ним сюда добирались, охраняли его по дороге из Гарделлегенера. Потом расчет взяли, а он, видимо, узнал, что вы пропали, да с горя и запил горькую. Наверно, был так влюблен в вашу неземную красоту, госпожа фон Оффенбах, что не смог пережить разлуки с вами. Скажите спасибо, что еще руки на себя не наложил с горя... - Мадельгеру доставляло какое-то странное удовольствие смотреть, как неестественная бледность заливает лицо девушки: - Ничего, вот вернетесь в отчий дом, и ваш батюшка наверняка сразу же сообщит жениху, что вы нашлись. А там, глядишь, через пару месяцев свадьбу сыграют... Тем более, что барон фон Мецгер сам приехал, а не нотариуса прислал.

Эрменгильда слушала его с широко раскрытыми глазами. И лишь на виске билась тонкая синяя жилка...

Даже Росперт поморщился:

-Да не расстраивайтесь вы так, госпожа фон Оффенбах... Может, все еще образуется!

-Что... образуется?! - всхлипнула девушка.

-Родители передумают, или еще что... - и наемник, приобняв девушку за плечи, мягко увлек ее в сторону, вытирая слезы, выступившие на глазах у растроившейся невесты, подолом своего плаща.

Винтар поморщился. Ему почему-то очень не понравилось, как Росперт смог легко успокоить девушку...

Мадельгер же, проводил взглядом приятеля и внезапно замер, задумавшись о чем-то. А потом перехватил за плечо Кайо и обронил:

-Передашь Росперту, когда он наконец отвлечтся от госпожи фон Оффенбах, что я скоро вернусь.

Мальчишка округлил глаза:

-Ой, а вы куда? А вы надолго? - кажется, в подземелье ему все-таки слишком сильно дали по голове - из стопора ребенок вышел, но дурацких вопросов задавать не разучился

-Сказал же, сейчас вернусь! - рыкнул ландскнехт и, не дожидаясь новых вопросов, направился вниз по улице и свернул в ближайший переулок.

Винтар удивленно заломил бровь: он как-то не ожидал, что наемник может так просто бросить компанию.

Впрочем, опасения ледяного колдуна не оправдались: Барнхельм еще даже Эрменгильду до конца не успокоил - Винтара хоть это и нервировало, но помогать наемнику мужчина не спешил - когда из-за поворота появился Оффенбах.

Теперь образ наемника дополняла черная шляпа с широкими полями.

Росперт удивленно повернулся к приятелю:

-Это же не по форме?

-Мне плевать, - зло бурнкнул разноглазый.

-Но зачем она тебе?!

-Уши мерзнут, - огрызнулся мужчина, опуская шляпу пониже на глаза.

-А деньги ты где на шляпу взял? - не успокаивался Росперт. - Мы же все за лечение отдали! - о том, что его приятель только собирался напиться. неизвестно за чей счет, шварцрейтар забыл.

-Я умею быть очень убедительным! - оскалу Оффенбаха позавидовала бы небольшая акула.

Барнхельму очень хотелось сказать все, что он думает об убедительности, вежливости и культурности приятеля, но мужчина посмотрел на Кайо, внимательно прислушивающегося к разговору, и благоразумно решил оставить все свои мысли при себе.

Дорога до поместья Оффенбах заняла больше трех часов - по той банальной причине, что у путешественников было всего двое лошадей и, если бы даже каждая из них несла двух всадников - кому-то одному все равно пришлось бы идти пешком. А потому на конях ехали Эрменгильда и Кайо.

-Надо было не продавать осла, - мрачно бурчал Росперт. - Тогда бы их у нас было несколько!

-Заткнись, а? - зло посоветовал ему ландскнехт - чем ближе путешественники подъезжали к цели своего путешествия, тем мрачнее становился мужчина.

-Я рейтар! Я должен ездить верхом! А не бегать по земле, как общипанный петух!

Этот намек на ландскнехтское цветастое одеяние Мадельгер, как ни странно, проглотил молча.

Наконец, впереди показалась долина, в глубине которой находилось крошечное озеро, окруженное домиками с соломенными и черепичными крышами; неподалеку расположился величественный замок, украшенный флюгерами с гербом владельца.

Чем ближе к нему подъезжали, тем нетерпеливее себя вела Эрменгильда: девушка беспокойно оглядывалась по сторонам, нервно сжимала поводья коня...

Мадельгер, напротив, все замедлял шаг. В последний раз он бывал здесь, когда ему было лет шесть, а потому не мог сказать, что помнит эти места, но чем ближе был замок, тем сильней на Оффенбаха нахлестывало ощущение какой-то нереальности.

Казалось, он попал в сон. Старый, полузабытый, уже почти стершийся из памяти, но с каждым мигом обретающий плоть и кровь...

Через некоторое время путешественники приблизились к аллее, вдоль которой росли высокие клены.

Женщина с корзинкой в руках спешила куда-то по своим делам, но, увидев путешественников, вздрогнула, всплеснула руками:

-Вы вернулись!

Мадельгер испуганно отступил на шаг - он совершенно не рассчитывал на то, что его опознает первая же встречная. Но к счастью, незнакомка сейчас смотрела не на него:

-Госпожа, вы вернулись! - радостно охнула она, выронив корзинку.

Эрменгильда буквально кубарем скатилась с седла, бросилась навстречу женщине и, с радостным криком:

-Инграда! - повисла у нее на шее.

Через мгновение девушка, не размыкая объятий, обернулась ко своим спутникам:

-Это моя кормилица, Играда! - лицо ее светилось счастьем.

Ландскнехт зло поджал губы: он понятия не имел, была ли у него кормилица или его и в этом обделили.

Женщина на миг отстранилась от Эрменгильды и заохала:

-Да что ж это с вами случилось, госпожа! Похудели, кожа потемнела, как у крестьянки... Да и в платье мужском!.. А волосы? Что ж с вашими волосами...

Мадельгер медленно закрыл глаза, пытаясь удержать начавшую поднимать голову саламандру: за грудиной начинал сновать крошечный огонек, постепенно растущий в размерах...

А женщина потянула Эрменгильду за руку в сторону замка:

-Пойдемте-пойдемте! Ее Милость так будет рада, что вы нашлись! И Его Милость обрадуется!

Огненный барс, спрятавшийся в человеческом теле, зло хлестнул себя хвостом по ребрам...

Эрменгильда беспомощно обернулась на своих спутников:

-А... как же...

Ее поняли без слов:

-И они пусть с вами идут! Они ведь вам приехать помогли! Их Милости рады будут и их видеть...

-Особенно меня, - зло буркнул ландскнехт, - Просто счастливы...- но мужчину никто не услышал...

...После Борна замок Оффенбахов казался Винтару слишком... милым. Другого определения водяной колдун просто не мог подобрать. Все было таким крошечным, аккуратненьким, опрятным, что невольно наводило мысли о кукольном домике.

Кайо зачарованно оглядывался по сторонам. Мальчишке казалось, что он попал в какую-то сказку: озеро с лебедями, обвитая пока еще не зазеленевшим плющом беседка, мраморные ступени, ведущие в замок...

Росперт, судя по его оценивающему взгляду, пытался подсчитать, сколько же можно попросить за возвращение блудной дочери в лоно семьи.

Порог замка Мадельгер перешагнул последним. На несколько мгновений задержался, затем посильнее надвинул шляпу на глаза и шагнул вслед за остальными. От полей шляпы, там, где их коснулась рука наемника, потянулся легкий дымок...

По дороге в главную залу, Инграда тут же раздавала приказания всем встречным слугам:

-Нисо! Госпожа вернулась, радость какая! Пойди, доложи Его Милости! Гейла, а ты что стоишь? Сообщи Ее Милости, что госпожа нашлась, вернулась! Хекка, а ну, быстро на кухню! Ты ж посмотри, как госпожа исхудала! Пусть стол готовят! Ава, хватит глазами хлопать! У нас радость, госпожа вернулась! Комнату ей приготовь, воду для ванны согрей!..

У Мадельгера перед глазами начинал клубиться багровый туман...

Скрип двери, поспешные шаги... И в холл выбежала женщина:

-Хильди! Единый, Хильди!

Мадельгер дернулся, как от пощечины. Выкрик баронессы отозвался в ушах отчаянным шепотом: "Гери... Энцьян... Сынок..."

Черный траурный наряд, шитый мелким речным жемчугом, высокий воротничок - стойка, волосы, подернутые патиной серебра, уложены в сложную прическу, тонкие черты лица, почти не изменившиеся за прошедшее время...

Эрменгильда рванулась к матери, повисла у нее на шее:

-Мама!

-Хильди! Единый, ты вернулась... - женщина горячо обняла дочь, осыпала ее щеки поцелуями.

Винтар, честно говоря, чувствовал себя при этой сцене совершенно лишним. По большому счету, он действительно здесь был не нужен. Обещание, данное Эрменгильде, мужчина выполнил, до дома ее доставил, пора и честь знать.

Награда, о которой говорили наемники? Да кому она нужна, та награда? Пусть, ее, если уж так хочется, эти самые рейтары с ландскнехтами и забирают.

-Что за шум? - раздраженно поинтересовался голос с верхней площадки лестницы. - Моата, я же говорил вам, мне нужно разобраться с бумагами.

У Мадельгера сердце оборвалось.

Знакомый голос - запомнившийся с детства мягкий баритон с легкой хрипотцой.

Слишком знакомый.

Знакомый тон - малость недовольный, суровый...

Слишком знакомый.

Мужчина бросил короткий взгляд наверх - и саламандра, притаившаяся в груди, тоскливо взвыла, полоснув когтями по сердцу и разрывая душу на окровавленные лохмотья...

Барон фон Оффенбах почти не изменился за прошедшие годы, словно застыл в одной поре. Тяжелый взгляд, темные круги под глазами - от бессоницы.

И лишь седина полностью посеребрила его голову...

-Дитмар, - чуть слышно выдохнула баронесса. На ее лице улыбка боролась со слезами. - Дитмар, Хильди вернулась!

Барон замер, вцепившись перепачканными чернилами пальцами в перила лестницы:

-Эрменгильда?!..

Кайо зачарованно переводил глаза с барона на баронессу: мальчишке вдруг стало очень тоскливо, а почему, он сам, пожалуй, не мог сказать...

Пожалуй, единственным, кому было абсолютно наплевать на все эти проявления родственных чувств, был Росперт. Шварцрейтар с интересом оглядывался по сторонам, словно не замечая, что он здесь не один, а когда на ступенях появился барон фон Оффенбах, наконец вспомнил, зачем он здесь.

В конце концов, деньги - это святое!

И раз уж Мадельгер стоит, натянув шляпу на самые глаза, и требовать награду явно не собирается, то пора было брать все в свои руки - иначе так и останешься без пфеннига в кармане.

-Совершенно верно, Ваша Милость! - бодро отрапортавал Барнхельм.

Барон вздрогнул, и, кажется только сейчас заметив, что в зале есть кто-то еще, перевел озадаченный взгляд на наемника:

-Кто вы?

-Шварцрейтар Росперт Барнхельм к вашим услугам, Ваша Милость! Это мы помогли госпоже фон Оффенбах добраться до дома...

Нет, понятно, что изначально всем этим занимался водяной колдун, но сейчас главное получить награду. А делиться ею можно будет уже потом.

-... И мы слышали, - браво продолжил мужчина, - что за помощь госпоже фон Оффенбах была была объявлена награда!

Винтар фыркнул: нет, все-таки, что не говори, а требовать деньги наемник умел. Этого у него не отнимешь.

Барон медленно кивнул, словно собираясь с мыслями:

-Да, конечно... - оглянулся через плечо: - Хекка, распорядись казначею выдать деньги... - Мужчина задумчиво потер бровь, перевел взгляд на шварцрейтара: - Ста таллеров хватит?

Росперт задохнулся: он даже представить не мог такую сказочную сумму. Даже если поделить на троих - с учетом водяного мага - на полученные деньги можно безбедно жить несколько лет.

Мужчина радостно хлопнул по плечу стоявшего рядом Мадельгера:

-Оффенбах, да мы сказочно разбогатели!

-Что вы сказали?! - вскинул голову барон.

-Росперт, заткнись! - прошипел ландскнехт, но Барнхельма уже понесло:

-Мадельгер, да это же сказочные деньги! - и мужчина от души хлопнул приятеля по спине.

От мощного удара между лопаток ладндскнехт автоматически, чтоб не упасть шагнул вперед, шляпа слетела с его головы...

Баронеса фон Оффенбах впилась взглядом в его лицо и тихо охнула, прикрыв рот ладонью.

-Кровь Единого... - чуть слышно выдохнул барон.

Отступать Мадельгеру было уже некуда. Мужчина нашел взглядом барона, вытянулся во фрунт и, залихватски щелкнув каблуками, зло отрапортовал:

-Ландскнехт Мадельгер Оффенбах, лишенный наследства, к Вашим услугам, Ваша Милость! - огненный барс, противно завывая, уже рвался наружу, и удерживать его удавалось лишщь чудом...

-Энцьян... - чуть слышно выдохнула баронесса. - Гери...

Женщина выпустила руку ничего не понимающей Эрменгильды, невидяще шагнула вперед и, остановившись напротив Мадельгера, медленно подняла руку, желая дотронуться до его щеки, убедиться, что это не сон:

-Гери... Сынок...

Разноглазый чуть склонил голову, уходя от прикосновения и, двумя пальцами перехватив в воздухе узкое запястье баронессы, отчеканил:

-Вы ошиблись, Ваша Милость. Мои родители лишили меня наследства - я для них умер. Так же, как и они для меня.

От пальцев ландскнехта по нежной коже баронессы разбегалось пятно ожога. Вздулась цепочка волдырей...

Женщина даже не вздрогнула. Она лишь, не отводя взгляда, все смотрела в разноцветные глаза сына, в зрачках которого сейчас плясали багровые языки пламени...

Оффенбах выпустил ее руку, отступил на шаг, резко дернул головой в коротком поклоне:

-Честь имею! - и развернулся на каблуках, направляясь к двери.

На миг задержался рядом с Роспертом и процедил:

-Значит, "два больше одного"?.. Забирай деньги, Барнхельм: отдашь мне мою долю, и чтоб больше я тебя никогда не видел! Предатель!

Дверь в залу была закрыта: Мадельгер зло ударил по ней кулаком и выскочил наружу.

И лишь на створке остался опаденный отпечаток кулака...

Барнхельм непонимающе помотал головой, приводя мысли в порядок, поскреб затылок и задумчиво протянул:

-Не, ну а предатель-то за что?.. Кстати, а ведь мысль здравая... - о том, что он сам ее высказал некоторое время назад, Барнхельм как-то позабыл. - Ваша Милость, - окликнул он замершего потрясенным истуканом барона, - а за двух Оффенбахов награду тут больше дают, чем за одного?.. Так, понятно, шуток - особенно про деньги - здесь не понимают, это семейное, я догадался... Киндеритто, - мужчина хлопнул ладонью по плечу мальчишку, удивленно крутившего головой по сторонам: - Пошли, нужно найти этого придурошного, пока он все здесь не спалил, к Тому, Кто Всегда Рядом...

Похоже, придерживаться норм этикета шварцрейтар не собирался...

Впрочем, искать сбежавшего приятеля поспешил не он один. Баронесса, не обращая внимания на боль в обожженном запястье, рванулась вслед за сыном, но за мгновение до того, как женщина толкнула захлопнувшуюся дверь и выскочила в коридор, ее остановила тяжелая рука:

-Моата, стойте!

-Но, Дитмар... - всхлипнула женщина.

Ей не дали договорить:

-Это опасно. Я сам его найду.

Баронесса замерла, оглянулась на мужа, а тот шагнул в коридор:

-Ава, лекаря госпоже, срочно! У нее ожог...

Женщина только сейчас вспомнила про волдыри, появившиеся на запястье, медленно перевела взгляд на собственную руку и тихо прошептала:

-Единый, что же это творится...

А вот Кенниг одно понял точно: если взбесившегося ландскнехта сейчас не остановить - будет то же самое, что произошло в Бруне. И хорошо, если на этот раз обойдется без человеческих жертв. А если барон действительно найдет сына? Вряд ли саламандра, вырвавшаяся на свободу, сможет остановиться до того, как перекусит горло дворянину...

И пусть водяной маг и не был сейчас до конца уверен, что силы вернулись к нему, и он сможет остановить разбушевавшегося стихиаля, другого варианта не было. Винтар рванулся вслед за бароном.

Через несколько мгновений в зале остались лишь ничего не понимающая Эрменгильда и баронесса, не отводившая напряженного взгляда от двери.

В лицо ударил свежий весенний ветер. Саламандра, притаившаяся за грудиной, протяжно взвыла, взмахнула лапой, разрывая кожу изнутри и стремясь наружу...

Оффенбах сам не помнил, куда он бежал. Тропки, проложенные по саду, старые деревья, изогнувшиеся в немыслимых позах, блеск озера в долине - все это смешалось в безумный каллейдоскоп, разноцветными стеклами рассыпавшийся вокруг.

И вдруг новый удар свежего ветра. Мужчина замер, на миг прикрыв глаза, хватая ртом воздух...

Ландскнехт и сам не знал, чего он хочет, к чему стремится - гнев, ненависть рвались наружу, разывая сердце на клочья и угрожая в любой момент позволить пламени выплеснуться через кожу...

Новый хлесткий удар воздуха, раззадоривающий саламандру, разжигающий огонь...

Огромный луг с только начинающей пробиваться травой...

Мадельгер медленно открыл глаза - в зрачках плясало пламя...

Плоть плавилась изнутри, прожигая одежду...

-Я знал, что найду вас здесь.

Ландскнехт резко обернулся. В памяти хлестким ударом кнута на миг всплыло давнее, злое, и как бы даже не здесь сказанное: "Отец Гайлульф уже заждался... Мадельгер, дрянной мальчишка!" - и последние преграды самоконтроля рухнули, выпуская на волю огненного зверя...

...Дождь было бы создать легче - уж на него бы сил точно хватило. Но даже ливень сейчас бы не помог - он бы лишь сильнее разозлил зверя.

И в миг, когда на наемнике, полыхнул алым камзол, осыпаясь серым пеплом, Винтар только и смог взмахнуть рукой, заставляя водяную жилу, притаившуюся под землей, вырваться на свободу.

Он и не верил-то толком, что у него получится... Одно дело создать простенький ледяной кинжал и совсем другое - позволить вырваться на свободу стихии...

...Огненный барс рванулся на свободу...

...Барон вскинул руку, закрывая лицо от нестерпимого жара - будто это могло помочь, могло спасти...

...Фонтан вырвавшейся из-под земли воды с ног до головы окатил Мадельгера. Влага зашипела, испаряясь на пышащей жаром коже, а огненная кошка, взывыв протяжно и испуганно, юркнула обратно в человеческое тело, прячась от опасной для нее стихии...

...Насквозь мокрый Мадельгер перевел ошарашенный взгляд на колдуна.

-Можете не благодарить, - мрачно буркнул Винтар.

Перед глазами все плыло и качалось, и водяной колдун не придумал ничего лучше, как попросту усесться на землю. Сейчас у него было такое состояние, что мужчине было уже совершенно безразлично, что будет дальше. Даже если бы сейчас появился господин Гирш, вспомнивший о нелегком труде инквизитора, Кенниг и тогда бы никак не отреагировал.

Барон фон Оффенбах медленно отвел руку от лица, и взгляд ландскнехта буквально прикипел к его ладони: на среднем пальце мужчины матово поблескивало простенькое кольцо, разрисованное тайными знаками...

-Откуда это у вас? - прохрипел ландскнехт, с трудом разомкнув спекшиеся губы.

Барон перевел взгляд на собственную ладонь, словно только сейчас обнаружил кольцо и вздохнул:

-Его выдают всем, обучавшимся в Храмовой школе. А она дает лучшее образование в наше время...

Мадельгер окаменел. Услышанное как-то слабо соотносилось с тем, что он знал - ну, и за одно, с тем, что он себе понапридумывал... Его-то в Храм сдали для того, чтоб избавиться от одержимого! Или - нет?..

Барон смерил сына долгим взглядом, покосился на темнеющее небо и вновь вздохнул:

-Пойдемте, завтра будет очень тяжелый разговор...

Проходя мимо Кеннига, мужчина кивнул водяному колдуну, предпринимавшему слабые попытки подняться:

-Благодарю Вас... Я пришлю слуг, чтоб они помогли Вам и проводили в комнату для отдыха.

Кенниг перевел долгий задумчивый взгляд на барона и благоразумно решив, что раз до сих пор никто не бегает с воплями: "Колдун! Повесить его!", то в ближайшее время это тоже вряд ли произойдет, лег на землю. Она была такая мягкая, такая удобная... И в конце концов, слугам-то все равно будет, лежит Винтар, стоит или сидит.

А за всем происходящим наблюдала, надменно прищурив глаза, сидевшая на краю луга черная кошка...

Уже в замке барон поймал за локоток пробегающую мимо служанку:

-Как госпожа баронесса? - для Мадельгера осталось загадкой, как мужчина умудрялся все это время сохранять ледяное спокойствие.

Девушка присела в неловком книксене и, стрельнув глазками в сторону обнаженного торса Мадельгера, покраснела и пролепетала:

-Мэтр Гуальдрих наложил примочку на ожог и сказал, что все будет в порядке.

Барон кивнул:

-Пусть Хекка пошлет пару людей на луг - надо помочь... И передай госпоже баронессе, что господин рейтар с друзьями задержится в замке как минимум до завтра.

-Я ландскнехт, - обижанно буркнул Мадельгер. В голове у разноглазого творился сейчас такой кавардак, что для него было крайне важно чтоб его правильно называли.

-Да хоть йомсвикинг! - отмахнулся барон. - Иво, проводи нашего гостя в свободную комнату... И найди остальных, в конце концов! Здесь где-то был еще один наемник с мальчишкой!..

Гостевая комната была явно расчитана на знатного гостя: мягкие ковры на полу, резьба на деревянных панелях, которыми обшиты стены, мягкая перина кровати, платяной шкаф, заполненный одеждой, витой шнурок колокольчика для вызова слуг...

Слуга склонился в низком поклоне и выскользнул из комнаты.

Для того чтоб вернуться через несколько минут:

-Ее Милость приглашает Вас отужинать.

-Я не голоден, - мрачно буркнул ландскнехт.

Сейчас ему меньше всего хотелось видеть кого бы то ни было.

Повторять второй раз не пришлось. Дверь мягко скрипнула, и слуга выскользнул из комнаты.

Мадельгер подождал несколько минут и осторожно выглянул в коридор.

Ни единой живой души.

По крайней мере, сторожить, чтоб ландскнехт не сбежал, его не собирались.

Кажется.

Впрочем, Мадельгеру сейчас было не до этого, нужно было хотя бы просто привести мысли в порядок, разобраться в себе и в происходящем.

И, например, призадуматься, знает ли барон о Храме то, о чем рассказывал Орд Цейн...

Разноглазый скинул сапоги, и повалился на кровать, закинув руки за голову. Перемазанные сажей брюки немилосердно пачкали дорогое атласное покрывало, вода с кожи мгновенно пропитала матрас, но Мадельгеру было на это наплевать.

В комнате сгушались сумерки, и мужчина сам не заметил, как задремал...

...Он находился на той хрупкой грани между сном и явью, что порой возникает, когда вымотаешься за день...

Чуть слышно скрипнула дверь, и в комнату проскользнула легкая тень. Вокруг тонкого запястья был обмотан лоскут белоснежной ткани...

Женщина на миг замерла подле кровати, шагнула к шкафу и вытащила с верхней полки легкое покрывало. Бержно укрыла им задремавшего наемника и, на миг прикоснувшись губами к разгоряченному лбу, выскользнула из комнаты...

...Мужчина резко сел на кровати, загнаным зверем оглянулся по сторонам, пытаясь понять, где он, как от здесь оказался... Взгляд упал на покрывало... Не приснилось... На самом деле приходила...

Из окна веяло весенней прохладой, и ландскнехт - раз уж шиковать, так по полной! - стянул с кровати покрывало и накинул его на плечи.

Легкие шаги в коридоре, робкий стук:

-М-можно? Вы не спите? - и, не дожидаясь ответа, в комнату проскользнула Эрменгильда.

За прошедшее время она успела переодеться, сменив мужской наряд на простенькое коричневое платье - лишь у ворота виднелась тонкая ниточка серебрянного шитья.

Девушка замерла у самой двери, словно готовилась в любой момент убежать...

-Не сплю, - мрачно согласился Мадельгер, поднимая тяжелый взгляд на сестру.

Та вздрогнула - на миг показалось, что в его зрачках пляшут отблески пламени.

-Я... - начала она, запнулась и попыталсь начать снова: - Я никогда не знала, что у меня есть брат...

-Да нет у вас никакого брата, и никогда не было! - не выдержал он. - И, госпожа фон Оффенбах, хватит...

-Эрменгильда, - перебила она его. - Меня зовут Эрменгильда, - помолчала, сглотнула комок, застрявший в горле и продолжила: - можно "Хильди", - и совсем уж тихо, почти шепотом закончила: - Меня так мама всегда называла...

Ему словно пощечину дали...

Мужчина поднял тоскливые глаза на сестру: пламя, пляшущее в зрачках, потухло, оставив лишь подернувшиеся пеплом угли:

-А меня - "Гери"... - в голосе звучала горечь: - Или "Энцьян"...

Девшка медленно шагнула вперед, присела рядом с братом на кровать... А потом медленно опустила голову ему на плечо...

Он вздрогнул, бросил на сестру короткий взгляд, но не отстранился.

Так они молча и просидели до самой темноты...

Завтракал Мадельгер в своей комнате. Мужчине по-прежнему меньше всего хотелось видеть кого бы то ни было.

Правда, долго уединение не продлилось: стоило проглотить последний кусок, как в дверь постучали:

-Его Милость приглашает Вас к себе в кабинет, - доложил деликатно заглянувший в комнату слуга.

-Сейчас, - мрачно буркнул Оффенбах. - Оденусь - приду.

-Вам помочь?

-Сам справлюсь!

Уж рубашку-то он сможет на плечи накинуть.

Правда, для того, чтоб найти в платяном шкафу что-то подходящее, пришлось постараться. Нет, все было вполне подходящее по размеру - то ли специально подготовили, то ли портного заранее пригнали? - но расцветка! Елиный, что это была за расцветка! Рубашки все как на подбор, белоснежные, украшенные тонким кружевом... Камзолы - строгих темных оттенков...

В общем, наряды пришлось дорабатывать. И если с внешним видом рубах пришлоось смириться, то с камзолом все было решено проще. Несколько взмахов кинжалом, и темно-синий бархат украсился модными разрезами, через которые так красиво выглядывал белоснежнгый батист рубашки. Нет, конечно, было бы лучше если б рубаха была ярко-алая или, там, оранжевая, но за неимением лучшего приходилось обходиться тем, что есть.

Брюки и сапоги пришлось оставить те, что были, черные, шварцрейтарские.

Судя по изменившемуся лицу слуги - ему улучшение наряда, произведенное Мадельгером, не понравилось...

Впрочем, ландскнехту было на это плевать.

...Кабинет барона фон Оффенбаха находился в восточном крыле. Тяжелая дубовая дверь, бронзовая ручка...

Слуга легко распахнул створку, и Мадельгер шагнул внутрь.

Дверь закрылась, оставив слугу снаружи... Ландскнехт сглотнул комок, застрявший в горле. Ярость, вчера дурманившая голову, давно пропала. Сейчас лишь противный мелкий страх назойливо покусывал сердце, заставляя чувстовать себя зверем, пойманным в клетку.

Мужчина глубоко вздохнул, мотнул головой, собираясь с мыслями и огляделся по сторонам.

Барон фон Оффенбах сидел за столом, откинувшись на спинку глубокого кресла и изучая посетителя задумчивым взглядом.

Мадельгеру было нечего терять: разноглазый пододвинул к себе стоящий у стены стул и уселся на него, не дожидаясь приглашения. Барон удивленно заломил бровь:

-А что, основам этикета в Храмовой школе не учили?

-Простите, Ваша Милость, - насмешливо фыркнул наемник. - Я всегда был очень плохим учеником, - в голосе не прозвучало ни нотки раскаяния.

-Жаль, - безмятежно откликнулся его собеседник. - Значит, надо было продолжить обучение, а не сбегать отттуда в шестнадцать лет. Глядишь, годам к двадцати вы могли бы изучить азы.

Это он сказал совершенно зря. С наемника мгновенно слетела бережно удерживаемая маска благодушия:

-Мне хватило одиннадцати лет! - окрысился мужчина. - Наследства меня лишили еще тогда! А что бы было, задержись я еще на четыре года? Совершили бы надо мной гражданскую казнь? Или может, просто повесили бы на главной площади?!

Барон только вздохнул:

-Вы путаете причину и следствие. Или, может, вы не помните нашего последнего разговора?

Но чем спокойней говорил хозяин кабинета, тем сильней распалялся его сын:

-Я все помню! Я прекрасно помню, как вы мне сказали, что если я не останусь в школе, вы лишите меня наследства! Что вы и сделали!

За грудиной вновь начал сгущаться огненный комок, но Мадельгеру было уже на это плевать.

Барон тонко улыбнулся:

-А кто вам сказал, что вы лишены?

В кабинете ледяного мага не было, но на Мадельгера словно ведро воды вылили. Мужчина замер, пораженно уставившись на отца, и сдавленно прохрипел:

-В смысле?

Тот вздохнул:

-Давайте, пойдем по порядку... - выдвинул ящик стола, достал оттуда лист бумаги, заполненный мелким убористым почерком - на пальце матово блеснуло прекрасно знакомое Мадельгеру кольцо. - Храмовая школа существует уже около пятиста лет. У обучения, которое она дает, есть конечно множество недостатков...

-Например, в итоге необходимо стать монахом! - не удержался от подколки разноглазый.

Мужчина пожал плечами:

-Не обязательно. Достаточно просто научиться контролировать свой дар... Как например, это сделал ваш отец... И дед... И прадед... И еще много поколений, восходящих к Олафу -изгнаннику...

-Контролировать дар?! - Мадельгеру показалось, что он проваливается в какой-то дурацкий бессмысленный сон. Пусть он сам такими же словами когда-то объяснял Сьеру зачем его отдали в храмовую школу, но тогда это была просто дань уважению, короткое объяснение, позволяющее не выносить скандал на люди... А сейчас Оффенбах вдруг вновь слышал это от отца...

Вместо ответа барон задумчиво скользнул пальцами по вытащенному листу, а затем протянул документ сыну. Ландскнехт бросил короткий взгляд на бумагу, не понимая, зачем ему ее дают... и почувствовал, как сердце сбилось с ритма.

Там, где листа коснулись пальцы барона, расползалось огромное пятно плесени. С каждым мигом оно росло, увеличиваясь в размерах, занимая весь лист, расцвечивая бумагу в немыслимые оттенки... Через несколько мгновений в руках у мужчины остался невнятная заскорузлая страница, на которой уже нельзя было разобрать ни строчки.

-Контролировать, - флегматично согласился барон и, прежде чем сын успел промолвить хоть слово, продолжил: - Правда, некоторые малолетние идиоты этого не понимают и выдвигают ультиматумы, что сбегут из школы... А потом и вовсе сбегают из нее...

Лучше бы он этого не говорил:

-Может, - взвился Мадельгер, - это происходит потому, что в ответ на невинную просьбу забрать домой, звучит "Или ты остаешься, или я лишу тебя наследства"?! Кто первым поставил ультиматум?

-А кто сбежал? Насколько я помню, до "невинной просьбы", - в голосе барона проскользнули нотки иронии, - было было три попытки побега. В двеннадцать лет, в триннадцать и в четырнадцать.

-Как бы то ни было, - горько обронил ландскнехт, - угрозу вы свою выполнили, наследства меня лишили и разговаривать нам больше не о чем.

Его собеседник задумчиво заломил бровь:

-С чего вы это взяли?

Мадельгер бросил на него непонимающий взгляд, и барон снизошел до расшифровки вопроса:

-С чего вы решили, что лишены наследства?

-Я слышал это собственными ушами! - взвился ландскнехт. - Об этом месяц кричали на всех площадях!

Барон встретился взглядом с сыном, и Мадельгер только сейчас разглядел, что у мужчины разные глаза: один - голубой, второй - зеленый...

-Порой на площадях можно услышать такое...

В наступившей тишине ландскнехт отчетливо слышал биение собственного сердца...

-Хотите сказать, - не выдержал мужчина. - Вы и об Ордене ничего не знаете?! - ландскнехт вспомнил слова секретаря.

-Каком Ордене? - удивленно нахмурился барон. Ответа так и не дождался, пододвинулся к столу и вздохнул:

-Ладно, перейдем к делу... Я даю вам ровно год...

Наемник вздрогнул, не понимающе уставившись на отца, а тот продолжил:

-Я даю вам ровно год, на то, чтобы вы закончили все свои рейтарские дела...

-Я ландскнехт! - перебил его оскорбленный Оффенбах.

Тихий вздох:

-Я это уже слышал. Так вот - ровно год на то, чтоб закончить все свои дела, отработать заключенные контракты и разобраться со всеми своими долгами. Ровно через год я снова жду вас здесь, Мадельгер.

-Зачем?! - прохрипел внезапно пересохшим горлом мужчина.

-Для начала - хотя бы для того, чтоб вы научились тому, что пропустили за эти двеннадцать лет. Например, основам управления поместьем...

-Я... - начал было мужчина, но вместо слов из горла вырвался какой-то писк. Мадельгер откашлялся и попытался снова. Со второго раза получилось: -Я могу идти?

-Разумеется.

Потрясенный наемник медленно встал, чувствуя, как земля кружится под ногами, с трудом шагнул к двери. Но за мгновение до того, как мужчина перешагнул порог комнаты, в спину ему ударило тихое:

-Перед отъездом - зайдите к матери: она двеннадцать лет ждала... Каждый день вас выглядывала.

...Стоило двери затвориться, и мужчина, устало выдохнув, откинулся на спинку кресла. Необходимость "держать лицо" отпала и можно было несколько минут, хотя бы наедине с собой дать волю эмоциям...

Барон фон Оффенбах некоторое время сидел неподвижно, затем открыл нижний ящик стола и вытащил оттуда еще один исписанный лист. В отличие от предыдущего, этот был на гербованной бумаге, а внизу, под убористыми рядами строчек, рядом с широкой размашистой подписью, виднелась тяжелая сургучная печать.

Пара прикосновений, и по бумаге поползли пятна плесени...

Старые ошибки, злые слова, подписанные в гневе бумаги...

Порой обман бывает на пользу. Надо лишь быть готовым признать, что ты был не прав, и согласиться это исправить.

Впрочем, первая бумага, подписанная двеннадцать лет назад, после того, как узнал, что сын сбежал - уже уничтожена: плесень гарантированно уничтожает чернила. А на то, чтоб подчистить все остальное, есть еще целый год.

Мадельгер долго стоял перед покоями матери, не решаясь постучать в дверь. Несколько раз поднимал руку, уже готовясь прикоснуться костяшками к створке, и вновь замирал, не будучи уверенным, что поступает правильно.

Наконец, он отважился: постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.

Баронесса фон Оффенбах сидела в кресле подле окна и задумчиво листала толстую книгу. И все бы было ничего, но тяжелый том лежал у нее на коленях вверх ногами...

У ног женщины, на небольшой скамеечке, сидела служанка, что-то вышивавшая на пяльцах. Услышав шум, девушка вздрогнула, вскинула глаза на хозяйку.

Баронесса встретилась глазами с сыном и слабо выдохнула:

-Иди, Ава, оставь меня... - на тонком запястье белела полоса бинта...

Девушка положила неоконченную вышивку на край стола - на полотне был изображен портрет весело смеющегося мальчишки лет шести: светловолосого, лохматого, и с разными глазами: голубым и зеленым - и на миг присев в неуклюжем книксене, выскользнула из комнаты.

Баронесса молчала, не отводя взгляда от сына... А он... Он, не видяще глядя перед собою, медленно шагнул вперед... Упал у ее ног и уткнулся лбом в ее колени. Жесткий книжный лист царапнул щеку, но Мадельгеру сейчас было на это плевать...

Женщина медленно подняла руку и осторожно, словно боясь, что это сон и сейчас все растает, как предрассветный туман, прикоснулась кочиками пальцев к растрепанным волосам сына... По щекам баронессы фон Оффенбах текли слезы...

Барнхельм задумчиво прошелся по конюшне. Разумеется, предполагалось, что наемник заберет своего коня, но барон фон Оффенбах, расплачиваясь за спасение дочери, высказал мысль о том, что наемник может уехать, столь расплывчато, что это вполне подходило под формулировку "выбирай любого скакуна из конюшни". Главное только, чтоб конюх не привязался. Хотя, с другой стороны, всегда можно сделать непонимающее лицо, сунуть под нос расписку казначея, в надежде, что слуга не умеет читать, и рявкнуть:

-Да ты понимаешь, что говоришь?

Обычно после этого вопросов не возникало.

Впрочем, если конюха еще и можно было обмануть, то тут всплывал другой вопрос. Лошади барона фон Оффенбаха были все как на подбор, красивые породистые... Серые, каурые, изабелловые...

И ни одной вороной. Или хотя бы гнедой, на крайний случай.

Ну, какой уважающий себя шварцрейтар выедет на буланой или мышастой кобыле? Нет. Конечно можно взять то что есть, продать в соседнем городке, купить лошадь правильной масти - но зачем менять шило на мыло?

Барнхельм вздохнул и остановился перед своим скакуном. Похоже, выбирать было не из чего.

Споро заседлав коня, Росперт повел его к воротам конюшни. Кайо послушно вел следом второго вороного скакуна - того самого, на котором до этого ехала Эрменгильда.

-Он же вроде колдуну принадлежит? - удивленно нахмурился остановившийся на пороге Мадельгер.

Шварцрейтар вскинул голову:

-О! Киндеритто, посмотри, Его Милость, молодой барон фон Оффенбах, снизошли до простых смертных! - на губах мужчины плясала кривая усмешка. - В дорогу решили проводить? Или, может, в спину плюнуть?

-Дурак ты, Росперт, - горько вздохнул Оффенбах.

-Так по голове часто били, еще б тут дураком не стать, - не стал спорить Барнхельм.

Упражняться в остроумии не было никакого настроения, а потому Мадельгер вернулся к прежней теме:

-Так что с конем? Почему забираешь?

Барнхельм оглянулся и словно только сейчас увидел, что Кайо ведет на поводу еще одну лошадь:

-А, этого...Так колдун его оставил. Сказал, пешком пройдется, мозги проветрит. А я вот решил, что Кайо хватит на пони да ослах ездить, пора чем-нибудь более серьезным обзавестись.

-Понятно, - медленно кивнул Оффенбах. На миг задумался и, решительно шагнув вперед, перехватил у мальчишки поводья: - Значит, купишь ему в ближайшем городе нового.

-Не понял? - Росперт прищурился, меряя собеседника взглядом.

-Ну... - мужчина запнулся, с трудом подбирая правильные слова. - Другого напарника у тебя ведь все-равно нет?

Шварцрейтар задумчиво почесал мочку уха:

-Может и нет... Но, кажется, кто-то недавно назвал меня "предателем". Киндеритто, - оглянулся он на мальчишку, - не помнишь, кто это был?

Кайо промолчал, благоразумно решив, что есть вопросы, которые не требуют ответов. Сидевшая у него на плече огненная ящерка была с ним совершенно согласна.

-Но ведь у этого "кого-то" были на то все основания! - не выдержал Оффенбах.

-Да? - фальшиво удивился Росперт. - Даже так?.. Киндеритто, забирай коня - Его Милость, если захочет, одолжит у папеньки. А нам, нищим наемникам, даже этя лядащая кляча лишней не будет.

Кажется, на подобное определение обиделся даже вороной жеребец.

Что уж там говорить о взыгравшей крови благородного рода фон Оффенбах?

-Знаешь, что? - рявкнул мужчина. - Это я не я тебя тащил сюда. Не я пытался нажиться на чужом горе. И уж тем более...

-Киндеритто, - восхищенно ахнул Росперт, - ты только посмотри! Перед нами новый, редкий, я бы даже сказал, вымирающий вид! "Ландскнект благородный". Он не наживается на чужом горе, просит с нанимателя минимальную плату за свои услуги, а то и вовсе служит задарма. А еще он...

-Росперт, заткнись! - прошипел Оффенбах, не отрывая злого взгляда от напарника. В глазах ланскнехта засветились недобрые огоньки.

К счастью, Барнхельм все-таки знал, когда надо остановиться, так что на этот раз до смертоубийства не дошло.

Мадельгер подождал пару мгновений, убедился, что на этот раз шварцрейтар все-таки додумался вовремя закрыть рот, и медленно опустил веки. Огненный комок за грудиной, только начавший разгораться, удалось притушить со второй или третьей попытки. Но главное, что все-таки удалось.

Мужчина медленно выдохнул, собираясь с силами, и открыл глаза. Барнхельм невозмутимо смотрел на приятеля, скрестив руки на груди и явно ожидая продолжения беседы:

-Заткнулся. И что дальше, Одуванчик?

В другой ситуации Оффенбах обязетльно бы рассказал, что он думает по поводу манеры Росперта коверкать его имя, но сейчас это был хороший знак. По крайней мере, он уже не был "Его Милостью".

-Дальше... - заставить себя извиниться ландскнехт все равно не мог. Хотя бы просто потому, что не чувствовал за собой никакой вины. Но ведь ему все равно надо было как-то примириться с напарником! - Дальше - я идиот. Ты доволен?

-Хорошая компания подобралась, - задумчиво протянул Барнхельм. В глазах наемника появились смешинки: - Идиот, дурак и младенец... Просто чудесно...

-Даду забыли! - подал пробкий голос Кайо.

-А, ну да, еще и ящерица, - согласился Росперт. На миг задумался и вздохнул: - Ладно, будем считать, что ты извинился, и я твои извинения принял. Поехали что ли?

... Спутники уже выехали за пределы замка, когда Барнхельм внезапно вспомнил:

-Доедем до ближайшего города, напомни, чтоб я тебе тридцать два талера отдал.

-В смысле? - не понял Оффенбах.

-Ну, за возвращение сестренки родителям.

-Это понятно! - отмахнулся наемник. - Почему тридцать два?

-Папенька выделил сто. Колдун сказал, что ему много не надо, забрал всего четыре талера. Одна треть твоя.

Как бы Барнхельм не притворялся неграмотным, деньги он считать умел.

-А почему треть, а не половина?

-А у нас киндеритто еще есть, - невозмутимо сообщил шварцрейтар. - Деньги ученика принадлежат учителю. То есть мне.

-Скотина ты, Росперт, - вздохнул разноглазый. Помолчал и добавил: - Поехали быстрее, нужно колдуна догнать. Я ему спасибо не сказал.

-За что?

Объясняться перед напарником ландснехт не собирался:

-За все.

-А благодарить ты его будешь так же, как передо мною извинялся?

Вопрос остался без ответа...

Примерно через час путешественники разглядели на горизонте одинокую, неторопливо щагающую фигурку.

-Поехали, - нетерпеливо пришпорил коня Оффенбах.

Кайо, сидевший впереди Росперта и крутивший в руках какую-то крохотную прозрачную вещицу, поднял глаза от своей игрушки. Та скользкой рыбкой выскользнула из пальцев и упала на землю. Мальчишка ойкнул и нетерпеливо заерзал:

-Подождите! У меня упало!

-Ну что там еще? - нетерпеливо нахмурился Оффенбах.

Шварцрейтар, тем неменее, спорить с мальчишкой не стал, натянул поводья коня, и ученик соскользнув на землю, упал на колени, разыскивая потерю.

-Долго ты еще?

-Сейчас... Она где-то здесь...

-Да что там у тебя потерялось?! - не выдержал ландскнехт.

-Вот! - мальчик счастливо вскинул руку с находкой: на ладони у него блестела в лучах солнца крохотная, не больше пальца, фигурка ящерки, сделанная из хрусталя.

Или изо льда.

-Откуда это у тебя? - нахмурился Оффенбах.

-Подарили.

-Кто?!

Вместо Кайо ответил Барнхельм:

-Да колдун и подарил, перед самым отъездом. Мне оставил своего коня, а Кайо подарил эту стекляшку. Откуда только взял?

Оффенбаха это, честно говоря, беспокоило меньше всего. Как, впрочем, и вопрос, с какого перепуга колдун вдруг вообще решился сделать подарок ученику наемников. Намного важнее было догнать этого самого колдуна - ну и сказать спасибо. Нет, понятно, что по большому счету и этого-то не требовалось, но Мадельгер чувствовал себя обязанным это сделать.

-Поехали быстрее!

-Успеем, - флегматично отмахнулся Барнхельм. - Тем более, его вон, кто-то еще догоняет... Может, людям поговорить о чем-то надо...

И действительно - к одиноко бредущему колдуну подскакал какой-то всадник...

Поспать Винтару этой ночью так и не удалось. Несмотря на то, что Кенниг после вызова водяной жилы вымотался так, словно водопад останавливал, сон никак не шел. Ближе к полуночи усталость прошла, а заснуть так и не получилось. Мужчина некоторое время мерил шагами комнату, затем уселся на стул у окна...

В комнату врывался легкий весенний ветерок, шевелил занавеску, холодил кожу. Лунный свет играл на каменом полу... Винтар медленно поднял руку и между пальцами закружились крошечные льдинки, обретая очертания прозрачной фигурки...

Ему не стоило это делать. Устав еще днем, сейчас он лишь сильнее выматывался, понимая, что утром ему может стать еще хуже... Впрочем, "совершай глупости"? Так ведь сказал предсказатель?

Одной ошибкой меньше, одной больше, какая уже разница?

Странно, но утром, крутя на ладони крошечную ледянную ящерку, мужчина совершенно не чуствовал себя усталым.

Из комнаты его пока не выгоняли, но Кенниг чувствовал себя здесь чужим. А потому, едва рассвело, мужчина не придумал ничего лучше, как отправиться в путь...

Зашел на пару минут в конюшню, встретился там с Барнхельмом, взглянул в голубые глаза мальчишки, который вполне мог быть его сыном и, глянув на пляшущую на плече у ребенка крошечную огненную ящерку, вдруг протянул Кайо ледяную копию саламандры. Зачем, для чего? Единый его знает...

Конечно, на коне до Утрехта - а именно туда и направился водяной колдун - можно было добраться намного быстрее, но любая лошадь проигрывала в сравнении с пропавшим Угольком, а потому Кенниг решил, что как только ему окончательно станет легче, он вновь попробует вызвать водяного скакуна.

Пожалуй, в какой-то мере это можно был назвать побегом - попрощаться с Эрменгильдой мужчина так и не решился. Да и вообще, это, наверное, и ей самой не нужно было. Домой ее привезли? Привезли. С внезапно обнаруженным братом познакомили? Познакомили. Ну и зачем ей тогда прощание с каким-то там колдуном?

Каково же было удивление Кеннига, когда он вдруг услышал за спиной конский топот, а в следующий миг прерывающийся голос Эрменгильды выкрикнул:

-Господин Кенниг! Господин Кенниг, подождите!

Винтар резко обернулся - уж чего он не ожидал, так это, что его будут догонять. Ну да, не попрощался, но это же не повод...

Девушка натянула поводья, спрыгнула на землю... Кенниг удивленно заломил бровь - Эрменгильда вновь была в мужчском наряде. Нет, конечно, насчет камзолов и брюк она в начале путешествия не возражала, спор был только по поводу длины волос, но все-таки, как не крути, странно это...

Несколько порывистых шагов, и госпожа фон Оффенбах остановилась перед водяным колдуном. Поводья коня девушка бросила, даже не озаботясь, что ее скакун может убежать. Видно, сейчас голова молоденькой ведьмы была занята совсем другим.

-Господин Кенниг, вы... Вы уходите? - голос девушки дрогнул.

Винтар пожал плечами:

-Простите, что не попрощался. Не думал, что это так важно.

Она на миг закусила губу и выдохнула:

-Останьтесь! Пожалуйста, прошу вас, останьтесь!

-Зачем?!

Он действительно не понимал, чего от него хотят... А девушка вскинула на него решительные глаза, шагнула вперед, за мгновение преодолев разделявшее их растояние, и, вытянувшись на цыпочках, прильнула к губам Винтара в долгом поцелуе...

Кенниг даже забыл, что ему надо дышать...

Пусть наемники были еще далеко от колдуна, но рассмотреть, что происходит, они уже могли. Коней они остановили одновременно. Но если Оффенбах попросту онемел, не зная ни что делать, ни как вообще реагировать на происходящее, то Росперт пришел в себя намного быстрее:

-Так, киндеритто, закрой глаза, ты еще маленький смотреть, как люди целуются. Одуванчик, а ты что уставился? Отвернись, тебя это вообще не касается.

-Она... моя сестра, - только и смог выдохнуть потрясенный Мадельгер.

-И давно ты это вспомнил? - насмешливо хмыкнул Барнхельм. - Э-э-э! Не надо вперед лететь! - мужчина перехватил поводья коня приятеля. - Не мешай людям!

-Но...

-Да отстань ты от них!

-Он не дворянин! - взвыл Оффенбах. Благо расстояние было еще порядочное и можно было не беспокоиться, что кто-то услышит.

Росперт смерил его подозрительным взглядом:

-И что?.. Хочешь сказать, что ты мне через пару лет даже руку не подашь?

-Он старик! Ему лет сорок! - ландскнехт попытался зайти с других козырей.

-То есть он примерно ровесник барона фон Мецгера, - добродушно согласился его приятель. - И вообще. Ты, вон, "спасибо" хотел сказать? Ну, значит, считай, что она его уже от тебя отблагодарила. Дай людям спокойно поцеловаться!.. Она взрослая девочка, сама разберется, что ей надо делать. А если тебе что-то не нравится, через пару лет приедешь домой и расскажешь своему зятю все, что ты о нем думаешь - и то, что он старик, и то, что он не дворянин... Благо, у тебя есть саламандра, против водяной магии, может, устоишь.

Оффенбах поджал губы и отвернулся.

-Все? Успокоился? Значит, поехали дальше. И давай обойдемся без благодарностей. Ему их за глаза хватит...

На промчавшихся мимо всадников Винтар не обратил никакого внимания - мужчине сейчас было малость не до этого. Водяной маг с трудом отстранился от Эрменгильды...

Она стояла на цыпочках, вытянувшись в струнку и тихо повторяла:

-Останьтесь, господин Кенниг... Прошу вас, останьтесь...

И глаза у нее были небесно-голубые...

Как у Аурунд.

От этой короткой мысли ледяной колдун мгновенно пришел в чувства.

-Зачем? - резко бросил он. - Помочь вам удушить подушкой нелюбезного сердцу супруга? Или просто сделать так, чтоб он захлебнулся вином?

Эрменгильда отпрянула от него, как от прокаженного:

-Вы... Вы... - голос девушки дрожал. - Ненавижу! Ненавижу вас! Никогда, слышите, никогда не возвращайтесь в Борн! Я не желаю вас больше видеть! Никогда! Слышите?! Никогда!..

Она, не отрывая взгляда от Винтара отступила на шаг, другой, нащупала рукою поводья мирно пасущегося рядом коня и, птицей взлетев в седло, вновь зло выкрикнула:

-Слышите, я вас ненавижу! - в голосе звенели слезы.

Винтар долго смотрел ей вслед...

В небольшом овражке подле дороги должен был быть ручей. Кенниг буквально кожей чувствовал струящуюся влагу - протяни руку, дотронься, ощути, как она стремится вперед...

Спустившись по откосу, ледяной маг присел на землю, опустил пальцы в струи пробивающегося сквозь землю ключа и, подняв лицо к небу, тихо пробормотал:

-Какой же я все-таки идиот...

Небо комментировать столь очевидные факты не стало.

Мужчина набрал полные ладони воды, плеснул в лицо. Капли ледяной влаги стекали по коже, но сейчас даже прикосновение родной стихии не приносило никакого облегчения.

"Совершай ошибки". Так, кажется, звучало предсказание? И сколько он уже их совершил? И за прошедшую жизнь, и за последний месяц?

Узнал, что вывез собственного сына в лес, нашел мальчишку, который вполне мог им быть, и... И что? У этой загадки не было решения. Что он вообще мог сделать? Заявить "Кайо, я твой отец"? Или нет, еще лучше: "Кайо, твоя мать была самой ужасной ведьмой во всей Фриссии, десять лет назад она захватила Ругею, и я ей помогал. Но я тогда ничего не помнил и вообще, я хороший." О, конечно, ученик наемника очень бы обрадовался внезапно обнаруженном папаше и несомненно поехал бы с ним...

Да в этот бред не поверит даже безумец!

А с Эрменгильдой вышло и того "лучше"! Мог ведь промолчать! Мог, в конце концов, попытаться объясниться с ней, доказать, что он ей не пара... Так нет, ответил в лучших традициях! Молодец! Гений! Что тут еще скажешь...

Кенниг зло ударил кулаком по хрустальной поверхности источника, капли взмыли в воздух... И замерли, не падая на землю.

Брызги кружились в воздухе. К ним взмывали все новые и новые капли, которые, слипаясь между собою, обретали очертания человеческой фигуры...

А через несколько ударов сердца перед Кеннигом стояла уже знакомая водяная девица. Прозрачные синие волосы, хрустально-прозрачное тело... И легкая улыбка на губах.

-Морана... - только и выдохнул потрясенный колдун.

Ундина насмешливо заломила бровь:

-Надо же? Меня вспомнили? Сегодня не будем изображать беспамятного?

-Не будем, - хрипло согласился Кенниг.

-Ну и чудненько, - согласилась она, и сделала шаг вперед, сходя с поверхности воды на землю.

Стоило ее ноге коснуться твердой поверхности, как снизу-вверх пошла волна света. Прозрачный, стеклянный облик исчезал, сменяясь привычным, человеческим видом. Так плененный Уголек шестнадцать лет назал превращался из ундины в обычного коня. И так же сейчас девушка -ундина становилась человеком.

Темные сапоги. Синие холщовые брюки мужского наряда. Фиолетовый камзол. Светлая, совершенно не загорелая кожа. Светло-серые глаза. И русые, насквозь мокрые волосы, заплетенные в тугую косу, с которой стекала вода.

А за всем этим меланхолично наблюдала сидевшая у края оврага черная кошка...

Последняя вспышка, и девушка, которую уже ничем было не отличить от обычного человека, гордо приосанившись, повернулась к Винтару:

-Ну как? Я тебе нравлюсь?

-А... Э... - выдать что-то более конкретное ледяной колдун не смог.

-Будем считать, что это "да", - удовлетворенно хмыкнула Морана. Повернулась к ручейку, протянула руки вперед, и в ее ладошках появились созданные из воды поводья, уходившие куда-то вглубь ручья.

Девушка отступила на шаг, второй, пошла дальше... И через несколько минут перед нею стояли два коня. Один вороной, второй - белый. Момент, когда скакуны превратились из прозрачно-зеленых водяных созданий в привычных лошадей, Кенниг попросту пропустил.

-Получилось, - удовлетворенно вздохнула Морана. Повернулась к Винтару и протянула ему поводья одного из коней: - Держи.

Водяной колдун автоматически поднял руку, принимая дар, и вороной конь шагнул к нему, ласково боднул в плечо и легонько прихватил за камзол зубами, здороваясь с другом...

-Уголек?! - потрясенно выдохнул мужчина.

Морана пожала плечами:

-Ну, я вообще называла его Жаббсом, но Уголек тоже ничего.

-Но... Почему?!..

Что именно "почему" Винтар так и не смог сформулировать - сегодня явно был не его день - но ундина и так все прекрасно поняла:

-Ну... Если в двух словах, я бы тебе его не отдавала. Вернулся - значит мой! Даже когда его вызвать пару недель назад хотели - я не пустила. Но папа сказал отдать, вот я и отдаю.

-А второй конь зачем?!

Тут еще, пожалуй, стоило спросить, зачем ундина приняла человеческий облик, но до этого еще очередь не дошла.

Девушка мотнула мокрой головой:

-А папа сказал, чтоб я за тобой последила. А то опять во что-нибудь вляпаешься, опять коня отпустишь... - и, легко вскочив в седло, оглянулась на Винтара:

-Ну что, поехали?!

-Куда? Зачем?! - тупо спросил Кенниг. После всего свалившегося голова напрочь отказывадась работать.

-Ну, куда ты там собирался? - фыркнула ундина.

-В Бильхофштайн, - глухо выдохнул мужчина. Вопрос ведь звучал "куда", а не "к кому", так?

Девушка пожала плечами:

-Ну, значит, в Бильхофштайн. Поехали?

Больше всего водяному колдуну сейчас хотелось побыть в одиночестве. Нет, то, что вернулся Уголек, это было, конечно, замечательно, но...

-Но зачем?! Зачем ты едешь со мной?!

-Папа сказал! - нравоучительно повторила Морана.

Капли воды стекали с туго заплетенной косы, бежали по спине...

Водяной маг вздохнул:

-Как хоть зовут этого папу? - надо же хотя бы знать, кому быть благодарным за коня.

-А я разве не сказала? - рассмеялась ундина. - Вассар Кенниг, Водяной Король.

ЭПИЛОГ

Крохотные разноцветные огоньки, прилетевшие со стороны лорд-манорского замка, танцевали над Шварцвельсом уже вторую ночь. Они падали до самой земли и вновь взмывали к небесам. Собаки, завидя их призрачное свечение, забивались в будки и отказывались выходить, словно чуяли зло...

К жальнику огоньки добрались только к рассвету. Закружились средь могил, затанцевали над старинными плитами, оставшимися со времен прошлого города, приблизились к покрытому толстой коркой льда склепу безымянного святого. А потом и вовсе впитались под инеистую поверхность.

Статуя Того, Кто Всегда Рядом, стоящая над дверью, вздрогнула и, с трудом ломая тяжелую корку льда, медленно повернула голову. Глаза ее попеременно мигали алым и зеленым...

Come posso arrivare in biblioteca? - как пройти в библиотеку? (итальянский)

Кацбальгер - "кошкодер", короткий ландскнехтский меч для "кошачьих свалок" (ближнего боя) с широким клинком и сложной гардой в форме восьмерки.

Крейцер - денежная единица. 1 таллер = 2 гульдена. 1 гульден = 60 крейцеров. 1 крейцер = 4 пфеннига. 1 пфенниг = 2 геллера

Рейтшверт - (буквально: "Меч всадника" или "меч рейтара") холодное оружие. Нечто среднее между лёгким длинным мечом и тяжёлой шпагой -- шпажная гарда в сочетании с длинным клинком, лёгким и узким по сравнению с мечом, тяжёлым и широким по сравнению со шпагой.

Панцерштехер - (буквально: "пробиватель брони") разновидность двуручного меча.

Биденхандер - двуручный меч ландскнехтов.

Доппельсольдер (буквально: двойной наемник) - Солдат "двойного жалованья", получающий удвоенную плату за то, что подвергается максимальному риску. Чаще всего, опытный ветеран.

Рикассо - незаточенная часть клинка, примыкающая к рукояти.

Скьявонеска - меч, обычно полутораручный, с гардой в форме буквы S

Раста - мера длины, равная 4 400 метров

Два элля пятнадцать золлов - примерно 2 метра 5 сантиметров.

Понтаж - плата за проезд по мосту. Мьюраж - сбор на ремонт городской стены. Паваж - налог на ремонт дороги.

Крузелер - полотняный чепец (или платок), по краю которого шел ряд оборок с частыми складками.

Бильхофштайн - дословно: Закон о дворовом камне.

Content

Баштовая Ксения Николаевна
Отмеченные водой и пламенем