Эльвира Смелик

Плохая примета – на счастье

В СЕРИИ «ЛИНИЯ ДУШИ» ВЫШЛИ КНИГИ:

Мария Евсеева. «Куда улетают самолеты»

Екатерина Горбунова. «Семь нот молчания»

Эльвира Смелик. «Нарисуй ее тень»

Мария Евсеева. «Профиль без фото»

Екатерина Горбунова. «У Джульетты нет проблем»

Эльвира Смелик. «Плохая примета – на счастье»

Глава 1

«Все! Начинаю новую жизнь».

Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Ну-у, то есть решено. Рубикон перейден, мосты сожжены.

Не то чтобы старая жизнь Вику совершенно не устраивала. Просто надоела эта одинаковая серость будней. Хотелось чего-то особенного, яркого, насыщенного. А тут – все условия: новый город, новый дом, новая школа. И Вика должна стать новой. Такой… ну-у-у, такой!

Прежде всего перемены должны произойти в голове. Или – на голове. И Вика отправилась в салон. Без сожаления избавилась от длинных волос, сделала стрижку. Не совсем уж короткую, но… И слегка асимметричную. Глянула в зеркало и сразу поняла: да, вот он, совершенно новый человек. Симпатичная, интересная девушка, а не какая-то там беспросветная серость, которую никто не замечает.

Надо еще косметику перебрать. Не вся ли она там стухла за ненадобностью?

Краситься в школу Вика не успевала. И так просыпалась с трудом. А вставать раньше на целых полчаса только для того, чтобы сразить искусственно подчеркнутой красотой одноклассников – ну вот еще! Обойдутся. Все равно же вместе с первого класса, какой только Вику не видели. Вот и пусть принимают как есть, в натуральном виде.

Или не принимают.

Вика вполне без их участия обходилась. Ей и подруги Таньки хватало. Зачем ей большая компания? Ведь главное, чтобы был хотя бы один человек, близкий, понимающий, родной не по крови, а по духу. Разве не так?

Но два года назад Танькина семья переехала в другой город, чуть ли не на другой конец страны, и Вика осталась одна.

Нет. Не совсем уж прямо «зайку бросила хозяйка, под дождем остался зайка…» и убиться от жалости. Не сидела Вика одинокая, всеми позаброшенная за своей третьей партой в среднем ряду. С одноклассниками у нее нормальные отношения: разговаривали, общались. Но стоило выйти за двери школы, о существовании Вики вроде как совсем забывали. До следующего ее появления в классе.

Вышла – исчезла, вошла – опять возникла. А вне школы Вика невидимка. Нет ее, нет. Ни для кого, кроме родителей.

Танька писала в «ВКонтакте», что все у нее на новом месте прекрасно. Вика отвечала, что у нее тоже все нормально. Как обычно. Никак. Это уже в мыслях, не для Таньки. Подруг новых не нашлось, занятий тоже. Но теперь и у Вики появилась возможность начать с нуля, строить жизнь по самой же придуманным правилам. Новую, яркую, полную друзей и приключений жизнь.

* * *

С утра папа взялся за дрель. Нужно было повесить карнизы, полочки, шкафчики на кухне и наверняка много еще чего. А к обеду у Вики возникло чувство, что со стеной папа разделался уже давно, отперфорировал всю до последнего миллиметра, но так вошел в азарт, что остановиться не может и теперь сверлит дырки у Вики в голове. От жутких завываний дрели даже зубы начинали болеть, и никакая работа не отвлекала. Наоборот, только раздражала. Хотелось расшвырять по комнате перекладываемую из коробок в шкаф одежду, заорать во все горло и выпрыгнуть в окно.

– Мам! В магазин сходить не надо? А то я могу.

– В магазин? – задумчиво повторила мама. Похоже, и у нее сейчас в голове полная неразбериха. Мысли либо рассыпались по разным углам, либо смотались в тугой жгут. – Да, конечно, сходи. Хлеба надо и…

Мама медленно и сосредоточенно вытаскивала из памяти названия продуктов, а Вика кивала головой:

– Да. Хорошо. Да.

Собственное обещание не выходить из дома ненакрашенной (хотя бы чуть-чуть тонального крема и туши для ресниц) Вика опять проигнорировала. Жара же. Все равно все растечется, да и не гулять она, просто в магазин. Вот начнется учеба, тогда точно – без макияжа из дома ни ногой.

Супермаркет располагался на соседней улице. Вика подхватила металлическую корзинку торопливо прошлась по залу, чуть дольше задержалась в отделе с молочными продуктами, сырами и колбасами. Потому что там прилавки холодильные, после уличной жары очень приятно. Заодно прихватила для себя бутылочку питьевого йогурта со вкусом «дыня – манго». Им можно сразу и охладиться, и перекусить немного.

До дома ждать не стала, отвинтила крышку с бутылки, как только вышла из магазина. Сделала глоток, блаженно зажмурилась, двинулась по тротуару.

За спиной что-то громко звякнуло. Может, велосипедист предупреждал, что обгоняет и чтоб прохожие не дергались. Вика обернулась.

Точно – велосипед, и…

Если рассказывать о том, что случилось дальше, на словах получается растянуто и долго. А на самом деле все очень быстро произошло. Примерно так: бум! – ой! – плюх! – шлеп! Если же в подробностях, то лучше начать с вывода: не с той стороны Вика опасность ожидала.

Зачем вот она развернулась? Не зря говорят: смотреть надо только вперед. Будущее никогда не догоняет, оно спешит тебе навстречу. И часто с сюрпризами. Возможно, с неприятными. А тот человек, кажется, тоже об этом позабыл. Неужели и он оглядывался в этот момент?

В общем, они встретились. Неожиданно встретились. И с налета. Вика еще разглядеть ничего не успела, зато почувствовала, как бутылка с йогуртом выскользнула из пальцев. Но почему-то не бухнулась вниз, а словно ракета подлетела вверх, еще и перекувырнулась в воздухе, щедро полив густой, чуть желтоватой жидкостью… какого-то парня.

Вика судорожно сглотнула. Не только от жажды. А парень несколько секунд озадаченно разглядывал склизкие подтеки на своей одежде – майке и удлиненных джинсовых шортах, – и глаза его при этом были большими и обалделыми. Потом он перевел взгляд на Вику. Совсем уже другой взгляд. И ей как-то сразу захотелось раствориться в воздухе, а материализоваться уже дома, в покое и безопасности. Но чудеса не случаются по заказу.

– Я не нарочно, – растерянно пробормотала Вика и втянула голову в плечи. Даже чуть-чуть присела, жалея, что она не черепашка и не может спрятаться под панцирь.

– Что? – громко выдохнул парень.

В смысл его дальнейших высказываний Вика старалась не вникать. Но до конца не получалось. Даже желание извиняться пропало. И все-таки она выдавила через силу:

– Извини!

– Извини?!

Парень взмахнул руками, видимо приглашая Вику еще раз полюбоваться на йогуртовые пятна, на всю улицу благоухающие дыней.

Вика вцепилась в сумочку.

– У меня салфетки есть. Влажные. Если надо. Я сейчас.

Она хотела поставить пакет с продуктами на асфальт, уже нагнулась, но услышала, как парень процедил сквозь стиснутые зубы:

– Иди отсюда.

И наверное, в данный момент для него это было верхом тактичности и доброжелательности. Потому что на его лице и в глазах читались совсем другие выражения.

Вика не заставила себя упрашивать, бочком обогнула парня, не переставая бормотать тихо и торопливо:

– Извини, извини.

Еще немного – и начала бы кланяться, как японцы в дорамах[1].

Оказалась у парня за спиной, с облегчением перевела дыхание и на всех парах рванула домой, отгоняя навязчивые невеселые мысли.

Ну совсем-совсем не так представляла Вика начало новой жизни. Яркие события, а не нелепое происшествие. Словно дурной знак. Или предупреждение.

Да! Точно! Предупреждение. О том, чтобы Вика смотрела только вперед, чтобы не обращала внимания на досадные помехи и даже в трудных ситуациях держалась стойко и гордо. И тогда снизойдет на нее невероятная благодать, желаемое воплотится, мечты сбудутся. А о случившемся лучше забыть.

Привиделось. Жара… духота…

И этот густой, сладкий, неестественный аромат дыни. До сих пор преследует Вику. Фу-у-у!

* * *

Дома царила тишина. Родители пили чай на кухне.

– Викусь, присоединяйся, – предложила мама, но Вика торопливо сунула ей в руки пакет с продуктами.

– Я попозже.

И скорее умчалась в свою комнату. Надо пользоваться моментом, пока папа расстался с дрелью и обстановка благоприятная.

Забралась с ногами на кровать, пристроила на коленях ноутбук, открыла. Сначала проверила страничку «ВКонтакте». Никаких сообщений, даже Танька не пишет – наверное, укатила с родителями куда-нибудь на отдых, – а просматривать новости совсем не хочется. Вика закрыла вкладку – интернет только отвлекает, – открыла текстовый файл.

Да-а-а. Грустненько и как-то не впечатляет. Всего-то пара абзацев.

Солнце садилось, и лес заливала темнота. Просачивалась меж стволов, текла по тропинке, захлестывала путников, рождала в их душах ощущение тревоги. Очередная ночевка под открытым небом не радовала. Хотелось надежности: прочных стен, непроницаемых для холода и ветра, крыши над головой и мягкой кровати.

Маловато будет.

Вика задумалась и впечатала прилагательное «древесных» перед стволами. Критично глянула на экран, улыбнулась. Называется добавила объема.

Ну почему так? В мыслях история складывалась легко, красиво и масштабно. А стоило открыть ноутбук, занести пальцы над клавиатурой и…

Ничего. Фантазия никак не хотела воплощаться в слова. А ведь такая классная идея! Она сидела в голове у Вики уже несколько недель.

Главной героиней в ней была девушка с необычными способностями. Какими конкретно, Вика еще не определилась, но точно знала: они должны быть темными. Разрушительными, например. Ну… в любом случае опасными для других людей. Но до поры до времени о них никто не подозревал – родителям удавалось скрывать дар дочери, – а однажды проявились. Случайно. Девушка не хотела, но выбора не оставалось. И все вокруг перепугались и решили выгнать несчастную из деревни. А родители, конечно, отправились вместе с ней.

Действие происходило не в реальном мире. Вика придумала свой. Такая смесь современности и прошлого. Потому и деревня.

И вот изгнанники уходили все дальше и дальше от родных мест, не хотели, чтобы слухи их догнали и все повторилось. И как-то в лесу набрели на одинокий замок. Уже наступила ночь, и они попросились переночевать. Их пустил один человек, накормил, напоил, развел по комнатам и строго предупредил, чтобы до утра они из замка, а лучше и из своих комнат, ни в коем случае не выходили. Они и не собирались, устали слишком, хотя и удивились.

Они думали, что этот человек и был хозяином замка, но оказалось – только слугой. А хозяином – молодой парень. Совсем молодой. И очень привлекательный. Ну а чего? Только со страшной тайной. Днем он оставался человеком, очень даже милым, а по ночам превращался в дракона. Уже ни капли не милого, а, наоборот, очень даже плохого. Который нападал на людей и вообще творил много всяких гадостей.

Только парень в том был не виноват. Он же не по собственной воле. Все дело в семейном проклятии. Он очень хотел от него избавиться, но не знал как. И очень мучился из-за своей двойной жизни. И от одиночества. Поэтому попросил случайных гостей задержаться у него подольше. Еще и потому, само собой, что главная героиня ему приглянулась. А дальше понятно: любовь, страдания, два темных дара против друг друга, жизнь и смерть. Но все закончилось хорошо.

Вика давно уже придумывала истории. Первые записывала в тетрадку, даже иллюстрации пробовала к ним рисовать. Никому не рассказывала и не показывала. Потому что один раз решилась, поделилась с Танькой, а та не оценила.

– Да ну, Вик. Тебе чего, сочинений и рефератов в школе не хватает.

Ну как можно сравнивать?

Вот и получилось, что у Вики тоже есть своя тайна, скрываемый от окружающих дар. Пусть и не ужасный. И двойная жизнь. С одной стороны, обычная девушка, с другой стороны, писатель.

Только вот не пишется никак.

Экран у ноутбука разочарованно потемнел, пока Вика перебирала в мыслях перипетии сюжета, переключился в спящий режим. Не дождался новых строчек шедевра.

Если честно, Вика еще даже имя для главной героини не придумала. Хотелось чего-нибудь красивого и необычного. Может, Аурика?

Нет. Звучит слишком твердо, острые углы во все стороны выпирают. У самой Вики с именем та же история, если произносить полное – Виктория. А вот фамилия гладкая, плавная. Полетаева. И героине надо что-то похожее. Нежное. Непременно с буквой «л».

Лигия. Или лучше Дэлия. Очень мило. Так и оставим. А главного героя будут звать…

Да что ж такое? Опять этот приторный йогуртово-дынный аромат. Взялся ниоткуда. Вика ощутила его, и все вдохновение мгновенно улетучилось.

Вот ведь засада. Преследует. Неужели Вика настолько его нанюхалась, что теперь он невольно всплывает в памяти, становится реальным.

Ничего подобного. Вика оттянула подол футболки, уставилась на бледно-желтые пятна. Ясно, и ей досталось.

Отложила ноутбук, слезла с кровати. Пока шла до шкафа, сдернула испачканную футболку, швырнула на стул. Потом отнесет в ванную и засунет в стиралку. А еще…

Больше никогда в жизни Вика не станет пить йогурт с ароматом «дыня – манго».

Глава 2

С обустройством на новом месте разделались на целую неделю раньше, за что и решили себя вознаградить. Папа купил горящую путевку в Черногорию.

Правда, получалось, что возвращались домой они только второго сентября, но родители посчитали некритичным, если Вика опоздает на два дня на новый учебный год. Мама сама позвонила будущей классной, договорилась, а та не возражала. Оценки в аттестате, выданном после окончания девятого класса, у Вики было более чем приличные.

В общем, без проблем. И для создаваемого имиджа даже дополнительный плюс. Явиться в школу не вместе со всеми, а позже. Потому что Вика особенная, общие законы ее не касаются. Хотя и волнительно чересчур. Не затеряешься в толпе. Типа: да я тут всегда находилась, вы просто не обращали внимания.

Хватит. Теперь пусть обратят.

Мягкий загар, макияж, прическа, форма (в смысле школьная) – все на высшем уровне. Осталось только задавить тревожную дрожь в груди. И в коленках.

До школы Вика добралась без приключений. Отлично. Как было договорено, отыскала в учительской своего теперешнего классного руководителя Валерию Михайловну. Высокая, статная, довольно молодая, она подошла к Вике, уточнила:

– Так это ты Виктория Полетаева?

Вика кивнула, подтверждая.

– Хорошо отдохнула?

Не поймешь, серьезно спрашивает или иронизирует.

– Нормально, – на всякий случай сообщила Вика, а классная махнула рукой по направлению коридора.

– Ну, пойдем. Сейчас как раз у класса мой урок.

– Ага, – опять кивнула Вика отрешенно, потому что именно в этот момент мысленно внушала себе: «Все хорошо! Все хорошо! Абсолютно ничего страшного! Нет повода для волнений! Все хорошо! О-ом!»

Тут не вовремя звонок запиликал. Все настройки сбил, и пришлось по новой. Только Вика начала достигать нужного состояния, дорога закончилась. Классная, не задерживаясь, шагнула через порог под затихающий гул голосов. Вика за ней. Прошли вдоль доски, остановились возле учительского стола, развернулись к классу.

Вика старалась держаться уверенно и независимо. Специально взгляд расфокусировала, чтобы ни на кого конкретно не смотреть. Вроде получилось. Лишь бы глаза не собрались у переносицы. В кучку. Вот позорище будет. Лучше уж смотреть на учительницу.

Та вещала:

– Эта ваша новая одноклассница. Виктория Полетаева.

И дальше про законы гостеприимства и дружескую поддержку А потом обратилась к Вике.

– Свободных мест у нас не так уж и много. Точнее, всего одно. Так что – без вариантов. – Классная развела руками, но особого сочувствия в ее голосе не прозвучало. – Вон, проходи. Последняя парта у окна.

Последняя?..

Как-то не слишком вязалось с грандиозными планами завоевания мира… ой… создания суперпопулярного имиджа.

Да еще – пустая. Значит, придется ей сидеть на отшибе, совсем одинокой, словно… словно…

Нет, не одинокой. Ближнее к окну место оказалось занято. А то, что Вика это не сразу заметила – оно и понятно. Просто новоиспеченного соседа (да-да, соседа, а не соседку) не получилось бы разглядеть за спинами сидящих впереди одноклассников. Еще и поставленный на торец полураскрытый учебник прикрывал.

Парень наполовину лежал, голова мирно покоилась на сложенных на парте руках. Кажется, он спал. По-настоящему спал. Лица не разглядишь: отвернулся, видны только спина да светло-русый затылок. Но Вике почему-то сразу стало не по себе. Тревожно. Неуютно.

Опять дурные предчувствия. Самые дурные. И мысль: уж лучше бы парта оказалась пустой.

– Захаров, радость моя! – разнесся по кабинету зычный, хорошо поставленный голос Валерии Михайловны. – Ты где там прячешься? Пропустишь все самое важное. У тебя теперь есть соседка по парте. Больше не будешь скучать в одиночестве.

Захаров что-то чуть слышно буркнул в столешницу. Кажется: «Я и так не скучаю». И медленно поднял голову.

Вика застыла возле стула с занесенной над партой сумкой.

О нет! Нет! Только не это! Не может быть! За что?!

Тот самый. Из магазина. Аромат «дыня – манго».

И Вике теперь сидеть с ним?

Стон отчаяния едва не сорвался с губ.

Одна надежда – парень поторопился стереть из памяти образ случайной незнакомки, окатившей его йогуртом в один из жарких летних дней. Но надежда мгновенно рухнула, стоило Захарову повернуть к Вике лицо. Его затуманенные дремотой глаза мгновенно прояснились. И даже расширились. А потом закатились к потолку.

– Пасиб, Валерия Михайловна, – мрачно изрек Захаров в пространство. – Сюрприз удался.

– Что-то не так? – насторожилась классная, прицельно сощурилась.

– Не. – Захаров мотнул головой и выдал с философским смирением: – Все отлично.

Тогда классная перевела взгляд на Вику.

– А ты что стоишь? Присаживайся.

Вика кивнула. Уже третий раз за утро. Осторожно опустилась на стул, стараясь не смотреть влево.

Что ж за непруха такая! Загар, макияж, прическа. Разве это поможет, когда тут… такое… на соседнем стуле. Вика обхватила руками голову. А-а-а-а!

За сорок пять минут урока Вика немного успокоилась. Ничего ужасного пока не происходило. Захаров лишь изредка поскрипывал стулом и больше никак своего присутствия не проявлял.

Вдруг и действительно все хорошо, а Вика зря себя накрутила, ожидая страшной мести. Захарову делать больше нечего?

Интересно, как его зовут?

Вика откинулась на спинку стула и скосила глаза.

Никаких ассоциаций не возникало. Парень как парень. Самый обычный. Вот и имя у него наверняка тоже самое обычное. Саша там или Дима. Не Вальдемар же какой-нибудь. Или Агафон.

Придет же в голову. Вика даже фыркнула, не удержавшись.

Захаров резко повернулся, ловко поймал глазами ее скошенный тайный взгляд.

– Смешно? – поинтересовался шепотом, от которого у Вики мурашки побежали. Словно он не голосом, а металлом по стеклу.

Вика замотала головой.

– Нет. Я про другое, – пробормотала растерянно. – Про свое.

Лучше бы молчала. В глазах у Захарова только прибавилось подозрительности. И холодности. Он отвернулся, закрыл тетрадь, отодвинул ее от себя. А Викин взгляд зацепился за надпись на обложке. Самая нижняя строчка. «Захарова Артёма».

Артём. Хорошее имя. Очень цельное, надежно-крепкое, твердое, но без углов. Для Захарова даже чересчур хорошее. Не очень-то вяжется. Вот фамилия с рычащей хрипотцой – самое то.

Ну ладно. То, что не повезло с соседом по парте, это еще не значит, будто все потеряно и новая яркая жизнь загублена на корню. Вроде бы остальные одноклассники вполне адекватные. Некоторые во время урока оборачивались и с любопытством поглядывали на Вику А на перемене, пока собирала вещи в сумку, к ней подкатил парнишка, тоже с последней парты, но соседнего ряда.

– Давай я тебе покажу, в каком кабинете у нас следующий урок.

– Хорошо, – согласилась Вика.

Вот, ее не оставили без внимания. Но, честно говоря, вид у парнишки был не очень. Популярные личности так не выглядят. Прическа странноватая, словно его бабушка подстригала. По моде своей юности. И костюм будто с чужого плеча. Вроде бы все по размеру – не велико, не мало. Тут скорее подойдет слово «несовместимо». Примерно как скафандр и корова, балетная пачка и чемпион по боям без правил.

Вика даже в какой-то момент пожалела, что произнесла это свое «хорошо». Надо было сказать: «Я сама найду. Не заблужусь» – и отправиться следом за остальными.

И опять дурные предчувствия. Или нет. Жизненный опыт. Таких, как этот парнишка, из толпы кто угодно легко выделяет, словно ходят они с табличкой, высоко поднятой над головой. А на табличке надпись: «Лузер». Или: «Фрик».

Точно непруха! Как все началось, так и покатилось дальше.

– Тебя как зовут? – обреченно поинтересовалась у одноклассника Вика.

– Жора, – радостно сообщил тот.

Без комментариев. Зато с лозунгом в рифму, как раз для индивидуальной таблички: «Жорик – фрик».

Буква «ж» нелепо раскорячила все четыре лапки, покатила шарики от «о», «р», строчной «а». Первый, второй, третий. Все мимо цели.

Мобильник вякнул, доложив о новом сообщении «ВКонтакте». Жорик почти одновременно с ним тоже доложил:

– Вот здесь. Кабинет математики.

– Спасибо, – вежливо отозвалась Вика, уткнулась в экран телефона.

Нарочно задержалась, чтобы Жорик вперед прошел, а она вроде как сама по себе.

Танька в личке интересовалась, как первый день в новой школе. Вика словами свои эмоции выражать не стала, ткнула в стикер: рука, сжатая в кулак, с выставленным вверх большим пальцем.

Все-таки надо надеяться на лучшее, и тогда оно случится.

– Ты проходишь? – долетело из-за спины.

Вика остановилась как раз в дверном проеме и, наверное, кому-то мешала. Обернулась. Симпатичная девушка, видимо одноклассница. Улыбалась приветливо.

– А, да! – опомнилась Вика, шагнула в кабинет.

Ну ведь поклялась же себе: никогда не оглядываться, не ходить затылком вперед! Опять: бум – ой – хрясь. Телефон выбило из руки, и он брякнулся на пол. Нижняя крышка отлетела, даже «симка» выскочила из ячейки и теперь валялась возле большого черного ботинка.

Не-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!

Глаза поднимать не имело смысла. Вика точно знала, чье лицо увидит.

– Достала уже, – проскрежетало. Опять словно железом по стеклу.

– А ты чего? Все заходят, а он выходит! Долго еще под ногами будешь путаться?

Захаров выше на голову. Но плевать. Сколько же можно?

Если телефон накрылся, то нового – порядочного – Вике долго не видать. Деньги потрачены на переезд и Черногорию.

– Ты что-то сказала?

Вика зажмурилось, подняла ладони, с силой втянула в себя в воздух.

Только спокойствие! Полное спокойствие! Не убьет же на глазах у целого класса.

Присела, торопливо собирая с пола запчасти.

Захаров не сдвинулся с места, торчал монументом, возвышался, заслоняя свет – да вообще весь мир, – а Вика копошилась возле его ног.

Потом им сидеть за одной партой. Еще целых пять уроков.

Может, перейти в параллельный класс? Или сразу в другую школу? Здесь же есть другая школа поблизости? А если даже не поблизости, так еще лучше.

Глава 3

В душе… пели птицы.

Ага! Сейчас! Раз за разом прокручивались первые такты траурного марша. Новая жизнь накрылась медным тазом, даже не успев как следует начаться.

В первый же день, нет, в первый же час в новой школе Вика сумела насмерть поссориться с соседом по парте, отношения с которым и так оставляли желать лучшего. И теперь остальные одноклассники косились на нее с опаской и настороженностью.

В общем, как и хотела, произвела фурор своим необычным появлением. Только вот эффект прямо противоположный. А единственный, кто удостоил Вику вниманием, местный фрик. Опять не совсем точно. Не удостоил вниманием, а привязался, приклеился, прицепился как клещ. И не стряхнешь просто так.

Жорик помог собрать телефон, при этом приговаривал успокаивающе:

– Ты не расстраивайся. Должен работать. У меня много раз так падал и разваливался. И ничего. До сих пор в порядке.

Вика безучастно поддакивала, а думала о своем. О печальном. А когда одноклассник протянул ей аккуратно собранный мобильник, не удержалась, спросила:

– Жор, а скажи, вот чего ты ко мне подошел? И сейчас помогаешь.

Жорик смутился.

– Ну-у… ты же новенькая.

– Так ты со всеми новенькими так?

– Да, – подтвердил Жорик не слишком уверенно и тут же исправился: – То есть нет. – Смутился еще сильнее, даже порозовел в одно мгновенье. – Ну-у… мы таким составом всего с первого сентября. Из трех девятых сделали два десятых. Раскидали равномерно «А», «Б» и «В». Чтоб не обидно.

Понятно. А Жорик, как раньше никому нужен не был, так и теперь, в какой пропорции его с остальными ни перемешивай. И тут Вика удачно подвернулась, которая не в курсе, что он вечно одинокий лузер. Поймал момент.

Хотя он вполне так ничего. Добрый.

Звонок прозвенел, и Вика отправилась к своей парте. С гордо поднятой головой и выражением суровой отрешенности на лице. Прямо как на эшафот. Захаров в ее сторону даже не глянул.

Уселась, прижимая левый локоть к телу. Ну почему так неуютно? Вплоть до «отвратно».

В целом Вика к школе нормально относилась. С учебой у нее все хорошо складывалось, уроки особо не напрягали. Можно, конечно, и без них обойтись. Но что уж? Раз положено. А тут… А сейчас…

Хочется тоже улечься на парту, побиться лбом о деревянную столешницу. Даже в мыслях всплыло взятое откуда-то из классиков: «Мамочка, родненькая, забери меня отсюда!» Или там дедушка был?

Да не важно.

Дальше глаже пошло, до конца учебного дня Вика дожила без особых потерь, а когда уроки закончились, не устремилась вместе со всем классом в гардероб. Почему-то не потянуло вместе со всеми.

Неужели опять повторится: вышла из школы – исчезла, вошла – опять возникла. Вика-невидимка. Зря стриглась и красилась. Не помогло.

Ну… потому что совсем не в этом дело. Глупо делать ставку на внешность, если она так себе. Хотя… Вика целиком так себе, к ней тоже можно табличку «Лузер» приколачивать. Потому Жорик к ней и прилепился, почувствовал родственную душу. А с нормальными людьми у Вики – не контакт.

Взять того же Захарова. Он явно не на последнем месте в классе. Скорее всего, на одном из первых. С ним постоянно кто-то заговаривает, куда-то зовет. И к кому попало классная не будет обращаться «радость моя».

Почему же так плохо-то все?

Вика побродила по первому этажу, отыскала дверь с табличкой «Канцелярия». Родители просили справки взять, что дочь их в школе учится.

Секретарша сидела за компьютером, печатала. Краем глаза увидела движение, посмотрела вопросительно. Вика объяснила, зачем пришла.

– Сейчас. Подожди, – секретарша вытянула журнал из стопки бумаг на углу стола. – Можешь присесть пока.

Вика послушно плюхнулась на стул. Видимо, по причине сегодняшнего повального «везения» выбрала самый неудачный: как раз возле самой двери в кабинет директора. Сквозь узкую щель долетели слова разговора.

– И ведь это за разом раз повторяется. То одно, то другое, – возмущался взрослый женский голос. Наверное, директриса. Вика ее еще не видела, даже имя-отчество не помнила. – И уже походит на целенаправленный осознанный саботаж.

– Да что такого-то? – другой голос тоже возмутился. Чуть низковатый, но все равно сразу ясно, что не мальчишеский, девичий.

– Не понимаешь? – наседала директриса, но девчонка ее, похоже, ни капли не боялась. Отвечала спокойно и уверенно, еще и с легким вызовом.

– Нет, конечно.

– Ну, раз так, с тобой говорить бессмысленно, – сделала вывод директриса. И паузу сделала, прежде чем вынести приговор: – Жду твою маму.

– Ладно, – легко согласилась собеседница, голос даже не дрогнул. Возможно, еще и плечами пожала. – Я ей передам. Только не уверена, что у нее время найдется на…

Вика мгновенно представила: сейчас девчонка выдаст что-то типа «такую фигню». Неужели решится?

Нет. Затормозила на предлоге, и директриса успела ее перебить.

– Пожалуйста, уж передай. А заодно я классного руководителя попрошу с ней созвониться. Чтоб уж точно.

На несколько секунд воцарилось молчание, а потом низковатый голос поинтересовался:

– Идти можно?

– Иди, – раздалось в ответ резкое, похожее на безнадежный взмах рукой.

– До свидания.

Шаги, и дверь распахнулась.

Вика почему-то подскочила со стула – само получилось, неосознанно – и оказалась нос к носу с девушкой.

Наверное, ровесница. Ростом чуть пониже. Личико милое, немного кукольное. Не очень-то сочетается с низковатым голосом. А вот прическа – самое то. Пышные пепельно-серые волосы коротко пострижены, и только справа свисает длинная прядь. Ярко-лилового цвета. Настолько «ярко», что сразу бросается в глаза.

Вика на нее и уставилась. А у девушки вид невозмутимый, словно каждый день ходит в гости к директору. Побеседовать о жизни. Она остановилась возле стола секретарши, задумчиво глянула на Вику, на открытый журнал.

– О! Мне тоже справку надо. Сделаете заодно?

– Сделаю, Хижняк, сделаю, – подтвердила секретарша, вытянула из пачки еще один бланк. – Ты в каком классе? «А» или «Б»?

– «Б», – сообщила Хижняк.

– Так вы в разных?

– Ну да.

– Держите, – секретарша протянула бумажки: Вике две, Хижняк одну – и первая же попрощалась: – До свидания.

– Спасибо, – запоздало воскликнула Вика. – И до свидания.

Из кабинета вышли вместе, а дальше – в сторону гардероба. Тоже получается вместе.

– А ты что, новенькая? – спросила Хижняк. – Я тебя не помню. Но честно, – она невозмутимо дернула плечом, – я могу и просто не помнить.

– Новенькая, – подтвердила Вика. – Первый день в школе.

– Так уже третье, – Хижняк изумленно приподняла брови.

– Так получилось.

– Ясно. Значит, ты в десятом «А». А я – Маргарита. Можно Рита, но лучше Марго.

Вика тоже представилась. Потом мысленно попробовала все варианты: Маргарита, Рита, Марго. Вроде бы похожие слова и все-таки разные. Даже несмотря на то, что два последних – составные части первого. Маргарита – торжественное и статусное, изящно-дорогое – ну да! – как жемчужное ожерелье. Рита – гораздо проще, по-дружески. А Марго действительно подходит лучше всех. С претензией, чуть нарочитое и колкое. Но Хижняк такая и есть.

Когда спустились со школьного крыльца, оказалось, им опять по пути.

– За что тебя директриса? – поинтересовалась Вика.

– Вот за это, – Марго намотала на палец лиловую прядь. – Не соответствует статусу лицея. А мне-то как-то, – она с насмешливой вызывающей улыбкой глянула на собственные волосы, – фиолетово.

– Еще и родителей вызвала, – напомнила Вика.

Не для того чтобы задеть или расстроить. Удивилась, что из-за подобной ерунды. Хотя директриса что-то говорила про намеренный саботаж, но Марго никак не походила на злостную хулиганку или наглую гопницу.

– Да ну, – отмахнулась она небрежно. – Во-первых, мама вряд ли придет. Некогда ей. Во-вторых, похоже, Альфия забыла, как они в прошлый раз побеседовали.

«Альфия» – это Марго директрису так называет? Тогда какое же у нее отчество? Неудивительно, что у Вики так и не получается вспомнить.

– И что там было?

– Ну-у, – протянула Марго. – Ты же знаешь, у нас в школе полагается в пиджаках ходить. В черных или темно-синих. А у меня в прошлом году серый был. И не темный, только отвороты на рукавах черные, да и те в белый горошек. До Нового года ходила, все нормально было. А потом не знаю, что на Альфию нашло. Увидела меня в коридоре и началось: «Что это такое? Неуважение к школьным правилам». Я ей говорю, что уже две четверти в нем, не верит. Я ей: «Ну ладно, дохожу оставшееся время. Ничего же не случится. У меня своих денег нет пиджаки покупать на все случаи жизни». А она: «Пусть твоя мать придет. С тобой никакого смысла разговаривать. Может, хоть от нее толк будет».

Марго особо театральными эффектами не увлекалась, не пыталась директрису копировать, но у нее все равно очень эмоционально получалось и красочно.

– Ну мама и пришла. А тот пиджак, между прочим, она мне сама покупала. Альфия ей про школьный дресс-код, а мама ей посоветовала, вместо того чтобы к детям из-за пустяков цепляться, больше внимания уделить качеству учебного процесса и благоустроенности здания. – Марго качнула головой. – Она у меня администратором работает в гостиничном комплексе. У нее там в ведении отель, ресторан, бар, СПА-салон, боулинг. Вроде и еще что-то. Привыкла со всякими общаться. Только вот… – замолчала, изменившись на мгновение, словно тень по лицу пробежала, – дома почти не бывает.

Про отца за все время Марго ни разу не упомянула, да и директриса мать вызвала, а не родителей. Скорее всего, они вдвоем живут. Мама постоянно на работе, а Марго дома вечно одна. Оттого и неожиданная грусть в голосе.

В общем-то и Вика вечно одна. Ведь родители всего лишь родители.

– А пойдем ко мне, – почти неосознанно вырвалось, Вика даже додумать до конца не успела. – Мама обещала пирог с черникой испечь в честь моего первого учебного дня. И мороженое купить. Очень вкусно, если есть вместе.

Хотя повода для праздничного угощения вроде бы и нет, судя по всему тому, что с утра случилось. Но и смириться с этим можно, только заев события черничным пирогом и мороженым. Вместе. Во всех смыслах.

Марго не удивилась, не задумалась, согласилась легко.

– Ну, пойдем. – И невозмутимо дернула плечом.

Глава 4

Внезапно лес накрыла тишина: ни единого шороха, ни звука, словно он настороженно замер перед встречей с чем-то могущественным и великим. Путники тоже замерли, сердца их сжались и тревожно забились. И тут темное, почти черное небо разрезал надвое ослепительно-белый зигзаг молнии. Оглушительно грохнуло, будто это раненое небо взревело от бешенства и боли, первые крупные капли ударили по кронам деревьев и земле. Казалось, что природа нарочно издевается над несчастными бездомными людьми, добавив к мраку и холоду ночи грозу и ливень.

Вика опять встала пораньше. Ради того, чтобы накраситься перед школой. Обещала же себе, хотя смысла уже особого не видела. Может, поэтому, вместо того чтобы вытащить из ящика стола косметику, открыла ноутбук, и слова сами выстроились в строчки, выплеснулись наружу. В самый раз под настроение.

– Вик! Ты опять, что ли, спать легла? – долетел из прихожей мамин голос. – Опоздаешь!

Было бы куда торопиться.

Очень хотелось встретить по дороге Марго. Но… мало ли чего хочется. Желание исполнилось, как всегда, в извращенной форме. Возле гардероба Вику нагнал Жорик.

– Привет! – расплылся в довольной улыбке. – Знаешь, где у нас кабинет математики?

Вот ведь навязался. С одной стороны, хорошо, что кто-то постоянно старается тебе помочь. А с другой…

Он же, Жорик, как проекция самой Вики. Одинокий, никому не нужный. Бросается к первому встречному в надежде отыскать друга, пусть даже просто приятеля. И со стороны, именно с Викиной стороны, наблюдать за этим не очень-то весело. Словно за собой следить, неудачницей.

– Ладно. Показывай.

Захаров уже торчал на своем месте, на Вику внимания не обратил. Никаких тебе «приветов» или даже коротких взглядов. Оно и к лучшему. Вика тоже промолчала. И вообще можно ведь представить, что парты здесь индивидуальные, на одного человека. Как в иностранных школах. Даже немного жалко, что они на самом деле не такие.

После алгебры был русский. Валерия Михайловна начала урок с опорного конспекта. Специально для подготовки к ЕГЭ. Отдельная тетрадь, отдельная страничка для каждой темы: правило, короткое объяснение и примеры. Очень удобно.

Класс старательно записывал, и Вика тоже. Но тут над ухом раздалось:

– Хороший почерк. – Захаров сидел, развернувшись в Викину сторону, и смотрел в ее тетрадь. – Разборчивый.

А? Что? Вот это самое, которое секунду назад прозвучало. Можно посчитать за комплимент. И интонации такие: миролюбивые, почти добрые.

Вика опешила.

Сосед решил отношения наладить? Приятно, конечно, ну… просто приятно. Если бы не настолько неожиданно, Вика бы даже улыбнулась.

Она еле сосредоточилась на том, что Валерия Михайловна диктовала, отстала и пришлось нагонять, поспешно переписывая выведенные на доске слова.

– Дома повторите, добавьте еще несколько примеров. Завтра спрошу, – долетело со стороны доски.

Вика собралась закрыть конспект, но тут опять над ухом раздалось:

– Дай сюда! – резкое и жесткое, как приказ.

Не дожидаясь согласия, Захаров хватанул тетрадь, бросил перед собой, сфотографировал на телефон только что исписанную Викой страницу и небрежным щелчком отпихнул назад.

Так вот к чему этот «хороший почерк». А Вика-то уж напридумывала: Захаров вдруг подобрел и проникся дружескими чувствами. Ха-ха, наивняк.

Ей, конечно, конспекта не жалко. Но по-человечески нельзя, что ли, сказать? Обязательно гавкнуть и схватить? Может, Вике еще порадоваться, что Захаров у нее не совсем тетрадь отобрал, а только сфотографировал?

Ну, если хорошенько подумать, сейчас смысла нет конспект отбирать. И фоток достаточно. Целесообразней, когда Вика его целиком допишет, когда будет готовенький. К концу одиннадцатого класса.

Мамочки! Еще два года впереди. И мысль дурацкая: повесить на стенку календарь, обвести жирным красным кругом двадцать пятое мая и зачеркивать каждый прошедший день. Ага. И рыдать, глядя на то, сколько еще незачеркнутых дней осталось. И это только до летних каникул, а потом опять девять учебных месяцев до последнего звонка.

На большой перемене Вика отхватила в буфете сок и булочку и теперь брела по столовой в поисках свободного места. Самое оптимальное – найти совершенно пустой стол. Но где же его взять сейчас? К некоторым даже стульев придвинуто больше, чем полагается. Все сидят компаниями, едят и болтают.

Жалко, что обедать полагается именно в столовой. Почему нельзя выйти в рекреацию, устроиться на лавочке возле окна? Или на балкон.

Балконы в школе есть, на заднем фасаде, только двери на них чуть ли не в три слоя заколочены. Боятся, что все подряд начнут вниз сигать. Или случайно падать. За дураков держат.

Ну и чего теперь? Стоя обедать?

Все-таки в углу нашелся один столик, почти свободный. Правда, возле него оказалось всего два стула. На одном сидела Марго, на другом лежала ее сумка. И никто даже близко не подходил, не спрашивал, можно ли устроиться рядом.

Марго увидела Вику, призывно махнула рукой и, пока та подходила, стянула со стула сумку, небрежно грохнула на пол.

– Привет! – Перед Марго стоял не стакан с соком или чаем и какая-нибудь выпечка, как у большинства, а тарелка с винегретом. – Устраивайся.

– Можно я тоже с вами? – раздалось за спиной, и Вика едва не выронила свою незамысловатую снедь.

Жорик. Опять Жорик.

– Здесь же стульев больше нет, – получилось не слишком приветливо, вроде даже со злорадством, но Жорик ничего не заметил.

– А я сейчас найду, – пообещал воодушевленно, поставил на стол свой стакан, сверху водрузил пирожок и сосиску в тесте.

Какая-то стремная получилась конструкция.

Вернулся Жорик быстро и со стулом. Марго безучастно наблюдала за его суетливыми движениями, молчала и клевала свой винегрет. Вот правда, именно клевала, а не ела. Насаживала на вилку по очереди что-нибудь одно: кубик картошки, или свеклы, или огурца. А когда Жорик устроился окончательно, повернулась к Вике.

– Ты ведь совсем недавно приехала? – Марго зацепила вилкой горошину и отправила ее в рот.

– Угу, – кивнула Вика.

Она только что откусила большой кусок булочки и разговаривать нормально не могла.

– И здесь почти ничего не видела? – развивала мысль Марго.

– Ну да. – Вика торопливо проглотила булку, толком не дожевав. – Некогда было. Сначала обустраивались, а потом в Черногорию укатили.

– Как насчет обзорной экскурсии?

Вика, поднеся было стакан ко рту, застыла, задумавшись.

Получается, Марго предлагала ей встретиться после школы и пойти куда-нибудь вместе.

– Классно. Я очень даже за! – воскликнула Вика. Пожалуй, чересчур воодушевленно и торопливо. Немного боялась, что Марго может передумать. Но та не заметила Викиного энтузиазма, говорила так, словно они постоянно гуляли вдвоем. Будничная ситуация, ничего особенного.

– Сегодня? Завтра? Или до воскресенья ждем?

А зачем ждать воскресенья?

– Давай сегодня. Уроков еще мало задают. И погода хорошая.

– А можно и мне с вами? – прозвучало сразу.

Вика совсем забыла, что рядом еще и Жорик. И опять он навязывается. Как-то уж слишком.

– Да без проблем, – первой откликнулась Марго.

Поэтому вечером они встретились втроем, болтались по улицам, зашли в торговый центр, маялись дурью, копаясь в развалах самых разных товаров в супермаркете. Жорик примерял солнечные очки. Самое время, когда лето только что закончилось. И Вика даже не удивилась, что ни одни ему не подошли. В любой оправе он выглядел несуразно, и они с Марго обхохотались чуть ли не до колик. А Жорик не обиделся. Тоже смеялся, рассматривая свои фотки на телефоне. Потом посидели в кафе и опять гуляли.

Город как город. Очень похож на тот, в котором Вика жила прежде. Будто и не переезжали никуда. Хотя есть одно значительное отличие.

После того как уехала подруга Танька, Вика ходила по городу одна, а по большей части дома сидела. Тоже одна. А тут сразу и Марго, и Жорик.

Немного не соответствует недавним фантазиям о новой яркой жизни. Там Вика представляла веселую, шумную компанию из самых классных девчонок и парней и себя, точно такую же, как они. А сейчас…

Несуразный Жорик, над которым все смеются. Он словно бездомный щенок, привязывающийся ко всем прохожим и верящий, что кто-нибудь непременно умилится и заберет его домой. Марго, к которой никто не подсаживается за стол. А вот она напоминает кошку, гуляющую сама по себе. Но даже самой гордой и независимой кошке иногда хочется вернуться в теплый, гостеприимный дом. И наконец, Вика, девушка-невидимка, которую замечают, только когда надо списать.

Прямо какой-то кружок по интересам. Клуб одиноких сердец!

Очень подходящее название. Где-то раньше слышанное, но Вика не помнила где.

Первое выездное заседание.

Вполне так ничего получилось.

Марго добралась до дома раньше всех, беззаботно махнула на прощание рукой, а Вика осталась с Жориком, и он, конечно, отправился ее провожать. Хотя ей тут идти совсем недалеко.

Жорик не мешал, шагал рядом, даже не заговаривал. Просто присутствовал, охранял Викино спокойствие. Правда, на него никто и не покушался. На улице безлюдно, редкие прохожие торопились домой, на бредущих парня с девушкой внимания не обращали. Вот уж невидаль – гуляющая парочка. Только Вика с Жориком никакая не парочка и не гуляющая. Тут, рядом, существовали более яркие представители мира влюбленных.

Вика мимоходом отметила про себя и почти сразу же забыла бы. Но взгляд вернулся и застыл. Потому что знакомо, потому что словно сигнал: «Внимание! Опасность!» Как изломанный росчерк молнии на трансформаторной будке.

Опять Захаров. Правда, сейчас ему точно не до Вики. Занят слишком. На нем висела какая-то девица. Обвила руками шею, трогала ее пальцами, сама запрокинула голову и говорила что-то. А Захаров держал ее за талию. Даже чуть ниже талии.

Вика поморщилась брезгливо. Пошлятина какая-то. И между прочим, девушка Захарова старше. Ей, наверное, лет двадцать или даже больше. Ну-ну.

Неосознанно ускорилась, чтобы быстрее пройти мимо. Не любоваться же.

Интересно, Жорик заметил или нет? И не придет же ему в голову, когда доведет Вику до подъезда – вот так же. На прощание.

Вика с парнями не встречалась. Никогда еще. Не то чтобы совсем ни разу не влюблялась, просто с ответными чувствами не везло. Не совпадало. Или находились девушки более решительные, более инициативные, которые не дожидались первого шага от парня, а смело подкатывали сами и не боялись отказа. Да таким обычно и не отказывают.

И все. Ярко сияющая огнями вывеска «Занято». Не успела, не собралась с духом – чеши мимо. Но Вика, наверное, все равно бы не собралась. Сразу куча предлогов находилась, оправдывающих бездействие: «Ну что я буду навязываться? Если бы я ему нравилась, сам бы подошел. Значит, не нравлюсь. А вдруг еще и обсмеет? И…» Бесконечные «и».

Однако Жорик тоже не вариант. Он, конечно, хороший. Несмотря на нелепый внешний вид. Но…

Вика скользнула по Жорику оценивающим взглядом.

Нет. Точно – нет.

А вот и нужный дом. Подошли к подъезду, и почему-то сразу представился Захаров. Как он там с девицей. И Вика протараторила в спешке:

– Жор, пока! Спасибо, что проводил. До завтра! Рванула к двери. На всякий случай. Пусть даже руки у Жорика были в карманы засунуты, и вынимать он их не собирался. И вообще смотрел на Вику благодарно и умильно, прежним восторженным щенком.

Глава 5

Уже совсем спать собралась, сидела на кровати, спрятав ноги под одеялом, и тут «ВКонтакт» решила зайти. Одно сообщение. От Таньки.

«Это что за анимешка с тобой на фото?»

Вика озадачилась, набрала торопливо:

«На каком фото?»

Но дожидаться ответа не стала, перешла на свою страничку.

Ну Жорик он и есть Жорик. Нет, чтобы в личку прислать, так он выложил прямо на стену. Как они с Марго дурачатся в магазине, примеряют трикотажные шапочки или меховые наушники и физиономии в камеру корчат.

А все-таки неплохие фотографии получились. И зачем Вике переживать, что ее кто-то увидит? Друзей «ВКонтакте» у нее не так уж и много, и большая часть из другого города. А из нынешней школы, нынешнего класса – только Жорик. Фамилия у него, оказывается, Лицкевич. Еще Марго запрос прислала.

Она тут действительно на анимешку похожа со своим кукольным личиком, большущими глазами и необычным цветом волос. Особенно в шапочке с острыми кошачьими ушками. Вылитая неко.

А Танька тем временем уже несколько сообщений настрочила:

«На стене которое».

«Ты что, не знаешь, что у тебя на страничке висит?»

«Увидела?»

Кажется, невозможно по написанным словам интонации определить, по таким вот, весьма нейтральным, но Вике в них почудилось недовольство. Вроде как ревность. Или зависть. Хотя чего Таньке завидовать и ревновать? Она сейчас на другом конце страны, и вряд ли они когда-нибудь опять встретятся.

«Увидела», – набрала Вика и пока ничего объяснять не стала, но Танька повторила вопрос:

«И кто это?»

«Мы в одной школе учимся», – отправила Вика сообщение, посмотрела на экран, а потом добавила: «Подруга» – и решительно ткнула пальцем в кнопку.

Танька не отзывалась. Неужели и правда ее обидело то, что Вика еще с кем-то подружилась?

До чего же тревожат вещи, которым не находишь точного объяснения! Долгое молчание, когда с нетерпением дожидаешься отклика. Смех, неожиданно раздавшийся за спиной. Чужое обещание, так и не выполненное. Придаешь чему-то особое значение, а его и в помине нет.

Молчат, потому что внезапно срочные дела нашлись и стало не до болтовни в инете. Смеются над чем-то своим, а тебя даже не видят. И обещание вовсе не нарочно проигнорировано, а случайно забыто, вылетело из головы, перегруженной информацией.

Тут как раз и сообщение от Таньки высветилось: «Прикольная». А потом сразу следующее: «Ой, я спать! У нас уже совсем поздно. И мама разоралась, что меня завтра в школу не добудишься. Пока». И стикер-сердечко.

А Вика про зависть там что-то выдумала.

Почему-то всегда плохое предполагается в первую очередь. Неужели так сложно верить в доброту и искренность людей?

Или чисто по себе судишь? Потому что сама сначала завидуешь и желаешь неудач и только потом, подстегиваемая совестью, начинаешь радоваться за знакомого. Самое лучшее всегда хочется забрать себе, а когда оно достается другому – обидно?

После таких мыслей спать слегка расхотелось. Вика взяла со стола ноутбук, устроила на коленях, открыла файл.

Дэлия, приложив все усилия к тому, чтобы ее пристального интереса никто не заметил, осторожно рассматривала хозяина замка. Он совсем молодой, немногим ее старше. Светлые волосы, не слишком короткие, но и не длинные, не уложены аккуратно, а живописно растрепаны, обрамляют лицо с тонкими изящными чертами, по которым сразу угадывается благородное происхождение. Чересчур красивым не назовешь, скорее привлекательным.

Приветливая улыбка играет на губах, а в глазах все равно грусть. Они холодно-серые, как поверхность реки в пасмурный день. Вблизи, может, и прозрачная, а издалека – непроницаемая, тщательно прячущая в своей глубине неведомые тайны. Очень хочется разгадать какие.

Хотя у Дэлии тоже есть тайна, и лучше бы о ней никто не узнал. В том числе хозяин замка. Ведь если узнает, скорее всего, выгонит. Зачем ему здесь девушка с опасным даром? А вместе с Дэлией уйдут родители и брат. Опять – вынужденные скитания, ночи под открытым небом, скудная еда, пронизывающий холод ветров. А они ведь ни в чем не виноваты. Только она, Дэлия.

Как бы хотелось все изменить, избавиться от проклятия. Ей тоже не до смеха. И любая улыбка всего лишь маска, показная вежливость. Неужели и у хозяина замка так?

Вика перечитала, что вышло. Очень даже ничего. Но у героя по-прежнему нет имени. Никак не придумывается. Чтобы подошло в самый раз, чтобы точно отразило его характер и намекнуло на скрываемую тайну. Вике нравятся говорящие имена. Не настолько незамысловато прямолинейные, как, например, мышка Грызуля или темный маг Злеус. Не по смыслу, по звучанию.

Что же подобрать? Какие там буквы в алфавите? А, Б, В… А… Ар… Ар…

Ну почему именно «Ар…»? Арчибальд, что ли, какой? Фу.

Лучше лечь спать. Это от усталости и переизбытка впечатлений всякие Арчибальды в голову лезут. И может, во сне озарит. Как Менделеева. Хорошо бы.

Только полная ерунда приснилась. Еще и такая, от которой хочется под одеяло зарыться и просидеть так целый день: меня трогать нельзя, я в домике. Про школу. Как Вика пришла в класс, и тут выяснилось, что она юбку забыла надеть. Блузка и пиджак на месте, а вот ниже… Одноклассники обступили, показывают пальцем и ржут. И хочется домой убежать. А как? По улице же придется идти. В таком виде. И вообще не представляешь, что делать. И сон не пускает, не предлагает никаких решений. Даже с места сдвинуться не дает. Стой, терпи.

Ну да, клиника. Не обязательно быть специалистом по психологии, чтобы поставить диагноз.

Вика не хочет идти в школу. Потому что там ничего хорошего. Никого. Одноклассники не горят желанием с ней общаться, у них достаточно старых друзей и приятелей. Навязываться она не умеет. Страшно самой подойти, заговорить, предложить что-то. И причины у этого страха все те же: отвергнут, обсмеют, пошлют подальше. Тогда лучше и не пытаться, чтобы не оказалось потом еще обидней и печальней. И даже возможный позитивный исход отступает на задний план перед угрозой разочарования. А тут еще такая непруха с соседом по парте.

Пришли в кабинет физики, а там все столы заставлены: штативами, измерительными приборами и прочей технической ерундой. Понятно, лабораторная. Вика по физике никогда не фанатела. Не было бы ее в школьной программе – не расстроилась бы. Но раз есть – учила, вытягивала на четверку. Ладно еще теория, задачи по формулам, а это…

Провода, разъемы и… еще что-то с названиями, которые напрочь вылетели из головы. Наверное, Захаров в этом лучше соображает. Может, и неплохо, что Вика за партой с парнем сидит. Сейчас он быстренько во всем разберется.

Вика с надеждой глянула на соседа, а он как раз посмотрел на нее.

– И чего сидишь? – сухо поинтересовался Захаров. – А кто будет лабораторную делать?

– Я? – на всякий случай уточнила Вика, и опять какие-то смутные предчувствия закрались в душу. Даже, скорее, мутные. В смысле пока неопределенные, но уже склонные к негативу.

– Ну не я же, – невозмутимо отозвался Захаров.

– А вместе? – предложила альтернативное решение Вика. Вполне же разумное. И честное.

Захаров только хмыкнул, выудил из кармана пиджака смартфон и уткнулся в него.

– Но… – Вика все еще не верила, что он вот так запросто свалит работу на нее, а сам даже пальцем не пошевелит, если не считать постоянного тыканья в сенсорный экран. – Парни же в физике лучше разбираются.

– Ага, – легко согласился Захаров, не отрывая взгляда от смартфона. – Вот и постарайся. Нам ведь трояки не нужны. Да? Минимум четверка.

И… и…

Он и правда не собирается приниматься за лабораторную, надеется, что Вика все сделает сама, за двоих. Даже так: не надеется, а твердо убежден. А у Вики нет выбора. Не получать же теперь из-за этого урода пару.

Эх, и почему сейчас не химия, а то бы Вика могла «случайно» опрокинуть пробирку с какой-нибудь едкой гадостью прямо на соседа.

Пока возилась с проводками, приборами и прочей странной ерундой, даже вспотела, а Захаров жалкого взгляда не бросил в ее сторону. То ли играл, то ли переписывался с кем-то. Наверное, со своей престарелой подружкой. В общем, отлично проводил время, а Вика страдала над лабораторной.

Что обидно, даже списать не у кого. Физичка не ленилась, готовила разные задания, отличающиеся исходными данными, схемами или условиями задачи, которые повторялись на класс один или максимум два раза. Но не будешь же во время урока бегать по рядам и выяснять, с кем совпало.

Захаров оторвался от своего смартфона только в конце урока, развернулся к Вике:

– Сделала?

Она и рта раскрыть не успела, как парень отработанным уже движением вытянул тетрадку у нее из-под носа, разложил перед собой, принялся переписывать результаты.

Настолько стало паршиво, что даже не захотелось возмущаться и отбирать свою тетрадь, а рука неосознанно потянулась к штативу. Если им треснуть по голове изо всех сил, получится сразу с летальным исходом?

А Захаров вернул тетрадь.

– Спасибо.

Спасибо? Еще и спасибо? Да пусть подавится им. Или засунет… куда подальше.

– В следующий раз сам будешь делать. Я больше не собираюсь…

Он не дослушал. Звонок прозвенел, и Захаров сразу поднялся со стула, зашагал по проходу к учительской кафедре. Пошел сдавать тетрадь для лабораторных работ. А что там возмущенно шипела соседка по парте, его совершенно не интересовало.

Он что, решил, Вика теперь по гроб жизни обязана расплачиваться с ним за пролитый на его одежду йогурт? Не слишком жирно? Она вообще виноватой себя не считает. Подумаешь, чистая случайность. Не нарочно же. А Захаров, похоже, записал ее в вечные должники и теперь намерен пользоваться до самого окончания школы. И Вике никуда не деться. Она же в любом случае уроки будет делать. Не позволять соседу списывать? Прятать тетради? А если он попросит? Точнее, потребует.

И как это будет выглядеть? «Дай!» – «Не дам!» – «А ну дай!» – «Ни за что! Не дам! Отстань! Бе-е-е!» Прямо битва совочками в песочнице.

– Полетаева! – раздалось сверху. Как глас небес. – Так лабораторная понравилась? Решила повторить еще и с другим классом?

Физичка стояла в проходе, смотрела свысока. В кабинете пусто, одноклассники уже давно ушли, и только Вика словно приклеилась к месту, сидела и возмущенно бухтела под нос.

Всегда она так. Слов и мыслей много, а толку никакого. Весь пар от праведного гнева уходит в пустое бухтение, поиск оправданий собственной беспомощности. Коэффициент полезного действия равен нулю.

Вот и с физичкой. Нет бы ответить что-то остроумное. Но Вика только глаза широко распахнула, подскочила со стула и забормотала чуть ли не виновато:

– Я уже ухожу.

И дома все думала-думала, и, главное, опять без пользы. Сейчас-то какой смысл варианты перебирать, если все давно закончилось? «А вот я бы, если бы… да я бы так сделала». И чего не делала, когда возможность была? Сидела, глазами хлопала, молча терпела.

От бесконечных вздохов у Вики, наверное, легкие прокачались, как у музыканта-тубиста. А легче не становилось, настроение отвратное.

Поговорить бы с кем. А никого. Дома пусто. Кошку, что ли, завести, чтобы делиться с ней переживаниями?

Вика взяла мобильник, вышла «ВКонтакт», но почти сразу откинула телефон в сторону.

Танька далеко, и с каждым днем отодвигается еще дальше. Территориальная близость давно потеряна, теперь и душевная теряется. Чувства не выдерживают испытания разлукой. Не только любовь, но и дружба тоже. К тому же Танька уверена, что у Вики все чудесно складывается. Не хочется признаваться, что постоянно врала ей. Может, и не совсем врала – так, приукрашивала действительность.

Марго? Она сейчас не онлайн, а номер телефона Вика у нее не догадалась спросить. Бестолковая.

Только одно поможет отвлечься. Ноутбук, текстовый файл. Тоже пока без названия. Почему они так тяжело придумываются?

Дэлии никак не удавалось уснуть. Уже надоело ворочаться с боку на бок. Совсем не лежалось, что-то тревожило, делая неуютной постель, призывая к каким-то действиям. Каким?

Все-таки Дэлия не выдержала, сначала села в кровати, потом спустила ноги на пол, завернулась в шаль, зажгла керосиновую лампу и, сделав огонек совсем маленьким, тихонько вышла из комнаты. Она прекрасно помнила слова дворецкого о том, что ни в коем случае нельзя покидать ночью замок. Но Дэлия и не собиралась выходить на улицу. Только спуститься в большую гостиную, посидеть перед камином в огромном уютном кресле, полюбоваться, как перебегают крохотные оранжевые язычки по догорающим поленьям, стреляют искрами. На огонь всегда приятно смотреть. Успокаивает и расслабляет.

Керосиновая лампа давала совсем мало света, и Дэлия внимательно глядела под ноги, чтобы не споткнуться случайно и не упасть. Повернула за угол и сразу стало светлее. В высокие стрельчатые окна галереи заглядывала большая молочно-белая лупа, невольно притягивала взгляд. Дэлия остановилась и посмотрела сквозь прозрачное стекло.

В это окно хорошо была видна высокая замковая башня. Ее светлый силуэт четко выделялся на фоне мрачного ночного неба.

Дэлия изумленно ахнула.

На вершине башни сидел дракон.

Его чешуйчатое тело блестело серебром в лунном сиянии, огромные крылья поднимались над спиной.

Вот они расправились, взмахнули. Дракон оттолкнулся от башни, взмыл ввысь, сделал небольшой круг над замком, на какое-то время пропав из виду, и снова появился. Полетел над лесом, почти касаясь крыльями верхушек деревьев.

Глава 6

Первым уроком была биология. Вика подошла к своей парте, думала, там пусто, но ошиблась. Точно так же, как в самый первый день, Захаров опять наполовину лежал на столе, голова на сложенных руках, глаза закрыты. На звонок никак не отреагировал и на слова биологички Натальи Анатольевны тоже. А та взяла со стола стопку покрытых печатным текстом листочков.

– Оставьте сумки в покое. Ничего не нужно доставать, хватит только ручек. Сегодня пишем тест по всему пройденному ранее материалу. Ботаника, зоология, анатомия, общая биология. Выясним, что вы помните и на что обратить внимание в эти два оставшиеся до окончания школы года.

Учительница положила две бумажные стопочки перед сидящими на первой парте среднего ряда.

– Раздайте. Первый вариант, второй вариант. Имя и фамилию пишите на первой странице. Вверху, внизу, в углу – где удобнее. Главное, не забудьте.

Раздававший первый вариант Виталик Горельников до Захарова не дошел, протянул тест Вике:

– Тёме передай.

Ага. Тёме передай, Тёму разбуди. Вика подпихнула листочки соседу под локоть. Захаров шевельнулся, не поднимая головы, приоткрыл один глаз. Вика воспользовалась моментом, сообщила шепотом:

– Мы тест пишем.

– Хорошо, – медленно выдохнул Захаров, сдерживая зевок. – Пишите.

А сам что, дальше спать собирается? Он вообще ничего не соображает?

– Мы тест пишем, – четче повторила Вика. – И…

Хотела сказать, что Захарова это тоже касается: он должен писать вместе со всеми. Но тот перебил, буркнул раздраженно:

– Ну че привязалась? Отвали.

И отвернулся к окну.

Да пожалуйста. Пусть дрыхнет. Хоть все уроки подряд, каждый день.

– Чем ты только ночью занимаешься?

В общем-то Вика мысленно возмутилась, а вырвалось вслух. Захаров все-таки приподнялся, мрачно глянул на Вику, сдвинув брови.

– Рассказать?

Вика возмущенно фыркнула и отвернулась уже сама, а Захаров опять улегся к соседке затылком и затих. Только плечи приподнялись от глубокого вдоха.

Отлично. Сладких снов, заслуженных пар. Она сделала все, что могла, и совесть ее чиста, а все помыслы заняты напечатанными на листах заданиями. Но все-таки к концу урока стало как-то дискомфортно. Вика осторожно ткнула концом ручки в захаровский локоть, даже позвала тихонечко, по имени:

– Артём!

Тот развернулся лицом, приоткрыл глаза, на этот раз оба, нахмурился.

– Чего еще?

– Урок скоро закончится.

– И что?

Да ничего.

И зачем Вика сунулась опять? Давно не слышала, как сосед на нее огрызается? Ну получит Захаров двойку за невыполненный тест, ей-то какое дело. Уж точно не расстроится.

Захаров поднял голову, моргнул сонно, посмотрел на часы, потом на Вику.

– А ты сделала?

– Угу.

Только пусть не мечтает, что сейчас Вика еще и за него сделает. Даже если возьмется, не успеет.

Тем более браться она не собиралась. А Захаров не собирался мечтать.

– Не подписала еще? – то ли спросил, то ли констатировал он, плюхнул ладонь на лежащие перед Викой листы, сдвинул к себе и размашисто написал на верхнем белом поле свои фамилию и имя.

– Наталья Анатольевна, а если уже готово, можно сдавать? – подскочил со стула, пока еще спрашивал, подхватил сумку, Викин тест и зашагал к учительскому столу.

Вика сидела и смотрела.

Как Захаров подошел к биологичке, как протянул листы. Как та говорила что-то. Вика не слышала. Вообще не воспринимала происходящее реальным.

Бред какой-то, глупый сон. Сон глупый, галлюцинация. Мираж.

Нет. Все по-настоящему.

Захаров – скотина.

Если бы Вика могла! Нагнать в два прыжка, ухватить за шиворот, швырнуть, как щенка, чтобы завизжал от страха!

Не могла, не умела. Он – сильнее.

Вика скорее вцепилась в оставшийся на парте нетронутый захаровский вариант, разложила перед собой, попыталась прочитать первое задание.

Бесполезно. Будто не знакомые слова, а неизвестная абракадабра. Смысл не доходит, строчки расплываются перед глазами. Отвернулась к окну, чуть запрокинула голову, закатила глаза, чтобы слезы не полились по щекам, а как-нибудь вернулись обратно.

Уже звонок прозвенел на перемену, а Вика не торопилась вставать с места, сидела, тупо глядя в незаполненные листы теста. Одноклассники давно ушли, только Жорик топтался возле своей парты, то есть опять рядом.

– Вик, что с тобой?

– Ничего. – Отодвинула его рукой, поднялась, прошла к учительскому столу. – Наталья Анатольевна, а когда можно прийти переписать?

Вика говорила сквозь зубы. Чтобы мышцы на лице оставались твердыми и напряженными. Чтобы не расслабиться, не скривиться. И чтобы губы не задрожали.

Биологичка застыла, ухватившись за протянутые Викой листочки, вскинула брови, озадаченно округлила глаза.

– Господи, Полетаева! Я еще даже не проверила. – Она дернула листочки к себе, не замечая, что они не заполнены и даже не подписаны. – У тебя разве проблемы с биологией в прошлой школе были? Я видела – пятерка в свидетельстве. Может, и не придется переписывать.

– Придется. Я ничего не сделала.

– Почему? – У биологички глаза еще шире распахнулись. – Целый же урок в распоряжении был. Сорок пять минут. Даже больше, чем нужно.

Почему? Правду сказать? Да никто же не поверит, что их любимчик Захаров способен на такую подлость. Да и закладывать одноклассника как-то по-свински. Пусть даже он сам свинья порядочная.

– Я отвлеклась. Задумалась. О своем.

– О чем это? – Теперь глаза биологички засияли любопытством, а Вика сильнее стиснула зубы, губы сжала. Ну что за странный интерес, в самом деле? Но учительница допытываться не стала, поняла, что Вика с ней откровенничать не собирается, правильно оценила ее суровый негодующий взгляд. – Ладно. Сегодня я не смогу. Приходи завтра после шестого урока. Договорились?

– Ага. Спасибо.

Двинулась к выходу, вышла из кабинета.

Жорик. Везде, всегда, опять. Словно воплощение страшного рока, нет, нелепого рока, всю жизнь преследующего Вику.

Торчал возле двери, караулил.

Ну чего ему еще надо?

– Вик! А хочешь, местами поменяемся. Я на твое сяду, ты – на мое. Я с Полинкой Киреевой сижу. Она ничего так. Правда, учится не очень.

Вика застыла на месте.

Вот так Жорик! Он заметил, что между Викой и ее соседом по парте произошло, подслушал, о чем она с биологичкой разговаривала, и все понял. Теперь готов вместо Вики на амбразуру броситься в благодарность за дружеское общение. Оно того стоит? Хотя ему-то возле Захарова ничего не угрожает: ни долгов, ни счетов никаких между ними нет.

– Жор, правда?

– Ага. – Решительно кивнул головой, а вид такой гордый. И довольный.

– Ладно. Спасибо.

Вместе вошли в кабинет, двинулись вдоль по проходу. Тоже почти вместе. Вика чуть впереди, потому что для двоих слишком узко. Уселась на Жориково место. Полинка Киреева посмотрела на нее без удивления. Ей без разницы, еще даже и выгодней: у Вики по всем предметам ровно, не отлично, так хорошо, а у Жорика с гуманитарными беда. Валерия Михайловна при взгляде на него горестно вздыхает и безнадежно машет рукой.

Жорик прошел к Викиному стулу, плюхнул на парту сумку. Захаров, до того остававшийся безучастным (смотрел в окно, руками подпирал подбородок – опять, что ли, дремал?), вскинулся, озадаченно уставился на нового соседа.

– А это еще что?

– Я с Викой местами поменялся, – невинно доложил Жорик.

Захаров скривил физиономию, прищурил один глаз.

– А у меня разрешения спросил? – И положил на парту руку, сжатую в кулак. Очень красноречиво! – Теперь быстро меняйся обратно.

Жорик стойко держался, не уходил, но и не садился, возвышался над партой и, получалось, смотрел на Захарова сверху вниз. Еще и поинтересовался, довольно решительно, хотя и миролюбиво:

– Зачем? Тёма, тебе-то не все ли равно?

– Зачем? – переспросил Захаров, словно уточнить хотел, правильно ли расслышал, но объяснять не стал. Подхватил со стола Жорикову сумку и швырнул через проход, к его законной парте, как раз к Викиным ногам. – Брысь отсюда!

И сразу поднялся, задвинул ногой оказавшийся на дороге соседний стул, оттолкнул плечом Жорика, прошагал прямиком к Вике, которая уже устроилась на новом месте.

– Встала. Пошла.

– Ага, щас, – хмыкнула Вика, вроде бы невозмутимо, но, если по-честному, жутковато стало.

Пялилась в столешницу, боясь поднять глаза. Прижала к себе сумку, чтобы Захаров и ее так же не швырнул. Но тот и не думал с мелочами заморачиваться, взялся сразу за Вику. Ухватил за плечо, выдернул со стула.

Вот ведь силищи у придурка!

Вика подскочила, качнулась, потеряла равновесие, навалилась на захаровскую грудь, врезалась носом в его плечо. Только сумка между ними. И голос тут же, резкий, возмущенный, взрослый. Классной – Валерии Михайловны.

– Полетаева! Захаров! Забыли, где находитесь? Совсем стыд потеряли?

Стыд-то тут при чем?

– Давайте вы свои пламенные объятия до другого времени и места отложите. А здесь школа все-таки. И урок уже начался.

Пламенные что? Какие еще объятия?!

Вика отпихнула Захарова сумкой. Хотела возразить, объяснить, что классная все не так поняла, что у них тут, скорее, наоборот, драка.

– Это не…

– Признания тоже потом, – категорично перебила Валерия Михайловна.

Да что ж такое? Щеки медленно наливаются огнем. Неужели Вика краснеет? От смущения? Почему? Все же не так. Ей стесняться нечего. Совсем-совсем.

Со стороны наверняка по-дурацки смотрелось, но ведь не она виновата. А Захаров уже невозмутимо дотопал до места, словно случившееся его никоим образом не касалось. С него как с гуся вода. А Вика и Жорик так и торчали в проходе, растерянные и смущенные, не зная, куда садиться. Жорик ждал, что Вика выберет, а Вика…

– Ну что там у вас еще? – опять возмутилась классная. – Долго вы нас задерживать собираетесь?

Жорик наклонился, поднял с пола сумку и… уселся за парту с Захаровым.

Вика замерла на мгновенье, боясь предположить, что дальше случится. Но ничего не случилось. Захаров в сторону Жорика даже не повернулся, только, глядя прямо перед собой, выдал короткий чмокающий звук. Похоже, означавший чей-то близкий скоропостижный конец. Жорика. Или ее, Викин. А возможно, обоих сразу.

После звонка на перемену Захаров выскочил из кабинета в числе первых. И к лучшему. Вика не особо торопилась, и Жорик тоже. Чуть ли не последними вышли в рекреацию, шагали, не торопились. У Жорика лицо было сосредоточенное, будто он к чему-то важному готовился. Да и у Вики, наверное, такое же. Потому что неизвестно, что ждало их дальше, перспективы вырисовывались совсем нерадужные. Свернули за угол и сразу наткнулись на Захарова.

Он стоял, привалившись плечом к стене, ждал. Как только увидел перед собой Жорика, ухватил за галстук и поволок за собой, словно бездомную собаку в ловчей петле. И Жорик так же упирался, расставлял лапы, то есть ноги, и мотал головой. Но сильно ли посопротивляешься, когда у тебя веревка вокруг шеи? И все, кто был в коридоре, видели, и никто не заступился, никто ни слова против не сказал. Потому что – Захаров. Ему все можно. А у Жорика роль клоуна, всеобщего посмешища. Перетерпит очередное унижение. Переживет.

Захаров увел его в закуток возле кабинета завхоза, прижал к стене, но галстук из руки не выпускал, накрутил на кулак, так что голова у Жорика наклонилась вперед, и что-то там выговаривал. Прямо в ухо.

Жорик слабо трепыхался и пытался высвободиться. А Вика… Вика ведь тоже стояла и смотрела. Как остальные. И вмешиваться не торопилась. Хотя точно знала: все из-за нее. Значит, ее безучастность и топтание в стороне в десять раз подлее, чем остальных.

Но что она могла сделать против Захарова? Она же для него чуть значительнее пустого места. И по восприятию, и по силе. Он на нее внимания не обратит, легко отпихнет в сторону, как недавно сдернул со стула. И все-таки они будто сами получились, эти несколько шагов в сторону закутка.

Вблизи Жорик не очень-то походил на испуганного, лицо, скорее, выражало недоумение. Он что-то бормотал прерывающимся голосом, Вика не расслышала. Зато Захаров вещал громко и четко:

– Ты сам подумай. Она как учится? Хорошо. А у тебя по русскому и литературе трояк еле выходит. Оно мне надо?

– Но ты же… ты же… – промямлил Жорик.

Разговаривать ему было неудобно, натянутый галстук сдавливал горло, и Вика испугалась, что сейчас Жорик придушенно захрипит.

В общем, без вариантов. Вика с силой втянула воздух, распрямилась и ринулась в бой.

– Отпусти, придурок. Чего ты ко всем цепляешься? – Подскочила к Захарову, хотела схватить его за руку, но все-таки не решилась. Да и когда просто говоришь, без лишних телодвижений, весомей получается, уверенней. – И тоже подумай. Мечтаешь, я за тебя все уроки делать буду?

Захаров повернул голову, смерил Вику снисходительным взглядом, от макушки до туфель.

– А то.

И опять отвернулся. Слишком мелка помеха, чтобы обращать на нее много внимания.

Только бы не смутиться, не сдаться, не отвалить с позором.

– Ага. Как же? Я тебе что, рабыня?

Захаров не ответил. Только хмыкнул. Очень красноречиво хмыкнул. И опять посмотрел.

Вика тоже посмотрела. Захарову. Прямо в глаза.

Они у него буровато-зеленые. Как болото. Топкие.

Бр-р-р! Гадость.

– И не мечтай! – Процедила возмущенно сквозь зубы. – Больше никогда.

Захаров отпустил Жориков галстук, всем корпусом развернулся к Вике.

– Ты серьезно?

– Серьезно. Не надейся.

Еще хотела добавить: «Я тебя не боюсь». Но что-то уж слишком патетично звучало, по-киношному. И вообще, не слишком подходило. Смелости Вике как раз и не хватало. Не только на словах, на деле. Дать по рукам, когда тянутся к тетради, наорать от души. Пусть даже посреди урока. Пряталась за скромностью и словом «неудобно».

Хватит!

– Понял? – уточнила Вика, по-прежнему глядя Захарову в глаза, а потом повернулась к нему спиной и отправилась дальше.

Добралась до нужного кабинета и даже не раздумывала, уселась на свое прежнее место.

Значит, судьба у нее такая. Трагическая. Нельзя же свои страдания постоянно на посторонние плечи перекладывать, прятаться за чужую спину. Тем более она у Жорика не больно-то широкая и надежная. И шея слишком тощая, чтобы Захаров его каждую перемену, словно на поводке, за галстук таскал. А Вика и правда не боится.

Сосед заявился в класс перед самым звонком. Увидел, что Вика на своем месте, ухмыльнулся самодовольно.

Ну и пусть ухмыляется. Вика ясно сказала, что больше ничего за него делать не будет. Вот не будет, и все. Даже если ей двойки ставить начнут за невыполненные задания. Переживет. Исправит потом, после уроков. Как биологию.

Глава 7

Как и договаривались с учительницей, Вика явилась переписывать тест. Конечно, нетрудно второй раз ответить на те же самые вопросы, но обидно. И все из-за кое-кого.

У кабинета биологии уже топталась девушка, совершенно Вике незнакомая. На полголовы выше, широкоплечая. Если бы не длинные темные волосы, забранные в хвост, и не одежда, Вика со спины приняла бы ее за парня. Еще и стояла ссутулившись, опустив голову, словно хотела выглядеть меньше.

– Тоже тест переписывать? – подходя, поинтересовалась Вика.

Девушка к ней не повернулась, ответила, по-прежнему глядя в пол, едва слышно:

– Не совсем.

Будто через силу слова выдавила, и сразу понятно: дальше расспрашивать бесполезно. Или совсем на ультразвук перейдет, или будет молчать, как партизан на допросе.

А Вика считала, это она такая жутко стеснительная: первой ни к кому не подойдет, не заговорит, но тут что-то вообще запредельное. Обращаешься к девушке, а она мало того что еле отвечает, так еще, словно улитка, норовит съежиться и в раковину спрятаться, и очень жалеет, что на самом деле раковины у нее нет.

Вика распахнула дверь кабинета.

– Идем?

Девушка молча кивнула, двинулась следом.

Наталья Анатольевна сидела за учительским столом, увидела их, улыбнулась.

– Как вы одновременно. – Перебрала бумаги, нашла и протянула Вике знакомые уже листы. – Садись на свое место, чтобы мы тебя болтовней не отвлекали. А ты, Ассоль, бери стул и ставь поближе.

Кто?

Вика застыла на середине шага, оглянулась.

Как биологичка сказала? Ассоль? Эта до невозможности скованная девушка, не отрывающая глаз от пола?

Нет, лицо-то у нее вполне миленькое, но даже не во внешности дело. Гриновская Ассоль – она же такая… словно парящая над морем птица или лодочка, летящая по волнам, с парусом, наполненным ветром. Словно нежный первоцвет или лиричная строчка сонета. Она никогда не будет ходить ссутулившись, глядя исключительно под ноги, и косноязычно шептать в ответ на самый обычный вопрос.

– Вика, что-то не так? – поинтересовалась Наталья Анатольевна, заметив ее озадаченный взгляд.

– Нет. Все нормально, – торопливо откликнулась Вика, устремилась к своему месту, плюхнулась на стул, уставилась в печатные строчки. Но почти не воспринимала, что читает – хорошо, по второму кругу, – прислушивалась к разговору за учительским столом.

– Ассоль, учебный год еще только начался, а у тебя уже два дня пропущено. Ты болела?

Девушка что-то прошелестела в ответ, Вика только по кивку догадалась – скорее всего, это было «да».

– Тогда где справка от врача?

Наверное, биологичка была классным руководителем Ассоль (Вика, даже когда мысленно произносила имя, неуверенно запиналась) и теперь прорабатывала ее за прогулы. Хотя на проработку не очень походило. Наталья Анатольевна говорила мягко и осторожно. Почти как врач с тяжело больным пациентом.

– Так меньше трех дней можно без справки, – впервые выдала Ассоль достаточно длинную фразу.

– Тогда нужна записка от родителей, – напомнила учительница. – Но, как я понимаю, родители не в курсе твоего недомогания. Ведь правда?

Девушка промолчала, но тут и без слов все ясно. Хотя очень трудно представить зажатую Ассоль в роли злостной прогульщицы.

Вот же повезло. С именем. Наверняка многим покажется забавным. Тем более если такой диссонанс с внешностью. О чем только родители думали? Надеялись, с подобным именем дочка у них вырастет в романтическую, мечтательную, возвышенную натуру? Ну, с возвышенной натурой, в общем, получилось. Исходя из чисто физических параметров.

Интересно, какая у нее фамилия?

– Ассоль, надо посещать школу, – внушала Наталья Анатольевна. – Ты только создаешь себе лишние проблемы. Разве тебя здесь кто-то обижает?

– Нет, – теперь Ассоль не кивнула, а мотнула головой и неожиданно разразилась долгой возмущенной речью, хоть и смотрела по-прежнему не в лицо собеседника, а в столешницу или в бумаги, лежащие перед биологичкой. – Мне просто здесь неинтересно. Разве я плохо учусь? Или отстаю от остальных? Я дома все задания делаю. Даже больше, чем задают. Почему я обязательно должна приходить сюда каждый день? Это же просто формальность.

Наталья Анатольевна задумалась.

– Попроси родителей перевести тебя на домашнее обучение.

– Они не согласятся. Я уже просила.

– Я бы на их месте, скорее всего, тоже не согласилась. Потому что… – Биологичка поджала губы, прежде чем сказать: – Ну, не выход это. Отгораживаться от мира. Даже если он не совсем такой, как тебе хочется.

– Я не отгораживаюсь, – упрямо возразила Ассоль. – Я просто в школу не люблю ходить. Но я же и без нее учусь. Просто в то время, когда мне удобно. Меня не надо заставлять. Я сама.

– А как же общение? Друзья?

Наталья Анатольевна все правильно говорила, но… С последними вопросами она явно промахнулась. И невооруженным глазом видно: нет у Ассоль тут никакого общения и друзей нет.

Или это лишь для Вики настолько очевидно? Как для такой же одиночки с большим стажем. И Ассоль ее догадки подтвердила.

– Мне не надо общения. Я и одна могу. Я даже люблю – одна.

Вика тоже любит. Иногда. Это приятно, если знаешь, что в любой момент можешь обратиться к кому-то, позвонить, сходить в гости или погулять. А если у тебя на выбор только одиночество и… одиночество? Вечный необитаемый остров. Кто-то мечтает сбежать на него от людей. А кто-то, наоборот, сбежать с острова к людям. Или, по крайней мере, жить на нем не одному, а с кем-то еще.

– Вика! Как у тебя дела? – выдернул из размышлений голос Натальи Анатольевны.

– Сейчас-сейчас. Уже доделываю.

И пришлось по-настоящему углубиться в тест, чтобы разделаться с ним быстрее. А когда Вика принесла его к учительскому столу, Ассоль уже ставила на место стул, на котором сидела.

Чем закончился ее разговор с классным руководителем, Вика пропустила. Да, скорее всего, ничем. Наталья Анатольевна взяла слово, что девушка будет исправно посещать школу. Ассоль это слово дала, но вот собиралась ли его держать – вопрос.

Ассоль потянула за ремень лежащую на столе сумку, та перевернулась, рассыпав содержимое. Тетрадки, учебники, ручки. Прямо к Викиным ногам шлепнулся блокнот, такой, в котором можно перекидывать листы, на пружинке. Он был открыт на одной из страниц. Вике и всматриваться особо не пришлось, сразу бросились в глаза строчки, написанные ровным округлым почерком. И рисунок. Очень даже неплохой рисунок.

Что-то невероятно знакомое. Вытянутое лицо, черные волосы до плеч, широкая мантия и палочка в руке. Кажется, это Снейп в молодости. Еще во времена своей учебы в Хогвартсе. Принц-полукровка.

Вика потянулась, чтобы подобрать блокнот, но Ассоль ее опередила. Стремительно присела, схватила, прижала к груди и отвернулась. Чтобы никто не видел, как она прячет свое сокровище в сумку. Вика, наверное, точно так же себя бы вела. Только от руки она уже не пишет и рисовать особо не умеет. И ноутбук в школу не таскает. Но дома она скорее опускает его крышку, когда мама или папа заходят в комнату. Хотя они думают, что Вика в интернете сидит.

Как вместе вошли, так и вышли вместе. И дальше – одна дорога. К лестнице, вниз, к раздевалке. Внутри школы маршруты строго ограниченны. Ассоль не отставала, но и не убегала вперед, несла сумку, обхватив ее руками, прижимая плотно. Боялась, что та опять перевернется и тайна снова откроется. Или не тайна?

– А можно я спрошу? – не удержалась Вика. – Про блокнот.

Она заметила, как Ассоль моментально напряглась, губы сжала. Затаилась. Не согласилась, но и не возразила. Значит, можно спрашивать? Или лучше, лучше…

Сердце замерло, в груди стало пусто и прохладно, словно Вика в пропасть прыгнуть готовилась.

– Я роман пишу. Фэнтези. Ты тоже?

– Я? – Ассоль начала краснеть, как будто это она призналась. – Нет. Я… – Кажется, она дышать перестала. Ага. Еще один прыгун в бездну. – Фанфик. По Гарри Поттеру.

Вика не ошиблась. Не только в своей догадке про блокнот и Снейпа, а еще и в том, что первый раз (Таньку лучше не считать) кому-то рассказала о своем увлечении. И уже не страшно. Даже хорошо, ведь наконец-то можно поговорить, не боясь, что тебя примут за сумасшедшую.

– Я тоже как-то фанфик пробовала. Давно еще. По Котам-воителям.

– Получилось? – осторожно поинтересовалась Ассоль.

– Да ну. Мне тогда лет десять было. Пересказала почти то же, что уже в книгах есть. Только своими словами. А… – Вика хотела назвать по имени, но, оказалось, вслух его произнести еще труднее, чем про себя. Так странно звучало. – Можно, я тебя Асей буду называть?

Ассоль застыла на мгновение. Обиделась? Нет.

– Так даже лучше.

Когда проходили мимо столовой, из дверей вырулила Марго.

– Привет! – воскликнула она, увидев Вику с Асей и нисколько не удивившись, что они вместе. – А у вас чего, сегодня семь уроков?

Посчитала, что Ассоль с Викой в одном классе учится. А та даже не в десятом, в девятом. Марго действительно не всех из параллели помнит.

– Не, я тест по биологии переписывала, – честно доложила Вика.

Ася ничего не сказала. При появлении нового человека опять заползла в свою раковину, но хотя бы не убежала испуганно. Марго требовать дополнительных разъяснений не стала, сообщила:

– А я пообедать решила. Самой готовить влом. Куда-нибудь еще тащиться не хочется. Здесь, конечно, не ресторан, но вполне так. – Посмотрела на Вику. – Ты сейчас куда? Домой?

– Ага.

– А пойдем ко мне, – неожиданно предложила Марго. – Типа ответного визита. Таких пирогов у нас, конечно, не бывает, но конфеты и печенюшки найдутся. Наверное. Ну, чай-кофе точно есть.

– Пошли.

– А ты? – Марго перевела взгляд на Асю. – Идешь?

Та, скорее всего, не представляла, что разговор мог касаться и ее. Даже вечно опущенную голову вскинула, уставилась на Марго, на ее рот. Как будто только что произнесенные слова могли стать видимыми и до сих пор витали где-то в районе губ. А Ася хотела их перечитать, удостовериться, что поняла правильно.

– Ты идешь? – повторила Марго. Словно специально – не перечитать, так еще раз услышать.

– Иду, – нерешительно шепнула Ася.

На улице, недалеко от крыльца – угадайте с трех раз! или одного достаточно? – торчал Жорик. Вика едва не рассмеялась.

– Ты-то чего здесь делаешь?

– Ну-у, – смущенно протянул Жорик, скосил глаза на Асю, которую никак не ожидал увидеть. – Надо же узнать. Написала тест?

– Само собой. Я же и первый раз написала.

Ох, вырвалось. Хорошо, что остальные не в курсе и спрашивать не собираются.

Разумеется, Жорик тоже увязался в гости к Марго. Предсказуемо и естественно, и Вику уже нисколько не смущало. Еще больше смирилась с судьбой. В школе – каторга за последней партой под надзором Захарова, а после – клуб одиноких сердец.

Очередное заседание. И теперь на одного члена больше. «Фрики всех стран, соединяйтесь!» И наверное, Викина обязанность представить нового участника.

– Это А… – Вика умолкла, растерявшись. Как назвать? Полным именем?

Ассоль решила сама:

– Ася.

– Она из девятого, – добавила Вика.

Квартира у Марго оказалось необычной. Двухуровневой. На втором этаже, в мансарде, ванная и две небольшие комнаты, а на первом этаже объединенные в общее пространство кухня и гостиная. Места более подходящего для «заседаний» не придумаешь.

– Вы проходите, садитесь, где понравится, – распорядилась Марго, бросив под вешалку свою школьную сумку.

На этот раз, когда позже разбредались по домам, первой добралась до нужного объекта Вика, а Жорик с Ассоль отправились дальше. Вика проводила их задумчивым взглядом.

Смотрелись они очень гармонично. Почти одинаковые по росту и даже по телосложению. Два сапога – пара. А почему бы и нет?

Глава 8

Добираясь от автобусной остановки до дома, Вика решила срезать через дворы. Пространственным кретинизмом она не страдала, скорее наоборот, рано или поздно выходила к нужному месту, даже когда считала себя заблудившейся. Срабатывал внутренний компас, как у летящих первый раз на зимовку птиц. Или у собак, увезенных далеко от дома, но все-таки добравшихся до него через все препятствия и расстояния.

После недавнего сильного дождя лужи еще не высохли, а земля в некоторых местах больше напоминала грязь, густую, смачную, которая так притягивала в глубоком детстве. Очень хотелось потопать по ней или даже пошлепать руками, чтобы темные жирные брызги разлетались во все стороны, а под ладонями громко хлюпало и чавкало.

Но когда на тебе новые сникерсы цвета топленого молока и светло-голубые джинсы, а продолжительность жизни измеряется не тремя годами, разумно стараешься ее обойти. Что сделать довольно сложно, если поперлась по узкой тропинке между клумбами и детской площадкой, огороженными невысоким заборчиком. А тут еще непредвиденное обстоятельство в виде несущегося навстречу малыша со шкодливой улыбкой на губах. Совсем маленького, наверное, только недавно научившегося как следует ходить. Годовалого или немногим постарше.

Он так разогнался, что не справился с движением. Ноги чуть поотстали, а верхняя часть туловища устремилась вперед. Если бы не Вика, малыш бы упал. А так устоял, навалившись ей на ноги, вцепившись в светло-голубые брючины.

Почему Вика так акцентировалась на их цвете? Да потому что ручонки малыша были черными и липкими от той самой соблазнительной грязи.

– А-а-а! – выдавила Вика, глядя на запрокинутое кверху довольное личико. Ругать и сердиться на малыша невозможно, но все-таки хочется заглянуть с упреком в глаза его родителей. Или с кем он здесь? – Ты чей такой?

А вот и ответ.

– Вовка-хрюшка! – раздалось совсем рядом. – А ну иди сюда!

Кто-то перешагнул через огораживающий детскую площадку заборчик, протянул к малышу руку, поймал за капюшон курточки.

«Кто-то». Разум отказывался принимать реальность, но она нагло заявила о себе насмешливым хмыканьем и словом:

– Привет!

Захаров наклонился, подхватил малыша под мышки, оторвал от Викиных ног, перенес через заборчик, назад, на площадку, пригрозил с нарочитой суровостью:

– Только попробуй еще раз удрать.

Малыш не испугался, снова шкодливо улыбнулся, но не рванул с места, а полез в песочницу. Захаров внимательно следил за его передвижениями, но стоял по-прежнему возле Вики. А Вика стояла в ступоре. С трудом удалось выдавить из себя:

– Это – твой?

Он вечно спит в школе, и подружка у него довольно взрослая, и отношения у них, скорее всего…

– Мой, – спокойно подтвердил Захаров, опять усмехнулся и добавил: – Но не в том смысле, в каком ты подумала. Брат.

Брат. Ну конечно. Ну самое же очевидное.

– А я что, по-твоему, подумала? Я так и подумала, что брат! – праведно вознегодовала Вика. Не признаваться же.

Как он вообще догадался, что Вике в голову пришло? Или – глупые мысли не скроешь, они оказывают слишком большое влияние на выражение лица?

Захаров усмехнулся в третий раз, но ничего не сказал. Глянул на украшенные грязными отпечатками детских ладошек Викины джинсы, и на губах его обозначилась почти та же удовлетворенно-шкодливая улыбка, как и у младшего брата.

Йогурт вспомнил, «дыня-манго». И почувствовал себя отомщенным. Но Вика, между прочим, тогда извинилась, а Захаров даже не думал и злорадства своего не скрывал. Вернулся на детскую площадку, подошел к песочнице.

– Вовка, выползай! Идем домой. Установленный срок отмотали.

Обхватил малыша одной рукой поперек туловища да так и понес под мышкой в противоположную от Вики сторону, а тот болтал ногами и радостно повизгивал. Вовка-хрюшка.

Все-таки это была какая-то другая реальность.

У Вики нет ни брата, ни сестры, и родители никогда о втором ребенке не заговаривали. Или она легко забывала подобные разговоры, пока они не угрожали превратиться в реальность. Странно и неуютно осознавать, что придется делить с кем-то комнату и родительскую заботу. Но наверное, главное – комнату.

Все-таки он необходим – собственный необитаемый остров. Где можно побыть одному, где тебя никто не достанет. Но желательно не отделенный километрами водной поверхности от Большой земли.

Своя комната в этой роли идеальна. Спрятался в ней – отгородился от мира. Соскучился по людям – просто открой дверь.

Но иногда, наоборот, представлялось: хорошо бы кто-нибудь был. Лучше – сестра, и не с такой разницей в возрасте, как у Захарова, а в год или два. Можно даже близнец. Чтобы была не только родственницей, но и подругой. Которая точно никуда не денется.

Ну ладно. Несерьезно все это. И сейчас уж точно не то время, чтобы просить у родителей братика или сестричку.

А вообще, интересно. Захаров с младенцем. Гораздо неожиданней всех его прошлых выходок. Вика давно уяснила, что с подлостями и гадостями у него не заржавеет, а тут – абсолютно не в тему. Не вписывается. И чего теперь от него ожидать?

* * *

Дверь в кабинет математики оставалась закрытой, но туда никто особо и не рвался. Десятый «А» толпился в коридоре, рядом возились школьники поменьше, наверное, класс шестой. Вика брела, нога за ногу, не снисходя до окружавшей ее суеты, мысленно разрабатывала новый эпизод своей книги.

Договорились с Ассолью обменяться творениями, и от этого жутко волнительно. Нужно еще раз все перечитать и дописать до конца начатую главу. И кажется, Вика наконец-то придумала имя для главного героя. Как ни странно, оно действительно начинается на «Ар». Вот ведь заклинило на мысли. Ар…

– Полетаева, иди сюда!

Вику моментально вырвало из придуманного мира. Будто сирена включилась и автоматика запустила объявление: «Внимание! Сработала пожарная сигнализация. Просьба срочно покинуть помещение…» Но тут ей другой маршрут предлагался.

– Зачем? – она с недоверием посмотрела на Захарова.

– Ну пожалуйста.

Вика растерялась. И от искренних интонаций, и от этого «пожалуйста». Но все равно лететь на всех парах к Захарову не торопилась, топталась в нерешительности. Тогда он сам оттолкнулся от подоконника, сделал несколько шагов навстречу, взял за локоть, потянул к себе.

Вика и предположить не могла, что он планирует. Если бы догадалась, не стояла бы истуканом и Захарову не удалось бы воплотить задуманное столь легко. Обнять, прижать к себе, так что у Вики спина сама выгнулась, голова чуть запрокинулась назад, и поцеловать. Не просто прикоснуться, а аккуратно сдавить Викину нижнюю губу своими.

У нее еще, как нарочно, рот от изумления приоткрылся. А потом глаза на лоб полезли, и все слова из головы вылетели. Одни междометия остались:

– А… ы…

Уперлась в захаровскую грудь руками, пытаясь оттолкнуть, но он уже сам отпустил.

– Все. Можешь идти.

– А… о…

Блин!

Немая сцена, как в «Ревизоре». Все вокруг застыли в нелепых позах и пялились на Вику. Она и сама застыла, судорожно ловила ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. А Захарову опять хоть бы что. Вернулся к подоконнику, подхватил с него сумку и потопал к открывшейся двери кабинета математики.

Чего это вообще было?

Нет… ну… конечно…

Аааааа!

Как собраться с мыслями? Особенно под чужими взглядами. Одноклассники проходят мимо и осматривают, будто музейный экспонат. И ощущение от прикосновения до сих пор остается на губах. Оно вроде бы и приятное, но в то же время какое-то гадкое.

Почему?

Да потому что это был первый Викин поцелуй. Первый в жизни! Значит, должен быть самым желанным, самым невероятным, самым сладким. С любимым человеком.

И где все это? Где?!

Неисправимо испорчено, испоганено. Превращено в прикол, нелепый спектакль на глазах у посторонних. А это: «Все. Можешь идти» в финале! Паршивей не придумаешь.

Ну какая же он скотина!

Пройти в кабинет, к своей парте и с размаху врезать сумкой ему по башке! Или сделать вид, будто ничего не произошло, забыть, как страшный сон?

Первый поцелуй… Вот такой? С Захаровым?

Можно, можно, можно не считать?

Вика сжала губы, прошла в кабинет к своей парте, но бить по башке никого не стала, только грохнула сумкой об стол. Так что ручка соседа подпрыгнула и покатилась к краю. Захаров прихлопнул ее ладонью, и все, больше никакой реакции. А уже на следующем уроке, литературе, ждал новый сюрприз.

Валерия Михайловна озадачила всех докладами по поэтам Серебряного века. Причем один доклад на парту. Все-то сидели кто с кем хотел, и проблем не было в том, чтобы выполнить задание вместе: подготовить небольшой рассказ, подобрать к нему фотоматериалы и прочитать одно стихотворение для примера. А Вика сразу поняла, кому придется отдуваться в одиночку, и многозначительный взгляд Захарова ее предположения убедительно подтвердил. Но Вика сделала вид, что не заметила этот взгляд.

Она, между прочим, предупреждала. Не намеками – прямым текстом. Что задания за Захарова выполнять больше не будет. Ни за что и никогда. И доклад этот – не будет. Не ябедничать же потом, что сделала все сама, а сосед даже ни капли не помог. Лучше совсем не приниматься.

Отхватит Захаров пару, тогда твердо уяснит, что Викины обещания не пустые, что она не позволит у себя на шее сидеть. Правда, она тоже пару отхватит, если не подготовится. И пусть! Перетерпит.

– На следующем уроке, – Валерия Михайловна обвела задумчивым взглядом класс, – слушаем Горельникова со Смирновым и Полетаеву с Захаровым.

Уже?

До следующего урока литературы всего три дня. Хотя так даже лучше. А то Вику изведут мысли о невыполненном докладе и неотвратимой двойке, и она не вынесет и нарушит свою пламенную клятву.

Нет! Не нарушит. Ни за что.

Но до чего же трудно удержаться!

Все-таки дома Вика полезла в интернет, нашла биографию поэта.

Им достался Бальмонт. Красивая фамилия, аристократичная, немного высокомерная и манерная по звучанию. Наверняка французского происхождения. И так странно потом читать про место рождения – сельцо Гумнищи. Даже не село – сельцо.

– Бальмонт, – произнесла Вика, разделив на слоги и чуть потянув ударный «о», попробовала на слух.

Можно использовать в своей истории. Назвать второстепенного героя – любителя интриг, относящегося ко всем остальным с легким презрением, который может оказаться и врагом, и другом одновременно.

Вика выделила часть текста, собираясь перенести его в файл, но вовремя спохватилась.

Не-не-не-не! Даже на всякий случай не будет.

Она скорее закрыла окошко с биографией, но решила еще глянуть стихи. Все на одной странице.

Словно лестница от неба до земли. Бесконечный столбик коротких строчек неравной длины. Названия выделены жирным шрифтом. Много-много разных слов.

Случайно или нет взгляд зацепился именно за эти?

Есть поцелуи – как сны свободные,

Блаженно-яркие, до исступления.

Есть поцелуи – как снег холодные.

Есть поцелуи – как оскорбление.

О, поцелуи – насильно данные,

О, поцелуи – во имя мщения!

Какие жгучие, какие странные,

С их вспышкой счастия и отвращения!

Вика коснулась пальцами губ.

Вот уж точно «странные». До сих пор не подобрать объяснений – зачем?

Просто прикольнулся, ошеломил присутствующих? Или не сдержался, открыл свои тайные чувства?

Да ну, глупости! У Захарова девушка есть, и Вике он на фиг не сдался. Ну, симпатичный, высокий, сильный. И что? Самонадеянный, грубый, нахальный. И скорее всего, из стиха тут самой подходящей будет строчка про оскорбление.

Показал, что Вика по-прежнему в его подчинении, использует ее как хочет. Списать надо – списал, засвербило, захотелось поцеловаться – поцеловал. Специально выбрал момент, когда вокруг народу побольше, чтобы все узнали.

А стихотворение называется «Играющей в игры любовные». С родом причастия тут явная ошибка.

Вика пошевелила мышкой, курсор заметался по экрану и остановился на надписи «Биография». Палец на автомате надавил на клавишу.

Ну что же такое? Мысли о докладе и грозящей двойке не дают покоя. Так и тянет плюнуть на гордость и сделать, чтобы угомонить беспокойно ворочающуюся совесть. Но на гордость плевать нельзя.

Наверное, Вика впервые в жизни осознанно бойкотировала домашнее задание. Не то чтобы она всегда его добросовестно выполняла. Были случаи, когда забывала или просто лень становилось. Но это касалось самых обычных каждодневных домашних работ: упражнений, задач, примеров. А вот всякие там сообщения, презентации, сочинения, стихи наизусть – это она делала всегда. Потому и неуютно теперь.

Вика вздохнула, закрыла окошко браузера. Лучше вот так, чтобы не соблазняться.

И кстати. Про имя главного героя. Его звали Ардан. Ударение на первую «а». Почти анаграмма слова «дракон».

Дэлия вывернула из-за угла и сразу увидела хозяина замка. Ардан стоял почти на том же самом месте галереи, на котором ночью стояла она, и смотрел в то же самое окно. Наверняка на башню. Он был неподвижен и полностью погружен в себя. Руки скрещены на груди, подбородок чуть приподнят, губы сжаты в тонкую решительную черту.

Он знал про дракона. Не мог не знать. О том, что чудовище прилетает по ночам, кружит над замком, усаживается на башню.

Потому и запрещается выходить на улицу. Чтобы не оказаться у того в пасти.

Откуда дракой появляется и куда улетает потом?

Скорее всего, Ардап задавался теми же вопросами. Или решал, как избавиться от чудовища.

Внезапно он шевельнулся. Дэлии показалось: on каким-то образом почувствовал ее присутствие и сейчас повернет голову.

Убежать или остаться?

А зачем убегать? Она ведь не делала ничего предосудительного. Не таилась, не подсматривала. Просто остановилась и не решалась двинуться дальше, боясь нарушить чужое уединение.

Глава 9

Хорошо, что Марго попалась возле гардероба.

– Ты сейчас домой? – поинтересовалась Вика.

– Ага, – подтвердила Марго и посмотрела внимательно, словно знала заранее, о чем сейчас попросит Вика, и та попросила:

– А можно к тебе? – Но сразу спохватилась: наверное же, неприлично так нагло навязываться, сама ведь Жорика всегда осуждала. – Или давай погуляем?

Марго посмотрела еще внимательней. Она не любила ходить вокруг да около, говорила прямо, даже если получалось не очень тактично.

– Домой, что ли, не хочешь идти?

– Не хочу, – насупилась Вика. – Там ноут под рукой.

Ну да, мысли о несделанном докладе донимали не хуже зубной боли. И в голове прокручивались варианты возможных ситуаций: как Валерия Михайловна их вызовет на литературе и придется сознаваться, что ничего не подготовили. А учительница, конечно, спросит почему. И что отвечать? Как объяснить, чтобы не показаться полной дурочкой и не обидеть Валерию демонстративным отказом?

Еще немного подобных терзаний, и Вика наступит собственной гордости на горло, нарушит клятву и сделает этот долбаный доклад. Опять пойдет на поводу у Захарова, практически подпись свою поставит под договором на вечное услужение.

Марго фыркнула.

– А при чем тут ноут? Подцепил ужасный вирус, ожил и теперь пытается поглотить твой разум?

– Если бы.

Лучше стать прокачанным персонажем в компьютерной игре, чем бесправной золотой рыбкой для Захарова.

– Все из-за задания по литературе. Так и тянет его сделать. А нельзя.

– Нельзя? – У Марго изумленно выгнулись брови.

Вика глубоко вздохнула и наябедничала. По полной. Пожаловалась на свою тяжелую долю и беспринципного соседа по парте. Вся дорога до дома Марго на это ушла. О первой неудачной встрече Вика тоже рассказала, про йогурт. В голове прочно вбитым гвоздем навсегда засело: аромат «дыня – манго». Как припев из песни. Хотя и остальные встречи удачными не назовешь.

Только про поцелуй умолчала. Наверное, и так слухи по школе разнеслись. Или не разнеслись. Марго про него тоже не упомянула, не добавила для общей картины. Видимо, не знала. Когда подошли к подъезду, она достала ключи.

– Ну и кто твой сосед по парте?

Оказывается, за все время Вика ни фамилию, ни имя не назвала. Потому что у нее стойкое отвращение к этим словам.

– Захаров.

– Тёма? – Брови у Марго опять выгнулись от изумления.

– Ну да. – Вика насторожилась. – А еще какой-то Захаров в параллели есть?

– Нет, – мотнула головой Марго. – Но я чуть не подумала, что есть.

– В смысле?

Они зашли в подъезд и поднимались по лестнице.

– Такое ощущение, что ты про совсем другого человека рассказывала. Мы ведь раньше с ним в одном классе учились. А последние два года Тёма позади меня сидел. Нормальный парень. Всегда был, по крайней мере, и учился хорошо.

– Да? – недоверчиво уточнила Вика.

Щелкнул замок входной двери.

– Пойдем в мою комнату, – предложила Марго.

Вика согласно кивнула, особо не вникая в значение фразы, и они поднялись на второй этаж.

Марго зашла в комнату первой, остановилась, а потом вдруг стремительно сорвалась с места, схватила лежащую на кровати рубашку, скомкала и запихнула в шкаф не глядя.

Следит за порядком у себя в комнате. Да у нее и так практически идеально, с Викиной комнатой не сравнишь. Но Вика – натура творческая, ей разрешается, а когда все разложено строго по своим местам, фиг чего найдешь. И скучно.

Вика тоже прошла к кровати, уселась на краешек, поджала губы, сморщила нос.

– Это, значит, я такая неадекватная? Что со мной нормальные люди ненормально себя вести начинают.

– Да ладно тебе, – успокоила Марго. – Может, ты ему понравилась. И это Тёма так симпатию выражает. Неоднозначно.

– Ха, симпатию выражает. Детский сад, ясельная группа. И вообще у него же девушка есть. Совсем взрослая. Раза в полтора его старше.

– Чего? – в который уже раз удивилась Марго, уставилась на Вику.

– Ну, может, не в полтора. – Вика, конечно, слегка преувеличила. – Но за двадцать точно.

Она же собственными глазами видела. Хотя, возможно, опять слегка преувеличила. Темновато уже было, и взгляд предвзятый, и силу воображения стоит учитывать.

– Насколько я знаю, – сообщила Марго, – у него с Лизкой Топорковой что-то было. Раньше она в «В» училась, а теперь мы в одном классе. И ей шестнадцать, по-моему.

– Ну, может быть, – с легкостью согласилась Вика.

Ей без разницы. Шестнадцать, двадцать, двадцать восемь. Это уж Захаров пусть сам решает. Но зачем он тогда в школе при свидетелях с другой целуется, если его девушка рядом могла оказаться? А если как раз затем? Чтобы ревность у нее вызвать, например.

Да и хватит искать причины. Постановила же – забыть.

Тут у Марго мобильник запел, она вытащила его из сумки, посмотрела на экран.

– Я сейчас, – кивнула Вике и вышла из комнаты, не торопясь нажимать на значок соединения. Вика слышала, как телефон в коридоре распевал, а потом дверь хлопнула, и стало тихо.

Интересно, кто там такой, что Марго не решилась здесь разговаривать. Вике обычно все равно, слушают ее болтовню по телефону или нет. Ни о чем секретном она не говорит. А Марго как хочет, конечно, если ей так удобнее. Вика пока оглядится как следует. Но тут особо и осматривать нечего, почти никаких особенных украшений и мелких вещиц на виду: пара фотографий, несколько игрушек, ряд книг на полочке, самых разных.

Марго вернулась невозмутимая и спокойная: не определишь, приятный получился разговор или не очень. Она вообще сдержанная, на ее лице не увидишь ни выражения бурной радости, ни вселенской скорби. Небрежно бросила телефон на стол. Ничего не сказала, а Вика не стала спрашивать. А потом они вспомнили, что после школы поесть бы неплохо, и опять спустились вниз.

Проболтали за столом, даже не заметили, как время пролетело.

Домой Вика возвращалась, полностью погрузившись в свои мысли, смотрела вниз, следила, как мелькают собственные ноги, а потом вскинула глаза и…

Прямо на нее мчалось чудовище. Огромное, мохнатое, рыже-черное. Нос блестел, отвислые уши, словно крылья, взлетали вверх, приоткрытая пасть щерилась белым частоколом зубов. Улыбалась. Хотя считают, что животные не умеют улыбаться, но на этот раз точно попалось исключение.

И в выражении морды, и даже в движениях читалось восторженное упоение жизнью, захватившее зверя целиком. Пес несся по какой-то своей невероятной чудесной реальности, и Вика поняла: он настолько счастлив, что не замечает ничего вокруг, даже того, что впереди. И ее не заметит, легко сметет с пути и даже не почувствует, а она останется лежать на асфальте, вся в отпечатках собачьих лап.

– Берн, ко мне! – прозвучало жестко и резко, сбило бег пса.

Он нерешительно остановился, оглянулся, часто замахал хвостом.

– Ко мне! – повторилась команда, и пес послушно затрусил к хозяину.

Вика перевела взгляд на парня.

Не ровесник, а немного старше. Скорее всего, школу уже окончил. Он ухватил пса за ошейник, подошел к неподвижно застывшей Вике. Она так и не сдвинулась с места, словно превратилась в каменную статую.

– Испугалась? – поинтересовался с раскаянием и неподдельной заботой.

– Нет, – замотала головой Вика. Правда, не испугалась. – Просто подумала, что он меня сметет.

– Извини. – Парень понял, что качать права и скандалить Вика не собирается, пояснил доверительно: – Он еще не до конца из щенячьего возраста вышел. Всех любит, лезет общаться.

– Это щенок? – не поверила Вика.

Собачья макушка доходила ей до талии. Каким же он будет, когда вырастет? По плечо?

– Не совсем. Но ему еще года нет.

Парень потрепал сидящего у его ног пса по загривку, и сразу палево-рыжий хвост замел по асфальту.

– А можно погладить? – собрав волю в кулак, выдохнула Вика.

– Погладь, – разрешил парень.

Вика тоже коснулась широкого мохнатого затылка, провела ладонью между ушей.

Собак она любила, а гладить больших и лохматых – особое удовольствие. Но в данный момент дело было не только в этом. Гораздо больше хотелось оттянуть мгновение, когда они разойдутся в разные стороны, каждый по своей дороге.

– Только не приседай перед ним, – улыбнувшись, предупредил парень, – если не хочешь быть облизанной.

Вика тоже улыбнулась. Не получалось не ответить, губы сами растягивались. Потому что он такой был, такой…

Высокий, светловолосый, сероглазый. Именно таким Вика представляла Ардана. Но дело совсем не в этом.

– А какой он породы?

– Леонбергер.

– Я о такой даже не слышала.

– Это немецкая. По названию города.

Что бы еще спросить?

Вика с удовольствием выслушала бы подробную лекцию о происхождении породы и всю родословную Берна, лишь бы разговор длился дальше. Ведь если сейчас они расстанутся, вряд ли встретятся еще раз. Безумно обидно.

А если спросить? Примерно так: «Вы каждый вечер тут гуляете в это время?» Ничего ведь особенного. Просто спросить. Произнести несколько слов. И вопрос вполне невинный. «Вы каждый вечер…»

Пес поднялся и нетерпеливо закружил на месте.

– Ну хорошо. Идем, идем, – сказал ему парень. А Вике кивнул: – Пока. Извини, если все-таки испугали.

Да не испугали. Ни капли. Наоборот. Пусть бы даже Берн сбил Вику с ног. Тогда бы хозяину пришлось ее поднимать и провожать до дома. Потому что Вика наверняка бы прихрамывала, ну или еще как-нибудь недомогала, и ей было бы тяжело идти в одиночку. А дом, кстати, совсем рядом. И может, этот парень с огромной собакой тоже живет где-то поблизости, и шанс встретить его еще раз вовсе не такой уж и призрачный.

Высокий, светловолосый, сероглазый. А еще у него ресницы длинные и густые. И голос очень приятный. И сам он очень симпатичный. К тому же вылитый Ардан, только без вечной грусти во взгляде. Но это и хорошо. Одно дело сказка и совсем другое – реальная жизнь. В ней магические проклятия не особо к месту. Но что самое удивительное, Вика запросто разговаривала на улице с незнакомым парнем. Без дурацкого смущения и зажатости. Не робко лепетала нечто нечленораздельное, состоящее в основном из междометий, а нормально разговаривала. Вопросы задавала, хотя на самый главный так и не решилась.

Ну почему она такая рохля?

Вошла в квартиру, вспомнила про уроки, сделала кое-как, и мыслей ни о докладе, ни о литературе, ни о каком-то там Бальмонте даже не возникло. Вика все больше в окошко смотрела. А вдруг бы увидела собаку породы леонбергер и ее хозяина, как они домой возвращаются?

Не увидела, конечно. А за окном совсем стемнело, фонари зажглись, и окна в домах горели теплым желтым светом. Только луна над крышами – холодная, белая.

Вика открыла ноутбук. Нет, доклад и Бальмонт тут совсем ни при чем. Как все это далеко и бессмысленно.

– Ты что-то хотела? – поинтересовался Ардан у Дэлии.

– Да. То есть нет. – Поначалу растерялась та, потом взяла себя в руки и объяснила как следует: – Я просто хотела пройти, но побоялась вас потревожить.

– Обращайся ко мне на ты, – попросил Ардан и опять повернулся к окну.

Дэлия тоже повернулась к окну, посмотрела на башню. Память мысленно дорисовала картину: темное небо и дракон, казавшийся серебряным в лунном свете. А потом она почувствовала на себе пронзительный взгляд. Голос Ардана едва уловимо дрогнул, когда он спросил:

– Почему ты так смотришь? Эта башня какая-то особенная?

– Нет, не башня. – Дэлия понятия не имела, почему вдруг решилась все честно рассказать. Наверное, до сих пор сомневалась: явью это было или сном. – Я проходила здесь ночью. Не могла уснуть, хотела спуститься в гостиную и посидеть у камина. И видела на башне…

Чем дольше она говорила, тем мрачнее становилось лицо Ардана. Между бровями залегла морщинка, а серо-голубые глаза потемнели, стали стальными, холодными.

– … дракона, – закончила Дэлия.

– Может, тебе показалось? – предположил Ардан. Голос его стал сухим, неприветливым и жестким.

– Может. – Дэлия согласно кивнула, но в душе окончательно уверилась, что дракон действительно был и хозяин замка прекрасно знал о его существовании.

Глава 10

Вот он и наступил, момент «икс» – урок литературы.

Вика даже проснулась на час раньше и больше заснуть не смогла. Совесть, чтоб ей пусто было. Зато внезапно появившееся свободное время Вика потратила с пользой – макияж приличный сделала. Не для школы, конечно. Мало ли кто по дороге мог встретиться. Собак же по утрам тоже выгуливать надо. Но реальность строго следовала распорядку, утвержденному не накануне, а, как минимум, за несколько дней.

Встреча не состоялась, а урок литературы – вот он. Согласно расписанию.

Первыми Валерия Михайловна вызвала Горельникова со Смирновым. Им Гумилёв достался. Они все по-честному разделили, рассказывали по очереди: первый про один слайд, про следующий – другой. А стих Горельников приготовился читать. Парни, наверное, самый известный выбрали, про жирафа, прогуливающегося по берегу африканского озера.

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд

И руки особенно тонки, колени обняв.

Послушай: далеко, далеко, на озере Чад

Изысканный бродит жираф, —

читал Горельников, а Смирнову скучно было стоять у доски без дела, и он начал содержание стиха пантомимой изображать: и грустный взгляд, и тонкие руки, обнимающие колени. Но особенно хорошо у него жираф получался. Изысканный. Смирнов по росту хорошо вписался, длинный, как каланча.

Сначала класс держался, только иногда кто-нибудь срывался и подхихикивал, а потом все вдруг стесняться перестали и заржали в голос.

Ему грациозная стройность и нега дана…

Смирнов вытянулся, как только мог, даже на цыпочки привстал и томно закатил глаза.

И шкуру его украшает волшебный узор…

Тут Смирнов изобразил модель на подиуме, принял подобающую позу, легким движением руки откинул в сторону полу пиджака.

Дальше Валерия Михайловна не вытерпела, категорично потребовала:

– Заканчивайте этот цирк! Садись, Смирнов, на место. Не буду кривить душой, жираф из тебя отличный. Особенно по части усвоения информации. Но сейчас речь о другом. А ты, Горельников, продолжай.

Горельников послушно продолжил. Но даже несмотря на то, что Смирнов сидел на месте, тихо и неподвижно, как паинька, воспринимать стихотворение серьезно уже никто не мог. Виталик старался, делал задумчивое и вдохновенное лицо, прилагал все усилия, чтобы получалось «с выражением», а класс покатывался со смеха. Горельников и сам временами не выдерживал, фыркал, и тогда остальные ржали еще сильнее.

– Хватит! – не вынесла Валерия Михайловна. – Садись и ты, Горельников. Четыре вам.

– Почему четыре? – возмутился Виталик.

– Спецэффекты подкачали, – спокойно пояснила учительница, посмотрела на Смирнова. – Не в тему. – И давая понять, что больше не принимает возражений, без перехода продолжила: – Полетаева, Захаров! Ваша очередь. Выходите.

Вот оно!

Вика не ржала вместе со всеми, только нервно лыбилась, а тут улыбку как водой смыло. В кабинете воцарилась тишина. Все ждали: Валерия Михайловна, одноклассники. Захаров сидел невозмутимый, тоже ждал. Уверен был, что Вика сейчас подскочит, все доложит, покажет и стих прочтет.

Безмолвная пауза затягивалась. Валерия Михайловна приподняла брови, чуть округлила глаза, говоря взглядом: «Ну, шевелитесь же! Долго еще?»

Дальше тянуть нельзя.

Вика не стала вставать, прямо с места тихонечко начала:

– Я не…

Но договорить не успела, потому что Захаров поднялся.

– Я один. – Вытянул из сумки несколько листов и направился к доске, по дороге доставая из кармана флешку. – Не люблю, когда над душой стоят.

– А я тебе не помешаю? – поинтересовалась Валерия Михайловна, сочувственно качнув головой.

– Вы – нет, – невозмутимо сообщил Захаров, втыкая флешку в ноутбук и открывая файлы. – К вам я привык.

– Ну, спасибо, – еще раз качнула головой учительница. – Утешил. Но я все-таки присяду, мало ли.

– Да пожалуйста, – благосклонно разрешил ей Захаров. – Как вам удобней.

Запустил слайд-шоу и принялся рассказывать, заглядывая в распечатки. А Вика…

Случаются моменты, когда все мысли исчезают из головы. Нет их, совсем. Потому что понятия не имеешь, о чем думать и в каком направлении. В голове пусто, а все размышления, как толпа зевак, топчутся на пороге, но войти боятся. Проталкивают вперед то одного, то другого, но заветную черту долго никто пересечь не решается. И с чувствами так же. Где-то на грани ощущается что-то, а не конкретизируешь. Смутно все. Как в тумане.

Вот и Вика не знала, как к происходящему относиться.

Неужели Захаров предполагал, что она доклад не подготовит? И нарочно запасся на всякий случай, чтобы в конце, негодуя, заявить, что сделал все сам и Вика ему ни капли не помогла. Самому из воды сухим выйти, а ее подставить, наказать за непослушание?

А он уже до стихотворения дошел.

Интересно, что сейчас прочитает? А вдруг то же выберет, на какое Вика внимание обратила? Про поцелуи. Хотя трудно представить Захарова, декламирующего такие стихи. Если только захочет Вику подколоть.

Захаров выбрал нужную бумажку, но тут его Валерия Михайловна остановила:

– Подожди, Артём! Пусть Вика стихотворение прочитает. Тебя ведь не смутит, если ты у нее над душой постоишь?

– Ну, пусть, – согласился Захаров и, когда Вика вышла к доске, сунул ей лист в руки, а сам отодвинулся подальше.

Что же он там подобрал? Вдруг и правда про поцелуи?!

Вика пробежала глазами по первым строчкам.

Нет. Лиричное, но общего плана. И очень даже в тему ее ощущений.

Внемля ветру, тополь гнется, с неба дождь осенний льется,

Надо мною раздается мерный стук часов стенных;

Мне никто не улыбнется, и тревожно сердце бьется,

И из уст невольно рвется монотонный грустный стих…

На место шли чуть ли не нога в ногу, только по параллельным проходам, одновременно уселись. Захаров развернулся к Вике:

– Не слышу слов благодарности.

Ну надо же! Опять считает, что Вика у него в долгу.

– Они остались в тесте по биологии. – Вроде получилось достаточно язвительно и гордо.

Только непонятно, откуда необъяснимое чувство вины. Не сказать, чтобы очень сильное и раздражающее, так, царапает где-то в глубине сознания.

Совесть – странная штука. Напоминает о себе, даже когда причин нет. Выскочка. Вика же ни в чем не виновата.

Еще приятно. Чуть-чуть. Что Захаров все-таки доклад сделал и ее не подставил. Тест она, пожалуй, ему простит.

В столовой на большой перемене за столом собралась привычная уже компания: Вика, Марго, Жорик подрулил. Только Ассоль не хватало для полного комплекта. Вот бы уж все удивились. Кто до сих пор не удивился.

До Викиного появления в школе все фрики держались поодиночке, а тут начали кучковаться. Типа она связующее звено, самый главный и самый конченый фрик. Но Вике уже все равно. Ну, вроде бы.

Не волнуют, как раньше, чужие косые взгляды. Не то чтобы она к ним совершенно равнодушна, просто уже не воспринимаются концом света, полной безнадегой, доказательством неисправимой своей ущербности. Суперкрутой и популярной из нее не получилось, но своего рода звезда. С эпитетом «странная» или «ненормальная». Кому как больше понравится. Да и ладно.

Жорик вел себя подозрительно. Ерзал на стуле, откусывал то от одного пирожка, то от другого, а один раз подавился соком, закашлялся, и Марго увлеченно заколотила его по спине. И опять на них пялились – кто с опаской, кто с усмешкой.

– Жор, да что случилось-то? Рассказывай, пока жив еще.

Жорик помялся, кроша пирожок на стол, и наконец выдавил:

– У Аси день рождения на следующей неделе. – И зарумянился, словно самого только вытащили из духовки. – Что ей лучше всего подарить?

Марго мгновенно стала серьезной и многозначительно глянула на Вику, а у той посерьезнеть не вышло. Пришлось прикрыть рукой рот, расползающийся в улыбке, чтобы не смущать Жорика еще больше.

– Ну-у, – задумчиво протянула Марго, – девушки вроде как любят мягкие игрушки.

С таким выражением лица, словно сама никакого отношения к девушкам не имела и данное их увлечение не понимала. Честно говоря, с Ассоль мягкие игрушки тоже не очень вязались. Просто невозможно представить ее обнимающей мехового мишку или зайчика. Да и Жорик не особо вдохновился. Тоже не разделял стандартной девичьей страсти. Вот ведь компания подобралась.

Не сказать, чтобы Вика к мягким игрушкам совсем уж равнодушно относилась. Просто без фанатизма. В магазине в них приятно копаться: снять с полки, помять, подурачиться, а вот дома разводить в немереных количествах, тут она тоже – пас. Но чуть-чуть можно.

У Вики есть енот. Весьма объемный, квадратнокруглый по форме, если, конечно, такая существует. В качестве подушки высоковат, в качестве пуфика жалко. Усесться на него рука не подии… ну, точнее, совсем другое место не опускается. Зато обнимать его удобно. Большой, мягкий, и часто кажется, что теплый. Когда обнимать больше некого, очень даже подходит.

А еще медведь. Родом из детства. Потому что у любого нормального человека должен быть подобный медведь.

Ну вот, отвлеклась, а Жорик смотрел глазами, полными ожидания и надежды. И тогда Вика предложила:

– Подари ей большой хороший блокнот. Чтобы можно было рисовать и…

– Она рисует? – хором выдали потрясенные Марго и Жорик.

Ой, проговорилась. Вика же обещала никому не рассказывать. Хорошо, перебили и про «писать» не дали добавить. Почему-то думалось, что Жорик тоже в курсе. Но видимо, не наступило еще время подобных откровений, отношения не в той стадии. И пришлось Вике прятаться за неопределенным:

– Да вроде бы.

Лишь бы допытываться не стали, откуда она это взяла. Не стали, и Жорику идея понравилась. Но он снова замялся.

– А мы все вместе подарим?

– Почему – все? – озадачилась Марго. Сейчас еще добавит: «Зачем мы вам мешать будем?», и Жорик под стол сползет от смущения. Но Марго покруче завернула: – Жор, да ты пригласи Асю куда-нибудь. В кафе или просто погулять. Ну чего ты до сих пор вокруг да около ходишь. Если она тебе нравится.

– М-мне… н-нравится… – начал заикаться Жорик.

– А разве нет? – невинно уточнила Марго, но, смилостивившись, добавила: – Хотя, если ты стесняешься, давай вместе к ней подойдем. Хочешь, я Асе скажу, что ты ее приглашаешь?

А заодно выложит и все прочие свои предположения касательно Жориковых чувств. Он, как это представил, сразу и заикаться перестал, и дар речи к нему вернулся.

– Нет. Я сам. – Но опять быстро потерял уверенность. – Думаете, она согласится?

– Мне кажется, да, – попыталась мягко поддержать его Вика, посмотрела на Марго намекающим взглядом. Не стоило так прямо, откровенно, в лоб.

Тактичней надо бы. Но Марго расценила ее взгляд по-другому. По-своему.

– Слушай, Жор, я же предложила. Если ты сомневаешься, давай я с ней предварительно переговорю. Ну или Вика. Наверное, у нее лучше получится.

– Я?

Да с Викиной непринужденностью общения, особенно на тему отношений, кто бы ей помогал. Кто бы за нее спросил у того парня с леонбергером про каждодневные вечерние прогулки. А еще – можно ли к ним присоединиться? А лучше сразу и как его зовут. И желательно, чтобы сама Вика в этот момент находилась как можно дальше от места разговора и потом только выслушала: «Все о’кей! Он тебя ждет в восемь вечера на том же месте, где вы встретились первый раз. Вот его имя, фамилия, номер телефона и домашний адрес». Хотя адрес не к спеху.

– Ну-у, не знаю.

Но Жорик уже уставился на нее, опять с надеждой и ожиданием, такими всеобъемлющими. И ресницами захлопал, кажется, не нарочно. Само получалось. Хлоп-хлоп-хлоп – пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. И под конец просительно протянул:

– Ви-и-к, пра-авда?

– Конечно переговорит, – заверила его Марго, и, пока она еще чего-нибудь не пообещала, Вика подскочила с места, подхватила со стола опустевший стакан.

– Пойдемте уже отсюда. Надоела эта толпа.

Жорик быстро сбежал. Наверное, для того чтобы в укромном уголке представлять, какой блокнот подарить Ассоль и с какими словами. А Вика и Марго остановились у первого же окна.

– И что я должна Асе сказать? Не представляю. Типа: как ты отнесешься, если Жорик тебя в кафе пригласит? Глупо звучит. Мне же такое ни за что не выговорить.

– Почему глупо? – искренне изумилась Марго. – По-моему, вполне нормально. И почему не выговорить? Легко. Ты же не за себя будешь на свидание приглашать.

– Ну, может быть.

И правда. Не за себя же. И обращаться придется не к парню, который нравится – ааааааа! даже представлять подобное страшно, – к Асе ведь. С которой и так соединена общей тайной. Она точно не посмеется. А если откажет, то не Вике – Жорику.

Позвонить ей или отыскать в школе? Чтобы побыстрее скинуть с себя неожиданную заботу.

Марго, конечно, удружила. Вике и в голову бы не пришло влезать в чужие сердечные дела, устраивать судьбы. Не то чтобы ей по барабану переживания окружающих. Со стороны наблюдать удобней, безопасней, никаких лишних хлопот. Это не между вымышленными персонажами отношения выстраивать. Там никакой ответственности: они не настоящие и переписать можно в любой момент.

Сидишь, придумываешь, пишешь – все просто. И гладко. А в жизни почему-то все сложно и ни фига не получается. Одни проблемы.

Вика повернула голову и наткнулась взглядом… на Захарова. Тоже из столовой вывернул. Совсем близко, пара шагов до них осталась. Проходя мимо, бросил Марго «привет», не останавливаясь взялся за ручку Викиной сумки, потянул за собой.

– Пойдем. Сейчас звонок будет.

Вот ведь достал!

– Ну чего тебе опять надо? – Вика хоть и возмущалась, но плелась следом. Потому что трель звонка на урок действительно разлилась по школе.

Со стороны, наверное, выглядело ужасно. Словно она питомец на поводке. Бобик дрессированный. «К ноге! Вперед! Голос!»

– Сейчас история, – напомнил Захаров. – А Любушка проверочную по датам обещала.

– А у меня память плохая на числа, – доложила Вика с торжествующим злорадством. – Я помню только начало и окончание Великой Отечественной войны. И что еще одна отечественная была в тысяча восемьсот двенадцатом.

Захарова ее заявление не смутило.

– Разберемся.

Глава 11

Ардаи подошел незаметно, Дэлия не слышала звука шагов. Или просто слишком сильно задумалась.

– Что ты опять здесь делаешь? – внезапно раздалось возле самого уха и заставило вздрогнуть.

– Я… я… – забормотала Дэлия испуганно, словно ее застали на месте преступления.

Судя по осуждающе неприязненному выражению на лице, Ардан так и считал, подтвердил холодно и резко:

– Ты, – чуть наклонил голову набок, сверля пронзительным взглядом, – все еще веришь, что это был не сон, не мираж? Желаешь убедиться? Надеешься увидеть дракона? – Губы скривились в презрительной усмешке. – Смотри.

Дэлия вскинулась, поспешно повернулась к окну, уставилась на башню. Та одиноко белела в темноте. Никакого дракона. Темное небо в россыпи звезд да ущербная луна.

Всего лишь шутка, издевка.

– Ты не туда смотришь.

– А куда? – неуверенно прошептала Дэлия.

Ардан молчал. Почему-то молчал. И в поисках ответа Дэлия все-таки решилась заглянуть ему в лицо.

– Теперь видишь?

Видела. Совсем близко. Сверкающее холодом серебро глаз, вертикально вытянутые тонкие прорези змеиных зрачков. Но не верила. И больше не хотела, чтобы сон оборачивался явью.

Мобильник запиликал так внезапно, что Вика тоже вздрогнула.

Ну надо же! В самый неподходящий момент. У нее мурашки по спине от напряженности описываемой ситуации, чуть ли не озноб, сердце замерло. И вдруг – дурацкое пиликанье.

У Вики в качестве звонка не любимая мелодия, а первый попавшийся рингтон из стандартного набора. Зачем всем знать, что ей нравится? Вдруг кто-то не разделяет вкусы, удивится или усмехнется. Пусть лучше безликие трели.

Номер незнакомый.

– Да.

– Привет!

Голос мужской. Чей?

Пока Вика соображала, что спросить, из телефона прилетело:

– Это Артём. Захаров.

Ничего себе. Откуда у него Викин номер? Но опять не успела спросить, потому что дальнейшее озадачило еще больше.

– Можешь сейчас прийти? Ко мне домой.

– Чего? – это уже само вырвалось.

– Ну, можешь? Очень надо.

– Зачем?

– Ты занята, что ли? Сильно?

– Нет. Но…

– Так чего тогда? Слушай, пожалуйста. Очень надо.

А объяснить по-человечески не надо?

Голос у Захарова действительно встревоженный, расстроенный. Что там у него могло случиться? И почему он звонит Вике, а не кому-нибудь еще?

Мысли перемешались – полная неразбериха. А сквозь нее прозвучало почти отчаянное:

– Придешь?

– Ну-у-у, ладно. – Она согласилась. Вот зачем она согласилась? – А куда?

– Дом возле детской площадки. Той.

Ага, Вика поняла. Где она встретила соседа по парте, гулявшего с младшим братом.

Захаров назвал адрес и этаж, проинструктировал:

– Наберешь на домофоне номер квартиры. Как везде. – Добавил напоследок: – Давай быстрее. – И отключился.

Куда-то исчезло отчаяние из голоса. Напрочь. Зато опять вылезли приказные, самоуверенные нотки.

А Вика, случаем, не сделала очень большую глупость, что согласилась? Но пообещала же. Собралась, отправилась по адресу и всю дорогу терзалась сомнениями. Хотя и беспокоилась немного: вдруг у Захарова действительно что-то серьезное произошло. Но тогда разумнее по 01 звонить или 112.

Захаров дожидался ее у приоткрытой двери, ухватил за рукав, втянул в прихожую.

– Почему так долго?

– У тебя что-то случилось?

Ни по внешнему виду Захарова, ни по спокойной обстановке в квартире ничего плохого не заподозришь. Только из одной комнаты доносился странный грохот.

– Ага, – кивнул Захаров, поспешно засовывая ноги в кроссовки. – Мне уйти надо. Посидишь с Вовкой?

– Чего?

– Он спокойный. Зря не орет. И тебя знает.

– Один раз на улице видел, – ошарашенно напомнила Вика. Но дело даже не в этом.

– Я недолго. – Захаров ее не слушал, натягивал куртку. Не попадая в рукав, выскочил на площадку. – В обуви в комнату не ходи. Все. Пока. – И захлопнул дверь.

Ну, класс! Каждый раз что-то совершенно новое и абсолютно непредсказуемое. Викину когда-то серую и тусклую жизнь Захаров расцвечивает по полной. Сюрприз на сюрпризе. А она-то сама! Зачем послушалась, согласилась? Еще и переживала за него. Дурочка наивная, доверчивая и… какая там еще?

А из комнаты опять донесся странный грохот. Наверное, Вовка. Чем он там занимается? Мечет громы и молнии?

Вика скинула кеды и пошла на звук.

Точно Вовка. Малыш, ползая на коленях, возил по полу перевернутую кверху дном большую кастрюлю. Упирался в нее обеими руками и толкал перед собой. Кастрюля скользила легко и довольно бесшумно, пока не врезалась во что-нибудь: шкаф или ножку детской кроватки.

– Привет, – осторожно проговорила Вика. – Это у тебя машина такая?

Она побаивалась, что сейчас Вовка увидит незнакомого человека (не мог он ее помнить с того раза, маленький слишком), испугается и заревет, но тот только улыбнулся во весь рот и загрохотал своей кастрюлей дальше. По всей комнате валялись нормальные детские игрушки, но Вовку они мало интересовали. Куда уж им до большой кастрюли!

– Сам придумал или братик научил? – ехидно поинтересовалась Вика.

Вовка на всей скорости въехал в комод, довольно закряхтел, уселся на пол и принялся упоенно долбать по дну кастрюли подвернувшейся под руку погремушкой. У Вики в ушах зазвенело.

Весело тут. И о-о-очень шумно.

– Вовка, может, во что другое поиграешь? – стараясь переорать дребезжание и грохот, предложила Вика. – А то мы оглохнем. – Она тоже уселась на пол. Теплый, наверное, с подогревом. Специально для малыша. – Вот, смотри! – Вика подобрала еще одну игрушку, мягкую, ярко-красную с белыми вставками, набитую мелкими шариками. – Это кто у нас? За-айчик.

Она понятия не имела, как вести себя с такими маленькими детьми. Они ведь даже разговаривать нормально не умеют. Как узнать, что они хотят? Что им нравится, а что нет?

– Как зайчик прыгает? Прыг-прыг! – Вика пару раз шлепнула мягкой Зайчиковой попой по полу, представила, как выглядит со стороны, глубоко вдохнула, выдохнула обреченное «ах» и повторила: – Прыг-прыг!

Вовку, как ни странно, заинтересовали ее странные манипуляции, он оставил в покое кастрюлю и потянулся за новой игрушкой. Вика отдала ему зайца. Вовка схватил его и сразу засунул длинные тряпочные уши в рот.

Ну вот! Новая проблема. А вдруг нельзя? Откусит кусок, подавится.

Как только Захаров вернется, Вика его прибьет. Легко. Невзирая на разные весовые категории.

Она предлагала Вовке другие игрушки, но тот с таким удовольствием обсасывал заячьи уши, причмокивал и пускал слюни, что Вике самой захотелось попробовать. Вдруг они и правда какие-то особенные.

– А может, ты есть хочешь? – спросила у малыша Вика, но тут же раскаялась.

Если он действительно хочет есть, что ей делать? Чем кормить? Кашу варить Вика однозначно не собирается. Наверное, должно быть специальное питание. В баночках. А где его искать?

Вика окинула взглядом комнату. На комоде стояла специальная детская кружка-поилка. Или как она правильно называется? С двумя ручками, с фигурной вытянутой крышкой.

– Вовка, пить хочешь?

Малыш перестал жевать зайца, кажется, задумался. Тогда Вика поднялась, взяла с комода кружку. Вовка увидел ее в Викиных руках и тоже встал на ноги, потянулся.

– Что там у тебя? Сок?

Или компот. Какая-то желто-коричневая жидкость.

– Держи.

Вовка схватил кружку, запрокинул голову, выпил больше половины, а потом, глядя на Вику, напряженно замер.

Чего это с ним?

А вдруг в кружке был не сок? Какое-нибудь лекарство. Или… или… да мало ли что, совершенно несъедобное.

Мамочки!

Вика закрыла рот ладонью, чтобы не завопить в отчаянии, хотела броситься к малышу, подхватить его на руки, чтобы скорее бежать… куда? Но тут голубые Вовкины колготки начали резко темнеть. Сначала одна штанинка, потом другая.

Ну, класс! Во второй раз.

– И что нам теперь делать? – спросила Вика у Вовки, тот в ответ довольно улыбнулся. И все.

Снимать мокрые колготки – это понятно. А дальше? Помыть? Надо или нет? Или просто переодеть? Но даже если просто переодеть, где взять сухие чистые штаны?

Захаров!

Хоть бы рассказал, где что находится, перед тем как сбежать. Но он, наверное, прекрасно понимал, что пока рассказывает и объясняет, сбежит Вика. Вот и выскочил скорее из квартиры.

Где его черти носят? Обещал же недолго. И что у него за срочное дело? Помчался на свидание к своей девице, как ее там? Вроде Лиза. Пока Вика развлекает младшего братишку.

– Как думаешь, Вовка, если я тут начну лазать по шкафам, это будет не слишком неэтично? Я же не грабить собираюсь, а просто чтобы найти тебе другие штаны.

Входная дверь хлопнула. Ну наконец-то.

– Значит, можно не лазать. Это хорошо.

Но, похоже, Вика рано расслабилась. Дверь в комнату распахнулась, и на пороге нарисовалась женщина, ровесница Викиных родителей. Захарова-мама.

– А вот и… – не договорила, уставилась на Вику, несколько секунд изучала ее озадаченным взглядом. – А где Артём?

Вика то ли пожала плечами, то ли втянула голову, то ли, вообще, поклонилась.

– Он… он сейчас придет.

Входная дверь опять хлопнула. Хочется надеяться, что это не Захаров-папа.

Они стояли неподвижно, молчали и ждали. Втроем. Даже Вовка не торопился бежать к маме, словно понимал: сейчас что-то будет.

– Я вернулся, – сообщил Захаров, открывая дверь.

– Вот и замечательно, – встретили его леденяще спокойные слова мамы, и он сразу спекся, потерял вечную свою самоуверенность. – Теперь объясни, что здесь происходит.

– Ну… Мне понадобилось уйти. Ненадолго. Меня и не было-то минут десять.

«Почти час», – мысленно поправила Вика.

– Вот я и попросил Вику. Мы с ней за одной партой сидим. Надежный человек.

– Конечно, – подозрительно легко согласилась мама. Вовка уже висел на ее ноге.

Вика отмерла.

– Я пойду. – И рванула к выходу.

Захаров рванул за ней.

– Я провожу. До дома.

– С чего бы это? – поинтересовалась у него мама, и в ее голосе по-прежнему напряженно позванивали холодные льдинки. – На улице вроде еще не темно и не опасно.

– Девушек полагается провожать, – оправдался Захаров, торопливо вытолкал Вику из квартиры, она даже куртку застегнуть не успела. А сам Захаров, вообще, куртку в руках держал, только на лестнице надел. Еще и бухтел между делом: – Ну надо же, непруха. Всего-то на пару минут опоздал.

Испугался, смылся. Хотя мама у него не выглядит грозной и строгой, и ростом она сыну всего до подбородка. Но Вика злорадствовать не стала. Она не такая, как некоторые.

Дошли до детской площадки, Захаров затормозил.

– Ну ладно. Пока.

– Домой побежишь?

– Не. Не сейчас.

Надеется, мама успокоится и смягчится или замотается с младшеньким и прочими бытовыми делами. А ведь обещал проводить до дома. Но Вике это тоже без надобности. Как и слова благодарности.

– Ага. Пока. Только не рассчитывай, что я второй раз куплюсь на такое.

Захаров невозмутимо дернул плечом, склонил набок голову и выдал:

– Я чего-нибудь новенькое придумаю.

Развернулся, махнул рукой.

– Ты…

А! Бесполезно. Чего зря воздух сотрясать возмущенными воплями. Ну его. На кой он Вике сдался.

Только некоторые по-другому думали. Но она-то об этом не подозревала, не умела чужие мысли читать, ни вблизи, ни тем более на расстоянии.

Две девушки увидели, как Вика с Захаровым выходили из подъезда, переглянулись многозначительно. Одной из них была Лиза Топоркова.

– Откуда это они? – удивленно воскликнула ее подруга.

Лиза закусила губу, но сообщила честно и вполне равнодушно:

– Тёма здесь живет.

– Даже так? – переспросила подруга с негодованием и хмыкнула. – Я-то считала, он в школе представление устроил, исключительно чтобы тебя побесить. А тут, оказывается, все серьезно. Даже слишком. Умеет Тёма уговаривать. – Она красноречиво глянула на Лизу, но та проигнорировала двусмысленный взгляд, сохранила прежнее равнодушие, еще и холодной снисходительности к нему добавила.

– Может, девочка и не стала долго ломаться?

Подруга поддержала ее предположение согласными кивками, но тут же добавила:

– А по виду не скажешь. Прямо сама невинность.

– Ну, она же с Хижняк связалась, – заметила Лиза. – Не случайно ведь. Общность интересов.

– И что собираешься делать?

Топоркова улыбнулась, нарочито беззаботно:

– Я подумаю.

Глава 12

Даже хорошо, что Захаров не потащился провожать Вику. Иначе бы все испортил. Ей уже немного до дома оставалось, когда она увидела шагающего навстречу – да, да, да! – того самого парня, который гулял с леонбергером, и почувствовала, как губы, независимо от ее воли, растягиваются в счастливую улыбку.

Ну зачем же так явно? Так по-предательски демонстрировать, что она безумно рада его видеть. И ведь никак не справиться с мимикой, хоть руками закрывайся. А парень тоже улыбнулся в ответ.

Узнал! Узнал-узнал-узнал!

Не вычеркнул сразу из памяти их случайную встречу. Потому что, потому что…

– Привет! Так ты где-то здесь живешь?

– Ага, – торопливо подтвердила Вика, указала рукой. – Вот в этом доме.

– А я в следующем. И…

Он явно хотел еще что-то сказать. Если довериться Викиному воображению, наверняка значительное, из того, что ей очень хотелось услышать. Например: «И, думаю, нам уже пора познакомиться».

Мобильник. Опять мобильник. Ну кто придумал эти чертовы телефоны? Почему они всегда звонят не вовремя? Только на этот раз не у Вики. У парня.

Он виновато качнул головой, вытащил телефон из кармана.

– Ага. Я.

И…

Все. Не стоять же и не подслушивать чужой разговор. Тем более парень первым сдвинулся с места, скользнул извиняющимся взглядом по Вике, махнул рукой. Типа «пока».

Ладно бы им в одну сторону, можно было бы дождаться окончания разговора, шагая рядом. Но до этого они шли навстречу. На встречу. А теперь – в противоположные стороны. Все сильнее отдаляясь друг от друга.

До чего же обидно. А ведь могло что-то получиться.

По крайней мере, Вике очень хотелось, чтобы получилось.

Да, он ей понравился. Очень понравился. Хотя они почти незнакомы. И вроде бы глупо влюбляться в незнакомца чуть ли не с первого взгляда. Потому что ты его совершенно не знаешь и твои представления могут ни на йоту не совпадать с действительностью. Ведь внешность не всегда соответствует характеру. Иногда даже противоречит.

Прежде чем дать волю чувствам, собери подробное досье. Так, что ли? А разбираться по ходу – уж совсем не рекомендуется?

Между прочим, Вика с ним уже второй раз случайно встречается. Это что-нибудь да значит. Зачем судьбе их сталкивать, не имея никаких планов на будущее?

– Вот зачем? – спросила Вика вслух у квадратнокруглого енота, которого обнимала, сидя дома на своей кровати.

Наверняка же не просто от нечего делать. Посылала Вике знаки свыше, намекала. Так, может, помочь судьбе?

Не вечно же обниматься исключительно с игрушечными енотами. Хочется более живого и по-настоящему теплого. И леонбергер тут тоже не самый идеальный вариант. А вот его хозяин…

А что? Почему бы и нет?

Вика же поговорила с Ассоль по поводу ее свидания с Жориком и не умерла от смущения и страха. Тут, конечно, немного другое. Но она ведь и не будет про свидание. Можно про собак, про учебу. Или даже про погоду. Сойдет же для первого раза? Типа: «Как мне нравится начало осени. Пока еще тепло, солнечно. И листики на деревьях такие красивые».

М-да. Хватило бы решимости просто подойти.

А вот и хватит!

Во сколько Вика возвращалась от Марго в прошлый раз, когда встретила парня с леонбергером? Кажется, около восьми. Наверняка они гуляют примерно в одно и то же время в одном и том же месте. А сейчас шесть. Целых два часа впереди.

Еще есть возможность собрать волю в кулак, настроить себя правильно. И привести голову в порядок.

Помыть, что ли? Пожалуй, лишнее. Вчера только мыла.

Набросать тезисно план разговора? Чтобы вывести на нужную тему, наконец-то узнать, как его зовут и чем он занимается кроме того, что выгуливает собаку.

Ой, мамочки! Только не хватало Вике впасть в маразм. «План разговора тезисно»! Она в своем уме?

Лучше накраситься. Чуть-чуть. Ресницы тушью и губы. Их, само собой, помадой. Неяркой. Или помада будет только мешать? Вдруг размажется.

Аааааа! Не увлекаться. Не увлекаться.

Мысли всегда бегут далеко впереди событий, уносят в заоблачные высоты, с реальностью не считаются ни капли. Еще ничего не случилось, а придумано уже столько всего. А ведь по большей части оно так и остается в статусе выдумки. Тьфу-тьфу-тьфу. И по дереву постучать. По столу.

Неужели Вика решилась? Руки трясутся. Угодила кисточкой для туши прямо в глаз. Щи-и-и-иплет!

Мама испугалась.

– Вика, ты чего рыдаешь?

– Я не рыдаю. Тушь в глаз попала.

В общем, два часа пролетели незаметно.

– Вика, ты куда собралась? – Мама поймала почти в дверях.

– Я… быстро! – Не выкладывать же правду. Что бы такое придумать? – Добегу до Марго. Я ей обещала.

Мама отговаривать не стала, только предложила:

– Зонтик не хочешь взять? Хмурится как-то подозрительно. Дождь, наверное, будет.

– Да ну, не будет. Осень, вот и хмурится.

Не хватало еще с зонтиком таскаться.

Вика выскочила из квартиры. У нее и так решительности с каждым мгновением все меньше, а сомнений все больше. В том числе в собственной адекватности. Что она делает?

Да все правильно она делает. Не ждет, не надеется на чудо. Это только в книжках бывает, когда вся такая милая, замечательная и скромная девушка сидит на попе ровно, ничего не предпринимая, только мечтает и желает, а счастье сваливается на нее само. И не мелкой щепоткой, а горной лавиной, принося пару-тройку, а то и больше таких обалденных крутых парней, мгновенно влюбляющихся в героиню и поспешно складирующих к ее ногам сердце, верность, обручальные кольца с бриллиантами.

Вика сама пишет, разбирается что к чему, отделяет пустую фантазию от реальности. Счастье тоже нуждается в поддержке, помощи и точном направлении. А то ведь так до тебя и не дойдет.

Погода и правда испортилась. Ветер и зябко. Или Вику вовсе не от холода трясет? Коленки ходуном ходят, и в груди как-то странно. Тесно, беспокойно. А еще страшно. Щеки пылают.

Ну вот наткнется она сейчас на того самого парня. Ну подойдет – возможно – если коленки окончательно не ослабнут, ноги не откажут и Вика не плюхнется на землю прямо там, где стоит. И что скажет?

Лучше не думать, не представлять. Разбираться с проблемами по мере их поступления. Прежде чем что-то говорить, надо сначала найти – кому. А его нет. Ни на том месте, где гулял с собакой, ни на том, где встретился недавно.

Вика весь район прочесала, и с каждым метром энтузиазм все сильнее остывал и все ярче загоралась мысль: «Ну ты и дура!» Под конец уже шла нога за ногу, по сторонам не смотрела.

Операция под кодовым названием «Сотвори счастье собственными руками» провалилась. С треском. Нет. С брызгами.

Как мама и предупреждала, начал накрапывать дождь. Сначала почти незаметный. Тонкая изморось повисла в воздухе, запахло сыростью и… Вика едва не добавила «тленом». Так умирают героические порывы и мечты. А что самое интересное, сдаваться не хотелось.

Сдаться – это окончательно признать себя тупой идиоткой, больной на всю голову мечтательницей. И конченой неудачницей.

Дождь разошелся. Тучи рыдали над Викой. То ли от сочувствия, то ли от смеха. Или судьба проверяла на стойкость и веру, подкидывая еще одно испытание?

Вика забрела во двор того самого дома. Его дома. Чтобы не слишком мокнуть, забралась в деревянный автомобиль-лазалку, торчащий между качелями и песочницей на маленькой детской площадке.

Какой из трех подъездов нужный, она понятия не имела, но все три хорошо просматривались. Только вот никто из них не выходил. И не входил никто. И холодно. Смысла нет дольше сидеть, если только Вика не планирует простудиться. А пока вроде не планирует.

Явилась домой, мама всплеснула руками.

– Вот предупреждала же тебя, что надо зонт брать! Мокрая вся, замерзла. А если заболеешь? – Она вынесла из ванной полотенце. – Вот, вытри голову. Или, может, ванну теплую набрать?

Ага. Чтобы утопиться.

– Пойду чайник вскипячу. – Мама продолжала хлопотать. – Попьешь горяченького. С медом.

Или с ядом.

Вика посмотрела в зеркало. Не специально, просто стояла как раз перед ним, убрала полотенце и напоролась взглядом на свое отражение. Лицо трагически печальное, темные круги под глазами (забыла и размазала тушь, пока вытиралась), волосы дыбом (тоже после вытирания). Зашибись.

Зашла на кухню, забрала приготовленную мамой большую кружку горяченного чая, исходящего густым паром, и пачку печенья, направилась в свою комнату. Уселась за стол – на кровати кружку не поставишь, – придвинула ноутбук.

Танька офлайн, Марго тоже. Ей можно позвонить, но написать легче, чем сказать. Сообщения обезличенные, вроде как и не с конкретным человеком разговариваешь, а с всеобщим разумом. Непонятно, кому легче признаться, чем реальному знакомому. Только Жорик онлайн. Ага, самое то.

Хотя Вика все равно не стала бы признаваться, чем только что занималась. Потому что глупость страшная и наивняк. Чего позориться-то? Даже перед друзьями.

От чая в животе стало тепло. И на душе, как ни странно. Не собиралась Вика убиваться из-за первой же неудачи.

Ну не вышло и не вышло. Конца света вроде не обещали. Раз судьба отвергла Викину помощь, значит, будет действовать сама. По собственному плану. А Вике нечего лезть не в свое дело, а следует, как героиням книг, спокойно сидеть и ждать. По крайней мере в данном случае.

Как героиням книг…

Вика открыла файл. На чем она там закончила?

Видела. Совсем близко. Сверкающее холодом серебро глаз, вертикально вытянутые тонкие прорези змеиных зрачков. Но не верила. И больше не хотела, чтобы сон оборачивался явью.

– Вы… ты…

Слова отказывались точно формулировать предположение. Названное обретает реальность, и ее уже не отменишь.

Дэлия на мгновение зажмурилась, а когда подняла веки, глаза у Ардана были самые обычные, человеческие. И во взгляде читалось раскаяние.

– Испугалась? – Голос тоже изменился, исчезли резкость и холодность. – Не бойся. Это всего лишь фокус. – Губы тронула ироничная улыбка. – Разве человек может превратиться в дракона?

– Не знаю, – неуверенно проговорила Дэлия.

А разве менее невероятное – убивать живые существа простым прикосновением руки?

Пальцы зависли над клавишами, Вика зевнула. Еще рано, но жутко хочется спать. Хотя ничего удивительного. Душевное перенапряжение, вечерний моцион под дождем, промокла-замерзла, а потом отогрелась и расслабилась. Даже в ванную нет сил тащиться. Переживет Вика разок без обязательных вечерних процедур.

Разделась, забралась в кровать под одеяло, пристроила рядом енота, пусть навевает счастливые сны. Но даже тут не заладилось.

Приснился почему-то Захаров. Будто они вдвоем сидят в той самой деревянной машине в чужом дворе. И дождь льет, и темно, и мерзко. И Вика, промокшая почти насквозь. Вода стекает с волос, бежит по лицу черными ручейками, потому что тушь течет. Хотя на самом деле она водостойкая. Но сну какое до этого дело. Вика не видит, но все равно ощущает, что именно черными.

Она зачем-то крутит игрушечный руль. Не сдвигаясь с места, едет в никуда. Захаров сидит рядом, скрестив на груди руки. Невозмутимый. Пялится вперед. А потом поворачивается, смотрит на Вику и хмыкает:

– Полетаева. Ужасно выглядишь.

Дурак. Даже во сне издевается.

Глава 13

Наверно, парню было бы приятно, если бы к нему подошла незнакомая девушка и сказала:

– Привет.

А Вика озадачилась. Только вышла за школьную ограду, и тут этот самый неожиданный «привет». А главное, девушка не совсем незнакомая. Понятно, что из одной школы, но там Вика ее как раз и не встречала. Или не замечала. Помнила совсем по другому месту и времени.

Вечер, улица, Жорик провожает Вику до дома, идут дворами, и тут…

Ну да, это именно она на Захарове висела. Марго ее имя называла, но Вика опять забыла. Какое-то простое.

– Я Лиза, – сообщила девушка. – В десятом «Б» учусь.

– Угу, – кивнула Вика.

– Я с тобой поговорить хочу, – продолжила Лиза. Вроде бы вполне миролюбиво. Не похоже, что у нее какие-то претензии к Вике есть. И совсем непонятно, что ей надо. – Ты ведь с Тёмой за одной партой сидишь?

– Угу, – опять кивнула Вика.

– А я – его девушка.

Да, Вика в курсе. Только непонятно – она тут при чем? И совершенно неясно, как реагировать, что произнести в ответ.

– Даже, наверное, не поговорить, – передумала Лиза. – Извиниться.

Вот уж тут само вырвалось:

– За что?

– Ну, как? – Лиза нерешительно замялась. – За поцелуй. Тогда. Это из-за меня. Мы с ним поссорились, вот он и сделал назло, когда я видела. Тёме-то все равно, а мне неудобно. Ну… что он так тобой воспользовался, лишь бы я приревновала. Надеюсь, ты серьезно к этому не отнеслась. Не подумала, что он искренне, будто ты ему нравишься.

Вот Вике до этого момента фиолетово было. И не вспоминала даже про тот поцелуй, а тут – под землю захотелось провалиться. Стыдно стало отчего-то. Словно она и правда подумала, что Захаров в нее влюбился, и уже планы строила, как оно между ними дальше будет. А то и хуже. Словно она сама к Захарову полезла. И заорать захотелось: «Заткнись!»

Но если заорать, станет понятно, что Лизины слова Вику зацепили. Типа, та права, не зря подозревала. А ведь ничего, ничего подобного. И это ужасное «воспользовался» звучит так, будто Захаров с Викой переспал, а не поцеловал всего лишь.

Наверное, у Вики на лице все ее чувства отразились, потому что Лиза вдруг осеклась.

– Ой! Я что-то не то сказала?

«Что-то»? Все не то.

– Ой, извини, извини, – зачастила Лиза. – Я не хотела тебя обидеть. Я наоборот, просто мне перед тобой неудобно. Я себя виноватой чувствую, вот и решила все объяснить. – Но внезапно остановила поток слов, посмотрела внимательно, но вроде опять без неприязни, с сочувствием. – Или Тёма тебе на самом деле нравится?

Вика хмыкнула. Искренне хмыкнула, не притворяясь.

– Еще чего? Сдался он мне.

У нее от Захарова одни неприятности. И пусть Лиза лучше за своим парнем присматривает, чтобы он к посторонним девушкам не цеплялся.

– Правда?

И тут Лиза ударилась в другую крайность, начала Вике честно рассказывать о своих чувствах к Захарову, как она его любит, какие у них отношения замечательные. Хорошо, хоть без подробностей. И опять стыдно стало. За нее, за эту странную откровенность.

Вот зачем она все вываливает? Боится, что у Вики все-таки есть на Захарова тайные планы? Чтобы она усовестилась, прониклась и на эти планы забила?

Ну, прониклась. Лиза с такой восторженностью про Захарова говорила, действительно его любит. А Вике он и правда даром не нужен. Правда-правда.

– Так вы помирились?

– Почти. Пусть еще помучается. Почему я ему легко должна поцелуи с другими прощать?

Опять. Вика, честно, до последнего момента про тот случай не вспоминала. А тут – словно только что произошло. Все ощущения вернулись.

Вика сжала губы, а Лиза дальше трещала.

– Как хорошо, что я с тобой поговорила, а ты меня выслушала. Я так и думала, что ты меня правильно поймешь. Спасибо.

– Да не за что.

Половину Лизиных устремлений Вика все равно так и не поняла. Но больше всего ее поразило, что кто-то может, не скрывая и не смущаясь, про свои чувства рассказывать человеку, который вообще ни при чем. Не подруге, не хорошему приятелю. Вика и им бы рассказывать не стала. Не смогла бы.

Почему? Наверное, опять из-за страха. Удивятся, не примут, рассмеются, поделятся с кем-то еще, случайно или намеренно, а потом все узнают. Начнут обсуждать, строить предположения, смотреть вслед и, скорее всего, тоже смеяться. Классно же – прикалываться и ржать. А когда за спиной, ничего ведь страшного. Тот человек не узнает, не обидится, не расстроится.

На следующий день на большой перемене, стоило Вике войти в столовую, как кто-то подскочил сзади, ухватил под руку. Вика с перепугу чуть нахалу не врезала, развернувшись, но это Лиза оказалась. Потянула за собой.

– О, привет! Как ты вовремя. Пойдем, там Ксюха должна была очередь занять.

С одной стороны – удачно. Очередь в буфет вытянулась до половины столовой, и стоять в ней жутко не хотелось. С другой…

А вот что с другой стороны? Почти ничего. Дискомфортно немножко. Вроде они с Лизой не подружки. Но та ведь ничего особенного не предложила, только место в очереди. Все друг друга пускали или покупали сразу на нескольких.

Нашли Ксюху, та Викиному явлению ни капли не удивилась, тоже «привет» бросила, как старой знакомой, пропустила вперед. А Лиза и дальше за собой потащила, за стол. Там уже сидели девушка с парнем, наверное, тоже из десятого «Б». Вика вяло возразила, что их пятеро, а стульев всего четыре, так, может, она другое место поищет. Тем более пока шли, она увидела Марго, как обычно, сидящую в одиночестве. Но Лиза воскликнула:

– Да ладно. Ты что? Сейчас Игорек стул организует.

Игорек организовал. Быстро: утянул от соседнего стола, за которым мелкота класса из шестого устроилась.

Вика уселась. Получилось лицом к Марго. Та махнула издалека рукой, но не звала, просто поприветствовала. На лице никаких эмоций, полное спокойствие. Будто это в порядке вещей, что подруга не с ней, а в непривычной для себя компании. А вот Жорик изумился. Подвалил к столику Марго, заметил Вику и вытаращил глаза. А потом к ним еще неожиданно Захаров присоединился. Но он по сторонам не смотрел, плюхнулся на стул. Вика видела только широкую спину да затылок, и не поймешь, разговаривает или молча сидит.

– Лиз, а ты как на этот раз днюху планируешь отметить? – поинтересовалась Ксюша. – Пойдем куда или дома?

– Дома, скорее всего, – откликнулась Лиза. – Неохота никуда тащиться. Да и утомили все эти общественные места. Хочу в тесной дружеской обстановке. Чтобы никто не спрашивал, есть мне восемнадцать или нет. – Она обвела взглядом сидящих за столом. – Надеюсь, вы намек поняли? Что все приглашены. – Посмотрела на Вику. – Ты тоже.

– Я?

– Приходи, конечно, – подхватила Ксюша.

Игорек с девушкой, не дожидаясь остальных, встали из-за стола.

– Ну мы пошли.

– Ага, – откликнулась Лиза, не глядя на них. Она все еще на Вику смотрела.

– Обещай, что придешь.

– Я не знаю. Я подумаю.

Странно как-то. Они же не друзья. Поговорили один раз, и все, да сейчас обедали вместе. Только для Вики это скорее испытанием было, а не удовольствием – есть среди чужих людей. Не слишком уютно, хотя никто за ней пристально не следил, в рот не заглядывал, вели себя естественно, по-простецки. Игорек с девушкой так вообще больше друг другом заняты были, если бы не понадобилось найти лишний стул, возможно, ее присутствия вообще не заметили бы.

– Да чего тут думать? – опять вмешалась Ксюша. – Классно будет.

– И я буду ждать, – добавила Лиза.

А ведь их компания как раз такая, о которой Вика мечтала. Все яркие, заметные – в хорошем смысле, а не так, как Жорик, например, со своим чудачеством, – раскованные, общительные. И Вика им не навязывалась, сами позвали. Правда, малознакомые. Но это пока, нельзя же со всеми быть сразу хорошо знакомой.

– А Марго тоже придет?

Они ведь с Лизой в одном классе учатся, и та, похоже, многих приглашает.

– Ты про Ритку Хижняк? – уточнила Ксюша и глянула в сторону Марго, а следом и ее подруга повернула голову.

– Я бы пригласила, – призналась Лиза, – но она точно не придет. Ей с нами не интересно. У нее другие увлечения.

Ксюша согласно кивнула и добавила:

– Более взрослые.

– Какие? – озадачилась Вика и заполучила в ответ два недоумевающих взгляда.

– Ты не знаешь? – Лиза загадочно улыбнулась. – Вы же вроде дружите?

– И что?

– У нее ведь мама редко дома бывает. А пока ее нет, Ритка к себе парней водит.

– Зачем?

– Ты действительно не въезжаешь?

Да въехала, само собой. Почти сразу. Вопрос сам вырвался. Не потому что Вика не поняла, потому что принимать не хотелось.

– Да ну…

– Мы, конечно, не утверждаем, – спохватилась Лиза. – Сами не видели. Но говорят… – И добавила совсем тихонечко: – Кто был. – И тут же перескочила на другую тему, про день рождения. – Имей в виду, я тебя жду. – Рассмеялась, заметив, что получилось в рифму. – И никаких возражений. Очень-очень жду. Завтра в шесть.

Вика не успела сориентироваться, растерялась.

– Завтра? А подарок?

– Не заморачивайся даже с подарком, – убежденно воскликнула Лиза. – У меня все есть. И вообще, самое лучшее в дне рождения – веселый вечер в приятной компании. Больше ничего и не нужно.

– А хочешь, я за тобой зайду? – тут же предложила Ксюша. – Чтоб тебе Лизкин дом не искать. Или встретимся на улице, а потом вместе. Ты мне номер телефона скажи.

Обменялись номерами, и девушки ушли, а Вика посмотрела в сторону Марго. Та тоже ушла, за столом пусто. Неужели правда, что про нее говорят?

Она почти все время одна, мама на работе, друзей нет. Не было, пока не появилась Вика и забавное сборище местных фриков. А когда считаешь себя никому не нужным, много всяких глупостей можно наделать, лишь бы заполучить даже сомнительное доказательство того, что тебя хоть кто-нибудь любит. Хоть как-нибудь любит.

И все-таки не вяжется с Марго. Впрочем, Вика не настолько хорошо ее знает. Та редко откровенничает, рассказывает про себя только незначительное. Самое большее – один раз пожаловалась, что мама слишком занята на работе и они почти не видятся. И ведь тогда, когда Вика зашла в ее комнату, Марго мгновенно бросилась прятать рубашку. Мужскую рубашку.

Чего бы ей смущаться из-за валяющейся на кровати одежды? Вика бы не смущалась. Если бы рубашка была ее, а не…

Вот почему, когда говорят о людях хорошее, мы в первую очередь начинаем сомневаться – правда ли? А когда плохое, сразу верим и сами легко находим подтверждение.

Глава 14

Вика до последнего сомневалась, стоит ли идти к Лизе на день рождения.

Во-первых, подарка у нее нет и она понятия не имеет, что можно подарить. Не знает ничего про Лизу и ее интересы. Кроме Захарова, конечно. Во-вторых… Ко второй причине можно отнести все остальные сомнения: почти незнакомы, ничего общего, что за гости соберутся – неизвестно. Но Лиза отыскала ее на перемене и опять напомнила, что приглашает и очень ждет. А в половине шестого Ксюша позвонила.

– Ты готова? Выходи. Я тебя жду возле школы, там, где боковой вход рядом с хоккейной коробкой.

Пришлось идти. Не то чтобы Вика совсем уж против воли и желания тащилась, просто робела, как обычно. Но ведь на самом деле ей предоставили отличную возможность познакомиться еще с кем-то, кроме известных на всю школу чудиков, влиться в хорошую компанию. А она не ценит.

Или все-таки ценит? Иначе бы точно не пошла.

У Лизы в квартире играла музыка, не орала во всю мощь, а создавала фон. И никакого таинственного полумрака. Свет горел, хоть и неяркий. Очень даже уютно. Гостей не слишком много, не пришлось протискиваться сквозь толпу. Правда, знакомых почти никого, только Игорек с девушкой. Но они сами по себе, не считаются.

– Проходи, проходи, – захлопотала Лиза, провела в комнату. – Устраивайся, где понравится. Или вот. – Ухватила Вику за локоть, потащила к дивану, на котором в одиночестве сидел парень и заинтересованно смотрел на приближающихся к нему девушек.

– Лёвочка, это Вика, – остановившись перед ним, проворковала Лиза. – Сделай так, чтобы она не скучала.

– Я и не скучаю, – возразила Вика.

А парень, кстати, ничего такой. Волосы темные, густые, немного курчавые. Улыбается приятно: открыто и беззаботно.

– И дальше не заскучаешь, – заверила Лиза убежденно. – С Лёвчиком точно. – И умчалась куда-то.

– Присаживайся! – Лёва похлопал ладонью по дивану возле себя. – Чего стоять? И не обращай на Лизку внимания.

Вика уселась не слишком близко. Вообще-то лучше, чем стоять в уголке одиноко. Она же, кроме Лизы и Ксюши, никого толком не знает, но те заняты. Лиза побежала в прихожую открывать дверь новым гостям, а Ксюша прицепила свой айфон на палку для селфи и толкала речь перед экраном:

– Обещанный стрим для тех, кому не удалось попасть на мероприятие. Ждем ваших поздравлений и пожеланий. Подарки, если что, можно еще подарить завтра. А вот и виновница торжества!

Она бросилась навстречу входящей в комнату Лизе, пристроилась рядом, чтобы и та оказалась под прицелом камеры.

– Всем привет! – помахала ручкой именинница, потом изобразила воздушный поцелуй. – А тебе отдельный, Тёмочка. Жалко, что тебя здесь нет. Но можешь посмотреть. Всем все покажем. Машуля, спасибо за первое поздравление!

– Не жалеем для новорожденной теплых слов и сердечек! – Опять перехватила инициативу Ксюша. – А для начала посмотрим, кто же у нас здесь. – И двинулась в сторону дивана. – А здесь у нас… наш очаровательный Лёвчик и… Вика. Из десятого «А». Так, ребятки, улыбаемся и машем ручками.

Вика растерялась. Спрятаться захотелось, как представила, что с той стороны экрана на нее тоже кто-то смотрит, и, скорее всего, не один человек. Посторонние совсем люди. И непременно оценивают. А когда оценивают, сто процентов, что будешь выглядеть глупо и уродливо. А Лёва спокойно отреагировал, улыбнулся широко, наклонил свою голову к Викиной, почти прижал, чтобы на экране оба уместились.

– Привет-приве-ет!

– Иду дальше, – сообщила Ксюша и направилась к другим гостям.

Лёва проводил ее снисходительным взглядом и опять повернулся к Вике.

– Ты из Лизкиного класса?

– Нет. Из параллельного. Я думала, это ты из «Б».

Лёва замотал головой.

– Мы с ней всегда в разных школах учились. Просто живем по соседству Друзья детства, так сказать, в садик в одну группу ходили.

Лев. Коротко, мощно и емко. Уверенный, расслабленный, благосклонный. Болтать с ним было легко и просто. Вика нормально разговаривала и не смущалась.

Да в последнее время постоянно так: нормально разговаривает и не смущается. Может, и раньше было бы точно так же? А то, что она впадает в ступор при общении с симпатичными парнями, Вика выдумала сама. Чтобы оправдать свой страх. Чтобы первой не подходить, не заводить беседу. Только ждать.

Ждать тягостно, но безопасней. Снимаешь с себя всю ответственность и винишь исключительно обстоятельства. И судьбу: мол, она к тебе не слишком ласкова и щедра.

– А почему я тебя раньше в Лизкиной компании не видел? – поинтересовался Лёва.

– Да мы вообще недавно сюда переехали, – призналась Вика. – Из другого города. Летом только.

– Понятно, – кивнул Лёва и добавил: – И жалко.

Вика посмотрела вопросительно.

– Жалко?

– Что раньше не встретились.

Пока говорил, взял Викину руку. Как бы между прочим, не придавая значения действию. Возможно, и не замечая. Сжал ее ладонь между своими и только тогда обратил внимание на то, что натворил, посмотрел на переплетение пальцев. И Вика посмотрела. Но не столько видела, сколько ощущала.

Мягко, чуть шершаво и тепло, медленно преобразующееся в «горячо». И чужое, едва заметное шевеление пальцев почему-то воспринималось как свое. Словно не просто соприкоснулись – соединились.

Странно и удивительно. И приятно. Вот только…

Лёва придвинулся вплотную – плотнее не бывает, – тесно прижался бедром к Викиному бедру. Одной рукой держал ее кисть, а вторую отвел назад, дотронулся до спины. Вот как раз там, где заканчивался нижний край кофты. Шевельнул пальцами, и они оказались под одеждой. Вика замерла.

Он, конечно, ничего, симпатичный, но не настолько, чтобы сразу вот так, после нескольких минут разговора обжиматься у всех на виду. Хотя – опять обожгло. Даже от легкого прикосновения. В мыслях – одно, в ощущениях – другое. Противоположное.

– Пить хочется, – воскликнула Вика. – Пойду к столу.

Но подняться с дивана не получилось, Лёва успел раньше. Обхватил за плечи, надавил. Вниз и назад, так что Вика откинулась на диванную спинку.

– Да ну. Останься, – прошептал обиженно, по-детски надув губы. – Не уходи. Ну, Вик.

По-прежнему он слишком близко. А ей это надо? Если рассуждать здраво, пока еще рассуждается, вроде бы нет. Кому нужны объятия практически незнакомого парня, к которому относишься как просто к симпатичному человеку, одному из многих-многих-многих?

Вика попробовала отстраниться, заскользила по диванной спинке.

Не отстранилась, опрокинулась на подушки. Лёва опять придвинулся, наклонился, навис над Викой. Ладонь возле самого лица. Запустил пальцы в волосы.

– Так действительно удобней, – улыбнулся насмешливо и довольно, наклоняясь все ниже.

Ну нет! Вика уперлась ладонями ему в грудь.

– Прекрати, – не заорала, сказала тихо и спокойно, вполне так миролюбиво. Не хотела привлекать лишнее внимание. Да и повода пока не было кричать и усиленно отбиваться. Лёва же не станет наглеть, народу полно, да и вообще, вряд ли он серьезно. Не зря же улыбается.

– Почему? – спросил.

– Потому что. Отвали.

А он опять с вопросами.

– Беспокоишься, что мы тут не одни? Да никого не смутит, даже если целоваться будем. Думаешь, другие не стали бы?

Да Вике плевать на других. В смысле, если они целоваться захотят. Лишь бы не с ней. И как это – никого не смутит? Ее смущает, и этого достаточно. И…

– С чего ты взял, что я с тобой целоваться собираюсь?

– А нет?

– Нет.

– Ну а всего разочек? – Лёва опять трогательно надул губы и попытался наклониться еще ниже.

Все лыбится, глаза насмешливо поблескивают. Весело ему. Играет. А остальные наверняка пялятся на них и придумывают фиг знает что.

Вика оттолкнула руку, по-прежнему перебиравшую ее волосы, ласково прикасавшуюся к лицу. Если Лёва сейчас не отодвинется, она точно его треснет.

Отодвинулся. Вика выпрямилась, опасливо и смущенно огляделась по сторонам, предполагая сразу же наткнуться на любопытные взгляды. Но нет, никто особо на них и не смотрел.

Народ общается, смешит друг друга и ржет самозабвенно, Игорек с девушкой танцуют медляк (видимо, они давно уже вдвоем существуют в какой-то параллельной реальности), Лиза с Ксюшей развлекаются с телефоном, и только Вика, едва успев прийти, с малознакомым парнем на диване кувыркается. Пошло, но более подходящего слова не найти. Более честного.

Вика решительно подскочила – на этот раз Лёва не пытался ее остановить, – но тут же застыла в растерянности.

Что теперь? Сделать вид, будто ничего не случилось, будто она явилась всего минуту назад? Присоединиться к какой-нибудь группке, поржать вместе? Но остальным, похоже, и без Викиного участия хорошо. Перекусить? Не хочется. Выпить? Лиза, не стесняясь, выставила на стол пару бутылок с вином. Они уже с Ксюшей бокалами размахивали и чокались перед экраном. Но тоже не тянет.

Оглянулась. Лёва поймал взгляд, вскинул брови, посмотрел многозначительно. Опять улыбается. Постучал рукой по дивану возле себя. И все повторится?

Ага, сейчас.

Даже отвечать ему не стала, направилась в сторону прихожей, сообщив по дороге Лизе:

– Я домой.

– Почему? – Та изумленно захлопала ресницами.

– Мама позвонила, велела срочно вернуться.

Вот зачем придумала? Все же видели, что никто Вике не звонил. Лиза, скорее всего, тоже видела. Или оказалась слишком занята позированием перед камерой Ксюхиного телефона? Во всяком случае, уговаривать и удерживать она не стала, дернула плечом.

– Ну, как знаешь.

Проводила до выхода, открыла замок, хлопнула дверью за спиной, даже «пока» не сказала. Обиделась, наверное.

Влилась в компанию, называется. И тут же вылилась. Очаровала первого попавшегося. Не того, кого хотелось бы. Ну почему все глупо так? Почему?

А в голове опять полная каша. Мысли перескакивают с одного на другое, пустые внутри, как мячики.

На улице уже стемнело, непривычно тихо и безлюдно. Будто все сейчас сидят по гостям, празднуют, лишь Вика одиноко бредет в ночи. Вообще-то в вечере, но в таком сочетании не звучит, корявенько получается. Да все корявенько.

Листья, опадая, шелестят. Это деревья шепчутся за спиной, сплетничают. И кажется, если внимательно прислушаться, можно будет разобрать слова.

Прислушалась, но услышала не слова, а тяжелое дыхание позади. И сердце остановилось, и пот прошиб. Моментально. А потом мокрое и холодное ткнулось в ладонь.

– А-а!

Вика в панике шарахнулась в сторону.

– Берн!

Берн?

Точно. Огромный мохнатый зверина недоуменно смотрит на Вику наивными карими глазами: «Ты чего тут скачешь?»

– Это ты чего? Я чуть с ума не сошла.

Или сошла все-таки? Разговаривает с собакой, как с человеком, упрекает, будто он слова понимает.

– Берн! – раздалось уже близко.

Голос какой-то не такой. Низкий, почти бас, и как будто тяжелый.

– Девушка, извините, пожалуйста! Он вас напугал?

– Нет. Я просто не ожидала.

И такого тоже не ожидала. Словно, пока торчала у Топорковой, не час прошел, а лет тридцать. И это не тот самый Берн, что встречался когда-то, а его прапраправнук. И хозяин постарел, и Вику, конечно, забыл начисто.

Достойное завершение дня, логичней не придумаешь. Идеальная комбинация: неудачно, глупо, нелепо.

Глава 15

В школе Вику встретили странными взглядами. Все подряд на нее не оборачивались, но с завидным постоянством отводили глаза, если взгляды сталкивались. Иногда Вика ловила улыбки, тоже не менее странные.

Сумасшествие прогрессирует, дополняется манией.

Такое часто случается: услышишь за спиной смех, и сразу кажется, что смеются именно над тобой. И обсуждают непременно тебя, потому что посмотрели в твою сторону. А на самом деле никого ты не интересуешь, и смеются над своим, и посмотрели случайно, к тому же не факт, что заметили. Каждый просто зациклен на себе, вот и связывает любое событие с собственной драгоценной персоной. Но жизнь сурова – никому ты на фиг не нужен.

Вот и надо об этом помнить, а не позволять глупым домыслам изводить тебя.

Вика зашла в кабинет, отхватила очередной наборчик взглядов. Но в данном случае причина повышенного интереса очевидна и безобидна. Появился новый человек, и все захотели узнать, кто это. Хотя девчонки, собравшиеся группкой у парт среднего ряда, тут же таинственно зашептались. Но они ведь и раньше разговаривали, просто продолжили.

Жорика еще не было, да и Захаров явился только через минуту. Подошел, посмотрел, не скажешь, что с неприязнью, но точно не по-доброму. И на Викин «привет» буркнул неопределенно, то ли «угу», то ли «ага».

Чем она ему опять-то не угодила? Или в очередной раз не выспался. Да и ладно. Даже к лучшему, что не достает и не цепляется.

И все-таки что-то не так. Не только с Захаровым, но и с остальными. Вика привыкла, что ее не замечают, поэтому сразу чувствовала повышенное внимание к своей персоне. Это как необычный вкус у хорошо знакомого блюда, которое ешь изо дня в день. Например, недосолено слегка. Сразу же ощущаешь.

Зато после уроков Вика удачно наткнулась на Марго возле гардероба. Вместе вышли из школы и встретили ее одноклассниц. Те болтали, стоя у школьного крыльца, а при их появлении замерли и начали подозрительно перемигиваться. Или снова померещилось?

Сколько можно страдать ерундой?

– Это мои глюки или они действительно на меня странно смотрят?

Вика предполагала, Марго мельком глянет на указанных девчонок, но та уставилась с нескрываемым вниманием и заключила:

– Странно смотрят.

«Не волнуйся. Конечно, глюки!» – Вика выслушала бы с большей охотой. Но подруга не отступает от собственных принципов. Только правда, только хардкор.

– Почему?

– Ну-у, – задумчиво протянула Марго, повертела головой, обозревая окрестности, увидела скамейку. – Давай лучше присядем.

Вика насторожилась – подозрительное какое-то предложение, – но согласилась.

– Давай.

Плюхнулась первой, а Марго выудила из сумки телефон, потыкала в экран и сунула Вике под нос:

– Может, из-за этого?

На мобильнике какое-то видео проигрывалось. Точнее, не какое-то, а самое конкретное: репортаж с Лизиного дня рождения. Вика напряглась после Ксюшиного восклицания: «Кто у нас здесь?» Сейчас же они с Лёвой будут, и она наверняка жутко получилась.

Хотя… сойдет, терпимо. У Вики нет причин убиваться, а у остальных – пялиться на нее странно. Она рядом с симпатичным парнем, и что?

– Ничего же особенного.

Марго не возразила, предупредила:

– Смотри дальше. На задний план обрати внимание.

Остальные гости, за спинами у них – стены, шкаф, окно. Ерунда всякая. А потом Лиза с Ксюшей рядышком, одна Лиза в самом уголке экрана, вроде читает пришедшие комментарии. Стоит она как раз напротив дивана, а на диване…

Вику в жар бросило. Как будто внутри дверь открылась, прямиком в пекло. Или случилось извержение вулкана: огонь, дым, расплавленная лава. И пепел. Много пепла. Все, что от Вики осталось.

Когда это происходило там, в гостях, весьма невинным казалось. Ну или нелепым. А со стороны – ужас-ужас-ужас. Особенно тот момент, где она на подушках лежит, а Лёва – над ней. Даже не заподозришь, что они там тихо переругиваются, а не шепчутся страстно и что Вика ему в грудь ладонями упирается в желании отодвинуть, а не наоборот. Вцепилась, тянет к себе и ждет не дождется, когда он на нее навалится, покроет поцелуями.

Вика зажмурилась и застонала:

– Бли-и-ин!

Если бы могла, свернулась бы клубком, как ежик, и укатилась бы подальше, зарылась в куче опавших листьев и – в спячку, до весны. Только проблема – сворачиваясь, пузико можно обжечь о пылающие как факелы уши и щеки. Или листья вспыхнут, и случится вселенский пожар.

Позорище-то какое!

Если бы было обо что, головой бы постучалась. Бестолковой. Надо же так вляпаться!

– А много народу могло это видеть?

Даже на Марго глаз не получается поднять. А та… ну, наврала бы, что ли, для успокоения. Нет, как обычно, выдала честно.

– Всем, кто у Топорковой в подписчиках, должно было прийти оповещение о прямой трансляции. Кто захотел, посмотрел. А если сохранено и выложено, можно потом еще в записи смотреть. Как мы сейчас. Опять же, если кто захочет. Тут количество просмотров написано.

– Не надо! Не говори! – завопила Вика.

Вот ведь попала…

– Завтра в школу не пойду.

– Почему? – озадачилась Марго. – Сегодня же сходила, и ничего.

– Но я же не знала! Еще удивлялась, отчего на меня пялятся. А теперь знаю. И… стыдно же!

– Ой, да перестань, – фыркнула Марго. – Ничего особенного вы там не делали.

На этих словах Вика передумала становиться ежиком. Лучше кротом. И зарыться глубоко-глубоко под землю, и не вылезать оттуда уже никогда. Или червячком. Они маленькие, и никто их не замечает. А Марго продолжала:

– К завтрашнему дню все уже забудут. Другие новости найдутся. – И опять на пределе честности: – Не настолько ты популярная, чтобы о тебе долго думали.

Вроде бы обидно и не слишком приятно про себя подобное услышать, но сейчас так успокаивает.

Да, не популярная. И до чего же это замечательно!

Только вот успокоиться до конца не удается, все равно тянет жаловаться на тяжелую долю.

– Ну ладно эфир. Но зачем Лиза потом запись выложила? Неужели не заметила, что у нее за спиной творится?

Марго не ответила, только посмотрела пристально-пристально, а потом произнесла:

– Да ладно тебе. Говорю же, завтра уже неактуально будет. – И добавила: – Но если хочешь, давай встретимся перед школой и вместе пойдем. А в класс тебя Жорик доставит. С нами-то переживешь?

– Ну, наверное, – подтвердила Вика. Но стоило представить чужие многозначительные взгляды… даже не так – возникающие при этом в чужих головах мысли, не по себе становилось. У Вики хорошо с воображением, у других наверняка тоже, и, если дело касается отношений, тут его вообще не удержишь. А направление точно задано. Не очень добропорядочное направление. – А удалить это никак нельзя?

– Если только Лизку попросить, – дернула плечом Марго. – Но смысл-то теперь? Кому надо, тот уже видел. И вообще, Вик, ну какая разница, что о тебе посторонние думают? Ну страдают фигней – это же их проблемы. Ты же лучше знаешь, что правда, что выдумка. Вот о собственном мнении и беспокойся.

– Ну да.

Звучит разумно. Согласиться легко, а вот следовать не особо получается. Глупое и бессмысленное почему-то всегда легче выходит: само по себе, без усилий.

– Слушай, а пойдем в кафе? – внезапно озарило подругу. – Чай, кофе, пироженки – лучшее успокоительное. Заодно и отметим удачное начало твоей кинокарьеры.

– Марго! – прозвучало как «И ты, Брут!», но подруга не смутилась, тихонько толкнула в плечо.

– Ну, смешно же. Ну, улыбнись. Вика! Ну!

«Ну». Вика не выдержала, фыркнула, заулыбалась во весь рот. Хоть и нервно, но искренне.

И правда, чего уж теперь. Реальное прошлое не перепишешь. Сел в лужу – со всеми случается. Никто же не заставит тебя сидеть в ней вечно, и никто не запретит подняться, отряхнуться и пойти домой переодеться. А двести метров в промокших штанах – не повод ставить крест на жизни.

Хотя вот жизнь – она такая, любит проверять на прочность, причем, особо не жалея, подкидывает испытания одно за другим. Тебя всего лишь ранило? Ничего, следующий выстрел – контрольный. В голову. Чтоб уж точно не выжила.

Вот Вика хотела еще раз встретиться с молодым хозяином леонбергера? Хотела ведь? Хотела. Желания сбываются. Получите и распишитесь.

Только на этот раз он не с Берном шел, а…

Вот тебе и «а». Точнее «д». С девушкой. И ведь не обманешь себя предположениями, что это сестра или просто хорошая старая знакомая. С ними не идут за ручку, на них не смотрят с таким восторгом и нежностью, что даже издалека видно. И пусть Вику он заметил и даже сказал: «Привет!» Зачем ей теперь все это? Неравноценная замена, когда претендовала на то самое место – возле и на подобный взгляд. Для себя, для себя, а не для другой.

Почему так отчаянно обидно? Почему, почему, почему? Ведь ничего же не было, только фантазии и надежды. Разве, когда рушатся воздушные замки, может столь сильно ударить и придавить обломком?

Вика добрела до дома, от ужина отказалась. Взялась за уроки. Когда внутри пусто, а разум в состоянии эмоциональной контузии, знания хорошо усваиваются. Параграф по биологии, параграф по химии и теорема по геометрии. Как алгебру решила, Вика даже не заметила. Жаль, сочинения не задали, а то бы она написала на какую-нибудь философско-патриотичную тему страниц двадцать. И вообще жалко, что домашнее задание так быстро закончилось, мозги занять больше нечем. Сразу мысли стали всплывать: ненужные, бесполезные, тупые.

Глупо же, глупо расстраиваться из-за ерунды, из-за растаявших иллюзий. Из-за того, что вместо настоящих отношений Вике достался лишь дурацкий флирт на топорковском диване и школьные сплетни.

Разве это реальные несчастья? А у кого-то болеют родственники, кого-то бьют и унижают… Даже думать не хочется, что еще действительно плохого может случиться. Вот из-за подобного еще можно расстраиваться. А у Вики что? По сравнению с вышеописанным – ничего особенного, ерунда полная.

И все же…

Вот бы две проблемы столкнулись и задавили друг друга. Так нет же, вежливые, строго придерживаются очереди. То одна донимает, то другая, и соревнуются, какая сильнее. А на вид вроде мелкие, худосочные, но настолько вредные.

Завалилась спать – не засыпалось никак. Лежала и ворочалась, пока не надоело.

Встала, села к столу, включила настольную лампу, открыла ноутбук.

В интернет Вика не полезет. Поздно уже, все спят или собираются ложиться. Впрочем, и разговаривать не хочется, даже о чем-то постороннем и незначительном. Хотя и ее проблемы на общем фоне незначительные. Но на каждый момент у каждого человека разные мерки значимости. То, что для кого-то ерунда, для другого может быть очень важным, именно сейчас. Потому из-за глупости и переживаешь столь же сильно, как из-за чего-то по-настоящему серьезного.

В замок прибыли еще одни гости. Сначала Дэлия решила – родственники хозяина. Например, кузены. Высокий грациозный Бальмонт с длинными черными волосами, которые on обычно забирал в хвост. Тогда только пара темных прядей спадала на лицо, прикрывая один глаз, а второй посматривал на окружающих с высокомерным любопытством и насмешкой. И Виррена: тоже высокая, с точеной фигурой, с удивительно гармоничными, тонкими чертами лица. Только она была светловолосой. Золотистые локоны лежали на плечах и сияли драгоценным металлом.

Бальмонт и Виррена действительно оказались братом и сестрой, только вот с Арданом не имели никаких родственных связей. Пока. Виррену прочили ему в невесты, и та будто уже чувствовала себя полноправной хозяйкой, держалась уверенно, распоряжалась прислугой, а приблудное семейство просто не удостаивала вниманием. Особенно Дэлию. Словно она была невидимкой.

Наверное, Виррена незамедлительно выгнала бы их прочь, но пока не решалась спорить и настаивать. Вот потом, когда она станет женой…

Уже два часа ночи, а сна ни в одном глазу. Почитать надо было, не писать. От чтения хорошо засыпается, а когда сама сочиняешь, мозг работает, как разогнавшийся мотор, на пределе оборотов, и сразу не остановится, так и будет выдавать все новые и новые мысли. Вот и пожалуйста: завтра в школу, а в кровать даже не тянет. Картинки, что ли, поискать подходящие, визуализировать персонажей?

Вика все-таки вышла в интернет, сначала просмотрела белых драконов, потом красивых блондинок.

Наверное, нетрудно догадаться, почему Виррену она сделала именно светловолосой. Какой увидела сегодня, такой и сделала. Только в интернете картинки в основном пошловатые, а в жизни она ничего такая, если быть объективной и честной. Вместе они хорошо смотрелись. Эх.

А Бальмонт, интересно, почему темненький? Уж слишком разные они получились для брата и сестры. Ну, как почему? Все очевидно. Привет, Лёва.

Дэлия шла по дорожке сада, когда ей под ноги упала чужая тень. Девушка обернулась и мгновенно наткнулась на насмешливый взгляд темных глаз. Один смотрел открыто, другой выглядывал из-под черной пряди.

– Грустишь? – поинтересовался Бальмонт с нескрываемой иронией. – Напрасно. Бессмысленно сожалеть о том, что ты не в силах изменить.

Он подошел совсем близко, продолжая пристально всматриваться в лицо Дэлии, и та не выдержала, спряталась от его взгляда, смущенно опустив голову.

– Фантазии – это замечательно. Убедишь себя в возможности красивой жизни, представишь, порадуешься… Но эта радость будет недолгой и пустой. Поэтому учись принимать реальность как есть, будь разумной. Ты – неотесанная деревенщина, а он – потомок знатного рода. Улавливаешь разницу?

Бальмонт читал Дэлию, будто открытую книгу, легко разгадывая мысли и чувства. А потом столь же легко, не церемонясь, ухватил пальцами за подбородок, запрокинул голову, чтобы опять увидеть лицо. И улыбался, все время улыбался. Точнее, усмехался, снисходительно и чуть покровительственно.

– Не прячь глаза. Бесполезно. Все равно понятно и ожидаемо. Банальнейшая история – наивная простушка и богатый красавчик со страшной тайной. Подобрал, приютил убогоньких, как бездомных собачек. Тоже нафантазировал, создал видимость, какой он все-таки хороший и добрый.

Вика захлопнула крышку ноутбука.

Все! Хватит-хватит! Вставать уже скоро, а она еще и не ложилась как следует. Добрела до туалета, а потом сразу дисциплинированно залезла в кровать. Прошлую ночь плохо спала из-за неудачного похода на день рождения. А эту что, совсем не спать? Но опять только ворочалась с боку на бок да повторяла, как заклинание: «Ну заснись, заснись, заснись! Ну пожалуйста, заснись!»

Глава 16

Похоже, неведомое волшебство перенесло будильник в соседнюю комнату, а может, и в соседнюю квартиру, потому как Вика расслышала его с трудом и даже не поняла, что это он звонит. Невнятный тихий шелест на краю вселенной. Но потом сквозь ватную плотность сна прорвался взволнованный мамин голос:

– Ви-ка! Ты почему не встаешь? Времени почти не осталось.

А как встать, если кажется, что голова, будто железо к магниту, притягивается к подушке, и глаза не хотят открываться? Ночью они не закрывались, а теперь – пожалуйста – веки словно склеены.

– Ви-ка!

– Ага! Уже проснулась.

Доползла до края кровати. Если сдвинуться еще на сантиметр, рухнешь на пол, а дальше можно по-пластунски, лишь бы не вставать.

– Вик! Ну что ж такое? Поднимайся. Быстренько.

Поднялась кое-как, разлепила глаза, поплелась в ванную. От холодной воды чуть проснулась, от кофе еще чуть-чуть.

Марго позвонила.

– Я уже выхожу. Встречаемся, как договорились.

Точно ведь, договорились. А Вика и забыла. И обошлась бы тоже. Мозг еще плохо соображал, чувства не включились. Подумаешь, что-то когда-то произошло. Фиолетово. Точнее, туманно и сонно.

На улице – холодный ветер, который взбодрил еще немножко.

– Ты чего такая? – в качестве приветствия выдала Марго.

– Какая?

– Ты не напилась вчера, случайно? – предположение подруги тоже добавило Вике бодрости.

– Нет. Ты что? Просто устала. От жизни.

Марго фыркнула, но больше с расспросами не приставала.

Так Вика и разгулялась потихоньку. Еще и лабораторная по химии поспособствовала. Захаров, конечно, опять не перетрудился, но внес посильное участие: руководил Викиными действиями. Реактивы все-таки. На геометрии вызвали к доске доказывать теорему. Доказала, получила «отлично». А вот потом была биология, и Наталья Анатольевна решила для наглядности и разнообразия показать десятому научно-популярный фильм. Про Дарвина, его путешествие на «Бигле», теорию эволюции и естественный отбор.

Окна закрыли жалюзи, чтобы удобней смотреть, опустили экран, включили проектор. Сумрачно и тихо. Кадры замелькали: море, волны, безмятежна я тропическая природа. Голос диктора спокойный и ровный, без лишних эмоций. Словно сказку на ночь читал: про плавание на волшебном корабле, про чудесные страны. Галапагосы, черепахи, вьюрки…

Расслабленную Вику будто одеялом укутали. Тепло стало, веки отяжелели.

Проснулась она сама. Или Захаров все же как-то поспособствовал? Глаза еще не открылись, но прочие чувства сработали четко, и в не до конца очнувшемся разуме родилось понимание: Викина голова мирно покоится на захаровском плече, и, между прочим, ее это очень устраивает. Уютно и удобно.

Наверное, надо резко подскочить и удивиться или прикинуться невменяемой, но совершенно не хочется.

– Титры уже пошли, – сообщил Захаров Вике в макушку, и это в действительности означало «пора вставать».

– А? Ага.

Вика подняла голову, выпрямилась, но все равно получалось, что они слишком близко друг от друга. Обычно расстояние между стульями больше.

И когда Захаров успел пододвинуться и подставить плечо? И с чего бы вдруг отказал себе в удовольствии поржать, если соседка, вырубившись, навернулась бы со стула?

– И чем ты только по ночам занимаешься?

Припомнил.

Вика гордо хмыкнула.

– Книги пишу. Ночью самое вдохновение.

Вот ведь ляпнула! Мимоходом открыла свой самый важный секрет. И кому? Но почему-то ни капли не страшно и нет мыслей о неприятных последствиях: насмешках там или очередных сплетнях. И вообще Захаров воспринял ее слова как шутку, снисходительно скривил губы.

Хочешь, чтобы тебе не поверили, скажи чистую правду.

Потянуться бы, взбодриться, разогнать кровь. Но Вика лишь легонько выгнула спину, отведя назад руки, чтобы со стороны ее упражнения не слишком бросались в глаза, с трудом сдержала зевок и ненароком посмотрела на захаровское плечо. Надо же. Было и мягко, и тепло. А он этот взгляд заметил.

– Следующая физкультура. Не получится.

Между прочим, Вика ни о чем подобном даже не думала. Разве где-то на дальних-дальних задворках сознания ненужные мысли сами образовались. Без ее одобрения.

– Шла бы лучше домой.

– Да я вроде уже выспалась.

На физкультуру Вика честно переоделась в спортивный костюм, только с кедами замешкалась. На одном шнурок завязался в узел, и Вика долго с ним билась. Остальные девчонки уже ушли в зал, а она все сидела на краю лавочки в дальнем углу раздевалки и пыхтела над кедом. Узел затянулся слишком туго, не подцепишь. Утомилась даже. И разозлилась.

Решила передохнуть, успокоиться, а потом взяться с новыми силами. Прикрыла глаза, прислонилась головой к стене, несколько раз глубоко вздохнула.

– Вика!

От легкой тряски щека и висок проехались по шершавой стене, и мелкие неровности неприятно царапнули кожу Вика распахнула глаза и увидела над собой Жорикову соседку по парте Полинку Кирееву Та еще раз тряхнула за плечо:

– Урок сейчас закончится, а ты опять спишь!

Она спит? Ничего подобного. Только на минутку прикрыла глаза. Сейчас наденет кед – только шнурок домучает – и отправится в зал.

И что значит «опять»? Полинка заметила, как она биологию продрыхла? А кто еще заметил? Весь класс?

Почему все, что с Викой происходит, непременно становится всеобщим достоянием? Словно она звезда. А еще переживала из-за своей невидимости. Но насколько же спокойней было, когда не замечали, не следили за каждым действием, не тыкали пальцами, не обсуждали!

Громкая электронная трель возвестила, что в зал уже идти не стоит, и заодно подтвердила Полинкины слова. Значит, Вика действительно заснула. И даже на скачок во времени не свалишь. Это ведь жизнь, а не фантастика, чудом не оправдаешься. И для чего, спрашивается, в спортивный костюм переодевалась? Типа, как в пижаму?

Выползла из раздевалки, рот раздирала зевота. Сдержать ее не получалось, не то что в классе. И тут Вика нос к носу столкнулась с Захаровым.

Он сразу принялся ржать:

– Хорошо провела урок? На чужих портфельчиках тоже спать удобно? – И напомнил снисходительно: – Я же предупреждал, домой надо было идти.

– Да я точно выспалась, – насупилась Вика.

– Ты уже это говорила. – Захаров помолчал задумчиво несколько мгновений, а потом распорядился: – Пошли. – Опять ухватил ремень Викиной сумки, потянул за собой. – Перебьемся без алгебры.

Из школы они смылись. А дальше что?

Вика пойдет домой. Родители сейчас на работе и приставать с вопросом «Почему так рано?» никто не будет. Хотя спать уже не хочется. Вроде бы. Но вид кровати, возможно, подействует расслабляюще, как голос диктора в фильме про теорию Дарвина.

Вышли за ограду. Дальше им не по дороге, не в противоположные стороны, но в разные. Или…

– Ну ладно. Пока, – произнес Захаров, но почему-то немного помедлил, прежде чем развернуться.

– Пока, – откликнулась Вика.

Разошлись.

Глава 17

Вечером решили собраться у Марго. Ага, клубом. Но когда пригласили Жорика, он нерешительно замялся и начал бормотать, что, если бы знал заранее, то другое дело, а теперь ему жутко неудобно, уже есть планы. Марго резко прервала, казалось бы, нескончаемый поток его оправданий:

– Да ладно тебе. Никто обижаться не собирается. И, как я понимаю, Асю тоже нет смысла звать?

– Ну да. – Жорик смущенно кивнул. Зато не покраснел, как обычно. А когда он отошел, Марго сдержанно улыбнулась.

– Лихо у них закрутилось. А ведь столько лет в одной школе учились и друг друга в упор не видели. – Посмотрела на Вику. – Ты у них как фея-крестная. Появилась, взмахнула волшебной палочкой, и слепые прозрели, и Золушка встретила принца. – На последнем слове она критично хмыкнула. – Ну, может и не совсем принца. Но ведь у каждого свои критерии идеальности.

Вика в красках представила всю их компанию в декорациях романтичной истории от Шарля Перро.

Рослую Ассоль в стареньком платьице, чепце и переднике, Жорика в чулках и камзоле и себя в чем-то розовом и воздушном, порхающую над их головами. Та еще сказочка.

– Ну что, вдвоем? – уточнила Марго. – Ты же придешь?

Она не хотела показывать, но Вика уловила тщательно скрываемую за невозмутимыми интонациями надежду – и в голосе, и во взгляде. Подтвердила как можно убедительней:

– Конечно.

И она пришла. Ну… почти.

Пересекала двор по маленькой аллейке между тополями. Вот дом и подъезд перед глазами. Совсем немного осталось для того, чтобы прийти.

Но, оказалось, Марго не ждала ее дома, тоже откуда-то шла. И не одна. С Захаровым. Вика их видела, а они ее – нет. Остановились у подъезда. И Вика остановилась. Непонятно почему, как-то само собой получилось. Замерла и больше не смогла сделать ни шага. Хотя наоборот же надо было: ускориться, нагнать или окликнуть. Но ощущение возникло какое-то нехорошее, удержало. Опять – дурные предчувствия.

Нет, они не стали ни обниматься, ни целоваться на прощание. Перекинулись парой фраз и дальше по-прежнему двинулись вместе. К подъездной двери. И в дверь. А у Вики в памяти сразу всплыли слова Лизы Топорковой: «У нее ведь мама редко дома бывает. А пока ее нет, Ритка к себе парней водит».

Могла бы, вообще-то, позвонить, предупредить, что у нее тоже планы изменились. Чтобы Вика зря новые сникерсы не стаптывала, бесцельно мотаясь туда-сюда. Потому что обидно… вот так таскаться. И еще обидно: Марго предпочла подруге парня. А главное – кого? Захарова. Даже тут, даже тут он сунулся и все испортил.

Как они могли? Оба.

Хотя здесь-то все понятно. Они же друг с другом давно знакомы, не то что с Викой. Учились в одном классе, сидели за соседними партами. Может, у них давно уже… подобные отношения. Просто Марго не рассказывала.

Но она и не обязана рассказывать, это ее личное дело. Их личное дело. А Вика совершенно ни при чем. Единственная неприятность – тащилась зря.

Мобильник затрезвонил, когда Вика уже вошла в свою комнату. На экране высветилось «Марго». Все-таки вспомнила и решила сообщить, что встреча отменяется? Но Вика уже в курсе, и смысла нет отвечать на звонок. Сбросила, а потом вообще выключила телефон, положила на стол, задвинула подальше.

Ну его. И остальное – туда же. Больше всего хочется упасть на кровать и лежать, лежать, лежать. Долго, долго, долго. Ничего не делать, ни о чем не думать. Впасть в анабиоз.

Почему так «никак»? Словно не до дома Марго дошла, а брела куда-то, не останавливаясь, с самого утра, смертельно устала, лишилась сил. Или будто пропустили через соковыжималку: все живое ушло, остался только бесполезный жмых.

Мама заглянула в комнату, увидела дочь, валяющуюся на кровати.

– Викусь, ты чего? Плохо себя чувствуешь?

Нет, не плохо. Но и не хорошо. По-прежнему – никак.

– Мам, да все нормально. Просто отдыхаю.

– Точно не заболела? – Мама подошла, положила ладонь на лоб. – Вроде бы не горячая. – Провела по волосам, погладила. Как будто Вика маленькая.

Не маленькая, конечно, но все равно приятно, и тупое безразличие отодвинулось. На мгновение.

– Может, чаю попьем? Я зефир купила.

Даже упоминание о сладостях не вдохновляет. Ни капли. Кажется, что будешь есть и вкуса не почувствуешь, потому что все потеряло вкус. До предела пресно.

– Попозже. Ладно?

– Ладно. Как захочешь.

Мама вышла из комнаты, осторожно прикрыла дверь. Будто Вика и правда болела, и не стоило ее тревожить слишком громкими звуками.

Но не болела же! Села на кровати. И что в самом деле она так расклеилась? Ничего же особенного не случилось. Вон Жорик с Асей тоже откололись, но никакой обиды не возникает, даже радостно за них. А тут почему ощущение как от предательства?

Вика сложила ноги по-турецки, сверху – подушка, на ней пристроила ноутбук.

Марго «ВКонтакте» онлайн. В кои-то веки. И сообщение от кого-то.

А и ладно. Вряд ли что-то срочное или важное.

И, спрашивается, зачем Вика полезла в интернет? Если даже телефон отключила, потому что не хочет ни с кем разговаривать?

Одна она в этом мире. Как раньше. Как всегда. Нет у нее никаких контактов. Вечный вакуум. Необитаемый остров, который всегда с ней, всегда вокруг нее. А люди как волны: бьются о берег и опять откатываются назад, в океан. Там своя жизнь, насыщенная, разноцветная, разнообразная, а Вика такую может только придумать.

Бальмонт возник рядом, будто материализовался из воздуха. Он всегда подкрадывался незаметно, как хищник к жертве, и довольно ухмылялся, наблюдая замешательство и испуг, вызванные его внезапным появлением.

– Предупреждал же, выражение высокой печали не слишком идет твоему простоватому личику. Будь милой, улыбайся. Достаточно и одного страдальца с вечной грустью во взгляде.

Он стоял за спиной Дэлии и говорил, склонившись к ее уху. Она чувствовала кожей его дыхание. Больше всего хотелось поскорее уйти прочь, но рука Бальмонта сжимала ее плечо, и отнюдь не едва ощутимо.

– Как же с вами скучно, – недовольно протянул Бальмонт и аккуратным рывком развернул Дэлию лицом к себе. – Хватит мечтать о несбыточном. Тем более рядом есть я. И жениться пока не собираюсь.

Дэлия попыталась вырваться, но почувствовала, как сильные мужские пальцы крепче стиснули плечо. Хотя выражение на красивом лице оставалось спокойным и благодушным.

– Честно говоря, я бы и совсем не женился. Но… правила, обязательства, продолжение рода… наследник. И обязательно законнорожденный. Но это не к спеху. А пока…

Последняя пауза оказалась слишком красноречивой и многозначительной. Не давая Дэлии опомниться, Бальмонт притянул ее к себе, стремительно наклонился и поцеловал. Не горячо, не страстно. Едва коснувшись губ, холодно и твердо. И сразу отпустил.

Дэлия отшатнулась и увидела… всего в нескольких шагах от них… Ардана.

И вот к чему эта сцена? Вика ее никогда не планировала. Возникла внезапно, как Бальмонт, и словно сама себя надиктовала.

И тут не складывается. Пойти, что ли, попить чаю с зефирками?

* * *

Хорошо, что с утра включился «автопилот», иначе бы Вика не встала. По-прежнему – безразлично. Но уже в подсознании прочно записано, что надо делать в будний учебный день. Каждый раз одно и то же, поэтому головной мозг включать не надо, и спинной справится, рассылая команды нужным мышцам. Поднялась с кровати, направилась на кухню, засунула в рот бутер, запила кофе, пошла в ванную. И так далее по программе.

Погода – самое то. Ночью прошел дождь, неба не видно за плотными облаками, и все вокруг серое, мокрое и унылое. У Вики в душе точно так же. Апофеоз мрачной гармонии.

Тащилась по улице, издалека увидела знакомую фигуру: Марго поджидала недалеко от школы. Но впервые за все время Вика, увидев ее, не обрадовалась. Наоборот, не по себе стало. Даже не объяснить толком отчего.

Наверное, подобное чувство возникает после долгой разлуки. Время прошло, все изменилось, и те, кто встретился, изменились. Скорее всего. И каждый это понимает и теряется, не зная точно, чего ожидать. Может, теперь они стали совсем чужими, абсолютно ничего общего, разговаривать не о чем и возобновлять отношения бессмысленно. А может, все осталось, как раньше. Только жизненный опыт упрямо подсказывает: вряд ли.

– Ты почему вчера не пришла? – встретила вопросом Марго.

– Не получилось, – коротко ответила Вика.

И говорить сейчас не получалось, объясняться обстоятельно и подробно. Ну что можно сказать? «А зачем бы я пришла? Тебе и без меня не одиноко было». Так?

– Я звонила. Думала, может, что случилось. А у тебя телефон отключен.

– Разрядился, – оправдалась Вика нехотя. Точнее, соврала. – А я не заметила.

Марго, кажется, хотела еще спросить, но передумала.

– Ясно, – произнесла и дальше молчала, а перед крыльцом отстала, пропуская кого-то вперед. Да так и не нагнала.

Даже в гардеробе не пересеклись, словно Марго бесследно растворилась в школьной толпе. А Захаров, не заходя в класс, болтал со Смирновым и Горельниковым и на место примчался уже после звонка. Но, собственно, уж до него-то Вике точно никакого дела не было.

Жорик, как обычно, сопровождал Вику из кабинета в кабинет, а в большую перемену рванул из класса.

– Побегу, очередь в буфет займу. Подходи.

– Ага, – послушно кивнула Вика, но… не подошла.

Спустилась по лестнице на первый этаж, и тут ей дорогу преградила Марго.

– Вик, пожалуйста, давай поговорим.

Согласилась, хотя опять стало не по себе. О чем поговорить – это ясно. А вот как?

Вырвались из общего потока, двинулись совсем в другую сторону, нашли место, где тихо и спокойно.

Марго бросила сумку к ногам, перевела дыхание и посмотрела Вике в глаза.

– Я не понимаю, что случилось, но вижу – случилось. И я не хочу так. Мне не по себе, когда близкие люди на меня обижаются. – Она, как всегда, была прямолинейна, не смущалась. Даже если слова давались с трудом, все равно их произносила. – И предпочитаю точно знать, в чем виновата, а не придумывать самой. Лучше скажи прямо.

Прямо? Будто это так просто – выложить начистоту все те мысли, которые возникли вчера около дома Марго. Они ведь и для нее обидные, не только для Вики. Разве легко выговорить: «Я считаю, ты меня предала, потому что…» Потому что…

– Я видела, как вы с Захаровым в твой подъезд заходили, – выдала Вика в отчаянной решимости, а дальше – никак не получалось.

Слова не шли, застревали. Даже не в горле, а еще в стадии мысли не желали выстраиваться в связанные фразы и озвучивать Викины предположения.

Марго сначала смотрела с недоумением, по-прежнему не понимая, что не так. Потом задумалась и – Вика определила по тихому хмыканью и приподнявшимся бровям – догадалась сама.

– И слышала, что обо мне в школе треплют, – продолжила она вроде бы бесстрастно. – И поверила.

Поверила, да. Мгновенно и безоговорочно. Но не когда услышала от Лизы, а именно вчера. И оттого противно и стыдно и невозможно признаться. И потому само собой вырвалось громкое и напористое:

– Нет! – И сразу придумалось оправдание: – Я просто не хотела вам мешать.

Ужасно глупо. И Марго расценила это правильно. Как выкручивание, как вранье. И спросила:

– В чем мешать?

– Ни в чем. Не знаю! – Вика отвела глаза. – Вы вдвоем, я – лишняя.

Еще глупее. Только сильнее доказывает, что Марго права в своих предположениях: Вика поверила сплетням, Вика подумала…

Выражение на лице Марго неожиданно изменилось. Она закусила губу, сощурилась.

– Знаешь, – проговорила задумчиво, – если бы это не Тёма был, я бы обиделась. А тут, – покивала многозначительно, – я понимаю.

– Что понимаешь? – растерялась Вика.

Совершенно вот растерялась. Ощущение, как будто это не слова были, а кирпичи. Бум-бум-бум сверху по макушке. Сотрясение.

Все мысли мгновенно перепутались. Словно белые хлопья в снежном шаре, разлетелись, перемешались, закружились в беспорядочном танце. И чтобы разобраться в них, надо дождаться, пока эта свистопляска закончится и все опять уляжется по местам. Или заполучить точные разъяснения от Марго. Но та отвечать на вопрос не стала, зато рассказала, как все происходило.

В подробности не вдавалась. Решила, незачем Вике знать все до мелочей.

Марго шла через дворы между домами, когда рядом притормозила машина. Задняя дверь распахнулась.

– Ритуля, привет! Давно не виделись. А ты опять имидж сменила. Этот еще интересней.

Она не собиралась выслушивать всякую ерунду, двинулась дальше, но тут прозвучало:

– Давай с нами.

– Нет. – Марго мотнула головой, возразила с тем же спокойствием, что и обычно. И не пришлось делать над собой никаких усилий, она не переживала. Ну сотворила глупость – с каждой может случиться. Уже умела – не зацикливаться, отодвигать в прошлое, сделав выводы. Ошибки не настолько страшны, если ты на них действительно чему-то научилась.

– Ри-ит, да ладно тебе. Не ломайся. Залезай.

– Сказала же – нет!

Из салона сначала выдвинулась нога, уперлась в поребрик, а следом – рука. Ухватила Марго за запястье, сжала крепко и потянула к себе.

– Отпусти.

– Ну чего ты, Ритуль? Сопротивление, конечно, возбуждает. Но сейчас вроде еще не место.

Марго поняла, что, если ее дернут сильнее, она не удержится на ногах, упадет, и тогда без труда получится затащить ее в машину. Спокойствие бесследно испарилось. И страшно стало.

– Отпусти! – вырвалось во второй раз, сдавленно и тихо. Как-то беспомощно.

– Отвали! – прозвучало резко и громко совсем рядом. И еще кто-то ухватил Марго за руку, немного повыше локтя. – Слов не понимаешь?

Артём Захаров. Рослый и крепкий. Спокойный и решительный. Сразу понятно: его не напугаешь. А драка не всегда вписывается в план приятных развлечений. Зачем сложности, когда можно безопасно и просто?

– Да и хрен с тобой! – раздалось из машины.

Чужие пальцы отцепились от запястья Марго, нога убралась в салон, дверца сердито хлопнула. Машина резко сорвалась с места, а Марго вскинула глаза на Артёма.

– Спасибо.

– Да ладно, – невозмутимо проговорил тот и спросил: – Ты куда сейчас?

– Домой.

– Тогда провожу. Мало ли.

Марго не стала убеждать, что с ней все нормально и больше ничего не случится. Так и есть. Скорее всего, не случится. Уже не страшно, но волнение еще не улеглось, и мысли окончательно не исчезли. О том, что, если бы не внезапная помощь, произошло бы дальше. Поэтому лучше не одной.

– А ты почему молчала? – поинтересовался Артём с осуждением. – Закричала бы, что ли. Люди вокруг есть, а со стороны не разберешь. Может, вы просто дурачитесь.

– А что кричать? – опешила Марго. – Спасите-помогите?

– Хотя бы.

– Ну… как-то… неудобно.

– Что неудобно? Какие вы, девушки, странные все-таки. Звать на помощь – вам стыдно и страшно. А то, что увезут черт знает куда, сделают что угодно – это так, ерунда?

Не ерунда. Но все-таки трудно представить, как можно заорать на всю улицу: «Помогите!» Уж очень странно. Но ведь разумно, если хочешь себя защитить. Что главнее – стыдливость или безопасность? Очевидно же.

Дошли до подъезда. Марго хотела еще раз сказать «спасибо» и «пока», но Артём опередил.

– Доведу тебя лучше до квартиры. Как-то спокойней.

– Да не обязательно.

– Нет уж, пошли.

Ну ладно. Марго больше не стала возражать. Действительно, спокойней. Захаров – надежный. Между ними всегда нормальные отношения были. Не дружеские, скорее просто приятельские. Все-таки девять лет в одном классе проучились. И Марго, шагая по лестнице, не постеснялась спросить:

– А что у тебя с Викой?

Артём остался невозмутимым.

– А что-то должно быть?

– Ну, о ваших отношениях легенды по школе ходят.

– Дуракам глупости болтать не запретишь. О тебе тоже много ерунды говорят.

– Да мне плевать.

– Ну вот и мне.

Марго не стала его убеждать, что хоть темы у слухов близкие, зато суть совсем разная. И Вике про этот короткий разговор не обмолвилась, отнесла его к тем самым подробностям, про которые подруге знать не обязательно.

Тут уж точно чужое вмешательство ни к чему. Сами разберутся, если захотят.

Глава 18

Странный денек выдался. Перенасыщенный событиями: обидами, непониманием, разборками.

Последний шестой урок у десятого «А» и десятого «Б» проходил в соседних кабинетах, и Вика дождалась, когда выйдет Марго. Дальше отправились вместе, а завернув за угол, наткнулись на Захарова с Топорковой.

Помирились, что ли? Да и ладно. Вике без разницы. Прошла бы мимо, даже не посмотрела бы в их сторону, но Лиза вдруг заорала:

– Это из-за Полетаевой?! Да?!

И тут Вика не стерпела. Без сомнений же, про нее треплются, осуждают за спиной. Марго права: лучше точно знать, в чем виновата, а не накручивать себя пустыми домыслами. Пусть Топоркова честно выскажет, глаза в глаза. Раз сама недавно в подруги набивалась. Вот у Вики и вылетело:

– Да, из-за меня! Из-за кого же еще?

Лизка от неожиданности вздрогнула, обернулась, но не смутилась, посмотрела раздраженно.

– А я и не сомневаюсь, – проговорила, презрительно кривя губы. – Недаром вы с Хижняк так быстро спелись. Любительницы обжиматься с первыми встречными. Но мне в целом по барабану. Делайте что хотите. Только чужих парней оставьте в покое. Вам остальных мало?

Захаров открыл рот, хотел что-то сказать. Долго собирался, Вика первой успела:

– Хватает!

Марго молчит, взирает невозмутимо. А у Вики так не получается: не возмутиться из-за подобных слов, не обидеться. Тем более Топоркова не только ее задела, еще и Риту приплела. Не станет Вика спокойно ее выслушивать!

– А вот ты утомила уже со своим парнем. Сильно беспокоишься, так следи за ним лучше, чтобы сам ни к кому не лез. Или табличку на него повесь. Со светящейся надписью: «Мое. Близко не подходить. Руками не трогать. Эл Топоркова».

Едва удержалась, чтобы не ткнуть в Захарова пальцем: наглядно продемонстрировать, куда надо эту самую табличку приляпывать. Но случайно зацепила его взгляд. Не возмущенный, не разозленный, непонятно какой.

– Вика…

– Чего тебе все время от меня надо?!

Развернулась, чтобы идти дальше – о чем еще тут говорить? – нащупала руку Марго, вцепилась, рванула с места, поволокла подругу за собой. Та, видимо, слишком растерялась, не стала сопротивляться.

– Подожди.

Это не Марго произнесла. Опять Захаров. Но Вика ждать не стала.

– Полетаева, стой!

Ага, как же. Для начала бы со своей Лизочкой ревнивой разобрался. А чтобы у Захарова мысли не возникло их догонять, решительно свернула в сторону женского туалета. Втолкнула подругу вперед себя, хлопнула дверью, застыла возле раковины.

– Ну ты даешь! – протянула Марго то ли с восхищением, то ли с осуждением. – И Тёме, бедному, перепало.

– Переживет.

Не осознавая собственных движений, Вика открыла кран, но почти тут же закрыла, вздохнула раздосадованно.

– Сама не знаю, что на меня нашло. Топоркова взбесила. И вообще дни какие-то сумасшедшие. То убить всех хочется, то самой сдохнуть.

– Бывает. – Марго сочувственно качнула головой, помолчала несколько мгновений и предложила: – Опять по пироженке?

Вика еще раз вздохнула. Ну не подыхать же действительно?

– Ага. И погуляем. Сегодня холодно, хоть остыну.

Не только остыла, даже замерзла немного, пока болтались по улице. В кафе заходили два раза: первый – чтобы снять стресс, второй – чтобы согреться. Но после согревания еще сильнее замерзалось, поэтому чуть-чуть посидели у Марго. Ее дом располагался на пути ближе Викиного. Но в конце концов Вика и до своего добралась, вошла в подъезд, шагнула на лестницу.

Поднималась она медленно, мысленно перебирая яркие события дня. План по ним выполнен и даже перевыполнен, больше, наверное, ничего не случится.

Потому что через минуту Вика окажется дома, а там точно ничего особенного с ней произойти не может.

Вот и предпоследняя площадка, а на следующей уже дверь в квартиру Вика вскинула голову, оценивая расстояние, и в конце лестничного пролета увидела Захарова. Он сидел на ступеньке, куртка расстегнута. Видимо, основательно устроился.

– Ты что здесь делаешь? – удивилась Вика.

– Тебя жду, – ответил Захаров.

– Меня? – Она удивилась еще больше, посмотрела снизу вверх, ухватившись рукой за перила. – И давно?

– Не очень.

Вика преодолела оставшиеся ступеньки, чуть не плюхнулась рядом. По привычке. Будто они и сейчас в школе, за одной партой.

– А если бы мы с Марго и дальше гуляли, ты бы так и ждал?

– Наверное.

– Обиделся на табличку?

Теперь Захаров смотрела на Вику снизу вверх:

– Не очень.

– Я не хотела, случайно придумалось. Разозлилась просто. Но не на тебя.

Все-таки зачем он здесь? Вика не в состоянии объяснить его присутствие, вот от растерянности и болтает чересчур много. А Захаров отвечает коротко и односложно.

– Да я понял.

Вика обогнула его, подошла к двери своей квартиры, отперла, а потом развернулась.

– Так ты зачем меня ждал? Что-то случилось? – Вспомнила и добавила язвительно: – Или опять надо с Вовкой посидеть?

– Не надо. – Захаров тоже развернулся, поймал Викин взгляд.

– А зачем тогда?

Он ничего не сказал, поднялся, шагнул. Нет, не вниз по лестнице. К Вике.

– Ты чего? – спросила она озадаченно.

Захаров не отвечал, приближался молча, чересчур патетично. Странный такой. Даже волнительно стало. Вика отступила назад, привалилась спиной к двери.

А дверь, между прочим, была приоткрыта, и от дополнительного нажатия она конечно же широко распахнулась вглубь прихожей. Следом за ней устремилась и Вика. Против желания, спиной вперед.

Захаров подоспел вовремя, вцепился в ее куртку, пытаясь остановить незапланированный полет, но сам запнулся за порог.

Так и получилось, как обычно у них: с грохотом и падением. Только на этот раз всякой мелочью, вроде бутылки с йогуртом или телефона, дело не ограничилось.

Вика сидела в прихожей на полу, опираясь на обе руки, чтобы не растянуться во весь рост, а Захаров стоял рядом на четвереньках.

– Ну знаешь, Полетаева! – проворчал он, зацепил вытянутой ногой дверь, толкнул, и она захлопнулась, щелкнув замком. – Ты прям сногсшибательная девушка.

А сам придвинулся еще ближе.

– Ну! – выдохнула Вика, но больше ничего сказать не смогла. Губы другим оказались заняты.

Неожиданно, незапланированно, необыкновенно.

Необъяснимо.

Однако на этот раз целоваться с Захаровым оказалось жутко приятно. Совсем не хотелось его отталкивать. И задавать вопросы не хотелось. Несмотря на то что их очень много сразу появилось. Но…

Подождут.

Артём отстранился, наконец-то встал с четверенек. Точнее, сел рядом – прислонился плечом и локтем. Через куртки почти не чувствовалось. Зато на губах осталось ощущение от прикосновений. Точно такое же, как и прежде, после того поцелуя в школе, назло Топорковой.

– А теперь-то с чего?

– Не удержался, – объяснил Захаров просто.

Посмотрели друг на друга.

Лицо его слишком близко. И глаза, болотные. Топкие, как трясина. Взгляд слишком красноречив.

Сейчас ведь опять не удержится. И Вика тоже.

Главное, непонятно, откуда вдруг подобные желания. Ничто же не предвещало. И вообще…

– А как же Лиза? Вы же встречаетесь.

– Да не встречаюсь я с ней, – недовольно буркнул Захаров, потом уточнил: – Уже. – И еще добавил: – Давно.

– А она-то в курсе?

– В курсе, – сказал как отрезал. – Оттого и бесится. – И нахмурился. – Поговорить больше не о ком?

Поднялся сам и Вике помог. Ухватил за кисти, потянул вверх. Наверное, чересчур сильно потянул. Потому что Вика не просто встала, а привалилась к нему. А он наклонил голову, и опять получилось – губы в губы.

Интересно, сколько можно целоваться без перерыва. Пять минут? Десять? Или даже час?

Вика не представляла, что умеет. Что без всякой тренировки вот так получится. Без неловкости и смущения. Само, неподконтрольно. Уже голова идет кругом, и пол сейчас уплывет из-под ног.

Хорошо, что она обхватила руками захаровскую шею, пусть и не помнила когда. Можно держаться. А он обнимает крепко и на этот раз точно не даст упасть.

Вика уткнулась в него, спрятала лицо между подбородком и воротником куртки. Опять – тепло, уютно. И вообще.

Чуть-чуть прийти в себя, перевести дыхание, остановить карусель в голове и неразбериху в мыслях. Осознать до конца, что же сейчас произошло.

– Ну странно ведь как-то. Нормальные люди для начала встречаются. Там… на свидания ходят. А уж только потом целуются.

– Ну а тебе-то зачем, – поинтересовался Артём с недоумением, – как нормальные?

– Это ты к чему сказал? – Вика встрепенулась, отодвинулась, запрокинула лицо, воскликнула в негодовании: – По-твоему я абсолютно невменяемая и не мне говорить о нормальных?

Попробовала выскользнуть из захаровских объятий, обиженно заворочалась, а он не отпустил.

– Вика, – позвал тихонько.

– Ну? – выдохнула она, стараясь, чтобы получилось сердито.

– Что ты делаешь сегодня вечером?

Решил все-таки на свидание пригласить?

– Так уже вечер, – заметила Вика.

– И ты занята, – добавил Артём и в который раз, наклонившись к ее лицу, наглядно продемонстрировал чем.

* * *

Дракон стоял перед Дэлией, низко опустив голову. Серебристая чешуя мерцала, а глаза были закрыты. Чудовище не могло говорить по-человечески, но знакомый голос Ардана звучал в голове у девушки.

«Не сомневайся. Пожалуйста. Прикончи этого монстра. Не жди! Слышишь! Не жди! Я не смогу его долго контролировать. Не теряй время. Ну что же ты?»

Дэлия в отчаянии прижала ладони к драконьей морде. Несколько мгновений прошло, и подушечки пальцев будто пронзили крошечные иглы. Они почти не причиняли боли, хоть и вонзались все глубже и глубже, прочно соединяя два живых существа. Чтобы через это соединение одно из них смогло выпить жизненную силу другого. Всю, до последней капли.

Дракон пошатнулся, тяжело осел. Крылья распластались по земле. Глаза распахнулись, но серебро их уже потускнело, подернулось мертвой мутью. Чудовище последний раз вздрогнуло и затихло. Навсегда.

Точка.

Но не последняя. Сколько их еще будет?

Ставятся в конце предложения, разделяют мысли, завершают события.

Вика обязательно допишет эту историю. Любовь победит двойное проклятье, и все закончится хорошо.

Примечания

1

Дорама — японский телесериал.

Content

Эльвира Смелик
Плохая примета – на счастье

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Примечания