Генри Каттнер

Алый камень с Меркурия

(пер. О. Зверева)

/1/

Шум погони нарастал. Легкие Стива Вэйна разрывались, как от ударов ножом, когда он хватал ртом ледяной воздух. Серая тюремная роба совсем не защищала от зимнего ветра, а прохудившиеся ботинки уже промокли от снега и начали покрываться льдом.

Идти было тяжело. Не лучше ли отказаться от безумной затеи, остановиться и с поднятыми руками подождать, пока подбегут стражники и водворят его обратно — под защиту голых серых стен камеры. Но… Вэйн бросил взгляд на мрачное лицо человека, упорно трусящего рядом: уж если коротышка Тони Аполлон может продолжать бег, то такой здоровый детина, как он, Стив Вэйн, просто обязан стиснуть зубы и шагать дальше. Но где и чем закончится эта авантюра, с самого начала обреченная на провал... Только железная воля Тони Аполлона и сжигающее душу самого Вэйна чувство несправедливости не позволяли ему сдаться.

— Паскаль засудил нас обоих,— как-то заявил Аполлон, и его лицо потемнело от ненависти.— Я тут проторчал больше, чем ты, и теперь твердо решил выбраться.

Если у тебя мозги на месте, уходи со мной. Кто-нибудь из нас успеет найти Паскаля, прежде чем мы снова попадем в лапы копов.

Итак, они составили план действий и сбежали. А теперь, посиневшие и трясущиеся от холода, неслись вдоль ущелья к лачуге, где, по словам Аполлона, можно будет отсидеться.

— Далеко еще? — выжал из себя Вэйн и тут же пожалел, что выдал свою слабость.

Аполлон растянул губы в усмешке.

— Сразу за хребтом, парень. Уже не знаю, доберусь ли я туда. Эти чертовы охранники прострелили мне легкое. Стив, если я тут окочурюсь, доберись до Паскаля. Ради меня. Когда он отправил меня за решетку, я пообещал, что вернусь, а он знает, что я всегда держу слово. Я…

Аполлон скривился, закашлялся кровью и пошатнулся. Вэйн крепко схватил его за руку и потащил за собой. Но через несколько шагов Аполлон вырвался и потрусил вперед, на ходу глотая летящий снег.

Это точно, подумал Вэйн, Аполлон всегда держит слово. Все происшедшее казалось страшным сном. Два года назад Аполлон был подпольным королем криминального мира Кентонвилля и пытался подкупить Вэйна. Однако тот — адвокат-идеалист, мечтавший покончить с преступностью в трущобах,— отказался от денег. А потом этот мерзкий хвастливый болтун Майк Паскаль — подручный Аполлона — с необычайным хитроумием подставил своего босса. Аполлон попал в тюрьму, а Паскаль занял его место и без колебаний расправился со всеми, кто стоял на его пути. В эту мясорубку угодил и Стив Вэйн. Его лишили практики, надолго засадили в тюрьму — за бумаги, подброшенные Паскалем. И вот теперь двое обреченных в зловещей серой полутьме бежали по заснеженному краю ущелья под обжигающе ледяным ветром. А по их следам неслась свора вооруженных охранников.

Они почти достигли вершины, когда Аполлон вдруг резко вскрикнул, схватился за бок и зашатался. Вэйн обернулся и бросился на помощь.

Поздно!..

Вероломный снег, скрывавший край пропасти, обвалился под ногой Тони Аполлона, и… Вэйн даже не успел понять, что произошло, а его напарник уже сорвался со скалы. Побелев от ужаса, адвокат подошел к расселине и далеко внизу увидел тело, исчезающее в бушующей реке.

Тони Аполлон погиб, так и не выполнив последнего обещания.

Вдалеке раздался злорадный крик. Вэйн услышал выстрел, вой и чей-то резкий рапорт. Оглянувшись, он уловил очертания трех темных фигур и затаил дыхание. Что же делать? До сих пор он не осознавал, что полностью попал под влияние железной, несгибаемой воли Аполлона, во всем полагался на него и шел за ним. Но теперь Аполлон мертв…

Убежище! Оно где-то там, за перевалом! Может, там найдется оружие.

Вэйн побежал спотыкаясь и наконец, перевалив за хребет горы, увидел чуть ниже широкую равнину, а на ней, невдалеке, маленькую лачугу, на крыше которой лежала толстая шапка снега. На фоне белой земли отчетливо выделялись черные стволы сосен. Аполлон сказал, что ключ лежит в полом бревне.

Вместе с вихрем снега Вэйн залетел в хижину, захлопнул и забаррикадировал дверь. Первое, что он увидел,— это ряд блестящих, отлично смазанных ружей на широкой полке. Пальцы с облегчением сжались на гладком металле.

Он подошел к окну и выглянул наружу. Преследователи как раз показались на гребне горы. Сейчас не составило бы труда перестрелять их по одному. Вэйн прижал ружье к плечу и нащупал курок. Но стрелять не стал. Никогда прежде ему не доводилось убивать людей. Хотя после многомесячной пытки тюремного заключения идеалистические представления Вэйна о жизни потерпели полный крах и сменились невыразимой обидой и сжигающей все нутро ненавистью, он понимал, что вся его ярость направлена только на одного человека: на Паскаля, толстого, жирного бандита — виновника всех бед. Что же до тюремных охранников… Да, они, конечно, без колебаний пристрелят его на месте, но такова их работа. Вэйн выругался и прострелил воздух над их головами. Преследователи замерли и тут же залегли в укрытиях. Вскоре Вэйн увидел, как они, прячась за каждым камнем, подползают к хижине. Он снова выстрелил.

Один из стражников крикнул:

— Выходи! Тебе не уйти!

— У меня достаточно оружия,— гаркнул в ответ Вэйн.— И я остаюсь здесь.

А потом… Все произошло неожиданно. Свист, возникший на самой границе слуха, постепенно усиливался. В недоумении Вэйн поднял голову. Над верхушками сосен он увидел серое пасмурное небо…

С воплем отбросив ружье, он закрыл лицо руками и рухнул навзничь. Прямо на него с неба падала точка– круг… огромная черная штуковина… И она росла с каждой секундой. Как будто стоишь на рельсах и смотришь, как на тебя несется локомотив. Перед глазами стоит только общий образ чего-то летящего — быть может, метеорита? — приближающегося, растущего…

Прогремел оглушительный взрыв — и земля вздрогнула. Вэйн почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Его швырнуло в воздух, а барабанные перепонки едва не порвались от невыносимой силы грохота.

Вспышка ослепляющего света, а за ней — темнота, полная и безмолвная…

Похоже, он недолго пролежал без сознания.

Вэйн очнулся на снегу с раскалывающейся от боли головой. И словно откуда-то издалека услышал голос:

— Что, живой? А я уж было подумал, что ты не выкарабкаешься.

Вэйн сел и осмотрелся. Его запястья были скованы наручниками. Над ним высилась сосна, а немного поодаль он разглядел то, что осталось от хижины: руины карточного домика. Только чудом Вэйн остался в живых.

Он поднял глаза и увидел бульдожье лицо охранника, с сизым от пробивающейся щетины подбородком. Охранник хмыкнул и ткнул пальцем в сторону склона:

— Там. Эта штуковина угодила туда. Не то космический корабль, не то еще что-то.

Вэйн послушно посмотрел, и глаза его расширились от изумления. Какой там космический корабль! Ничего общего с земными ракетами. Конструкция в форме слезы упала футах в тридцати от хижины, проделав кратер в промерзлой земле. Корпус при ударе раскололся, и его обломки разбросало далеко вокруг. Земля, снег и сосны на многие ярды вокруг были покрыты слоем кристаллического зеленого порошка.

Сам корабль, сделанный из темного, отливающего синевой металла, был около двадцати футов в длину.

Двое охранников вытягивали что-то через зияющую в боковой части корабля дыру.

А тот, который стоял над Вэйном, рывком поднял пленника на ноги.

— Там кто-то был,— нехотя бросил он.— Он ранен, а может, и погиб. Пошли.

Вэйн безропотно последовал за ним к обломкам. Несмотря на горькое чувство безнадежности, переполняющее его после пленения, он понимал всю необычность происшествия. Ведь, наверное, впервые в истории человечества на Землю прилетел космический корабль! А его пассажир… Интересно, как он выглядит?

Один из охранников, склонившихся над пришельцем, пытался влить бренди ему в рот. Стражник Вэйна остановился за ними, не выпуская руки адвоката. И от удивления аж присвистнул:

— Черт побери! Ну и уродец!

«Уж точно, уродец,— подумал Вэйн.— По крайней мере с нашей точки зрения».

Пришелец, ростом около восьми футов, имел две руки, две ноги и голову, но бочкообразная грудная клетка была несоразмерно огромной, а толстые ноги смыкались между собой в нескольких местах. Плотно прилегающая к телу одежда была вся изодрана, сквозь прорехи поблескивала зеленоватая кожа. Казалось даже, что от этой кожи исходит странное бледное сияние.

Крупные мясистые губы пришельца были цвета индиго, а из двух глаз уцелел только один — на месте второго осталось лишь жуткое месиво, схожее по цвету с красным камнем, горевшим во лбу чужака.

Вэйн уставился на странный, крупнее куриного яйца камень и почувствовал исходящее от него необъяснимое притяжение. Создавалось впечатление, что самоцвет прочно врос в выпуклую кость зеленоватого лба.

А главное… Главное, камень был живым!

/2/

Один из охранников отнял бутылку от синеватых губ.

— Все, покойник,— неспешно констатировал он.— Я не…

Тут монстр застонал. Огромная голова повернулась. Единственный глаз оглядел четверку. Вэйн почувствовал странное гнетущее ощущение, когда взгляд инопланетянина остановился на нем. В то же мгновение разум Вэйна словно сковало ледяным холодом. Голова закружилась, тело охватила внезапная слабость, перед глазами потемнело. По стонам стражников рядом с ним Вэйн догадался, что они испытывают то же самое.

Но помрачение прошло.

И тогда адвокат услышал голос, звучащий у него в голове,— беззвучный, но четкий и вполне различимый.

— О боже! — потрясенно прошептал охранник.— Я… Я что-то слышу…

Он умолк.

«Молчать!» — приказал Вэйну тот же голос. Непонятно как, но значение слова дошло до Вэйна так же ясно, как если бы оно прозвучало наяву, на родном английском.

«Меня зовут Заравин,— продолжал голос.— Я должен передать вам послание, но у меня мало времени. Я прилетел с… с планеты, которую вы зовете Меркурием. С планеты, ближайшей к Солнцу».

Вэйн хотел отодвинуться, но не смог: его будто парализовало. От необъяснимого ужаса перед неизведанным желудок подкатил к горлу, лоб покрылся холодным потом.

А телепатический голос по-прежнему звучал в его голове:

«Слушайте… Через два месяца после вылета с Меркурия я заболел… сонной болезнью. А когда проснулся, было уже слишком поздно. За кораблем надо постоянно следить. У меня не было возможности взять на борт достаточное количество горючего, поэтому нужно было производить его в ходе полета и пополнять запас. Но я из-за болезни не сделал этого вовремя и потому не смог избежать аварии».

Самоцвет на лбу Заравина зловеще полыхнул красным огнем. Вэйн не мог оторвать от него взгляд.

А пришлец с Меркурия все говорил:

«Это Звездный самоцвет — вместилище всей силы. Он был внутри метеорита, упавшего много лет тому назад. Возможно, камень принадлежит иной вселенной. Он живой. И хранит в себе все знания, всю силу. Я вижу, вы не верите мне… Джекел, Вестер, Хэнли… Стивен Вэйн… Я правильно назвал ваши имена?»

Ответом было молчание.

Зеленая пыль жутковато поблескивала, осыпаясь с деревьев. Холодный ветер взметал с земли снежные вихри. В царящей вокруг полной тишине далекий шум бурной реки казался оглушительным.

«Звездный самоцвет дарит силу,— безмолвно сообщил Заравин.— Он представляет собой… Как же вы это называете? Симбиоз? Он действительно живой, правда не в привычном для вас понимании этого слова. Его жизнь — это жизнь минерала. Быть может, в неведомой нам космической дали, из которой прилетел этот камень, он питался лучами… чужих солнц. Я не знаю. На Меркурии он черпал энергию своего хозяина. Сейчас его хозяин — я».

Синие полные губы скривились от боли. Вокруг головы, по форме напоминающей луковицу, расплылась блестящая лужа крови. Но пришелец заговорил снова:

«Он паразитирует, выпивая наши силы. Но взамен делится удивительными способностями: безмерным могуществом, даром телепатии и силой воли. Его дары нельзя использовать безоглядно, так как они могут иссякнуть. Иногда самоцвет отдыхает и восстанавливает силы, а его хозяин на это время впадает в оцепенение. Провожая меня в это первое межпланетное путешествие и зная, что кораблю предстоит преодолеть огромное расстояние, наш правитель передал камень мне, зная, что только с его помощью я мог рассчитывать на успех. Ради этого ему пришлось убить себя, ибо лишь таким образом можно избавиться от камня, который переходит к другому хозяину не раньше чем умрет прежний».

Сверхъестественный беззвучный голос зазвучал тверже, в нем появились настойчивые нотки:

«Сила камня не должна умереть! Да, он потерян для Меркурия, но может помочь людям на Земле. Пусть один из вас возьмет его и использует! А когда ваши соплеменники получат возможность летать в межзвездном пространстве, верните Звездный самоцвет моему народу. И помните: он дает владельцу невероятную силу!»

Тело меркурианина конвульсивно дернулось. Изо рта его вытекла струйка крови, следом вырвался прерывистый стон — и огромное тело забилось в агонии. Большая голова запрокинулась, единственный глаз сделался безжизненным и остекленел.

И в то же мгновение Звездный самоцвет соскочил с головы Заравина.

Вэйн понял, что пришелец мертв, и с ужасом наблюдал за катящимся прочь камнем. А тот, стремительно соскользнув с невысокого сугроба, вдруг остановился и замер, мелко подрагивая.

Никто не проронил ни звука. Казалось, будто даже время остановилось. И лишь отдаленное ворчание реки отдавалось в ушах невыносимым грохотом.

Наконец один из охранников охнул, и этот звук разрушил чары. Вэйн прерывисто вздохнул, с трудом втягивая в себя воздух. Его трясло. А потом, не дав стражникам опомниться, он вырвался из цепкой хватки стражника и прыгнул вперед.

Он упал на колени, больно ударившись скованными руками. Но пальцы нащупали и схватили камень.

Самоцвет лежал на его ладони — ярко-алый на фоне зачерпнутого вместе с ним снега.

— Вэйн! — рявкнул охранник.— Брось это… этот…

Камень сиял, отбрасывая неземные алые блики на снег и окоченевшую руку, и неумолимо притягивал Вэйна. Адвокат поднял ладонь ко лбу. Тяжелая рука упала ему на плечо, потянула назад… Но было поздно.

Звездный самоцвет соскользнул с ладони Вэйна, и тот вдруг почувствовал жуткую, невыносимую боль в голове. Однако мучительное ощущение длилось недолго, и через секунду-другую боль ушла.

Вэйн поднялся с коленей и решительно сбросил с плеча вцепившуюся в него руку. Охранник — тот самый, с бульдожьим лицом, по имени Хэнли — потянулся к кобуре.

Когда он прицелился, что-то заставило Вэйна резко крикнуть:

— Брось! Брось оружие, Хэнли! Немедленно!

— Черта с два! — огрызнулся стражник.

У его ног раздался мягкий хлопок. Автоматический пистолет упал на снег.

Хэнли издал нечленораздельный звук и наклонился, чтобы поднять оружие.

— Не смей! — рявкнул Вэйн.

Хэнли замер.

Адвокат повернулся к остальным.

— Никому не двигаться!

Охранники застыли. Джекела приказ застал в неудобной позе: с чуть приподнятой от земли ногой. Мгновение постояв так, он покачнулся и ничком упал в снег.

Некоторое время Вэйн стоял не шевелясь. Потом поднял руку, боязливо коснулся камня и беспокойно ощупал лоб.

Самоцвет засел намертво: врос в кость и теперь отчетливо выделялся между бровями наподобие метки какой-нибудь индийской касты…

Необъяснимый ужас охватил Вэйна. Он вцепился в самоцвет и попытался вырвать его из гнезда. Куда там! Ногти скользили по гладкой холодной поверхности. А камень даже не шелохнулся. Туго перехваченные наручниками запястья начали кровоточить.

Все было словно в страшном сне: неподвижно застывшие охранники, самоцвет, сияющий во лбу, мертвая тишина, нарушаемая лишь рокотом реки…

Вэйн медленно опустил руки и уставился на наручники. Заравин не солгал: Звездный самоцвет действительно наделял владельца неведомой силой.

А значит…

Вдруг Вэйн вспомнил о Паскале — о раздувшемся от важности Майке Паскале, всемогущем и беспощадном короле преступного мира Кентонвилля. О Паскале, который хитрее закона. И сильнее врагов. О великом Паскале…

Черта с два!

Вэйн осклабился. Он живо представил Паскаля, застывшего, подобно стражникам, молящего о пощаде, глядящего в лицо смерти, на которую он обрек стольких неугодных.

Адвокат повернулся к Хэнли. Лицо Вэйна с пролегшими по нему за долгие месяцы тюремного заключения глубокими горькими складками выражало суровую решимость.

— Кто-нибудь, снимите с меня наручники,— ровным тоном приказал он.

— А больше ничего не хочешь? — Голос Хэнли дрожал, но в нем все равно звучала издевка.— Уж не знаю, что ты со мной сотворил, но я не собираюсь снимать наручники. Не собираюсь… не…

Голос вдруг сорвался на визг: во время своей тирады Хэнли залез рукой в карман, достал связку ключей, выбрал один из них, подошел к Вэйну и потянулся к скованным наручниками запястьям…

— Благодарю,— сказал Вэйн, когда щелкнул замок. Он сбросил наручники и осторожно размял кисти.— Так-с, что тут у нас имеется? Тюремная роба. Не лучший наряд. Но форма охранника тоже…— Он задумчиво покачал головой.— Да и не могу я вас здесь бросить. Вы же непременно замерзнете. Сам не знаю, почему мне не все равно, но… В общем… Решено. Слушайте все. Через десять минут к вам вернется способность двигаться, и вы отправитесь прямиком в тюрьму. Вы забудете обо всем, что произошло в долине. Я и Тони Аполлон мертвы. Вы видели, как мы свалились в ущелье и погибли. Понятно?

— Понятно,— хором отозвались стражники.

Голос Джекела, по-прежнему лежащего лицом в снегу, звучал приглушенно.

Вэйн улыбнулся:

— Отлично, ребята. Удачи!

Он повернулся и поспешил по склону к вершине гряды. К свободе.

В голове проносились тысячи мыслей: «Что теперь? Во-первых, чтобы не вызывать лишних подозрений, надо избавиться от этой одежды и раздобыть что-нибудь более подходящее. А как насчет охранников?..»

На секунду Вэйн почувствовал необъяснимое беспокойство, но тут же его прогнал. В конце концов, у него есть волшебный самоцвет, наделяющий владельца безграничным могуществом и пока что действовавший безотказно.

Камень подействовал и на остановленного Вэйном водителя седана, медленно двигавшегося по горной дороге. Вэйн просто встал на пути машины и безмолвно приказал:

— Затормози и остановись. Будь осторожен.

Вэйн не хотел, чтобы его жертва свалилась в пропасть, тянущуюся вдоль дороги.

Седан остановился. Вышедший из него человек воззрился на Вэйна и охнул:

— Ты сбежавший преступник! Не стреляй…

Вэйн не дал ему договорить.

— Снимай одежду!

— Еще чего! — заявил пораженный турист, сбрасывая куртку и развязывая галстук.— Отдать вам одежду? Прямо здесь? Да как только такое может в голову прийти?! — Он стянул штаны.— Не буду раздеваться, и все.

— Белье можешь оставить,— разрешил Вэйн, с улыбкой глядя на мужчину. Они были примерно одной комплекции.— Отлично. А теперь полезай обратно в машину и накройся пледом. Я видел его на заднем сиденье.

— Не буду,— пробормотал человек, в точности выполняя распоряжение.— Не буду.

— Заткнись.

Ответа не последовало. Вэйн переоделся и поудобнее устроился на водительском месте. В одном из карманов он нащупал расческу и тщательно пригладил волосы — так, чтобы прядь закрывала сияющий во лбу камень. Но это его не удовлетворило. Он опустил поля черной фетровой шляпы, лежавшей на соседнем сиденье, и надел ее, надвинув как можно ниже. Взглянув на свое отражение в зеркале заднего вида, адвокат довольно улыбнулся: «Сойдет». Камень надежно скрыт от посторонних глаз. Тихонько насвистывая, Вэйн завел мотор…

Долгое путешествие в Кентонвилль началось.

/3/

Шесть часов спустя, в половине шестого, Вэйн добрался до города. Он остановился на окраине и купил газету у взволнованного мальчика-торговца.

— Удивительное и таинственное происшествие, мистер! — восклицал мальчишка.— Марсиане… побег из тюрьмы… Здорово!

— Да, конечно,— кивнул Вэйн и протянул парнишке доллар, обнаружившийся в кармане.

Немного погодя он припарковался у светофора, пробежал глазами заголовки и обеспокоенно нахмурился.

Кое-чего он не учел — и весь план провалился. Действительно, через десять минут после его ухода охранники очнулись и побрели в тюрьму, но, едва успев подняться на гребень, встретились с подкреплением. Новоприбывшие видели корабль и, что еще хуже, видели его следы на снегу.

Охранники из подкрепления все поняли: один из преступников свалился в ущелье, но второму удалось скрыться. Следы его обрывались у горной трассы — очевидно, там он сел в машину. Поиски продолжались. Ни Хэнли, ни Джекел, ни Бестер не смогли сообщить, кто же из преступников уцелел. Вопреки всякой логике и очевидным фактам они продолжали твердить, что и Аполлон, и Вэйн погибли в ущелье.

Космический корабль стал настоящей сенсацией. Все, кому не лень, пытались угадать, откуда же все-таки он прилетел. Естественно, трое непосредственных участников событий не могли пролить свет и на эту тайну и упорно повторяли, что в глаза не видели никакого корабля. Ясное дело, лгали, ведь их следы на снегу утверждали обратное. Теперь появилась иная забота: добиться своего освобождения из камеры предварительного заключения.

Вэйн скривил губы в усмешке.

В кармане куртки обнаружились часы. Пять тридцать пять. Если верить газете, четверг. Адвокат завел машину.

«Надеюсь, со времени моего заключения Паскаль не изменил порядки и его ребята сейчас работают на Третьей восточной улице,— размышлял он.— Интересно, дядюшка Тоби еще не отошел от дел?»

Вэйн составил четкий план действий. На полной скорости он пролетел по знакомым улочкам Кентонвилля, ощущая странную радость от встречи с привычными местами: мэрия, дом старого Мэттингли, парк Келью… А вот наконец и окраина: детвора, нагишом носящаяся под струями воды из шлангов, старые сгорбленные торговцы, экономящие на каждой копейке, чтобы отправить детей в школу, иссушенные тяготами жизни женщины с усталыми глазами, даже в самое жаркое лето не отходящие от раскаленных плит… Район многоэтажек — то самое дно, где Вэйн родился и откуда начинал свой трудный путь к нормальной жизни. Трущобы были частью его самого. Но за нищетой и грязью он всегда видел и нечто другое: стойкое и благородное мужество, чудом сохранившееся среди полной разрухи.

Вэйн припарковал машину и обернулся к лежащему под пледом пленнику:

— Через две минуты ты проснешься и поедешь домой. Ты не будешь помнить ничего о том, что произошло с момента нашей встречи и до твоего пробуждения.

Никакого ответа. Вэйн выбрался из машины и перешел улицу, любуясь вечерним небом. Вокруг высились ветхие многоэтажки. То тут, то там на глаза попадались крошечные грязные магазинчики, нагруженные чем-то тележки…

Вэйн вошел в бакалейную лавчонку, в окне которой красовалась гордая надпись: «Лучшие в мире бакалейные товары».

Колокольчик на двери звякнул, сообщая о приходе посетителя. Вэйн переступил порог и остановился, осматривая мрачное помещение. Слева от себя он увидел стенд с дешевыми конфетами. Вся обстановка казалась до боли знакомой: обычная бакалейная лавка в обычных трущобах.

Из двери, ведущей в подсобку, вышел мальчик — болезненный ребенок с желтыми волосами и усыпанным веснушками лицом — и вопросительно воззрился на Вэйна.

— Стив! Ух ты…— Он резко повернулся назад.— Дед! Скорей! Стив вернулся!

— Что? Кто?..

В магазине появился дядя Тоби. Он сильно смахивал на гнома, только без бороды. Выцветшие голубые глаза на коричневом и морщинистом, как скорлупа грецкого ореха, лице близоруко смотрели на пришельца.

Вдруг он неуклюже метнулся к выходу, сжал сухими пальцами ладонь Вэйна и потянул его в магазин.

— Стив! Заходи немедленно. Тут все про тебя вынюхивают. Тебя никто не видел?

Вэйн усмехнулся, но позволил увлечь себя за обветшалые занавески — в комнатку, где жил дядя Тоби с приемным внуком. Он сел на колченогую кушетку и натянул шляпу на глаза: незачем пугать хозяев.

— Успокойтесь, дядя Тоби. Никакой опасности нет. Правда. Я… Полиция меня не тронет.

— Тебя освободили? Они поняли, что это была подстава?

— Нет… пока нет…— Вэйн на мгновение задумался, но тут же встрепенулся: — Послушайте, мне надо кое– что узнать. Паскаль по-прежнему требует мзду?

— Ага,— встрял мальчик.— А как же. Еще и поднял плату. Один из его амбалов влепил дяде Тоби затрещину, когда у нас не набралось достаточно денег. Мы всю кассу выгребли, а все равно мало.

Глаза старика бегали по лицу Вэйна.

— С тобой что-то произошло, Стив.— Он сдвинул брови.— В чем все-таки дело?

— Всё в порядке. Когда придет сборщик?

— Сегодня! — взорвался подросток.— Я в этого гада нож всажу!..

— Микки! — оборвал его дядя Тоби.— Ты хочешь тоже стать бандитом? Прекрати немедленно!

— Так, понятно. Я подожду здесь,— решительно заявил Вэйн.— Мне нужно кое-что узнать от шестерки Паскаля. Только, пожалуйста, заплатите ему, как обычно.

Губы дяди Тоби задрожали.

— У меня нет денег, Стив. Мне не хватает пяти долларов. Я пытался их одолжить, но все соседи в таком же положении.

— Ладно, не переживайте. Все хорошо…

Вэйн замолчал, услышав рев машины на улице, и едва заметно ухмыльнулся. Он все еще обладал странной властью. Молодой адвокат поднялся и положил руку на сутулое плечо старика.

— Не волнуйтесь, дядя Тоби,— шепнул он, поднимаясь, и коснулся плеча старика.— Помните, когда в детстве я заглядывал в магазин, вы каждый раз угощали меня конфеткой? Помните почему?

Старик кивнул.

— Конечно помню, Стив. Как-то раз ты стащил из коробки мятный леденец, и я это увидел. Больше такого не повторялось.

— Да нет, я не о том. Вы тогда сказали, что желаемое можно получить как по-хорошему, так и по-плохому. А раз так, зачем поступать плохо? Вы сказали, что если я хочу леденец, то вы мне его дадите. Я вам за них уже столько задолжал, дядя Тоби… Я часто вспоминал ваши слова. И…

В дверь позвонили. Микки выглянул из-за занавески и побледнел.

— Это Стоум. Дядюшка Тоби, не выходите. Я сам…

Старик улыбнулся, ласково покачал головой и вышел в магазин. Микки побежал следом. Вэйн, слегка раздвинув занавески, наблюдал.

Дядя Тоби подошел к небритому верзиле, похожему на боксера. Подтверждением его участия в жесточайших боях на ринге могли служить и порванные уши. Из ворота торчала красная бычья шея. Черные, глубоко запавшие глазки оглядывали старика-бакалейщика.

Стоум положил руку ладонью вверх на прилавок. Потом поднял ее и резко ударил по дереву.

— Ничем не могу помочь,— грубо заявил он.— Мне нужны бабки. Сейчас.

— Я отдам тебе все, что есть. А на следующей неделе выплачу долг.

Стоум промолчал, но не сдвинулся с места. Микки стоял у прилавка, не сводя взгляда с громилы. На бледной от ярости коже четко выделялись веснушки.

Старик медленно положил все засаленные купюры и монетки на мясистую ладонь. Стоум, не глядя, бросил деньги в карман.

— А теперь, чтобы ты не забыл вернуть деньги в следующий раз…

Огромная нога толкнула стенд с конфетами, и тот с грохотом рухнул. Леденцы разлетелись по полу.

Бандит направился к другому стенду, дядя Тоби кинулся следом. Узловатые старческие пальцы вцепились в мускулистую руку. Стоум презрительно ухмыльнулся и ударом кулака сбил бакалейщика с ног.

Вэйн следил за происходящим из своего укрытия и чувствовал, как внутри его вскипает гнев. Но не успел он пошевелиться, как вперед выскочил Микки и вонзил крепкий кулачок в живот Стоума. Головорез усмехнулся и приподнял Микки за рубашку.

— Не серди меня, щенок. А то я откручу тебе уши…

Вэйн вскинул руку. Шляпа слетела с его головы, и Звездный самоцвет засиял неземным кроваво-красным светом.

Губы адвоката беззвучно шевельнулись — и Стоум беспомощно застыл, так и выпустив Микки…

— Не шевелись, Стоум,— чуть слышно прошептал Вэйн.— Ты не можешь пошевелить даже пальцем. Просто стой, как стоишь…

Бандит вытаращил глаза и уставился на Микки. Его лицо скривилось от изумления. Мальчик извернулся и пустил в дело кулачки, ставшие быстрыми и сильными от переполнявшего его гнева. Костяшки согнутых пальцев вновь и вновь вонзались в лицо бандита. Они расплющили мясистый нос, разбили губы, оставили черные синяки вокруг глаз и красные разводы на щеках…

— Отпусти меня! — вопил Микки.— Отпусти, говорю!

Но Стоум не ослабил хватку. Он не мог это сделать. Не мог даже позвать на помощь. В глазах громилы застыл невыразимый ужас, из носа текла кровь и заливала подбородок, но он все так же держал мальчика перед собой. Дядя Тоби с трудом поднялся на ноги, проковылял к ним и, схватив Микки за талию, вырвал рубашку мальчика из железных тисков.

—  Микки, прекрати! — Дядя Тоби пытался удержать паренька.— Ну все, хватит! Не трогай его, Стоум. Если ты…

Он вдруг запнулся и устремил взгляд на нового участника драмы.

Вэйн натянул шляпу на лоб, выступил из-за занавески и похлопал бакалейщика по плечу:

— Все в порядке, дядя Тоби. Я же говорил, что все будет хорошо. Отлично дерешься, Микки. А теперь помолчи чуток.— Он повернулся к Стоуму: — Где Паскаль?

На лице бандита не дрогнул ни один мускул.

— Не знаю,— пробормотал он невнятно.

— Когда ты должен был с ним встретиться?

— Вечером. В восемь. Он устраивает у себя праздник — отмечает смерть Тони Аполлона.

— Ага,— задумчиво изрек Вэйн.— Так и есть. Паскаль всегда опасался Аполлона. Теперь слушай меня, Стоум. Ты идешь в полицию и рассказываешь… честно отвечаешь на все вопросы. Ясно?

— Да,— пробубнил Стоум.

— Боже мой! — Дядю Тоби всего трясло.— Что ты с ним сотворил, Стив? Это гипноз?

— Считайте, что да. До встречи.

Вэйн направился к двери.

— Тебе нельзя выходить! Тебя опознают!

Адвокат поглубже натянул шляпу.

— Да бросьте. Но даже если и опознают, то вряд ли арестуют.— Он улыбнулся старику.— Вы мне очень помогли, дядя Тоби. И ты, Микки. Кулаки лучше ножей — правда?

— Угу.— Мальчик с восторгом посмотрел на свои руки.— Уж это как пить дать, Стив.

— Идем,— приказал Стив Стоуму.

Громила безропотно последовал за адвокатом к выходу из магазина. Вэйн понимал, что разбитое лицо бандита будет привлекать внимание, поэтому решил поймать такси. Водитель, похоже, что-то заподозрил, но после короткого приказа Вэйна благополучно выкинул из головы все подозрения.

— В полицейский участок,— бросил таксисту Вэйн, садясь на заднее сиденье рядом с неподвижным Стоумом.

Разносчики газет настойчиво предлагали спецвыпуски, наперебой выкрикивая громкие заголовки: «Корабль с Марса!», «Самые полные сведения о крушении!», «Преступник все еще на свободе!»

«Забавно: с чего это люди решили, что жизнь есть только на Марсе? — удивился про себя Вэйн. Потом мысли его вновь вернулись к Паскалю: — Та-ак… Значит, в восемь». В восемь у него встреча с королем «дна»… Вэйн вдруг почувствовал, что страшно голоден. Как там говорил меркурианин? Звездный самоцвет высасывает жизнь и энергию, что, разумеется, ускоряет обмен веществ его хозяина. Но было что-то еще… Заравин предупреждал… Что же… Ладно, не важно. Ничто не заденет Вэйна, пока во лбу у него сияет алый самоцвет.

Вскоре, однако, Вэйну предстояло осознать, как сильно он ошибался.

Начальник полиции Ланкершим устало воззрился на дверь. И вдруг охнул, едва не подскочив на стуле, и уставился на человека, возникшего на пороге. Его волевое, упрямое, осунувшееся от работы лицо исказила нелепая гримаса удивления.

— К-как?..— Он запнулся.— Вэйн!

— Здравствуйте,— улыбнулся вошедший.— Как поживаете, сэр?

Взгляд Ланкершима скользнул по рукам Вэйна, спокойно опущенным по бокам. Не обнаружив и намека на оружие, полицейский снова посмотрел адвокату в лицо.

— Не за того меня принимаете. Я не вооружен,— усмехнулся Вэйн.

— Какого черта ты здесь делаешь? Я…

Полицейский рывком дотянулся до телефона на столе.

— Замри! — приказал Вэйн.

Палец Ланкершима коснулся звонка, но нажать на кнопку не успел. Полицейский так и замер с лежащей на столе левой рукой и протянутой к звонку правой. Его взгляд медленно пополз по Вэйну, губы приоткрылись, словно он пытался позвать на помощь, но изо рта не вылетело ни звука.

— Вот так-то,— удовлетворенно кивнул адвокат.— Не дергайтесь и ничего не говорите. Просто слушайте. У меня для вас подарок. Я оставил его за дверью. Это Стоум, человек Паскаля. Он готов говорить. Все, что от вас требуется, это задавать вопросы.

Вэйн посмотрел на часы.

— У меня назначена встреча. До скорого. Вы честный коп, Ланкершим, и я помню те времена, когда вы патрулировали Восточный берег. Так что передаю вам Стоума — готовенького, на него даже не придется давить. Что же.до меня…— Вэйн секунду помолчал,— я не вернусь в тюрьму. И вам лучше не пытаться поймать меня.

Он направился к двери.

— Через три минуты вы будете в норме. До скорой встречи, сэр.

Он вышел, оставив Ланкершима все в том же положении. В холле было людно. Вэйн поглубже натянул шляпу и быстро пошел к выходу. Полицейские бегло взглянули на него и отвернулись.

Но не все. Вэйн увидел, как на лице одного из них промелькнуло узнавание и тот уже открыл было рот и быстро выставил руку.

В этой позе он и застыл — парализованный, обездвиженный, с приподнятой над полом ногой и вытянутой в сторону Вэйна рукой. Еще миг — и коп, потеряв равновесие, рухнул на пол. Стоявший рядом офицер бросился ему на помощь.

Больше никем не узнанный, Вэйн спокойно покинул здание полиции и поймал такси. Теперь ему предстояло встретиться с Паскалем.

Паскаль жил в старинном особняке, одиноко стоящем посреди обширных угодий. Вэйн заметил неподалеку несколько машин и вспомнил, что сегодня Большой Майк устраивает праздник.

Уже оказавшись перед привратником, забавно смахивающим на лягушку, он вдруг снова почувствовал мучительный голод и странную, необъяснимую усталость, однако сумел быстро побороть неприятные ощущения.

— Что вам угодно? — спросил привратник.

— Скажите Паскалю, что пришел Стив Вэйн,— жестким тоном произнес адвокат.

Привратник шагнул назад и полез в карман.

Вэйн слегка развел руками.

— Проходите,— разрешил громила.

Человек-лягушка закрыл дверь за адвокатом. Ловко обыскав гостя, он кивнул в сторону стула у стены и быстро ушел.

Вэйн сел и осмотрелся. Когда-то это был роскошный особняк эпохи короля Георга, но Паскаль его перестроил под себя. Кричаще яркая мебель, стоявшая в светлом холле, свидетельствовала о дурном вкусе хозяина. Вэйн сонно моргнул: усталость давала о себе знать.

— Проходите,— негромко произнес вернувшийся привратник.

Проводив Вэйна наверх, он остановился напротив одной из дверей, распахнул ее и жестом пригласил гостя войти. Адвокат переступил порог и тут же услышал за спиной щелчок замка. Он оказался в пустой комнате, единственным украшением которой служили закрывавшие стену портьеры. Окон не было.

Из-за драпировки выступили двое и решительно направили на Вэйна пистолеты.

— Паскаль занят,— язвительно заявил один из громил.— Он послал нас…

Перед столь явной угрозой смерти Вэйн моментально забыл об усталости и рявкнул:

— Бросить оружие! Живо!

— Иди ты…

Оружие со звоном упало на пол. Убийцы проводили его взглядами, потом воззрились на Вэйна — и одновременно бросились вперед. Но добежать не успели…

— Идите и скажите Паскалю, что я его жду,— приказал адвокат.

Бандиты скрылись за портьерами. Дверь автоматически закрылась. Вэйн трясущейся рукой потер лоб, морщась от прикосновения к холодному камню. Он чувствовал себя совершенно разбитым. И уставшим. В голове хаотично крутились мысли…

Комната закружилась. Нет, это не простое головокружение. Вэйн почувствовал незнакомый острый запах. Слегка пошатываясь, он подошел к шторам и резко их раздвинул.

За ними обнаружилась металлическая дверь. Запертая на ключ.

Вэйна стал бить озноб. Голова раскалывалась.

Двигаться было невыносимо тяжело. Он повернулся, не удержался и упал на голый пол.

Тело как будто заледенело. Он не мог шевельнуться — словно парализованный…

Газ! Паскаль запустил в комнату усыпляющий газ. Теперь Вэйн понял, что это был за запах. Но какой же газ так действует? Голова была ясной, но тело застыло. Оставалось неподвижно лежать и ждать.

Время шло. Из-за портьер показался крепкий человек в защитной маске и с пистолетом. Он остановился, разглядывая фигуру на полу. Потом убрал оружие, наклонился, поднял Вэйна и потащил его в соседнюю комнату, тщательно затворив за собой дверь.

Вэйн, лежащий навзничь, мог видеть только потолок. Потом в поле его зрения возникло новое лицо — смуглое, толстогубое и жёстокое. Оно принадлежало Паскалю.

Коренастый бандит стоял и смотрел на Вэйна.

— Мертв? — прохрипел он.

— Угу.— Его подручный снимал маску.

Паскаль положил ладонь на грудь Вэйна. Потом достал зеркальце и поднес к губам адвоката.

— Сдох,— вынес он вердикт, вставая на ноги.— Не так уж и много газа потребовалось, чтобы его вырубить. Не понимаю, что стряслось с Джимом и Оскаром: они заявили, что он их заколдовал. Да уж…— Паскаль ухмыльнулся, и во рту у него блеснули золотые зубы.— По крайней мере одно мы теперь знаем наверняка: в пропасть свалился именно Тони Аполлон. Так что пора праздновать.

Паскаль слегка подергал нижнюю губу.

— Не хочу, чтобы тело обнаружили здесь. Скажи парням, чтобы его сбросили в реку.

Лоб Вэйна все еще скрывала шляпа. Паскаль нагнулся, хотел было ее снять, но вдруг .передумал.

— Ладно, пусть так и сделают,— выпрямившись, негромко приказал он.— Как вернутся, могут поучаствовать в празднике. Я потратил целую тысячу долларов на шампанское.

Он ушел. Вэйн отчаянно пытался пошевелиться, заговорить. Бесполезно. Но он не умер. Он все видел и слышал. Только не дышал. И сердце его перестало биться. Отрава… но разве так она действует?

Вдруг Вэйн вспомнил слова Заравина, пришельца с Меркурия: «Иногда самоцвет отдыхает и восстанавливает силы, а его хозяин на это время впадает в оцепенение».

«Оцепенение! Вот оно что! Интересно, и долго это продлится? — крутилось в голове Вэйна.— Уж не приду ли я в себя на дне реки с камнем на ногах? Долго ли…»

Его грубо подхватили чьи-то руки, завернули в мешок и куда-то понесли. Судя по всему, вниз. Вэйн услышал, как завелся мотор.

— К реке,— приказал приглушенный голос.

Машина с ревом рванула с места. Вэйн услышал рев машины.

— Быстрее! Копов черт несет,— сдавленным шепотом произнесли рядом.

Неподалеку грозно завыла сирена.

Что же происходит? Вэйн выругался про себя. Только бы суметь хоть чуть-чуть пошевелиться! Нет, не получается — он так и будет беспомощно валяться в бешено несущейся вперед машине.

— Нас догоняют…

— Выбрось труп,— предложил кто-то.— Прямо им под колеса. Это должно их остановить. Если мы не…

Хлопнула дверца. Вэйн почувствовал, что куда-то сползает. Последовал удар о землю, Вэйн несколько раз перевернулся и замер.

Взвизгнули тормоза. Кто-то протопал по тротуару. Чья-то рука сорвала дерюгу с головы адвоката.

Остекленевшим взглядом Вэйн разглядел склонившегося над ним полицейского в форме. На фоне звездного неба фигура копа казалась размытой.

— Это Вэйн! — охнул офицер.— Ну, тот, который сбежал.

Он повернулся и прокричал:

— Продолжайте погоню. Свяжитесь с участком — пусть высылают машину. Скажите, у меня тут Вэйн — мертвый.

/4/

Вэйн лежал на операционном столе, накрытый простыней, и, не в силах пошевелиться, бесстрастно смотрел в белый потолок. Не мог он и сказать следователю или врачу, что жив, что вскрытие будет настоящим убийством, что он с мучительной ясностью ощущает, как скальпель рассекает руку, хотя из бледной раны не пролилось ни капли крови.

Следователь, чье лицо наполовину скрывала марлевая повязка, подошел с зондом к столу, склонился над Вэйном и осторожно пощупал кожу вокруг камня.

— Любопытно,— бросил он через плечо.— Никогда не видел ничего подобного. По идее, камень, пробив кость, должен был убить человека. Может, он и впрямь стал причиной смерти. На теле не заметно никаких ран.

— Черт, плохо, что убийцы скрылись,— пробасил кто-то в ответ.— Я знаю, что это работа Паскаля, но без улик не могу повесить на него это дело.

Вэйн догадался, что голос принадлежит начальнику полиции Ланкершиму.

— Все-таки во всей этой истории есть еще что-то, док,— продолжал офицер.— Когда Вэйн пришел ко мне в кабинет часа два назад… Ну, я же вам рассказывал об этом — помните?

Следователь нахмурил седые брови.

Не отрывая взгляда от камня во лбу Вэйна, врач кивнул.

— Вы имеете в виду Стоума? Он признался, не так ли?

Ланкершим с силой выдохнул:

— Он… начал отвечать на мои вопросы. Откровенно. Но был так избит, что я отправил его в больницу, чтобы хоть как-то привести в порядок. А он там умер.

— Умер?

— Его отравили. Хотя понятия не имею как. Мы тщательно проверяем всех, вплоть до попечителей и стажеров. Уверен, кто-то из них связан с Паскалем и помог убить Стоума, прежде чем тот подпишет признание. А теперь еще и Вэйн…

Ланкершим наконец оказался в пределах видимости адвоката. Его суровое морщинистое лицо осунулось.

— Жаль парня. Может, его подставили… А может, и нет… Ну уж точно кто-то подтасовал бумаги, чтобы избавиться от неудобного адвоката. И вот он стынет на столе…— Полицейский сжал губы.— Так выясните же, кто его убил, док. Если в этом можно обвинить Паскаля, помогите доказать — и бандит попадет на электрический стул.

В режущем глаза свете блеснул скальпель… Отчаяние волной захлестнуло Вэйна, он резко вздрогнул, заранее представляя острую боль от глубоких порезов…

Стоп! Он вздрогнул! И тут же почувствовал, как в конечности будто вонзились сотни иголок… Это восстанавливалось его кровообращение — слабыми пульсирующими толчками, слишком короткими, чтобы их можно было назвать движением…

Сердце! Его сердце снова забилось! Но коронер уже поднес скальпель к грудине, готовясь сделать надрез.

Вэйн изо всех сил пытался пошевелиться. Он смог мигнуть, но этого не увидели ни врач, ни Ланкершим.

Адвокат собрал всю свою волю для безумного безмолвного приказа.

Коронер на мгновение остановился, но тут же снова взялся за работу.

Вдруг его рука конвульсивно дернулась. Скальпель отлетел к стенке и звякнул об пол.

— Какого черта?..— рявкнул Ланкершим.

— Я… Странно… Это вышло совершенно непроизвольно. Видно, какой-то рефлекс…

Это был не рефлекс. Жизнь возвращалась к Вэйну — уже было ясно слышно, как стучит его сердце,— и сила Звездного самоцвета росла.

Коронер подобрал скальпель, посмотрел на него и бросил в стерилизатор. Потом, натянув новые перчатки, он взял другой скальпель и снова направился к телу и…

И остановился как вкопанный, раскрыв от удивления рот. Глаза его едва не вылезли из орбит, а с губ слетел какой-то нечленораздельный звук, больше походивший на бульканье.

— Боже, ты только посмотри! — ахнул Ланкершим.

Труп сел.

Вэйн моргнул, зевнул и потянулся, после чего сбросил ноги со стола и уселся, разглядывая пораженную публику.

— Ты же мертв, мертв! — будто заведенный повторял коронер.

Ланкершим первым вышел из оцепенения и подался вперед.

Вэйн нахмурился.

— Не двигайтесь, вы, оба!

В горле пересохло, и потому голос адвоката звучал хрипло.

Воды! Вот что ему нужно! Завернувшись в простыню, он пошел к стоявшему в углу кулеру и выпил целую кварту ледяной влаги. Вмиг почувствовав себя лучше, адвокат повернулся и оглядел неподвижные статуи полицейских.

Что-то теплое на руке привлекло его внимание. Конечно! Кровь, вновь побежавшая по артериям, полилась из сделанной при вскрытии раны. По счастью, разрез был неглубоким, а рядом в стеклянном шкафчике обнаружился лейкопластырь. Вэйн осторожно пощупал самоцвет. Камень всё еще прочно сидел во лбу — холодный, гладкий, чуждый этому миру.

Мысли в голове сменяли одна другую. Паскаль был жестоким и беспощадным противником, а сам Вэйн, как выяснилось, не так уж силен. Кто знает, когда он снова впадет в подобный транс? Его желудок опять сдавил голодный спазм. Необходимо срочно подкрепиться, а то он вымотался, как мартовский кот.

Еда и одежда. Ни коронер, ни Ланкершим не помогут: их вещи не придутся впору ширококостному Вэйну. Так, решено!

— Вы оба проснетесь через полчаса,— приказал он.— Ланкершим, я собираюсь выяснить отношения с Паскалем завтра утром. В шесть. Отправлюсь к нему в офис на Восточном берегу. И хочу, чтобы вы там были. А еще я хочу, чтобы вы обеспечили присутствие там Паскаля. Мне плевать, как вы это сделаете, но это приказ. Ясно?

— Ясно,— бесцветным голосом откликнулся Ланкершим.

— Черт. Теперь… мне нужна приличная одежда…

На востоке забрезжил серый рассвет. Над дымоходами курился дымок. В трущобах люди привыкли вставать рано. По дороге ползли дребезжащие мусоровозы и цистерны с молоком. Торговцы нагружали тележки. Впереди их ждал обычный рабочий день.

В глубине бакалейной лавки дядюшки Тоби Стив Вэйн поднялся из-за стола. Микки взирал на него влюбленными глазами. Адвокат улыбнулся.

— Господи, ну ты и обжора! — восхищенно заметил парнишка.— Никогда не видел, чтобы столько ели.

Вэйн натянул шляпу на глаза.

— Я проголодался. Только не буди дядюшку Тоби. Еще увидимся.

Вэйн откинул занавеску, прошел через магазин и отворил входную дверь. На улице он осмотрелся и быстро пошагал на юг. На часах было около шести. Час встречи приближался.

Офис Паскаля находился в жалком грязном домишке, втиснувшемся между многоэтажками. Заглянув в окно, Вэйн увидел жирного гангстера, который нервно ерзал за столом и время от времени бросал беспокойные взгляды куда-то через плечо,— там, несомненно, стоял Ланкершим.

«Интересно,— подумалось Вэйну,— какими методами полицейский заставил Паскаля прийти на встречу? Да ладно, не важно». Адвокат сурово сжал губы и переступил порог офиса.

Паскаль соскочил со стула. Руку он прятал в кармане.

Вэйн улыбнулся.

— Я не вооружен.

Бандит в ответ молча скривил мясистые губы.

— Ланкершим! Давай! — позвал он.

Из дальнего конца помещения послышался быстрый топот, и перед Вэйном появился начальник полиции в сопровождении четверых полицейских в форме.

— Сам не знаю, почему так поступил,— заговорил Ланкершим, приближаясь к адвокату.— Но что-то заставило меня это сделать. Стив Вэйн, вы арестованы. Поднимите руки.

— Ладно,— кивнул Вэйн, повинуясь приказу.

Мозг его тем временем продолжал лихорадочно работать. «Достаточно одного лишь моего слова — и Паскаль тут же покончит с собой. Спору нет, гангстер заслуживает смерти… Нет, не пойдет. Остается еще один вариант… Но…»

Ланкершим направился к нему, позвякивая наручниками.

— Ну же, Вэйн.

— Подождите.

Офицер остановился.

Вэйн посмотрел на Паскаля. Толстый бандит все еще прятал руку в кармане аляповатой спортивной куртки. Заплывшие жиром глазки таращились на адвоката.

— Да ради бога, наденьте же на него наручники! — проревел гангстер.

— Я просто хотел тебе кое-что сказать, Паскаль,— тихо, едва слышно заговорил Вэйн.— Помнишь Тони Аполлона? Помнишь, как он колотил тебя в детстве? Помнишь, как ты его боялся и ненавидел? Тони поклялся добраться до тебя, а он всегда держит слово.

— Аполлон мертв! — огрызнулся главарь бандитов.

— А вот мне он сказал, что до тех пор, пока Тони Аполлон не выполнит свое последнее обещание, ничто не способно его убить.

Паскаль собрался было огрызнуться, но… Слова замерли у него на губах. Взгляд гангстера был прикован к двери, которая начала медленно отворяться…

На пороге возник Тони Аполлон.

Паскаль резко вдохнул воздух и вскрикнул.

Ланкершим охнул и схватился за пистолет.

— Аполлон!

— Не двигайтесь, сэр,— приказал Вэйн и бросил взгляд на патрульных.— И вы тоже. Это дело касается только Паскаля и Тони Аполлона.

Бандит в панике оглядывался вокруг. Лицо его сделалось желтым от страха.

Тони Аполлон неспешно подходил к нему все ближе и ближе.

Паскаль взвыл, судорожно выдернул из кармана пистолет и в упор выстрелил в пришельца.

Из груди Аполлона хлынула кровь. Но он, словно не замечая этого, упорно продолжал двигаться вперед — к Большому Майку Паскалю.

Вот только Большой Майк Паскаль перестал вдруг быть большим. Он как-то весь сжался и теперь скорее походил на перепуганную крысу. С диким воплем схватив со стола телефонный аппарат, Паскаль запустил им в Аполлона. Аппарат угодил Тони в лицо и сломал ему нос. Но и это не остановило мстителя, не стерло с его лица застывшую стеклянную улыбку.

Тони Аполлон все шел и шел вперед.

Паскаль замахнулся стулом и обрушил его на голову противника.

— Не подходи ко мне! — завопил он.— Черт побери, оставь меня в покое! Я тебя не подставлял! Пожалуйста, Тони!..

Подняв со стола тяжелую лампу, он принялся орудовать ею как дубинкой, со всей силы нанося удар за ударом по лицу бывшего компаньона. Тот даже не пытался защищаться или уворачиваться, и лицо его постепенно превращалось в алое месиво.

И несмотря ни на что, Аполлон шаг за шагом приближался к обезумевшему гангстеру…

Собравшаяся на улице толпа испуганно шумела.

Паскаль резко повернулся и рванулся к двери. Он остервенело расталкивал зевак, и те с ужасом отскакивали от главаря бандитов, который совершенно утратил человеческий облик и превратился в трясущееся и визжащее нечто.

В очередной раз бросив взгляд через плечо, Паскаль, к ужасу своему, увидел, что Тони Аполлон преследует его по пятам.

— Все за мной,— приказным тоном бросил Вэйн Ланкершиму и полицейским.

Те против воли поплелись за ним на улицу и, затесавшись в толпу, стали наблюдать за происходящим.

Гангстер карабкался по пожарной лестнице, отчаянно пытаясь сбежать от преследователя. Он поднимался все выше — к крыше пятиэтажного дома. В окнах виднелись бледные от потрясения лица жильцов. Уже на самом верху Паскаль на миг скрылся из виду, но вскоре появился вновь — у края крыши. В руках у него был зажат кирпич от старого дымохода.

Тони Аполлон взбирался по пожарной лестнице.

Теперь в нем не осталось ничего человеческого — казалось, за Паскалем гонится жуткое багровое чудище, из тела которого хлещет кровь.

Возле здания собралась огромная толпа; сотни глаз были устремлены на крышу.

— Уйди от меня! Я тебя не подставлял! Проваливай!

Кирпич полетел вниз — стремительно, как пуля, и угодил Аполлону в плечо. От толчка преследователь потерял равновесие и мешком свалился на землю.

Шум тяжелого падения — и затем тишина… Но внезапно воздух прорезал дикий крик Паскаля: Тони Аполлон медленно и осторожно поднялся на ноги и снова полез наверх.

Паскаль выдрал еще несколько кирпичей и в исступлении принялся метать их в противника. Одни кирпичи попадали, другие — нет, но Аполлон неумолимо продвигался вверх. Вот он на третьем этаже… на четвертом… на пятом… Жильцы дома, затаив дыхание, ожидали развязки. Аполлон их абсолютно не замечал.

У него больше не было лица, кровь ручьями стекала на землю, но все с той же жуткой безмолвной улыбкой он продолжал неумолимо преследовать врага.

— Подожди, Тони! — Голос Паскаля внезапно сорвался на визг.— Да, я подставил тебя! Подставил! Но я все отдам — все! Только не подходи ко мне…

Тони Аполлон перелез через карниз и выпрямился.

Паскаль попятился назад, хватаясь за воздух и истерически всхлипывая, пока в конце концов не перевалился через парапет.

Едва Паскаль скрылся из глаз, Тони Аполлон нырнул следом за ним.

Вэйн повернулся к Ланкершиму:

— Вам бы лучше послать людей на крышу. Думаю, наш друг Паскаль готов заговорить. Если, конечно, он еще не окончательно свихнулся.

Офицер отдал приказ, и двое полицейских побежали к пожарной лестнице. Один из них вернулся уже через минуту, а его напарник медленно спускался, волоча за собой обмякшее тело Паскаля.

Первый полицейский вытянулся перед Ланкершимом и озадаченно отрапортовал:

— Аполлона там не было.

— Он сбежал?

Его подчиненный конвульсивно сглотнул.

— Я… да, думаю, да. На крыше не было крови…

Ланкершим едва не задохнулся от удивления.

— Не было крови? Но она же текла по всей улице! Полюбуйся! — Он указал на асфальт и…

И замер, вытаращив глаза…

Крови нигде не было. Она исчезла.

Прошел месяц. Вэйн сидел в задней комнате магазинчика дяди Тоби и с аппетитом поглощал тушеного кролика. Старик курил видавшую виды трубку и задумчиво покачивал головой.

— С тех пор как распалась шайка Паскаля, дела у всех пошли в гору. Это правда, что он во всем сознался? И в том, что тебя подставил, и много в чем еще…

— Правда.

Вдруг дядя Тоби перегнулся через стол.

— Я тут подумал, Стив… Ведь никто так и не нашел Тони Аполлона после того, как он исчез с крыши.

— Думаю, он мертв,— тихо откликнулся Вэйн.— Непонятно, как он вообще смог так долго продержаться.

Бакалейщик усмехнулся.

— Я многое передумал…— Было видно, что он далеко не сразу решился это сказать.— Помнишь, как ты загипнотизировал Стоума, когда он начал бить стенды в лавке? И тот красный камень у тебя во лбу…

Вэйн резко вскинул глаза. На секунду лицо его напряглось, но тут же вновь расплылось в улыбке.

— Та-ак… Значит, вы видели камень?

— Мельком. А сейчас в центре лба у тебя шрамик…

— Я сделал операцию. Раньше я думал, что мне, как и прежнему владельцу, придется таскать его до самой смерти. Но тот… прежний хозяин камня… был… не совсем человеком.— Вэйн задумался.— Возможно, его соплеменники не знали хирургии. Или у них более чувствительная нервная система. Кто знает? Но я после удаления камня выжил.

— Понятно. Так что же с Тони Аполлоном?

— Он погиб в день нашего побега. А незадолго до смерти попросил меня, если с ним самим вдруг что-то случится, непременно расквитаться с Паскалем. Тони Аполлон был мошенником и бандитом, но вел честную игру, пусть и по-своему. И всегда держал слово.

— Но не Аполлон преследовал Паскаля на пожарной лестнице.

Вэйн мрачно усмехнулся.

— Паскаль видел его. И Ланкершим. И все остальные. Да и вы тоже.

— Да, видел,— согласно кивнул дядя Тоби.— А как насчет тебя? Ты его видел?

Вэйн помолчал, а потом покачал головой.

— Нет. Он существовал только в воображении — Паскаля, полицейских и всех вас. Я… скажем так… вас загипнотизировал.

Пальцы адвоката непроизвольно коснулись шрама.

Дядя Тоби закусил губу.

— А этот красный самоцвет? Он все еще у тебя? Что ты с ним сделал?

— Он в надежном месте. Кто знает, вдруг когда-нибудь мне снова придется им воспользоваться? Не знаю как…— Вэйн вновь взял со стола вилку.— Ваша крольчатина просто чудо. Можно добавки?

Content

Генри Каттнер
Алый камень с Меркурия
(пер. О. Зверева)

/1/

/2/

/3/

/4/