Элизабет Тюдор

Война времён

Часть 1

События в замке «Голден Сиид»

Глава 1

— Марк, Марк, — звала молодая особа, вошедши в дом.

Не услышав отзыва, она вернулась к входной двери и поставила указательный палец на датчик.

— Позывной, — послышался голос из динамиков.

— Зей-Би 327, - ответила она.

— Ответ принят. Можете войти, — заключил компьютерный голос.

Дверь автоматически закрылась, щёлкнув замком.

«Сэли» — как обращались в то время к геноконцентрату женского пола, независимо от возраста, прошлась по комнате, окликая своего генотора, который по генотипу[1] был идентичен с ней.

Бледно-серый комбинезон плотно облегал её высокое и крепкое тело. Чёткая скоординированность выдавала в ней профессиональную военную выправку. Медно-красные, коротко остриженные волосы необычайно сочетались с белым цветом лица. Черты лица были правильными, чуть резковатыми, а спокойный твёрдый взгляд зелёных глаз говорил об уравновешенности и силе воли. Обойдя все помещения его небольшой квартиры, сэли подошла к рабочему столу генотора, за которым, как ей казалось, он постепенно сходил с ума.

— Над чем же ты сейчас ломаешь голову, Марк? — осматривая предметы на стеклянном столе, произнесла Зей-Би.

Множество мелких деталей и схем было разбросано по всей его площади. Освещение под стеклянным столом горело, да и персональный компьютер был не выключен.

«Какая бессмысленная трата энергетического кристалла, — покачав головой, подумала сэли, и вытащила прозрачный переливающийся цветом кристалл проводник из энергоподателя. — Если Марк позволил кристаллу так бессмысленно распадаться, значит, он ушёл по очень важному делу и надеюсь, ненадолго».

Вдруг ей на глаза попался неизвестный предмет в непробиваемом стекло-футляре, который лежал в отдалённом уголке рабочего стола. Потянувшись за ним, она сперва осмотрелась по сторонам и только после, взяв его в руки откинула крышку. Там был круглый металл со стеклянным верхом. Металл крепился к лученепроницаемому ремню, который был в то время новшеством технологии.

— Хм, странно, — проговорила Зей-Би вслух. — Раз он пользуется таким дорогостоящим материалом, значит это какое-то его очередное открытие.

Геноконцентрат посмотрела на стол в надежде получить ответ на свой вопрос, но ничего существенного не нашла, а включить компьютер и получить оттуда информацию у неё не было доступа. И, кроме того, это было противозаконным.

Внимательно присматриваясь к предмету в руке, она разглядела внутри маленькие палочки, расположенные равномерно по всей окружности, и две тонкие стрелки, прикреплённые к центру. Вспоминая данные, вложенные в её память, сэли нашла информацию о том предмете, который держала в руке.

— Это же механические часы! — воскликнула она, обрадовавшись.

Заметив на столе недоконструированные вторые, точно такие же часы Зей-Би облегчённо вздохнула. Вынув из футляра завершённый экземпляр, она надела его на запястье.

«Надеюсь, он не обидится, если я немного похвастаюсь ими, прогулявшись по городу, — подумала сэли, рассматривая металл на руке. — Как же поставить их на нужное время?» — заметив единственную погрешность изобретения, задумалась она.

Геноконцентрат снова посмотрела в банк данных своей памяти и нашла тот эпизод, когда им на уроках по истории механики объясняли регулировку и структуру таких часов. Лишь раз в жизни она видела механические часы, да и то в музее.

Сэли протянула обе руки, чтобы сверить время механических часов со своими квантовыми часами. Часы Марк-Сона опережали земное время на четыре часа тринадцать минут и двадцать четыре секунды.

«Неужто они не работают?» — раздосадовавшись, подумала она.

Сделав попытку правильно установить время, сэли нажала на кнопку рядом с регулировочной кнопкой. Внезапно часы на её руке громко затрещали, сильно вибрируя. Всё кругом померкло, предметы стали изменяться формами и цветом. У Зей-Би стала кружиться голова. Она попыталась удержаться на ногах, но сильный вихрь с неимоверной силой стал всасывать ее куда-то вниз. Невидимая воронка, не имеющая конца, не хотела отпускать сэли из своих объятий. Вокруг уже не было видно ни предметов квартиры изобретателя, ни намёка на прежний мир.

Последнее о чём успела подумать геноконцентрат, было самой ужасной мыслью в её недолгой жизни. «Новое смертоносное оружие!»

Зей-Би стала кричать, зовя о помощи. Однако как она ни старалась, её голос не пробивался сквозь непонятный для неё шум. Последним ощущением сэли была боль в спине от удара о твёрдую поверхность. А затем наступила тьма…

Глава 2

— Но! Но! — послышался голос откуда-то издалека.

Грохот от приближения чего-то огромного становился всё громче и громче. Разомкнув слипшиеся веки, Зей-Би увидела непривычное для её зрения голубое небесное пространство. Облегчённо вздохнув, что она всё ещё жива, сэли почувствовала тяжесть в лёгких. Они были будто чем-то сжаты.

Неуверенно и медленно встав на ноги, геноконцентрат ощутила лёгкое головокружение. Боль в спине, хоть и незначительная, всё же при ходьбе давала о себе знать. Незнакомый для неё шум продолжал исходить откуда-то, и чтобы выяснить его источник, сэли стала оглядываться по сторонам.

Поднимая на узкой полосе ужасную пыль, что-то или кто-то стремительно нёсся в её сторону. Зей-Би постаралась внимательно разглядеть приближающийся к ней объект. Однако, вскоре поняв, что столкновение с ним неизбежно, она отпрянула в сторону. Вступив на неровную поверхность камня у обочины, сэли поскользнулась и, кувыркаясь, полетела вниз по склону.

Не сразу придя в сознание после падения, геноконцентрат почувствовала удушье. Собравшись силами, сэли оперлась на локти, затем на ладони и, выпрямив руки, вышла из состояния удушья. Встав на колени, она на четвереньках выползла из лужи с грязью. Распростёршись на земле, Зей-Би стала полной грудью вдыхать кислород. Отлежавшись некоторое время в таком положении, и придя наконец в себя, стала карабкаться по склону холма.

С трудом преодолев подъем, запыхавшись, добралась до пыльной дороги. Осмотрев внимательней округу и увидев перед собой мрачное тёмно-зелёное пространство, от страха невольно шагнула назад.

— Алекс, — проговорила она встревоженным голосом.

Прошло некоторое время, но никто ей не ответил. Похоже, этот день был точно невезучим для неё. Медленно подняв руку, Зей-Би посмотрела на экран, который был вживлён в её руку. Монитор был небольшим, он находился в пространстве между локтевым и лучевым костями. Несмотря на свой размер, записи на нём были отчётливо видны. Ничуть не пострадав от удара, экран лишь потускнел от пыли и грязи. Края кожи вокруг него были давно зажившими, что говорило о значительном сроке его ношения.

Вытерев ладонью плёнку грязи, она прочитала следующее:

— Я ТЕБЯ СЛЫШУ, ЗЕЙ-БИ!

— Почему ты не отвечаешь? — возмутилась сэли.

— Я ПОВРЕЖДЁН, ПОВРЕЖДЁН… — потекла однообразная нескончаемая информация.

— Прекрати паясничать, — не удержавшись, вспылила она.

— ИСПРАВЬ МЕНЯ!!! — последовал ответ.

— Я не могу, — сказала она. — У меня нет конструирующих веществ.

— ДОСТАНЬ ИХ! — настаивал нейрокомпьютер.[2]

— Я не могу, — резко ответила сэли. — Исправь себя сам, — категорично высказалась она.

— НО МНЕ НУЖНА ЭНЕРГИЯ, — объяснил Алекс.

— Чтоб ты треснул! — выругалась Зей-Би сквозь зубы. — Хорошо, — наконец произнесла она долгожданный ответ. — Бери, сколько тебе требуется этой энергии.

— СПАСИБО… — поблагодарил нейрокомп.

— Сколько у меня капсул в «резервуаре»? — спросила сэли.

— Двадцать восемь — А, восемнадцать — В, две — С, две — D, три — Е, три F,[3] — последовал точный ответ.

— Так сколько и каких капсул тебе нужно?

— Восемь — А, три — В, одна — С, одна — F…

— Что?! Да ты…да тебе пора остаться вообще без энергии, — запротестовала она. — Восемь А… ты соображаешь вообще, что пишешь? Да я на восемь капсул А восемь дней смогу протянуть. Три В?! — никак не могла она угомониться. — У меня их всего-то восемнадцать. И вообще, зачем тебе капсула F?

— МНЕ НУЖНА ЕГО ЭНЕРГИЯ, — ответил нейрокомп.

— Да знаешь ли ты, что только одной капсулой F можно кейфовать целых три дня…

— НЕ ПРИВЕРЕДНИЧАЙ И НЕ ЗАСТАВЛЯЙ МЕНЯ СОЕДИНИТЬСЯ СО СЛУЖБОЙ БЕЗОПАСНОСТИ. ХРАНЕНИЕ В ОДНОМ «РЕЗЕРВУАРЕ» ТРЁХ КАПСУЛ F ПРОТИВОЗАКОННО, отпечаталось на экране.

— Перестань дурачиться, — хмыкнув, сказала сэли. — Ты ведь прекрасно знаешь, что остальные две я выиграла у мегамозга.

— ДА, ЗНАЮ, НО ВСЁ РАВНО НЕ МОГУ УТВЕРЖДАТЬ, ЧТО 3 КАПСУЛЫ F РАЗРЕШЕНО НОСИТЬ В ОДНОМ «РЕЗЕРВУАРЕ»…

— Ну, хорошо, — оглядевшись по сторонам, неохотно согласилась Зей-Би. Бери сколько тебе нужно…. Надеюсь, ты ими подавишься, — тихо добавила она.

— ЧТО?! ЧТО?! ЧТО?! — запротестовал оскорблённый компьютер.

— Ничего. Успеха тебе, — с сарказмом выговорила она и направилась вперёд во всепоглощающее зелёное пространство.

Гигантские столбы с коричневыми чешуйчатыми покрытиями возвышались ввысь, почти сливаясь с голубым куполом. На этих столбах было бесчисленное количество зелёных, жёлтых и красно-коричневых маленьких кружков и овалов неизвестной структуры. Зелёное покрытие, на которое Зей-Би вступала с опаской, было покрыто теми же материями, что и на причудливых столбах, только с разницей в цвете. Оглядываясь по сторонам, сэли с чрезмерной осторожностью стала продвигаться вперёд.

— Я в полном порядке, Зей-Би, — послышался мягкий, но низкий голос Алекса.

— Ну что ж, очень хорошо, — обрадовавшись голосу своего компьютера, с облегчением вздохнула она. — Ну, Алекс, думаю, тебе предстоит тяжёлая и долгая работа. Подключи свои мониторы к моему зрению, чтобы видеть окружающие меня предметы, а я тем временем буду задавать тебе вопросы.

— Понял, — коротко ответил комп.[4]

— К примеру, что это за место? — задала она всего лишь один вопрос из тех, что её терзали.

Компьютер, немного помолчав, ответил:

— Лес…

— Что?!

— Лес, — уверенно повторил тот.

— Я не спрашиваю тебя, лес это или нет. Я хочу узнать, что это такое?

— Лес — это пространство, где растёт много деревьев и кустарников. Лес бывает широколиственный, хвой…

— Что ты сказал? — не веря своим ушам, прервала его сэли. — Деревья?! Но это невозможно! Все природные ландшафты Земли были уничтожены ещё за 400 лет до моей геноконцентретизации.[5]

— Я знаю это, Зей-Би, — спокойно отреагировал Алекс. — Но мои сведенья точны, — заключил он.

Последовала пауза. Зей-Би всё ещё сомневалась в достоверности данных нейрокомпьютера.

— А что у тебя на руке? — неожиданно прервав тишину, спросил комп.

Его чувствительные детекторы старались понять сущность этой вещицы.

— По-моему, это механические часы, — подавленным голосом ответила сэли.

Компьютер, внимательно изучив внешние и внутренние конструкции этого устройства, заявил:

— Нет, Зей-Би, это не часы. Хотя по внешнему виду и напоминают их.

Сэли с опаской посмотрела на руку.

— Тогда что же это?

— Не знаю, но если ты скажешь мне, откуда они у тебя, может быть, я смогу дать конкретный ответ.

— Они из лаборатории Марк-Сона…

— Марк-Сон? — не скрывая своё недовольство, воскликнул Алекс. — Этот сумасшедший… — добавил он, но сразу же запнулся, осознав, что сказал лишнее.

— Марк-Сон не сумасшедший. Он один из немногих, удостоившихся стать членом коллегии «Высшие умы» нашего города.

— Я этого и не отрицаю, — стараясь сгладить свою оплошность, покорно согласился комп.

Дальше не слушая причитаний и оправданий своего компьютера, который с каждым днём всё более надоедал ей, она задумалась о назначении изобретения Марк-Сона. Но никакие догадки не приходили ей в голову. Вновь посмотрев на часы, она заметила на своей руке странные тёмно-серые пятна.

— Что это, Алекс?! — воскликнула с ужасом сэли.

Через две с лишним секунды последовал ответ:

— Это грязь.

— Грязь? — недоумевая, переспросила она.

— Да. Грязь. Она состоит, — начал комп свой полный доклад, — из песка, грунта и многих других пород, смешанных с H2O, — заключил Алекс.

— Но этого не может быть! — не веря словам компьютера, запротестовала сэли. — Кислорода с примесью водорода больше не осталось в природе. Выясни более точную информацию, — потребовала она.

— Мне больше нечего выяснять, — резко ответил тот. — И так ясно, что это вода.

— Но, Алекс, ведь на Земле нет больше воды. — Или ты забыл?

— Ни в коем случае, — спокойно отреагировал низкий металлический голос. Однако, по результатам тестов, проведённых мною, я могу дать однозначный ответ. Это вода.

Зей-Би всматривалась в гущу леса, и страх закрадывался в её сердце.

— Так значит, — прервала она молчание, — это какая-то другая планета… идентификация прежней Земли…

— Думаю, это невозможно. После тщательного исследования нашей галактики учёные нашей планеты так же, как и учёные Вионы, дали однозначный ответ: «Второй планеты, схожей с прежней Землёй, — нет!»

— Но если это не другая планета, так значит, это виденье, виртуальная реальность! — воскликнула Зей-Би.

— Я так не думаю, — ровным голосом ответил комп. — Мой столбяной сверхизлучатель что-нибудь бы обнаружил, будь хоть малейший намёк на галлюцинацию.

— Ну, тогда я ничего не понимаю, — раздосадовалась сэли. — Тебе придётся досконально изучить эти часы… ну, то есть, его механизм.

— Могу ли я всецело посвятить себя этой работе? — неожиданно спросил Алекс.

— Нет. Мне нужно твоё присутствие в этом чуждом для меня мире, поэтому определи всего лишь 30 % занятости от общего коэффициента.

— Хорошо, — не споря, согласился комп.

— Алекс.

— Да.

— Мой комбинезон? Что с ним? — посмотрев вниз и увидев кожу своих ног, проступавшую сквозь тлевший поминутно комбинезон, озадаченно спросила Зей-Би.

— Не удивляйся, Зей-Би, — последовал монотонный ответ. — Водород растворяет твой лученепроницаемый комбинезон.

— А есть ли у меня в «уменьшителе»[6] сменный комбинезон?

— Да. Их у тебя три, — спустя минуту ответил Алекс. — Один водонепроницаемый, другой огнеупорный, а третий противотоксичный.

— Очень хорошо, — с облегчением вздохнула она. — Тогда воспроизведи мне водонепроницаемый комбинезон, — скомандовала та.

— Именно водонепроницаемый?

— Да.

— Включаю режим пере…

— Стой! Стой! — резко прервала она Алекса. — Сначала включи для меня режим обозревательного экрана.

Ничего не ответив, нейрокомпьютер выполнил требование.

— Какой ужас! — воскликнула Зей-Би, смотря на себя в отражателе, который серой прямоугольной дымкой переливался перед ней. — Сколько же у меня синяков, ссадин и царапин на теле.

— Хочешь избавиться от них? — спросил комп.

— Ну конечно. Только сначала испари одну капсулу А.

— Хорошо.

Над головой Зей-Би появился жёлтый круг, который медленно и плавно не прикасаясь к её телу, стал опускаться вниз. Последние остатки комбинезона истлели и, разложившись полностью, исчезли. Оставшись полностью обнажённой, она посмотрела на своё отражение. Синяки, как и на лице, имелись также и на спине, плечах и коленях. Тихий щелчок послышался из отсека «резервуар» и оттуда выглянула плоская капсула Е. Аккуратно вытащив его из отсека, сэли переложила капсулу в «распределитель», который был расположен прямо на её пуповине. Жадно сглотнув капсулу, «распределитель» стал равномерно распределять лекарственную дозировку по всему телу геноконцентрата. Через минуту процесс был окончен, и на теле Зей-Би не осталось и следа от былых ран.

— Можно мне взять комбинезон из «уменьшителя»?

— Да, — ответила она, не удивившись вопросу компьютера, так как он был традиционным. Без разрешения сэли Алекс не мог не только взять, но и даже заглянуть в «резервуар» или «уменьшитель».

Над головой Зей-Би вновь вспыхнул светящийся круг, но на этот раз он был синего цвета. Так же медленно опустившись вниз, он без усилия облачил её в водонепроницаемый комбинезон. Подправив пояс, который за всё время её существования всегда висел у неё на талии, Зей-Би, пройдя сквозь серую дымку отражателя, поспешила вперёд. Серый туман рассеялся, как только сэли отошла от него.

Она быстро продвигалась вперёд, удивляясь то деревьям, то листьям, шуршавшим под её ногами.

— Алекс.

— Да.

— Скажи, а что это было за существо, которое неслось на меня на полосе?

— Ты можешь зрительно воспроизвести его? — спросил монотонный компьютерный голос.

— Да, конечно.

Зей-Би, не замедляя шага, стала вспоминать этот эпизод, а Алекс принялся изучать данные. Ему потребовалось немного времени, через минуту ответ был готов.

— То, что ты называешь существом, на самом деле именовалось животным.

— Очень интересно…

— А конкретнее говоря, лошадью…

— Лошадью?!

— Точнее лошадьми, потому что их было три.

— А что такое лошадь?

— Лошадь — это непарнокопытное животное, — изъяснял Алекс. — Длина тела 2,8 м, высота до 1,3 м…

— Стоп. Стоп. Я хочу, чтобы ты посмотрел в свой голомакс[7] и поискал бы там слайд с изображением лошади.

— Нашёл, — произнёс Алекс спустя минуту.

Нейрокомпьютер подключился к её зрительному нерву и стал показывать изображение найденного слайда. Поворачивая изображение так, чтобы Зей-Би могла внимательней разглядеть лошадь со всех сторон, Алекс стал зачитывать все имеющиеся сведения об этом животном.

— Так ты говоришь, что люди когда-то пользовались ими как средством передвижения?

— Да.

— Странно… но, по-видимому, кто-то их вновь использует в таких целях и мой долг остановить его.

— По моим данным, Зей-Би, лошади вымерли ещё до начала мировой войны в 2039 году, — уточнил Алекс.

— Тем более. Если есть хоть малейшая возможность спасти единственный экземпляр, оставшийся в живых, надо воспользоваться ею и сделать свою работу.

— Работу? — грубо хмыкнул нейрокомпьютер. — Но ведь ты не на космическом корабле, а твоя работа заключается лишь в том, чтобы охранять пассажиров от нападения инопланетных существ во время полёта, — напомнил комп.

— Спасибо за напоминание, — недовольно ответила сэли и продолжила свой путь.

— Алекс, — окликнула она компа несколько минут спустя.

— Да.

— Ты слышишь что-нибудь?

— Нет.

— Проверь тепловым лучом площадь радиусом 150 метров.

Алекс некоторое время молчал.

— Зей-Би, Зей-Би! — услышала она тревожный голос компьютера. — В этом лесу обитает около ста тысяч, да что там сто тысяч, миллионы живых существ. И все они двигаются, бегают, прыгают…

— Где? Где? — разволновавшись, оглядывалась она по сторонам.

— Да везде! Над тобой, под тобой и даже рядом с тобой…

— Но я ничего не вижу! — в панике закричала Зей-Би.

— Тебе с ними одной не справиться… — не переставая, говорил комп. И внезапно запнулся.

— Беги! — тихо прошипел Алекс.

Но Зей-Би стояла как вкопанная.

— Беги, Зей-Би! Беги! — повторял он снова и снова.

Зей-Би побежала, что было сил. Не оглядываясь по сторонам, стремглав проносясь между деревьями, она отчаянно рвалась выбраться из этого мрачного и страшного леса. Заметив вдалеке просвет, она повысила скорость. И облегчённо вздохнула, когда уже очутилась на поляне. Стабилизируя своё дыхание, осмотрелась по сторонам. Над головой ярко сияло солнце и она, обрадовавшись, никак не могла оторвать от него взгляд. После, когда повнимательней присмотрелась к окружающей местности, у неё на лице застыло выражение страха. Поляну со всех сторон обступали громоздкие деревья.

— Зей-Би, — вдруг раздался голос компьютера, и от неожиданности сэли вздрогнула.

— Да, Алекс.

— Я принимаю непонятные для меня сигналы…

— Какие ещё сигналы?

— Тепловые. Впереди тебя что-то есть… Они очень крупных размеров…

— Я уже ничему не удивляюсь, — стараясь казаться хладнокровной, отозвалась она.

— Думаю, тебе ещё придётся удивиться. Если в той стороне леса, из которой ты только что выбежала, были существа, которые двигались очень медленно, то у приближающихся объектов с другой стороны довольно-таки высокая скорость. Она равна приблизительно твоей скорости, — заключил компьютер. — Да, и вот что, немного снизив голос, сказал Алекс. — Они будут перед тобой через 75 секунд.

Услышав эту информацию, Зей-Би отчаянно заметалась.

— Что же ты стоишь? Беги прочь! — прикрикнул комп.

— Я не могу бежать обратно в лес, — возразила сэли. — Подожди, если я правильно расслышала информацию, эти существа больше размерами, но меньше численностью, чем те, по ту сторону леса.

— Да, — ответил нейрокомп.

— Тогда я сражусь с ними, — смело заявила Зей-Би.

— Но у тебя даже нет оружия! — воскликнул Алекс.

— Ошибаешься! В «уменьшителе» есть оружие. Может не самой новой технологии, но есть. Сейчас же достань его оттуда, — приказала сэли.

— Хорошо.

Зей-Би протянула руку и приложила подушечку среднего пальца к ногтю безымянного. В её руке тотчас появилось лазерное оружие. Оно было около двадцати пяти сантиметров в длину, чёрной окраски с полированной поверхностью. На рукоятке был переводник, и стрелка указывала на надпись «непрерывно». Быстро повернув стрелку в сторону надписи «импульсивно», сэли скомандовала компьютеру:

— Алекс, включи сенсоры ночного виденья.

— Есть, — произнёс Алекс, как он обычно отвечал в экстремальных ситуациях.

Зей-Би стала всматриваться в темноту леса.

— Алекс, эти деревья, как ты их называешь… я могу прожечь их толщу своим лучом?

— Да.

— Хорошо, — довольно ответила сэли и стала прицеливаться.

— Пять секунд, четыре…

— Замолчи! Ты мешаешь мне, — раздражённо прикрикнула Зей-Би.

«Чудовища» стремительно приближались и были уже совсем близко от сэли, однако она, не двигаясь с места, зорко вглядывалась в них, стараясь рассчитать время выстрела. И вот момент настал…

Зей-Би нажала на курок и из узкого дула вырвалась вспышка ослепительного света, который, достигнув ствола дерева, подрубил его у основания. Могучий старый дуб пошатнулся и, накреняясь со скрежетом, грохнулся оземь, преградив путь монстрам.

— Победа! — закричала Зей-Би, прыгая на радостях и вертя в руке лазерным пистолетом.

Алекс молчал.

— Зей-Би! Зей-Би! — неожиданно окликнул он.

— Чего тебе, Алекс? — спросила она весело, всё ещё находясь на волнах радости.

— Не хочу прерывать тебя…

— Ну и не прерывай, — тем же тоном произнесла она.

— Я знаю, что тебя это огорчит, но всё же лучше тебе это знать. Только одно из этих существ погибло. Остальные же, пробиваясь через преграду, идут к тебе.

— Вот и хорошо, — сказала она к удивлению компа.

— Что ж тут хорошего?

— Ведь у меня есть лазерное оружие.

— А ты уверена, что чудо-техника не подведёт? — с опаской спросил Алекс.

— Да, — твёрдо ответила сэли.

— Ну-ну… Они будут здесь ровно через десять секунд, — проинформировал комп.

— Десять секунд?! — воскликнула она. — Почему же ты мне раньше не сообщил?

— Но ты ведь не спросила, — как ни в чём не бывало ответил комп.

— Спрашивать?! — взбеленилась Зей-Би. — Ты должен защищать меня и днём и ночью!

— Я знаю…

— Так выполняй же свои обязанности! — грубо выкрикнула она. — Бездарь, процедила она сквозь зубы.

Алекс ничего не ответил, признавая правоту хозяйки.

— А вот и гости… — произнесла она и стала целиться в животных.

Внимательней присмотревшись к ним, она с недоумением спросила:

— Алекс, они кажется, что — то говорят?

— Возможно, — уклончиво ответил комп.

— Включи режим «гиперлокатор», — приказала Зей-Би.

Но как только был включен заданный режим, сэли вздрогнула, услышав громкий ор, издаваемый приближающимися животными.

— Что за непонятный и режущий слух язык, — фыркнула она недовольно.

«Пора!» — сказала она себе и, взяв на прицел одного из враждебных животных, нажала на курок.

Но ничего не произошло. Лазер не функционировал.

— Что произошло, Алекс, почему лазер не действует? — тупо уставившись на оружие, проговорила сэли. Тем временем существа приблизились к ней и были уже в нескольких шагах. — Проградуируй кристалл, — вдруг до неё дошёл смысл неисправности.

— Он на нуле, — послышался ответ.

Зей-Би обернулась и увидела, что страшно ревущие животные находятся в нескольких шагах от неё. Чтобы поместить ультралазер обратно в «уменьшитель», нужно было несколько минут, чего у сэли не было, а бежать с оружием в руках, а то и хуже, бросить не представлялось ей правильным действием. Поэтому единственное, что она могла придумать в считанные секунды, было решение уничтожить его. Слегка дотронувшись подушечкой среднего пальца до ноготка указательного и держа его в таком положении, Зей-Би мысленно приказала нейрокомпу включить персолазер, и произнесла свой личный код — «позывной».

Из ноготка указательного пальца вспыхнул бледно-синий луч персолазера, который был вживлён туда. Слегка подбросив ультралазер вверх, сэли направила луч на оружие. Как только луч достиг его корпуса, он расплавил оружие, практически полностью уничтожив его. Зей-Би вновь побежала и на сей раз обратно в лес.

— Ты видел… ты видел их, Алекс? — не смея раскрыть рот, мысленно заговорила она с нейрокомпьютером.

— Да, Зей-Би, и уже нашёл кое-что из исторического банка данных.

— Говори! — поспешно приказала сэли.

— Собаки — домашние млекопитающие. Произошли от различных видов волков. Начало одомашнивания собак относится к мезолиту…

— И тоже вымерли?! — фыркнув, спросила Зей-Би.

— Да, — утвердительно ответил комп. — Но вот что интересно. Они могут развивать скорость, превышающую скорость человека.

— Человека, — подчеркнула сэли. — А не гипергеноконцентрата.

— Это правда. Скорость человека намного меньше скорости геноконцентрата, иначе они давно настигли бы тебя… — сделал комп и так очевидный вывод. — Но по моим подсчётам они всё равно в силе догнать тебя, если очень захотят, добавил он.

— Чёрта с два! — усмехнулась Зей-Би. — Ведь я обладаю силой пятнадцати обычных гомогенов.[8]

— Так что же ты ждёшь? Почему не применишь свои силы? — задался тот вопросом.

— Ещё не время. Произведи мне слайдовую голограмму с изображением собак.

— Сейчас? — удивился Алекс.

— Да.

Перед её глазами стали появляться слайды с изображением собак различных покрасов, размеров и форм.

— Что ты мне показываешь?

— Это собаки различных пород, — ответил комп. — Постой…. Кажется, я кое-что нашёл, — неожиданно проговорил тот. — Видишь? — спросил Алекс, продемонстрировав ей новый слайд. — Эти собаки и собаки, которые преследуют тебя, идентичны. И это означает, что они охотничьи.

— Ну и что?

— А то, что они намного резвее собак других пород, — уведомил тот.

— Час от часу не легче, — вздохнула сэли. — Хорошо, я включу бицепсы, решила она всё же прислушаться к совету нейрокомпьютера.

Зей-Би остановилась и, нагнувшись, дотронулась до голеней ног, где находились датчики бицепсов. Установив датчики только лишь на половину их реальной мощности, сэли приготовилась бежать, когда Алекс своим новым сообщением задержал её.

— Просмотри-ка эти старые заголовки из газет, я нашёл их в моём архиве.

Затем последовали надписи и прикреплённые к ним изображения:

НАЙДЕН ТРУП МАЛЕНЬКОГО МАЛЬЧИКА, ЗВЕРСКИ УБИТОГО СВОИМ ЧЕТВЕРОНОГИМ ДРУГОМ.

Следующим был такой заголовок:

СОБАКА, СЧИТАВШАЯСЯ ДОСЕЛЕ ДРУГОМ ЧЕЛОВЕКА, ПЕРЕГРЫЗЛА ГЛОТКИ СВОИМ СТАРЫМ ВЛАДЕЛЬЦАМ.

— Какой ужас! — воскликнула сэли, не только читая заголовки, но и просматривая фотоснимки жертв.

Зей-Би приказала отключить слайдовую голограмму, и, размяв ноги, приготовилась бежать. Рычание и лай животных стал отчётливо слышен, и сэли решила дольше не испытывать судьбу. Сделав предварительно несколько шагов, сэли помчалась с невиданной скоростью. Она была уже далеко от злобных животных, когда неожиданно позади неё послышался необъяснимый грохот, и Зей-Би, не замедляя бега, оглянулась. Однако из-за неимоверной скорости, ничего не разобрала. Продолжая нестись во весь опор, она устремила взгляд вперёд… и похолодела…. Не успев вовремя остановиться, она с необычайной силой ударилась о ствол огромного старого дерева. Могучий дуб покачнулся, но остался стоять, однако для Зей-Би столкновение оказалось роковым.

Глава 3

— Добро пожаловать домой! — раздался мягкий голос из датчика входной двери.

Мужчина, а точнее, «торн», как обращались к геноконцентратам мужского пола, не отреагировав на слова датчика, прошёл в комнату.

Серо-дымчатый комбинезон плотно облегал его мускулистое и статное тело. Черные, коротко остриженные волосы необычайно сочетались с его белым лицом. Зелёные глаза своим цветом и непроницаемостью напоминали холодный кристалл хризопраз. На мускулистом лице не было и намёка на морщинку, а открытый лоб украшал ромбообразный камень изумрудного цвета. Этого отличительного знака удостаивались лишь лица, имевшие должность в совете «Высших умов» города. Однако изумрудный цвет камня свидетельствовал о не очень высокой занимаемой должности. Не многие геноконцентраты носили такой отличительный знак, и удостоившиеся их были признаны как «интеллектуалы».

Войдя в свою лабораторию, торн не мог понять причину царившего там беспорядка. Микрочипы были разбросаны по полу. Многие из них были раздроблены или частично уничтожены. Надувная мягкая мебель, сделанная из резюлина,[9] была разорвана и, скрутившись в комки, валялась по всей комнате. Так же тут можно было найти множество схем и детали приборов, некогда аккуратно лежавшие на рабочем столе. И наконец, обшивка стен и потолка его лаборатории потеряла прежнюю герметичность.

Торн не мог сдвинуться с места, ошеломлённый состоянием рабочего кабинета.

«Это, должно быть, ограбление… — первое, что пришло ему на ум. — Но нет, — сразу же опроверг он эту мысль. — Если кто-нибудь смог бы проникнуть в квартиру, он не вышел бы отсюда живым. И, кроме того, входной датчик вызвал бы охрану», — размышлял торн.

Геноконцентрат стал медленно расхаживать по комнате и собирать все, что валялось под ногами.

«А может быть, вору всё же удалось скрыться незамеченным? — не выходило у него из головы предположение об ограблении. — Но какова была его цель? Что он хотел украсть?»

Торн посмотрел на груду только что собранных предметов и заключил:

«Нет. Ничего не украдено! — успокоил он себя. — Однако ж очень странно, что кто-то, проникнув во внутрь, ничего не взял….А может, он хотел украсть информацию?» — вдруг осенило геноконцентрата и он, подбежал к своему персональному компьютеру. Торн воткнул кристалл-проводник в энергоподатель.

— Дайна, — позвал он свой нейрокомпьютер вслух.

— Да, Марк-Сон, — послышался мягкий женский голос компа.

— Подключись, пожалуйста, к моему персональному компьютеру и запроси следующий вопрос: «Какими были последние его действия?»

Спустя минуту Дайна дала конкретный ответ. Геноконцентрат вздохнул с облегчением, узнав, что никто не прикасался к его компьютеру. Однако этот инцидент ещё больше насторожил торна.

«Если это была не кража, то, что же?» — возник у него естественный вопрос.

— Дайна, — вновь позвал он нейрокомпа.

— Я слушаю, Марк-Сон.

— Подключись к камерам входного датчика и воспроизведи на мой монитор записи последних… — геноконцентрат посмотрел на свои квантовые часы…двух часов.

Дайна, ничего не ответив, стала выполнять приказ хозяина. Данные из системы безопасности входного датчика стали с помощью нейрокомпа проецироваться на небольшой экран, напротив которого сидел Марк-Сон. Долгое время в поле зрения камер никого не было видно, и торн приказал Дайне быстрее прокручивать показ. Но вот мелькнула чья-то фигура мимо камеры, и Марк-Сон приказал нейрокомпу показать этот кадр в замедленном темпе. Геноконцентрат просматривал этот кадр снова и снова, однако лица вошедшего в дом он никак не мог разглядеть. Наконец, поняв, что при помощи коммуникабельного экрана разглядеть незнакомца будет невозможно, торн приказал перевести изображение на его глазной монитор.

Глазной монитор был совершеннее обычного монитора. Отдавая команды своему нейрокомпьютеру, он мог увеличивать и уменьшать изображение, а также рассматривать его с любых позиций.

— Зей-Би! — воскликнул торн, наконец, разглядев лицо сэли.

— Дайна, покажи мне записи лабораторной камеры в тот же временной период.

Запись пошла, и Марк-Сон стал внимательно всматриваться в действия сэли.

Зей-Би вошла в комнату, окликая его. Затем она подошла к стеклянному освещенному столу и, покачав головой, вытащила кристалл-проводник из энергоподателя. Сэли уже собиралась уходить, как её взору попался стеклянный футляр. Долго рассматривая его, она откинула крышку футляра и вытащила оттуда предмет многолетних трудов Марк-Сона. Надев часы на запястье, она посмотрела на свои квантовые часы и, исправив время по ним, нажала на кнопку рядом с регулировочной кнопкой. Вот тут-то и началось самое ужасающее зрелище. Сначала подул лёгкий ветерок, затем он взвихрился с ураганной силой и наконец, образовавшийся вокруг Зей-Би смерч буквально всосал её в себя. Ещё немного побушевав там, он исчез, вспыхнув ярко-ослепительным светом. После того как свет потух, от Зей-Би не осталось и следа.

Дайна выключила глазной монитор и молча стала дожидаться дальнейших распоряжений от хозяина.

— Её больше нет, — наконец нарушила она молчание.

— Нет. Этого не может быть! — находясь всё ещё в шоке, замотав головой, ответил торн.

— Увы, Марк, просмотренные записи не оставляют надежды.

— Но часы не могли уничтожить её, — не мог согласиться изобретатель с мнением своей помощницы.

— Часы? — переспросила Дайна. — Скорее всего, ты изобрёл не часы, а оружие сверхмощной силы, — подытожила та.

Марк-Сон молчал, находясь в раздумье.

— Воспроизведи мне вновь тот кадр, когда Зей-Би вращала стрелку часов, приказал он нейрокомпьютеру.

— Но, Марк, это бессмысленно, — пыталась возразить Дайна.

— Я не спрашиваю тебя, что бессмысленно, а что нет! — вспылил торн. — Я приказал тебе воспроизвести…

— Хорошо, — обиженно отозвалась Дайна.

— Увеличь видимость внутренности часов, — скомандовал Марк, вновь просматривая запись.

Зей-Би перекрутила стрелку часов назад на 4 часа 13 минут и 24 секунды.

— И что это даст? — озадаченно спросил комп.

— Это объясняет многое. Но пока я не могу сказать тебе этого.

— Ты мне не доверяешь, Марк? — услышал он укор в вопросе Дайны.

— Вовсе нет! Просто пока я хочу выполнить ряд наиболее первостепенных задач, а о Зей-Би я позабочусь позже.

Глава 4

— Зей-Би… Зей-Би, — доносился откуда-то издалека голос Алекса. — Зей-Би, очнись… — перейдя на мысленный контакт с хозяйкой, молил он.

Однако голос Алекса едва ли доносился до разума сэли. Она лежала без сознания и не могла даже мысленно уловить его призыв. Прошло немало времени, прежде чем она хоть немного пришла в себя. Её качало из стороны в сторону на движущемся предмете. Ощутив шероховатую поверхность под спиной, Зей-Би невольно съежилась. От постоянной вибрации и сильнейшего удара несносно болела голова. Внезапно её обоняние уловило запах крови, которым было покрыто всё её лицо. На лбу была большая рана, из которой продолжала течь жидкость пурпурного цвета.

— Алекс, — мысленно позвала она компа.

— Да, Зей-Би, — обрадованно произнёс нейрокомп.

— Дай… мне… из «резервуара»… капсулу F, — отрывисто приказала она.

— Капсулу F? — переспросил комп.

— …Да…

— Но тебе в данную минуту нужна капсула Е, — проинформировал тот.

Зей-Би молчала.

— Зей-Би, — тихо позвал Алекс, стараясь не причинять боль её нервам.

— …Капсула F… — последовал твёрдый ответ, прорезавший пустой эфир…Это приказ!

Отсек «резервуар» тихо щёлкнул, и из прорези в поясе выглянула полоска коричневого цвета, размером два на три сантиметра и толщиной не более двух миллиметров. Зей-Би дрожащей рукой вытащила капсулу и переложила её в «распределитель». Тот, жадно всосав в себя капсулу, стал немедля размельчать её и внедрять в каждую систему органов. Через минуту или две сэли больше не чувствовала боли. Можно сказать, Зей-Би больше ничего не чувствовала, ни запаха крови, ни вибрации. Даже неприятная шероховатая поверхность, на которой она лежала, стала для неё неосязаемым облаком, которое несло её на крыльях блаженного забытья.

Глава 5

— Вы думаете, что он выживет, доктор? — раздался низкий, но не грубый голос.

— Хм…м. Не знаю, что и ответить, — поглаживая тонкую бородку, ответил пожилой мужчина.

— Думаю, что если он уже лежит три дня без сознания… — выдержал паузу доктор, — …то навряд ли он выживет.

— Как, по-вашему, почему он ещё не пришёл в себя? — спросил тот же голос.

— Не знаю, сэр Мельсимор. Это может быть от чего угодно, — признался тот. — Хотя, учитывая то, что пациент потерял столько крови, его нынешнее состояние могло бы объясняться именно этим инцидентом. Но… и это возможно не главная причина, — размышлял старик вслух. Он встал со стула и медленно приблизился к статной фигуре, стоящей в углу комнаты. — Как вы мне рассказали Родрик, продолжал доктор, — вы нашли этого человека уже без сознания?

— Совершенно верно, доктор, — подтвердил другой.

— Он лежал на земле, в лесу возле дерева? — спросил доктор.

Юноша кивнул.

— Судя по ране, можно сказать, что этот человек бежал с очень большой скоростью.

— Правда? — усмехнувшись, прервал его собеседник.

— Да, мой друг, — невозмутимо продолжил старик. — Несмотря на то, что у него не хорошо развито тело, а точнее будет сказать, вообще не развиты мускулы ног, я всё же настаиваю на своём заключении. Этот мужчина, ну, то есть юноша…

— Юнец, — бестактно добавил парень.

— Не имеет значения кто, — отмахнувшись, продолжил доктор. — Незнакомец обладает способностью развивать чрезмерно высокую скорость.

Родрик открыл рот, чтобы вставить и своё мнение, однако доктор наставительно поднял указательный палец:

— Я бы на вашем месте не спешил с характеристиками. Тем более, что вы ничего не знаете об этом человеке.

Доктор, скрестив руки на груди, повернулся в сторону кровати, на которой лежал пациент.

— К примеру, возьмём то, что ваши слуги никак не смогли снять с потерпевшего его странную одежду. Да что там одежду, даже обувь…

Зей-Би сквозь чёрную пелену, окутывающую её глаза, стала слышать чьи-то отдалённые голоса. С опаской открыв слепившиеся глаза и увидев белый потолок, она тотчас же закрыла их.

«Крематорий», — её сердце похолодело при одной только мысли об этом месте.

— Нет, Зей-Би, это не крематорий, — послышался мягкий голос нейрокомпа, который все эти три дня ждал пробуждения своей хозяйки.

Услышав голос компа, сэли облегчённо вздохнула. Она ощущала несносную боль в голове. Будто что-то тяжёлое стесняло её движения. Зей-Би показалось, что на ней был скафандрный шлем старого образца, только без стеклопластиковой заслонки.

— Алекс, — позвала она его мысленно. — Если это не то ужасное место, то где же я?

— Я знал, что как только ты очнёшься, задашь мне этот вопрос, и уже подготовил всю информацию.

— Выкладывай.

— Тебя привезли сюда на колымаге, которая называется «телега», запряжённую какими-то непонятными ремнями к лошади, а вернее к кобыле, как они её называли. После долгой и длинной дороги повозка наконец-то остановилась у высотного здания. Затем тебя переложили на носилки и отнесли вовнутрь сооружения. Поднявшись по многоступенчатой лестнице и пройдя длинный коридор, они вошли в эту комнату. Тебя уложили на кровать и пытались раздеть, но так как все попытки оказались тщетными, они отказались от этой мысли. Спустя некоторое время пришёл «доктор». Осмотрев твою рану на голове, он смазал её какой-то примитивной мазью, и обмотал всю голову впитывающей белой материей.

— Зачем?! — испугалась сэли.

— Не знаю. Наверное, у них такие методы лечения, — изъяснил комп.

— Продолжай, — потребовала Зей-Би.

— Вот и всё.

— Всё?

— Да. Ну я, конечно же, не стану пересказывать некоторые мелкие и незначимые моменты происшедшего, однако, упомяну, что «доктор» ещё несколько раз менял повязку, и каждый раз вновь наносил ту же мазь.

— Молодец, — скупо похвалив, сэли поинтересовалась: — Теперь ответь мне. Кто эти существа, столь примитивные, но, по-моему, достаточно разумные?

Компьютер помолчав некоторое время, дал простой ответ:

— Люди!

— Люди?! — мысленно воскликнула Зей-Би. — Но этого не может быть!

— Очень даже может, — уверенно отозвался комп.

— Алекс, но ведь люди вот уже столько столетий живут на Вионе, — напомнила она.

— Да, я знаю, — ровным голосом ответил нейрокомп. — И несмотря ни на что, я могу твёрдо заявить, что в этом посёлке живут люди, — не колеблясь, ответил тот.

— Посёлке? — переспросила Зей-Би. — Но ведь ты ничего не говорил мне о посёлке.

— Ну, наверное, я забыл, — как ни в чём не бывало, проговорил Алекс.

— Хм… — сердито хмыкнула сэли про себя. — Забыл….И что же ты предлагаешь мне делать? — помолчав с минуту, спросила она мысленно у нейрокомпьютера. — Постараться войти с ними в контакт, или же, найдя выход, убежать отсюда?

— Думаю, — немного помозговав, ответил комп, — что войти с ними в контакт будет самым опрометчивым решением. Бежать! Вот самый логичный и разумный выход.

— Бежать? Как какое-нибудь трусливое существо? — недовольно проворчала она.

— Зей-Би, ты, возможно, недооцениваешь эти существа. Люди не только разумны, но и алчны, корыстны, злобны, болезненно ревнивы, завистливы, психологически неуравновешенны, враж…

— Ты забываешься, Алекс, — грубо прервала его сэли.

— Что?! — недоумевая, спросил тот.

— Ты, кажется, забыл, кто я?

— Нет.

— Нет, ты забыл, — сердито твердила Зей-Би. — Иначе не стал бы говорить столько гадостей о людях.

— Но…

— Я, — продолжала Зей-Би, не обращая внимания на Алекса, — геноконцентрат, создание человека. Да, может быть, я и не человек, но в основу моего воссоздания легли эукариоты.[10] Да, я не отрицаю и тот факт, что даже если я внешне похожа на людей, я всего лишь биосинтетический материал, хотя и живой. Однако у меня также есть чувства, как и у людей. Может быть, и не все, но есть. Поэтому любое твоё оскорбление в адрес людей я буду воспринимать как в мой собственный, — так закончила она.

Нейрокомпьютер молчал, впервые не зная, что ответить.

— Прости, — только и смог он произнести.

Зей-Би устало вздохнула.

— Забудем об этом инциденте. Ты выяснил что-нибудь про эти часы?

— Нет, Зей-Би. Я знаю их механизм, но этого мало для того, чтобы дать тебе полную информацию. Возможно, если ты позволишь мне войти в банк данных твоей памяти, — продолжал Алекс, — я быстрее выясню что-то об этих часах.

— Ну что ж, — неохотно сказала сэли, — я разрешаю.

— Спасибо…

— Алекс.

— Да.

— Ты мне так и не сказал. Как мне быть? Как выбраться отсюда?

Нейрокомпьютер подключился к её глазному монитору.

— Видишь, Зей-Би? Это комната, в которой ты лежишь, — включив запись, заснятую им, сказал нейрокомп.

— Да, — внимательно рассматривая помещение, ответила сэли.

— А вот там, — сказал компьютер и повернул объектив в левую сторону от кровати, на которой лежала сэли, — там находится дверь. — Выйдя отсюда, продолжал он, — ты должна идти прямо, никуда не сворачивая до конца коридора. — Комп показал обзор помещения. — Ты увидишь лестницу, и должна спуститься по ней вниз, — изображение на глазном мониторе сэли сменилось, и теперь она увидела массивное строение, именуемое лестницей.

— Спущусь?! Но как? — в недоумении спросила та.

— Вспомни, как ты это делала на тренажерах.

— Ну, хорошо. А дальше?

— После того как ты окажешься внизу в огромном холле, не теряя времени, направляйся к коричневым высоким дверям, — сказал комп и показал их на записи. — Откроешь их и выйдешь во двор. Ну, а дальше всё будет зависеть от обстоятельств, — завершил Алекс свой план спасения.

— Но, Алекс! — с досадой воскликнула Зей-Би. — Как же я открою двери? Ведь я не знаю кода.

— Тебе и не нужно этого знать, — усмехнувшись, ответил компьютер. — Я проследил, как это делают люди. Эти примитивы… ах, извини… эти двуногие, ухватившись за ручку двери и опустив ее вниз, тянут к себе всю дверь.

— И всё?! — удивилась Зей-Би.

— Да.

— Но, Алекс, ты забыл ещё одну, однако очень значительную деталь.

— Что?

— Те двое…. Как их там?

— Мужчины, — помог ей комп подобрать нужное слово.

— Вот именно. Что мне делать с ними? — озадаченно спросила она.

— По моим расчетам, они скоро должны подойти к твоей кровати. И тогда тебе нужно будет просто…. Ну, ты понимаешь?

— Но это так не практично, — недовольно подумала Зей-Би.

— Знаю, — спокойно ответил комп. — Но другого выхода у тебя нет.

— Ну что ж, если других вариантов нет, то придётся действовать по твоему плану, — наконец согласилась с ним сэли. — Сколько времени ещё осталось до моей полной сенсибилизации?[11]

Компьютер молча размышлял.

— Две минуты и одиннадцать секунд, — точно ответил он.

— Когда подойдут сюда мужчины?

— Через две минуты и сорок секунд, — предположил комп.

— Хорошо, я успею включить бицепсы, — довольная таким стечением обстоятельств мысленно ответила сэли.

— Кстати, о бицепсах… — проговорил Алекс, неожиданно вспомнив немаловажную деталь. — Не забудь, что у тебя всё ещё включены бицепсы ног. Я бы посоветовал тебе выключить их, так как расстояния здесь маленькие.

— Хорошо, — приняв во внимание совет нейрокомпа, ответила геноконцентрат. — Сколько осталось времени? — спросила та с нетерпением.

— Уже сорок шесть секунд, — дал комп точный ответ.

— Интересное чувство охватывает меня, Алекс.

— Какое?

— Кажется, страх. Я знаю, это смешно. С моим-то умением владеть оружием и силищей…. А тут вот страх овладевает мной.

— Это со всеми бывает, Зей-Би, — попытался успокоить её комп. — Это что-то вроде космической болезни во время первого перелёта.

— Да, но ведь я не новичок в этом деле, Алекс. Я как-никак офицер охраны космического корабля, — напомнила она. — А тут вот испугаться на родной Земле, да ещё и в окружении людей. — Зей-Би хмыкнула, иронизируя над собой.

— Незнакомых людей, — уточнил комп. — Кстати, ты уже можешь двигаться, оповестил он свою хозяйку.

— Спасибо, — поблагодарила сэли и выключила бицепсы ног. Затем, прикоснувшись к локтевым датчикам, она включила бицепсы рук.

— У тебя осталось двадцать семь секунд, — послышался голос компа. Расслабься, Зей-Би, у тебя всё получится, — ободрил её Алекс.

— Надеюсь, — ответила она, и приготовилась нанести двойной удар, дабы убрать живое препятствие одним разом.

— Семь секунд, — известил нейрокомп и включил обозрительный глазной монитор, чтобы Зей-Би могла увидеть приближение людей даже с закрытыми глазами.

Изображение появилось, и геноконцентрат увидела, как мужчины, тихо беседуя между собой, медленно приближались к её кровати. Один из них был стройным и высоким, с прекрасным атлетическим строением тела. Кожа его была белой, но чуть загорелой. Черты лица были правильными и не слишком резкими. Выразительные карие глаза, длинные каштановые волосы, аккуратно перехваченные сзади тонкой лентой, и выражение невинности на лице создавало впечатление дружелюбного характера. Второй, шедший за ним человек был намного старше него. О его возрасте говорили не только седые волосы, но и морщинистая кожа на лице. Доктор, а это был именно он, с жаром что-то объяснял юноше.

— Два, один, — считал Алекс оставшиеся секунды. — Давай! — призвал он Зей-Би к действию.

Молниеносно для окружающих сэли выпрыгнула с кровати и встала лицом к лицу с людьми. Нейрокомпьютер выключил глазной монитор, и Зей-Би открыла глаза. Видимость не изменилась, а наоборот стала ощутимой. Подняв обе руки, она нанесла лёгкий двойной удар по лицам мужчин. Всё это произошло настолько быстро, что люди не успели отреагировать. Как и рассчитывал Алекс, оба поверженные геноконцентратом, лежали на полу без сознания.

— Браво! Чистая работа! — похвалил комп. — А теперь к выходу, — поторопил он.

Сэли подошла к двери, и в точности выполняя указания компьютера, выбралась наружу. Добежав до лестницы по широкому и длинному коридору, как и описывал Алекс, Зей-Би остановилась, чтобы осмотреться по сторонам. Не увидев никаких препятствий, она легко и быстро спустилась по ступенькам.

В большом холле царил полумрак, но это ничуть не обеспокоило Зей-Би. Прильнув к входной двери, сэли постаралась сделать с ней то же, что и с дверью наверху. Однако на этот раз препятствие не исчезло. Времени не было, чтобы разобраться с механизмом замка, потому что люди, оставшиеся наверху, могли очнуться в любую минуту. И тогда…

Алекс потребовал слишком много времени, чтобы разобраться с замком, а времени было в обрез… Зей-Би включила персолазер вживлённый в её указательный палец и аккуратно прожгла замок. Тяжёлый металл с грохотом упал на пол. Сэли вновь потянула дверь за ручку, однако и в этот раз дверь не подалась. Потеряв терпение, геноконцентрат включила датчик на колене правой ноги, который должен был усилить её удар. Подняв ногу, она пнула дверь. Створка со скрежетом сломалась и отлетела далеко. Другая же половина двери, жалобно скрипя, осталась висеть на одной петле.

«Путь свободен!» — ликовала про себя Зей-Би.

Не теряя времени, она выбежала во двор. Был полдень и солнце ярко светило. Сэли прищурилась на миг, ослеплённая ярким солнечным светом, но вскоре пообвыкла и продолжила свой путь.

— Зей-Би, — мысленно обратился к ней нейрокомп, — видишь те ворота? сказал он и включил увеличительный монитор. — Беги к ним! — посоветовал тот и выключил детальную видимость.

Зей-Би с быстрого шага перешла на бег. Стараясь не оглядываться по сторонам, она устремила свой взор только на массивную деревянную постройку. Люди — женщины, мужчины, старики и дети косо поглядывали на неё, не решаясь приблизиться. Вдруг Зей-Би заметила, что ворота исчезли, будто бы испарились в воздухе.

«Больше нет преград!» — обрадовалась сэли и прибавила скорость.

— Нет, Зей-Би, не торопись! — предупредил Алекс. Он не успел добавить больше ни слова, так как Зей-Би, охваченная радостным чувством свободы чуть не столкнулась с лошадью, вошедшей через ворота.

Всадник от неожиданности дёрнул поводья, и лошадь недовольно заржав, встала на дыбы, чуть не задев копытами голову сэли. Зей-Би вовремя отпрыгнула в сторону и нечаянно наступила на лапу бродячей собаки. Та взвизгнула и, скуля, пошла прочь. Однако к ней на помощь примчалась целая свора собак. С лаем, угрожая геноконцентрату, но не прикасаясь к ней, собаки оттеснили её к стене ближайшего дома. Натолкнувшись на стену и видя, что дальше уже некуда идти, сэли стояла в нерешительности. Свора собак, окружив её, подняли дикий лай. Зей-Би, сев на корточки и съежившись от страха, прикрыла ладонями уши. Компьютер что-то выкрикивал, пытаясь вывести её из оцепенения, но сэли больше ничего не воспринимала.

Говорят: «Опасность побуждает к подвигам», но к Зей-Би эта поговорка не относилась. Опасность — это стихия смельчаков, однако сэли не была тем смельчаком, который, сломя голову бросает вызов гибельной опасности. Она привыкла тщательно планировать свои дальнейшие действия, но сложившаяся ситуация была столь необычной, что она потеряла контроль над собой. Все неприятности следовали одна за другой; неизвестные часы, по вине которых сэли попала бог знает куда, чудовищные животные, заточение в чужом и враждебном месте, и люди, воля которых пугала Зей-Би больше всего.

И вот сидя на корточках у стены, обхватив голову, чтобы не видеть и не слышать весь ужас происходящего, геноконцентрат ушла глубоко в себя. Она возвела вокруг себя защитное магниобиополе, которое обладало необычайно мощной силой.

— Что здесь происходит? — крикнул мужчина, который только спешился с коня.

— Не знаю, сэр, — стараясь перекричать лай собак, ответил слуга, придерживавший за узду норовистого коня.

— Держите его! — крича, стремительно нёсся к этому месту юноша, зажав правой рукой расквашенный нос.

— Что с тобой, Гарольд? — увидев его физиономию, изумился всадник.

— Да этот неблагодарный скотина врезал мне…

— Этот дохляк так изуродовал тебе лицо? — показывая в сторону Зей-Би, усмехнулся тот.

— Да, но в этом нет ничего смешного, — обиделся Гарольд.

— Извини, — снисходительно произнёс другой и показал на Зей-Би. — Откуда он взялся?

— А ну его… — отмахнувшись рукой, протянул Гарольд. — Это моя «дичь». Я нашёл его на охоте.

— Браво, — хлопнув в ладоши, усмехнулся всадник. — Я вижу, ты уже начал охотиться на людей?

— Это не так, Герман! Этот недоумок, — показывая на сэли, проговорил юноша, — прогуливался в лесу именно во время моей охоты. — А эти никчёмные псы, — он пнул одну из подвернувшихся собак, — взяли след бродяги и тем самым испортили мне всю охоту. Гонясь за ним, они ушли далеко в лес, и я уже не мог контролировать их. Когда же нам удалось найти их, они всё так же сплотившись всей сворой вокруг этого бедолаги, исступлённо лаяли. Когда, наконец, нам удалось растаскать этих чёртовых собак, мы нашли лежавшего без сознания этого юнца. Убегая от собак, он очень сильно ударился об ствол дерева и чуть не раскроил себе башку… — Гарольд запнулся и посмотрел на свою ладонь. Она была в крови.

— Гарольд, тебе надо к врачу, — искренне встревожившись за здоровье юноши, сказал собеседник.

— К какому? — усмехнулся юноша. — К тому, который лежит наверху без сознания, с такой же раной, что и у меня?

— Что?! Доктор Оландью здесь?

— Да… — с горечью ответил Гарольд. — Он лечил этого варвара, — Гарольд указал на Зей-Би, которая всё ещё, не шелохнувшись, сидела у стены.

— Ну, что ж, раз я уже здесь, — сказал властно Герман, — я сам во всём разберусь. Ты, Гарольд иди и прикажи слугам помочь тебе и доктору Оландью.

— Сэм, — обратился он к слуге, который стоял возле него, — уведи собак и запри их в овчарне. А ты, Донуэл, — обратился он к юноше, который всё ещё держал его коня, — проследи, чтобы во дворе не было ни единой лошади. Кажется, к нашему гостю животные не очень-то благосклонны, — сказал он себе под нос, рассматривая сэли.

Все засуетились, выполняя распоряжения Германа, высокого и мускулистого юноши, выглядевшего старше своих лет. Холодный взгляд его карих глаз говорил об уравновешенности и силе его характера. Длинные каштановые волосы, концы которых немало были потрёпаны ветром, были аккуратно зачёсаны назад и крепко закреплены лентой.

— Зей-Би! Зей-Би! — звал мысленно геноконцентрата комп. Но она была не в себе, так что даже не слышала Алекса.

Собак убрали с пути, и Герман не мешкая, приблизился к Зей-Би.

— Эй, парень! Ты слышишь меня? — спросил он и нагнулся, чтобы получше разглядеть незнакомца. — Всё уже спокойно. Ты можешь встать. Мы разогнали животных.

Однако Зей-Би даже не шевельнулась. Тут подошли Гарольд с доктором.

— Ну, как? — спросили они разом.

Герман поднял голову и, увидев их, еле удержался от смеха. Носы тех двух были перевязаны и чем-то походили на намордники.

— Никак, — посмотрев в сторону сэли, ответил Герман. — Мне кажется, он в шоке, доктор, — добавил тот же. — Не могли бы вы чем-нибудь успокоить его?

— Да. Конечно, — ответил он и попросил Сэма принести его саквояж.

Все трое, ожидая слугу, молча стояли, искоса рассматривая «дичь». Скоро прибежал Сэм, и доктор принялся копаться в своём саквояже.

— Готово, — сказал Оландью и, подняв шприц вверх, подошёл к пациенту.

— Стой! — Гарольд схватил его за руку.

— В чём дело? — недовольно произнёс доктор.

— Надо действовать осторожно. Никогда не знаешь, что ещё он может выкинуть, — с опаской указал он в сторону сэли.

— Да ладно тебе, Гарольд, — усмехнулся Герман, — не дрейфь.

— Тебе легко говорить, — огрызнулся тот, — тебе не давали по носу…

— Ну и что же ты предлагаешь делать? С оружием на него идти?

— Вот именно! — настоял Гарольд. — Жаль, что у меня при себе ничего нет. Не возражаешь, если я возьму твою шпагу, брат? — сказал он, протянув руку.

— Ну что ж, если тебе от этого будет спокойнее… — ответил Герман и протянул свою шпагу без ножен.

Доктор медленно подошёл к Зей-Би и, встав на одно колено, приготовился сделать инъекцию незнакомцу. Его руки дрожали, но не от страха, а от старости и переживания. Оставалось совсем мало расстояния, чтобы вонзить иглу, но тут неожиданно вспыхнуло фиолетовое свечение защитного магниобиополя, которое, разломав иглу, отбросило шприц далеко на землю. Инструмент доктора разбился вдребезги.

— Проклятый монстр! — воскликнул Гарольд и, размахнувшись шпагой, сделал выпад, чтобы вонзить клинок в сердце Зей-Би.

Но как только металл коснулся защитного поля, фиолетовое свечение вновь вспыхнуло и, разломав шпагу пополам, отшвырнуло юношу вместе с её обломками на землю. Герман и доктор тотчас подбежали к нему, чтобы помочь встать. Внезапно раздавшийся душераздирающий женский вопль заставил встрепенуться всех троих. Забыв о незнакомце, они кинулись бежать в сторону крика.

— Зей-Би! Зей-Би! — дойдя до её сознания, позвал комп. — Очнись, Зей-Би. Путь свободен! Опасность миновала, — произнёс он заветные слова, услышав которые легко можно было прийти в себя.

Сэли открыла глаза и увидела, что вокруг неё не было ни души.

— Быстрей, Зей-Би! — произнёс Алекс вслух, стараясь не причинять боль её уставшему сознанию. — Беги к воротам!

— Но они закрыты, — так же вслух произнесла сэли.

— Это не страшно, — попытался успокоить её нейрокомп. — Подойди к ним и включи свой персолазер.

— Хорошо, — ответила она и побежала к массивному сооружению.

— А сейчас проделай в нём для себя проход, — сказал Алекс после того как геноконцентрат включила персолазер.

Толстые доски ворот под воздействием лазерного луча стали трескаться и ломаться, оставляя после себя обуглившиеся края и клубы дыма.

— Быстрей, Зей-Би! Они уже близко, — торопил её комп. Он включил на мгновенье глазной монитор, чтобы сэли смогла увидеть приближение людей.

Путь наконец-то освободился. Пробравшись по обугленным доскам, Зей-Би подалась вперёд в проход, но тут внезапно её ноги остались навесу, и безнадёжно стараясь ухватиться за что-нибудь, она соскользнула вниз. Упав в ров, в котором было полно грязи, слякоти, мусора и крепко увязнув в этой массе, она стала барахтаться. Жижа буквально засасывала её на дно. «Распределительный» пояс, который висел у неё на талии, увяз в трясине и не мог больше подавать кислород в лёгкие. Открыв широко рот, сэли стала вдыхать воздух, пользуясь другим методом, который использовался лишь в случае неисправности или во время замены пояса. Однако этот метод можно было использовать лишь на несколько минут.

— Принеси мне верёвку! — стоя у конца обрыва, крикнул Герман слуге.

— Что ты собираешься делать? — испуганно посмотрев на него, спросил Гарольд.

— А ты как думаешь? — бросил через плечо Герман.

— Нет, ты этого не сделаешь! — запротестовал тот.

— Ещё как сделаю, — ответил Герман и, откинув в сторону свою накидку, стал обвязывать верёвкой свою талию. — Привяжи это к опорной цепи, — велел он Сэму, кинув к его ногам конец верёвки.

— Брат, одумайся, — вцепившись в его плечо, запротестовал Гарольд.

Однако Герман ничего и слышать не хотел. Высвободив плечо, он осторожно стал спускаться по склону рва. Дойдя до разжиженной массы, с брезгливостью вошёл в неё. До Зей-Би оставалось чуть-чуть, но он не мог дотянуться до неё, и поэтому человеку пришлось по пояс залезть в грязь. А тем временем Зей-Би уже ушла по голову в серо-чёрную массу. Лишь по белой повязке, которая еле выделялась на поверхности, он нашёл её местонахождение. Приблизительно рассчитав, как схватить утопающего, человек, содрогаясь, засунул руки в грязь. С трудом нащупав плечи геноконцентрата, Герман, просунув руки ему под мышки, скрестил пальцы на груди у незнакомца.

— Тащите! — крикнул стоящим он наверху людям.

Они прилагали все усилия, чтобы поднять Германа наверх, но те двое глубоко засели в грязи. Гарольд, поняв, что им двоим не справиться, велел Сэму немедля бежать в селение и привести с собой с полдюжины молодых и сильных парней. Слуга побежал что было мочи и в скором времени вернулся с дюжими парнями. Герману пришлось ждать недолго, прежде чем его вытащили. Однако он успел за это время по пояс погрузиться в грязное месиво.

— Скорее принесите мне ведро воды, — велел Герман, как только вступил на твёрдую поверхность.

Элмас, приземистый и коренастый парень, побежал выполнить приказ хозяина. Зей-Би, которая была вся в грязи, уложили на землю.

— Вот, сэр, — запыхавшись от бега, только и смог произнести слуга.

Герман, выхватив ведро у него из рук, окатил водой злополучного «пришельца».

Бледное лицо сэли вмиг очистилось от грязи. Юноша отбросил ведро и, не теряя времени, став на колени возле Зей-Би, откинул её голову назад. Зажав нос сэли, и вдохнув полной грудью кислород, он выдохнул его в рот потерпевшей. Человек проделал эти действия несколько раз, однако проку не было. Лицо геноконцентрата ещё больше посинело.

— Что-то тут не так, — сказал Герман озадаченно и встал на ноги.

— Да. Здесь всё не так, — раздался позади него голос его брата. — Зачем ты его спас? — недовольно спросил тот. — Этот кретин не стоит твоих стараний. Уж лучше бы он утонул…

— Не говори чепухи, а лучше прикажи принести ещё воды, — недовольно ответил Герман.

— На кой чёрт? — возмутился Гарольд.

— Я хочу осмотреть его странную одежду, — ответил Герман, показав на тонкую темно-синюю полоску на ключице незнакомца.

Вскоре Элмас принёс ещё два ведра с водой, и Герман аккуратно вылил их на тело сэли.

«Распределительный» пояс, на котором был толстый слой грязи, очистился и снова заработал, оснащая лёгкие кислородом. Через минуту кожа лица Зей-Би приобрела прежний цвет.

— Всё это очень странно… надо разобраться, — молвил спаситель, рассматривая сэли. — Отнесите его в комнату для гостей, — приказал он стоящему рядом слуге.

— Да ты с ума сошёл! — воскликнул Гарольд.

— Ничуть, — спокойно отреагировал брат.

— Герман, — смягчил тон Гарольд, — посмотри, что этот человек проделал со мной и с доктором Оландью. Это из-за него погибла бедная Селвинья!

— Постой! То, что случилось с ней это полностью твоя вина, — твёрдо произнёс другой.

— Моя вина?! — задыхаясь от обиды, взвыл Гарольд.

— Да, твоя, — ничуть не смущаясь, ответил брат. — Если бы тебе не приспичило заколоть его, — сказал юноша, показывая на тело, лежащее на земле, — то ничего этого бы не произошло.

— Так, по-твоему, это я виноват, что сталь твоей шпаги разломалась пополам и осколок угодил в сердце девушки? — не соглашаясь с абсурдным обвинением, кипятился Гарольд.

— А кто хотел убить незнакомца? — ответил вопросом на вопрос брат.

— Но ведь я не знал, что…

— Господа, господа, — повысив голос и подняв руки, встал доктор между спорящими братьями. — Не стоит так громко обсуждать свои вопросы при людях, тихо добавил он. — Позвольте, сэр Герман, мне самому позаботиться об этом человеке. Пожалуй, у вас ещё найдутся неотложные дела, — намекнул он, посмотрев на грязную одежду юноши.

— Да! — буркнул Гарольд.

— А вам, сэр Гарольд, — посмотрев на него, строго произнёс старик, следовало бы лечь в постель. В вашем состоянии прогуливаться по улицам было бы неблагоразумно.

Братья переглянулись и рассмеялись. Оба были не в лучшем расположении духа. Однако чувство юмора их не покидало никогда.

— Ну что ж, док, — вздохнув, проговорил Герман, — я думаю, вы как всегда правы, — усмехнулся он. — Пошли, Гарольд, доктор сам во всём разберётся.

Глава 6

Веки Зей-Би дрогнули, и она медленно открыла глаза. И облегчённо вздохнула, поняв, что она всё ещё жива. Тусклый луч солнечного света, проникая сквозь зарешечённое маленькое окно, падал на каменный пол комнаты. Потолок был выложен из дубовых брёвен, а серые стены были из необтесанных камней. Осмотревшись вокруг, Зей-Би попыталась встать с жесткого неудобного ложа, однако сделать ей этого не удалось.

— Алекс, — позвала она мысленно нейрокомпа.

— Да, Зей-Би, — незамедлительно ответил тот.

— Где я? Как я сюда попала? Почему меня обмотали этим тяжёлым металлом? А главное, кто это сделал?

— Всё по порядку, Зей-Би, — пытался комп успокоить её. — Во-первых, я очень рад снова слышать тебя. Ты помнишь, как чуть было не утонула в грязевой яме?

— Утонула… — стараясь вспомнить, протянула сэли, — а как же я выбралась оттуда?

— Тебя спас один из тех людей…

— Спас?! — с возрастающим интересом воскликнула геноконцентрат.

— Да. Как это ни удивительно, всё произошло именно так.

— А после…

— Потом тебя обмыли водой, перенесли в этот подвал и, положив на стол, связали цепями.

— Чем? Чем? — не поняла она.

— Я навёл справки об этом предмете, — объяснил нейрокомп.

— А-а… — протянула Зей-Би. — Может, ты также знаешь, почему они меня связали? — с иронией спросила сэли.

— А мне и не надо это выяснять, — самоуверенно ответил комп. — Я и так это знаю.

— Правда?! — усмехнулась геноконцентрат. — Может, поделишься своими познаниями?

— Охотно. После того как ты ударила тех двоих наверху, — начал он свою интерпретацию, — они побоялись оставить тебя в прежнем вольном состоянии.

— Ну что ж, логично, — изрекла Зей-Би, выслушав его. — Алекс, я могу их сломать? — имея в виду цепи, спросила она.

— Хм… — задумался комп, — у тебя всё ещё включены бицепсы рук, а с их силой ты сможешь разорвать любые оковы в клочья.

— Это хорошо, — удовлетворённо отозвалась сэли.

Геноконцентрат сделала лёгкое движение руками, и металл со скрежетом разломался. Сломав ещё несколько цепей, она вскоре полностью освободила себя. Тяжёлая груда металла упала на каменный пол, издав при этом звонкий гул. Звук эхом пронёсся по всей комнате. Неожиданно звякнул затвор железной входной двери, и в комнату ворвались двое охранников. У одного в руке был факел и дубинка, а у другого мушкет и сабля, болтавшаяся на ремне.

Высокий и мускулистый мужчина средних лет с рыжей бородой и копной волос того же цвета первым набросился на Зей-Би. Замахнувшись саблей над головой, он направил удар в сторону сэли. К счастью, та молниеносно отскочила в сторону. Мужчина, так и не поняв с кем имеет дело, вновь ринулся в атаку. И тут Зей-Би поняла, что убегать было бесполезно. Надо было лишь одолеть противника. Она сконцентрировала все свои мысли на сабле, решив силой разума победить неприятеля. Чтобы включить персолазер, необходимо было около десяти секунд, но на это времени не было. Силой разума же геноконцентрат могла действовать молниеносно. Самозащита не подвела её. Невидимая волна, вырвавшись из разума сэли, ударила по сабле противника, разломав её вдребезги. Осколки стали разлетелись по всей комнате, чуть не ранив саму Зей-Би.

«Вот почему персолазер лучше. Он намного безопаснее», — подумала она, видя последствия мысленной атаки.

Однако мужчина никак не мог угомониться. Выхватив мушкет из-за поясницы, он прицелился в голову узницы, чтобы раз и навсегда избавиться от неё. Другой же охранник, молодой парнишка, боясь, что это оружие тоже раздробится на куски, забившись в дальний угол комнаты, прикрыл голову. Но его опасения остались напрасными. Не услышав звуков борьбы, он поднял голову, чтобы узнать причину затишья. Бородатый охранник будто бы остолбенел на месте. Противники неподвижно стояли, сверля друг друга глазами. Вернее, у сэли был злобный взгляд, а глаза мужчины молили о пощаде. Его рука дрогнула, и в глазах сквозил страх. Пот стекал с него ручьями, а всё тело судорожно дрожало от напряжения. Рука охранника, трясясь, поднялась к его лицу и остановилась у виска. Палец, движимый неведомой силой, стал медленно нажимать на курок.

Парнишка, съежившись в углу, наблюдал за этой жуткой картиной. Бородач скрючился и зажмурил глаза.

— Стой! Что ты делаешь?! — послышался крик неизвестного в дверях.

Раздался выстрел и дым окутал охранника. Тот упал навзничь, но не из-за продырявленной башки, а просто от страха лишившись чувств. Мужчина, вошедший в комнату, подхватил охранника и, оттащив в сторону, прислонил к стене. Зей-Би подняла голову и посмотрела на брешь в потолке.

«Какая жалость, что она у него не в голове», — с досадой подумала она.

Разозлившись на спасителя своего противника, сэли стремительно двинулась в его сторону, чтобы расправиться с ним. Однако на сей раз она решила сделать это не при помощи силы разума, а вознамерилась задушить его голыми руками.

— Стой! Остановись! — вскрикнул тот и протянул обе руки вперёд, чтобы преградить ей путь. — Я не причиню тебе зла, — безостановочно твердил он, отходя назад. Но Зей-Би, не понимая его языка, приняла его слова, как мольбу о пощаде.

Жестокость и непоколебимость было одним из требований в её работе. «Спаситель» почувствовал за спиной каменную стену, и его сердце бешено забилось. Пути назад больше не было. Сэли протянула руку и, схватив человека за горло, подняла его вверх. Тот, болтая ногами, всё ещё пытался что-то выговорить, но было уже поздно.

— Зей-Би, — услышала она мысленно монотонный голос Алекса.

— Да, — сухо ответила сэли, так как не любила, когда её отвлекали во время работы.

— Думаю, тебе интересно будет знать, что этот человек вызволил тебя изо рва с грязью?

— Что?! — воскликнула она и осторожно опустила человека на пол.

Юноша ещё долго откашливался и усиленно дышал, прежде чем окончательно пришел в себя.

— Я хочу наладить с ним контакт, — мысленно обратилась Зей-Би к нейрокомпьютеру.

— Что! Да ты с ума сошла! — воскликнул комп. — Зачем тебе это?

— Это приказ! — не слушая его, грубо отрезала она.

— Хорошо, — отозвался Алекс.

Герман, наконец, отдышавшись, выпрямился. Незнакомец стоял перед ним, невозмутимо глядя на него.

— Да… а. Кажется, до тебя поздно доходит, — поглаживая шею, заметил юноша, — но, слава Богу, что вообще дошло, — с облегчением вздохнул он.

Герман посмотрел на незнакомца в упор и невольно вздрогнул, увидев цвет его глаз. Зелёные, как холодный кристалл хризопраз, они, переливаясь, ярко горели в темноте.

«Как у кошки», — подумал он.

— Ну что ж, может, познакомимся? — не сводя глаз с Зей-Би, после небольшой паузы произнёс человек.

Герман резко протянул руку и сэли от неожиданного жеста отскочила назад. Догадываясь о причине замешательства этого «дикаря» он улыбнулся:

— Клянусь, я не хотел тебя напугать.

Зей-Би недоверчиво глядевшая на него, вскоре поняла, что спаситель своим жестом не хотел сделать ничего плохого.

— Меня зовут Герман Фридрих Мельсимор, — представился человек склонив голову. — А вас? — спросил он, указав пальцем в её сторону.

Зей-Би, не понимая его слов, также кивнула. Юноша обрадовался её реакции.

«Может, он всё же понял меня», — подумал он.

— А вас как зовут? — вновь спросил он.

Незнакомец вновь кивнул головой.

— Нет. Кажется, ты всё же не понимаешь меня, — раздосадовавшись, произнёс он вслух. — Ну что ж, — подумав немного, молвил юноша, — придётся изъясняться жестами. Я Герман, — сказал он, приложив руку к груди. — А вас как зовут? направив руку в её сторону, спросил он.

Незнакомец вновь ответил кивком, тем самым выведя человека из терпения.

— Чёрт побери! Ну что же это такое! — возмутился юноша. — Может вы глухонемой? — пришла к нему неожиданная мысль.

— Алекс, — позвала геноконцентрат мысленно компа. — Что он хочет?

— Ну, это совсем просто.

— Правда?

— Он говорит тебе своё имя и хочет узнать твоё, — изъяснил нейрокомп.

— Так вот оно что… — облегчённо вздохнула сэли.

— Меня зовут Зей-Би, — звонко произнесла она на своём языке.

Герман приподнял брови и расширил от удивления глаза.

— Простите, как вы сказали? Я что-то не расслышал.

— Зей-Би, — повторила она. — Герман, — указывая на него, молвила сэли, Зей-Би, — положив руку на грудь, добавила она.

— Зей-Би. Хм. Значит, Зей-Би, — повторял юноша. — Странное имя для мужчины. Скорее, оно похоже на женское.

— Жен…с… кое? — ломая язык, повторила она.

— Да, женское. Женщина, ну, это дама с длинными волосами и чудной фигурой, — пытался Герман объяснить жестами. — Милая такая с виду, но практически всегда бывает стервой, — испытав это на личном опыте, заявил он.

— Во…ло…сы? — еле выговорила сэли.

— Да, да. Волосы, — сказал он, показывая на прядь своих волос. — Длинные, очень длинные волосы…

— Женщина! — показывая на него, молвила Зей-Би.

— Да нет же! Вы неправильно поняли меня. Я не женщина. Я мужчина. Муж…чи…на, — проговорил он это слово по слогам. — Боже мой, откуда же ты взялся, раз не знаешь, кто мужчина, а кто женщина.

Зей-Би тупо воззрилась на него, не понимая его речь.

— Ну что же ты, Алекс, — торопила она компа. — Я хочу понять, о чём он говорит.

— Я стараюсь, — виновато отозвался комп.

— Не слишком, как я вижу.

— Пойдём отсюда, — оглядываясь по сторонам, произнёс Герман. Он указал на дверь, и сэли, поняв смысл его жеста, последовала за ним.

Коридор, по которому они шли, был узким и тёмным. На пути встречались такие же двери от комнат, схожие с той, в которой они недавно были. Наконец дойдя до железной двери и пройдя за нее, они стали подниматься по многоступенчатым лестницам.

«Опять лестницы», — недовольно подумала Зей-Би, но, не смея возразить, последовала за своим спасителем.

Спутники прошли ещё несколько дверных проёмов и преодолели невиданное расстояние по ступенькам. В какой-то момент сэли показалось, что они никогда не достигнут места назначения. И вот, наконец, открылась последняя дверь, которая вывела их в хорошо обставленную комнату. Там было столько необычных предметов, что Зей-Би с трудом догадывалась об их назначении.

— Алекс, — позвала она мысленно компа.

— Да, Зей-Би. Я скоро настрою твои сенсоры и коммуникатор на их язык, поспешно доложил тот.

— Нет. Нет. Я не об этом. Я хочу узнать, как продвигается исследование часов?

— Пока ничего значительного. Знаешь ли, трудно работать с 30 % компоразума.

— Знаю. Думаю, тот факт, что я скоро смогу наладить контакт с этими людьми облегчит твоё дальнейшее исследование.

— Ну конечно! — проворчал комп.

Зей-Би не стала выяснять причину недовольства своего нейрокомпьютера. Зная, какой он зануда, решив больше не возвращаться к этой теме, продолжила:

— Ответь, Алекс, что показало исследование механизма часов?

— За исключением нескольких деталей, — монотонно начал комп, — механизм часов напоминает допотопную модель механических часов.

— Обычные часы! Но это невозможно! — воскликнула геноконцентрат.

— Возможно, — спокойно ответил Алекс, — если это изобретение Марк-Сона, с отвращением произнёс он имя торна, — то всё возможно.

Зей-Би хотела ответить, чтобы поставить зазнавшегося компа на место, но её внимание привлёк человек.

— Это будет вашей комнатой, — пригласив её в помещение, проговорил он.

Зей-Би ничего из сказанного им не поняла, но с интересом оглядела комнату. Юноша, закрыв за собой дверь, приблизился к мягким креслам. Удобно усевшись в одном из них, он жестом руки показал на противоположное кресло. Этот жест геноконцентрат прекрасно поняла, так как у них применяли тот же.

— Зей-Би, — донёсся унылый голос Алекса, — я пока лишь смог настроить твои слуховые сенсоры и, если ты желаешь, я включу их.

— Да, конечно же, — поспешно ответила та. — А как же коммуникатор? нетерпеливо спросила сэли.

— Увы, они пока ещё не налажены, но в скором времени…

— Спасибо, — не став его долее слушать, прервала она компа.

— Зей-Би….Так, кажется, вас зовут? — с этих слов начал Герман разговор.

«Я всё понимаю!» — заликовала геноконцентрат.

— Я не знаю, понимаете ли вы хоть что-нибудь из сказанных мною слов, но надеюсь, хотя бы косвенно имеете представление. Итак… Мы с Гарольдом решили поместить вас в эту комнату, пока… ну пока не выясним кто вы и из каких краёв.

Сэли внимательно слушала.

— Знаете ли, — продолжал Герман, — вы не очень хорошо поступили тогда с моим братом и доктором. Разве можно… обижать тех людей, которые вам помогли? Ну… когда вы потеряли сознание в лесу, — сказал он и приложил руку на свой лоб, имея в виду рану собеседника.

Зей-Би понимающе кивнула.

«Опять кивнул, — вздохнув, подумал юноша. — Такое впечатление, что он всё понимает».

— Ну вот… как его там….Ах да! Ну, в общем, мы хотим, чтобы вы остались здесь.

— Зей-Би ос-тать-ся, — выговорила она по слогам.

— Ну, вот и хорошо. Тогда можно сказать, что проблема решена, — вздохнув с облегчением, молвил хозяин. — Также мы решили, что лучше будет, если вы оденетесь в более удобную и менее экстравагантную одежду, нежели та, что на вас, — сказав это, юноша встал и подошёл к шкафу.

Открыв дверцу деревянного шкафа, Герман достал оттуда вешалку, на которой была одежда, схожая с той, что была на нём.

— Это одежда из нашего личного гардероба. Мне с братом она уже мала, но я думаю, вам будет как раз впору.

Юноша положил одежду на кровать и достал свои карманные часы.

— О! Мне уже пора уходить, — заявил он неожиданно. — Простите, но сегодня у меня действительно много дел. Я пошлю к вам доктора Оландью, чтобы он перевязал вам рану, — предупредил он, находясь уже в дверях.

Хозяин ушел, оставив Зей-Би одну в этой большой и хорошо обставленной комнате. Геноконцентрат вздохнула с облегчением, обрадовавшись тому, что, наконец, осталась одна. А самое главное, что не во враждебном окружении, как ей казалось прежде.

— Алекс, — произнесла Зей-Би вслух, — как идёт работа над коммуникатором?

— Скоро всё будет готово, — доложил комп.

— Алекс, включи мне режим обзорного экрана, — приказала сэли и, встав с кресла, подошла в центр комнаты.

— Есть, — ответил нейрокомп и выполнил команду.

Серый дым преобразовался в прямоугольную форму и отражатель задействовал.

— Какая противная вязкая материя, — произнесла Зей-Би, разглядывая посеревшую повязку на голове.

Слегка дотронувшись подушечкой среднего пальца до ноготка указательного и держа его в таком положении, геноконцентрат мысленно произнесла свой личный код — «позывной». Из ноготка указательного пальца тотчас вспыхнул бледно-голубой луч персолазера. С помощью нейрокомпа уменьшив луч персолазера до 10 сантиметров, Зей-Би стала аккуратно проводить лучом по материи. Наконец, избавившись от повязки, и выключив персолазер, сэли стала осматривать свою рану. Кожа на лбу была разодрана, и отчетливо виднелись кровяные бледно-синие вены. На краях раны была зелёная травяная мазь, которую применил доктор.

— Алекс, сколько у меня в «резервуаре» осталось капсул А?

— Двенадцать, — подсчитав, дал комп точный ответ.

— Проклятье! — воскликнула раздосадованно сэли. — Если так и дальше пойдет, то скоро я останусь без воды. Ну, что ж, — в раздумье протянула она, Алекс, убери водонепроницаемый комбинезон и гиперботы в «уменьшитель».

— Ты хочешь сменить комбинезон и обувь? — удивился комп. — Но зачем?

— Я не просила расспрашивать меня, — взъелась она, — делай то, что тебе говорят.

Алекс послушно включил режим «раздевание». Синий круг вспыхнул у ног Зей-Би и, не касаясь её тела, медленно стал подниматься вверх. Дойдя до её шеи, он исчез, полностью обнажив её. Лишь «распределительный» пояс остался всё также висеть у неё на талии. Раздался тихий щелчок из отсека «уменьшитель», который известил о появлении нового предмета в отсеке.

— Алекс.

— Да.

— Испари одну капсулу А.

— Но ведь у тебя открытая рана, — напомнил комп.

— Я знаю. Делай то, что тебе говорят.

Видя, что хозяйка не в настроении, нейрокомп не стал возражать.

Над головой Зей-Би вспыхнул жёлтый светящийся круг, который, медленно опустившись вниз, очистил её тело от грязи. Сэли от боли зажмурила глаза, но через минуту пришла в себя.

— Капсулу Е, Алекс.

Компьютер включил отсек «резервуар» и извлёк оттуда нужную капсулу. Зей-Би аккуратно взяв капсулу, вложила её в «распределитель». Через минуту от раны на лбу не осталось и следа.

— Ну что ж, хорошо, — удовлетворилась Зей-Би процедурой.

Внезапно кто-то постучался в дверь и сэли быстро отошла от отражателя. В дверь снова постучались, но на сей раз неизвестный не стал ждать. Дверь тихонько открылась и незнакомец проскользнул в комнату. Это был доктор Оландью.

— Простите, я не помешал? — спросил он вежливо и, взглянув в сторону Зей-Би, застыл в шоке.

Геноконцентрат в знак отрицания покачала головой. Старик выпучил глаза, Зей-Би, без малейшего смущения, с удивлением наблюдала за реакцией человека. У них, то есть в городе, где она жила, не было зазорно видеть тело другого геноконцентрата обнажённым.

— Я, к-кажется, н-не туда п-попал, — запинаясь, произнес доктор и пулей вылетел из комнаты.

Закрыв за собой дверь, он прислонился к ней и перевёл дух.

— Бог ты мой! — он встряхнул головой, чтобы прийти в себя. Решив немедленно рассказать братьям Мельсимор о конфузе, быстро зашагал по длинному и широкому коридору.

— Герман! — воскликнул док, увидав юношу, выходившего из своего кабинета.

— В чём дело?

— В какую комнату вы поместили нашего странного гостя… ну, то есть «утопленника»? — поправил себя старик.

— «Утопленника»? В бирюзовую комнату для гостей в восточном крыле, уточнил хозяин.

Доктор сокрушённо покачал головой:

— Значит, я правильно вошёл, — с некоторым смущением пробормотал он.

— А что случилось? Его там нет? — волнение доктора передалось и Герману.

— Да нет, — стараясь говорить ровно, молвил тот. — Он там… ну, то есть она.

— Она? — изумился собеседник. — Н-е-т, — протянул с усмешкой он, — вы что-то путаете, доктор. Это он, мужчина.

— А вот и нет, — поглаживая свою жидкую бородку, задумчиво ответствовал док. — Это женщина.

— Что?! — юноша расхохотался. — Доктор, кажется, вы очень устали, раз путаете мужчину с женщиной.

— Да говорю же вам. Это жен-щи-на! — по слогам произнёс старик.

— Вы уверены? — Герман недоверчиво уставился на эскулапа.

— Глупец! — неожиданно вспылил доктор. — Ты думаешь, я не смогу отличить женщину от мужчины? Говорю вам, женщина в комнате и незнакомец, которого вы спасли, одно и то же лицо!

— Странно, — пожав плечами, пробормотал Мельсимор. — Почему же мы этого раньше не заметили?

— Если вы сомневаетесь в моих словах, — обиженно сказал доктор, — можете сами убедиться в моей правоте.

Герман, озадаченно взглянув на старика, повернулся и быстро зашагал по коридору.

— Куда это вы?

— Хочу убедиться в вашей правоте…

Молодой человек, стараясь не производить шума, медленно повернул ручку двери бирюзовой комнаты.

— Что вы делаете? — растерянно посмотрел Оландью на него.

— Тсс… — Герман тихонько приоткрыл дверь и заглянул в просвет.

Зей-Би стояла у кровати, отчаянно пытаясь разобраться в одежде, данной человеком. Её стройное телосложение ничуть не отличалось от самой изящной фигуры прекрасной половины человечества. Несмотря на силу, которую сэли не раз успела проявить, тело незнакомки показалось Герману хрупким. Единственное, что действительно шокировало юношу в её облике, это были коротко подстриженные волосы, а вернее, у Зей-Би их вообще не было. Лишь пёстрая медно-красная щетина на голове намекала на их существование.

Хозяин тихо прикрыл дверь и в растерянности посмотрел на доктора.

— Вы были правы, Стинг. Это действительно женщина, — виновато произнёс он. — Но почему у неё нет волос?

— Ну…. Это может быть по разным причинам, — после небольшой паузы ответил док, — к примеру, после перенесённой болезни, а возможно там, откуда она взялась, принято стричь волосы наголо.

— А я как-то слышал, — проговорил Герман, — что в некоторых тюрьмах заключённых стригут, чтобы избавиться от блох.

— Вы думаете, она сбежала из тюрьмы? — удивился док.

— Я не уверен, — ответил Мельсимор, — но всё может быть. К примеру, что она делала одна в лесу? — задал он вопрос, который повергнул собеседника в замешательство. — Не иначе как скрывалась от преследователей, — ответил он сам же на свой вопрос.

— И что же нам делать дальше? Как вы думаете? — Стинг встревоженно уставился на Германа.

— Пока ничего…

— Ничего?! — всполошился доктор. — Да её надо немедленно сдать властям!

— Да что вы, доктор! — скептически усмехнулся хозяин. — Эти законники убьют незнакомку, даже не удосужившись выяснить её личность. Нет. Нам надо самим всё выяснить, — твёрдо заключил Герман.

— Но это невозможно! — воскликнул доктор. — Мы не сможем долго скрывать её здесь. Люди рано или поздно всё узнают, и тогда поверьте, сэр Мельсимор, наказанья нам не избежать, — пытаясь быть объективным, высказался Оландью.

— Люди ничего не узнают, — уверенно ответил молодой человек на увещания старика, — потому что мы никому ничего не скажем, даже то, что незнакомец это женщина.

— Никому? — протянул собеседник.

— Да, включая и моего брата Гарольда. Это трепло напьется, как обычно, и станет чесать языком в каждом трактире и тем самым подвергнет опасности не только незнакомку, но и нас.

— Хорошо, — согласился старик, зная эту черту характера Гарольда. — И как долго вы собираетесь это скрывать?

— Пока не знаю, — пожал тот плечами. — Может, до тех пор, пока Зей-Би не обучится нашему языку. Тогда мы от неё самой узнаём всё.

— Простите, как вы сказали её зовут?

— Зей-Би, — щёлкнув пальцем, произнёс Мельсимор имя сэли. — Я же говорил, что это женское имя, — довольно ухмыльнулся он.

— Ну что ж, а теперь, — сказал Герман, — не будем мешать ей. Пусть облачится в мужскую одежду, — он выдержал паузу. — Пойдемте, доктор, вы поможете мне подобрать ей подходящий парик, — отдаляясь от двери, позвал он за собой старика.

Глава 7

— Алекс, — позвала Зей-Би нейрокомп.

— Да.

— Я что-то нехорошо чувствую себя. У меня такое состояние, будто я опустошена.

— Не удивительно, — выслушав ее, спокойно отреагировал комп. — Ты уже три дня как не пользуешься ежедневной порцией капсул А и В.

— Правда? Ах да… — протянула она, вспомнив о недавних происшествиях. Ну что ж, если так, то нужно немедленно восполнить утерянную энергию, — решила геноконцентрат и приказала поочерёдно вытащить из отсека «резервуар» обе капсулы. Восстановив свои силы, Зей-Би попросила нейрокомпа воспроизвести ей энергоголограмму облика Германа.

Вытянув правую руку, в которую был вживлён экран небольшого размера, геноконцентрат направила лучи, исходящие от него, в пустое пространство комнаты. От экрана отделился зелёный луч, который воспроизвел внешность молодого человека.

— Так, так, — молвила сэли, рассматривая голограмму. — Значит, это надевают сюда, а как же это? — стараясь разобраться в одежде, говорила она сама с собой.

Потратив немало усилий Зей-Би, наконец, облачилась в одежду, предоставленную ей. За дверью послышались шаги, и сэли не медля приказала нейрокомпьютеру убрать видимость энергоголограммы. Зелёный луч в ту же секунду вернулся обратно в экран. Зей-Би поправила рукав одежды и стала ожидать появления неизвестных. В дверь постучали и, не дождавшись ответа, вошли. Впереди шёл хозяин дома, за ним следовал их семейный доктор Стинг Оландью. На руке у первого был парик, надетый на голову манекена.

Камзол из тонкого камлота был обшит серебряным позументом, а манжеты рубашки и жабо украшались брабантскими кружевами. Жилет и панталоны были украшены бантами. На ногах были тонкие чулки и туфли на невысоком каблуке. Одежда Зей-Би была не столь модной по тому времени, однако и сам хозяин «Голден Сиид» не любил излишнее щегольство.

— О-о! — воскликнул Герман, разглядывая сэли. — Вы прекрасно выглядите, сделал он ей комплимент.

Зей-Би отлично поняла сказанные им слова, однако не подала виду.

— Это вам, — сказал Герман, протягивая ей парик.

Геноконцентрат удивлённо посмотрела сначала на парик, потом на юношу. Доктор, скрестив руки, неподвижно стоял у двери. Его занимала рана на лбу у незнакомки. От неё не осталось и следа. Это поразило мужчину, однако, выяснять причину столь чудесного исцеления он не стал, решив сперва поговорить на эту тему с Германом. Мельсимор подошёл к стенному шкафу и не без труда вытащил оттуда овальное зеркало с человеческий рост. Окаймлённое прекрасным тёмным дубом, оно держалось на двух ножках.

— Пожалуйста, подойдите сюда, — обратился тот к геноконцентрату.

Зей-Би приблизилась к зеркалу и непроизвольно вздрогнула, увидев своё отражение.

— Не бойся, Зей-Би, — услышала она мысленный импульс от Алекса. — Это всего лишь отражатель.

— Недоумок! — раздражённо ответила сэли. — Я знаю, что это отражатель. Я опешила, увидав себя в этой непристойной одежде.

— Чем же эта одежда непристойная? — осмелился возразить комп. — Ведь они же одевают её. И, кроме того, она тебе очень к лицу, — сделал он комплимент.

«Вот подлиза», — подумала сэли об Алексе и переключила своё внимание на человека.

Каштановые волосы парика, не очень длинные, но и не совсем короткие извиваясь кудрями, приятно блестели. Герман, надев парик на голову незнакомки, стал усердно подправлять ниспадающие до плеч локоны. Доктор бесшумно подошёл к ним.

— Герман, — прошептал он, — а вам не кажется, что она с этим париком больше похожа на женщину?

Юноша отошёл на шаг назад, рассматривая Зей-Би.

— Да. Возможно, вы и правы, доктор, — согласился он с мнением старика.

Хозяин подошёл к деревянному шкафу, и немного порывшись в нём, наконец, нашел то, что искал.

— Вот так-то лучше, — сказал он, надев на голову Зей-Би чёрную шляпу с широкими полями и розовым длинным пером. — Сейчас не осталось сомнений? обратился он к доку, и тот кивнул. — Ну, что ж, теперь думаю, мы можем идти, после небольшой паузы решил он и призвал своих гостей следовать за ним.

— Гарольд, ты уже здесь? — удивился Герман, увидев брата в столовой.

Тот с перебинтованным носом сидел за столом и неустанно барабанил по его поверхности пальцами.

— Как видишь. И уже давно, — недовольно проворчал он.

— Перестань дуться, Гарольд. Ты ведь знаешь, чем мы были заняты, напомнил ему брат и сел во главе стола.

— Садитесь, пожалуйста, — предложил он гостям.

Первым сел доктор, заняв место по правую руку от Германа и напротив Гарольда. Потом, немного помешкав, села и Зей-Би на стул возле доктора.

— Хочу вам напомнить, что за столом не сидят в головном уборе, язвительно бросил Гарольд сэли.

Зей-Би, прекрасно поняв его замечание, тотчас же сняла шляпу. Слуга, стоящий поодаль от стола, подошёл к сэли и молча взял с её рук головной убор.

— Гарольд, ты бы мог повежливей сказать это, — упрекнул шепотом брат.

— Я так и сделал, — надменно ответил тот. — Скажи ещё спасибо, что я не велел высечь этого оборванца, — тем же тоном добавил он.

— Перестань, Гарольд, он не нарочно ударил тебя, — попытался Герман оправдать поступок Зей-Би.

— Не нарочно?! — взъелся другой. — Да ты посмотри на мой нос!

— Ничего страшного, заживёт, — ровным голосом ответствовал Герман.

— Герман, я не понимаю тебя. Ты защищаешь типа, с которым знаком всего лишь один день. Я не узнаю тебя. Что с тобой?

— Ничего, — отозвался тот. — Просто я гостеприимен…

— Гостеприимен? Да ты даже не знаешь, как его зовут, — не унимался Гарольд.

— Ошибаешься. Я знаю, как его зовут…

Зей-Би не могла слышать их разговор, так как она мысленно говорила со своим нейрокомпьютером.

— Алекс, но как это возможно? — спросила она, находясь в замешательстве. Они так похожи друг на друга…

— Зей-Би, я ведь сказал тебе, что они братья. Родились в один час. Таких зовут близнецами. Вот и всё…

— Ты думаешь, это легко понять?…Я ещё никогда не видела близнецов. Ведь среди нас, геноконцентратов, никогда ещё не встречались такие случаи. Так же как и среди людей, живущих на Вионе.

— Именно поэтому среди геноконцентратов и нет близнецов, — изрёк Алекс.

— Да, скорее всего ты прав, — немного подумав, успокоилась она.

— Его зовут Зей-Би, — отчётливо выговорил Герман имя своего гостя (на самом деле гостьи) и сэли услышав своё имя, вопросительно посмотрела на него. — Посмотри, он отзывается на это имя, — сказал он, кивнув в сторону Зей-Би.

— Хм. Это имя ты дал ему сам? — с усмешкой спросил брат.

— Нет. Он сам назвался.

— Назвался?! — засмеялся Гарольд. — Да он, наверное, вообще не может говорить. Дикарь — что и говорить!

«Дикарь? — возмутилась Зей-Би про себя. — Кто бы говорил о дикарстве!»

— Гарольд, ты переходишь границы дозволенного, — рассердившись, стукнул Герман по столу.

— Ну, знаешь ли… — сказал тот, вскочив на ноги. — Мне кажется, это ты в последнее время не стал замечать никаких границ!

Больше ничего не добавив, Гарольд резко повернулся и направился к двери.

— Гарольд, Гарольд, остановись… — не вставая с места, крикнул брат ему вслед, однако ответом была захлопнувшаяся дверь.

Герман нахмурился.

— Ну что мне с ним делать? — спросил он скорее себя, чем присутствующих там.

В комнате повисло тягостное молчание.

— Сэр, — нарушил слуга первым тишину. — Мне подавать ужин? — спросил он тихо у хозяина.

— Да, да, конечно, — рассеянно бросил тот.

Слуга прошёлся вдоль стола и положил каждому в тарелку его порцию первого блюда. Хозяин и доктор Оландью без лишних слов принялись за еду. Зей-Би же, не притрагиваясь к еде, просто сидела и с любопытством разглядывала движения людей.

— Почему вы не кушаете? — спросил Герман, заметив, что сэли не притронулась к еде. — Вам не нравится это блюдо? Или вы не голодны?

— Не голодны? — изумился доктор вопросу юноши. — Да он… ну, то есть она ничего не ела с тех пор, как мы нашли её в лесу.

— Хм. Странно. Сколько же с тех пор прошло времени?

— Кажется, три дня… плюс ещё несколько часов, — уточнил старик.

— Три дня?! — воскликнул Герман. — Да за это время у нормального человека разыгрался бы бешеный аппетит.

— И не только… такой человек и передвигался бы с трудом… — заметил доктор.

— Вы как всегда правы, — задумчиво ответствовал юноша.

— Зей-Би, почему вы не хотите есть?

Геноконцентрат хотела объяснить ему причину своего отказа, однако незнание языка создавало ей большие проблемы.

— Алекс, — позвала она мысленно компа, — когда же, в конце концов, будет готов коммуникатор?

— Скоро.

— Ты уже несколько часов твердишь мне одно и то же, — проворчала она недовольно. — Что с тобой? Кажется, ты не хочешь, чтобы я общалась с этими людьми?

— Моё мнение никого не должно интересовать, — обиженно и в то же время резко ответил комп.

— Однако из-за твоего навязчивого мнения я не могу говорить на их языке, не на шутку разозлилась сэли.

— Я сказал тебе, что скоро всё будет готово. Жди… — таковыми были последние слова нейрокомпа.

— Зей-Би, Зей-Би, — звал её Герман. — Вы как-то далеки отсюда. Что с вами? Кажется, вы заметно устали? — спросил он, заметив, что сэли смотрит в его сторону.

Сэли кивнула головой.

— Хотите поспать? — поинтересовался тот.

Гостья вновь кивнула.

— Ну что ж, — с заметным огорчением молвил человек, — будь по-вашему.

Зей-Би встала из-за стола и подошла к хозяину.

— Джером, — позвал тот слугу стоящего позади него, — проводи господина в его комнату.

Однако геноконцентрат, положив руку на плечо слуги, остановила его.

— Вы не хотите, чтобы он проводил вас? — удивился Герман. — А вы уверены, что найдёте сами свою комнату? — искренне сомневаясь, спросил он.

Зей-Би в знак согласия вновь безмолвно кивнув головой, вышла из столовой комнаты.

— Очень странно, — обратился Герман к доктору Стингу. — Не так ли?

— Да-да… — подтвердил тот с набитым ртом.

Глава 8

Была глубокая ночь, когда иссиня-чёрное небо озарилось вспышками молний и донеслись раскаты грома. Дул холодный осенний ветер, и молодые деревья склонялись к самой земле под его крутыми порывами. Сгустившиеся тучи стали насыщать землю чистейшей дождевой водой.

«Раздался гром, и грянула гроза…» — вспомнил Герман строку поэта.

Он неподвижно стоял у окна своей комнаты и наблюдал, как капельки дождя, падая на стекло и сливаясь, медленно стекали вниз. Привычка созерцать дождь была его любимым занятием с детства, ему это нравилось. Но сегодня Герман стоял у окна не только по этой причине. Он ждал брата, который после ссоры с ним, вскочив на своего коня, ускакал в неизвестном направлении. Этот поступок был как раз в его духе. Как только у Гарольда возникали проблемы, вместо того чтобы разрешить их, он уходил из дома, избегая не только ответственности за свои действия и слова, но и во многих случаях попадая вне дома ещё в больший переплёт.

«Опять он напьётся, — подумал печально Герман, — потом подерётся с кем-нибудь и, наконец, осчастливив какую-нибудь девку из кабака, вернётся домой под утро разбитый душой и телом. Последующие два дня не будет выходить из комнаты и целую неделю, а может, и два будет дуться на меня».

Герман прекрасно знал своего брата-близнеца. Сколько он ни старался образумить Гарольда, ему это никак не удавалось. Хоть они и ссорились чуть ли не каждую неделю, он всё равно любил своего брата и всегда нуждался в его поддержке. Но, увы… Гарольд был слишком легкомысленным и задиристым.

С тех пор как их отец отошёл в мир иной, а мать они потеряли ещё раньше, Герман, став единственным хозяином всего того что, осталось ему в наследство от родителей ведал всем имуществом семейства Мельсимор. Конечно, двадцатилетнему юноше пришлось туго, но в трудную минуту доктор Оландью, старый друг семьи, приходил на помощь и как мог, поддержал Германа, пока тот как следует не освоился в делах. Уже три года поместьем «Голден Сиид»[12] управлял новый хозяин, и те дела, которые когда-то казались ему огромной проблемой, сейчас выглядели для него обычной суетой. Работа отнимала у Германа всё его время, и лишь она помогла ему пережить сердечное разочарование. Теперь он был один без родителей, без любимой женщины с непутёвым братом, в котором он желал видеть примерного семьянина и будущего хозяина поместья Мельсимор. Да, он был одинок, но никогда никому этого не говорил. Его гордость не позволяла сделать это. И сейчас, занимаясь своим излюбленным созерцанием грозы, Герман чувствовал в душе одиночество и пустоту, которую ничем не мог восполнить.

Дождь барабанил по крыше заглушаемый гулкими аккордами грома, и эта многоголосая музыка стихии очень нравилась ему, настраивая на возвышенный и умиротворяющий лад…

Во дворе послышался звук цепей подъёмного моста, и Герман, затаив дыхание, стал всматриваться в темноту ночи. Неизвестный всадник, въехав во внутренний двор, остановился у дверей парадного входа в здание. Он спешился, и Герман, заметив его бирюзовый плащ, облегчённо вздохнул. Это был Гарольд Родрик Мельсимор — его брат-близнец.

«Что-то он очень рано», — усмехнувшись, подумал Герман.

Проследив за тем, как брат вошёл в дом, тот перевёл дух.

— Теперь можно и поспать, — сказал хозяин вслух и направился к постели.

Зей-Би, неподвижно лежа на застеленной покрывалом кровати, не сводила глаз с белого потолка комнаты. Она была в той же одежде, что и за ужином, даже не разулась.

— Алекс, — позвала сэли.

— Да, Зей-Би, — мягко ответил ей комп.

— Мне не нравится это место, — жалобно протянула она. — Я хочу домой…

— Я знаю, Зей-Би, это место мне также не нравится, но у нас нет другого выхода…

— Нет другого выхода? — эхом повторила она слова нейрокомпа. — Что ты хочешь этим сказать?

— Я знаю, для тебя это будет шоком, — нерешительно начал тот, — но я обязан доложить тебе эту новость.

— В чём дело? — тревожно спросила сэли.

— Дело в том, что… эти часы…

— Ты что-то узнал о них?

— Да, — комп, помолчав с минуту, добавил. — Это транстаймер.

— Ну, и что это значит? — не понимая его слов, спросила Зей-Би.

— Я просмотрел банк данных твоей памяти и обнаружил вот что, — Алекс включил запись из банка данных, и видеокадры перешли на глазной монитор геноконцентрата.

Разговор происходил в квартире Марк-Сона.

«— Марк, ты думаешь, тебе удастся сделать это? — спросила Зей-Би у генотора, то есть брата.

— Я не думаю, Зей-Би. Я уверен, — не колеблясь, ответил тот.

— О-о… Марк, если ты уверен… — многозначительно протянула сэли, значит, ты точно добьешься успеха. И когда же будет готов транстаймер? На что он будет похож? Какие материалы ты решил использовать для его изготовления?

— Погоди, Зей-Би… — подняв руку, прервал он сэли. — Ты задаёшь слишком много вопросов. Всему своё время…»

Глазной монитор выключился и виденье исчезло. Нейрокомп молчал, опасаясь, что своими репликами только раздражит хозяйку.

— Ты думаешь, это то? — прервала она затянувшуюся паузу. — Эти часы и есть транстаймер — перемещатель во времени?

— Да, — уверенно ответил Алекс. — Но самое худшее то, что часы сломались в момент перемещения во времени. Помнишь ту повозку с лошадьми, которая мчалась по запыленной дороге? Ты, спасаясь от нее, отпрыгнула в овраг. Вот тогда-то они и разбились, — конкретизировал он.

Зей-Би молчала в раздумье.

— Алекс, смогу ли я их сама починить? — неожиданно пришла ей в голову оптимистическая идея.

— Увы, Зей-Би. Механизм у них слишком сложный…. Здесь нет нужного оборудования, и, кроме прочего, у меня нет никакой информации об этом устройстве.

Геноконцентрат тяжело вздохнула. В такую сложную ситуацию она ещё никогда не попадала.

— И что же ты предлагаешь? — задала она безнадёжный вопрос.

— Я сожалею, — огорчённо проговорил комп, — но сама исправить часы ты не сможешь. Придётся ждать…

— Ждать? Чего?

— Ждать, пока Марк-Сон сам прибудет сюда и спасёт тебя.

— Сюда? — нервно усмехнулась она. — Алекс, я даже сама не знаю, где я. Как же Марк найдёт меня?

— Марк умница. Так ты, по крайней мере, считаешь? А если он действительно таков, то он обязательно найдёт тебя, — попытался комп обнадёжить сэли.

— И когда же, позволь спросить, это произойдёт? Завтра? Послезавтра? Через месяц или же через год? — спросила Зей-Би, совсем упав духом. — И как ты думаешь, я буду жить? Ведь у меня осталось совсем мало пищевых капсул.

— Тебе будет тяжко, я этого не отрицаю, но ведь ты геноконцентрат, а значит наполовину человек, хоть и биосинтетический. Ты должна будешь некоторое время пожить как обычный человек. Придётся обвыкнуть к их привычкам и обстановке… а самое главное не забывай: «Ничего не делай, что может оставить неизгладимый отпечаток в будущем!», — это было последнее и немаловажное предостережение нейрокомпа.

— Спасибо что утешил… — иронично отреагировала сэли. — Придётся привыкнуть… — повторила она слова компа. — К чему? Позволь спросить. К их еде, манере одеваться или же к этой прогнувшейся и обмякшей кровати? — Зей-Би действительно была сердита.

Она встала и подошла к окну.

— Я хочу домой, — с болью в душе повторяла она. — Я хочу в свою квартиру, на свою работу.

И, в конце концов, я хочу в свою постель.

— Зей-Би, — осторожно проговорил комп, — ты ведь смелая сэли, иначе ты бы не была офицером охраны…

— Это совсем другое, — резко возразила она.

— Нет, это то же самое. Ты должна приспособиться к режиму войны. «Мало есть, мало спать!» — напомнил он лозунг из правил.

— Война? С кем же это я воюю? — усмехнулась Зей-Би.

— Да. Это скорее не война, — согласился с ней комп. — Это будет борьба…борьба за выживание.

Ты первая из геноконцентратов, которая будет жить в таких условиях. Ведь это замечательно, жить в неповреждённой природной среде Земли!

— Ну да… — горько усмехнулась сэли в ответ. — Вот только почему-то я не лечу от радости.

Зей-Би, скрестив руки на груди, задумалась, всматриваясь в темноту дождливой ночи.

— Ты прав, Алекс, — немного подумав, твёрдо проговорила она. — Я должна вынести это испытание. Ведь я не только офицер охраны, но также исследователь новых миров, так написано в моей характеристике. Пусть это не новый мир, однако, кроме меня, его ещё никто не видел. Мне необходимо собрать как можно больше данных и экспонатов, чтобы по возвращении домой внедрить их в нашу жизнь.

— Верно! — одобрил Алекс её оптимизм.

— Тогда не будем терять времени! — воскликнула сэли и, подойдя к входной двери, бесшумно открыла её.

В коридоре у дверей её комнаты дежурил охранник. Устав стоять на ногах, он, присев на корточки, подвергся чарам Морфея. Лишь тихий сап нарушал тишину. Вот такое было у него серьёзное отношение к несению службы. Без усилий обойдя охранника, геноконцентрат бесшумно зашагала по коридору.

«Сначала нам предстоит узнать какой сейчас год», — решила Зей-Би.

— Алекс, — мысленно позвала она компа, — просканируй ближайшие комнаты и если найдёшь хоть какие-нибудь интересующие нас информации, дай мне знать.

— Будет сделано!

Несколько минут геноконцентрат шагала по коридору, останавливаясь у очередной двери, чтобы нейрокомп просканировал внутренний вид помещения. Однако искомых знаков не было.

— Кажется, я что-то обнаружил, — внезапно раздался голос Алекса, когда сэли проходила мимо очередной двери.

— Что именно? — заинтересовалась она.

— Точно не знаю, но думаю, эта информация должна нам помочь, — заверил комп.

— Там кто-нибудь есть? — с опаской спросила Зей-Би.

— Нет. Но, кажется, дверь заперта…

— Заперта? — она призадумалась. — И как же мне быть? Я не хочу взламывать дверь. Ведь гости этого не должны делать. И, кроме того, они могут принять меня за шпиона… за врага…

— Зей-Би, тебе не обязательно взламывать дверь, — не согласился нейрокомп. — После того случая в холле этого дома я провёл небольшое исследование. Защитные средства здешних людей настолько примитивны, что ты сможешь открыть их даже при помощи телекинеза. Тебе придётся передвинуть лишь маленький металлический язычок замка.

— Ну что ж, — вздохнула облегчённо сэли, — если это так просто как ты описал мне, то, думаю, стоит постараться.

Геноконцентрат подошла к двери и сосредоточилась. Поймав мысленно нужную часть замка, она стала передвигать язычок. Металл очень трудно поддавался, ведь Зей-Би не специализировалась в этой части науки, а была лишь любителем. Наконец, несколько минут спустя, ей удалось сделать это. Дубовая дверь, чуть скрипя, раскрылась, открыв геноконцентрату неизвестные и тайные стороны жизни хозяев поместья «Голден Сиид».

Зей-Би вошла в комнату и закрыла за собой дверь, там царила кромешная тьма. Нейрокомпьютер по приказу хозяйки включил сенсоры ночного виденья и обстановка в комнате стала различимой. Осмотрев помещение и увидев у окна письменный стол, сэли приблизилась к нему. Усевшись в кресло за столом, она придвинула к себе кипу бумаг, лежащих на его поверхности. Перебирая манускрипт, Зей-Би стала искать нужную ей информацию.

— Вот, — произнесла она наконец, найдя что-то стоящее её внимания.

— Алекс, просмотри в банк данных и определи число, написанное на этом листе.

С минуту помолчав, нейрокомп ответил.

— Это арабские цифры. Год, написанный на манускрипте — 1622.

— Невероятно! — подпрыгнув на месте, воскликнула Зей-Би. Её рука случайно коснулась чернильницы, которая, упав на пол, разбилась на мелкие куски. Её содержимое разлилось, образовав у стола небольшую лужицу.

Вдруг входная дверь распахнулась, и в комнату вбежал охранник.

— Кто тут? — ничего не видя в темноте, спросил он.

Зей-Би вовремя успела соскользнуть с кресла в пустое пространство под стол.

— Кто тут? — повторил страж свой вопрос. Однако и на сей раз ему ответила тишина.

Человек вышел, захлопнув за собой дверь.

«Ну, наконец-то убрался…» — подумала сэли с облегчением.

— Не думаю, — услышав её мысли, возразил комп.

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожилась Зей-Би.

— Я просканировал тепловым лучом коридор, и могу твёрдо сказать, что он возвращается со свечой в руке, — заявил Алекс. — Теперь тебя темнота не спасёт.

— Что же мне делать? — с заметным волнением спросила она.

— Выйти через дверь ты не сможешь, — рассуждал нейрокомп вслух. — Остаётся один-единственный способ, уйти и остаться незамеченной.

— Говори! — поторопила она его.

— В комнате есть окно? — сказал комп.

— Да, — выйдя из-под укрытия и осмотревшись вокруг, подтвердила сэли.

— Ты должна открыть его и прыгнуть вниз, — подсказал он.

— Хорошо, — ответила геноконцентрат и, подбежав к проёму в стене, прыгнула на подоконник.

После разъяснений нейрокомпа, с трудом открыв шпингалет на раме, она распахнула обе створки огромного окна. Зей-Би уже собиралась прыгнуть, но, завидев расстояние от окна до земли, отпрянула назад.

— Ты видел, какое здесь расстояние? — спросила она мысленно у Алекса, зная, что всё, что она видит, также может видеть и нейрокомпьютер.

— Да, — спокойно ответствовал тот.

— И ты всё ещё настаиваешь, чтобы я прыгнула?

— Да, — ответил комп.

— Да ты с ума сошёл! Здесь не меньше пятнадцати метров. Как я смогу прыгнуть? Ведь у меня на ногах не мои гиперботы, а башмаки. А чтобы сменить их, мне понадобится, по крайней мере, две или три минуты.

— Я знаю, Зей-Би, — услышала она монотонный голос компа, — но ты сможешь сделать это. Положись на меня, — уверял её тот. — Сними обувь и включи бицепсы ног, — скомандовал он.

Геноконцентрат немедля стала выполнять его наставления.

— Быстрей, Зей-Би, — торопил её Алекс, — охранник уже совсем близко.

Сэли в точности выполнила его команды, однако, прыгнуть у неё духу не хватало.

— Прыгай! — зазвенел у неё в ушах голос нейрокомпьютера.

Зей-Би вздрогнула и по команде подалась вперёд — в пустоту чёрной дождливой ночи. Она почувствовала ногами сильнейший удар, но напряжённые мышцы самортизировали, как рессоры; при очередном приземлении она подвернула ногу и грохнулась.

— Проклятье! — стиснув зубы, выругалась она. — Кажется, я сломала ногу, застонала она от боли.

Нейрокомп тотчас проверил состояние её ноги.

— Ничего серьёзного, Зей-Би. Кости не пострадали. Это всего лишь вывих, успокоил он.

Геноконцентрат хотела было выругаться, но Алекс не дал ей и рта раскрыть:

— Ты должна немедленно уйди отсюда. Охранник может выглянуть в окно и заметить тебя.

Беги вот к тем большим воротам, — высмотрев укромное место, поторопил он хозяйку.

— Беги?! — воскликнула Зей-Би в ярости. — Да если я смогу ходить, это будет великим чудом.

— Но тебе придётся перебороть себя. Или дать тебе капсулу D? — хитро спросил Алекс.

— Нет, — пробормотала сэли в ответ и, зажмурившись от боли, заковыляла к указанному месту.

Дождь лил как из ведра, но это ничуть не беспокоило Зей-Би. Её тревожило другое. Геноконцентрат чувствовала себя как в клетке с дикими зверьми: «Ведь люди непредсказуемы, а значит, неуправляемы и опасны», — думала она. Время, в которое она попала по воле злого рока, было столь не схоже с миром, в котором она жила. Зей-Би чувствовала себя здесь чужой, хотя и находилась на той же планете. Люди этого времени и люди будущего, её современники, которые создали поколение геноконцентратов, несмотря на то, что принадлежали к одной и той же расе, были столь не схожи. И это открытие ещё больше огорчило сэли.

Глава 9

Яркий луч солнечного света, пробиваясь сквозь зазор между толстыми шторами, падал на пол, устланный узорчатым ковром.

Было около семи часов утра, когда Герман, проснувшись, открыл глаза. Он потянулся, дабы прогнать последние остатки сонливой истомы и, полежав с минуту в таком положении, встал на ноги. Подойдя к окну, облачённый всё ещё в ночное одеяние, он раздвинул шторы и открыл окно. Поток свежего утреннего воздуха заструился в комнату.

— Ах! — вдохнув полной грудью, воскликнул он. — Какое сегодня прекрасное утро!

Подняв голову и чуть прищурившись, он посмотрел на осеннее солнце. Оно ярко светило в безоблачном синем небе.

Каждый год в конце первого осеннего месяца в замке «Голден Сиид», самого большого в округе, устраивался приём по случаю конца сборов урожая. Крестьяне, составляющие низшие слои общества, в этот день съезжались из ближайших деревень на праздник Дионисия, устраиваемый в честь Бога виноградарства и виноделия. Столы валились от угощения, вино лилось рекой. Веселье длилось всю ночь до самого утра, не обходилось и без мелких стычек и выяснения «отношений». На празднество приезжали также и аристократы, приглашенные на бал от имени владельца поместья «Голден Сиид». Во время торжественной процессии выявляли самый большой урожай года, и тот, кто становился победителем, мог носить титул «Преемник Диониса». Этот титул сохранялся на целый год, а получивший его был почётным гостем на любом званом ужине или торжестве. Традиция эта соблюдалась много лет. Вот и сегодня в этот прекрасный солнечный день должен был состояться пир в честь Диониса.

Герман всё ещё стоял у окна, заглядевшись на чудный вид, открывающийся из окна его комнаты. Он вздохнул с огорчением, подумав о брате.

«Сегодня бал, а Гарольд после вчерашнего наверняка проспит ещё до следующего утра, — в унынии размышлял он. — Боже, почему он каждый раз ставит меня в дурацкое положение? Что я скажу теперь гостям? Что он болен? Хм… Они не поверят. Эту отговорку я использовал не раз. И, кроме того, кто мне поверит, когда он на следующий же день вновь начнет, как угорелый, мчаться на своем резвом скакуне…»

Раздался стук в дверь.

— Войдите, — сказал он, не оборачиваясь.

— Ну, слава Богу! А я уж подумал, что ты проспишь и сам бал, — раздался позади мужской голос, от которого юноша заметно вздрогнул.

— Гарольд! — воскликнул брат и уставился на вошедшего. — Ты… — только и вымолвил он, увидев брата при полном параде.

— Долго ты будешь таращить глаза, будто увидел привидение? — уколол Гарольд. — Я уже собирался отправиться в столовую, но решил сперва заглянуть к тебе, чтобы мы вместе смогли спуститься к завтраку.

Гарольд не только был трезв и в прекрасном настроении, но и разговаривал с ним, как ни в чём не бывало, как будто вчерашней ссоры между ними и не было.

«С какой стороны сегодня солнышко выглянуло?…» — подумал Герман.

Ему вдруг показалось, что этих событий последних нескольких дней и не было; не было ни «утопленника», ни Зей-Би, ни их с братом вчерашней ссоры. Всё это казалось сном. Лишь дурным сном.

Неожиданно взгляд Германа задержался на свежем шраме на лице брата, возле пазух носа.

«А может, я и это выдумал…»

— Герман, Герман… — нарушил молчание брат.

— А…да…

— Да что с тобой? Очнись!

— Гарольд, — произнёс Герман, — откуда у тебя этот шрам?

— А то не знаешь? — скривил губы брат. — Твоего… друга работа…

— Друга? — протянул собеседник, стараясь вспомнить.

— Ты, верно, издеваешься?! — взвился Гарольд. — Я бы не советовал тебе шутить на эту тему. Одевайся и спускайся вниз, я жду тебя в столовой, находясь уже в дверном проеме, бросил тот на ходу.

— Погоди, Гарольд! — подбежал к нему брат и взял за руку. — А где сейчас этот друг… ну тот… кто…

Гарольд отдёрнул руку.

— А то ты не знаешь? — хмыкнув, произнёс он. — В бирюзовой комнате, в восточном крыле замка, — Гарольд, резко повернувшись, ушёл.

Герман, закрыв дверь, прислонился к ней спиной.

— Слава Богу! — облегчённо вздохнув, произнёс он. — Я не сошёл с ума. Вот только… Минутку… — все мысли перемешались у него в голове. — Если память мне ещё не отшибло… Я же видел, как он вернулся вчера поздно ночью. А сегодня трезв как стёклышко…. Ну, предположим, что вчера он не пил, хотя в это трудно поверить. Но чего ради он первым заговорил со мной. После ссоры…. Это совсем не похоже на Гарольда. Н-е-т…. Тут, что-то определённо не так. Он явно что-то замышляет. За ним надо смотреть в оба…

И он поспешил одеться.

— Ну, всё в порядке? — спросил Герман у охранника, который стоял у дверей бирюзовой комнаты.

— Да, сэр, — отдав честь, доложил тот.

Он вошёл в комнату, и не прошло минуты, как выскочил обратно в коридор.

— Где он? — завопил Герман, вцепившись в охранника. — Ты же говорил, что всё в порядке!

— Я… не знаю…сэр… — заикаясь от испуга, ответствовал тот.

— Не знаешь? — ещё больше взъярился хозяин. — Где же ты был всю ночь? Или ты посмел заснуть?

— Нет, сэр. Я не уснул, клянусь вам, — вынужденно солгал страж.

— Ты ещё смеешь мне лгать?! — вскричал Герман в негодовании. — Собери людей! Бей тревогу! Поднимите мост! Никого не впускать и не выпускать из замка! Обыщите каждый уголок, — торопливо отдавал хозяин приказы. — Он мне нужен живым и невредимым. Если вы его не найдёте, — в том же тоне прохрипел он, — я собственноручно сдеру с тебя кожу, — сказав это, он оттолкнул охранника в пустоту коридора.

Тот пошатнулся, но удержался на ногах и виновато застыл в ожидании распоряжений.

— Чего же ты ждёшь? — прорычал Герман. — Может, приказать, чтобы тебе ещё и кофе подали?

— Нет, сэр. Если у вас нет других распоряжений, я пойду выполнять приказ, — пробормотал охранник.

Герман перевёл дух, стараясь взять себя в руки.

— Ступай!

Неуклюжий драбант повернулся и что было мочи побежал по коридору.

— Да смотрите, не поднимайте много шума! — крикнул Герман вдогонку. — Ведь сегодня праздник урожая.

Простояв неподвижно ещё несколько минут в раздумье о предстоящих делах, владелец замка «Голден Сиид» поторопился в столовую, где его прихода с нетерпением ожидал брат.

Глава 10

— Что-то ты сегодня не в себе, — к концу молчаливой трапезы заметил Гарольд. — Что-то случилось?

— Случилось… — как эхо повторил тот и встал из-за стола.

— Что с тобой, Герман? — участливо спросил брат. — За всё время завтрака ты не обмолвился ни словом. Тебя явно что-то беспокоит. Я ведь вижу, и не пытайся это скрыть.

Герман тяжело вздохнул.

— Беспокоит…

Юноша подошёл к столику небольшого размера, где находились выпивки и, наполнив бокал до самых краёв отменным бургундским вином, залпом выпил.

— Бургундское? С утра? Да… явно тебя что-то тяготит, брат…

Гарольд выдержал паузу.

— Ну, начнём с самого страшного предположения, — встав из-за стола, произнёс он. — Вчера из-за молнии сгорели все наши виноградные поля…

— Типун тебе на язык! Упаси Боже! — воскликнул Герман.

Гарольд облегчённо вздохнул.

— Ну, — скрестив руки на груди, продолжал он, — если не это, то перейдём к следующему предположению. Ты влюбился, а она тебя не любит, — расхаживая, с ироническим пафосом произнёс брат.

— Вздор! — отрезал Герман и налил себе ещё вина.

— А может быть… Мелиса понесла от тебя? — с притворным испугом спросил Гарольд, сам же не веря своим словам.

— Не мели чепуху, — отмахнулся Герман и направился к входной двери. Помедлив, заставил себя улыбнуться:

— Всё образуется… меня заботит… предстоящий бал… — было его единственным объяснением.

«Как бы не так… — почесывая подбородок, задумался Гарольд. — Темнишь, брат».

Герман вошёл в свой кабинет и захлопнул за собой дверь.

— Только этого мне не хватало, — ворчал он, передвигаясь по комнате. Сначала Зей-Би исчезает. Потом Гарольд разговаривает со мной, как ни в чём не бывало, а теперь ещё придётся любезно улыбаться каждому на этом глупом и никчёмном балу. Отец, — продолжал он разговаривать сам с собой, — ты явно не думал или же был во хмелю, когда писал завещание. Подумать только: «Желаю продолжить традицию и проводить празднество в честь Диониса каждый год именно в замке „Голден Сиид“», — вспомнил он строку из отцовского завещания.

Герман приблизился к письменному столу и устало рухнул в кресло. Он почувствовал резкий знакомый запах. И неожиданно его взгляд задержался на письменном столе. На его поверхности был полный беспорядок. Бумаги, на которых он вчера писал, стопки других немаловажных документов, сложенных в углу стола, были разворошены.

«Их кто-то просматривал, — промелькнула у него мысль. — Постой! — его вдруг будто бы осенило и он, вскочив на ноги, подбежал к двери. И нагнулся, чтобы осмотреть замок. — Я не открывал дверь ключом, — стараясь вспомнить, раздумывал он, — …дверь была не заперта. Значит, здесь кто-то побывал до меня», — заключил он и с этой ужасной мыслью кинулся к письменному столу.

К его удивлению, ящик также не был заперт. Наспех вытащив оттуда бордеро, он стал торопливо пересчитывать количество ценных бумаг и документов. После долгих поисков и подсчётов, не обнаружив следов кражи, он в задумчивости опустился в кресло. Было ясно, что пробравшийся туда злоумышленник не намеревался что-то красть, ему нужна была только информация.

— Странно… — произнёс он вслух. — Что же взломщик искал? Что? — он терялся в догадках.

Снова уловив резкий запах, стал искать его источник.

— Чёрт побери! — найдя разбитую чернильницу на полу, воскликнул он. Чернильные брызги запятнали пол. Пятна двигались к окну…. Теперь у хозяина не осталось никаких сомнений об умышленном взломе. Проследив, куда вели следы неизвестного, зашёл в тупик. Последнее чернильное пятно было оставлено на подоконнике. Герман открыл окно и посмотрел вниз.

— Н-е-т… — протянул он. — Отсюда ему точно не спрыгнуть. Если только… — промелькнула догадка, — если только каким-нибудь образом он смог спуститься по верёвке…

Его размышления прервал стук в дверь. В комнату вошёл стройный военный лет тридцати с не очень правильными чертами лица, но статной осанкой. Это был один из охранников небольшого гарнизона замка «Голден Сиид».

Офицер выпрямился и, отсалютовав, доложил:

— Сэр Мельсимор, мы осмотрели все хижины и таверны, его нигде нет.

Герман задумался.

— А амбары, конюшни и погреба вы так же проверили?

— Пока нет, сэр.

— Так чего же вы ждёте? Я же отдал приказ обыскать весь замок! — вспылил хозяин.

— Да, сэр. Будет сделано, сэр.

Офицер повернулся, чтобы уйти, но Герман задержал его.

— Погоди. Кажется, ты патрулировал сегодня в этом крыле замка?

— Да, сэр, — подтвердил страж.

— Ты случайно ничего необычного не заметил в этот вечер? Ну, к примеру, никто кроме меня не входил в эту комнату?

— Всё было тихо, — уверенно ответил службист. — Вот только…

— Только что? — насторожился юноша.

— Поздно ночью я услышал непонятный шум в кабинете. Я вошёл в кабинет, чтобы проверить, нет ли тут кого. Однако здесь было настолько темно, что мне пришлось пойти за свечой.

— И что было дальше? — в напряжении слушал Герман.

— Когда вернулся и осветил комнату, то никого не обнаружил. Лишь открытое окно стучало по ставням.

— А что ты скажешь на это? — показав на пятна чернил у стола, спросил хозяин.

— Ну, думаю, что это ветер, — нерешительно ответил тот.

— Ветер?

— Да, ведь вчера вечером был сильный ветер с дождём. И посему вероятно, рассуждал охранник, — что окно не хорошо было закрыто, и ветер просто сдул чернильницу.

— Сдул? — усмехнулся Герман. — Что вы сделали потом?

— Ничего. Осмотрев комнату и не обнаружив никого, я подошёл к окну и закрыл его.

— Так значит, это вы наследили здесь?

Охранник, потупившись, подтвердил.

— Карл, — продолжал Герман, — так ты говоришь, что сам закрыл окно?

— Да, сэр.

— На какую затворку, верхнюю или нижнюю?

— Нижнюю, конечно же.

— Ну, хорошо, ступай, — наконец молвил Мельсимор долгожданные для охранника слова. — Да, кстати! Если найдёте этого…ну, кого вы ищете, не поднимайте переполох, а сразу известите меня. А самое главное, не смейте его бить или проделать с ним что-то в этом роде.

— Слушаюсь, сэр, — ответил офицер и уже был в дверях, когда услышал новое пожелание хозяина.

— Карл, я бы хотел попросить тебя вот ещё о чём, — Герман понизил голос. Не говори Гарольду ничего об исчезновении этого человека. И как только вы найдете незнакомца, сообщите об этом только мне.

— Хорошо, сэр. Я так и сделаю, — не задавая лишних вопросов, ответил тот и вышел, закрыв за собой дверь.

«И всё же в этой истории не сходятся концы с концами», — размышлял хозяин над происшедшим в его кабинете.

Прошло несколько часов, прежде чем Карл помчался к Герману Мельсимору с хорошими известиями. Столкнувшись в коридоре с Мельсимором, он выпалил:

— Сэр! Нам сопутствовала удача!

— В чём дело Карл? Что-то случилось? — удивлённо приподняв бровь, спросил тот.

— Сэр! Вы знаете… Мы нашли его… — офицер запнулся и уставился на стоявшего перед ним человека. — Извините, я никак не могу различить вас, сэр. Вы сэр Герман или сэр Гарольд? — спросил он, отдышавшись.

— Я? Герман, — соврал юноша.

— Ох, — вздохнул облегчённо офицер. — Я-то думал, что перепутал вас с сэром Гарольдом… Знаете ли, не хотелось бы не оправдать ваше доверие и проболтаться вашему брату.

— Ну конечно, — хитроумно подыгрывая, ответил Гарольд. — Так зачем ты так мчался сломя голову? — спросил он, стараясь выражаться манерой брата.

— Мы нашли его…ну, то есть этого господина… «утопленника».

— Да? — изумился Гарольд, продолжая играть роль хозяина замка «Голден Сиид». — И где же он был?

— Во втором зерновом амбаре, сэр, — доложил Карл.

— Прекрасная работа, Карл. Слава Богу, что вы его нашли! — восторженно проговорил лже-Герман.

— Спасибо, сэр. Я провожу вас туда, — произнёс охранник.

— Нет, нет, — остановил его тот. — Я сам пойду к амбару, а ты ступай и дежурь у моего кабинета, — приказал он, зная, как ревностно относится брат к охране своей рабочей комнаты.

Офицер недоуменно уставился на своего хозяина.

— Знаешь ли, Гарольд сейчас в моём кабинете, — делая вид, что вверяет ему секретную информацию, тихо произнёс молодой человек, — и я хочу, чтобы ты присмотрел за ним, пока я не разберусь с этим делом. Смотри, не проговорись ему про «утопленника», — напустив на себя важный вид, напомнил он.

— Да, сэр. Будет сделано, сэр, — вытянувшись в струнку, ответствовал страж, и они разошлись в разные стороны длинного коридора.

Едва Карл дошёл до дверей кабинета, как тут же на пороге показался Герман.

— Ну что, есть известия? — спросил он, увидев перед собой Карла.

— Какие известия? — потупив взгляд, спросил страж.

— Как это, какие известия? — вспылил Герман, и его голос пронёсся эхом по всему коридору. — Я же приказал вам искать его!

— Кого? — уже в полном замешательстве, ничего не смысля, тупо спросил охранник.

— Да что это такое? Ты, видно, решил поиздеваться надо мной? — Герман схватил офицера за грудки и притиснул к стене.

— Нет, сэр Гарольд. Честное слово, нет, — испуганно хлопая глазами, пролепетал тот.

— Гарольд?! — изумился хозяин замка. — Да что с тобой, Карл? Это же я, Герман Мельсимор, твой хозяин. Ах ты, балбес!

— Но я только что видел сэра Германа в коридоре… и он сказал мне…

— Что? Ты видел Германа? — прервал его хозяин, ошеломлённый услышанным. Он уже догадывался, что новоиспеченный охранник совершил непоправимую оплошность. — Ладно, мы ещё разберёмся. Так вы нашли «утопленника»? — нетерпеливо спросил он, отпустив ворот стража.

— Так вы тоже знаете? — Карл выпучил глаза и развёл руками.

— Дурак! — презрительно бросил хозяин. — Мне ли не знать! Это же я отдал приказ искать его. Я Герман! — пытался он вдолбить сию истину глупцу.

— Я уже ничего не понимаю, — в отчаянии пробормотал офицер.

— А я уже начинаю понимать… Ситуация проясняется…. Скажи мне только, где он?

— Кто? Сэр Гарольд?

— Нет. Он-то я знаю где. Я имел в виду «утопленника».

— А-а… — наконец дошло до стража. — Он в зерновом амбаре…

— В каком?

— Во втором, — уточнил Карл.

— Хорошо. Я иду туда, а ты стой здесь. Да смотри, чтобы на сей раз никто не совался в мой кабинет.

Глава 11

— Просто не знаем, что с ним делать, сэр — проговорил пожилой мужчина.

Это был капрал из гарнизона охранявших днём и ночью замок от бродячих преступников и нашествий бандитских шаек. Телосложение его говорило об развитой мускулатуре, что ни в коей мере не помогло ему повысить свой служебный ранг. Седые коротко остриженные волосы аккуратно были зачесаны назад, красное от загара лицо покрывали незначительные морщины и небольшие шрамы от былых ран. Этот человек являл образец старого вояки.

— С тех пор как мы его нашли, сэр, он всё так же сидит в одном и том же положении, — указывая в сторону Зей-Би, доложил капрал Корнуэл. — Мы ждали вашего прихода, сэр Мельсимор, и как вы велели, даже не приблизились к нему.

Гарольд, сложив руки на груди, напряжённо размышлял.

— Обезглавьте его! — наконец приказал он.

— Что вы сказали, сэр? — опешил Корнуэл.

— Вы что, глухой? — Гарольд сверкнул глазами. — Я приказал вам обезглавить его!

— Но… ведь вы сказали не трогать его и…

— Я передумал, — хладнокровно бросил он, будто бы приказал зарезать курицу к обеду.

— Но… — хотел было Корнуэл возразить, но окрик хозяина заставил его придержать язык.

— Выполняйте приказ!

— Ну что ж, — пожав плечами, выдавил из себя капрал. — Стью, поди-ка сюда, — подозвал он к себе молодого и крепкого парня, который служил под его началом. — Возьми саблю и обезглавь этого человека, — показав кивком на Зей-Би, велел он.

— Обезглавить? — застряло это слово у рядового в горле. — Но ведь он безоружный… — хотел было он возразить, однако суровый и давящий взгляд хозяина поубавил его благородный пыл.

«Я же воин, а не палач…» — давился обидой солдат.

«Не обезглавишь его, останешься сам без головы», — говорил взгляд Гарольда.

Стью вздохнул, поняв, что не вправе перечить воле хозяина. Он занёс саблю, чтобы быстрей покончить с этим ужасным заданием.

— Стойте! — раздался чей-то крик, но рука солдата уже рассекла воздух и сталь должна была бы уже достигнуть шеи геноконцентрата, как вдруг вспыхнувшее фиолетовое свечение защитного поля вырвало саблю из крепких рук солдата, и клинок полетел в сторону Гарольда.

Тот успел кинуться на землю, тем самым избежав смерти. Острая сталь, пролетев немалое расстояние, вонзилась в мешок с зерном, распоров его. Всё содержимое мешка высыпалось, и маленькие крупинки золотого зерна рассеялись по всему полу амбара.

Гарольд медленно приподнял голову, чтобы осмотреться и лишь уверовав в свою безопасность, поднялся на ноги. Пыль окутала его одежду, и как щепетильный щёголь он тотчас стал стряхивать с себя пыль.

— Гарольд! — подбежал Герман к брату. — Как ты посмел сделать такое?

— Этот проходимец чуть было не убил меня, — показывая рукой на Зей-Би, ощетинился Гарольд, — а ты ещё смеешь упрекать меня в чём-то…

— Если бы ты не приказал убить его, ничего бы этого не произошло, отрезал Герман.

— Забавно, — язвительно усмехнулся Гарольд, — как из лиходея делают невинного агнца!

— Ты и есть лиходей. А он беззащитная жертва! — в негодовании выкрикнул Герман.

— Да никакая он не жертва. Он колдун!

— Колдун? — нервно усмехнулся Герман.

— Да, — рявкнул другой. — Иначе как же объяснить происшедшее?

— Уходи отсюда, Гарольд, — стараясь сдержать свой гнев, тихо проговорил Герман.

— Что? — возмутился брат.

— Уходи или… я за себя не ручаюсь… — предупредил он.

Гарольд, как это было присуще его характеру, не любил затягивать разговор во время ссор. Ему проще было уйти, просто хлопнув за собой дверью или же вызвать оскорбителя на дуэль, чтобы там раз и навсегда покончить с обидчиком. Однако он никогда бы не вызвал на дуэль родного брата. Герман это прекрасно знал и в крайних случаях пользовался преимуществом, данным ему.

— Хорошо, я уйду, — с минуту помолчав, молвил Гарольд. Взгляд его был таков, что казалось, он готов перегрызть глотку брату. — Я уйду, но не потому, что ты показал мне на дверь. Просто мне противно находиться здесь, — гордо задрав голову, заявил он.

«А главное, в твоём обществе», — добавил он мысленно, не посмев произнести это вслух.

Юноша резко повернулся и медленной поступью направился к воротам амбара. Охранники всё это время молча наблюдали за ссорой двух очень схожих по внешности и в то же время различных по характеру братьев-близнецов.

Герман помрачнел.

— Я бы попросил всех уйти отсюда, — обратился он подавленным голосом к капралу.

Корнуэл хотел было возразить, но, видя, что хозяин находится не в духе, не стал этого делать. Махнув рукой своим подчинённым, он вместе с небольшим отрядом из десяти солдат направился к выходу.

Герман проводил их угрюмым взглядом. Теперь никто ему не мешал. Он посмотрел на Зей-Би, и немного поколебавшись, приблизился к ней. Сэли, скрестив ноги под собой и положив руки на колени, неподвижно сидела на сыром и грязном полу. Её веки были прикрыты, а ресницы подрагивали. Человек приблизился к Зей-Би и присел на корточки возле неё. И стал внимательно рассматривать её.

Парик обмяк и не лежал так пышно, как раньше. Одежда потускнела от влаги, чулки были покрыты толстым слоем грязи, являя разительный контраст с красивыми чертами лица.

«Она сбежала ночью, — сделал он вывод. — Но зачем? Почему она убежала и пришла именно сюда? — никак не мог понять он действия незнакомки. — Есть только один единственный способ узнать истину».

— Зей-Би, — нежно и мягко позвал он её. — Зей-Би, вы слышите меня?

Но геноконцентрат молчала. Несмотря на то, что зрачки под прикрытыми веками по-прежнему хаотично двигались, Герману на миг показалось, что она не дышит.

— Зей-Би, очнитесь, — тихо произнёс он и медленно протянул руку, чтобы дотронуться до неё.

Его рука дошла до уровня защитного поля и оно, вспыхнув, окрасило человеческую плоть в фиолетовый цвет. Он от неожиданности вздрогнул и, отдернув руку, резко попятился назад. Нет, ни малейшей боли он не почувствовал, просто естественное чувство опасности заставило его остерегаться. Однако, собравшись духом, Герман вновь протянул руку. Фиолетовое свечение защитного поля снова вспыхнуло, но на сей раз любопытство взяло верх и, несмотря на волнение, охватившее его, он не убрал руку. Несколько раз провёл рукой по физически ощутимым тепловатым лучам, и вскоре его волнение вовсе исчезло, сменившись удовольствием и неописуемой радостью от неизвестного светящегося чуда. В то время как его движения приносили ему радость и восторг, разуму Зей-Би они причиняли неописуемую боль.

Геноконцентрат стала медленно выходить из гипнотического состояния и уже могла двигаться; она решила устранить причину её беспокойства. Молниеносно схватив руку человека за кисть, не вставая с места и не прилагая больших усилий, она стиснула его руку, да так, что кости хрустнули. Геноконцентрат отшвырнула Германа с такой силой, что тот отлетел и упал на мешки с зерном. Придя в себя после столь необычайного полёта, морщась от боли, он встал на ноги. К его удивлению, незнакомка всё ещё сидела на своём прежнем месте и всё также с прикрытыми веками.

Герман медленно и осторожно приблизился к сэли. Тут Зей-Би внезапно открыла глаза и посмотрела на него с холодным недобрым взглядом. Почувствовав опасность, он резко остановился. Геноконцентрат с минуту взирала на него, враждебность и холод во взгляде не исчезли.

— Зей-Би, с вами всё в порядке? — дополняя слова жестами, спросил человек.

— Герман? — наконец промолвила она.

— Вы узнали меня! — воскликнул тот, нерешительно приближаясь к ней. — Что вы тут делаете, Зей-Би? — присев возле неё на корточки спросил он.

Однако сэли не могла ответить незнакомцу, так как мысли её были заняты спором с Алексом.

— Зей-Би, ты знаешь, что твои контакты могут оставить неизгладимые следы в этом времени, и тем самым повлиять на происшествия будущего, — послал комп импульсивную мысль хозяйке.

— Я всё прекрасно знаю и всё равно требую, чтобы ты включил мой коммуникатор, настроенный на язык местного населения, — также мысленно изъявила она свою волю. — Это приказ!

Алекс молчал примерно с минуту и вскоре Зей-Би, как и рассчитывала, получила от него положительный ответ. Геноконцентрат вернулась из мира мыслей в реальный мир и только сейчас заметила, что человек, стоя перед ней, усердно жестикулировал, пытаясь узнать о причине её ухода из дома. Тут она услышала голос Алекса, который отдал отчет о готовности коммуникатора. Однако заводить разговор с человеком из другого времени сэли пока ещё не намеревалась.

Легко встав на ноги и взяв с земли туфли, Зей-Би жестом руки указала Герману на дверь. Тот, поняв её жест, ретировался. Сэли шла медленно и босиком, ощущая ноющую боль, полученную после вчерашнего прыжка из окна кабинета владельца «Голден Сиид». Серьёзной травмы не было, а потому она не стала тратить драгоценную капсулу, чтобы излечить всего лишь ушиб.

Выйдя за ворота зернового амбара, сэли прибавила шаг и обогнала Германа, и тот только сейчас заметил, что его гостья заметно прихрамывала. Он внимательно пригляделся к ней, и неожиданная догадка ошеломила его.

«Нет, этого не может быть! — повторял он про себя. — Нет… нет, она не могла этого сделать…. С такой высоты…»

Они шли рядом и были уже невдалеке от главного парадного входа в здание, когда Герман замедлил шаг, чтобы посмотреть вверх в окно третьего этажа, где располагался его кабинет.

«Нет. Это не укладывается в голове…. Это уму непостижимо!..» — спорил он с осенившей его догадкой.

В просторном холле на первом этаже здания сновала прислуга. Одни просто проходили или пробегали через холл с деловым видом в разных направлениях, другие же чистили помещение, прилагая к этому немало усилий. Все были заняты приготовлением к вечернему балу. Германа задержал у входных дверей дворецкий, что-то учтиво доложил хозяину.

— Да, да я знаю, — тем же тоном ответствовал ему Герман. — Ну, значит, сделайте больше, — велел он.

Дворецкий вновь что-то пролепетал, чем вывел хозяина из себя.

— Черт побери! Я что, должен вам всё разжевывать? Вы же дворецкий, так научитесь же в таких мелочных проблемах принимать решение сами! За что вы получаете жалованье?

Многие из присутствующих там слуг обернулись, чтобы поглазеть на инцидент, но, увидев на себе недовольный взгляд хозяина, тотчас вернулись к своим делам.

— Зей-Би, — обратился человек к сэли, которая всё это время ожидала его у лестницы. — Ступайте к себе в комнату. Я скоро приду, — показывая рукой вверх, велел он.

Геноконцентрат, ничего не ответив, медленно стала подниматься по лестнице; этому предложению человека она неимоверно обрадовалась. Закрыв за собой дверь комнаты, любезно предоставленную ей владельцем замка, Зей-Би сняла с себя всю одежду, которая была насквозь промокшей после вчерашнего ливня. Наконец, избавившись от липкой обузы, она легла на кровать поверх шёлкового покрывала.

Боль в ноге всё ещё давала о себе знать. Она закрыла глаза и постаралась при помощи самогипноза преградить импульс боли, поступающий в мозг. Несколько минут спустя, сэли переборола боль.

«Что делать дальше? — именно этот вопрос больше всего волновал Зей-Би. Капсульный запас пищи и воды на исходе, а Марк-Сона всё нет и нет», неподвижно лежа на кровати, задумалась она.

В дверь комнаты постучали, и не дождавшись разрешения, вошли. Это была пожилая низкорослая женщина лет пятидесяти с седыми, аккуратно убранными сзади в пучок волосами. Белый кружевной чепчик прикрывал её голову, а длинное платье имело унылый серый цвет. Белый передник, потускневший от стирки и старости, был чуть короче платья или серого балахона, как показалось это Зей-Би на первый взгляд. Пыхтя от натуги, служанка приблизилась к маленькому столику и положила принесённый ею довольно-таки тяжёлый поднос.

— Это вам, — сказала она и, подойдя к кровати, смутилась, увидев перед собой нагую девушку.

— Бог ты мой! — воскликнула женщина. — Вы, наверное, подружка Германа?

Сэли никак не отреагировала на её вопрос.

— А мне этот хитрец сказал, — вертя своим пухлым указательным пальцем, продолжала она, — что поселил в эту комнату какого-то сэра Эрнста. Теперь-то я понимаю, почему он запретил мне кому-либо что-нибудь рассказывать. Но вы будьте уверены, голубка, — заверила женщина, находясь уже в дверях, — я никому ничего не скажу, — и незаметно хихикнула. — Ну, слава Богу, у Германа всё наладилось, а то я уж думала… — женщина запнулась, не смея больше ничего добавить, — ну, отдыхайте, отдыхайте!

И торопливо вышла, прикрыв за собой дверь. Зей-Би, неохотно встала на ноги. Парик, некогда бывший в идеальном состоянии, всклокоченный и испорченный от проливного дождя, лохмотьями свисал на обнажённые плечи, тем самым немало раздражая её. Сэли повертела головой и, поняв, что ей никогда не привыкнуть к ношению столь необычного предмета чужой эпохи, стянула копну волос с головы и небрежно бросила их на пол. Избавившись от этой ненужной, как ей казалось, вещицы, она подошла к столику, на котором лежал поднос, принесённый старой служанкой.

На подносе было много причудливых и незнакомых сэли предметов. Одни были холодные, другие горячие, и лишь вилка с ножом показались ей более знакомыми. Геноконцентрат видела, как ими пользовались люди этого времени.

— Что это, Алекс? — в растерянности разглядывая поднос, спросила она вслух у нейрокомпа.

— Это — еда, — последовал простой монотонный ответ.

— Еда? Пища? — пыталась сэли вспомнить значение этого слова.

— Да. Люди питаются этим, чтобы восполнить свой энергетический запас.

— Возможно, это так, однако я не могу этого употреблять…

— Я знаю, — спокойно отреагировал комп.

— И как же мне быть со всем этим? — в растерянности развела она руками.

Геноконцентрат задумалась всего лишь на долю секунды, чтобы принять правильное решение.

— Я должна сейчас же избавиться от всего этого.

— Зачем? — не понимая её тревоги, в замешательстве спросил Алекс.

— А затем, глупец, что они, то есть люди станут подозревать меня в том, что я не человек…

— Но ведь это правда, — напомнил тот.

— Я это знаю, — проворчала сэли, — но это не значит, что люди этого времени смогут понять значение слова геноконцентрат. А это означает, что я должна выглядеть и поступать, как обычные люди… есть, пить, спать, а самое главное, не применять абсолютно никакой сверхчеловеческой силы и скорости, в том числе не использовать энергетические излучатели и тому подобные вещи.

— Но тогда ты будешь беззащитна! — воскликнул Алекс с ужасом.

— Не совсем, — загадочно произнесла сэли. — Разум — вот единственное и надёжное оружие, которое убережёт меня от всех неприятностей.

— Ты совершенно права. Эти хилые и обветшалые люди, должно быть, легко поддаются гипнозу, — подкрепил комп мысли своей хозяйки. — А кроме того, здесь ты сможешь читать мысли людей. Ведь мы в прошлом, а значит, закона, запрещающего чтение мыслей, не существует!

— Верно, — вздохнула с облегчением Зей-Би. — А сейчас придумай-ка, как мне избавиться от этой земной пищи.

Глава 12

В это же время на кухне творилось столпотворение поваров и слуг. Первые отдавали приказания своим помощникам и те, перебегая от одного конца кухни до другого, путались под ногами и мешали не только друг другу, но также и посудомойкам. Носильщики тащили за собой тяжелые ящики с крепкими отменными напитками. Домашняя прислуга вытирала до блеска посуду. Все и вся были заняты приготовлением к вечернему балу, который, как всегда, должен был пройти грандиозно.

Герман наблюдал за этими хлопотами, журя за нерасторопность и хваля за усердие. Ни один из прежних владельцев «Голден Сиид» никогда не заходил на кухню, возможно, даже толком не знал её местонахождения в собственном доме. Однако нынешний хозяин поместья не придерживался сего правила, установленного его предками. Он говорил, что: прислуга всё выполнит не так, если он сам лично не перепроверит всё до мелочей, а возложить на кого-нибудь другого эти обязанности Герман не мог. Именно своей щепетильности он был обязан достигнутым успехам. Ведь не зря он слыл самым лучшим организатором балов и удостоился титула «Преемник Диониса».

Германа Фридриха Мельсимора вся округа знала как толкового, строгого, а порой и сурового, но отнюдь не бесчеловечного и заботливого хозяина, который сперва думал о благе своих подданных, и только потом о своих собственных интересах. Жители «Голден Сиид» считали, что их нынешний сюзерен прекрасно справлялся со своими обязанностями. Его не только уважали, но и любили, и каждый житель поместья Мельсимор готов был при необходимости, не задумываясь, отдать собственную жизнь за своего хозяина. Многие крестьяне, жившие на территории поместья, думали, что после сердечного разочарования их хозяин изменится в худшую сторону, однако их предположения не оправдались, так как в поведении молодого господина ничто не изменилось.

Гарольда Родрика Мельсимора, брата-близнеца, жители замка знали как спесивого и взбалмошного бездельника и драчуна, который с высокомерием и неприязнью относился ко всем, кто был не из его сословия, то есть не из высшего общества. Нрав Гарольда был известен всем, и сплетни порой были неоспоримо правдивы. У этого горячего юноши, у которого кровь так и кипела в жилах, не было ни единого месяца, прошедшего мирно, без споров и дуэлей, которые всегда кончались плачевно для его соперников.

«— Ты не успокоишься пока не войдёшь через эту дверь вперёд ногами, как-то за разговором сердито заявил брату в лицо Герман.

— Если ты язвишь только из-за заботы ко мне, то могу тебя утешить, этому не быть никогда, — гордо ответствовал Гарольд. — Никто не сумеет одолеть твоего брата!

— О да! Мёртвым ты об этом уже не скажешь…»

Уж таким уродился Гарольд задирой и гордецом. Однако сколь бы он ни пытался казаться бездушным, после случившегося с его братом Гарольд очень переживал и всё время старался помочь брату хоть чем-то, что могло облегчить его душевную боль. Но никому никогда не удавалось добиться откровения от Германа. Он всегда был замкнутым, а после недавно пережитого сердечного разочарования ощущение невосполнимой утраты в душе, которую он всеми силами старался скрыть от окружающих, сделало его просто невыносимо скрытным. Прошло меньше года с тех пор, как его возлюбленная, бросив его, вышла замуж за другого, предпочтя мужа с более высоким положением в обществе и более набитыми карманами. Оставив страдать от любви не очень богатого и неродовитого джентри с жалким клочком земли, которая была его единственным источником прибыли.

Именно занятия по хозяйству и заботы о благополучии родового гнезда помогли ему забыться. Они приносили ему не только покой, но и некоторую радость.

Вернемся, однако, на кухню, где Герман, как мы уже упомянули, вёл разговор с немолодым мужчиной из прислуги, обсуждая детали праздничного стола.

— Хорошо, пусть будет так.

Слуга торопливо удалился. Герман, сложив руки за спиной, прошёлся по кухне, исподволь наблюдая за работой прислуги, те же в свою очередь, замечая пристальный взгляд хозяина, старались всё выполнить точно и быстро.

— Ну, сэр Мельсимор, почему же вы всё ещё здесь? — хитро улыбаясь, обратилась к нему толстая старая служанка.

— А где же мне быть? — не понимая её намека, вопросительно посмотрел он на неё.

— Ну, как же? — покачав головой, возмутилась она, — вас ведь ждут… многозначительно добавила Клотильда.

— Кто?

Старуха хихикнула.

— А то вы не знаете?

— Няня Клотильда, хватит говорить намёками! Кто меня ждёт?

— Та, кого вы поселили в бирюзовую комнату, — наконец раскрыла она карты.

— Зей-Би? — задумчиво и чуть слышно произнёс он это имя.

— Она самая. Ну, то есть сэр Эрнст, — лукаво добавила служанка.

— Послушай, Клотильда, — схватив старуху за руку, Герман понизил голос до шепота. — Если ты кому-нибудь проболтаешься…

— Господи! — взмолилась старуха. — Да я ничего не видела и ничего не знаю!

— Вот и хорошо, — смягчил тон Герман. — Так ты говоришь, она ждёт меня? после небольшой паузы поинтересовался он.

— О да! И, по-видимому, с нетерпением, — добавила она с прежней усмешкой на лице.

Герман, ничего больше не вымолвив, стремительно вышел из кухни.

— Иди, сынок, иди, — глядя Мельсимору вслед, напутствовала Клотильда. Может, эта молодая особа поможет тебе забыть стерву с ангельским личиком леди Мелису, — бормоча себе под нос, отправилась она по своим делам.

Зей-Би стояла у зеркала, которое ещё вчера поставил туда хозяин дома, и рассматривала в нём своё отражение.

— Да…а… — протянула она с заметным огорчением, что-то мне не нравится цвет моего лица.

— Ты истощена, — объяснил комп.

— Что верно, то верно, однако я всё равно должна терпеть голод и жажду, наставительно проговорила она это скорее себе, чем нейрокомпьютеру.

Раздался стук в дверь, который отвлёк её внимание.

— Алекс, — мысленно произнесла сэли, чтобы никто из посторонних не слышал её разговора с компом. — Почему люди этого далёкого времени всё время стучат в дверь?

— Так у них принято просить разрешения войти, — пояснил Алекс.

— Но ведь я не разрешаю, а они всё равно входят.

— Именно потому, что ты не отвечаешь, они и входят, — ответствовал комп.

— Значит, дело лишь в этом, — хмыкнула она. — Войдите, — произнесла Зей-Би вслух без малейшего акцента на английском языке.

Дверь тотчас же открылась, и в комнату вошёл Герман.

— Бог ты мой! — воскликнул он, мигом повернувшись к прикрытой двери. — Вы опять разгуливаете здесь голышом, — недовольно и в то же время смущённо пожурил он сэли.

— А что плохого в том, что я без одежды? — изумилась та.

— Плохого-то ничего… так не принято… стыдно…

— Стыдно? — повторила Зей-Би это слово с такой интонацией, точно в первый раз услышала его. — Мне не знакомо это чувство, — после непродолжительной паузы призналась она.

— Оно и видно… — Герман вдруг запнулся, осознав, что свободно разговаривает со своей гостьей на английском языке. — Зей-Би… вы говорите на английском языке?

— Да, Герман, — непринуждённо отозвалась она и бесшумно приблизилась к нему. — А почему это вас удивляет? Вы думали, что я вообще не умею говорить? спросила геноконцентрат придав своему вопросу обиженную интонацию, дабы отбить у человека стремление к дальнейшим расспросам на эту тему.

— Нет. Я не это имел в виду, — пытался выкрутиться хозяин. — Я не хотел обидеть вас…Просто сначала вы не могли выговорить даже собственного имени, а потом вот… — разъяснил он, всё так же стоя к ней спиной.

— Понимаю, — мягко ответила она, — поэтому я не сержусь на вас.

Геноконцентрат подошла к нему так близко, что он мог чувствовать тепло её обнажённого тела.

— Почему вы смотрите на стенку, когда разговариваете со мной? — спросила сэли, не понимая поведения человека.

— Возможно… Зей-Би, — неуверенно начал он, — у вас на родине…

— Родине? — не понимая значения этого слова, произнесла она.

— Ну, это место, где вы родились… выросли… жили, прежде чем попасть сюда, — пояснил Герман.

— А…а… — протянула та.

— Так вот… возможно там, откуда вы, вполне естественно разгуливать голышом, но у нас это неприлично…

— Почему? — недоумевала она. — Разве ваши тела не устроены одинаково?

— Так-то оно так, — подтвердил он неохотно, — но всё равно нехорошо находиться с нагим телом среди посторонних людей.

— Ну что ж, если таковы ваши обычаи, то я доставлю вам удовольствие и оденусь, — молвила Зей-Би и нерешительно подошла к бельевому шкафу.

— Если можно, — обратился человек к геноконцентрату, — оденьте, пожалуйста, тот тёмно-синий фрак.

Зей-Би, ничего не ответив, выполнила пожелание хозяина, любезно приютившего её в своей обители.

— Можете повернуться ко мне лицом, — произнесла сэли, как только облачилась во всё необходимое.

— Вам к лицу синий цвет, — польстил ей Герман. — Мот только… — он поднял парик, валявшийся на полу и попытался подправить. — Боюсь, этот парик уже нужно будет выбросить.

Герман выбросил копну волос на пол и пристально посмотрел на сэли.

— Зей-Би, почему вчера ночью вы ушли из комнаты?

Этот вопрос застал геноконцентрата врасплох, и она произнесла первую пришедшую ей в голову отговорку.

— Я вышла прогуляться…

— Прогуляться! — воскликнул человек. — Посреди ночи, да ещё и под проливным дождём?

— Я не знала, что на улице идёт дождь, — с деланной наивностью развела она руками.

— Перестаньте, Зей-Би. Даже младенцу ясно, что после грома и молнии следует ожидать дождя. И как можно не заметить этого потопа…

— Представьте себе… — без малейшего колебания ответила сэли.

— Ну что ж, если вы не желаете честно объяснить ваше поведение, то позвольте спросить вас о другом казусе.

— О каком ещё казусе вы говорите? — без тени смущения спросила геноконцентрат.

— О вашей ране на лбу. Как это случилось, что она зажила в такой кратчайший срок?

И на сей раз Зей-Би не растерялась. Лукаво сузив глаза, она безразлично ответила:

— Средства вашего доктора помогли…

— Неправда! — резко прервал он. — Доктор утверждает, что его средства не могли дать столь быстрый эффект.

— Значит, он недооценивает свой препарат, — настаивала Зей-Би.

Мельсимор с суровым укором посмотрел на свою гостью, стараясь вызвать в ней хоть малейшие угрызения совести. Но взгляд геноконцентрата был прежним, безмятежным и непроницаемым.

«Что-то ты явно от меня скрываешь Зей-Би», — подумал Герман, и сэли, обладая умением читать мысли, услышала его слова так ясно, как если бы он произнёс это вслух.

Геноконцентрат хотела ответить ему, но не рискнула сделать этого, так как её опрометчивая откровенность могла выдать её. Поэтому, воздержавшись от слов, она стала молча читать мысли человека.

«Ну, ничего, я разузнаю всё о тебе любой ценой», — подумал он.

Тут неожиданно раздался стук в дверь, и Зей-Би, к большому удивлению человека, произнесла традиционное слово «Войдите».

— Сэр Мельсимор, — проговорил вошедший в комнату молодой слуга, — стол уже накрыт к обеду. Сэр Мельсимор-младший ожидает вас в столовой, — объявил он с такой помпезностью, будто бы объявлял о приходе самого короля.

Мельсимором-младшим в замке «Голден Сиид» слуги прозвали Гарольда Родрика, так как, несмотря на то, что они с Германом были братьями-близнецами, Гарольд родился вторым, поэтому покойный отец считал его младшим.

— Хорошо, Готфрид, иди. Я скоро спущусь, — сказал Герман.

— Надеюсь, вы отобедаете со мной? — посмотрев на сэли, спросил он только после того, как дверь закрылась.

— Увы, я уже обедала, — указав на поднос, с которого исчезла часть угощений, отказала она.

— Ах да! — вспомнил он, как сам велел подать трапезу в комнату своей гостьи. — Ну, тогда, может быть, спуститесь на чашечку чая? — разыгрывая из себя любезного хозяина, предложил Герман.

— Герман, — обратилась геноконцентрат к нему также без всякой фамильярности, как и он к ней, — я знаю, вы скрываете от всех, что я…. - она запнулась на долю секунды, не зная, как правильнее выразиться, и Алекс, как всегда, пришёл ей на выручку, подсказав нужное слово: «женщина». — Я знаю, что вы скрываете от всех, что я женщина. И потому лучше будет, если я останусь здесь. А кроме того, у меня нет волос, и я вижу, что это обстоятельство вас не только смущает, но и неприятно вам, — добавила она и попала в самую точку.

Герман смутился, по сути дела она сказала правду.

— Что ж, пусть будет по-вашему, вы отдыхайте, а я скоро приду.

Герман ушёл так же неожиданно, как и появился, а Зей-Би облегчённо вздохнула.

— Что же мне теперь делать? — спросила она скорее себя, чем того, кто мог бы слышать её.

— Отдыхайте! — с сарказмом передразнил комп человека.

Зей-Би усмехнулась.

— Алекс, не паясничай, — отчитала она его за неуместную шутку.

Нейрокомпьютер сменил тему:

— Зей-Би, я недавно пытался установить контакт с нейрокомпьютером Марк-Сона…

— Есть положительные результаты? — с нетерпением поинтересовалась она.

— Увы, ничего, что могло бы обрадовать тебя, — с нотками вины в голосе ответил он.

— Ничего страшного, Алекс, Марк-Сон рано или поздно найдёт меня, ободряюще произнесла сэли.

— Я надеюсь.

Эта тема была неприятной не только для Зей-Би, но и для Алекса, так как в случае смерти носителя нейрокомпьютера, то есть геноконцентрата, вместе с ним умирал и нейрокомпьютер, который был полностью зависим от жизнедеятельности нейронов геноконцентрата.

Зей-Би уселась в кресло и, вытянув ноги, положила их на журнальный столик, который стоял тут же, напротив мягкой мебели. Устремив свой взор на белый и ничем не привлекательный потолок комнаты, она в безмолвии и размышлениях просидела в таком положении около четверти часа.

— Алекс, — наконец выйдя из меланхолического состояния, обратилась она к компу.

— Да, — тотчас отозвался тот.

— Я вот, подумала, если я уже наладила контакт с местным населением, может быть, внедрить в жизнь первоначальный проект Марк-Сона?

— Зей-Би, ведь для этого тебе нужно будет пойти в лес, — с заметной тревогой в голосе заметил Алекс.

— В этом нет ничего страшного, — уверенно ответствовала сэли.

— Как знать… — с сомнением буркнул нейрокомп.

— Вспомни, Алекс, ведь ты и про людей говорил, что они безнадёжные дикари и невиданные страшилища. И сейчас твои опасения стали всего лишь пустым звуком.

— Возможно, ты живёшь здесь ещё очень мало времени, чтобы составить объективное понятие. Однако в скором времени мои слова, по-видимому, всё же найдут убедительные подтверждения…. К сожалению…

Глава 13

Герман уже битый час сидел в столовой, рассеянно ковыряясь вилкой в тарелке и вяло дожевывая куриную ножку. Однако мысли, обуревавшие его, отвлекали от трапезы. Гарольд, успев отобедать, удалился по своим делам. И вновь приподнятое настроение и неожиданно доброе отношение брата озадачило хозяина «Голден Сиид». Мельсимор-младший вёл себя так, будто утренней ссоры и не было. Он беспечно болтал, смеялся, шутил, не тая ни малейшей обиды на брата.

«Он вновь что-то замышляет против меня, — думал Герман, отставляя тарелку. — Его напускная весёлость — игра», — отлично зная нрав брата, заключил он.

Гарольд в аффекте мог совершить самый непредсказуемый поступок. Однако в нужный момент он умел преобразиться и как хамелеон, действуя хитро и расчетливо, так, что никто в нём не заметил бы этой метаморфозы, кроме, конечно, брата-близнеца.

Герман, снедаемый недобрым предчувствием, встал и поспешно направился в свою комнату, взял оттуда приготовленный его личным парикмахером парик для «сэра Эрнста» и немедля устремился в восточное крыло замка, где располагалась уже известная читателю бирюзовая комната.

Комната эта была названа бирюзовой неспроста. Здесь висела картина некой пожилой леди, которая была облачена в нежно-бирюзовое платье. Это была прекрасная работа опытного художника. Несмотря на солидный возраст этой леди, художник, кисть которого превзошла саму реальность, изобразил эту представительницу слабого пола в самом лучшем свете. В довершение ко всему занавеси и чудное шелковое покрывало на кровати, которое было того же цвета, придавало комнате некий бирюзовый флёр, поэтому её так и прозвали — бирюзовой комнатой. Эта комната была одной из самых лучших в замке и немудрено, что Гарольд возмущался решению брата поместить неизвестного никому человека в этих апартаментах.

— Так-то лучше, — оглядев сэли со стороны после того, как самая сложная деталь её облачения была успешно завершена, промолвил Герман с заметным удовольствием. — Ну что ж, думаю, нет больше смысла сидеть вам в этой комнате. Идёмте, скоро начнут прибывать гости, а мне не хотелось бы обидеть их своим невниманием.

Геноконцентрат ничего не ответила, и хозяин воспринял это как молчаливое согласие. Они вышли из комнаты, и Герман торопливо направился по коридору к главному корпусу замка, где и должен был состояться сегодняшний бал. В холле было очень людно, но это ничуть не смущало Зей-Би, наоборот, можно сказать, что она испытала всепоглощающее любопытство, ведь находиться здесь посреди толпы людей было куда интереснее, чем сидеть в одиночестве в четырёх стенах комнаты.

Хозяин шествовал с одного края зала к другому, стараясь поприветствовать и поговорить с каждым гостем, насколько это позволяло ему время. Сэли неотступно следовала за ним, при этом не забывая выполнять поставленную цель, в частности, собирать информацию.

Алекс подключил к глазному монитору хозяйки микровидеозапись и отныне все, что видела сэли, накладывалось на микрочип памяти, вживленный в пространство позади её правого уха. Чип этот имел особые свойства, его ничто не могло повредить, и запись, введённую в него, можно было просмотреть даже после смерти геноконцентрата, а вернее после полного отмирания мозговых клеток. Последнее изобретение землян использовалось преимущественно при исследовании новых планет и галактик.

В случае гибели всего экипажа космического корабля спасательная экспедиция могла просмотреть записи и выяснить причину катастрофы. Зей-Би по профессиональному назначению была микробиофизиком, в частности, занималась исследованием живых существ и растительности на других планетах. Однако после неудачного эксперимента её понизили в интеллектуальной квалификации, и по решению вионийских старейшин она была назначена капитан-майором космического экипажа, что, как вы понимаете, было намного ниже прежнего положения. Космический корабль, на который Зей-Би была назначена на новую должность, на следующий день её внезапно начавшегося путешествия во времени, должен был отправиться в путь на новооткрытую планету Криптоний. Именно по этой причине ей несколько дней назад был вживлён упомянутый микровидеочип. Теперь же геноконцентрат находилась в столь безвыходном положении, что этот микрочип был единственным, что могло пролить свет на её поступки и образ жизни здесь, в прошлом, при условии, что её когда-нибудь обнаружат геноконцентраты её времени.

— Вот ведь нелепость, Алекс, — обратилась Зей-Би мысленно к компу. Сейчас я должна была бы находиться на космическом корабле на полпути к Криптонию. Я же валандаюсь в обществе средневековых людей и пытаюсь исследовать их образ жизни.

Нейрокомп усмехнулся.

— Да, Зей-Би, в этом есть кое-какие странности, так как твой долг, да и долг каждого геноконцентрата нашего времени: «Делать всё, жертвовать всем ради спасения Земли!» но, попав сюда, тоже можно послужить благу Земли.

— Землю от разрушения надо спасать не в этом времени, — печально подумала сэли.

— А Землю и не надо спасать! — возразил комп. — Я против того, чтобы блуждать во временном континууме, искать причины разрушения планеты и пытаться изменить её историю. То, что сделано, нельзя изменить, — изрёк он. — Вспомни, — сказал Алекс, — какова была цель вашей экспедиции на Криптоний.

— Найти живые и разумные существа! — провозгласила Зей-Би.

— Вот именно! Если переворошить прошлое, — продолжал комп, — то неизвестно каким обернётся будущее…. Уж во всяком случае, само наше появление окажется под большим вопросом. Не будет ни тебя, ни меня…

— Полно, полно, — прервала она разглагольствования неугомонного компьютера, — я поняла ход твоих мыслей. Нам надо восстановить природный ландшафт Земли, а не исправлять ошибки её прежних поселенцев.

— Так точно! — с облегчением молвил Алекс.

— Герман, — обратилась сэли к человеку, когда они остались наедине.

— Да, — отозвался тот.

— Я бы хотела пойти в лес, — неожиданно заявила она.

— Зачем?! — удивился Герман.

— Просто прогуляться… — произнесла она первую пришедшую ей на ум мысль.

— Прогуляться в лесу… Хорошо, Зей-Би, — после непродолжительного размышления согласился он. — Но только не сейчас. Возможно, завтра…

— Почему не сейчас? — недовольно спросила она.

— Понимаете ли…. Сегодня праздник и сюда придёт много гостей. Я же, как благовоспитанный хозяин, должен быть дома, — попытался объяснить Герман.

Скрепя сердце она согласилась с хозяином, к его удовольствию, да и сама, немного подумав, пришла к выводу, что ночная прогулка по лесу это не самое лучшее развлечение.

Огромные часы в главной зале пробили ровно восемь часов, когда в замок стала прибывать основная масса приглашённых гостей. Процесс встречи занял у хозяина больше времени, чем он предполагал. Только по прошествии двух часов, когда почти все гости были уже в сборе, Герман, оставив холл, направился вместе с сэли в основную залу, где его как хозяина бала ожидала вся знать округи.

Музыканты, расположившиеся на подиуме, пиликали скромную мелодию. Они были облачены в красные ливреи, и вид у них был намного более помпезным, нежели музыка, которой они ублажали слух гостей. Собравшиеся тихо беседовали между собой, с нетерпением дожидаясь заключения жюри, которое должно было публично провозгласить имя занявшего в этом году титул «Преемника Диониса». Ну, вот долгожданный момент настал и председатель жюри, пожилой седовласый мужчина лет шестидесяти, неловко поднялся на возвышение. Надел очки и медленно раскрыл бумагу. В зале наступила волнующая тишина.

Председатель жюри выдержал паузу и начал с торжественным пафосом:

— Я, Гриссом Кристофер Кининг-младший, член конкурсного жюри, а также и староста этого жюри, вверенными мне полномочиями удостоился чести назвать имя победителя нынешнего года… — он вновь сделал интригующую паузу… — титула «Преемника Диониса», — громко продолжал он, — в этом году удостоился… — он снова сделал паузу, будто бы стараясь разобрать имя на листе бумаги, удостоился… — все затаили дух, сгорая от нетерпения, — …сэр Герман Фридрих Мельсимор, владелец поместья Мельсимор, — наконец произнёс он имя победителя, и толпа ахнула, загудела и взорвалась аплодисментами.

Герману уже второй год подряд присваивали этот титул. Большинство собравшихся гостей были рады его победе, но были среди них и завистники. Однако даже и завистники понимали, как трудно заслужить этот титул, сколько Мельсимор приложил усилий, чтобы земля отблагодарила своих заботников щедрыми дарами.

Герман, ошеломлённый этой новостью, стоял с застывшей улыбкой на губах. Ему всё ещё не верилось в свою победу. В прошлом году, когда ему присудили титул «Преемника Дионисия» за самый большой урожай, он предполагал, что это было чистой случайностью, однако второе присуждение сего титула не оставляло ни малейших сомнений в том, что его труд действительно был оценён по заслугам.

По правилам бала празднество должен был открыть победитель конкурса. Так Мельсимор и должен был сделать. Выйти на подиум и объявить о начале бала. Однако захлестнувшее его чувство радости сковало уста.

— Поздравляем тебя, Герман… Молодчина… — хлопая его по спине, радовались друзья.

Зей-Би безмолвно стояла подле него. Однако и ей передалось ощущение необычности и праздничности происходящего, и она разделяла радость приютившего её в этом времени человека. Видя замешательство Германа, она решила помочь ему.

Сэли, стараясь не причинять человеку боли, направила на него биоэнергетический импульс. Герман почувствовал некоторое головокружение, однако приписал это чувство своей взволнованности. Наконец, движимый властной силой, исходившей извне, но совпадавшей с его побуждением, он с неожиданной стремительностью взошёл на подиум… Собравшиеся в зале замерли в ожидании.

Зей-Би заметила эту неестественную быстроту его шагов, не соответствующую торжественности момента.

«Кажется, моё вмешательство некстати…» — подумала Зей-Би и решила отказаться от дальнейшего «соучастия».

Однако Герман был настолько взволнован, что стоял всё так же скованно. Геноконцентрат и на сей раз пришла к нему на помощь, заставив его тело расслабиться и тем самым вернув ему дар речи.

— Я… — начал он неуверенно. — Просто невероятно! — улыбаясь, выдохнул он слова восторга. — Я всё никак не могу поверить, что снова выиграл… — он вновь запнулся. — Огромное спасибо всем вам, что посетили мой дом… Я очень рад видеть всех вас… ну и… — он умолк, не зная, что сказать. — Объявляю празднество Диониса открытым! — наконец вспомнил Герман слова, которые должен был сказать.

Заиграла церемониальная музыка, извещающая о начале бала, но гул от оваций приглушил первые игривые ноты сонаты. Знатные леди и джентльмены, приглашённые на бал, начали затянувшееся до утра празднество первым танцем. Еды и напитков было вдоволь. Всем было весело кроме одного участника торжества, а именно Гарольда. За его показной любезностью и бравым видом мало кто мог уловить тайную смуту и ревнивую злость.

«Сперва он присвоил себе всё моё с Одеттой наследство. Теперь ещё и присвоил себе славу! — размышлял он. — Пыжится и важничает, будто его назначили повелителем всей вселенной. А я будто бы его тень. Ну, ничего, я ещё отыграюсь…» — тешил себя младший брат мстительной надеждой.

Отыскав в толпе гостей сообщницу своих затей, а также и любовницу, он завёл с ней разговор.

— Ну, как у тебя дела, Севилья? — лукаво посмотрев на неё, спросил он.

— О-о! Гарольд! Я очень рада видеть тебя, — сияя от радости, кокетливо улыбнулась пассия.

— Я тоже, я тоже, — улыбнулся он.

— Врун, — надула губки она.

— Я клянусь, что это чистая правда, — будто задетый недоверием, произнёс Гарольд.

— Ну, ладно, допустим…

— Пойдём, у меня есть дело к тебе, — взяв Севилью за руку, увлёк он её за собой. Подружки, с которыми она доселе стояла, переглянувшись, тихо захихикали.

— В чём дело, Гарольд? — поглядывая на спутниц, спросила она.

— Я хочу тебя попросить кое о чём… — начал он, приняв серьёзный вид.

— Прямо здесь и сейчас? — лукаво усмехнулась Севилья. И ласково провела ладонью по его волосам.

— Нет, — он отвёл её руку.

— Правда? Ну что ж, тогда скажи мне, где и когда? — чуть огорчённым тоном спросила та.

— Здесь…. Сегодня… — сказал он. — Но не со мной…

— Что?! — воскликнула Севилья, оскорбленная словами бывшего любовника.

— С моим братом…

— Ты с ума сошёл! — вспыхнула она. — За кого ты меня принимаешь?

— Я знаю, знаю, — поспешил Гарольд успокоить её. — Ты не такая, — как можно убедительнее, произнёс он. — Тебе не придётся с ним переспать, продолжал он излагать свой план. — Лишь разыграй сцену брошенной и обманутой женщины. Ведь ты прекрасно можешь справиться с этой ролью.

— Сыграть роль обманутой женщины? — недоумевала Севилья.

— Да, — подтвердил он.

— Но, Гарольд, — возразила она, — ведь Германа все хорошо знают. Кроме того, с тех пор, как он порвал с Мелисой, вернее, — с насмешкой добавила она, — с тех пор как она бросила его, он ни с кем не встречался.

— В том-то и дело…. Надо сорвать с него маску ходячей добродетели. Понимаешь? Чтоб он не строил из себя святошу и моралиста…. Ну, как, ты возьмёшься растопить лёд?…

— За что ты поступаешь так с братом? — с укором спросила Севилья.

— Так ты выполнишь мою просьбу? Да или нет? — уйдя от ответа, нетерпеливо повторил Гарольд.

— Ну… не знаю, — уклончиво отозвалась она. — Эта роль мне не по душе…

— Ах, так? — надулся он как недовольный ребенок. — В таком случае я не знаю, будет ли эту красивую шею украшать не менее красивое колье.

— Колье? — её карие глаза заблестели.

— Да, с шестнадцатью бриллиантовыми каменьями, — он знал её слабую струнку.

Севилья колебалась недолго и, поддавшись искушению столь высокой наградой за столь пустяковое и не рискованное дело, дала своё согласие. Гарольд просиял. Недобрая улыбка заиграла у него на губах. Он вывел сообщницу из укромного уголка и, предложив ей выпить, стал осматриваться по сторонам, выжидая подходящий момент для атаки.

«Преемник Диониса», ничего не подозревая о замысле брата, наслаждался своей победой, беседуя в кругу друзей. Охваченный радостным настроением, он смеялся и веселился. Его триумф дополняла и надежда на успешные торги отменных вин, изготовляемых из лучших виноградных сортов с его плантаций.

Зей-Би, воспользовавшись случаем, вышла из зала, чтобы собрать как можно больше информации о предметах обихода прошлого времени и образе жизни здешних людей. Пройдясь по смежным комнатам, она очутилась в зале чуть меньшем чем тот, в котором сейчас собрались гости, но ничем не уступавшем красотой убранства.

Огромные двери зала, выходившие на веранду, несмотря на прохладу осеннего вечера, были открыты. Зелёная дивная растительность, украшавшая веранду, привлекла внимание Зей-Би, и она поспешила туда, чтобы вблизи осмотреть её. Однако, услышав оттуда людские голоса, сэли задержала шаг. Голоса, доносившиеся с веранды, свидетельствовали о присутствии там разнополых особей людского рода. Геноконцентрат подошла поближе, и, оставшись незамеченной, стала украдкой наблюдать за ними.

— Я хочу познакомить вас с моим новым другом, — заявил Герман и обернулся, ища глазами Зей-Би, однако не заметил её.

«Странно, она только что была в зале. Куда она могла уйти?» — подумал хозяин.

А вслух произнёс:

— Куда он запропастился?

— Наверное, ушёл по-английски, — усмехнулся один из гостей.

— Нет, он не мог так уйти, — возразил Герман. — Прошу простить меня, но я должен буду ненадолго оставить вас, — торопливо бросил он и поспешил к выходу из зала в поисках Зей-Би.

Зашёл в столовую, заглянул в библиотеку, расспросил людей о своей гостье, но никто ничего не знал. Он уже совсем потерял надежду найти Зей-Би, когда, проходя мимо очередной комнаты, в отчаянье открыл дверь. В царившем там полумраке он с трудом разглядел силуэт сэли. Вздохнув с облегчением, Герман вошёл в комнату и тихо прикрыл за собой дверь. Сэли неподвижно стояла, что-то внимательно разглядывая.

— Зей-Би, — подойдя к ней, позвал Герман.

Однако она не отозвалась, так как была в оцепенении от чего-то увиденного. Герман проследил за её взглядом.

— Что вы делаете? — увидев страстно целующуюся пару, спросил он.

— Смотрю, — рассеянно ответила та.

— Зачем вам на это смотреть? — ещё с большим удивлением проговорил Герман.

— Просто пытаюсь понять, зачем они это делают. А как вы думаете, Герман?

Мельсимор был настолько поражён столь глупым и неуместным вопросом, что не нашёлся что ответить.

— Ну… — произнёс он после непродолжительной паузы. — Они это делают… он запнулся и с жалостью посмотрел на неё.

«Боже мой! — подумал он. — Откуда же она пришла, раз не знает, зачем люди целуются!»

Зей-Би услышала его мысль, но не подала виду.

Мужчина, опустив плечико платья своей спутницы, стал целовать её шею… затем плечо… и в порыве страсти не мог остановиться….

У Германа нервно дёрнулась нижняя губа.

— Пойдёмте отсюда! — тихо прошептал он, не на шутку рассердившись за происходящее бесстыдство в его собственном доме. Однако, памятуя о празднестве, он подавил свой гнев и отложил разбирательство до лучших времён. Взяв Зей-Би за руку, он потащил её прочь. Ей пришлось подчиниться воле хозяина.

— Пойдёмте же. Думаю, сегодня здесь найдётся куда более интересное занятие, чем подсматривать за…. — Герман запнулся, не желая более продолжать эту тему. — Я познакомлю вас с моими друзьями.

Как только они дошли до зала, он отпустил руку сэли, пропустив её вперёд. Пролавировав сквозь толпу беседующих гостей и танцующих пар, они добрались до компании друзей, дожидавшихся Германа.

— Позвольте представить вам сэра Эрнста Корбрайта, — показывая рукой на Зей-Би, проговорил хозяин поместья Мельсимор. Друзья отвесили поклон. Зей-Би приложила руку к груди и кивнула головой.

— У них так принято здороваться, — поспешил Герман объяснить друзьям.

— А где это у них? — спросил один из присутствующих.

Герман не сразу нашёлся, что ответить.

— В Дейлингборте, — выпалил он пришедшее ему на ум название никому не известного города.

— Дейлингборт? — переспросил один из присутствующих. — Никогда ничего не слышал об этом городе.

— Да и я тоже, — подтвердил Герман.

— И на каком же языке вы общаетесь? — последовал очередной вопрос.

— Пока на языке жестов, — ответил Герман, опередив ответ сэли.

Из этого ответа человека Зей-Би поняла, что должна держать язык за зубами.

— Ну что, Гарольд, — посмотрев в сторону «Преемника Диониса», тихо произнесла Севилья, — кажется, мне пора в атаку, — решила она и медленной поступью стала продвигаться по направлению к своей «жертве».

— А где ты с ним познакомился? — спросил один из джентльменов у Германа.

— Думаю, это было… — он хотел было подробно изложить обстоятельства его с сэли знакомства, но подошедший к ним дворецкий своим известием прервал рассказ хозяина.

— Приехала миссис Уильямс, — доложил он.

— Тётушка Элеонора?! — невольно встрепенулся Герман.

— Она самая, сэр. Миссис Уильямс ждёт вас в холле.

— Простите меня, — обратился он к своим друзьям, — но я вынужден буду отлучиться ненадолго.

— О! Конечно Фридрих! Что за вопрос! — ответил Роберт за всех.

— Надеюсь, вы не оставите вниманием сэра Эрнста? — слегка кивнув в сторону Зей-Би, спросил Мельсимор.

— Будь спокоен! — ответили все трое разом.

— Я мигом, — бросил Герман через плечо и, не теряя времени, последовал за дворецким.

Гарольд, издали наблюдая за происходящим, торопливо направился к своей сообщнице.

— Севилья, Севилья! Постой!

— В чём дело? — обернулась та.

— Планы изменились, — торопливо проговорил он. — Видишь вот того мистера в шляпе? — указывая на Зей-Би, спросил он.

— Да, — кивнула женщина.

— Теперь весь наш план будет всецело обращён против него.

Севилья недоуменно уставилась на него.

— Я тебе всё объясню, — положил он конец дальнейшим расспросам.

— Хорошо, — не смея спорить, согласилась та.

Тем временем трое молодых приятелей — лорд Джошуа Нортбри, сэр Роберт Патерсон и мосьё Филипп Ля Морэ, желая оказать услугу своему другу и хозяину дома, всячески пытались завести разговор с оставленным на их попечение иноземным гостем. Они, разговаривая на английском языке, рассказывали о прелестях охоты, а Зей-Би, то есть сэр Эрнст, со вниманием слушая их, в нужный момент с видом абсолютного понимания вставляла слово на своём родном языке. Так как геноконцентраты могут менять свой тембр и диапазон голоса, Зей-Би, зная, что должна выдавать себя за человеческую особь мужского рода, снизила свой баритон. Таким образом, она смогла полностью убедить своих собеседников в том, что пред ними действительно некий сэр Эрнст — человек, прибывший в Англию откуда-то из далекой страны.

— В моей стране охота запрещена, — проговорила сэли на своём языке, подкрепляя слова жестами.

«Тем более, что не на кого охотиться», — подумала она про себя.

— Я поражен вашим умением изъясняться жестами, — первым заметил Филипп. Теперь-то я понимаю, почему Фридрих уверенно заявил, что понимает вас на языке жестов.

— Да-а… — не меньше поражённые, подтвердили слова француза двое его друзей.

Глава 14

— Я вижу, вы тут не скучаете? — поприветствовал их Гарольд.

— О! Родрик! Рад тебя видеть! — воскликнул лорд Нортбри. Он сразу же узнал Гарольда, так как друзья Германа всегда могли отличить их друг от друга.

— Я тоже рад тебя приветствовать, Джошуа, — протянув ему руку, ответил Гарольд.

— Что-то тебя совсем не видно в последнее время? — пытаясь завязать разговор, спросил Роберт.

— Да, в последнее время меня стали считать лишь тенью брата, — с болезненным сарказмом ответил юноша.

— Да что ты, Родрик, — усмехнулся Филипп, — это Фридриха всегда считали тихим и мирным, а про тебя и твои похождения народ слагает легенды, — с намёком, понятным только им двоим, проговорил он.

— Да уж, — без воодушевления отозвался Гарольд, — скорее, не легенды, а сплетни…

— Ну, ну, мальчики, может быть, не стоит ворошить прошлое? — раздался голос позади них. Все обернулись, и только после брошенной Севильей реплики заметили её присутствие.

— Ах да…а… — будто бы только что вспомнив о её существовании, протянул Гарольд. — Я думаю, вы все знакомы с мисс Слоули? — спросил он присутствующих.

Трое джентльменов сдержанно и холодно кивнули. И только лорд Нортбри любезно произнёс:

— Как поживаете, мисс Слоули?

— О-о! Спасибо мистер Нортбри, — кокетливо ответила та. — А вы, мальчики? — с той же вальяжной фамильярностью спросила она.

— Хорошо… не жалуемся, — пробубнили они.

— Вы не представите меня своему новому другу?

— Конечно же, — молвил Джошуа. — Это сэр Эрнст Корбрайт…

— Что?! Грегори, это ты?! — разглядывая Зей-Би, воскликнула Севилья.

— Грегори? — в недоумении посмотрел Джошуа на сэли. — Нет. Это сэр Эрнст.

— Нет, нет! Теперь у меня не осталось сомнений, — разыгрывая негодование, проговорила сообщница. — Это ты! Подлый обманщик… трус…бессердечный негодяй…

— О чём вы говорите? — не понимая причину возмущения девушки, так неожиданно обрушившейся на иноземца, резко прервал Филипп её брань.

— Этот сэр Эрнст, — со злобой в голосе обратилась Севилья к компании, — не тот, за кого он себя выдаёт. Этот подлый грязный обманщик и проходимец, продолжала она шельмовать сэли, — обманул меня, пообещав жениться на мне, обиженно протянула она.

— А…а, — вздохнул Филипп, изображая гримасу сочувствия, а в душе злорадствуя. Он одобрял иноземца за то, что тот оставил эту фурию с носом. Испытав на своей шкуре «коготки» Севильи, теперь он радовался её боли.

Гарольд стоял рядом и молчал, предоставив возможность своей подружке разыграть сцену до победного конца.

— Мы познакомились во Франции, в Париже, — продолжала мисс Слоули плести небылицу. — Нас представили друг другу в доме моей тётушки…

Время шло, а Севилья всё никак не могла угомониться. Геноконцентрат поняла, что без помощи Германа ей не выпутаться из этой ситуации, она взглядом искала его среди толпы, но «Преемника Диониса» нигде не было. Тогда сэли решила прибегнуть к своим телепатическим способностям, и вскоре она мысленно воскликнула «Нашла!».

Герман с кем-то беседовал, и геноконцентрат стала отчетливо слышать не только его речь, но и голос того, с кем он говорил.

— Тётушка Элеонора, — оправдывался Герман, — ведь ты знаешь, что на празднество Диониса никого не приглашают. Кто желает, тот и приходит. Ты ведь не чужая в этом доме, и я подумал…

Речь племянника прервалась неугомонным жужжанием собеседницы, и Зей-Би, решив долее не слушать их разговор, переключилась на приём мысленной информации.

«Да отстань ты от меня, старая карга!», — услышала она не произнесённую мысль.

Зей-Би улыбнулась. Именно в тот момент, когда Севилья продолжала терзать её, то есть «сэра Эрнста»:

— Скажи правду, ведь ты сделал это?

«Эрнст» молчал, беззаботно улыбаясь.

— Видите, этот подлый мерзавец молчит, да ещё и смеётся надо мной, а это истинное доказательство его вины и моей невинности.

«Шлюха!» — неожиданно уловила Зей-Би «информацию», исходящую от биосубстанции Германа.

— …кто я, по-твоему? — всё ещё кипятилась фурия.

— Шлюха! — мысленно послала Зей-Би это слово в разум «обвинительницы», так что никто, кроме самой Севильи, не услышал его. Слово прозвучало настолько отчетливо, что той показалось, будто бы его выкрикнули ей в лицо.

Позеленев от злости, скандалистка выплеснула содержимое своего бокала в лицо сэра Эрнста. Окружавшие их гости были в шоке. Геноконцентрат не шелохнулась. Медленно протёрла рукой глаза и пронзила леденящим взглядом Севилью, от которого у той затряслись колени. Геноконцентрат резко вскинула руку и тыльной стороной ладони слегка, по её представлениям о силе, дала пощёчину обидчице. Та, лишившись чувств, упала на протянутые руки Гарольда. Младший Мельсимор метнул на Зей-Би мстительный взгляд. Его план удался. Ведь ему нужен был только повод для дуэли, и повод у него появился.

Роберт, кряжистый и мускулистый малый, тут же преградил путь Зей-Би к девушке, подумав, что на этом иноземец не остановится. Однако геноконцентрат и не собиралась причинить Севилье большее наказание. Гарольд, с немалым трудом поставив на ноги свою сообщницу, которая всё ещё не могла прийти в себя после сильного удара, ринулся в сторону сэли. Тут и лорд Нортбри, выйдя вперёд, преградил юноше путь.

— Ну, ну, Родрик, без глупостей! — воскликнул он.

— Пусти меня, Джошуа, — процедил сквозь зубы Гарольд.

— Господа, господа, — встав посередине, постарался Филипп утихомирить их. — Не лучше ли будет забыть обиды и прийти к примирению, ведь сегодня празднество Диониса!

— Нет. Я требую сатисфакции! — выпалил Гарольд. — Дуэль!

— Дуэль? — мысленно спросила сэли нейрокомпа. — Что это такое, Алекс?

Нейрокомпьютер, немного помолчав, представил своей хозяйке неожиданный ответ.

— Он хочет помериться с тобой силой в поединке! Да…а, думаю, настал момент показать ему, кто есть кто.

— Пожалуй, ты прав Алекс, — согласилась с ним Зей-Би.

— Каков будет ваш ответ? — посмотрев на сэра Эрнста, поинтересовался Филипп. Иноземец кивнул в знак согласия. Гарольд же был неимоверно рад.

— Может, ты всё же передумаешь, Родрик? — спросил Филипп.

— Ни за что на свете! — сверля глазами Зей-Би, пылко ответствовал дуэлянт.

— Где и когда? — задал Ля Морэ противникам традиционный вопрос.

— Здесь и сейчас… в саду, — торопливо проговорил Гарольд.

Получив согласие другой стороны, дуэлянты, сопровождаемые свидетелями из трёх человек, не теряя времени, направились к выходу из зала. Дойдя до просторной, не засаженной деревьями площадки в саду, процессия остановилась.

— На чём будете драться, господа? — спросил Филипп.

— На шпагах, — не задумываясь, ответил Гарольд. — Не согласишься ли ты стать моим секундантом, Джошуа?

— Хорошо, — ответил тот. — Хотя я считаю, что глупо затевать дуэль, добавил он, посмотрев на Гарольда. Однако тот и слышать ничего не хотел о примирении.

Геноконцентрат, поняв, что ей без секунданта тоже не обойтись, посмотрела вопросительно на Роберта, тот в знак согласия молчаливо кивнул.

— Ну, что ж, приступим, — объявил Филипп.

Среди друзей Германа он был единственным, кто недолюбливал Гарольда. Он надеялся, что иноземец проучит задиру. Гарольд смерил своего противника презрительным взглядом как беговая лошадь, увидевшая захудалую клячу. Роберт, вынув из ножен свою шпагу, протянул её Зей-Би и та приняла её.

Ухватившись за эфес, сэли почувствовала приятный холодок стали. Проведя пальцем другой руки от рукоятки до самого кончика шпаги, она в своём сознании запечатлела её каждый дюйм. Иноземец с таким интересом разглядывал сей предмет, что это обстоятельство не ускользнуло от зорких глаз Роберта, да и Гарольда тоже.

Дуэлянт, сняв с себя фрак, выбросил его на траву. Он приблизился к сэли и принял позу атаки. Зей-Би проделала те же движения, приняв их за правила дуэли.

— Ты с ума сошла! — мысленно выкрикнул Алекс с такой силой, что Зей-Би невольно пошатнулась.

— Что ты разорался, — недовольная нейрокомпом, мысленно ответила сэли. Сколько раз я тебе твердила, не кричи, когда говоришь со мной мысленно.

— Извини, — поняв свою ошибку, попросил комп прощения. — Но я хотел…

— Не сейчас, — резко сэли прервала его речь.

— Нет, именно сейчас, — настаивал Алекс. — Это безумство вступать в поединок с таким примитивным оружием.

— Это в тебе не осталось ни капли кибермозга, раз ты счел, что я буду драться своим оружием.

— Но ведь ты не знаешь, как правильно применять этот примитивный предмет, — имея в виду шпагу, пытался комп образумить свою хозяйку.

— Знаю, — уверенная в себе, проговорила геноконцентрат. — Это то же самое, как если бы я фехтовала своим персолазером.

— Нет, это… — хотел было возразить комп, однако Зей-Би приказала ему замолчать.

Гарольд атаковал первым, застав геноконцентрата врасплох. Сэли пыталась обороняться, применяя свои методы фехтования, но как выяснилось, они были не столь успешными. Человек, сочтя это за слабость противника, атаковал ещё яростнее.

— Дамы и господа, — поднявшись на трибуну, громко проговорил «Преемник Диониса». — Прошу пройти вас в столовую «Голден Сиид» и за трапезой продолжить наше сегодняшнее празднество.

Герман взглядом в толпе искал Зей-Би, но ни её, ни его друзей в зале не было. Это очень удивило и встревожило его.

— Доктор Оландью, — подозвал он своего семейного врача. Этот добрый пожилой человек после смерти Тристана Мельсимора, отца близнецов, стал Герману другом и советником. Он не раз выручал его из трудной ситуации. — Вы случайно не видели Эрнста? — спросил он у доктора.

— Кого, кого?

— Я имел в виду Зей-Би, — поправил юноша, вспомнив, что не успел сказать доктору новое имя сэли.

— Ах, Зей-Би, — ухмыльнулся старик. — Она недавно ушла…

— Куда? — с тревогой в голосе спросил Герман.

— Не знаю, право же, — пожал плечами доктор. — Кажется, она ушла вместе с Гарольдом и вашими друзьями.

Эта новость насторожила Германа ещё больше.

— О-о! Герман! — лучезарно улыбаясь, подошла к ним Севилья. Мало кто из соседей и знакомых мог отличить близнецов друг от друга, но в это малое количество людей также входила и мисс Слоули. — Как поживает наш «Преемник Диониса»? — кокетливо ломаясь, спросила она.

— Севилья, ты не знаешь, где Гарольд? — не обращая внимание на её ужимки, осведомился Мельсимор-старший.

— Знаю, — хитро сузив глаза, ответила та.

— Где?

— В саду…

— В саду? — не поверил Герман своим ушам.

— Да. Он там, на дуэли, — не без злорадства заявила жрица любви.

— На дуэли? — У Германа сжалось сердце. — Но с кем?

— С твоим новым другом… как его там…. Ах да! Эрнстом…

— Э… — только и смог выдохнуть Герман и опрометью бросился бежать к саду.

— Надеюсь, Гарольд его уже прикончил, — ехидно крикнула Севилья ему вслед, но Герман уже ничего не слышал.

Все его существо поглотило предчувствие беды. Он знал, что Гарольд искусно владел фехтованием, и ещё ни разу никому не проиграл…. Но его опасения были неоправданны. Вернее, имели не тот адрес… Гарольд всё же был человеком, и силы его имели предел… Чего нельзя было сказать о Зей-Би, геноконцентрате из двадцать девятого века.

Приноровившись к манере фехтования этого времени, она стала не только отражать удары противника, но и атаковать его. Гарольд был немало удивлён стойкостью и ловкостью своего противника, однако сдаваться он не собирался. Силы человека были на исходе, в то время как «сэр Эрнст» поражал и его и остальных своей неиссякаемой энергией. Зей-Би не включила силу бицепсов, но и этого было достаточно, чтобы уравнять шансы. Долго ей не пришлось ждать. Человек, измотавшись, стал допускать промахи. Воспользовавшись этим, сэли нанесла ряд уколов болезненных своему противнику. Раны были неглубокие, но крови было достаточно, чтобы остудить пыл противника и испугать его друзей. Зей-Би не хотела и не должна была его убивать, так как тем самым могла изменить будущее. Противника нужно было одолеть и унизить, вот какой цели добивалась геноконцентрат.

Неожиданно, при очередной атаке Зей-Би, человек, пятясь оступился и упал на спину, уронив при этом свою шпагу. Геноконцентрат мгновенно приблизилась к нему и, протянув шпагу, приставила клинок к шее. В этот самый момент Герман свернул за угол здания и очутился в саду на любимой площадке брата, где тот обычно вел «борьбу за справедливость». Но взору Германа открылась не та картина, которую он ожидал увидеть…

— Нет, Эрнст! — крикнул Герман и кинулся в их сторону. — Не делайте этого, прошу вас! — уже приблизившись к ним, взмолился он.

«Чёрт! Опять он меня унизил! Опять он втоптал меня в грязь!» — прочла Зей-Би мысли Гарольда.

Сэли была довольна. Она не колеблясь убрала шпагу, и сломав сталь над противником, бросила осколки к ногам Германа. Что могло означать не иначе, как «благодаря ему ты жив».

Этот жест ещё больше уязвил поверженного. Герман протянул руку и предложил свою помощь брату, чтобы тот смог встать на ноги. Но Гарольд, посмотрев на него злобно, поднялся сам. Взяв с земли свою одежду и шпагу, не обмолвившись ни словом он зашагал к чёрному входу в замок, дабы никто не увидел его в окровавленной одежде.

Герман, проводив его горестным взглядом, обратил своё внимание к стоявшим рядом с ним друзьям.

— Так… — протянул он строго, — думаю, вы должны кое-что объяснить мне, обратился он к Зей-Би.

Однако и сэли не отозвалась на вопрос Германа, и так же молча направилась к парадному входу в дом.

— Не понимаю, почему никто не хочет объяснить мне причину этой дуэли? возмущённо обратился он к друзьям.

— Думаю, что Родрик был прав, защищая честь мисс Слоули, — первым заговорил лорд Нортбри.

— Честь Севильи? — усмехнулся хозяин «Голден Сиид». — Но от кого? От Эрнста, что ли?

— Да, — заговорил доселе молчавший Роберт. — Я знаю, Севилья девушка… гм… не очень строгих правил, но Эрнст недостойно обошёлся с ней. Да к тому же, когда она сказала ему это в лицо, он дал ей такую пощёчину…

— Бедняжка, чуть не потеряла сознание, — подтвердил Джошуа.

— Позвольте, — вмешался в разговор Филипп, — эту пощёчину она вполне заслужила, — не согласный с мнением друзей, заявил он. — Слыханное ли это дело, чтобы после стольких оскорблений, от которых у меня чуть уши не завяли, выплеснуть бокал в лицо человеку…. Случись это со мной я бы задушил эту сумасшедшую стерву прямо там же, — с жаром выпалил он.

Герман всё ещё не верил своим ушам, он пытался соединить всё услышанное в одну вразумительную историю и понять её смысл.

— Позвольте, о каком подлом обмане идёт речь? — развёл Мельсимор руками. Это Эрнст-то обманул Севилью и бросил её?

Трое джентльменов кивнули и Герман неожиданно так расхохотался, что все опешили.

— Что это с ним? — не на шутку встревожился Роберт.

Остальные в недоумении пожали плечами.

— Фридрих, — сказал с подозрением Роберт. — С тобой всё в порядке?

— Да…а — со смехом произнёс Герман и постарался взять себя в руки. — Ну и уморили вы меня, — вытирая выступившие слёзы, проговорил он.

— А что тут смешного? — у Джошуа вытянулось лицо.

— Ох, если бы вы знали… если бы вы знали, кто такой Эрнст…

Наступило минутное молчание, которое нарушил мосье Ля Морэ.

— Он что, евнух? — усмехнувшись, спросил он.

— Н-е-т…. Намного лучше, — загадочно ответил «Преемник Диониса». — Ну что ж, пошли в дом, — не вдаваясь в подробности, предложил он.

— Ты никуда не уйдёшь, пока не объяснишь нам, в чём дело, — вцепившись в его плечо своими тощими пальцами, заявил Филипп.

Все трое уставились на Германа не то обиженным, не то просящим взглядом.

— Ну, хорошо, — наконец поддался Мельсимор их натиску. — В конце концов, вы мои друзья.

Герман рассказал им обо всех происшествиях последних дней, известных читателю. Однако в рассказе своём он разумно умолчал о том, как он видел необычное фиолетовое свечение, что излучала Зей-Би, да и нескольких других таинственных явлениях, связанных с появлением этой никому не известной и довольно-таки странной особы.

— Постой-ка, — прервал его на полуслове Филипп, — не хочешь ли ты сказать, что Гарольд Родрик Мельсимор, непобедимый вояка проиграл на дуэли какой-то бабе?

— Да. Но я хочу заметить тебе, что это не какая-нибудь «баба», — будто бы оскорблённый выражением друга напомнил Мельсимор. — Доктор Оландью утверждает, что эта женщина, несмотря на свой пол и хрупкий вид, весьма незаурядное создание.

— И откуда же она родом? — поражённый не меньше своих друзей, спросил Роберт.

— Не знаю. Понятия не имею, — пожав плечами, ответствовал «Преемник Диониса».

— Но ведь ты сказал, что он, то есть она откуда-то из Дейлингборта, напомнил Джошуа.

— Да, я так сказал, — признался тот, — но я не знаю, откуда название этого города пришло мне в голову.

— Так значит, кроме того, что она женщина, ты ничего о ней не знаешь, заключил Филипп.

— Почти что да, — уклончиво ответил Герман.

— Что значит почти? — заметив, что друг что-то скрывает от них, стал допытываться Ля Морэ.

— Ну… к примеру, никто из вас не спросил, почему я решил облачить её в мужскую одежду…

— И правда, почему же? Раз она так хороша собой, как ты описал её, то какова причина этого маскарада? — удивился Роберт.

— Во-первых, я сделал это, чтобы скрыть от Гарольда правду, — начал Мельсимор перечислять причины, приведшие его к такому экстравагантному решению. — Ведь вспомните, как она при первой встрече лишь одним ударом уложила его с доктором…. Вторая и главная причина, — продолжал он, заключается в том, что на голове у этой леди почти нет волос и…

— Что!? — воскликнули все трое разом.

— Я знаю. Меня это тоже удивило, как и вас. Именно в этом и заключается причина того, почему я стараюсь задержать её здесь. Я хочу узнать о ней всё, откуда она, почему так безобразно пострижена и многое другое.

— Так ты говоришь, что её постригли. Значит, она от природы не безволосая? — осведомился Джошуа.

— Да, вот в этом-то и заключается тайна, — подтвердил Мельсимор. — Доктор Оландью, к примеру, говорит, что, возможно, там, откуда она родом, так принято стричься. А я лично слышал, что в тюрьмах узников остригают из-за блох, высказал Герман своё мнение на этот счёт.

— Да, да, — подтвердил Джошуа своим высоким голоском, — я тоже слышал, что в тюрьмах стригут наголо, но не по причине искоренения насекомых, а лишь смертников…

— Да…а, — протянул задумчиво Филипп, — сейчас-то я понимаю, почему ты молчал о том, что она женщина. Но ты не волнуйся, мы никому ничего не скажем, — заверил он, и двое других, не колеблясь, подтвердили.

— Спасибо. Я знал, что могу положиться на вас, — с заметным облегчением проговорил Герман. — Боже мой! — воскликнул он так громко, что остальные вздрогнули от неожиданности. — Гости! Я о них совсем забыл! Они ведь ждут меня! — вспомнив о празднестве спохватился хозяин. — Пойдёмте же, друзья. Не будем испытывать их терпение, — предложил хозяин и поспешил обратно в дом.

Глава 15

— Я прошу прощения за своё отсутствие! — обратился к гостям хозяин «Голден Сиид». — Но были кое-какие проблемы, и мне пришлось задержаться… — в толпе нарядных дам и кавалеров пронёсся возбуждённый гул, прошелестело перешептыванье светских кумушек. — Ничего страшного не случилось. Всё благополучно разрешилось, и праздник может быть продолжен, — хозяин подал знак рукой, и дворецкий, поняв его желание, велел подавать горячие блюда.

Усевшись в своё кресло, Герман устало вздохнул.

«Боже, когда же кончится этот нудный праздник», — подумал он.

Ни Гарольда, ни Зей-Би за столом не было.

— Франк, — тихо позвал хозяин дворецкого, который стоял позади него.

— Да, сэр, — склонившись над ним, спросил пожилой слуга.

— Где Гарольд и Эрнст?

— Эрнст, сэр? — переспросил тот.

— Ну, тот молодой странник, которого Гарольд подобрал в лесу.

— А…а, — только теперь дошло до Франка. — Сэр Гарольд закрылся в своей комнате, так же как и сэр Эрнст в своей, — доложил он.

— Ну и прекрасно, — облегчённо вздохнул хозяин, — приглядывайте-ка за ними обоими, — приказал Герман во избежание дальнейших споров между теми двумя. Да, и ещё одно: пошлите ужин каждого в его же комнату.

— Слушаюсь, сэр, — поклонившись, удалился слуга.

Бал длился далеко за полночь. Последний гость уехал только около четырех часов утра. Абсолютно измотанный и разбитый Герман, прихрамывая, поднялся в свою комнату. Переодевшись в ночную рубашку, он рухнул в кровать и, как только сомкнул глаза, уснул глубоким сном.

Было около семи утра, когда ему привиделся какой-то кошмар, будто его засасывает чёрная трясина, а над головой сверкают клинки, слышатся яростные голоса, и никому нет дела до его призывов о помощи…. Потом в его сознание проник внятный обрывок фразы:

— …достаточно поспали… — и Герман открыл глаза.

Он приподнялся на локтях и повернул голову.

— Зей-Би?! — недоуменно воскликнул он.

Она сидела в кресле возле его кровати.

— Что вы тут делаете?

— Вы не забыли про ваше вчерашнее обещание? Сегодня мы должны были пойти в лес, — улыбаясь мягко, произнесла она.

— Лес? — стараясь стряхнуть дрему, пробормотал он. И вновь плюхнулся лицом на подушку. — Да вы знаете, который сейчас час? — заныл он.

— Да, — спокойно ответила сэли. — Сейчас ровно семь утра…

— Семь?! — промычал человек. — Ещё так рано. Сжальтесь надо мной, Зей-Би… я уснул только в четыре утра… — жалобно простонал он и зевнул. И вскоре геноконцентрат услышала посапывание. Герман, будто младенец, безмятежно спал.

Зей-Би улыбнулась, невольно вспомнив о своём времени. Дело в том, что геноконцентрату нельзя было спать без «защитной камеры сна». Стекловидный футляр прямоугольной формы с плотно закрывающейся крышкой, кислородной подачей и с многочисленными приборами, служившими регуляторами сна, и являлся кроватью 29 века. При помощи регулятора сна геноконцентрат мог посмотреть заранее запланированный сон или же при желании вообще ничего не видеть. Это устройство было изобретено после того, как во сне был убит один из геноконцентратов. Особенностью регулятора сна было то, что он был на удивление лёгок и почти неощутим при ношении на голове. Это было одной из причин, почему головы геноконцентратов были обриты. Контактируя с кожей на голове, регулятор сна действовал эффективно и безболезненно. Сам же футляр был непробиваемым, лученепроницаемым и антителепатическим. Таким образом, никто не смог бы причинить спящему ни телесного, ни психологического вреда. Управление чьим-нибудь сном каралось законом, так же, как и чтение чужих мыслей без дозволения на то их хозяина. Но, находясь здесь, в прошлом времени, где законы 29 века были недействительными, Зей-Би без боязни могла нарушать их. Однако при этом нельзя было забывать об опасности разоблачения её телепатических способностей, так же, как и об опасности применения этих же познаний во вред обитателям этого времени.

Памятуя об осторожности, геноконцентрат решила сыграть над человеком своеобразную и в общем-то злую шутку. Она подошла к кровати, где безмятежно спал человек. Зей-Би направила в его мозг биоэнергетические импульсы, возбудившие центры «отрицательной» памяти, сопряжённой с неприятными впечатлениями. Кошмар возобновился, и Герману привиделись осколки шпаги, летящие в него, потом бледное бескровное лицо Гарольда и доктор Оландью, склонившийся над братом и прощупывающий его пульс…

— Н-е-т! — вскричал Герман. И скатился с кровати на пол. Каштановая шевелюра опутала ему лицо. Придя в себя, он неуверенно встал на ноги, убрал рукой с лица запутавшиеся волосы и вновь удивился присутствию сэли.

— Зей-Би?! Что вы тут делаете?

— Вы уже задавали мне этот же вопрос тремя минутами раньше, — усмехнулась она.

— Ах… да…. Как же я мог уснуть?

— Вы очень устали. Этим всё и объясняется.

Герман заметно смутился. Ведь он был в исподнем, в то время как его гостья была при полном «параде».

— Ну что ж, — немного помолчав, произнёс Мельсимор, — думаю, от этих кошмарных снов я больше не смогу спокойно заснуть и, наверное, всё же придётся прогуляться с вами по лесу, — решил он к большому удовольствию геноконцентрата.

— Вот и хорошо. Я подожду вас внизу. Завтрак ваш готов и уже здесь, сказала она, показывая на поднос на маленьком столике. — Как только закончите с ним, одевайтесь и спускайтесь, — скорее повелительным тоном, нежели с просьбой закончила она.

Он не успел даже ответить, как его гостья уже успела скрыться за дверью. Легко спустившись по лестницам, Зей-Би подошла и уселась на одно из мягких кресел в холле.

«Неплохое приспособление, — подумала она, имея в виду кресло, — прямо как в моём времени».

— Алекс, — позвала сэли мысленно.

— Да, Зей-Би, — отозвался недремлющий помощник.

— Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз принимала капсулы, восполняющие телесную энергию?

Нейрокомпу понадобились доли секунды.

— 48 часов, 26 минут и 40 секунд.

— О-о!.. — поразилась она своей стойкости, — я и не думала, что смогу продержаться столько времени.

— Да, это твой личный рекорд, — заметил с некоторой похвалой компьютер.

— Ну что ж, — произнесла сэли, — думаю, что мне может понадобиться телесная энергия во время прогулки в лесу, поэтому дай-ка мне одну по каждой капсуле.

Два тихих щелчка, извещающих о появлении капсул, послышалось из отсека «резервуар». Только геноконцентрат успела вставить их по очереди в «распределитель», как увидела спускающегося по лестницам хозяина «Голден Сиид». Чары Морфея всё ещё не рассеялись, и Герман всё так же выглядел вялым и усталым.

— Ну что ж, двинемся? — обратился он к сэли на ходу.

Они вышли на улицу и, спустившись по лестницам парадного входа, направились в сторону небольшой постройки.

— А почему мы идём туда, а не в сторону ворот? — удивилась сэли.

— Не думаете ли вы, что я ни свет ни заря стану топать пешком целую милю до лесу? Конечно же, для этой прогулки нам понадобится помощь лошадей. А где же держать лошадей, как не в конюшне?

— Лошади? — с некоторым недоверием посмотрела на него спутница. — А…а, протянула она, — так значит, чтобы пойти в лес вы должны спросить дорогу у лошадей? А ворота в лес тоже находятся здесь, в конюшне?

Герман, насупив брови, посмотрел на неё с недовольной гримасой.

— Какие ещё ворота в лес? Зей-Би, вы хорошо сегодня спали, а несёте какую-то ерунду? — открывая ворота конюшни недовольно бросил он и вошёл в ограждённое помещение с невысоким потолком. — Мы здесь не для того, чтобы спрашивать у лошадей местонахождение леса, — двигаясь по широкому коридору, по обе стороны которого возвышались дощатые перегородки, продолжал он, — …а для того, чтобы оседлать их и верхом на них добраться до леса.

— Верхом?! На лошадях?!

— Хотите тащиться пешком? — иронически спросил человек.

— Да, — твёрдо заявила геноконцентрат.

— Ну что ж, если вам так угодно, можете идти пешком, — с досадой заявил человек, — а я с вашего позволения всё же прокачусь верхом, на лошади, сказав это, он открыл дверцу в дощатой ограде и вошёл в загон к гнедому норовистому жеребцу.

Конь, узнав своего хозяина, радостно напружился и закачал головой.

— Ну, ну, Красавчик, угомонись, — поглаживая коня по гриве, ласково сказал Герман.

Пока он седлал коня, Зей-Би выдалась возможность рассмотреть это благородное животное вблизи. Оно действительно было настолько красивым и грациозным, что Зей-Би стало жаль полного исчезновения этих животных. Да разве только лошади вымерли на Земле…

Коняга время от времени стал издавать непонятные для сэли звуки.

— Я знаю, знаю, — отвечал на его призывы хозяин.

— Герман, — обратилась к нему сэли, — вы понимаете язык лошадей?

Человек рассмеялся.

— Конечно же, нет, — ответил он простодушно. Его настроение заметно улучшилось и сэли поняла, что причиной этому было именно общение с этим животным.

— Но тогда почему вы отвечаете ему?

— Я отвечаю ему, потому что знаю, чего он хочет…

— Как вы можете знать то, что вы отрицаете?

— Понимаете ли, Зей-Би, — проговорил юноша и повернулся к сэли лицом, есть вещи, которые нельзя объяснить словами. К примеру, когда я сказал, что не понимаю их язык, я ведь не имел в виду, что не чувствую их желаний и потребностей.

— Я не понимаю вас, — покачав головой, заявила сэли.

— Есть вещи, которые не обязательно нужно знать и понимать, нужно только чувствовать, — попытался пояснить тот.

Закончив свою работу, он вывел жеребца под уздцы из загона. Геноконцентрат посторонилась, чтобы не преграждать им путь. Только Герман вывел коня на открытое пространство, как тот стал неожиданно «буянить», нетерпеливо ржать и, вставая на дыбы, бить копытами о землю.

— Что с тобой, Красавчик? Успокойся! — Герман пытался утихомирить гнедого.

Но жеребец разыгрался не на шутку. Зей-Би с испугу прижалась к деревянной ограде.

— Алекс, — мысленно позвала она нейрокомпа.

— Да, Зей-Би, — видя и слыша происходящее, тотчас отозвался тот.

— Что мне делать? Мне кажется, животное взбесилось из-за меня, поделилась она своими догадками.

— Вполне возможно. Лошадь — очень чувствительное животное. Наверное, она чувствует, что ты представляешь для неё угрозу, — предположил комп, — или же она чувствует, что ты не из человеческой плоти.

— Но как он это может чувствовать? Ведь мы оказались в примитивном прошлом, а это существо ещё более неразумно, чем люди этого времени.

— Этого нельзя утверждать, — возразил Алекс. — Ведь до сих пор никто из нашего времени не имел контакта с этими животными, да и со всеми остальными видами тоже, — заявил он. — Как ты знаешь, после полного уничтожения фауны и флоры Земли на ней не осталось ни единой твари, над которой могли бы экспериментировать наши учёные.

— Я так понимаю, именно мне выпала честь быть первой в этом деле?

— Вот именно!

А тем временем Герман всё ещё пытался успокоить своего любимца. Устав от сопротивления, он решил загнать животное обратно в стойло.

— Да что с тобой происходит? — возмущался он буйству жеребца.

Животное успокоилось, как только отдалилось от геноконцентрата. Оно стало вновь послушным и смирным. Освободив коня от сбруи и седла, хозяин вышел из загона и закрыл за собой дверцу.

«Странно, — подумал Герман. — Какая муха его укусила?»

Герман оглянулся в поисках своей спутницы и, завидев её у входных ворот, направился к ней.

«Так вот оно что! — его осенила догадка. — Она! Это из-за неё Красавчик так взбесился! — предположил он, вспомнив, что у Зей-Би и раньше были проблемы с животными. — Так-то оно так. Но почему?» — на этот вопрос он никак не смог найти ответа.

— Надеюсь, незадача с вашим жеребцом не расстроит нашу прогулку в лес? спросила Зей-Би и, не дожидаясь ответа, решительными быстрыми шагами направилась к подъёмному мосту.

— Куда вы? — Герман устремился за ней.

— В лес, — коротко бросила она.

Герман прибавил шаг и, нагнав ее, ухватил за руку.

— Вы никуда не пойдёте! — повелительным тоном заявил он.

— Почему? — не понимая его протеста, спросила Зей-Би.

— Хотя бы потому, что я этого не хочу.

— Почему?

— Да что это такое?! Что вы завели почему да почему? Что, я обязан вам объяснять, почему именно я этого не хочу? — в повышенных тонах выразил он своё недовольство.

— Да, — невозмутимо отозвалась она. — Вы ведь обещали, а сейчас нарушаете данное вами слово.

— Да, я обещал, но без своей лошади я никуда не пойду, — твёрдо заявил он. — Так же как и вы…

— И кто же мне в этом помешает? — с издевкой в голосе спросила геноконцентрат. — Вы, что ли? — усмехнувшись, смерила она его с ног до головы.

Герман промолчал. Он знал, что эта женщина при желании была способна на многое, и испытывать её способности он не рискнул…

— Ну что ж, вы можете идти, — отстранившись от нее, указал он на главные ворота с подъёмным мостом. — Но я остаюсь, — изъявил он свою волю.

Геноконцентрату поведение человека показалось подозрительным, и она решила проникнуть в его сознание, чтобы понять ход его мыслей. Но как это ни странно, она ничего не смогла услышать. Или он ни о чём не думал, или же прекрасно блокировал свои мысли.

«О второй версии, — подумала сэли, — и речи быть не может. Сила разума у этого человека не столь развита, чтобы проделывать такое. А в первую версию… с трудом можно поверить».

Геноконцентрат хотела продолжать телезондаж, однако, видя, что человек нехорошо чувствует себя, прекратила сеанс. Внезапно человек схватился за голову и сжал губы.

— Что с вами, Герман?

Он, ничего не ответив, резко повернулся и побежал в сторону дома. Геноконцентрату очень хотелось уйти, чтобы начать выполнение своей миссии, но и оставить своего спасителя одного в столь болезненном состоянии она не решилась. И последовала за человеком в дом.

Герман, хлопнув дверью своей спальни, бессознательно рухнул на ещё не застеленную кровать. Не прошло и минуты, как сэли уже успела пробраться в его комнату и стояла над ним.

— Герман, — тихо позвала она, находясь настолько близко к нему, что он от неожиданности вздрогнул.

— Кто это?

— Тсс, — приложив палец к губам, произнесла она. — Не бойтесь, это всего лишь я, — сказав это, она села на кровать возле человека. — Я вижу, как вам больно, но не унывайте, я помогу вам избавиться от боли, — сказав это, геноконцентрат протянула руки к голове юноши. — Закройте глаза, — велела она, пристально посмотрев в его карие глаза. Герман, находясь под влиянием биоэнергии, исходившей от неё, подчинился её воле.

Зей-Би, положив указательный и средний пальцы обеих рук на виски человека, подавая импульсы посредством созданного контакта, постаралась расслабить нервы своему «пациенту». Почувствовав на висках холодное прикосновение её тонких пальцев, человек сперва ощутил некоторое неудобство. Однако вскоре первое ощущение прошло, и он испытал блаженное успокоение. Дикая головная боль прошла. Человек смиренно лежал на кровати. Несмотря на все её странности, по неведомой причине он доверял Зей-Би. Ощущение блаженства разлилось по всему его телу, оно стало настолько лёгким, что человек забыл о том, что состоит из плоти. Геноконцентрат убрала руки, однако он продолжал ещё пребывать в нирване, когда сэли удалилась из комнаты.

Глава 16

Когда Герман проснулся, уже высоко светило солнце. Был полдень. Несмотря на позднюю осень, погода в этот день выдалась ясной и сухой. Дул легкий ветерок. Птицы звонко щебетали, радуясь приятной осенней теплыни. Зима была не за горами.

Чувствуя неописуемую лёгкость и полный покой не только душой, но и телом, Герман медленно поднялся на ноги. Увидев себя одетым, он несколько удивился, но память постепенно вернулась к нему, и он вспомнил утренние происшествия.

— Зей-Би, — позвал он, думая, что она всё ещё находится в его комнате.

Оглядевшись, он вышел из комнаты и направился в комнату, отведённую для его гостьи.

— Добрый день, сэр Мельсимор, — вытянувшись в струнку, поприветствовал его охранник, приставленный к комнате Зей-Би.

— Сэр Корбрайт у себя? — спросил хозяин.

— Конечно же. Он ещё даже и не проснулся, — доложил тот. — Очень странно, не так ли?

— Что?! — повысил тон хозяин. — Ах ты, неотёсанный болван! Ты снова уснул на посту? — взревел он и поспешно вошёл в комнату. Его опасения оправдались, в комнате никого не было.

Он пулей вылетел из комнаты и, оставив на потом разборку со стражником, побежал во двор замка.

«Неужели она всё же ушла в лес? — с тревогой подумал Герман. — Если это окажется так и если с ней что-то случится, то в этом буду виноват только я. Как я мог так беспечно уснуть?» — не переставал он укорять себя.

Герман шёл по внутреннему двору замка и расспрашивал у каждого встречного о «сэре Эрнсте», однако никто ничего не знал. Зей-Би будто в воду канула. Уже потеряв надежду на то, что он когда-нибудь отыщет свою странную гостью, Мельсимор направился в конюшню, чтобы оседлать коня и выехать в лес. Каково же было его удивление, когда он увидел там объект своих поисков и тревоги! Геноконцентрат была в конюшне, но не просто прогуливалась там, а находилась в загоне у его жеребца. На сей раз Красавчик был не просто смирным, но и позволял Зей-Би дотронуться до него. Хозяин замер, молча наблюдая за происходящим.

Сэли, поддавшись уговорам Алекса, установила с жеребцом мысленный контакт и обнаружила, что это животное было очень сообразительным и отзывчивым.

— Красавчик, — мысленно обратилась Зей-Би к жеребцу, — ты на удивление умное животное. Я никак не ожидала.

Коняга дружелюбно покачал гривой.

— Я знаю, почему ты принял меня за врага и начал буйствовать. Ты не чувствуешь во мне человека, — говорила она с жеребцом. — Да, я не человек, я лишь внешне схожа с людьми, но поверь, я не причиню тебе зла, — поглаживая животному гриву, уверяла она. — Моё предназначение в этой жизни такое же, как у тебя. Служить человеку! — с грустью подумала Зей-Би.

Её мысль прервалась, так как Герман, стоя перед ней, о чём-то говорил, а вернее сказать, спрашивал.

— Что вы сказали? — не расслышав, переспросила сэли.

— Я сказал, что очень рад тому, что Красавчик смирился с вашим присутствием.

— А с чего вы решили, что он был против?

— Ну, знаете ли… Я ведь не слепой.

— Да…. Вы явно зрячий, — с сарказмом заметила сэли и сменила тон: — Ну что ж, ваш жеребец готов, да и вы, как я вижу, довольно отдохнули. Время не ждёт, пора в путь! — сказав это, она вышла из загона и вывела за собой Красавчика.

Мельсимор хотел было спросить сэли о странном «сеансе», происшедшем утром в его комнате, но решил повременить со своим вопросом. Герман вновь предложил геноконцентрату оседлать для неё лошадь, чтобы с удобствами добраться на ней до леса. Однако та опять отклонила его предложение.

— Не упрямьтесь! — воскликнул он. — Нам предстоит пройти далекий путь, и вам не обойтись без лошади, — но она была непоколебима.

— Ну и характер у вас!.. — вздохнул он. — Хорошо. Будь по-вашему. Только потом не говорите, что я не предупреждал вас, — он вскочил на уже оседланного коня.

Герман прекрасно знал, что его спутница не выдержит такой долгой и изнурительной дороги, идя пешком. Но он решил проучить сэли. Не теряя долее времени, они покинули конюшню и направились к подъёмному мосту замка «Голден Сиид», Герман ехал на своём жеребце, а Зей-Би следовала за ним пешком.

Дорога от замка до опушки леса заняла у путешественников около полутора часов. Это была первая вылазка Зей-Би с тех пор, как она волею судьбы очутилась в родовом поместье Мельсиморов. Ей ещё ни разу не приходилось выходить за пределы замка и всё, что бы она ни увидела по пути, представляло для неё большой интерес. Каждый маленький ручеёк, каждое дерево и даже насекомые были предметом её восхищения и неимоверной радости. Испуг, пережитый ею в первый день попадания в это старое-старое незнакомое время, сошёл на нет. Теперь ею завладели другие чувства, восторг и любопытство, жажда узнаваний и познания.

Всю дорогу спутники не перекинулись друг с другом ни словом, только пение птиц и цокот копыт гнедого нарушали окружавшую их тишину. Каждый был занят своими мыслями. Герман думал о своих виноградных плантациях. После вчерашнего празднества и грандиозной победы, которая сулила ему большие доходы, оставалось найти хорошего купца для товара, производимого в его хозяйстве. Но первой заботой для Германа был его брат. Геноконцентрат тем временем мысленно говорила со своим нейрокомпьютером.

— … а затем ты должна будешь переместить их в третий отсек «уменьшителя», — говорил Алекс.

— Хорошо, — выслушав внимательно все его инструкции, согласилась она.

— Только смотри, чтобы этот человек ничего не заподозрил, — предупредил комп.

— Естественно…

— Ну, вот мы и в лесу, — спешившись с коня, обратился Герман к своей спутнице. — Теперь-то вы довольны?

Зей-Би молча кивнула в ответ. Герман подвёл коня к молодому деревцу и, привязав поводья, присел рядом же на иссохший дубовый пенёк. Геноконцентрат посмотрела на Красавчика и ей стало больно за него. Подойдя к жеребцу, она стала умело снимать с него всю его ношу, изобретенную и приспособленную людьми к этому животному.

— Что вы делаете?! — вскочил юноша на ноги увидев, что на Красавчике больше нет ни седла, ни сбруи.

— Освобождаю его от оков, — ровным голосом ответила сэли и шлепнула животного по крупу.

— Гуляй!

Гнедой будто этого и ждал. И сперва шагом, а после трусцой понёсся по поляне.

— Стой, Красавчик! Стой! — кричал Герман, пытаясь остановить его. Но жеребец не внял хозяину.

Человек, ощущая неописуемую досаду, повернулся к Зей-Би.

— Зачем вы это сделали?

— Вы губите Красавчика таким вот обращением к нему…

— Каким это таким обращением? У него было всё лучшее, что может быть у коня!

Геноконцентрат смерила его снисходительно-укоризненным взглядом.

«Несчастный и глупый человечишка!» — говорил её взгляд.

— У него не было свободы, — объяснила сэли свой поступок. — И я решила хотя бы на время предоставить ему волю. Он скоро вернётся, — уверяла она. Вам не стоит так сердиться на мой дружеский порыв, — геноконцентрат протянула человеку сбрую и направилась к кромке леса.

Прошло около часа, а сэли всё ещё ходила и собирала семена, ростки, дикие ягоды, все дары земли, что попадались на её пути. Неожиданно ей показалось, что кто-то зовёт её. Прислушавшись, она не заметила ничего, лишь лес шумел листвой, тронутой осенним золотом, и доносилось пение птиц. Зей-Би приказала нейрокомпу включить режим «гиперлокатор». Только сейчас она смогла услышать ржание лошади. Это был Красавчик. Он был чем-то сильно возбуждён, а скорее напуган.

— Алекс, просканируй пространство тепловыми лучами и выясни местонахождение Красавчика.

Сэли чувствовала, что с ним что-то произошло.

— Зей-Би, он стремительно направляется к той поляне, где ты отпустила его, — доложил нейрокомп. — Его преследуют несколько животных.

— Выясни в чём дело, — торопливо приказала сэли.

Она прервала связь и, нагнувшись, дотронулась до датчиков на коленях. Скорость геноконцентрата была намного выше скорости Красавчика, поэтому она первой достигла освещённой солнцем поляны и остановилась посередине.

Герман бродил недалеко от поляны, когда услышал и узнал ржание Красавчика. Он на радостях устремился было в сторону услышанного звука, но, увидев на поляне Зей-Би, решил остаться незамеченным в тени деревьев.

Геноконцентрат, определив приблизительное направление, откуда должен был появиться Красавчик, встала туда лицом. Нейрокомп доложил хозяйке запрашиваемую информацию.

— Так ты говоришь, что Красавчика преследуют волки?

— Да. Очевидно, они избрали его для своей дневной трапезы.

Геноконцентрат молчала в раздумье.

— Зей-Би, что ты собираешься делать? — мысленно обратился Алекс к сэли.

— Собираюсь спасти животное, которое по моей вине попало в беду.

— И как ты намереваешься действовать? — не отставал комп.

— Персолазером я не могу пользоваться, так как могу убить этих животных. Поэтому придётся использовать другое оружие, — разъяснила она.

— Но у тебя нет другого оружия!

— Ошибаешься, есть, — с уверенностью проговорила Зей-Би. — Сила телепатического влияния.

Геноконцентрат сосредоточилась, напрягая внутренние силы. Дыхание стало тяжёлым и редким. Сэли почувствовала, как энергетический поток проник во всё её существо. Она намеревалась действовать следующим образом: отсечь волчью стаю от гнедого и воздействовать на хищников телепатически, парализовав их волю, а если это не удастся, прибегнуть к физической силе. Но это был крайний вариант. Зей-Би хотела закончить всю эту историю мирно, стараясь не причинять вреда и хищникам, ибо их уничтожение могло повлечь нарушение баланса природы и в конечном счёте, изменения в картине будущей жизни на Земле.

И вот на опушку выскочил Красавчик. Зей-Би, медленно подняв руки, направила ладони в сторону мчавшегося навстречу к ней гнедого. Герман, затаившись за деревом, наблюдал за происходящим. Гнедой был уже совсем близко от сэли, когда из леса выбежала стая похожих на собак, чуть серых, хищников. Человек, увидев их, похолодел.

Красавчик нёсся прямо на Зей-Би. Казалось, он вот-вот собьет и растопчет её. Но когда до сэли оставалось каких-нибудь два шага, животное резко свернуло, избежав столкновения с ней. Стая волков всё ещё продолжала бежать в прежнем направлении. Они не стали менять направление, как жеребец, а продолжили свой путь, выбрав себе менее прыткую жертву — Зей-Би.

«Что она делает?» — с ужасом подумал Мельсимор и ринулся было к ней, чтобы помочь, но Красавчик, уже успевший примчаться к своему хозяину, преградил ему путь.

Стая была уже в нескольких метрах от сэли, когда та, расставив руки, послала сильный энергетический поток, преодолеть который не в силах было ни одно живое существо. Только энергопоглощатель способен был разрушить энергетическую стену.

Волки, почуяв непредвиденную опасность, убавили прыть, а потом и вовсе остановились. Зей-Би неведомым путём подчинила их своей воле. Все волки послушно легли на землю.

Герман был ошеломлён.

Энергетическая стена растворилась, когда геноконцентрат убедилась, что все волки находятся под её телепатическим воздействием. Сэли с уверенностью шагнула вперёд и направилась в сторону вожака стаи. Тот, в свою очередь, поднявшись с земли, также стал приближаться к ней. Виляя хвостом, как это обычно делает собака при встрече с любимым хозяином, вожак встал перед Зей-Би и, вытянув морду, заскулил.

Геноконцентрат стояла к Герману спиной, но даже не видя её лица, он чувствовал, насколько та была спокойна и уверенна в своих действиях. Будто бы перед ней стоял не дикий волк, а домашний щенок.

Вожак повернулся лицом к стае, и через какое-то мгновенье все волки были уже на ногах. Огорчённые тем, что упустили столь прекрасную возможность поживиться, повесив уныло головы, они поплелись за своим вожаком.

Красавчик поскакал в сторону сэли и, радостно подпрыгивая, стал качать головой. Зей-Би, улыбнувшись ему, ласково погладила по гриве. — «Это было великолепно», — говорил его вид. Геноконцентрат резко повернулась и только сейчас увидела Германа. Он был ошеломлён всем увиденным.

— Да… — протянула сэли. — Он, кажется, в шоке и, по-видимому, ещё долго будет пребывать в таком состоянии, если мы не поможем ему…

— Герман, Герман, — мягко окликнула она его, однако тот не отзывался. Глаза у человека были широко раскрыты… — Очнитесь! — чуть дотронувшись до его плеча, вновь обратилась сэли к нему.

— А? Что?! — он растерянно уставился на неё и отпрянул.

— Что с вами, Герман? — спросила Зей-Би.

— Вы… — голос у него осекся. — Вы…

— Что я? — удивлённо приподняв брови, спросила Зей-Би.

— Целая стая… волков….Как вам это удалось? — сбивчиво пролепетал он. И повторил внятнее: — Как вам удалось справиться с ними?…

— О чём вы говорите, Герман? — в недоумении посмотрела она на него. Какие волки? Какая стая? Это всего лишь Красавчик вернулся, — показывая на жеребца, простодушно проговорила та.

— Но как же так? Только что стая волков гналась за Красавчиком, вы преградили им путь… и потом… — он запнулся, видя насмешливое выражение лица собеседницы.

— Да-а… Вы явно переутомились… — задумчиво молвила Зей-Би.

— Вы думаете, мне померещилось? — несколько задетый спросил Герман. — Но то, что я видел, не было галлюцинацией. — Я ещё в своём уме…

— Знаю… — ровным голосом ответствовала геноконцентрат. — Просто случается видеть то, чего нет на самом деле… Вы не первый, с которым это происходит, — успокоила та. — Так что забудьте про увиденную галлюцинацию и пойдёмте-ка домой.

— Домой? — как сквозь вату услышал тот слова сэли.

— Да, вы устали и вам следовало бы отдохнуть.

— Да, да. Наверное, вы правы. Я действительно чувствую себя разбитым и душой и телом, — в замешательстве ответил «Преемник Диониса».

Глава 17

Край солнечного диска выглянул из-за горизонта, озарив своими красно-желтыми лучами тёмно-фиолетовую часть осеннего неба. Погожее утро в позднюю осень, в пору ненастья, дождей и туманов, радовало не только людей, но и животных. Дни становились короче, а ночи нудно длинными. Всё предвещало приближение зимы. Люди готовились к холодам.

Однако все людские хлопоты были чужды Зей-Би. В её времени все сезоны года протекали однообразно. Не было ни зимы, ни лета. Стабильная не изменяющаяся температура, поддерживаемая главными генераторами, которые оснащали город теплом, светом и даже кислородом.

Не обращая внимания на причуды жителей этого времени, геноконцентрат всеми своими усилиями старалась собрать в лесу как можно больше различных семян и молодых побегов деревьев и кустарников. Надежда на то, что Марк-Сон когда-нибудь найдёт её, ни на миг не покидала сэли.

Герман же никак не мог понять её пристрастия к прогулкам в лесу.

— К чему эти бесконечные хождения? — как-то посетовал он. — Каждый день вставать с восходом солнца и скитаться в лесу до ночи. Что вы ищете? Или кого вы ищете?

Геноконцентрат молчала. И настал день, когда он потерял терпение.

— Больше я с вами в лес не поеду! — твёрдо заявил человек. — У меня есть дела и поважнее… — Уже целую неделю вы посещаете этот проклятый лес без особой на то причины. С сегодняшнего дня, — вскочив в седло своего гнедого, добавил он, — вы предоставлены самой себе.

Герман уехал, оставив сэли одну в конюшне «Голден Сиид». Она молча проводила его печальным взглядом.

— Бездарь, — выдал Алекс на привычном для Зей-Би компьютерном языке. Кого он из себя возомнил? Будто бы ты не сможешь без него обойтись…

Однако сэли не слушала ворчания нейрокомпа. Она вышла из конюшни и направилась к воротам замка. Геноконцентрат решила не прекращать свои исследовательские работы из-за размолвки с человеком. Но без Германа в этот день лес показался для неё чужим и враждебным. Даже столь знакомая поляна выглядела скучной и хмурой. Собирание экземпляров растительности тяжёлый труд, который требовал немалой отдачи энергии. Неимоверная радость при каждом новом открытии, которую она ощущала в первые дни своей работы, сошла на нет. Оказавшись в ином времени на Земле, покрытой бурной растительностью и изобилующей фауной, Зей-Би стала тосковать по дому. Её тянуло к той песчаной и скалистой поверхности Земли, которую она знала и прежде не могла оценить. Прогулки по окраине города, её маленькая, но уютная квартира, а главное, верные друзья… Друзья, вот чего ей не хватало в этом времени. Одиночество угнетало её. Хоть здесь, в этом времени и местности, куда попала Зей-Би, и жили люди, однако это не доставляло ей большой радости, той, которую она могла бы ощущать в окружении таких же биосинтетических существ, как и она сама.

Углубившись в свои мысли, сэли собрала ещё несколько ростков молодых растений и, отдав распоряжения нейрокомпу, поместила их в изоляционный отсек «уменьшителя», где уже находились другие экземпляры растений, собранные за всю неделю. В поисках новых разновидностей флоры, Зей-Би не заметила, как дошла до небольшой быстрой речки. Решив немного отдохнуть, она села на прибрежный валун.

— Как здесь хорошо, — вздохнув, произнесла геноконцентрат вслух на своём родном языке.

Тихое журчание воды, весёлое щебетание птиц, свежий и прохладный воздух, вся эта атмосфера успокаивала душу и приносила умиротворение. Но это состояние было нарушено. Из-за кустарников, окружающих этот тихий уголок, неожиданно показался силуэт незнакомого человека. Он, прихрамывая и шатаясь, направился в сторону Зей-Би. При каждом новом шаге лицо его искажала гримаса, что говорило о мучительной боли.

— Помогите, — увидев перед собой её, взмолился человек охрипшим голосом.

Это был невысокий мужчина лет сорока с седыми волосами, с правильными резкими чертами лица и загорелой кожей. Его одежда была грубой и неказистой, что говорило о его низком происхождении. На порванной в нескольких местах одежде проступали кровавые пятна, свидетельствовавшие о серьёзных ранах. Зей-Би подбежала к нему и, поддерживая незнакомца, усадила на землю.

— Мне нужна ваша помощь, — зажмурив глаза от боли, обратился тот к сэли.

— Конечно же, я вам помогу, — изменив частоту своего голоса на более низкую тональность, отозвалась сэли. — Но сначала скажите мне, кто посмел вас так изранить? — посмотрев на глубокий порез на левой ноге человека, спросила та.

— Это люди из шайки Брауна Бельчмана, — прохрипел тот.

— Бельчман? Кто это?

За всё время своего пребывания в этом времени она ни разу не слышала этого имени. Мужчина недоверчиво уставился на неё.

— Вы, кажется, не из этих мест будете, раз не знаете Брауна, этого подлого ублюдка, выродка и позора всего своего рода… — мужчина разразился бранью в адрес неведомого Бельчмана. Но потом осёкся и умолк, сообразив, что находится в обществе незнакомого ему человека. После паузы он проговорил:

— Но это неважно… Вы знаете замок «Голден Сиид»?

— Да…

— Я прошу вас пойти туда и попросить помощи. Только прошу вас, поторопитесь, пока эта шайка кровожадных бандитов не перебила всех работников и не сожгла плантацию…

— О какой плантации вы говорите? — перебила его сэли своим вопросом.

— …о виноградной, конечно же. А как вы думали? Это единственная большая плантация во всей округе и принадлежит она братьям Мельсимор…

— Мельсимор?! — еле проговорила она.

«Герман… — с ужасом подумала геноконцентрат. — Сегодня утром он поехал именно туда».

— А сэр Герман там? — незамедлительно спросила она.

— Вы его знаете?

— Он там? — не ответив на вопрос мужчины, повторила сэли.

— Да. Именно поэтому…

Незнакомец не успел договорить фразу, как Зей-Би пустилась бегом, но не в сторону замка, а по направлению к плантации.

— Стой! — кричал мужчина вдогонку. — Беги к замку!

Но она уже скрылась из виду.

— Алекс, — позвала сэли нейрокомпа.

— Да, Зей-Би, — незамедлительно отозвался тот.

— Просканируй тепловым лучом округ радиусом 500 метров. Мне нужны следы капель человеческой крови.

— Следы крови?

— Да. Я хочу узнать по какому пути тот мужчина добрался до реки, раскрыла она свои намеренья.

Нейрокомпьютер после минутной паузы сообщил:

— Я определил путь.

— Воспроизведи чертёж маршрута на глазной монитор.

Алекс выполнил её приказ, и геноконцентрат, не теряя времени, побежала по условно обозначенному кровавому «пунктиру». Спустя семь минут сэли была на месте происшествия. Конечно же, при помощи искусственных бицепсов она прошла бы это расстояние за считанные секунды. Но при новом маршруте применять бицепсы было неразумно. И, кроме того, после первой неудачи, постигшей Зей-Би, она решила впредь не использовать гиперскорости в частоколе препятствий, каким была лесная чаща. Добежав до виноградной плантации, сэли вышла из-за кустов на открытое пространство.

Аккуратно посаженные в ряд, ухоженные и плодоносные виноградные сады были драгоценным достоянием семьи Мельсимор. Здесь на этом поле трудились в поте лица виноградари, да и владельцы не жалели сил и усердия ради хорошего урожая. Поколение за поколениями семья Мельсимор радела об этой земле. В свою очередь, и земля вознаграждала человека щедрыми дарами своими.

И сейчас эти виноградники были в опасности. Две дюжины вооруженных до зубов людей дрались с работниками, остальные бандиты крушили шпалера и топтали лозу…. Несколько работников во главе с Германом тщетно пытались пресечь погром.

Когда Зей-Би подоспела к месту, преимущество было на стороне налётчиков. Сэли ринулась было в гущу побоища, но предостережение нейрокомпа вовремя остановило её.

— Ты не должна вмешиваться. Одно необдуманное действие, и это повлияет на историю, а тем самым изменит будущее.

— Проклятье! — стиснув зубы от негодования, прошипела сэли.

Ряды защитников с каждой минутой слабели. И это ещё больше повергло в отчаянье Зей-Би.

— Нет, я не стану стоять здесь сложа руки и наблюдать за тем, как эти люди перебьют друг друга, — решительно сказала она.

Геноконцентрат, оставаясь незамеченной, направила антиэнергетический импульс в сторону шайки бандитов. Это действие было противозаконным в её времени. Однако здесь, в прошлом, ради спасения людей она могла позволить себе сделать это.

Неожиданно для оборонявшихся их противники стали слабеть и ронять своё оружие. Вскоре они настолько обмякли, что не могли уже устоять на ногах. Не понимая причину внезапной слабости, разбойники пришли в панику и обратились в бегство, оступаясь и падая. Зей-Би, впитав, а вернее выразиться, выкрав при помощи этой телеабсорбации телесную энергию живых существ, не только пополнила свой энергетический запас, но и снабдила себя этой энергией ещё на два дня, поместив всю телесную энергию в энергоконтейнер. После проделанного спасательного акта геноконцентрат открыла глаза и устало огляделась вокруг. Одни работники плантации помогали своим раненым товарищам, другие гнались за обессиленными разбойниками, чтобы взять их в плен.

Несколько секунд спустя Зей-Би чувствовала себя гораздо лучше, чем за все дни прошедшей недели, проведённой в этом времени. Бодрость разлилась по всему телу сэли, и мысль заработала чётче и энергичнее. Она услышала голос Германа, который отдавал быстрые и короткие распоряжения своим служащим.

«Ну, вот и всё. Схватка окончена и мне не мешало бы вернуться в дом», подумала Зей-Би, но, прежде чем удалиться, пошла к «Преемнику Диониса».

— Привезите телегу! Нам нужно как можно скорее увести отсюда раненых, говорил Герман, обращаясь к одному из работников. — Зей-Би?! — воскликнул он, увидев сэли перед собой. — Что вы тут делаете? Здесь не место для… «женщин», хотел было тот сказать, однако не рискнул произнести это слово вслух.

Геноконцентрат пожала плечами.

— Я… — только и успела произнести она, как вдруг один из раненых разбойников, прежде не подававший признаков жизни, неожиданно ожил и, схватившись за кинжал, напал на Германа сзади.

Он уже замахнулся, чтоб нанести удар, но тут перед ним вырос другой человек. Кинжал звякнул об защитный экран геноконцентрата и отлетел далеко в сторону. Вспыхнувшее фиолетовое свечение ослепило его. Герман подскочил к разбойнику и, скрутив тому руки, повалил на землю.

— Принесите оковы! — крикнул он работникам.

Раненый бандит, всё ещё находясь в шоке, неподвижно лежал на земле, когда на его руках и ногах щёлкнули замки железных оков. Его поставили на ноги.

— В подземелье его! — скомандовал Мельсимор.

Разбойника поволокли к телеге.

Сэли, осмотревшись вокруг и уверовав, что никакая опасность больше не угрожает жизни человека, не обронив ни слова, побрела по направлению к лесу. И тут она вспомнила о раненом человеке, оставшемся у реки, который сообщил о нападении шайки.

— Герман, — сказала сэли, остановившись невдалеке от него. — У реки есть ещё один раненый работник…

— У реки? Откуда вы знаете об этом?

— Это он сообщил мне о нападении шайки Бельчмана.

— Ребята подберут его по дороге, — решил хозяин.

Геноконцентрат довольно кивнула и продолжила свой путь.

— Куда же вы? — спросил Мельсимор.

— У меня есть дела… — многозначительно и загадочно произнесла сэли. — К вечеру я вернусь…

Герман покачал головой.

«Какие это могут быть у неё дела в лесу? Целую неделю с утра до ночи бродит по чаще…. А может, у неё есть причина на то? Но какая? Что молодой особе понадобилось искать в лесу? А может быть, я изначально неправильно сформулировал вопрос? Возможно, она ищет не что-то, а кого-то?»

Глава 18

Полная жёлтая луна светила на безоблачном тёмно-сизом небе. Её туманный и в то же время приносящий ясность свет рассеивался по земле, освещая её поверхность. В лунном сиянии медленно текшая река с извилистыми берегами искрилась миражами жемчужных бликов. Тихое журчание воды звучало как убаюкивающая музыка. Мелодия ночной реки завораживала странницу, недавно ставшую поклонницей этого уединённого местечка у берега реки. Живительная прохлада вечера, перезвоны воды и шелест листвы успокаивали душу геноконцентрата. Это место у реки на окраине леса, полюбилось Зей-Би. Понять причину этого очарования она не могла, да в общем-то, и не стремилась сделать этого. Самое главное это то, что ей было хорошо.

Сэли закрыла глаза и стала слушать звуки ночного леса: то филин предупредит о начале своей охоты, то печально отзовётся козодой, а неугомонные цикады будто состязаясь, вели свою журчащую монотонную мелодию.

— Зей-Би, — нарушив покой хозяйки, мысленно произнёс нейрокомп. — Я чувствую, ты что-то загрустила?

— Да, Алекс, — не открывая глаз, со вздохом отозвалась она.

— Но почему? По-твоему, Марк-Сон не найдёт тебя? Неужели ты потеряла надежду?

— Не в этом дело, — помолчав с минуту, возразила сэли. — Я… — мысленный контакт с нейрокомпом оборвался, когда она почувствовала чьё-то прикосновение к её плечу.

Геноконцентрат открыла глаза и так молниеносно вскочила на ноги, что напугала незнакомца. В полумраке она разглядела силуэт мужчины. Сэли, заподозрив опасность, ударом сбила незнакомца с ног. Человек застонал от боли.

— Зей-Би…. Это же я…

— Герман?! Это вы? — узнав голос, она опешила.

— Конечно же, я! А разве вы ждали кого-то ещё? — с досадой отозвался он, утирая тыльной стороной ладони грязь со своего лица.

— Нет. Никого. Да и вас тоже, — призналась она. — Зачем вы пришли сюда?

— Зачем?! А как вы думаете? — с сарказмом спросил он.

Геноконцентрат не нашлась, что ответить.

— Конечно же, за вами, — не сразу признался Мельсимор.

— Зачем?

— Как это зачем? — его вконец рассердил беспечный тон, с которым ответила Зей-Би. — Уже давно перевалило за полночь. Скоро рассвет, а вас всё ещё нет дома!

— Дома… — задумчиво протянула сэли. Она повернулась к юноше спиной и, скрестив ноги, вновь уселась на землю. — Разве это мой дом? — задала она вопрос скорее себе, чем собеседнику. — Нет, Герман, — посмотрев на него своими светящимися в темноте зелёными глазами, произнесла она, — дом, в котором я теперь живу, ваш, а я пребываю там лишь временно.

Человек уловил в её словах нотки печали.

— Я вижу, вы тоскуете по своему дому, — присев рядом с ней, он смягчил тон.

— А кто же не тоскует по дому? Особенно, когда он вдали от него.

— Это-то вы верно заметили, — согласился Мельсимор. — Но не у всех это чувство так остро развито. И не всем хорошо дома…

Зей-Би вопросительно посмотрела на него.

— А что, есть причина, из-за которой вы не любите свой дом?

— Нет, эта причина не Гарольд, — будто бы прочитав её мысли, вздохнул он. — Я не люблю свой дом потому, что… — он запнулся и перебил сам себя: Неважно, почему я не люблю свой дом. Я бы хотел узнать кое-что о вас, внезапно перескочив на другую тему, произнёс он.

— К примеру, — не поведя бровью, спокойно спросила сэли.

— К примеру?! — воскликнул Мельсимор. — Да у меня столько вопросов что… что я не знаю, какой задать в первую очередь.

— Если не знаете, то, может быть, вообще их не следует задавать.

Сэли резко встала, и Герман поднялся вслед за ней.

— Вы неправильно поняли меня. Вам может показаться, что моё любопытство это нездоровый интерес… неслыханная дерзость, но поверьте мне, что это совсем не так, как кажется. Вопросы, которые гложут мой разум днём и ночью, не дают мне покоя….

— И чтобы обрести свой покой, вы решили нарушить мой, — съязвила геноконцентрат.

— О каком покое вы говорите, Зей-Би? — выпалил он. — По-вашему, то, как вы живёте, это правильно?

Геноконцентрат молчала.

— Скитаетесь по лесу с утра до ночи, как… лунатик…. При каждой попытке оказать вам помощь высокомерно отказываетесь… и, в конце концов, приблизившись к сэли, схватил он её за плечи, — кто вы такая на самом деле? повысив голос, спросил он.

Зей-Би всё так же хранила молчание.

— Отвечайте, чёрт побери! — взорвался человек.

— Отпустите меня! — тихо и холодно произнесла сэли, и её глаза вспыхнули зелёным свечением.

Но Герман не унимался.

«Опять этот угрожающий тон, опять этот презрительный взгляд с дьявольским свечением», — подумал он.

— Нет, я не отпущу вас, пока не узнаю всю правду о вас, — решительно заявил он.

— Отпустите, — почти прошептала Зей-Би и заставила его разум подчиниться её воле.

Хватка человека ослабла, руки стали тяжёлыми и непроизвольно упали с её плеч. С минуту он стоял, как в воду опущенный.

— Вы… ты… — пробормотал он. — Что вы сделали со мной?

Геноконцентрат отошла от него.

— Ничего. Вы сами действуете, подчиняясь своему разуму.

«… подчиняясь своему разуму…» — прозвенело в ушах у него последнее выражение незнакомки.

— Подчиняясь своему разуму! — повторил он, будто бы найдя выход из длинного тёмного лабиринта. — Вот что вы делаете! — обратился он к сэли, которая тем временем вновь уселась у берега реки. Обхватив колени руками, она погрузилась в созерцание луны.

— Вы подчиняете людей своему разуму и своей воле! — убеждённо произнёс человек.

— Герман, вы сами верите в то, что говорите? — покосилась она.

— Да! — продолжал он. — Вы проникаете в сознание к людям и заставляете их подчиняться вашей воле…

— Всё это ваши болезненные выдумки, — стараясь держать себя в руках, ответила сэли.

— Отрицайте, сколько хотите, — наклонившись над ней, выпалил он. — Я же считаю, что я прав. Хотя, признаюсь, моё объяснение может выглядеть неправдоподобным и абсурдным, но всем этим происшествиям можно дать лишь одно определение. И оно полностью совпадает с моими догадками.

— Герман, — не выдержав упрёков, вскочила сэли на ноги, — как, по-вашему, я могу управлять людьми? Я ведь обычный… — «человек» хотела было она сказать.

— Вы не обычный человек! — возразил Герман. — К примеру, я никак не могу понять и забыть, как вы чуть было не убили беднягу Метью.

— Кого? — с недоумением переспросила Зей-Би.

— Метью, рыжего охранника в темнице. Ну, тот, который хотел прострелить себе голову… увидав вас.

— Ах, этот! — протянула сэли.

— Да, он самый. Бедняга до сих пор не может прийти в себя. Я уж не говорю о себе…

— А с вами-то что я сделала? — усмехнувшись, с интересом посмотрела она на него.

— Вы сделали из меня сумасшедшего! — почти с отчаяньем воскликнул он. — Я чуть ли не каждую ночь вижу кошмарные сны…

Холодный пот капельками выступил на лбу у человека и он, почувствовав слабость в ногах, опустился на сырую землю.

— Видно, ваши сны действительно приводят вас в ужас, — сочувственно проговорила Зей-Би. — Но, поверьте, в этом нет моей вины, — присев рядом с ним, продолжала она. — Если хотите покончить со всем этим кошмаром, мой вам совет: перескажите кому-нибудь каждый из своих снов. Тогда вы сможете пережить его наяву и тем самым совладать с ними.

— Я смогу с ними совладать, если вы ответите мне на один-единственный вопрос.

— Какой же?

— Тогда в лесу… помните… вы сказали, что у меня галлюцинация…. Но то, что я тогда увидел, это было правдой, реальностью. Не так ли?

— Нет, — твёрдо ответствовала сэли.

— Вы снова лжёте, и я это чувствую! — вскричал Мельсимор. Но, поразмыслив, убавил тон; было ясно, что силой от незнакомки он никакой информации не выпытает.

— Зей-Би, — более мягко произнёс он, — почему вы упорно не хотите сказать мне правду?

— А никакой особой правды нет и в помине, — возразила геноконцентрат.

— Вы скрываете… или стесняетесь своей незаурядности… феноменальности…

— О какой ещё феноменальности вы говорите? — с невинным видом отозвалась она.

— Ну вот, — вздохнул раздосадованно Мельсимор. — Вы опять крутите ту же шарманку… Перестаньте считать меня за дурака. Я ведь не младенец, Зей-Би, и в состоянии понять вас.

— Вы всё равно не поймете, а значит, и не поверите, — печально ответила она и, сняв парик, отшвырнула. — Мне надоело носить эту дрянь, мне надоело каждый день менять одежду и вообще, мне осточертело притворяться другим полом, — выпалила геноконцентрат.

— Вы делаете это во благо, — пытался он объяснить.

— Во благо? Но кому?

— Конечно же, себе…

— Если мне не нравится делать что-то, как же я могу делать это во благо себе?

— В каждом моём совете есть определённый смысл, — наставительно заметил Мельсимор.

— Я в этом и не сомневаюсь, — грубо прервала его сэли. — Однако и вы можете попасть пальцем в небо…

Герман умолк, проглотив ядовитую пилюлю. Он был бессилен объяснить ей логику существующего порядка вещей. Какие бы он ни привел аргументы, в глазах Зей-Би они показались бы нелепыми и неубедительными.

— Скоро взойдёт солнце, — взглянув на горизонт, сказал Мельсимор. — Нам не мешало бы вернуться…

— Я хочу встретить восход солнца здесь, — решительно заявила геноконцентрат.

Он, ничего не ответив, нерешительно пожал плечами. Наступило продолжительное молчание. Каждый был поглощён своими мыслями.

Край красно-золотистого лучезарного светила показался над бледно-голубым горизонтом. Утренняя дымка окутала весь лес. Капельки росы и утренняя прохлада наполнили воздух необычайной свежестью. Запах прелой листвы смешался с ароматом хвойных деревьев. Пернатые и четвероногие обитатели леса, букашки, бабочки радовались новому дню. Вскоре последние остатки тьмы истаяли, и небо залила багровая заря, с ореолом золотых снопов света.

— Невероятно! — воскликнула Зей-Би.

— Что? Что? — не расслышав её, переспросил юноша.

— Невероятная красота! — восторженно повторила она и взглянула человеку в глаза.

— Да. Восход солнца — это удивительное зрелище.

Геноконцентрат с грустью вздохнула.

— Как жаль, что я вижу это впервые, — тихо проговорила она.

«Впервые? Как можно прожить столько лет и впервые увидеть восход солнца, недоумевал Герман. — Где же она жила до сих пор? Вероятно, ей что-то мешало сделать это прежде… а может, не что-то, а это был кто-то?».

Ему показалось, что он нащупывает путь к разгадке, но всякие расспросы были бы бесполезными. Зей-Би встала, не сводя глаз со светила.

— Новый день начался, а значит, пора приниматься за работу, — бодро проговорила она, будто бы встав только что ото сна.

— За работу? За какую ещё работу? — заворчал Мельсимор. — Я не знаю, что вы называете работой в этом чёртовом лесу! Впредь я запрещаю вам без сна и без пищи блуждать одной в лесу! — он сорвался на крик.

— Запрещаете?! — усмехнулась она. — Не припомню, чтобы я спрашивала вашего разрешения, — ледяным тоном бросила Зей-Би и, поднявшись на пригорок, вошла в лес.

— Стойте! — крикнул Герман и, взяв с земли парик и шляпу, принадлежавшие вымышленному Эрнсту, кинулся вслед за сэли.

— Что вы хотите ещё от меня? — Зей-Би шла, не оборачиваясь. — Оставьте меня в покое! Неужели мне нельзя побыть одной?

— Сколько угодно…. Только пожалуйста, наденьте это, — Герман уже говорил просительно, протягивая парик и шляпу, которые держал в руках.

— Я не хочу и не буду этого носить. С меня хватит ваших игр, — отрезала сэли.

Мельсимор снова вспылил.

— Нет уж, постойте, — догнав её, резко повернул он сэли лицом к себе. — Я не давал вам права так обращаться со мной. И это после того как… — он запнулся.

— …вы спасли мне жизнь и приютили в своём доме, — договорила она за него.

— Да, если на то пошло!

— Прекрасно! Ценю вашу откровенность. Насчёт спасения жизни, — продолжала она, — мы с вами квиты… почти…. Вспомните набег бандитов…

Да, сэли действительно спасла ему жизнь во время нападения бандитов на виноградную плантацию.

— Что же касается вашего гостеприимства… думаю, этот долг всё ещё остаётся за мной. И лишь своим скромным «спасибо» я смогу отблагодарить и обогатить вашу казну.

Зей-Би склонила голову в знак благодарности. Она не стала долее мешкать и тотчас начала снимать с себя одежду.

— Что вы делаете? — Герман вытаращил глаза.

— Возвращаю вам вашу одежду, — ничуть не смущаясь, что уже по пояс нагая, с вызовом сказала она.

— Нет! Уж лучше оставьте её себе! — залившись краской, он отвернулся.

— Алекс, — мысленно позвала она нейрокомпа.

— Да, Зей-Би.

— Подай мне водонепроницаемый комбинезон из «уменьшителя», — приказала сэли.

— Нет, — резко и неожиданно возразил тот.

— Как это нет?! — рассердилась сэли. — Да как ты смеешь…

— Смею, — спокойно отреагировал Алекс, — я делаю это во благо тебе.

— Ещё один нашёлся благодетель…

— Твои действия связаны с эмоциями, чего никогда нельзя делать. Ты хотя бы подумала, как отреагирует этот человек, увидев тебя облачённой в свою прежнюю одежду?

— Да, ты прав, — только сейчас дошла до сэли причина непослушания нейрокомпа. — Ведь, по представлению Германа, вся моя одежда находится в замке…

— Вот именно! — подхватил Алекс.

— Хорошо, — уже одеваясь, мысленно произнесла Зей-Би, — я сделаю по-другому.

— Герман, — окликнула она своего обиженного попечителя, который всё ещё стоял к ней спиной, — я передумала… мне неловко, что я так грубо обращалась с вами…

Мельсимор не верил своим ушам.

— Я благодарна вам за всё, что вы сделали для меня. И мне не хотелось бы выглядеть в ваших глазах неблагодарной зазнайкой… поэтому я вернусь в замок и…

— Ну, вот и хорошо, — довольный таким поворотом, промолвил Герман.

— Но я надеюсь, — добавила она и, обойдя человека, заглянула ему в глаза. — Вы понимаете, что мне всё равно придётся покинуть «Голден Сиид».

— Да, я это знаю, — печально ответил человек.

Глава 19

Тяжёлая железная дверь со скрежетом отворилась, и в удушливое тёмное помещение ворвался поток свежего воздуха. Свет пылающего факела озарил серые каменные стены темницы. В маленькое зарешеченное окно под потолком еле проникал дневной свет. Воздух в камере был тяжёлым и едким.

Первый из вошедших людей, который держал в руке зажжённый факел, прошёл вдоль стены и установил свою ношу на железную подпорку. Это был высокий мускулистый мужчина средних лет. Темные, лохматые волосы и борода частично прикрывали резкие и грубые черты его лица. Под густыми бровями поблескивали холодные, цепкие быстрые глаза. Уверенная осанка и крепкая стать говорили о непреклонности, стойкости и силе.

В этой камере — камере пыток было огромное количество различных конструкций, сооружённых тут с одной единственной целью — выпытывать насильственным способом «истину» у людей.

В дальнем углу этой «обители», закованный в цепи, скукожился узник. Он трудно и тяжело дышал, а временами, издаваемые стоны говорили о его болезненных ранах. Увидев людей, вошедших в камеру, заключенный ещё больше сжался в своём уголке, как бы стараясь уменьшиться, а то и вообще исчезнуть.

— Он здесь, хозяин, — доложил рослый мужчина, и эхо от его голоса пронеслось по всей камере.

Крепкие руки охранника схватили узника за плечи и поставили его на ноги, тот пошатнулся под тяжестями цепей, но сумел восстановить равновесие.

— Есть какие-нибудь продвижения? — поинтересовался господин с длинными каштановыми волосами.

— Никак нет, хозяин. Этот упрямец или слишком силён духом или же действительно ничего не знает.

— Так как ты сказал, его зовут?

— Он назвал себя Жан Луис Броме, — ответил страж.

— Что?! Так значит этот ублюдок не только разбойник, но и к тому же ещё и француз?

— Выходит, так, — осклабился охранник и, схватив узника за шевелюру, откинул его голову назад. Тот застонал от боли. — Ну что, «монсиньор», будешь говорить или нет? — проговорил он, будто бы спрашивая у мышки «съесть тебя или нет». — Где находится ваше логово? Где ваш главарь? Говори! — крикнул здоровяк и ещё сильнее дёрнул того за волосы.

Узник от боли сжал зубы, но ни звука не произнёс.

— Да-а… крепкий орешек попался, — заключил Гарольд.

— Ничего, скоро мы расколем его, как миленький заговорит, — хмыкнул страж. — Кажется, шер ами,[13] тебе понравилась вчерашняя радушная встреча? язвительно спросил он, и потащил заключённого к железному стулу, стоящему неподалёку.

При виде этого орудия пытки француз застонал, а в расширившихся глазах отразились страх и мольба о пощаде. Однако это ничуть не поколебало экзекутора. Он будто бы получал наслаждение от своей работы, и стоны и мольбы заключённых тешили его. Несмотря на сопротивление, мучитель всё же доволок жертву до места пытки. Усадив брыкавшегося страдальца на стул, он умеючи щёлкнул всеми замками этого дьявольского изобретения. Затем, перейдя за стул, страж ухватился за рукоять, которая была составной частью этого орудия пытки.

— Я жду ваших распоряжений, сэр.

— Прекрасно, Вульф… а теперь, французик ты наш ненаглядный, развязывай-ка свой поганый язык, да выкладывай нам всё, что знаешь, приблизившись к узнику вплотную, посмотрел Гарольд в упор на него. — Тебе великодушно даётся право выбирать между лёгкой смертью и мучительной. Заодно хочу добавить, что смерть твоя будет настолько мучительной, какую ты не смог вообразить себе за всё время твоего жалкого существования. Даже самый кошмарный твой сон станет ничем по сравнению с тем, что произойдёт с тобой.

Гримаса исказила лицо разбойника.

— Ты будешь умирать и воскрешать, — продолжал Мельсимор, — и так будет снова и снова, пока ты сам себе не поможешь, — он умолк и так как пленник всё ещё упорствовал, Гарольд, переглянувшись с тюремщиком, кивнул головой.

Тот с готовностью приступил к выполнению излюбленного занятия. По мере того как он стал крутить рукоятку, позади стула железное кольцо на шее мученика стало сужаться, сдавливая ему горло. Из окровавленной прежними пытками раны тонкой струйкой потекла алая кровь. Экзекутор ослабил прут.

— Ну что, французик, как тебя там… ах да! Луис, — с холодным равнодушием проговорил Гарольд. — Теперь, надеюсь, ты будешь более сговорчив? Где находится логово вашей шайки? — спросил Мельсимор, прекрасно зная, кто затеял погром.

Пленник молчал.

— Ну что ж, решил строить из себя героя? — он вновь кивнул своему подручному.

Вульф не замедлил выполнить требование хозяина. На сей раз он с особым усилием стал крутить железным обручем. Заключённый до боли сжал подлокотники железного стула, не издав при этом ни единого звука. Страж крутнул «штурвал» ещё немного. Однако и это не дало желаемого результата, мученик просто стал задыхаться, уже смирившись с неизбежностью смерти. Постепенно его лицо посинело, и он издал некий звук, похожий на последний вздох.

— Кажется, что он сейчас отдаст концы, — с полнейшим равнодушием наблюдая за удушьем пленника, монотонно обратился зритель к палачу.

— Может быть, оно и к лучшему, — отозвался истязатель. — Если он ничего не скажет, то на кой чёрт мы теряем тут время.

— Пожалуй, так… — с досадой ответствовал другой. — Тогда кончай с ним…

— Что тут происходит? — донёсся властный голос, и все трое обратили свой взор в сторону двери. Это был Герман.

— Ничего особенного, — хмуро ответил Гарольд.

— Ничего особенного? — возмутился вошедший и приблизился к заключённому. По-твоему, когда твоя ручная горилла душит узника, то ничего особенного не происходит? Отпусти его сейчас же! — грозно посмотрев на палача, приказал Герман.

Глаза Вульфа злобно сверкнули и он устремил вопросительный взгляд на младшего Мельсимора, который как две капли воды был похож на того, кого он всей душой презирал.

— Отпусти его, Вульф, — не сводя глаз с брата, сдался Гарольд.

Давясь досадой, стражник нарочито медленно освободил пленника от оков. В камере повисла гнетущая тишина.

— Я-то думал, что мы с тобой заодно, Герман, — первым нарушил молчание младший из братьев-близнецов.

— Увы… — вздохнул тот. — У нас одна кровь, но разные взгляды на жизнь…

— Да ну? — притворно удивился Гарольд. — А что, интересно знать, ты делал вчера вечером в этой камере? Прибирался что ли? А может, ты рассказывал своему пленнику сказку на ночь? — с сарказмом спросил младший. — Или травил анекдоты?

Хозяин «Голден Сиид» смутился: ведь он и сам обошёлся с узником отнюдь не милосердно.

«Далеко ли я от него ушёл?» — подумал Герман.

— Да, я признаюсь, что я не ангел, — сказал «Преемник Диониса», — однако если пленнику ничего не известно, уж лучше не мучить его, как какой-нибудь живодёр…

— Он действительно ничего не знает, — раздался позади Германа голос, который смог бы он распознать из тысяч других.

— Зей… Эрнст?! — повернулся он к ней. — Что вы тут делаете?

Сэли, не удостоив его ответом, приблизилась к ним. Наступившую тишину нарушал только мерный стук её каблуков. Зей-Би поравнялась с ними и посмотрела Гарольду в глаза.

— Этот человек, — говоря ровным и спокойным голосом, начала она, — ничего не знает о той информации, которая вам нужна, сэр Мельсимор-младший.

— Можно обойтись без определений… — надменно заметил Гарольд. Обращение «Мельсимор-младший» ему никогда не нравилось. Он родился на свет вторым из близнецов, и каждый раз, когда ему напоминали об этом, он чувствовал себя так, как если бы наступили ему на больную мозоль.

— А как же мне прикажете вас величать, сэр Мельсимор-младший? — с издевкой проговорила сэли. — Гарольдом? Или Родриком?

— Для вас, — процедил тот сквозь зубы, — я сэр Гарольд Родрик Мельсимор!

— Не слишком ли громоздко? — съязвила геноконцентрат.

— Что вы сказали? — Гарольд побелел.

— Ко всем вашим «достоинствам», думаю, можно прибавить ещё и глухоту, — с насмешкой бросила Зей-Би.

— Да как ты смеешь? Да я… я размажу тебя по стенке!

— А ты попробуй, — перешла и она на обращение «ты».

— Перестаньте! — крикнул Герман.

Гарольд, замахнулся кулаком на обидчика, однако и на сей раз молниеносная реакция сэли спасла её. Схватив руку человека и стиснув так, чтобы не причинить значительной боли, сэли медленно разжала свои «тиски». Герман встал между ними, стараясь утихомирить их.

— Никак не ожидал от тебя, Гарольд, — пристыдил он брата.

— Что ты снова накинулся на меня со своими упрёками? — захорохился другой. — Это твой обожаемый дружок первым оскорбил меня. Я лишь защищал свою честь!

— Что-то я не слышал ничего такого, что могло бы задеть твою честь…

— Ты… ты… — кипя от гнева, никак не мог договорить Гарольд. — Что ты выгораживаешь этого… этого… мужлана…

— Знай, что говоришь Гарольд! — строго осадил старший брат. — Нельзя оскорблять того, кого ты совсем не знаешь…

— А ты-то сам его знаешь? — выкрикнул младший. — Не ты ли вчера говорил мне о странностях этого человека? Сегодня вновь принимаешь его сторону. Ведь ты его совсем не знаешь, — он запнулся, чтобы перевести дыхание, — а может, он шпион Бельчмана? По-твоему, с чего бы ему быть таким осведомлённым в том, что этот пленник ничего не знает? — он указал на француза. — Ну, ответь! Чего же ты молчишь?

— Не выдумывай, Гарольд, — неуверенно возразил «Преемник Диониса».

«А может быть, Гарольд прав? — подумал тот. — Может, она лазутчица, подосланная моими врагами? Но нет… Мне трудно в это поверить!»

— Ведь ты, — продолжал Герман, — сам привёз его в замок из лесу?

— Да, но откуда я мог тогда знать, что этот раненый незнакомец окажется шпионом?

— Это чушь! — раздался голос Зей-Би. — Я никогда не была шпионом и никогда им не буду!

— Хм. И как ты нам это докажешь? — усмехнувшись, спросил Гарольд.

— А мне и не надо ничего доказывать. Все и так знают, что я работаю… сэли запнулась, вспомнив, что она находится в прошлом.

«Я работаю на правительство, — вот что она хотела сказать. — Но, при нынешнем времени, правильно ли будет, если я использую то слово?»

— Конечно же, нет! — услышала она мысленное обращение к ней нейрокомпа. Я тут просматривал информационный блок и могу сказать, что, в соответствии со временем, куда ты попала…

— Не тяни, — поторопила она компа.

— В общем, осенью 1622 года страной, где ты находишься, правил король Джеймс I…

— Спасибо, — поспешно отблагодарила сэли, так как люди нетерпеливо дожидались её ответа.

— Ну… — прервал Гарольд первым затянувшееся молчание. — И кем же вы работаете, что все вас так превосходно знают? — спросил он.

— Я подданный его величества короля Джеймса I и занимаю почётную должность в его гвардии…

— И какую же должность, позвольте спросить? — поинтересовался Герман.

— В каком качестве? — подхватил Мельсимор-младший.

— Я-я… — помедлила Зей-Би, — я офицер охраны…

— И что же вы охраняете? — спросил Герман. — Личные покои короля? уточнил он иронически.

— Нет, — разозлилась сэли допросу. — Покои королевы…

— Королевы?! — братья не удержались от смеха.

— Да-а… Нелёгкая у вас работа, — с сарказмом проговорил Гарольд.

— Верно! — не замедлил подтвердить другой. — Трудно углядеть за мёртвым.

— Мёртвым? — ошарашенная этим известием, еле выговорила та.

— Да. А разве вы до сих пор не знали, что королева Анна умерла? недоверчиво посмотрев на нее, сказал Герман.

— Ум-мерла?

— Уже три года прошло с тех пор.

«Проклятье! — подумала Зей-Би. — Прежде чем сказать это, мне сначала следовало бы спросить у Алекса. Однако уже поздно что-то исправлять…»

— Конечно же, я знаю об этом, — она старалась замять свою оплошность. — Я хочу сказать, что когда-то состоял в войсках. Но сейчас, после кончины королевы Анны, я остался не удел…

— Почему же это? Вы нехорошо выполняли свой долг?

— Наверное, слишком хорошо. Раз ему дали пинка под зад, — съязвил Гарольд.

— Никто не выгонял меня, — ответила Зей-Би, задетая грубой репликой. — Я сам ушёл после смерти королевы.

— Позвольте, я кое-что спрошу у вас. Сколько вам лет? — с нарастающим чувством подозрения спросил Герман.

— Двадцать, — услышала сэли мысленный импульс, посланный Алексом, так как несмотря на её пятидесятилетний возраст, она выглядела намного моложе.

— Двадцать, — дала она подсказанный ответ.

— Да-а…. Увы, не получается, — проговорил Герман.

— Что не получается?

— Вы слишком молоды, чтобы стать офицером охраны.

— Почему же это?

— Возьмём ваш возраст. Вам двадцать лет, как вы сказали, — продолжал тот. — Королева умерла три года назад. Если вычесть этот срок из вашего возраста, то получается семнадцать, а чтобы стать офицером охраны личных покоев при дворе, будь вы даже всенародным героем, требуется по меньше, мере два года подготовки. Получается, что службу вы начали в пятнадцать лет.

— Ну и что же?

— А то, — продолжал он. — В пятнадцать лет у нас не берут на службу. Лишь с семнадцати лет.

— А я соврал про свой возраст, чтобы побыстрей поступить на службу.

— Соврали? — расхохотался другой близнец. Да вам и сейчас-то не дашь семнадцати.

— Внешность обманчива, — усмехнулась она.

— Как и нутро, — не выдержав, отозвался Герман и упорно взглянул в светло-зеленые очи сэли.

В ответ на обиду, нанесённую человеком, Зей-Би резко повернулась, и направилась к двери.

— Я не обманщик! И не стану кривить душой…

Геноконцентрат скрылась за железною дверью, отделявшую камеру от коридора, неволю от свободы.

— Стойте, Эрнст! — ринулся Герман вслед за сэли.

— Не надо, брат, — вцепившись тому в рукав, остановил его Гарольд, — пусть идёт.

Однако хозяин «Голден Сиид» ничего и слушать не хотел. Резко отдёрнув руку, устремился к выходу.

«Он совсем потерял голову из-за этого проходимца. Что же связывает Германа с ним, раз он как мальчишка гоняется за ним по всему замку?» — для Гарольда это оставалось загадкой. Его мысли прервал грубый голос подручного.

— Сэр, а что мне делать с ним? — спросил тот, показывая на пленного.

— Предоставляю это тебе, Вульф. Делай с ним всё, что захочешь, — бросил Мельсимор через плечо и вышел из камеры.

Глава 20

Герман, измученный и утомленный, вошёл в свою комнату. Голова раскалывалась от боли и единственное, что ему хотелось сделать, это лечь, отвлечься от всего, забыться… Но едва он прилёг, как донёсшийся шорох заставил его вскочить с постели.

— Кто тут?

— Надеюсь, ты не ждёшь своего дружка? — с издевкой спросил голос, исходивший со стороны кресла.

Только сейчас он увидел силуэт сидящего.

— Гарольд? Что ты тут делаешь?

— А что, по-твоему, я могу здесь делать в такое время?

— У тебя проблемы, брат? — немного помолчав, спросил Герман.

— Да, и моя проблема — это твой друг.

— Какой же друг?

— Перестань прикидываться. Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. Я пришёл сюда не за тем, чтобы ссориться с тобой. Я действительно взволнован, и моя тревога связана с твоим другом. Эрнст или как там его ещё, явно что-то скрывает. У него вид заговорщика и лазутчика. Словом тёмная лошадка…. Этот человек очень опасен для нас. Я это чувствую, и моё чутьё никогда ещё меня не подводило…

Герман подошёл к окну и повернулся спиной к брату, чтобы тот не заметил его расстроенных чувств.

— Надо избавиться от него! — заключил Гарольд свои излияния.

— Уже не надо, — ответил Герман.

— Как это понимать?

— Эрнст завтра сам уйдёт, — с трудом выговорил он.

— Уйдёт? — недоверчиво переспросил Гарольд.

Герман резко повернулся.

— Я-то думал, ты обрадуешься, услышав эту новость. А в твоём голосе я слышу лишь тревогу.

— Да, так оно и есть, — признался тот.

Герман искоса посмотрел на брата и его взгляд говорил: «Все тебе не слава Богу»…

— Не смотри на меня так, — Гарольд словно прочёл его мысли. — Просто на меня подействовал его внезапный уход.

— Внезапный? — горько рассмеялся хозяин «Голден Сиид». — Да ведь ты из сил выбился, стараясь выгнать его отсюда.

— Да, и всё же, не кажется ли тебе это подозрительным?…

— Нет.

— Но, брат, послушай меня, только преступник…

— Опять ты мелешь чепуху, — отмахнулся Герман.

— Может, для тебя это чепуха, — обиженный недоверием пробормотал тот. — Но я всё равно докопаюсь до истины! — и вышел вон.

Герман с облегчением вздохнул:

— Слава Богу!

И, рухнув на кровать, сомкнул усталые веки.

Прошёл небольшой промежуток времени, когда смутная тревога прервала его тяжёлое забытье. Какое-то наитие подсказывало ему, что Гарольду сейчас плохо.

— Гарольд! — вскричал он, вскочив с постели и, сломя голову, помчался в комнату брата.

Была уже глубокая ночь, и все в замке кроме стражников спали. Пустые и холодные коридоры отзывались гулким эхом на топот. Свернув за угол Герман, запыхавшись от бега, ворвался в покои брата.

— Гарольд, — позвал он сквозь непроницаемую мглу. — Гарольд, ты спишь?

Дрожащими руками он нашарил и зажёг свечу, стоявшую на тумбе у кровати. Тусклый ореол озарил комнату. Постель Гарольда была не тронута. Его самого не было в комнате.

— Где же он? — тревога старшего брата нарастала.

Он присел на кровать и постарался собраться с мыслями. На лбу его проступила холодная испарина. И вот! В полумраке он увидел светящиеся зелёные глаза. И вскочил с кровати, ошеломлённый видением.

— Зей-Би! — только и смог выговорить он.

Герман уже не помнил, сколько времени бежал по нескончаемо длинному коридору. Ноги машинально несли его вперёд. Лента, которой были перехвачены длинные каштановые волосы, развязалась, готовая вот-вот упасть.

Мельсимор ворвался в комнату сэли и застыл на месте, как вкопанный. Зей-Би и Гарольд расположились возле ярко пылающего огнём камина. Вернее сказать, Гарольд лежал полуголым на спине, а Зей-Би без единого намёка на одежду, присев на корточки возле него, нежно проводила ладонью по его груди. Она с таким усердием выполняла этот ритуал нежности, что Герману стало просто не по себе. Вдруг Гарольд вздрогнул и открыл глаза. При виде сэли его глаза расширились, выражая испуг. Дрожа всем телом, он попытался уползти на спине от геноконцентрата как можно подальше.

— Что тут происходит? — не выдержав, спросил хозяин.

— Герман… — еле выдавил из себя младший брат и обратил свой взор в сторону старшего.

Его глаза выражали испуг, растерянность и отчаянье.

— Герман, помоги мне… — молил он, простирая руку брату.

— Что с тобой, Гарольд?

— Я не знаю… — трясясь отозвался тот.

— Надо вызвать врача! — нервно выкрикнул Герман.

— Уже не надо… — монотонно донёсся голос Зей-Би из темноты.

— По-вашему, он безнадёжен? — с ужасом воскликнул Герман.

— По-моему, он был «безнадёжным» с рождения, — с сарказмом ответила сэли.

— О чём вы говорите? — взбеленился Мельсимор-старший.

Зей-Би, накинув на себя лишь тонкое одеяние, вышла из полумрака. Видя, в каком состоянии пребывает хозяин «Голден Сиид», она оставила свой иронический тон.

— С ним всё будет в порядке, — сказала она со спокойной улыбкой на лице и присела на корточки рядом с ним.

— Вы так уверены? Вы же не доктор.

— Я знаю, вам это покажется странным, даже, возможно, и сумасбродством, но поверьте, у меня не было другого выхода, как…

— О чём это вы говорите? Я никак не могу взять в толк.

— Понимаете ли, Герман, — начала она неуверенно, — у вашего брата был сердечный приступ.

— Сердечный приступ?! — вскочив на ноги, воскликнул юноша.

— Да, но вам не стоит так волноваться. Всё уже позади. Опасность миновала.

— Миновала…. Как вы можете быть так уверены?

— Да, я уверена. Ведь это так просто. Каждый гено… — сэли умолкла на мгновенье, вспомнив, что употребление слова «геноконцентрат» повлечет за собой множество вопросов со стороны человека, — каждый должен знать о тех или иных симптомах….

— Чем читать сентенции, лучше помогли бы мне уложить Гарольда на кровать…

— Не надо этого делать, — возразила Зей-Би. Её голос выражал явную неприязнь или даже враждебность, и юноша был немало удивлён реакции незнакомки. — То есть, я хотела сказать, раз уж он может ходить, то лучше будет, если вы проводите Гарольда в его же комнату.

— Но ему нельзя двигаться в таком состоянии! — запротестовал Герман.

— Пройдите, пожалуйста, — отстранив человека, проговорила Зей-Би.

Положив ладонь на лоб больного, она на миг закрыла глаза. Гарольд, почувствовав холодок от её руки, вздрогнул и медленно открыл глаза. Сэли отошла от него и попросила Германа последовать её примеру, что тот и сделал. Каково же было удивление Мельсимора-старшего, когда его брат, с лёгкостью встав на ноги, зашагал в сторону двери. Герман хотел последовать за ним, но Зей-Би остановила его.

— Да не волнуйтесь вы так. Он прекрасно найдет дорогу и без вас.

Но Герман, ничего не ответив, метнул на неё холодный взгляд и устремился вдогонку за братом. После его ухода геноконцентрат ощутила неописуемое чувство душевной тоски, которое поглотило всё её существо. Она постаралась совладать с этим новым для неё чувством и вскоре усилием воли подавила его.

— Алекс, — позвала она вслух своего нейрокомпа, — облачи меня в водонепроницаемый комбинезон, — приказала она. — Я хочу убраться отсюда и как можно скорее.

Глава 21

В это хмурое утро холодный шквальный ветер врывался в окна, гудел в дымоходах, вздувал шторы, как паруса, колотился в дверь и от его порывов гремели железные засовы. Небо обложили пасмурные тучи. Нарастающий шквал предвещал приближение урагана.

Дворецкий в чёрной ливрее, постучавшись, вошёл в бирюзовую гостевую комнату. Заметив, что окно в комнате открыто, подбежал к нему и с трудом закрыл створки. Обратив свой взор на кавардак, царивший в комнате, он охнул и кинулся с усердием наводить порядок, и только после того, как нашёл на полу растрепанный парик, вспомнил об истинной причине своего прихода.

— Сэр Корбрайт, — прорезал его хриплый голос тишину. — Сэр Корбрайт, вы здесь? — пройдя в смежную комнату, повторил он. Но ни в одной из комнат гостя не было. Слуга, встревожившись, стрелой вылетел из комнаты и вскоре вошёл в покои Мельсимора-младшего.

— Чего тебе Франк? — сонно спросил хозяин, развалившийся в кресле.

— Сэр, — начал слуга с боязнью, — я только что был в бирюзовой комнате и не обнаружил там вашего гостя.

— Его там не было? — с полным безразличием спросил Герман.

— Да, сэр, и в комнате всё было перевёрнуто верх дном…

Хозяин насупился.

— Но ничего серьёзного не произошло, — продолжал Франк, — это из-за окна, оставленного открытым в такую непогоду…

— Какая же сейчас погода? — почесав себе затылок, спросил хозяин «Голден Сиид».

— А вы ещё не видели, сэр? С ночи ветер усилился и, кажется, не миновать нам ещё одного урагана.

— Что?! — воскликнул Герман и, тут же вскочив на ноги, подбежал к окну. Как это ещё один ураган?!

Ветер разбушевался не на шутку.

«Виноградники! — первое, о чём подумал Герман. — Господи, не дай им погибнуть! Столько труда, столько нервов…. Неужто всё пойдёт насмарку?»

— Сэр Герман, — подозвал его Франк, — кажется, сэр Гарольд приходит в себя.

Мельсимор подбежал к кровати брата. Больной медленно открыл глаза.

— Гарольд! — радостно воскликнул старший брат. — Слава Богу, ты пришёл в себя! Мы-то думали, что ты уже не жилец…

— А с чего бы это я собрался помирать? Неужто вы только этого и ждёте? ехидно бросил тот в ответ.

Видя, что предстоящий разговор с братом будет не из приятных, Герман кивком показал слуге на дверь. Тот удалился.

— Ну, я вижу, ты не очень-то рад своему выздоровлению? — также перешёл Герман на сухой тон.

— Да уж, — тяжело вставая с кровати, вздохнул близнец, — меня, наверное, уже ничто не обрадует на этом свете, — жалобно прохныкал он.

Герман промолчал.

— Сначала ты со своими нравоучениями, а потом этот твой друг…

— Гарольд, что касается моего друга, я хочу спросить тебя… Что ты делал вчера в столь поздний час в его покоях?

— В его покоях? Это наши покои, нашего замка, и я также как и ты имею полное право войти туда, когда мне угодно…

— Так-то оно так… но всё ж мы поселили его в эту комнату, и в данный момент это его покои…

— Мы?! Это ты поселил его туда. Что до меня, то я бы предоставил ему покои лишь в свинарнике, или конюшне. Тогда я бы посмотрел, как он приводил бы к себе в покои девчонок…

— Девчонок? — удивился Герман примечанию брата.

— Да. А разве ты не увидел там вчера эту необъезженную кобылку?

— Хм… нет…

— Ну да… — лукаво посмотрев на брата, молвил Гарольд. — Ты после Мелисы вообще стал незрячим. Кстати! Где эта молодая особа?

— Какая особа? — в недоумении спросил Герман.

— Да тот пирожок с начинкой, которую я вчера хотел попробовать…

— А разве ты…

— Нет, ещё не успел, — с досадой признался тот. — Только я снял с себя колет и едва прикоснулся к ней, как вдруг дикая боль в груди скрутила меня. Потом вот очнулся в своей постели. Остальную часть ночи что-то не припомню.

«Странно, — подумал Герман, — он ничего не помнит, что произошло с ним вчера».

— Скажи, если я поговорю с сэром Корбрайтом, он одолжит мне ненадолго свою пассию?

— Боюсь, что это невозможно, — заявил Мельсимор-старший.

— Почему же? — с досадой спросил другой.

— Сэр Эрнст ушёл сегодня утром, как и обещал.

— Ушёл? А его подружка?

— Эх, Гарольд, Гарольд, — устало протянул Герман. — Неужели ты до сих пор не понял, что сэр Эрнст и та девушка, которую ты видел в его покоях вчера ночью — это одно и то же лицо — Зей-Би.

Гарольд выпучил глаза. Почувствовав слабость в ногах, он сел на край кровати. Казалось, он потерял дар речи. Герман решил оставить его в покое и ушёл к себе.

Он вспоминал всё, о чём говорил с братом.

«Так значит, — размышлял „Преемник Диониса“, — между ним и Зей-Би ничего не было. А я?… Я вёл себя как последний дурак! Она ушла, не смея проститься со мной…. А как же иначе? Ведь я с таким отвращением посмотрел на неё… Она, всё поняла… Конечно же, поняла. Она и без слов всё может понять…. Такая редкость — встретить того, кто может понять тебя без слов… Безусловно, в ней было немало загадочного… непостижимого…. Зей-Би ушла, и, возможно, я больше никогда её не увижу».

От этой мысли ему стало очень тоскливо, и он стал чувствовать ничем не восполняемое одиночество. Зей-Би за немногие дни успела внести в его однообразную будничную жизнь необычные волнующие краски. Хоть они и мало общались, само её присутствие придавало ему какую-то воодушевляющую энергию и стимул.

— О! Как поздно я всё это осознал, — произнёс он вслух, оставшись наедине с самим собой.

Ветер усиливался с каждым часом, обретая разрушительную силу.

— Алекс, Алекс, — кричала Зей-Би, зовя нейрокомпа.

— Да, Зей-Би.

— Что происходит? Я ещё никогда не видела столь сильного воздушного пото… — она не успела договорить, так как сильный порыв ветра сбил её с ног и протащил несколько метров. Она, пошатываясь, неуверенно встала на ноги.

— Алекс, — позвала она хрипло сквозь свист ветра. — Утяжели мою обувь…

— Хорошо, Зей-Би.

Спустя мгновение сэли почувствовала, что её обувь стала тяжелее и теперь она могла более твёрдо стоять на влажной лесной почве.

— Зей-Би, — раздался сквозь вой ветра монотонный голос нейрокомпьютера. Тебе нужно временное убежище, пока ураган не стихнет.

— Убежище? Но откуда ему здесь взяться? Я не вернусь обратно в дом к этим людям… к этим варварам… — Зей-Би запнулась, вспомнив о включённой системе записи, вживлённой в её голову. Ведь микрочип записывал всё, что она говорила и делала. Возможно, её невольные проступки по отношению к людям старейшины вионийского совета могли бы простить, однако порочащие людей слова — никогда.

«Откуда они узнают об этом, если никогда не смогут просмотреть эту запись, — подумала она. Надежда на то, что Марк-Сон найдёт меня, очень мала».

— Так как насчёт укрытия? — прервал Алекс её мысли.

— Я не знаю, Алекс. Ты можешь что-то предложить мне?

Нейрокомпьютер помолчал с минуту в раздумье.

— Зей-Би, у тебя есть только один выход — Амперовы прутья!

— Амперовы прутья? Но откуда им взяться здесь в этом времени?

— Возможно, ты забыла, что перед тем, как отправиться к Марк-Сону, ты взяла прутья и энергоподатель с собой, чтобы отнести их на космопорт, и сейчас они у тебя во втором отсеке «уменьшителя».

— Ах да, конечно же! — воскликнула радостно она, но тут же её радость заглушила ещё одна проблема. — Но, Алекс, чтобы привести прутья в режим «защита», мне нужен энергоисточник.

Нейрокомп погрузился в раздумье, чтобы помочь своей хозяйке.

— Я знаю, что можно сделать! — нашла сэли выход из положения. — Достань мне из «уменьшителя» прутья и энергоподатель.

— Что ты задумала?

— Делай, что тебе говорят.

Алекс включил режим «убывание» во втором отсеке «уменьшителя». Луч света озарил то место, куда сэли решила сложить предметы из «уменьшителя». Свет рассеялся, оставив после себя два предмета из металла. Один из них на вид представлял собой проволоку такой длины, что, скрученная, она составила окружность диаметром не меньше метра. Другая же металлическая нить была более тонкой и короткой. На ней с небольшими интервалами были закреплены прямоугольные стеклообразные кристаллы красной окраски, — это был энергоподатель. Геноконцентрат разломала пломбу на мотке энергоподателя. Раскрыв моток, при помощи персолазера отсекла небольшой кусок и, закрепив концы нити, свернула проволоку в дугообразную форму. Осмотрев уже готовое к применению приспособление, Зей-Би аккуратно надела его на голову.

— Что ты собираешься делать? — не понимая её манипуляций, спросил комп.

— Хочу совместить теории Наина и Элиона в Амперовых прутьях, — был её ответ.

— Что? Что? — не понял комп.

— Собираюсь стать энергоисточником…

— Да ты спятила! — выкрикнул тот. — Никто и никогда ещё не проводил такого эксперимента. И, кроме того, это может плачевно сказаться на твоей жизнедеятельности…

— Не скажется, — отрезала она. — Я не собираюсь тратить энергию моего тела. Зачем тратить телесную энергию на его же защиту? Это нелогично, а логика, как ты знаешь, Алекс, это первое, на что опираются мои расчёты. Энергоконтейнер! Ты, видно, забыл, что там ещё осталось немало энергии?

— Энергоконтейнер? Я совсем забыл о нём.

«Хм. Забыл….Тоже мне, нашёлся компьютер, страдающий амнезией… будто он Homo sapiens какой-то», — раздраженно подумала сэли.

— Очевидно, ты переоцениваешь мои возможности, — услышав её мысли, обиженно отозвался комп. — Так же, как и свои возможности, — добавил он.

Зей-Би не отреагировала на «шпильку» и деловито осведомилась:

— Каков ресурс энергии у меня в энергоконтейнере?

— Энергии там хватит ровно на 49 астрономических часов.

— Т-а-к… — протянула Зей-Би в раздумье. Отмерив на глаз небольшой кусок проволоки от мотка Амперовых прутьев, она поставила отметку в определённом месте и персолазером провела по нему.

Снова соединив концы нити, сэли положила металлический круг на землю.

— Алекс, сколько времени потребуется для индуцирования защитного экрана радиусом в один метр?

Нейрокомп умолк, вычисляя.

— 3 целых 394 тысячных секунды.

— Прекрасно! — воскликнула Зей-Би.

— Но, Зей-Би, речь идёт не о человеческой энергии, — заметил комп.

— А сколько времени понадобилось бы человеку в таком случае? — спросила геноконцентрат.

— 11 целых 879 тысячных секунд, — коротко ответил тот.

— Так… понятно… но как знать, сколько будет длиться такая погода?

— Увы, в точности нельзя определить, когда стихнет ураган, — сухо ответил нейрокомп. — Но, исходя из метеорологических данных последних десятилетий, думаю к шести или семи часам вечера ветер ослабнет.

— Хорошо, значит у меня достаточно времени, — подытожила сэли и приказала Алексу убрать катушки металла обратно в «уменьшитель».

Скрестив ноги и сев посередине металлического круга, Зей-Би, закрыв глаза, постаралась расслабиться.

Ветер неистовствовал, гнул деревья, взметал палую листву, ломал ветви. Внезапный порыв сокрушил молодое дерево. Не устояв перед мощным воздушным потоком, оно с треском рухнуло на землю, чуть не задев при этом сэли. Зей-Би вовремя отскочила в сторону.

— Видишь, я был прав! — восторжествовал комп. — Тебе не обойтись без укрытия.

— Похоже, что так.

Металлический круг, в центре которого она сидела, остался под стволом сваленного дерева. Зей-Би попыталась отодвинуть преграду, но всё было тщетно, дерево будто срослось с землёй. Включив бицепсы рук, она снова повторила свою попытку. Теперь же эта задача оказалась для неё сущим пустяком. Расчистив территорию для своего защитного устройства, геноконцентрат снова приняла прежнее положение в металлическом обруче. Закрыв глаза, она попыталась отрешиться от всех мыслей, но это не получалось.

«Сколько ещё деревьев погибнет во время урагана? Сколько ещё домов разрушит он?»

Нарастающий гул усугублял её тревогу.

— Проклятье! — выругалась она про себя, когда вдруг перед её глазами пронеслось видение виноградного поля, которое было единственным достоянием хозяина «Голден Сиид».

Глава 22

Сэли резко встала на ноги и позвала нейрокомпа.

— В чём дело, Зей-Би? — взволнованно поинтересовался тот. — Или… теория Наина не действует на Амперовы прутья?

— Нет. Не в этом дело, — сэли запнулась. — Как по-твоему…. Ведь ты тоже видел?

— Что именно?

— Ну, то виноградное поле, принадлежащее семье Мельсиморов.

— Ну и что?

— Как ты думаешь, сколько там акров земли?

— А на что тебе это? — не понимая хода её мыслей, спросил комп.

— Кажется, я задала вопрос первой.

Нейрокомп выдержал паузу.

— Ты бы смог дать мне данные о размерах всей этой плантации?

— Ну… Я могу воспроизвести из твоей памяти панораму этого участка, и потом сделать подсчёт.

— Прекрасно! Действуй! — приказала та.

Пока нейрокомпьютер выполнял нелёгкую задачу, сэли взяв с земли металлический обруч и подвесив на плечо, зашагала по сырой извилистой тропе. Дорога, по которой шла Зей-Би, была давно ей знакома. Часто, прогуливаясь по лесу, она забредала сюда, и не раз здесь находил её Герман.

«Герман, — с нежностью подумала о нём Зей-Би. — Наверное, это был единственный человек, который относился ко мне как к ровне. Но и он оказался не без вывертов… За что он с такой неприязнью смотрел на меня в последнюю ночь моего пребывания в замке? Не возьму в толк…. Да и куда мне понять людей. Ведь они так изменчивы в своих решениях и взглядах и, ко всему прочему, неуравновешенны и нестабильны. Решив понять их, и сама сойдёшь с ума…»

— Зей-Би, — позвал комп.

— Да, Алекс.

— Я вычислил все данные. Результат готов!

— Ну и…

— Участок виноградной плантации равен приблизительно 2.000.000 квадратным метрам или 200 гектарам, а в акрах это число составляет 494.

— Два миллиона квадратных метров? Многовато…. Учитывая и высоту каждого шпалера…

— Зей-Би, зачем тебе эти данные?

— Я хочу вернуть свой долг человеку, приютившему меня, думаю возвести защитный экран, чтобы уберечь плоды его трудов, — изложила сэли своё намеренье.

— Но уверена ли ты, что экран сможет охватить столь огромное пространство?

— Наверное…

— А как же с энергоисточником? Хватит ли в контейнере энергии, чтобы поддерживать энергопитанием индукционное поле в течение шести-семи часов?

— Вот этот вопрос больше всего меня и беспокоит, — откровенно призналась она.

— Если есть сомнения, может быть, вообще не браться за эту затею? предложил нейрокомп.

— Нет. Я решила и точка.

Свернув по тропе налево, Зей-Би вышла из леса и увидела виноградники. Невысокие однородные растения, поддерживаемые шпалерами, тянулись стройными рядами. Далеко из глубины виноградной плантации доносились крики людей. Вернее, кричал один человек, а другие лишь отзывались и стремились усердно исполнить его распоряжения.

— Зей-Би.

— Да, Алекс.

— В радиусе это пространство составляет 1.060,65 м.

— А сколько времени требуется на индуцирование экрана?

— 3.601 секунды, — дал комп точный ответ. — Если говорить о техногенной энергии. А при биологической, то есть антропогенной энергии, как в нашем случае, времени уйдёт больше.

— Сколько?

— 12.600 секунд.

— Плохо! — воскликнула сэли. — Это на три с половиной часа больше.

— Так и должно было быть. Ведь по теории Наина, телесная энергия в 3,3 раза меньше техногенной энергии.

— Ты прав, — с заметной досадой проговорила она. — И всё же я не изменю своего решения.

Прошло не более пятнадцати минут, а металлическая проволока уже окаймляла всю территорию виноградной плантации. Зей-Би, стараясь не попасться на глаза людям, незаметно добралась до середины поля.

— Здесь, — сообщил Алекс, как только сэли дошла до намеченной точки.

— Отлично. Теперь скажи мне, Алекс, сколько энергии осталось в моих гиперботах?

— Нисколько. Ты полностью исчерпала энергию пластин.

— Проклятье! — вспылила геноконцентрат.

С минуту простояв в раздумье, она нагнулась к своей обуви и нажала на две невидимые кнопки. Первый слой толстых подошв отстал, открыв при этом энерготайник. Аккуратно вытащив пластины, Зей-Би глубоко воткнула их в землю и лёгким нажатием руки на кнопки вновь вернула обуви прежний вид.

— Дело сделано! — восторжествовала она.

— Сделано? — хмыкнул комп. — Ты всего лишь избавилась от энергопластин, а проблема всё равно осталась нерешённой.

— Она решилась сама по себе, — возразила она. — Если пластин не будет, то гиперботы будут получать энергию от меня, — объяснила сэли. — Так было написано в инструкции.

— Но, Зей-Би, послушай меня…

— Если на один астрономический час уходит… — шептала Зей-Би, не слушая уговоров Алекса.

— Твой безумный поступок, — верещал он, — может привести к непредсказуемым последствиям в жизни землян, стать причиной потрясения очевидцев…. Не говоря о том, — продолжал он, — что ты можешь навредить своему физическому функционированию…

— Так вот в чём истинная причина твоих волнений! — усмехнулась Зей-Би. Ты больше печёшься о своём существовании, нежели о моём здоровье.

— Нет, Зей-Би, я пекусь о твоём здоровье не меньше своего, ведь мы только вместе можем сосуществовать.

— Я могу прожить и без тебя!

— Виданное ли это дело, чтобы кто- нибудь в наше время жил без нейрокомпьютера?

— Возможно, до этого никто из моих современников не достиг такого уровня, чтобы лишить себя этого «чуда техники». И всё же я надеюсь, что в скором времени люди откажутся от идеи вживлять нейрокомп каждому геноконцентрату. Потому что эти компьютеры показали себя не только бестолковыми тупицами, но к тому же и неисправимыми занудами!

Алекс молчал, оглушённый нелестной характеристикой. Настала гнетущая пауза и «атмосфера» накалилась. Однако нейрокомп не мог зайти за рамки своих инструкций, ослушаться или же вступить в открытую вражду со своим носителем. Поэтому ему ничего не оставалось, как смириться.

— 49 часов! — проговорила Зей-Би. — Мне нужен весь запас энергоконтейнера, чтобы привести в действие защитный экран и восполнить энергию гипербот. Компьютер! — позвала сэли, не желая произносить имени своего помощника. Однако Алекс молчал, так как начать разговор с ним можно было, только произнеся его имя. — Идиотское правило, — выругалась сэли про себя. — Алекс! — выдавила она из себя.

— Да, — сразу же отозвался тот.

— Включи глазной монитор и подключи его к управлению гипербот, скомандовала Зей-Би.

Без лишних слов Алекс выполнил её приказ.

— Включи реакторы и поставь их на уровне «средняя активность».

Через мгновенье под обувью геноконцентрата вспыхнул яркий свет реакторов. Сэли посмотрела вверх, тем самым предопределяя направление своего взлёта. В мгновенье ока она оторвалась от земли и поднялась до определённой высоты. Когда все расчеты были завершены, Зей-Би приказала нейрокомпу отключить глазной монитор.

— Ну что ж, начнём, — сказала она и велела Алексу открыть энергоконтейнер.

Она закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на металлической дуге, надетой ей на голову. Энергия медленно прошлась по всему её телу и, наконец, достигла головы. Кристаллы на нити энергоподателя засветились ярко красным светом и были готовы передать энергию на Амперовы прутья.

— Хозяин, хозяин, — закричал пожилой крестьянин, подбежав к молодому господину. — Хозяин, это конец! — со слезами на глазах воскликнул он. — В северной стороне плантации уже унесло около двух десятков взрослых растений. Если ураган продлится ещё два часа… то весь наш труд пойдёт прахом…

Мельсимор, покусывая нижнюю губу, с мрачным видом слушал своего работника.

«Боже мой! Неужели все мои труды пойдут насмарку? — с болью в душе подумал Герман. — За что такое наказание! Господи, за что?!»

— Как же нам быть, хозяин? — спросил работник помоложе первого, который уже давно стоял возле Германа.

— Не знаю, — схватившись за голову, в отчаянье выкрикнул он. — Не знаю, покачав головой, более тихо повторил он. — Против этой природной стихии ничего нельзя предпринять….

— Нет! Выход есть! Выход всегда есть! — неожиданно произнёс пожилой работник.

Все, кто стояли рядом и слышали речь старика, с надеждой устремили взоры на него.

— Какой? — спросил хозяин «Голден Сиид».

— Молиться, — таинственно произнёс тот. — Ибо Господь милостив!

— Пусть будет так, Рендольф, — тихо молвил Мельсимор и повернулся лицом к работникам. — Старик Рендольф прав! У нас нет другого выхода, как молиться. Молить у Господа пощады и помощи…

— Помолимся же, друзья мои, — продолжил Рендольф, — чтобы Творец всего сущего ниспослал нам свою милость и, пожалев нас и возложенные нами труды, оградил эту виноградную плантацию от стихии.

Голоса слились в гул.

— «Господи, помоги мне и моему хозяину…»

— «Господи, одари нас своей благодатью…»

— «Господи, прости все мои прегрешения и проступки…»

— «Господи, спаси это виноградное поле и не позволь голодать моей семье…»

— «Господи… Боже… Всевышний… Милосердный… Творец наш… Всемилостивый… Бог… Хранитель виноградной лозы и Бог виноделия Дионисий…»

Каждый молился по-своему и чаял, что его молитву услышит Всевышний.

«… столько труда, Господи! Неужели всё пропадёт в одночасье? — шептал Герман. — Нет. Я знаю, что Ты не позволишь этому случиться. Так помоги же мне, Боже! Ведь Ты всё можешь…. Яви свою благую волю! Спаси мой труд…»

Тут сильный шквал чуть не сбил всех собравшихся с ног. Не успел Герман закончить свою молитву, как вспыхнувший откуда-то ярко-красный свет озарил всё небесное пространство.

— Что это?

— Что случилось? — перекрикивали друг друга люди и заметались в суеверном страхе. Но понемногу любопытство взяло верх над страхом и они внимательно стали созерцать это необыкновенное явление. Вдруг один из работников завопил:

— Это роковое знамение!

Снова начался переполох.

— Успокойтесь! — громко вскричал Герман. — Не надо впадать в отчаянье!

— Это кара небесная! — не унимался суеверный работник.

Поднялся шум.

— Погодите! — старался перекричать их Мельсимор. — Не стоит так уверенно заявлять об этом. Я считаю, что это всего лишь неизвестное нам природное явление.

Услышав это заявление хозяина, все приумолкли и растерянно переглянулись.

— А ведь такое вполне возможно, — согласился Рендольф.

— Давайте отправимся в замок и понаблюдаем оттуда за этим явлением! обратился Герман к работникам.

— А если нет? — спросил самый молодой из работников.

— Надеюсь, моё предположение будет верное, — бросил Герман через плечо и быстрыми шагами направился в сторону замка «Голден Сиид».

Все двинулись за ним.

— Проклятье! — воскликнул Мельсимор, увидев красную преграду перед собой.

— Что я вам говорил? Это кара небес! — взволнованно выкрикнул лже-прорицатель.

— Прекрати пугать людей, Скотт, — отмахнувшись, бросил Герман. — Если на пути преграда, это не значит, что её нельзя преодолеть, — оптимистически произнёс он.

Мельсимор приблизился к энергетическому полю и протянул руку, его пальцы были уже в дюйме от красной завесы, когда Рендольф схватил его за запястье.

— Что с тобой, Рендольф? Отпусти мою руку! — возмутился тот.

— Нет, хозяин, — покачав головой, возразил старик. — Ты не должен рисковать собой ради нас.

В подтверждение своих слов крестьянин поднял толстый брусок с земли и резким движением ввёл его в энергопрепятствие. Барьер вспыхнул багровым светом и с силой отбросил старика, брусок превратило в головешку.

— Рендольф… Рендольф…

— Отец, с тобой всё в порядке? — бросился к старику его сын, который тоже был в числе работников.

— Ты в порядке, Рендольф? — взволнованно спросил Герман.

— Будем считать, повезло, — отозвался тот.

— Малость ушибся, — сказал юноша, помогая отцу подняться.

Герман с облегчением вздохнул.

— Да-а, худо тебе пришлось…

— Да… Что было бы с вами дотроньтесь вы до этой штуковины? — спросил он, показав на обугленный брусок.

— Ты спас мне жизнь, Рендольф. Я твой должник, — сказал Герман с благодарностью.

— Пустяки, хозяин, но вернёмся всё же к проблеме…

— Хозяин, хозяин! — неожиданно вскричал кто-то из работников.

— В чём дело, Адольф? — спросил Мельсимор у коренастого смуглого парня, который, подойдя вплотную к энергобарьеру, всматривался в него с таким интересом, будто бы рассматривал какой-то предмет.

— Подойдите поближе, — позвал он хозяина, сделав жест рукой. — Глядите, прищурив глаза, сказал он. — Это препятствие прозрачное!

— Верно! — только сейчас заметив это свойство барьера, согласился Мельсимор. — Ты прав, Адольф.

— Если вы ещё сильнее напряжете зрение, то вы сможете заметить предметы за «оградой». Вы видите, что творится там?

Несколько минут они пристально всматривались на происходящее за красной полосой. По ту сторону бушевал ураган, всё сметая и круша на своём пути. Падали деревья, вырванные с корнями, валились с ног животные, не успевшие вовремя укрыться, в воздухе витали доски и клочья соломы с крыш.

— Боже! Это же ураган! — Герман был потрясён.

— Вот вам и «кара небесная»! — оторвав свой взор от энергобарьера, воскликнул Адольф. — Это не кара небес, как утверждает Скотт. Это похоже на милость Господню! Посмотрите, — сказал он, показывая на пространство виноградного поля, — там ураган беснуется вовсю, а мы, находясь в этой мнимой ловушке, преспокойно расхаживаем. И ни ветер, ни предметы, летящие по небу, не могут проникнуть сюда.

Герман всё ещё изумлённо взирал на красное светящееся кольцо.

— Господь оберегает нас! — сделал Адольф вывод.

— Верно, Адольф…. Эту чудо-защиту послал нам сам Всевышний… прошептал хозяин.

— До полного истечения энергии осталось четырнадцать минут, — донёсся до Зей-Би монотонный голос Алекса.

Мышцы сэли были напряжены, и она ощущала неимоверную усталость, но всеми силами старалась отвлечь себя от боли.

«Почти четверть часа… потерпи ещё немного, Зей-Би», — успокаивала она сама себя.

— Алекс, какова обстановка за защитным полем?

— Ветер заметно стих.

— Насколько?

— Сейчас где-то 12 метров в секунду.

— Двенадцать? Это хорошо.

— До полного истечения энергии осталось пять минут, — сообщил комп.

— Зей-Би.

— Да, Алекс.

— Я знаю, — неуверенно начал он, — ты думаешь, что твой нейрокомпьютер бестолковый тупица…. И всё же позволь предупредить тебя…. Советую тебе не стоять здесь в безинерционном состоянии до полного истечения энергии. Иначе не миновать тебе падения.

Алекс умолк, оставив право решения за сэли.

«В конце концов, и она должна подумать о своём физическом состоянии. Не всегда же я должен один заботиться о нас».

— До полного истечения энергии осталось четыре минуты.

— Хозяин, — раздался голос Скотта, и Мельсимор со вниманием посмотрел на работника. — Как вы думаете, сколько ещё мы будем сидеть здесь?

— По-твоему, Скотт, — строго произнёс Герман, — мне самому это нравится?

Работник решил не испытывать терпение хозяина и отошёл.

— Не обращайте на него внимания, — сказал Рендольф.

— Я и сам думаю об этом, Рендольф. Сколько ещё продлится такая обстановка?

Амперовы прутья накалились от перенапряжения добела. В двух участках металлического обруча были заметны места от спайки. По мере того как прутья накалялись, места спайки становились всё тоньше.

— До полного истечения энергии осталось две минуты.

— Алекс. Рассчитай сколько секунд энергии надобно мне, чтобы снизиться до земной поверхности?

— Около трёх, — ответил комп. — До полного истечения энергии осталось 55 секунд, — объявил Алекс. — Думаю, лучше будет, если ты уже сейчас прервёшь контакт, — заметил он.

— Нет, — твёрдо заявила Зей-Би. — Когда останется пять секунд до полного истечения энергии, предупреди меня.

— Зей-Би, — не прошло и десяти секунд, как Алекс подал голос. — Мои мониторы показывают какую-то неисправность. На экранах что-то появилось.

— Что?

— Не могу понять, но оно с неимоверной скоростью приближается к тебе. Сейчас же опускайся!

Зей-Би сняла с головы энергоподатель и заметила, что кристаллы всё ещё горят пурпурным цветом.

— Але… — только хотела сэли позвать своего помощника, как вдруг почувствовала мощный толчок в грудь, заставивший её перевернуться несколько раз в воздухе.

— Зей-Би! — кричал Алекс, — до полного истечения осталась одна…

Не успел комп договорить, как энергетическая подпитка реакторов прекратилась. Белое свечение на подошвах гипербот истаяло, и Зей-Би с высоты в двадцать метров упала на землю.

Глава 23

Утро следующего дня выдалось студёным и безветренным. После ночного ливня везде была слякоть. Сквозь густой туман едва пробивался слабый солнечный свет. В часовне, расположенной недалеко от главного здания замка, бил колокол, извещая народ о плохой видимости.

— Да-а… — протянул пожилой мужчина, ехавший верхом на костлявой кобыле. — Кажется, погода улучшилась, — осматриваясь вокруг, довольно заявил он.

— Да, куда уж улучшилась, — отозвался всадник на гнедом, который ехал впереди него. И в доказательство резко выдохнул воздух, превратившийся в струйку пара. — Видишь, мороз.

— Так-то оно так, — согласился пожилой, — но ведь тихий мороз куда лучше буйного урагана.

— Не произноси больше при мне слово «ураган»! — недовольно сказал другой. Этот проклятый ураган… апчхи!

— Никак вы простудились вчера?

— Простудился? — переспросил Герман. — Да я сроду не болел.

— Вот, значит, и пришла пора, — неудачно подшутил Рендольф.

— Да, ведь вы все только и ждёте того, чтоб я заболел и отдал концы, желчно проворчал хозяин.

— Боже упаси, сэр! — искренно обиделся старик. — Да ведь я не со зла. Неужто вы подумали, что я рад вашему недугу? Чтоб мне не жить, если я даже осмелюсь подумать об этом. Чтоб…

— Полно, Рендольф, — перебил его Мельсимор. — Мне сейчас вовсе не хочется слышать твои оправдания, — сказал он и поднял воротник своего плаща.

— Неудивительно… — буркнул старик и запнулся, поняв, что вновь не придержал свой язык.

— Что ты хочешь этим сказать? Продолжай, раз уж начал.

— Ничего, сэр. Просто легко свалить вину на другого…

— Что?!

— А вы посмотрите на свою одежду. Там вы и найдёте ответ на свои необоснованные обвинения….

— А что такого в моей одежде? — оглядывая себя, в недоумении спросил Герман.

— Вот именно, что ничего, — подхватил тот. — Вы слишком легко одеты.

— Легко?! — воскликнул «Преемник Диониса». — Что я, по-твоему, должен был напялить медвежью шкуру?

— А хотя бы это… — ухмыльнулся Рендольф. — Ради здоровья…. Самое главное, чтобы не заболеть, — назидательно-участливо заметил он.

Старик ещё долго «просвещал» своего хозяина и даже начал советовать средства, используемые в народе от простуды. Однако Герман больше не слушал его. Мысли его были полностью поглощены воспоминаниями вчерашнего дня.

«Всё кончилось, старина, — говорил он мысленно сам с собой. — Твоя плантация спасена! Господь не оставил тебя в беде. Он помог тебе в самую тяжкую минуту твоей жизни. Моя… то есть, наша с братом плантация уцелела после этого ужасного дня. Наша с братом…. А брату-то всё равно, выжила плантация или нет. Кажется, только я о ней и беспокоился. Но ведь не зря! Завтра, наверное, в замок съедутся соседи. Будут расспрашивать меня, мол: „Что да как?“ А я им в ответ: „Господь защитил меня“… нас… нас. Кого нас? Меня и брата? Но он с тех пор, как Зей-Би ушла, даже не выходит из своей комнаты… Зей-Би, — у Германа сжалось сердце, при мысли о ней. — Будь она здесь, уж точно бы порадовалась со мной…. Где же она сейчас? Наверное, снова где-то одна ходит-бродит по горам, по долам, снова поселилась у кого-нибудь в доме, и снова околдовывает кого-то своими чарами. Увижу ли я её ещё когда-нибудь? Скорее всего, нет. Она была не от мира сего…. Была тайной… и её разгадку не найти до конца дней».

С такими мыслями Герман доехал до виноградного поля. Тут они с Рендольфом расстались.

— Жаль, что сегодня туман, — произнёс Герман вслух. — Я так хотел разглядеть тебя полностью, — обратился он к полю, — ну да ничего, ещё успею, сказал он и подстегнул гнедого. Красавчик, повинуясь желанию всадника, двинулся вперёд.

Туман был настолько густым, что конь едва разбирал дорогу. Вокруг царила тишина, нарушаемая только топотом копыт и тяжёлым дыханием коня. Вдруг гнедой резко остановился. Герман пришпорил его, но животное не двинулось с места.

— В чём дело, Красавчик? — не понимая упрямства своего коня, досадовал седок. — Ну же! Давай, шевелись! — настаивал он. Гнедой заржал и замотал головой. — Чертовщина! — выругался Герман и спешился. — Да что с тобой? — он потянул за узду, коняга всё равно не сдвинулся с места. — Только этого мне и не хватало! Я заставлю тебя сдвинуться с места! Или я вскормлю тебя волкам! пригрозил хозяин.

Красавчику не понравилась угроза хозяина, и он резко вздёрнув головой, боднул хозяина. Тот, отпрянув, напоролся на какой-то предмет и чуть не упал.

— Что это такое? — насторожился он.

Мельсимор опустился на одно колено и осмотрелся. На земле лежал человек. Герман с опаской протянул руку и повернул тело лицом к себе.

— Зей-Би! — он остолбенел. Придя в себя, Герман взял руку сэли в свои и стал прощупывать пульс. Биение было настолько медленным и слабым, что еле прощупывалось. — Жива! Она жива! — с облегчением вздохнул он. — Но что с ней стряслось? — он протянул руку и дотронулся до её лба. — Как лёд… Мельсимор, сняв с себя плащ, расстелил его на земле возле сэли. Нагнулся, чтобы переместить Зей-Би, но помедлил. — Может, лучше будет, если я позову врача? — он огляделся вокруг. Туман. Ни души. — Нет, медлить нельзя…

Погодя, он погрузил сэли на коня и двинулся к замку.

— Доктор, как, по-вашему, что с ней? — спросил Герман у доктора Оландью, когда тот по его срочному вызову незамедлительно явился в замок.

— Точно не знаю, Герман, но, думаю, это из-за вчерашней непогоды.

— Ещё одна жертва урагана?

— Похоже, — тихо ответствовал док.

— Ваш диагноз?

— Не могу дать конкретного определения. Я лишь частично осмотрел её. Ведь одежду с неё мы так и не смогли снять… Возможны ушибы, переломы…

— Одежда будто бы срослась с ней. Даже ножом не распорешь. Да, кстати, доктор, — сказал Герман и, подойдя к кровати сэли, приоткинул одеяло, чтобы показать ноги геноконцентрата. — Подойдите поближе и посмотрите-ка вот сюда, он показал на подошву гипербот. — Вы когда-нибудь видели такое?

Доктор, внимательно осмотрев обувь, с изумлением поднял глаза на Германа.

— Я ещё никогда не видывал такого рода обуви.

— Я тоже, — вздохнул хозяин.

— Герман, вы столько времени провели вместе с ней, неужели вам ничего так и не удалось узнать о ней?

— Увы, — покачав отрицательно головой, ответствовал тот. — Она невероятно скрытная и для меня всё ещё остаётся загадкой. — Он вспомнил слова Зей-Би. Но одно я знаю точно, она очень хочет вернуться к себе домой.

— Так за чем же дело стало?

— Не знаю, — пожав плечами, поспешно молвил тот. — Не могу взять в толк. То ли она совершила что-то непоправимое и по этой причине обратно путь ей заказан… Или же…. Знаете, доктор, как-то мы вместе встретили рассвет… доктор, заподозрив амурно-романтическую сцену, спрятал улыбку. — Нет, нет, не подумайте ничего предосудительного. Мы просто друзья, — поспешил Герман отвести подозрения. — Ну вот, когда она увидела восход солнца, то призналась, что видит его впервые.

— Впервые?! Восход солнца?! — воскликнул Оландью.

— Да, — утвердительно кивнул собеседник. — Я знаю, что это может показаться невероятным, но по её восторженному взгляду я уверился в её искренности.

— Не знаю, что и думать, Герман.

«Сказать ли ему о даре Зей-Би подчинять людей своей воле? — задумался юноша. — Нет, — решил он, — доктор всё равно не поверит мне».

Мельсимор, сидя в своём любимом кресле в рабочем кабинете потягивал горячий чай из ароматных трав.

— Ну, так- то лучше, — довольно улыбаясь, сказала толстая служанка, когда он передал ей пустую чашку, — а то вы себя совсем извели, — участливо проговорила старуха.

— Хватит жалеть меня, няня Клотильда, — отмахнулся Герман.

— Ну, хорошо, хорошо, не буду.

— Сэр, к вам пришли, — объявил дворецкий, войдя в кабинет хозяина «Голден Сиид».

— Кто?

— Лорд Нортбри, сэр Патерсон и мосьё Ля Морэ, — доложил Франк.

— А-а… — протянул хозяин с облегчением. — Тогда впусти их, Франк, велел он и выпрямился в кресле.

Дверь распахнулась и в комнату вошли трое джентльменов почти такого же возраста, как и Герман, лишь Роберт Патерсон на несколько лет был старше их всех. Смуглый низкорослый крепыш с грубой лепкой лица очень отличался от двух других своих приятелей. Филипп Ля Морэ был высок, строен и худощав, при этом щеголеват. Третий — Джошуа Нортбри — среднего роста и хрупкого телосложения, с мягкими чертами лица, которым могли позавидовать представительницы прекрасного пола, отличался особым аристократизмом манер, и даже некоторая женственность облика не портила впечатления.

Поместье семьи Нортбри располагалось по соседству с «Голден Сиид». Герман с Джошуа дружили с детства и души не чаяли друг в друге.

Гости, поздоровавшись с хозяином, уселись в кресла.

— Да-а, — первым заговорил Филипп, — думаю, Джошуа был прав, когда говорил, что ты совсем зачах.

— Ну, — выдавил Герман из себя улыбку, — он немного преувеличил. Со мной всё в порядке, — попытался он заверить друзей.

— Ну, если не считать круги под глазами, растрепанный вид… — изрёк Роберт.

— И меланхолический взор… — подлил масла в огонь Филипп.

— Да будет вам! — прервал их Джошуа. — Не время сейчас лясы точить. Скажи лучше, как Зей-Би? — обратился он к Герману.

— Увы, Джош, — с огорчением ответил тот.

— Как? Абсолютно никаких изменений нет?

— Изменения есть, только в худшую сторону, — вздохнул Герман.

— Джошуа сказал, что доктор Оландью занимается её лечением, — вступил в разговор Роберт.

— Да.

— И чем же он её лечит? Ну, то есть, какими средствами?

— Почти никакими.

— Тогда какой же он доктор, — скептически заметил Филипп — Этак и я легко смогу стать врачом.

— Тут вины доктора Оландью нет, — старался Мельсимор оправдать своего семейного врача. — Просто у него мало средств, ну, то есть, возможностей…

— А что так? — спросил Филипп. — Разве ты ему мало платишь?

— Нет, нет. Дело тут не в деньгах, — покачав головой, возразил хозяин, просто пациент у него необычный.

— Хм. Раз у бабы… пардон, у женщины нет волос, и силища, как у Геракла… Что, Оландью не может с ней управиться? — подшутил Ля Морэ.

Герман рассмеялся.

— Боюсь, Филипп, насчёт её волос ты заблуждаешься. После нашей последней встречи с тобой у Зей-Би волосы настолько выросли, что ты, увидев их, глазам своим не поверишь.

— За две-то недели? — воскликнул Роберт.

— Да, Роб. Я иногда и сам не могу поверить в это, однако, факт налицо. В ней столько сил и энергии…

— Где же она сейчас, эта сила и энергия? — с намёком спросил Филипп.

— Не знаю, — пожал плечами Герман. — Я не знаю, что с ней происходит. Всё живое в ней будто бы угасло. Однако тело, несмотря на то, что уже шесть дней не принимает ни пищи, ни воды, продолжает жить.

— Невероятно! — воскликнул лорд Нортбри. — А как же доктор Оландью даёт ей лекарства?

— Загвоздка именно в этом, — уныло молвил хозяин «Голден Сиид». — Она даже воду не пьет, что и говорить о лекарственных снадобьях.

В комнате воцарилась тишина.

— Да-а, — протянул Филипп. — Наверное, тебе нелегко? — с искренним сочувствием произнёс тот.

— Куда уж там, — устало вздохнув, молвил Герман.

— Можем ли чем-нибудь помочь тебе, Фридрих? — поинтересовался Роберт.

— Увы, Роберт. Ничего нельзя сделать. Лишь чудо может спасти Зей-Би.

Глава 24

Вечером следующего дня Герман, заставив себя поужинать, направился в комнату Зей-Би. Доктор Оландью и служанка, которую Герман приставил к сэли, как сиделку, в этот час находились в комнате больной.

— Есть какие-нибудь улучшения? — поинтересовался он.

— К сожалению, я не могу вас ничем порадовать. Состояние кажется стабильным, но остаётся неутешительным.

Герман подошёл к кровати и сел в кресло, стоявшее рядом. Неожиданно его взгляд остановился на служанке.

— Нанси, — обратился он к ней.

— Да, сэр, — сказала служанка и подошла к нему поближе.

— У тебя усталый вид. Пойди отдохни.

— Но, сэр, а как же… — молвила Нанси, указывая на сэли.

— Сегодня я подежурю.

— Но тётушка Клотильда сказала мне…

— Я приказал тебе идти, — строго прервал её Герман.

Девушка неохотно повиновалась.

— Вы тоже должны отдохнуть, — обратился Мельсимор к доктору, как только Нанси скрылась за дверью.

— Но, Герман, ведь я…

— Нет, нет, ничего и слышать не хочу, — жестом остановил он старика.

Оландью, немного помешкав, сказал:

— Хорошо, так и быть. Но если что, зовите меня немедленно, — предупредил тот.

— Непременно, — пообещал Мельсимор.

Доктор удалился и Герман, наконец, остался наедине с Зей-Би. Он неотрывно смотрел на незнакомку, к которой так привязался за столь короткий промежуток времени. В ней было что-то манящее и в то же время отталкивающее. Герман восхищался её силой духа и решительностью, что было несвойственно всем тем представительницам прекрасного пола, которых он встречал когда-то. Однако были в незнакомке и странности, которые озадачивали и настораживали. Вечные недомолвки и скрытность, таинственный нечеловеческий дар, которым она обладала, и многое другое, что происходило вокруг этой особы, не только отталкивало юношу от неё, но и повергало в смятение. Он любил определенность и стабильность. «А в этой девушке, — думал Мельсимор, — так много таинственного и необъяснимого».

Взяв руку Зей-Би в свою руку, он стал нежно поглаживать её. Пальцы сэли были тонкими и длинными, а ногти имели неестественный голубой оттенок.

Утомлённый бесконечными раздумьями, Герман незаметно для себя задремал в кресле, держа за руку Зей-Би.

Была уже глубокая ночь, когда его забытье нарушило что-то холодное, как лёд, трепещущее в его руках. Он, вздрогнув, открыл глаза. Это рука Зей-Би, став неимоверно холодной, судорожно дёргалась. Кожа на ладонях была синей, а ногти приняли темно-лиловый оттенок.

— Бог ты мой! — испуганно воскликнул он. — Что с ней?! — вскочив, подошёл к кровати. Всё тело геноконцентрата отчаянно тряслось, пытаясь выжить в борьбе со смертью.

Герман однажды видел такие предсмертные конвульсии — когда угасал отец. Его пробрал страх. Он подбежал к двери.

— Карл, беги быстрей к доктору Оландью и зови его срочно сюда! — крикнул он охраннику, который стоял у дверей. Тот помчался по коридору.

— Держись, Зей-Би, — говорил Герман, протирая руку сэли, чтобы согреть её. — Сейчас доктор придёт. Только, прошу тебя, не умирай, — при одной только мысли о её смерти Герману стало не по себе. Губы дрожали от волнения, а глаза наполнились слезами.

Нейрокомпьютер слышал всё, что происходило за эти дни, но, увы, ничем не мог помочь Зей-Би. Энергетический контейнер был пуст, а для того, чтобы вернуть хозяйку к жизни, требовалась биологическая энергия. Лишь контакт с человеком мог помочь Алексу пополнить энергию хозяйки. Однако нейрокомпьютеру сделать это без помощи носителя было не по силам. Он мог выполнять функции, которые также могли делать и другие компьютеры. К примеру, что-нибудь вычислить, давать указания, напоминать о законах и правилах, связаться с кем-нибудь, и тому подобные команды. Однако ни один другой внешний компьютер не был способен управлять нервной системой живого существа, как это делал нейрокомп. В этом и было его совершенство. Конечно же, создатели хотели бы, чтобы нейрокомпьютеры могли выполнять ещё больше задач, однако печальные воспоминания прошлых ошибок удерживали их от этого технологического порыва. Ведь компьютеры не только служили во благо людям, но и с ними были сопряжены непредвиденные правонарушения и преступления, причинившие ущерб человеческой цивилизации. И всё же, отказаться от услуг чудо-техники люди никак не могли. Компьютеры будущего выполняли немыслимые операции. Огромный объём различной работы, которую доселе выполнял человек, теперь осуществляла аппаратура с субинтеллектом. Субинтеллектом потому, что обитатели Вионы считали себя существами высшего разума.

— Зей-Би! — без устали звал Герман. — Прошу тебя, не оставляй меня, твердил тот, сжав её ладонь в своих руках.

Контакт, созданный между человеком и геноконцентратом, оказался той спасительной соломинкой, за которую «ухватился» Алекс для восполнения иссякших ресурсов. Энергия человека стала без его ведома перетекать к геноконцентрату. Но внезапное появление в комнате доктора Оландью отвлекло «донора», и он непроизвольно отпустил руку Зей-Би. Контакт был прерван. Той дозы биоэнергии, которая была набрана за какие-то несколько секунд, хватило, чтобы вывести сэли из критического состояния, но угроза оставалась.

«Принесла нелёгкая! — взвыл Алекс. — Еще бы немного энергии! Ещё бы пару минут», — причитал нейрокомпьютер.

— В чём дело, Герман? — запыхавшись, спросил доктор.

— Я не знаю, мистер Оландью, не знаю, — качая головой, в отчаянии ответил юноша. — Я задремал… и спросонок… почувствовал холод… Рука её похолодела…. Открыл глаза, вижу у неё предсмертные конвульсии. Всё тело было ледяным, как…

— Что?! — воскликнул доктор и, отстранив Германа, склонился над больной.

— Что же с ней творится, доктор?

— Ничего не могу понять, — пожал плечами Оландью. — Если, как вы говорите, были предсмертные судороги, то летальный исход неминуем…. И всё же, осмотрев её, я могу сказать, что состояние пациентки ничуть не ухудшилось, — заключил он.

— Слава тебе, Господи! — с облегчением вздохнул Мельсимор.

— За ней нужен неусыпный надзор… — доктор с нажимом повторил: Неусыпный!

— Конечно, конечно. Не волнуйтесь насчёт этого, — поспешил Герман заверить старика.

— Ну, хорошо. Тогда я пойду к себе.

— Да, да, идите. Я останусь здесь и пригляжу за ней.

— Только, чур, не клевать носом! — предупредил док и скрылся за дверью.

Глава 25

Солнце уже давно стояло в зените, когда Герман, передав дежурство служанке Нанси, решил отдохнуть в своём кабинете. Его рубашка, изящно расшитая прекрасными кружевами, была неряшливо вправлена в штаны, волосы, которые он не причесывал уже два дня, разлохматились, а щетина густо покрыла лицо.

Устало развалившись в кресле, Герман сомкнул глаза. Его разбудил ворчливый голос:

— … поддался чарам Морфея?

Очнувшись от дремы, он увидел на пороге седую леди с девчуркой лет пяти-шести, которую держала за ручку.

«Опять принесла нелёгкая», — охнул он.

— Я уже две минуты стучусь в дверь, а ты не отзываешься!

— Я… я не слышал, — проговорил юноша рассеянно.

— Тут дверь ломают, а тебе хоть бы хны…

— А что, разве дверь взломана? — плутовато усмехнулся Герман.

— Хватит дурачиться! — пожурила леди.

— Да! — вставила маленькая девочка. — Бабушке не нлавится, когда дулачатся.

— Аннабел, — улыбнулся Мельсимор. — Иди ко мне, малышка! — и простёр к ней объятия.

Девочка с радостью подбежала. Он обнял малышку.

— Видишь ли, тётушка Элеонора считает меня маленьким. И всё пилит, пилит… — он скорчил грозную мину.

Девочка прыснула в кулачок.

— Ну, хватит преувеличивать! — отрезала леди Уильямс и, подойдя к Герману, вырвала ребёнка из его объятий.

— Сколько раз тебе говорить, что ты уже не в том возрасте, чтобы тебя носили на руках, — обратилась она к Аннабел.

— Хм, — поджала губки девочка, — а дядя Гелман говорит, что не надо толопиться стать взлослой.

— Да, кажется, на себе он уже использовал свою теорию, — косо посмотрев на племянника, уколола она.

Герман молча проглотил эту пилюлю.

— Ах да, тётя! — будто бы очнувшись, проговорил он. — Чем на сей раз, вы нас порадуете? Что-то случилось? Или это просто визит вежливости к своим любимым племянникам?

«В чём я глубоко сомневаюсь. Она просто так ничего и никогда не делает», подумал он.

— Мне надо кое о чём поговорить с тобой, Герман, — начала она.

— Если вы будете говорить о том же самом, что и семь лет подряд, проговорил племянник, то мой ответ будет тем же самым, что и семь лет назад. Нет! — резко закончил он.

— Нет, я не затем пришла.

— А зачем же?

— Я… слышала, что ты приютил в замке какую-то бродяжку…

— Бродяжку? — перебил он её. — С чего это вы так решили?

— Около двух месяцев назад, помнишь ли…. Сначала ты умело скрывал от людей её существование. Потом, облачив её в мужское одеяние, представил уже «его» людям как своего иноземного друга.

Услышав эти подробности, которые Герман всеми силами старался держать в строжайшей тайне, он обомлел.

— А затем…

— Хватит! — прервал он леди. — Откуда у вас эти сведения?

— Это неважно. Важно то, что по твоей реакции я всё больше верю этим данным.

Племянник с минуту молчал, насупив брови.

— Анна, — наконец нарушил он тишину, — пойди-ка ты лучше к няне Клотильде. У неё что-то есть для тебя.

— Что? — нетерпеливо спросила девочка.

— Не знаю, — покачав головой, молвил тот, — просто пойди к ней.

— Ну, холошо, — пожав плечами, девочка удалилась из комнаты.

— Ну, я жду, — произнёс Герман, как только дверь закрылась за племянницей.

— Чего ты ждёшь? — спросила миссис Уильямс.

— Объяснений!

Глава 26

— Тоже мне! А ещё считает себя доблым дядей, — шагая по коридору, недовольно бормотала Аннабел. — Посылает меня к какой-то няне, а я уже совсем взлослая, и мне совсем не нужна никакая няня, — ворчала та.

Ей было велено спуститься вниз, однако она и не собиралась слушаться ничьих указов. Аннабел предпочла одиночество обществу неугомонно болтливой няни. Девочка любила оставаться одна. И сейчас, шагая по безлюдному коридору, Аннабел чувствовала неописуемую радость свободы от докучной опеки взрослых. Пройдя до восточного крыла, девочка встретила спящего охранника у дверей гостевой комнаты. Тот громко храпел. Немного поразмыслив, девочка незаметно прошмыгнула мимо него и, тихонько открыв дверь, вошла в комнату.

В помещении стояла мёртвая тишина. Лишь тихое позвякивание привлекало слух. Аннабел, оглядевшись, увидела служанку, которая, поглощённая вязанием, не заметила, девочку.

— Нанси, Нанси, — окликнула девочка служанку.

Та вскочила на ноги, уронив при этом спицы и клубок на пол.

— Аннабел? Я и не знала, что ты приехала в «Голден Сиид»! Как у тебя дела, малышка?

Растерянность сменилась на её лице ласковой улыбкой.

— Не влемя обсуждать мои дела, — серьёзно ответила та. — Мне велено было сейчас же позвать тебя.

— Тебе было велено позвать меня? — удивилась Нанси. — Кто тебе велел сделать это?

— Дядя Гелман. Няне Клотильде плохо и она хочет видеть тебя.

— Тётушка Клотильда! — охнула служанка и в отчаянии кинулась к двери. — А с кем же я оставлю больную? — огорчённо спросила та.

— Не бойся, она никуда не убежит, — сказала девочка. — Я здесь побуду вместо тебя, и если что-нибудь будет не так, то позову дяденьку у двелей.

Нанси, поколебавшись, и всё же согласилась.

— Ладно. В случае чего позовёшь немедленно Карла, — второпях бросила девушка и побежала по коридору.

«Беги, Нанси! Беги! — смеясь в душе, подумала Аннабел. — Тебя ждёт приятный сюрприз».

Девочка закрыла за собой дверь и опасливо подошла к кровати. В постели, мертвецки бледная, лежала молодая особа. Аннабел, которая никогда ещё не видела умирающего человека, не на шутку перепугалась, но любопытство всё же взяло верх. Она подошла вплотную к кровати и всмотрелась в лицо Зей-Би.

— Бедняжка, что же с тобой случилось? — с жалостью пролепетала девочка.

Алекс насторожился, услышав чей-то незнакомый для него голос. С тех пор как Зей-Би ударила энергетическая молния от повреждённых Амперовых прутьев, нейрокомп ни разу не отключился и бережно охранял свою хозяйку. Он уже привык различать голоса тех людей, которые ухаживали за сэли, но этот более звонкий голосок он не слышал никогда. Поняв смысл её слов, и определив интонацию и тембр голоса, нейрокомп сделал вывод, что этот человеческий голос принадлежит женской особи незрелого возраста.

Быстро подключившись к банку данных «всё о человеке», он стал разыскивать главу «психика детей». Чтобы прочитать всю информацию, ему понадобилось доля секунды.

«Да, как нельзя лучше! — воскликнул он про себя. — Эта девочка поможет Зей-Би», — решил компьютер. Переключившись на английский язык и изменив голос на тенор, нейрокомп обратился к девочке.

— Аннабел, Аннабел.

Девочка перепугалась, услышав чей-то голос.

— Кто здесь? — оглядываясь по сторонам, спросила она, но в комнате никого не было, и это очень насторожило её.

— Не бойся, Аннабел. Я не причиню тебе зла, — уверил комп тихим, миролюбивым голосом.

— Кто тут? — всё спрашивала девочка, не находя источника голоса. — Кто вы? Не плячьтесь, выходите! — запротестовала она, объятая страхом.

— Я бы показался тебе, но не могу, — мягко отозвался голос.

— Почему? Вас кто-то запел? — удивилась Аннабел, чуть успокоившись.

— Нет, меня никто не может запереть, потому что я невидимый, — объяснил голос.

— Ты невидимка?! — воодушевилась девочка. — Ты человек-невидимка?

— Нет. Я не человек, — возразил комп. — Хоть у меня и человеческий голос, всё же я не человек.

— Если ты не человек, — рассуждала Аннабел вслух, — а голос у тебя ласковый, да к тому же ты невидимый, значит ты — ангел! — сделала она вывод.

Алекс, поспешно поискав в своём банке данных значение слова «ангел», ответил.

— Да, ты угадала, я ангел, но не простой, а посланный с небес, чтобы охранять эту сэ…. Женщину.

— Вот это да! — воскликнула девочка. — Я ещё никогда не лазговаливала с ангелом.

— Я знаю, Аннабел, я знаю, — ровным голосом промолвил комп.

— Но почему ты вдлуг заговолил со мной?

— Потому что мне нужна помощь, а помочь мне можешь только ты, — разъяснил он.

— Я?! — изумилась она. — Но почему именно я?

— Потому что ты маленькая девочка, а ангелы доверяют таким, как ты.

Услышав слова «ангела», Аннабел, вопреки тому, что всегда хотела, чтобы её считали взрослой, обрадовалась.

— Холошо, я помогу тебе, — немного подумав, согласилась та.

Нейрокомпьютер обрадовался её решению.

— Но я не знаю, как? — добавила она в замешательстве.

— Это очень просто, — сказал компьютер. — Я буду говорить тебе то, что нужно делать, а ты исполнишь это. Для начала подойди поближе к кровати и убери с больной это одеяло, — скомандовал Алекс.

Девочка с опаской приблизилась к кровати и не без труда оттащила одеяло.

— Дело сделано, — тяжело дыша, заявила Аннабел.

— Молодчина, — похвалил мнимый ангел. — А сейчас ты должна будешь переложить вот эти кубики, — продолжал Алекс, вытащив из «резервуара» капсулу А, — вот в это большое отверстие, — закончил он и зажёг красный свет «распределителя», чтобы девочка знала, куда вложить капсулу.

— Вот так? — дотронувшись краем капсулы до «распределителя», спросила она.

— Да. А сейчас чуть-чуть подтолкни этот кубик.

Девочка сделала всё с необычайной точностью, и «распределитель» всосал в себя капсулу.

— Ты должна вложить туда и этот кубик, — вытащив из «резервуара» капсулу В, — сказал Алекс.

Девочка снова проделала ту же процедуру.

— Вот и всё, — заявил нейрокомпьютер. — Ты мне очень помогла, Аннабел, поблагодарил «ангел».

Аннабел, ничего не ответив, довольно улыбнулась.

— Зей-Би, Зей-Би, — тихо позвал нейрокомп.

Веки сэли дрогнули, и она открыла глаза, как после длительного сна. Несколько секунд её зрачки бессмысленно блуждали, рассматривая потолок комнаты. Потом память постепенно к ней вернулась и она, вздрогнув, выскочила с кровати.

— Разрыв кольца! Разрыв кольца! — закричала сэли.

— Всё в порядке, Зей-Би. Всё уже позади, — услышала она ровный голос компа.

Геноконцентрат осмотрелась вокруг и заметила маленькую девочку, которая, вытаращив глаза от удивления, неподвижно стояла рядом с ней. Увидев её, Зей-Би насторожилась.

— Кто она? — с подозрением посмотрев на незнакомку, мысленно обратилась сэли к нейрокомпу.

— Её зовут Аннабел, — ответил Алекс вслух.

— Алекс, ты что, совсем спятил? Говоришь со мною вслух при посторонних! мысленно воскликнула Зей-Би.

— Нет, Зей-Би, — продолжал комп говорить вслух. — Я в полном порядке. Ведь ангел-хранитель может попросить помощи у маленьких девочек, — объяснил тот хозяйке значение слова «ангел».

— Ах да… да, — неуверенно произнесла сэли.

— Аннабел очень помогла мне.

— Помогла? Но как?

— Она вложила в твой «распределитель» капсулы А и В, тем самым она спасла твою жизнь, — поведал комп.

— Да? Но ведь она всем расскажет об этом.

— Нет, не расскажет, — уверенно ответствовал помощник. — Сделай широкую улыбку, расположи к себе и с помощью гипноза усыпи её, а проснувшись, она решит, что всё происшедшее ей приснилось.

— Хорошо придумано, — похвалила сэли.

— Значит, тебя зовут Аннабел? — обратилась сэли к девочке.

— Да, — кивнув, ответила та.

— Мой ангел-хранитель сказал, что ты спасла мне жизнь.

— Плавда? — изумилась Аннабел. — Я думала, что плосто помогла ему и больше ничего, — пожав плечами, растерянно ответила она и простодушно улыбнулась.

— Я хочу, чтобы ты мне доверяла, — мягко сказала Зей-Би, посмотрев девочке в глаза.

Девочка призадумалась и ответила, растягивая каждый слог.

— Да… я до…ве…ляю те…бе.

— Ну, вот и ладно, — чуть улыбнувшись, спокойно проговорила геноконцентрат. — А сейчас ты должна будешь повторять те слова, которые я буду произносить.

— Хо… ло… шо…

— Мне… хочется… спать — медленно проговорила Зей-Би.

— Мне… хо… чет… ся… спать… — повторила Аннабел уже заметно тише.

— Я… очень… устала… — продолжала геноконцентрат гипнотизировать девочку.

— Я… о… чень… ус… та… ла… — ещё тише произнесла малышка.

— И сейчас… я… буду… крепко… спать, — закончила сэли.

— И… я… — девочка не успела договорить, как её веки крепко сомкнулись, и она погрузилась в дрему.

Геноконцентрат взяла её на руки и удобно расположила в кресле. И присела на корточки возле неё. Сфокусировав определённое расстояние, сэли стала посылать информационные сигналы в дремлющее сознание девочки, то есть стала управлять её сном. Аннабел привиделось, как Зей-Би и она гуляют по лесу, купаются в реке… танцуют месте на празднике в какой-то деревушке. Геноконцентрат настолько расцветила её сон яркими и чудесными событиями, что история с ангелом-хранителем поблекла и истаяла в этом калейдоскопе.

Зей-Би встала, прекратив гипнотическую связь.

«Остальное сделает её воображение», — подумала она.

— Хорошая работа, Зей-Би! — видя всё происходящее, подытожил нейрокомп.

— Да, как и та, которую проделал ты, — с благодарностью ответила она. — А сейчас расскажи мне, что здесь происходило, пока я была в коматозном состоянии.

— Так значит, вам всё рассказала Одетта Эмили? — спросил Герман у леди Уильямс.

— Да, а твоей сестре поведал обо всём этом Гарольд.

— Гарольд? — племянник помрачнел. — Я так и знал, что этот недоумок будет выбалтывать кому попало эту тайну.

— Не кому попало, а своей родной сестре, — недовольно заметила тётушка.

— С тех пор как она вышла замуж за этого проходимца Джозефа Харлинга, она мне больше не сестра! — ещё больше рассердился Мельсимор и нервно заходил по комнате.

— Может быть, хватит вспоминать об этом. Прошло уже семь лет, а ты никак не можешь примириться.

— Я никогда не смогу примириться с этим! Это она свела нашего отца в могилу!

— Он умер от старости, мой мальчик!

— Не от старости, а со стыда! Отец не мог смотреть соседям в глаза. Что за позор! О чём же она думала, когда тайно венчалась с этим проходимцем с большой дороги?

— Он не проходимец, а достойный молодой человек! — заступилась за Харлинга гостья. — Просто ты не можешь примириться с их свадьбой, потому что Одетта не захотела выйти замуж за твоего обожаемого друга лорда Джошуа Нортбри — колко напомнила она.

— Она не просто вышла замуж, она ослушалась воли отца. Он до конца дней своих носил в себе этот несмываемый позор.

— По-твоему, влюбиться и выйти замуж за любимого это смертный грех? повысила голос миссис Уильямс. — И к тому же Тристан успел наказать свою дочь перед смертью, лишив её наследства, — язвительно заметила она. — И не только её, но и своего сына Гарольда, — добавила та.

— Не смотри на меня как на преступника, не я написал отцовское завещание. Если он им ничего не оставил, значит, не хотел, чтобы наше поместье Мельсиморов попало в руки его неблагоразумных детей.

— О да, а в тебе этого разума больше чем достаточно! Тогда скажи-ка мне, умник, если ты так ненавидишь свою сестру, почему же ты так привязан к Аннабел? — с издевкой бросила Элеонора.

— Анна маленькая, ни в чём не повинная девочка, и она не должна расплачиваться за грехи своих родителей. И всё же я не понимаю вас, тетушка, что вы пристали ко мне? Вы проделали такой путь, чтобы поиздеваться надо мной и потрепать мне нервы?

— Больше мне нечего делать! Я пришла, чтобы уберечь тебя от неприятностей.

— Правда? — с усмешкой проговорил племянник. — А разве у меня есть неприятности? Это какие же? Поведайте мне, тетушка, раз я сам их не замечаю.

— Не смей говорить со мной таким тоном! — выкрикнула она в ответ. — Я имею право…

— Нет, не имеете! — перебил Мельсимор.

Женщина покраснела от злости. Герман понял, что в пылу чувств допустил непозволительную грубость.

— Не стоит так горячиться, тётушка. Я отнюдь не хотел вас обидеть. Просто я не люблю, когда кто-то вмешивается в мою личную жизнь.

— Хм, — миссис Уильямс покачала головой. — Вот по этой причине ты и одинок, Герман. Ты никогда не хотел, чтобы тебе давали совет и направляли в нужное русло.

— Я же не мальчик, чтобы меня водили за ручку. Я взрослый человек и имею право сам решать, что и как мне делать.

— Ты слишком молод, чтобы понять суть вещей, — ответила она.

— Как-нибудь разберусь… Я живу, как хочу и никому не позволю командовать мною.

Женщина умолкла, и в комнате повисла тишина.

— Сейчас я понимаю, почему тебя бросила Мелиса, — нарушила она молчание. Мало того, что ты грубиян, ты к тому же тщеславный и высокомерный эгоист! С таким, как ты, не захочет жить ни одна женщина на свете.

— Ну и прекрасно! — сердито воскликнул племянник. — Я тоже по горло сыт нравоучениями. Уж лучше быть одиноким, чем связываться с сумасбродными лживыми сплетницами… — он прошёл к своему письменному столу и уселся.

— Сумасбродными лживыми сплетницами? — кипя от негодования, повторила миссис Уильямс. — Да как ты смеешь так отзываться обо всём женском поле?! Ты самодовольный мужлан! Ты, который, выйдя из чрева матери…

— Послушайте…

— Нет, это ты послушай меня, — подойдя к письменному столу, она впилась в племянника злым взглядом. — Ты думаешь, что умнее всех? Но не радуйся, твоё одиночество будет не вечным. Та, — показала леди на дверь, подразумевая сэли, — которую ты считаешь лучше всех, ещё причинит тебе такую сердечную боль, что по сравнению с ней Мелиса будет ангелом! — пророчествовала Элеонора.

Она выпрямилась во весь рост и стремительными шагами направилась к двери. И столкнулась на пороге с ошеломленной Нанси.

— Сэр Мельсимор! Сэр Мельсимор!

— Что случилось, Нанси? — Герман подбежал к ней. — Что-то с Зей-Би? Ей стало хуже?

— Нет, — качая головой, ответила девушка. — Аннабел сказала мне, что тетя Клотильда плоха…

— Как? Почему я ничего не знаю?

— Ничего не знаете?

— Нет. Меня не оповестили об этом.

— Но девочка сказала мне, что именно вы велели ей позвать меня.

— Я? — в замешательстве спросил Герман. — Я ничего ей не приказывал. Я просто велел ей спуститься вниз к няне Клотильде, — заявил он. — Так значит, она не пошла вниз…

— А где ты её оставила? — спросила леди Уильямс, задержавшись в дверях.

— В бирюзовой гостевой комнате… в восточном крыле.

— В гостевой комнате? — Герман опешил. — Как вы могли поверить словам маленькой девочки и примчаться сюда, оставив больную одну?

Нанси потупила глаза.

— Больную! — воскликнула в истерике седовласая женщина. — Так значит, ты оставила Аннабел с больной наедине?! Если эта… тифозная заразит девочку, я… я не знаю, что с тобой сделаю! — накинулась она на служанку.

Герман выскочил из кабинета и побежал по направлению к восточному крылу. Возле дверей гостевой комнаты на посту, как всегда, клевал носом сторож. Герман взъярился.

Подойдя к рыжебородому охраннику, он гаркнул:

— Тревога!!!

— А? Что? Где? — вздрогнув и очнувшись, пробормотал тот, и увидев над собой хозяина, попытался подняться.

— А…а, сэр Мельсимор… Я просто…

— Ты у меня поплатишься… — погрозил ему Герман и вошёл в комнату.

Зей-Би всё так же лежала в постели, и её бледное лицо не выражало никаких эмоций. В кресле рядом с кроватью, свернувшись калачиком, посапывала Аннабел. Он подошёл к девочке и погладил её длинные каштановые волосы.

«Как она похожа на свою мать, — подумал Герман, вспомнив облик своей сестры. — И в то же время как жаль, что ты похожа на неё…»

Тут в комнату ворвалась миссис Уильямс.

— Где она? Где Аннабел? — причитала она.

— Тсс, — племянник приложил указательный палец к губам. — Она здесь. Сладко спит.

— Спит?! — взволнованно повторила леди и быстрыми шагами приблизилась к ним. — Ах! — воскликнула женщина в отчаянии. — С ней что-то случилось! Она никогда бы не уснула в это время дня.

— Не стоит так волноваться. Может быть, она просто устала.

— Нет! С ней явно что-то случилось, — настаивала женщина.

— Перестаньте, тётя, — отмахнувшись, молвил Герман. — Что плохого в том, что девочка уснула?

— Уснула? А может быть, она не уснула, а заразилась. И, как эта бродяжка, больше не проснётся? — показывая рукой на Зей-Би, спросила она со страхом.

— Но ведь Зей-Би ничем не больна, иначе и мы бы заразились, — ответил Мельсимор.

— Да? — никак не могла угомониться женщина. — Тогда почему же она никак не придёт в себя?

Герман не знал ответа.

— Молчишь? Значит я права?! О Боже! — воскликнула она, схватившись за голову. — Что я теперь скажу Одетте? Как я ей объясню происшедшее?

От громких причитаний женщины сон девочки был нарушен. Её веки дрогнули, и она открыла глаза. Увидев над собою бабушку, которая истерически кричала, упрекая в чём-то дядю, Аннабел с любопытством посмотрела на них.

— Что случилось, бабушка?

— Девочка моя, почему ты уснула? — присев рядом с ней и поглаживая ей волосы, спросила миссис Уильямс.

— Плосто мне очень захотелось спать… — она запнулась, так как память постепенно стала возвращаться к ней. — Дядя Гелман! — воскликнула Аннабел. — Я только что лазговаливала с ангелом-хланителем…

— Правда? — Герман, улыбнувшись, приподнял брови.

— Да. Он поплосил моей помощи, и я ему помогла.

— В самом деле? Ну и как же ты ему помогла?

— Я сделала то, что он плосил, а потом он сказал, что я спасла ей жизнь, гордо заявила девочка.

— Ну, если так, то это замечательно! — с восторгом воскликнул Герман. Он столь искренне восхищался, что миссис Уильямс показалось, что её племянник сошёл с ума, обращая внимание на фантастические россказни Аннабел.

— А кому ты помогла, Анна? — спросил он в том же тоне.

— Перестань, Герман! — одёрнула его женщина. — Девочке приснился сон, а ты всё это воспринял за реальность.

— Нет, бабушка, всё это было наяву, — тщетно пыталась убедить её Аннабел.

— Нет, детка, тебе приснился сон, и ты приняла это за явь.

— Нет, это было наяву, — заныла девочка.

— Перестань! — сухо бросила леди Уильямс. — Если ты начнешь так непристойно себя вести, то ты никогда не станешь настоящей леди, — пригрозила она и, взяв её за руку, потащила за собой.

— Ну, пусть она выскажется, тётя. Даже если это сон, нельзя же так грубо затыкать ей рот, — возмутился дядя.

— Да, но ведь это не было сном. Всё это было наяву, — настаивала Аннабел.

— Вот видишь? — сверкнула глазами Элеонора. — Её присутствие в этом доме портит её манеры. — И, ничего больше не произнеся, направилась к дверям, таща за собой ребёнка.

— Но я не хочу домой, — захныкала девочка.

— Перестань! Ты начинаешь мне надоедать! — сердито выговорила леди.

— Ах, так?! — надулась Аннабел и так отдёрнула свою руку, что женщина не смогла удержать её запястье в своей руке. Девочка подбежала к дяде и прильнула к нему, ища поддержки.

— Ах, Анна, Анна. Разве можно так мучить бабушку? — взяв её на руки, пожурил Герман.

— Можно, — выкрикнула запальчиво та. — Ведь она меня мучает. Она не велит мне, а ведь я говолю плавду.

Миссис Уильямс, рассерженная капризами своей внучатой племянницы, приблизилась к ним и протянула руку, чтобы отобрать её у дяди.

— Нет, я не пойду с ней, — запротестовала девочка. — Я хочу, чтобы ты отвёз меня домой.

Герман не знал, как быть.

— Боюсь, дорогая, это невозможно…

— Но почему? Почему ты не можешь сделать этого?

— Ну… потому что я сейчас не могу сделать этого.

— Почему? — не отставала она.

— Ну… — Герман на мгновенье задумался, ища оправдательный аргумент, потому что… видишь эту женщину, — показывая на Зей-Би, сказал он, — она сейчас очень больна и за ней нужен постоянный уход.

— Нет, — прервала его племянница. — Ей больше не нужен уход, — уверенно протараторила она.

— Откуда тебе знать, плутовка?

— Я знаю. Ангел-хланитель спас её с моей помощью, и Зей-Би уже выздоловела.

Герман обомлел, когда он услышал из уст девочки имя «Зей-Би».

«Ведь я не произносил её имени, — подумал он, — а если Аннабел не врёт и…»

Его мысли прервала леди Уильямс.

— Герман, если эта упрямица никак не отстанет, ты проводишь нас?

— Нет, — ответил племянник. — Я себя плохо чувствую.

Однако женщина поняла истинную причину его отказа.

— Хорошо, я не настаиваю, но хотя бы проводи нас до кареты, — попросила она, видя, что Аннабел в буквальном смысле слова вцепилась в Германа.

Скрепя сердце, он направился к дверям, неся девочку на руках, миссис Уильямс последовала за ним!

— Сейчас самое время, — сказал Алекс вслух.

— Нет, Алекс, — вставая с постели, возразила сэли. — Я не могу так поступить с Германом. Ведь он спас мне жизнь.

Нейрокомп, сделав паузу, вновь заговорил.

— И что же ты собираешься предпринять?

— Не знаю. В лес я не могу вернуться, там ещё более опасно, чем здесь, поэтому у меня есть один выход — остаться здесь, в «Голден Сиид».

— Но ведь ты не можешь здесь вечно жить.

— Да, я знаю, — с горечью ответствовала та. — Но я надеюсь, что Марк-Сон найдёт меня в скором времени.

— А если нет? — безжалостно задал нейрокомп этот вопрос.

— Если нет… — задумалась геноконцентрат над тем, что, скорее всего, могло стать явью, — то мне не останется иного выхода, как уйти отсюда и искать другое убежище для себя. Ведь это место не единственное на земле. Есть ведь и другие города и поселения.

— Хорошо, предположим, что ты уйдешь в другой город, найдёшь себе жильё, размышлял Алекс вслух. — Но что ты будешь делать, когда капсулы пищи и воды закончатся?

Вот этот вопрос больше всего и беспокоил Зей-Би.

— Послушай… — вдруг сказала она. — Я ведь геноконцентрат, не так ли?

— Ну и что?

— Меня создали по образу и подобию человека, а значит, у меня должны быть и те органы, которыми можно принимать и переваривать пищу…

— Нет, — компьютер рассеял её иллюзии. — Нет, Зей-Би, ты не сможешь усваивать земную пищу.

— Но почему? — недоумевала сэли.

— Я твой нейрокомпьютер, и мне ли не знать, что может твой организм.

Зей-Би поникла.

— Ну что ж… — в отчаянии вздохнула сэли, — остаётся только один выход, если Марк-Сон всё же не найдёт меня, то придётся самоуничтожиться.

Судя по воцарившейся паузе, даже для всезнающего компьютера её заявление было полной неожиданностью, чтоб не сказать огорчительным признанием.

— Нет, Зей-Би. Это не выход, — наконец выдавил из себя умный Алекс.

— Да, но это единственное, что я могу предпринять.

— Возможно, — уклончиво отозвался комп, выгадывая время для размышления.

Вопрос своей жизни и смерти геноконцентрат решал сам, и ни человек, ни нейрокомпьютер не мог принудить его изменить своё решение. Этого-то и опасался Алекс. Если его хозяйка решила самоуничтожить себя, то и он вместе с ней прекращал своё существование.

— Возможно, ты права, — повторил он. — Но это не единственный выход…

— Ты можешь предложить мне что-то другое?

— Конечно же, да! — компа обрадовали нотки надежды в её голосе. — Сила разума, твоя воля, вот что тебе нужно, — намекнул он.

— Я не понимаю тебя, Алекс.

— Я знаю, что это противозаконно, но думаю, что старейшины тебя простят.

— Человеческая энергия! — наконец, дошло до сэли. — Так, значит, ты хочешь сделать из меня преступницу? — голос у неё изменился. — Хорошее же это дело. Нейрокомп подталкивает свою владелицу на преступление.

— Но ты всё равно уже преступила грань, — сухо заявил тот. — Вспомни тех людей, на виноградной плантации. Ты… похитила… ну скажем так, лишила их биологической энергии, и такой ценой добилась своей цели.

— Но цели благой! Ведь я защищала мирных крестьян. Эти варвары перебили бы их всех, — напомнила геноконцентрат.

— Это не оправдание. Да к тому же совет старейшин может обвинить тебя во вмешательстве во временной континуум. И тогда присвоение чужой энергии покажется пустяком перед этим обвинением…. - комп внезапно запнулся. — Сюда кто-то идёт.

— Кто? — насторожилась сэли.

— По ритму шагов могу сказать, что это Герман.

— И что же мне делать, остаться или уйти? Если я останусь, то могу насыщаться человеческой энергией и здесь…

— Думаю, лучше, если ты покинешь замок. Одно твоё присутствие вызывает подозрения и кривотолки…

— Раз так, — задумчиво сказала Зей-Би, — значит, мне пора пробуждаться.

Зей-Би подошла к креслу возле кровати и уселась.

— Алекс, — обратилась она к нему мысленно.

— Да.

— Если Марк-Сон прибудет в это время, сможет ли он найти меня здесь?

— Конечно, сможет, — уверенно ответствовал тот.

— Почему ты так уверен?

— Зей-Би, если я говорю, что торн сможет тебя найти, значит, так оно и есть.

Тихо отворилась дверь, и в комнату бесшумно проскользнула чья-то статная фигура. Вошедший, осторожно закрыв за собой дверь, на цыпочках приблизился к кровати, где недавно ещё лежала Зей-Би.

Глава 27

— Зей-Би. Я думаю, что хватить откладывать отбытие.

— Но, Алекс…

— Нет, Зей-Би, уже прошла неделя, с тех пор как ты пришла в себя после того несчастного случая, а ты ещё никак не решаешься.

— Я знаю, Алекс, но обстоятельства сейчас не те, и мой уход неправильно поймут.

— А мне кажется, что именно после попытки покушения Гарольда на тебя никто не сочтёт твой уход подозрительным. Ты вправе думать о своей безопасности, как и любой человек.

В словах нейрокомпа таилась правда.

«Герман из-за меня в ссоре со своим братом, — подумала сэли, — и пока они окончательно не перессорились, мне надо как можно быстрее уйти из „Голден Сиид“».

Разум геноконцентрата твердил ей одно, но сердце не соглашалось с ним.

После обеда Герман уединился в своём кабинете. Его одолевали тягостные мысли.

— Ах, Гарольд, Гарольд, — со вздохом проговорил он. — Что же мне с тобой делать?

«Как же мне вразумить тебя? Как объяснить мои чувства? — в безвыходности думал он. — Я ещё никогда не видел его в таком состоянии. Он будто с цепи сорвался. Почему? Почему он так враждебен к Зей-Би? Его раздражает одно её присутствие в замке. А его безумный поступок вообще не имеет никаких оправданий. Как столь схожий на меня внешностью человек ничуть не похож на меня характером? Родная кровь — чужая душа…»

Герман обхватил рукой голову и тупо уставился на бумаги, лежавшие перед ним.

«Но ему придётся смириться. Ему придётся принять то, что Зей-Би отныне будет жить здесь. Здесь… Зей-Би…. А разве она хочет жить здесь? О чём она думает? Что решает? Для меня эта женщина — сплошная загадка…. Наверное, чтобы узнать её, понадобятся годы… если не вся жизнь, — он закрыл глаза и перед его взором встал образ женщины, с которой он мечтал провести всю свою жизнь. — Ах, Зей-Би… — упоённо грезил он. — Ты именно то, что я искал всю свою жизнь. Ты для меня как сладостный источник в знойной пустыне…. Как же я люблю тебя! — всё ещё витая в облаках, он рисовал радужные картины будущей идиллии. Хотя он, в сущности, не знал свою „избранницу“. — Какая разница, знаю я её или нет, — решил он. — К примеру, Мелису я знал настолько хорошо, как никто другой, однако не смог предугадать её алчности и бессердечности. Нет! Знать человека — не главное в любви, — рассуждал он. — Самое главное любить… и быть любимым. Да… это и есть самое главное».

Он поднял голову и от неожиданности подскочил в кресле. На него смотрели выразительные зелёные глаза.

— Зей-Би, — дрожащим голосом произнёс он. — Как ты здесь очутилась? Я и не слышал, как ты вошла.

— Я хотела поговорить с тобой. Дверь была не заперта, — объяснила сэли.

«Даже если бы и была заперта, думаю, ей не составило бы труда войти сюда», — проскользнула у него эта мысль, которая не осталась тайной для геноконцентрата.

— Ты не занят? Я не помешала тебе? — спросила Зей-Би.

— Нет. Я просто…

— Задумался, — докончила за него сэли и, пройдя к другому креслу, уселась в него.

— Верно, — кивнув, ответил тот. — Ну…. О чём же ты хотела со мной поговорить?

— Я знаю, что ты будешь против, — начала она неуверенно, — но я должна это сделать, однако не подумай, что мне легко далось это решение… и всё же долг обязывает меня…

— Я ничего не понимаю, — в полном замешательстве перебил он. — Говори конкретнее.

— Ну… в общем… я решила покинуть «Голден Сиид». Я ухожу отсюда. На этот раз навсегда…

— Почему? — выдавил он из себя.

— Я же сказала, что долг обязывает меня…

— Какой ещё долг?

— Я же говорила, что служу в гвардии короля…

— Брось это, Зей-Би, — отмахнулся юноша. — Неужели ты думаешь, что я поверю в эту чушь?

Геноконцентрат вздохнула.

— Да, я знаю, ты мне не веришь, — печально сказала она. — Однако так или иначе, мне надобно уехать отсюда. Больше этого я ничего не могу сказать тебе, — она встала и направилась к двери.

Герман, вскочив с места, подбежал к ней и, положив руку на её плечо, резко повернул сэли лицом к себе.

— Как это понять: «больше этого я ничего не могу сказать»? Ты думаешь, что тебе всё дозволено — уходить и приходить, когда вздумается, и при этом никаких объяснений?

— Объяснений? Я ведь сказала, что долг призывает меня…

— А мне наплевать, что долг призывает тебя! — выкрикнул Герман. — Какой ещё к чёрту долг? Вспомни, что произошло с тобой в прошлый раз. Ты чуть не погибла, — задыхаясь от негодования, произнёс он. — И сейчас я не позволю тебе уйти.

— Увы, Герман, — спокойно промолвила та. — Я должна уйти. Хочешь ты этого или нет, но я всё равно уйду.

— Значит, на моё мнение и мои чувства тебе наплевать?

Геноконцентрат пристально посмотрела на него.

— Прости, но я должна это сделать, — проговорила Зей-Би после долгого молчания, и её глаза выразили глубокую душевную боль.

— Но почему? Почему, Зей-Би? — смягчив тон, повторял Мельсимор.

«Долг», — хотела было сказать сэли.

— Я должна уйти и это наилучшее решение, к какому я могла прийти. Так будет лучше…

— Лучше? Для кого?

— Лучше для всех. Для всех нас! Поэтому не пытайся отговорить меня. Давай расстанемся хорошими друзьями, — сказала сэли, протягивая руку.

Рука её повисла в воздухе.

— Как хорошие друзья? — уязвлённо сказал он. — Разве мы только друзья? Разве я для тебя ничего не значу?

— Значишь. Я же сказала, что для меня ты друг и притом очень хороший, говоря это, геноконцентрат почувствовала, что лжёт. Однако ей не составило труда подавить в себе это чувство.

— Хороший друг, — с горечью повторил Герман и, подойдя к сэли ещё ближе, положил руки ей на плечи. У него перехватило дыхание. Глаза отуманили слезы. Возможно, для тебя я друг, но знай, что для меня ты есть и будешь той, которую я люблю.

Зей-Би вздрогнула, услышав это слово, значения которого она не знала. Однако чувство, которое охватило всё её существо, должно быть, было тем, что ощущал её «хороший друг». Ноги сэли стали ватными, и она потеряла ориентацию во времени и пространстве. Она внимательно посмотрела в карие глаза человека, стараясь там найти ответ на мысли, гложущие её разум. Однако мысли Германа были ещё более нелогичными и сумбурными. Они застыли в таком положении с минуты две, и только монотонный знакомый голос смог вывести Зей-Би из состояния оцепенения.

— Зей-Би, очнись. Приди в себя, Зей-Би, — просил он, впервые фиксируя те чувства, которые владели ныне геноконцентратом. — Зей-Би, очнись, — твердил бдительный помощник.

— Прости, прости меня, Герман, — проговорила сэли дрожащим от волнения голосом. — Но я не смогу стать тем, кем ты хочешь видеть меня…

— По-че-му? — жалобно протянул человек.

— Я не могу, — сказала она с такой болью, что человеку стало не по себе. Я… — «я — геноконцентрат, не могу и не должна жить чувствами», — хотела она сказать, но слова застряли у неё в горле. — Я должна уйти, — наконец собравшись с духом, вымолвила она.

— Должна уйти… — как эхо повторил Герман, и его руки, как подбитые крыла, упали с её плеч.

Его лицо сделалось суровым, а в глазах сквозила холодная ненависть.

— Ну что ж…. Если моя любовь для тебя ничего не значит, если тебе наплевать на чувство любви, значит, ты не достойна, чтобы тебя любили.

Лицо Зей-Би побелело, но она не могла опровергнуть это оскорбительное обвинение. В его словах таилась истина, которую, даже не подозревая об этом, он нашёл, а истина была в том, что она, Зей-Би, была геноконцентратом и в её понятии не было места чувству любви. «Подчинение» — вот что стояло во главе её существования. Ей были чужды земные чувства, но слова, сказанные человеком, будто кинжал вонзились в её сердце. Да, ей открылась неведомая грань человеческого бытия и жизни и только теперь она осознала сущность своих поступков и действий. Геноконцентрат, не чая того, ранила сердце человека, и, осознав это сейчас, почувствовала то, что люди называли угрызениями совести. Ведь её создали, чтобы помогать человечеству, а не вредить ему. Это «прозрение» причиняло боль её разумному существу, где все функции были «разложены по полочкам». Глаза Зей-Би, обычно лучившиеся жизненной энергией, вмиг потускнели.

«Да, человек, ты снова одержал верх, ты снова победил, — подумала она с горечью. — Ты совершенство! Ты мой творец, а я лишь твоё подобие, лишённое чувств и прав. Я — геноконцентрат, созданный, чтобы служить и охранять тебя».

Зей-Би отвела взгляд в сторону, чтобы не дать человеку заметить её боль.

— Прощайте, сэр Мельсимор, — бросила она через плечо и выбежала из кабинета.

На сей раз Герман не кинулся догонять её. Его самолюбие было слишком уязвлено. Долго стоял он, неподвижно смотря на открытую дверь, откуда выбежала его возлюбленная.

— Прощай, зеленоглазая тайна моя… — прошептал он.

Глава 28

Было раннее утро. Густо моросило. Холодные капли дождя капали на усталые веки сэли. Безостановочно прошагав всю ночь, она чувствовала ноющую боль в ногах, а самое главное, мозг работал вяло, «со скрипом». Бессонница двух дней сказывалась. Однако, несмотря ни на что, Зей-Би решила ни в коем случае не останавливаться. Пустынной степи, по которой она шла уже вторую ночь, не было конца. Ни единого живого существа, ни единого человека, чтобы восполнить биоэнергетический запас. Только высохшая трава, только слякоть и холод. К счастью, обогреватели на комбинезоне всё ещё работали. Однако основная проблема была не решена. До населённого пункта, в который сэли стремилась попасть, было ещё слишком далеко. Единственным её утешением был Алекс, всегда понимающий её и всегда помогающий ей. Однако в это промозглое утро даже он не мог приободрить свою хозяйку. Её физическое истощение усугублялось нервным напряжением. Душа её ныла, и совесть не давала покоя. Все мысли геноконцентрата были связаны с одним-единственным человеком — с Германом. Воспоминания о нём лишали Зей-Би внутреннего равновесия.

Нейрокомпьютер, чувствуя её душевное состояние, старался как можно больше общаться с ней.

— Зей-Би, Зей-Би! — воскликнул нейрокомп после длительного молчания.

— Да, Алекс, — уныло ответила та.

— Я принимаю очень сильные тепловые лучи. Это где-то на расстоянии километра от тебя, — заявил он.

— Правда? — чуть воспрянув духом, спросила сэли. — Как ты думаешь, это уже город?

— Возможно и так, — ответил комп.

Нейрокомп просканировал пространство и несколько секунд спустя, суммировал данные.

— Да. Это определённо город, — обнадёживающе проговорил он.

— Ну, наконец-то, — вздохнула сэли облегчённо.

— К полудню ты будешь уже на месте.

Было ровно двенадцать часов дня, когда Зей-Би шагала по узким улицам небольшого города. Большинство зданий в городе представляло собой двухэтажные особняки, однако и убогих лачуг тоже хватало. Горожане этого странного города выглядели неприветливыми и подозрительными. Те немногие прохожие, которых Зей-Би встретила на своём пути, пренебрежительно поглядывали на неё.

— Алекс.

— Да, Зей-Би.

— Мне кажется, люди в этом городе не очень-то психически нормальные.

— С чего это ты решила?

— А ты посмотри, как они косятся на меня.

Нейрокомп с минуту помолчал, анализируя ситуацию.

— Ты совершенно права. Однако, я думаю причина не в тебе самой, а в твоей одежде. Знаешь, если кто-нибудь из них появился бы в наше время на улице Дейлингборта в своём странном наряде, то и его сочли бы сумасшедшим. То же самое и в твоей ситуации, а посему могу предложить только одно: тебе нужно сменить одежду.

— Но как? Ведь всю ту одежду, которую мне дали, я оставила в «Голден Сиид».

— А тебе и не нужна эта одежда. Ты можешь раздобыть её и здесь.

— Не думаю, что кто-то одолжит здесь мне одежду без денег.

— Да, это будет немного трудно сделать…

— А вообще возможно?

Алекс, призадумавшись, продолжал:

— Ты знаешь, что в этом времени люди очищают свою одежду водой.

— Ну и…

— А то, что после очищения они вешают её на тонкую веревку. И вот, когда они оставят там свою одежду, ты заберёшь её.

— Заберу?! — воскликнула сэли. — Не оставив ничего взамен?

— Да, — невозмутимо ответил комп.

— Но ведь это кража! Я не хочу быть воровкой.

— Это не совсем так…

— Нет, это именно так, — отрезала геноконцентрат. — Мне надо найти другой выход.

— Другого выхода нет, Зей-Би. Или ты решишься на этот поступок или же тебя арестуют.

На это Зей-Би не нашлась, что ответить.

— Ну что ж, если другого выхода нет, то придётся воспользоваться твоим предложением, — согласилась она.

Прошагав ещё несколько кварталов, геноконцентрат вошла в район, где жили малообеспеченные люди. Убогие лачуги ничуть не походили на те хижины, в которых жили самые бедные жители «Голден Сиид». Эти были намного меньше размером и построены из более дешевого материала.

Приблизившись к одной из таких лачуг, геноконцентрат заметила, что на его заднем дворике тянулась веревка, где сушилось бельё.

— Давай, Зей-Би, пока никого нет, забери одежду, — поторопил её комп.

Геноконцентрат, с опаской оглядываясь по сторонам, бесшумно пробралась на задний дворик.

— Ну же, Зей-Би, действуй! — торопил он её.

Сэли протянула руку, чтобы снять одежду с веревки, но не дотронувшись до них, заколебалась.

— Нет, Алекс. Я не могу этого сделать.

— Да что с тобой, Зей-Би? — возмутился тот. — Неужели ты не можешь выполнить столь простое задание!

— Это не задание, — вспылила та. — Это самая настоящая кража! Да к тому же у самых неимущих людей. Нет, Алекс, я не сделаю этого, и не уговаривай меня.

Геноконцентрат выбежала из дворика.

Уже стемнело, а сэли никак не смогла найти себе ни одежду, ни пристанища на ночлег. К счастью, телесную энергию ей удалось восполнить, и силы вновь восстановились в ней. И всё же оставаться на улице в ночное время было небезопасно. Бродяги, воры и всякая другая сомнительная публика в это время шатались по улицам города в поисках добычи и развлечений.

Дойдя до неосвещённого переулка, геноконцентрат свернула на другую улицу, которая в отличие от других абсолютно не была освещена. Глаза Зей-Би вспыхнули зелёным светом, и сенсоры ночного виденья принялись за работу. Теперь для сэли не имело разницы, светло там или нет.

«Если на этой улице так темно, — заключила Зей-Би, — значит здешние дома пустуют».

Это открытие обнадёжило её. Возможно, именно здесь она могла бы найти тихий уголок, чтобы переночевать. Пройдя немалое расстояние, геноконцентрат заметила железную лестницу, ведущую в подвал старого заброшенного после пожара здания. Оглядевшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, она спустилась по лестнице вниз. Воздух в подвале был настолько едким и сырым, что Зей-Би пришлось приказать нейрокомпу подключить к «распределителю» очиститель, чтобы не чувствовать здешнего запаха.

Подвал состоял из нескольких маленьких помещений, выходивших в одну большую комнату. Спустившись туда, сэли обошла каждую комнату. После пожара здесь практически ничего не осталось. Встроенные настенные полки, которые не успели обгореть, рушились, стоило только дотронуться до них. Несколько тряпичных кусков от мучных мешков, разбитое бутылочное стекло, да и прочие остатки от скарба — вот всё, что принадлежало старому подвалу.

Найдя самую освещённую комнату среди прочих, Зей-Би, подобрав лоскутья мешковины, выложила их на полу в форме прямоугольника. Устроившись на своей мешочной подстилке, сэли постаралась расслабиться. Долгие бессонные ночи стали сказываться на её самочувствии. Несмотря на то, что телесный энергетический запас был в норме, ничто не могло заменить сна. Но без защитной камеры и регулятора сна геноконцентрат не могла уснуть, поэтому единственным выходом и спасением был транс. Но на сей раз ей понадобилось вдвое больше времени, чем раньше. Наконец, ей удалось отключить своё сознание. Она потеряла ощущение собственной тяжести и погрузилась во тьму. Алекс оставался начеку, охраняя свою хозяйку.

Несколько минут спустя его датчики стали улавливать посторонние тепловые волны, но он не решился побеспокоить сэли. Постепенно импульсы тепловых волн стали усиливаться, и всё же нейрокомп, терпеливо наблюдая, не реагировал. Его задачей было следить за происходящим, и только в экстренных случаях он имел право вернуть хозяйку в реальность из состояния транса. Прошло ещё несколько минут, и Алекс стал отчётливо слышать голоса говорящих. Их было двое, мужчина и женщина. Говорили они так тихо и невнятно, что нейрокомпу было трудно оценить ситуацию. До полного истечения времени транса оставалось шесть с половиной минут, а события развивались слишком быстро.

— Давай зайдём сюда, — послышался мужской голос.

— Зачем? — спросила его спутница.

— У меня для тебя есть сюрприз.

— Но ты можешь показать его и здесь. На эту улицу мало кто заходит.

— Нет, если только мы зайдём сюда, я покажу его тебе, — настаивал он.

— Но… — хотела было его спутница возразить, однако мужчина перебил:

— Ну, как хочешь! Тогда ты не узнаешь, что это был за сюрприз, последовала пауза. — Хорошо, пошли отсюда…

— Нет! Постой! — остановила его женщина. Она умолкла на миг, решая как ей быть. — Ну, хорошо, будь, по-твоему.

Тут послышались шаги на железной лестнице подвала. Тепловые датчики Алекса показывали приближение незнакомцев. Он приготовился, чтобы разбудить сэли, однако решил выждать до последней минуты.

Парочка, осмотрев несколько комнат подвала, подошла к той, где находилась Зей-Би, но избрала то помещение, которое находилось по соседству. Долгое время не было слышно их голосов, и, наконец, первым заговорил мужчина.

— Ну, как тебе мой сюрприз? — спросил он.

Женщина молчала. Алекс, отвлёкшись, больше не слушал их разговора, так как Зей-Би приходила в себя. Веки сэли тяжело и медленно приоткрылись, и три секунды спустя сознание полностью вернулось к ней.

— Тсс… не смей произнести ни звука! — услышала она мысленный импульс нейрокомпьютера.

— Что случилось? — тревожно и также мысленно спросила та.

— В этом подвале появились люди, — осведомил её тот.

— Люди?! — повторила Зей-Би и вскочила на ноги.

— Да, но ты не суетись, — спокойным голосом ответил тот. — Они навряд ли зайдут сюда…

— С чего это ты так уверен?

Нейрокомп не успел дать ответ, так как голоса, доносившиеся из соседней комнаты подвала, перешли на крики. Вернее кричала только женщина, а её спутник громко смеялся.

— Не трогай меня, ты… грязное отродье! — кричала она.

— Ну, ну, милочка, тебе это понравится, — отвечал другой.

Женщина всё так же кричала, осыпая его бранью. Тут стал слышен шум борьбы, и мужчина, скорее всего, одолел свою жертву.

— Не трогай меня! Не трогай меня! — в ужасе вопила женщина.

Прошло несколько минут, прежде чем из комнаты донёсся её вопль:

— Помогите! Кто-нибудь! Помогите! — кричала она в отчаянье.

— Алекс, — позвала сэли мысленно, — наверное, всё же надо помочь этой женщине? — скорее решая, чем спрашивая, подумала Зей-Би.

— Нет, — категорично высказался тот.

— Но ведь ей нужна помощь, — не понимая отказа нейрокомпа, запротестовала сэли.

— Нет, — не соглашался помощник. — Ты не можешь ей ничем помочь…

— Но ты забываешь, что я…

— Что ты офицер охраны пассажиров и экипажа на космическом корабле? закончил тот за неё. — Нет, я не забыл, но это не космический корабль, и ты сейчас не на службе, — напомнил он. — И, кроме того, не забывай, что ты в прошлом времени и что любой твой опрометчивый поступок может вызвать необратимые последствия, всю тяжесть результатов которых ты можешь осознать лишь в будущем времени.

Зей-Би задумалась над его словами.

— А если он убьёт её?

— Значит, тому предначертано быть, — ответил комп.

— И ты предлагаешь мне спокойно наблюдать за происходящим?

— У тебя нет выбора, — напомнил Алекс. — Не забывай этого.

Зей-Би действительно не могла помочь этой несчастной женщине, если даже этот человек убил бы её, она не могла ничего предпринять для её спасения. Крики женщины умолкли только через полчаса. Послышался тяжёлый топот убегающего мужчины. Зей-Би насторожила слух и стала внимательно прислушиваться к происходящему в соседней комнате. Однако оттуда не доносилось ни единого звука.

— Алекс, — позвала она мысленно, — просканируй соседнюю комнату тепловым лучом.

Нейрокомпьютер выполнил требование хозяйки.

— Женщина всё ещё там.

— Так почему же она не уходит отсюда?

— Она не может, — ответил тот.

— Почему? Может, она умерла?

— Не думаю. Мои сенсоры показывают, что в ней ещё теплится жизнь.

Геноконцентрат с облегчением вздохнула.

— И как же мне быть теперь?

На её вопрос ответил жалобный стон женщины из соседней комнаты.

— Кажется, ей нужна помощь, — предположила Зей-Би.

Не дожидаясь, пока Алекс выразит своё несогласие, она решила во что бы то ни стало помочь этой женщине. Выйдя из своего нового пристанища, сэли направилась в другую комнату подвала. Это помещение было намного меньше и темнее. Отсутствие окон делали её необычайно мрачной и удушливой. Похоже, что комната никогда не видывала солнечного света и вся прогнила в сырости и плесени.

Геноконцентрат осмотрелась по сторонам, однако не обнаружила там признаков живого существа.

— Алекс, а ты уверен, что женщина здесь? — обратилась она мысленно к нейрокомпу.

— Абсолютно.

Нейрокомпьютер по приказу хозяйки подключил сенсоры ночного виденья, и глаза сэли, вспыхнув зелёным светом, адаптировались к темноте. Теперь она могла различить неподвижный силуэт женщины, которая лежала посреди груды обгорелого хлама.

Она медленно и осторожно приблизилась к человеку и постаралась рассмотреть лежавшую. Та, еле дыша, стонала от боли. Сэли прикоснулась к её руке, чтобы прощупать пульс, однако женщина, почувствовав на своём теле что-то холодное, вздрогнула. Она резко повернулась лицом к сэли, и той пришлось выключить сенсоры ночного виденья. Женщина долго смотрела на неё и только несколько минут спустя, смогла сообразить, что перед ней сидит живое существо.

— Кто здесь? — испуганно спросила потерпевшая.

— Не бойтесь… — тихо ответила геноконцентрат. — Я знаю, вы попали в беду…

Женщина, услышав участливый женский голос, с облегчением вздохнула.

— Кто вы такая? Как попали сюда? — в слабом измученном голосе сквозило удивление.

— Я здесь живу…

— Живёте? Здесь?

— Вам сейчас нельзя много разговаривать. Вы и так потеряли много крови, заявила она. — У вас все руки в ножевых порезах. Вероятно, тот, кто это сделал с вами, желал вашей смерти. Он перерезал вам вены…

— Боже мой… — простонала женщина.

— Вы не волнуйтесь так. В этом нет ничего страшного. Всё со временем заживёт…

— О чём вы говорите? Мне уже ничто не поможет…

— Нет, нет. Не отчаивайтесь. Вам ещё можно помочь…

— Помочь? Вы, наверное, шутите?

— Это почему же?

— Да потому, что до ближайшей больницы не менее получаса ходьбы… а сама я туда не смогу добраться.

— Но ведь можно позвать доктора и сюда.

— Можно, только кто заплатит ему вперёд? Ведь у меня совсем нет денег…

— Да у меня их тоже нет, — огорчённо призналась Зей-Би.

— Вот видите, — убитым голосом сказала женщина. — Значит, у меня совсем нет шансов спастись.

Геноконцентрат поразилась смирению, с каким эта женщина приняла свою участь. Пережить жестокое нападение и изнасилование, стоически и безропотно дожидаться неминуемой смерти. У Зей-Би невольно пробудилось чувство уважения к этой незнакомке. Женщина тяжело дышала. Она не плакала, не ныла, кусая губы, превозмогала боль. Хотя сэли и не видела её лица в темноте, и всё же могла представить её искаженное от боли лицо.

«Главной целью моей жизни будет помогать людям, служить им и защищать их… — всплыло в памяти сэли изречение из клятвы геноконцентрата. — Но как? задала она себе вопрос. — Как я могу помочь ей без медикаментов? Что бы сделал человек, окажись на моём месте? — Однако никаких инструкций о таких экстремальных случаях в её памяти не было запрограммировано, и Зей-Би надо было действовать по своему усмотрению. — Что бы сделал Герман, окажись он в такой ситуации?» — задала она себе этот вопрос и перед глазами сэли встало лицо Германа. Его светло-карие улыбающиеся глаза внезапно наполнились печалью, как во время последней их встречи, и в памяти Зей-Би всплыли слова, сказанные её другом — человеком из прошлого.

«Семья придаёт человеку силу, и лишь она может излечить его от душевных ран…»

«Семья!» — воскликнула Зей-Би мысленно, найдя выход.

— У вас есть семья? Ну, или кто-нибудь, кому бы вы очень доверяли? неожиданно для женщины спросила сэли.

— Что? — не понимая, переспросила её та.

— Я спросила, есть у вас семья? — медленно повторила Зей-Би.

— Да. Конечно же, — еле кивнув, ответила та. — Но, увы… Они живут слишком далеко отсюда.

— Но ведь до них можно добраться…

— Бесполезно… Я умру от потери крови, прежде чем мы успеем добраться туда…

— Кровь мы остановим… найдем, чем перевязать вам раны…

— Да? — с надеждой спросила потерпевшая.

— Проблема лишь в том, что на мне практически нет одежды…

— Как это нет?

— Понимаете ли…

— Скажи, что тебя обокрали, — мысленно подсказал ей Алекс.

— … меня обокрали и раздели, чуть ли не догола, еле успела ноги унести и вот забрела в этот подвал.

— Бедняжка, — с сочувствием сказала женщина, позабыв о своей беде, — и что же вы теперь будете делать?

— Вот уж не знаю…

— А я знаю, — предложила потерпевшая. — На мне чёрный плащ с капюшоном, я одолжу его вам, а если вы сможете мне помочь, то не только этот плащ, но и многое другое из моего гардероба станет вашим.

— Если у нас всё получится и если я смогу спасти вам жизнь, то это и будет мне лучшей наградой.

— Но всё же, как вы собираетесь доставить меня домой?

— Увидите в своё время, — коротко бросила Зей-Би и, встав на ноги, вышла из комнаты в поисках тряпья для перевязки. Найдя немного лоскутков и бечёвок, она вернулась к своей подопечной. — Я достала немного материи, однако они настолько нестерильны, что боюсь, занесут в раны инфекцию. Если можно было бы найти хоть немного чистой материи для перевязки…

— А не пригодится ли нижнее бельё? — предложила раненая.

— Конечно же, — утвердительно ответила Зей-Би и приступила к делу.

Глава 29

Закончив перевязку, геноконцентрат оценивающе посмотрела на свою работу.

— Немного туговато, — пожаловалась женщина неуютному для неё ощущению.

— Ничего, потерпите немного. После того, как я доставлю вас домой, всё равно придётся сменить перевязку. Вот тогда-то и ослабим её, а сейчас в дороге нужна тугая, — объяснила ей Зей-Би и, надев плащ, покрыла голову капюшоном. Вот и всё. А сейчас расскажите мне, где вы живете?

— Я живу… я живу… — протянула женщина и осеклась.

— Ну, где же вы живёте? Где ваш дом? — не выдержав затянувшегося молчания, повторила сэли.

— Вообще-то у меня нет дома…

— Как это нет?

— Видите ли, мой народ — кочевые цыгане, и у нас нет постоянного места проживания, — с заметным смущением призналась она. — Вся наша жизнь проходит на колёсах…. Хотя их и домом-то не назовёшь. Мы кочуем из одного города в другой, пока нас в очередной раз не прогонят оттуда. Знаете ли, нас везде недолюбливают и считают изгоями…. Хотя… — она выдержала паузу, ожидая реакции, и с горечью добавила: — Ну, думаю, после услышанного, ваше желание помочь мне поколебалось…

— Это почему же? — удивилась Зей-Би.

— А разве вы не боитесь отправиться в логово воров, убийц и распутниц?

Геноконцентрат рассмеялась.

— Нет, — отважно заявила она.

— И вы, как добрая христианка, не боитесь совершить грех, помогая человеку без веры? Такой, как я? — добавила женщина.

— Нет. Напротив, грешно бездушие… жестокость… — ответила сэли. — Что же касается веры, — добавила она, — то я тоже неверующая, как и вы. Единственное, во что я верую и чему поклоняюсь в этой жизни — это истина.

Цыганка была изумлена, услышав последние слова незнакомки.

— Поэтому не волнуйтесь ни о чём. Если я сказала, что помогу вам попасть домой, значит, так тому и быть.

Женщина с неимоверным облегчением вздохнула.

— Ну, а сейчас расслабьтесь и расскажите, как добраться до вашего дома.

Цыганка стала подробно описывать месторасположение своего жилища. Геноконцентрат фиксировала в своей памяти детали и ориентиры.

— Хорошо. Я всё поняла, — уверенно промолвила Зей-Би, после того, как та умолкла. Она протянула руку и положила её на лоб цыганки. — А сейчас постарайтесь уснуть.

— Уснуть?! Но у меня болит всё… болит… — голос её стал глуше, и под воздействием гипноза раненая канула в забытье.

Геноконцентрат, включив бицепсы, взяла цыганку на руки и перекинула её тело через плечо. Включив сенсоры ночного виденья, она, не торопясь, направилась к выходу из подвала.

На узкой и неосвещённой улице по-прежнему было безлюдно.

— Алекс, — позвала сэли вслух, и её голос разнёсся эхом.

— Да, Зей-Би, — мысленно ответил комп.

— Ты составил план маршрута?

— Да, — утвердительно сказал тот.

— Хорошо. Тогда перенеси план на глазной монитор.

Сэли, сопоставляя приметы окрестности с планом, стала медленно продвигаться по заданному курсу. Полночь была не самым лучшим временем для прогулок в этом районе города. В одних кварталах куражилась солдатня, призванная охранять мирных горожан, а в других шлялись ночные бродяги и орудовали разбойники, готовые ограбить и убить любого сбившегося с пути прохожего. Именно по этой причине Зей-Би надобно было идти такими окольными путями, чтобы не попасть в руки ни к тем, ни к другим.

Луна скрылась за тяжёлыми тучами, и неосвещенные районы города погрузились во мрак. Пройдя половину пути, Зей-Би, следуя заданному маршруту, вышла на очень широкую улицу. Здесь были большие особняки с освещёнными дворами, фонтанами и с зелёными нескончаемыми аллеями. Геноконцентрат остановилась, невольно засмотревшись на всю эту благолепную идиллию и гармонию. Колоритные архитектурные решения привлекали к себе внимание не только своей грандиозностью, но и необычайностью фантазии. Здесь были статуи в человеческий рост, изваяния разнообразных животных и даже растения из камня и гранита. Всё это придавало изящество и великолепие этой улице.

Проходя мимо всех этих земных чудес, Зей-Би невольно вспомнила свой город, в котором всё было так однообразно и тускло, что наводило скуку. В её городе дома не возвышались ввысь, а строились десятками, сотнями этажами под землёй. Вентиляционные шахты и энергетические коммуникации, оснащающие дома, из-за частых землетрясений часто выходили из строя. Лишь исследовательский институт, здание наружного космопорта, да ещё несколько учреждений в связи с особой необходимостью были построены на поверхности земли и составляли всю наружную часть города Дейлингборт. Никакой архитектурной живости, лишь прямоугольные невысокие здания и каменные улицы, даже автострада была построена под землёй. Все они были удобны и прагматичны, и не производили такого поэтического впечатления, как здания прошлых веков.

Шум от проезжающей кареты вывел сэли из состояния завороженности, и она поспешила доставить свою ношу по заданному адресу. До дома цыганки оставалось пройти совсем немного пути, когда на небе сверкнула молния, предвещая грозу.

Донёсся грохот грома, снова вспыхнула молния и снова прокатился гром, и вскоре хлынул ливень. Зей-Би поспешила укрыть краем плаща свою подопечную. Посмотрев на глазной монитор, геноконцентрат с облегчением вздохнула, увидев, что до дома цыганки оставалось пройти совсем малое расстояние. Зей-Би, следуя по заданному маршруту, вышла за окраину города. Однако на равнине, где должен был располагаться цыганский табор со своими кибитками, никого не было. Сэли снова и снова тщательно просматривала план, составленный по рассказу женщины. Цыганский табор должен был находиться именно здесь. Увы, кругом не было ни души.

«Возможно ли, что нейрокомпьютер неправильно запечатлел ориентиры?»

— Нет, это невозможно, — услышав её мысли, отозвался Алекс. — Чертёж маршрута точен, — заверил он её.

— Но тогда как объяснить, что их тут нет?

На чёрном небосводе заблистала молния, последовали раскаты грома. Через мгновенье гулкий шум повторился ещё несколько раз. Геноконцентрат с изумлением посмотрела на небо.

— Странно, я и не знала, что за одной вспышкой молнии может последовать череда громовых раскатов.

— Неудивительно, — услышала она монотонный голос компа.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла его сэли.

— То, что ты слышала, были вовсе не раскаты грома. Эти звуки доносились с земли.

— С земли?

— Да, если мои сведенья точны, то это были выстрелы из огнестрельного оружия, — оружия этого времени…

— Оружие?! Но кто может здесь стрелять, а главное, в кого? — не успела Зей-Би произнести эти слова, как услышала позади себя лай собак. — Собаки! выкрикнула сэли.

Эти животные почему-то недолюбливали её, да и она из-за каких-то внутренних предубеждений невзлюбила их.

— Алекс, просканируй пространство радиусом в сто метров и выясни, в чём дело, — скомандовала Зей-Би.

— Собаки направляются сюда. За ними люди…

— Сюда? — встревожилась сэли. — Надо немедленно уходить! — и она быстрыми шагами направилась в сторону рощи, обрамлявшей эту равнину.

Зей-Би прошла немалое расстояние, прежде чем лай собак стал совсем неслышен.

«Что же мне теперь делать? — подумала сэли, вспомнив о своей ноше. — Как же мне быть с ней? Ведь её народа здесь больше нет»…

— А не лучше ли будет спросить у неё самой? — услышав её мысли, предложил Алекс.

— Да. Думаю, это будет самое лучшее, — согласилась с ним Зей-Би.

Она откинула плащ с тела цыганки и аккуратно опустила её на землю, прислонив к стволу соснового дерева. Дождь чуть приутих, но всё ещё не переставал. Земля была настолько вязкой, что липла комками к обуви. Зей-Би присела на корточки возле своей подопечной и положила ладонь ей на лоб. Дыхание цыганки участилось, ресницы дрогнули, и она медленно открыла глаза.

Расплывчатое изображение стало проясняться, и первое, что она увидела, было нечто с большими горящими зелёными глазами. Женщина невольно вздрогнула и с перепуга выкрикнула что-то на языке, непонятном для Зей-Би. Она хотела успокоить свою подопечную, но вдруг что-то с необыкновенною силой обрушилось на голову геноконцентрата. Она пыталась встать на ноги, когда ещё один сокрушительный удар лишил её равновесия и сэли, потеряв сознание, упала лицом на землю.

Глава 30

— Хм, смотри-ка, просыпается, — послышался чей-то незнакомый мужской голос.

— Ну, наконец-то, — ответил более тонкий голос.

Зей-Би открыла глаза и увидела смутные силуэты, которые расплывались, как отражения на воде. Алекс неугомонно что-то бормотал. Голова сэли раскалывалась от сильной и нестерпимой боли. Геноконцентрат закрыла глаза, намереваясь самоотключиться, чтобы избавиться от импульсов боли, но тут почувствовала чью-то руку на своём плече.

— Эй ты, не вздумай-ка снова уснуть! — с некоторой угрозой раздался грубый голос. Незнакомец слегка потряс сэли, и она открыла глаза.

Она сидела на сырой земле с закованными в цепи руками и ногами. Геноконцентрат подняла голову и увидела склонившегося над ней мужчину лет сорока. Густая чёрная борода, завивающиеся неопрятные слипшиеся волосы обрамляли продолговатое лицо медного оттенка с многочисленными шрамами. Высокий лоб покрывали морщины. Одежда на нём была сколь неопрятной, столь же необычной. Она буквально висела на нём.

Зей-Би пристально всмотрелась в чёрные, как ночь, глаза, пытаясь прочесть его мысли, однако ей ответила пустота эфира.

«Странно, — подумала она, — этот человек ни о чём не думает, или же я утратила способность чтения мыслей».

— Не беспокойся, Зей-Би, — послышался голос Алекса, — с тобой всё в порядке.

— Алекс, — с облегчением вздохнула геноконцентрат. — Почему же ты молчал? Я не получала от тебя сигналов уже целую вечность.

— Не так-то уж много, — попытался пошутить комп.

— Перестань ёрничать! Ты видишь, в каком я нахожусь положении!

— В это положение ты попала по своей вине. Ведь я предупреждал тебя, чтобы ты ничего не предпринимала по отношению к той женщине. Я говорил, что… нейрокомпьютер продолжал ворчать, но сэли долее не слушала его.

Бородач отошёл в сторону, и только теперь Зей-Би сумела оглядеть его в полный рост.

Могучего телосложения человек. Сама его поступь внушала трепет и уважение. Властность, с какою он держался, выдавала его за вожака. Разговаривая со своим соплеменником, он изредка кивал и поддакивал, слушая информацию, которую тот сообщал ему. Внимательно выслушав его, вожак отдал несколько распоряжений на своём родном языке и отпустил того жестом. Затем неторопливо приблизился к сэли. Встав величественно над ней, он долгое время рассматривал её. Казалось, что он старался прочесть её мысли, поколебать её решимость или даже испугать. Но взгляд Зей-Би был хладнокровен, она даже и бровью не повела.

— М…да… — протянул он, нарушив молчание. — Странный ты какой-то, хмыкнул вожак. — Вроде на разбойника ты не похож, но и честным человеком тебя тоже не назовёшь.

Геноконцентрат чуть улыбнулась, подумав.

«Уж человеком меня точно не назовёшь».

Вожак, заметив улыбку на губах своего пленника, нахмурился.

— Тебе, кажется, весело? — сквозь зубы процедил он. — Доселе я сомневался, что ты способен на такое, но теперь… — он запнулся и, зло прищурившись, покосился на неё. — Если ты действительно причинил вред Аделаиде, то тебе не жить.

— Кто такая эта Аделаида? — спросила сэли мысленно у Алекса.

— Вчера, когда ты была без сознания, они так звали ту цыганку, из подвала обгоревшего дома.

— Ах, вот оно как! И этот человек считает, что я причинила ей вред?

— Да. Так оно и есть.

— Невероятно! — возмутилась Зей-Би. — И это после того, что я для неё сделала? Я ведь спасла ей жизнь. И за эту услугу меня посадили на цепь, как какую-то преступницу? Какая неблагодарность!

— Я же предостерегал тебя о последствиях. Однако, ты не послушалась меня, — напомнил комп.

— Нет! Ты сказал мне, что это может привести к необратимым последствиям в будущем…

— А, по-твоему, оно уже не настало? — цинично спросил Алекс.

Вожак вновь заговорил с ней.

— Как тебя зовут, юнец? Из чьих ты? Кто покровительствует тебе?

«Хм, юнец, — хмыкнула сэли про себя. — Я такой же юнец или же человек, как если бы он был самкой лошадиного рода».

«Пленник» молчал, и вожаку пришлось повторить свой вопрос. Однако и в этот раз Зей-Би, уязвлённая обидой, не дала ответа.

— Послушай, ты! — вскипел мужчина. — Я не стану с тобой цацкаться! — он сжал лицо сэли в своей ладони. — Либо ты сам мне всё расскажешь, либо я найду способ развязать тебе язык.

Это переполнило чашу терпения геноконцентрата. Её глаза полыхнули недобрым зеленым свечением, и в порыве неистовства она телепатически так глубоко внедрилась в разум к своему обидчику, что тот встрепенулся и, отпрянув назад, плюхнулся в лужу, образовавшуюся после вечернего дождя. Мужчина неподвижно пролежал несколько минут, приходя в себя и стараясь осознать происшедшее с ним.

— О небеса! Что это было? Никак десница Всевышнего ударила меня… — всё ещё лежа на спине, пробормотал он.

Придя в себя, мужчина встал ноги и тщательно стал осматривать себя.

— Неужто всё на месте? — с облегчением вздохнул он.

«Хотела бы я, чтобы всё было наоборот, — злобно подумала Зей-Би».

Вожак выпрямился, встряхнул головой и уже с некоторой опаской приблизился к «пленнику».

— Никак, сам Всевышний оберегает тебя?

Зей-Би молчала.

— Если это так, то думаю, ты не мог причинить вреда Аделаиде. И всё же, почему ты молчишь?

— Акбар! Акбар! — послышался чей-то голос и из-за кибитки, стоящей невдалеке, показался лохматый парнишка. Перепрыгивая через лужи, он подбежал к вожаку. — Аделаиде… стало… хуже… — запыхавшись от бега, выпалил он.

— Что?! Что с ней? Ведь ей было лучше…

— Нет, — мотнул головой цыганёнок, — теперь ей совсем худо. Она… она… у неё жар… и мне кажется, что… — он резко запнулся и опустил глаза.

— Что? Что тебе кажется? Говори! — тряся его за плечи, прорычал Акбар.

— Мне кажется, что она… умирает…

— Боже мой! — вожак обхватил лицо ладонями. — За что мне такая кара? Чем я провинился пред тобой?

— Алекс, — мысленно обратилась Зей-Би к нейрокомпу. — Разве повышенную температуру человека невозможно сбить? И разве это смертельно?

— Почему же? Есть много способов. К примеру, в нашем времени есть специальные капсулы…

— Нет, нет. Мне нужно средство из этого времени, — перебила его сэли.

— Ну… если хочешь, я могу посмотреть в банк данных. Хотя вряд ли там…

— Да, посмотри, — приказала Зей-Би.

Пока нейрокомп перепроверял информацию в своём банке данных, Зей-Би, вспомнив о включённых бицепсах, стала бесшумно ломать оковы. Она полностью высвободилась, когда услышала голос Алекса.

— Зей-Би, думаю, я нашёл кое-что. Есть травы, которые при заваривании дадут целебный настой. Вот этим настоем и нужно поить человека.

— Но откуда найти мне эти травы? — с заметным огорчением подумала она. Ведь климатические условия уже не те, и к тому же вряд ли в этом городе будет расти то, что может помочь несчастной…

Зей-Би в раздумье встала на ноги.

— Эврика! — вскрикнула она, найдя решение проблемы.

Акбар и цыганёнок обернулись, услышав непонятное восклицание. Зей-Би уже стояла с ними лицом к лицу.

— Веди меня к Аделаиде! — повелительным тоном обратилась она к парнишке и тот, в замешательстве посмотрев на вожака, нерешительно повернулся, повинуясь приказу сэли.

— Стой! Куда это ты, глупец?! — отдёрнул его за руку вожак. — Зови на помощь! — крикнул он и накинулся на геноконцентрата.

Неожиданный наскок верзилы застал сэли врасплох. Они упали на землю и вожак, задавив тело сэли своей тяжестью, попытался схватить её руки, чтобы вновь заковать их в оковы. Но если в первый раз Зей-Би не успела дать отпор, то сейчас, когда она была лицом к лицу с врагом, не было сомнений в удачном исходе схватки. Ведь даже человек её времени не мог обладать силой геноконцентрата. Только разумом мог человек побороть своё творение, а в этом времени он не обладал той силой.

Сэли, выждав удобный момент, сжала руку в кулак и, стараясь соразмерить силу удара так, чтобы он оказался не фатальным для человека, ударила его в подбородок. Тот, отлетев, упал в лужу с грязью. Геноконцентрат осмотрелась. Вожак лежал без сознания в луже, а парнишка, побледнев, не смел даже шевельнуться. В его глазах застыл страх.

— Не бойся, я не причиню тебе зла. Он получил по заслугам, — она кивнула на поверженного. — А теперь веди меня к Аделаиде!

Табор, в который попала сэли, был не очень большим, и по числу людей составлял около пятидесяти человек. Десять кибиток, два-три шалаша, и три десятка лошадей. Люди здесь внешностью были необычайно похожи друг на друга, будто бы члены одной большой семьи. Все черноглазые, смуглые, со жгуче-чёрными вьющимися волосами.

Цыганёнок привёл её окольными путями к кибитке, где лежала больная, а вернее сказать, умирающая. Недалеко от кибитки, вокруг костра сидело несколько цыганок. Самая пожилая из них, что-то приговаривая себе под нос, помешивала варево в котле. Остальные покачивались в такт, исторгая плачевные всхлипы. Мучимые горем, они рвали на себе волосы. От этого зрелища кровь застывала в жилах. Однако это не поколебало Зей-Би решимости помочь вчерашней своей подопечной. Она остановилась у входа в кибитку и обратилась к цыганенку:

— Стой здесь настороже, а если кто спросит, скажи, что Акбар велел никого не впускать.

— Хорошо, — повиновался парень и, выхватив из-за пояса тесак, встал у входа.

В кибитке было сумрачно и тихо. В ней умещалось несколько сундуков с одеждой и постель. Пол был застелен циновкой. На скатерти возле горящей свечи стояло несколько глиняных кувшинчиков с ароматно пахнувшими зельями. Безупречное обоняние геноконцентрата сразу уловило пряный мятный запах.

Нейрокомп по приказу хозяйки отключил рецепторы обоняния, так как сэли не понравился запах снадобий.

— А сейчас возьмёмся за дело, — произнесла Зей-Би и легла на пол возле тюфяка. Она протянула руку и прикоснулась к руке цыганки.

«Да-а… у неё действительно неистовый жар, — подумала она. — Надеюсь, мне удастся его сбить».

— Я так и не понял, — отозвался Алекс, услышав её мысли. — Что ты собираешься делать?

— Я хочу изъять у неё телесную энергию.

— Ты с ума сошла! — реагировал нейрокомп громогласно.

— Это ты потерял рассудок! — рассердилась сэли. — Сколько раз тебе повторять? Не кричи, когда разговариваешь со мной мысленно.

— Прости, — извинился комп, — но ведь ты рискуешь погубить человека…

— Не тревожься, — уверенно произнесла она.

Положив свою ладонь на ладонь больной, геноконцентрат стала медитировать. По мере того, как убывала телесная энергия человека, спадала и температура тела. Оставив в цыганке частицу жизненной энергии лишь для того, чтобы функционировали органы дыхания и мозг не прекращал своей деятельности, Зей-Би остановила поток исходящей энергии. Аделаида стала бледной и холодной, и наблюдатель со стороны подумал бы, что она мертва. Сделав небольшую паузу, геноконцентрат стала возвращать человеку её телесную энергию, вводя в организм осторожными дозами. Окончив эту нелёгкую процедуру, Зей-Би мысленно обратилась к своей подопечной.

— Аделаида, вы слышите меня? Аделаида, ответьте мне… — В эфире тишина. Вероятно, она всё ещё без сознания, — подумала сэли. — Её энергии слишком мало, чтобы прийти в себя. — Геноконцентрат перевела ей ещё немного энергии, но уже из своего ресурса. — Надеюсь, этого будет достаточно…

— Кто здесь? — с бескровных губ слетел слабый шепот.

Зей-Би облегчённо вздохнула и прервала контакт.

— Это я… Не бойтесь, Аделаида. С вами всё будет хорошо. Опасность миновала.

— Вы… — прошептала цыганка. — Вы… женщина из подвала обгорелого дома… — узнала она голос своей спасительницы.

— Да, да, это я.

Цыганка умолкла на минуту, обводя взором кибитку.

— Но… но… это невероятно! Это место так похоже на моё жилище…

— Так оно и есть!

— Значит… неужели… вы смогли отыскать табор? Спасибо…

— Я всегда выполняю свои обещания. Вы дома, ваши раны перевязаны, и это значит, что мне пора уходить, — сообщила сэли, покрыв голову капюшоном. Прощайте, Аделаида, — сказала она и была уже у выхода, когда услышала:

— Постойте, я даже не знаю вашего имени…

— Это неважно, — улыбнулась сэли.

— Но хотя бы позвольте мне отблагодарить вас…. Подарить вам ещё что-нибудь…

— Спасибо, вы уже отблагодарили меня… ничего не надо… Вам сейчас нужен покой. И, кроме того, это мой долг, — ответила сэли и вышла.

Цыганёнок всё ещё стоял у кибитки.

— Какие новости?

— Акбар пришёл в себя и скоро будет здесь, — доложил тот.

«Акбар идёт сюда, значит, мне надо поспешить», — заключила Зей-Би.

— Спасибо тебе, юный сорванец. Проща…

— Никуда ты не уйдёшь, — внезапно перед ней вырос бородатый вожак.

— Дай мне дорогу, Акбар, и я не причиню тебе вреда, — тихо и в то же время с угрозой произнесла сэли.

— Что ты делал в кибитке Аделаиды? — схватив геноконцентрата за воротник плаща, затряс он её. — Как ты посмел войти туда? Ты думаешь, что тебе всё дозволено? Если ты одолел меня один раз, то это не значит, что ты непобедимый силач.

Вцепившись в неё и осыпая бранью, Акбар потащил сэли туда, где сидели женщины их племени. Те, перепугавшись, позабыли о своих причитаниях и разбежались кто куда. Даже старуха, стоящая у костра и присматривавшая за варевом, испуганно воззрилась на разъярённого вожака и тоже отпрянула от костра. Зей-Би пыталась высвободиться, но ей не хватало сил. Руки сэли беспомощно висели на громадных лапищах верзилы, готового растерзать её.

— Алекс, Алекс, — позвала она нейрокомпа.

— Да, Зей-Би.

— Почему я обессилела?

— Ты израсходовала весь свой энергетический запас.

— Да…. Наверное, я отдала всё Аделаиде.

— Увы… — монотонно ответствовал комп.

— Тогда как же я одолею его? Может быть, персолазер?

— Нет. Луч будет слишком слабый.

— А биополе?

— Энергия, Зей-Би, энергия. А её нет…

— Алекс, посоветуй, как быть.

— Думаю, без подножки тебе не спастись, Зей-Би, — предложил тот.

— Что? — не поняла его та.

— Пока не поздно, примени против этого громилы обычную человеческую ловкость. Подсеки ногой, он потеряет равновесие и упадёт.

Она применила подсечку. Акбар покачнулся и, не ослабляя хватки, чуть было не упал вместе с сэли в сторону котла. Он поддался вперёд и навалился на противника всей тяжестью тела. Зей-Би оказалась поверженной и попыталась выбраться из-под него, но всё было тщетно. Вожак, привстав на локти, ещё с большей силой и яростью начал трясти сэли.

— Ах ты, ублюдок! Погубил мою сестру, а теперь собрался и со мной покончить! Да я вытрясу из тебя душу! — вопил он и добился бы своего, если бы не внезапно раздавшийся пронзительный женский крик.

— Акбар! Акбар, отпусти её! Сейчас же!

Услышав знакомый голос, верзила замер. Он медленно поднял голову и вытаращил глаза. Перед ним, живая и здоровая, правда, немного бледноватая, стояла его сестра — Аделаида.

— Адель… Адель… ты… ты жива! Не верю своим глазам! — еле выговорил он.

— Конечно же, жива и своим спасением я обязана той, которую ты хочешь умертвить, — сказала цыганка, показывая на Зей-Би.

Геноконцентрат открыла глаза и увидела…радость на лице, только что перекошенном от злобы. Верзила, отпустив её, поднялся на ноги.

— Вы в порядке? — присев рядом с сэли, спросила цыганка.

— Почти…

— Вы сможете самостоятельно передвигаться? — участливо поинтересовалась женщина.

— Постараюсь…

Геноконцентрат, протащившись несколько шагов, от слабости потеряла равновесие и упала на колени. Она, обхватив голову, попыталась сосредоточиться, чтобы перенять биологическую энергию у женщин, ютившихся неподалёку.

— О, Боже мой! — вскрикнула Аделаида и подбежала к ней, чтобы помочь подняться. Но у неё самой не хватило сил на этот милосердный порыв.

— Что же ты стоишь? — пристыдила она брата. — Помоги же мне! Помоги исправить твою ошибку!

Верзила подбежал к ним и, обняв Зей-Би за талию одной рукой, поставил её на ноги. Сэли тем временем успела почерпнуть у людей биологическую энергию. Теперь она могла твёрдо стоять на ногах.

Только сейчас Зей-Би смогла разглядеть лицо спасённой, ставшей её спасительницей. Аделаида оказалась очень красивой и имела изящную стройную фигуру. Черты её лица были чем-то похожи на черты лица вожака. Чёрные неубранные волосы живописно ниспадали на прикрытые цветистой шалью плечи. Однако грубый голос никак не сочетался с её женственным обликом и выдавал властный характер. Цыганка велела брату усадить Зей-Би возле очага и сама присела рядом.

— Роланда, — окликнула она старушку, — принеси чего-нибудь горячего для нашей гостьи. Хорошо бы миску супа…

— Нет, нет. Спасибо, я не хочу, — прервала её сэли.

— Но как же так? Ведь вы со вчерашнего дня ничего не ели.

«Да я уже целый месяц не питаюсь», — подумала геноконцентрат.

— И всё равно мне ничего не хочется, — отрицательно покачав головой, ответила та. — Раз вам уже хорошо, Аделаида, и мне больше не нужно выяснять отношения с вашим братом, то лучше будет, если я немедля уйду.

— Но куда вы пойдёте? — схватив её за кисть, воспротивилась женщина. Вернётесь в этот ужасный подвал?

— Вероятно, — уклончиво ответила Зей-Би и попыталась мягко высвободить свою руку.

— Что это?! — вскрикнула цыганка, заметив на запястье сэли кольца от железных оков.

— Это… — Зей-Би покосилась на её грозного брата, — это… неудавшаяся шутка…. Надеюсь, Акбар, ты не выбросил ключ?

— Ключ? Акбар, ты заковал в кандалы мою спасительницу? — возмутилась сестра.

— Да… но я…

— Как ты посмел?! — она сорвалась на крик.

— Но я не знал, что он… ну, то есть она…. Я даже не знаю, что сказать, — в замешательстве развёл тот руками.

— Ничего и не надо говорить, — прервала его Аделаида. — Я прекрасно знаю твои повадки. Сейчас же освободи её! Да ты соображаешь, что ты наделал? На кого руку поднял? Ну, ладно…. Оставим это на потом…

Верзила снял железные кольца с рук сэли.

— Садитесь, будьте нашей гостьей! — предложила Аделаида Зей-Би, указывая на место рядом с собой, и та с некоторым колебанием согласилась. — Расскажите немного о себе. Кто вы? Из каких вы краёв? И как вас зовут? Ведь мы уже почти друзья, а я ещё не знаю вашего имени.

— Зей-Би.

— Что? — не поняла её цыганка.

— Зей-Би — меня так зовут, — пояснила незнакомка.

— Странное имя, — задумчиво молвила собеседница. — Я ещё никогда не слышала такого. Оно больше похоже на мужское имя. Да и сама вы какая-то странная.

— Имя и внешность всегда совпадают, — вставил неуместно вожак.

Цыганка, окинув взглядом сэли, произнесла:

— Ну-ка, вставайте!

— Зачем? — не поняла её сэли.

— Вставайте и следуйте за мной. Я обещала вам кое-что. А я всегда выполняю свои обещания, — повторила она слова, некогда сказанные своей спасительницей.

Геноконцентрат, не возражая, последовала за ней.

— Кажется, в этом сундуке, — проговорила цыганка себе под нос, когда они вошли в её кибитку.

Она подошла к большому пыльному сундуку, на котором висел столь же огромный ржавый замок. Немного провозившись с замком, она, наконец, открыла загадочный сундук. Покопавшись в нём, цыганка, в конце концов, обнаружила то, что искала.

— Чудесно! Думаю, оно будет вам впору! — обратилась она к своей гостье, которая всё это время молча стояла возле неё.

— Что это? — рассматривая цветную ткань, спросила Зей-Би.

— Это платье моей покойной матери, — вручая его сэли, торжественно сказала Аделаида. — Оно мне было велико, а вам будет как раз.

— Но…

— Нет, нет. Прошу вас, не отказывайтесь. Я признаю, что оно мне дорого, но какой смысл хранить его в пыльном сундуке, когда ему можно найти лучшее применение и, кроме того, ведь вы спасли мне жизнь, а значит, возрадовали душу моей матери.

Геноконцентрат непонимающе уставилась на неё. Аделаида грустно улыбнулась.

— Моя мать всегда говорила: «Не вещь напоминает об усопшем человеке, а лишь память ближних о нём делает его вечно живым».

— Теперь всё ясно.

— Ну, что ж, — вздохнула цыганка, — вам пора его примерить. Снимите накидку, — сказала она и протянула руку, чтобы раскрыть завязки.

— Нет, — резко остановила сэли её руку.

Аделаида рассмеялась.

— Вы стесняетесь?

— Вовсе нет, — возразила та. — Просто мне неловко, — слукавила она.

— Ну, если так, то я подожду снаружи.

Женщина вышла, дав возможность Зей-Би самостоятельно примерить своё новое одеяние.

— Алекс, сними с меня комбинезон и боты, — мысленно приказала она.

Нейрокомпьютер выполнил требование. Прошло немало времени, прежде чем геноконцентрат, разобравшись, с трудом напялила на себя свой новый причудливый наряд.

Аделаида, спросив разрешения, вошла вовнутрь.

— Прекрасно! Оно так вам подходит! Вот только ваши волосы немного коротки для этой одежды, но, возможно, и этому мы найдём… — она недоговорила, углубившись вновь в открытый сундук. Отыскав там маленькую косыночку, она обвязала ею голову сэли на цыганский манер. — Вы стали такой красивой. Вот посмотрите-ка. — Аделаида потянула Зей-Би к старому зеркалу в человеческий рост, которое стояло в углу её жилища. — Вот только чего-то не хватает, задумалась женщина. — Ах да! Конечно же! Ведь вы босоногая! — не прошло и минуты, как цыганка решила и эту проблему, подарив своей спасительнице пару своих башмаков. — А теперь… — предложив сэли сесть на кушетку, уселась та возле неё. — Расскажите-ка мне, как вам удалось доставить меня домой?

— Какая разница, — отмахнулась спасительница.

— Какая разница? Но я ведь вправе знать об этом…

— Тут и знать-то нечего. Само провидение помогло вам, а я была лишь орудием в его руках, — ответила геноконцентрат таинственно, зная, что это слово оказывает магическое воздействие на человеческий разум.

— Ну, если вы не хотите говорить мне этого, думаю, это ваше право. Но позвольте мне быть вашим другом. И как у друга я прошу, чтобы вы обращались ко мне на ты.

— Вот это условие я с радостью приму, — улыбнулась Зей-Би ей в ответ.

— Ну что ж, пойдем, я познакомлю тебя со всеми.

— Зачем? Я всё равно сейчас уйду…

— Уйдёшь?! — расстроилась цыганка. — Но куда ты пойдёшь? В этот ужасный подвал?

— Вероятно, я найду себе лучшее пристанище, а если нет, то, наверное, придётся вернуться туда.

— Но зачем? Ведь ты можешь остаться здесь и жить среди нас.

— Я не хочу быть ни для кого обузой.

— Да ты и не будешь ею.

Зей-Би поколебалась, и это не ускользнуло от зорких глаз цыганки.

— Значит, решено? Ты останешься здесь! — скорее повелительным, нежели просительным тоном проговорила женщина.

— Хорошо, — сдалась сэли уговорам.

— А сейчас, думаю, тебе надо выбрать новое имя.

— Новое? А чем тебе не нравится моё имя?

— Понимаешь ли… твоё имя немного неженское, что ли, — постаралась объяснить та. — Оно больше подходит твоему прежнему облику.

— И что же ты предлагаешь?

— Думаю…. — Аделаида призадумалась. — Риана! — воскликнула она.

— Риана? Ну что ж…. Ну, если так будет лучше, то пусть я отныне буду Рианой.

— Но, Зей-Би, — недовольно отреагировал нейрокомп, готовый воспротивиться решению хозяйки.

— Для тебя, Алекс, я всегда буду Зей-Би.

— Пойдём, покажемся народу, — взяв сэли за руку, потащила её цыганка.

— Акбар, — позвала его сестра, — собери сюда всех людей. Я хочу сделать важное сообщение.

Вожак приказал своему подручному обойти весь табор и созвать всех к очагу. Несколько минут спустя шумное племя кочующего народа в полном своём составе было в сборе.

— Люди вольные! — обратилась Аделаида к толпе. — Сегодня в наш табор входит ещё один человек. Эта женщина, у которой нет ни дома, ни семьи. Нет, она не цыганка, как мы с вами, но она такая же вольная душой и разумом, как мы, и поэтому заслужила моё почтение и дружбу. — Аделаида умолкла, чтобы подозвать Зей-Би к себе поближе. — Отныне Риана, — громко сделала она акцент на новом имени сэли, — равноправный член нашего табора. С правом голоса в совете, — добавила она, и люди изумлённо переглянулись.

Глава 31

— Ты какой-то бледный, Джошуа, — сказал Герман.

— Да, — с безразличием махнув рукой, ответил тот.

— Кажется, твой доктор неуч, раз до сих пор тебе не полегчало.

— Не он один, друг мой, — возразил лорд Нортбри. — Ни один доктор в округе не знает, чем я болен, даже доктор Оландью.

— И он тоже? — изумился собеседник.

— Да. Что говорить о выздоровлении, если не поставлен диагноз и не применяется соответствующее лечение. Но что мы только обо мне и моей болезни, я приехал в «Голден Сиид», чтобы узнать, как ты, Герман?

— Как я? — с горькой усмешкой отозвался тот. — А как я могу себя чувствовать, дружище Джош? Конечно же, я подавлен и опечален. Однако стараюсь не опускать рук. Ведь всё хозяйство поместья Мельсиморов у меня на шее.

— А Гарольд? Неужто он не видит твоего состояния? Почему же он чем- нибудь не поможет тебе?

— Не смеши меня, Джошуа. Гарольду всегда всё было безразлично. Он умеет только требовать деньги и тратить их попусту.

— А от Зей-Би по-прежнему нет никаких новостей? — спросил гость.

— Нет, — со вздохом ответил Герман. — Прошло два месяца…. Ни слуху, ни духу…

— Может быть, с ней что-то случилось?

— Не думаю, — покачав головой, молвил Мельсимор. — Вероятно, она сейчас живёт в доме у какого-то землевладельца и очаровывает его своими чарами, а про меня и «Голден Сиид» давно забыла…

— Риана, Риана. Где ты была? Я обыскалась тебя!

— Да так… я прогуливалась.

— А-а… — протянула цыганка. — Ну, думаю, что я нашла для тебя занятие более интересное, чем бесполезные прогулки.

— Правда? — обрадовалась та. — И какое же, позволь спросить?

— Мы с Акбаром задумали поставить спектакль, ну так, небольшое представление. Я предложила дать тебе в ней роль, и все одобрили мою идею. Надеюсь, ты не будешь против этого?

— Нет, конечно же, нет. Я с радостью….

Прошло ещё две недели.

— Браво, Риана! Браво! — кричала ликующая толпа.

— Ты им очень понравилась, — довольная успешным дебютом своей подруги, сказала Аделаида за кулисами.

— Надо вновь выйти и поклониться зрителям, — наряженный в костюм дьявола, который весьма подходил его зловещей внешности, напомнил Акбар.

Актёры вновь вышли на подмостки, сооруженные на одной из улиц ближайшего города, и отвесили поклоны.

— Такого фурора я и не представлял себе! — с восторгом воскликнул один из цыган.

— Думаю, сегодняшний триумф нужно отметить, — предложил вожак, и все актёры поддержали его.

Праздник ещё не закончился, когда Аделаида и Риана, извинившись, удалились к себе. Уставшие после долгого и трудного дня, они думали только об отдыхе.

Аделаида, скинув платье, юркнула под одеяло.

— Брр… так холодно, — сказала она, стуча зубами. — Нынешняя зима была такой лютой, но, слава Богу, что через две недели за дело возьмётся весна, и, наверное, этот чёртовый морозец прекратится.

Риана, не отозвавшись, легла на топчан и забылась сном. Её объяла тьма, сквозь которую проступали чьи-то лица. Потом она услышала шорох. Сэли, поднявшись, выглянула из кибитки.

— Кто здесь? — спросила она.

— Не бойся, я не причиню тебе зла, — донёсся мужской голос из темноты. — Я просто пришёл повидать тебя…

Риана сделала шаг вперёд и столкнулась с незнакомцем.

— Герман! — вскрикнула она, не веря своим глазам.

— Тише! — предостерёг он. — Пойдём со мной, я покажу тебе кое-что, — взяв её за руку, повёл он сэли за собой.

Спустя некоторое время они достигли городской площади. Уже светало, и геноконцентрат отключила сенсоры ночного виденья. На городской площади на удивление было множество людей. Крики сливались в оглушительный гул.

— Я тебе кое-что покажу, — наконец заговорил Герман. — Только обещай, что пока я не окликну тебя, ты не откроешь глаза.

— Хорошо, — согласилась она.

Прошло несколько минут, толпа умолкла, и вокруг наступила гробовая тишина.

«Не нравится мне эта тишина», — с недобрым предчувствием подумала сэли.

— Зей-Би, Зей-Би! Ты можешь открыть глаза, — послышался голос Германа.

Геноконцентрат открыла глаза и увидела странное сооружение пред собой. Высокий столб стоял посередине деревянного помоста. Вокруг этого возвышения аккуратно был выложен хворост, и она с ужасом увидела Германа, привязанного к столбу. Человек в капюшоне поднёс горящий факел к груде хвороста. Огонь молниеносно вспыхнул и объял несчастного. Пламя жадно пожирало живое тело.

— Герман! — закричала сэли в отчаянии и кинулась к нему…. Однако толпа людей, взирающих на дикое зрелище со злорадным любопытством, преграждала ей путь.

— Зей-Би, помоги мне! — молил юноша. — Зей-Би, помоги…

Она пыталась пробиться сквозь толпу, но перед ней была нерушимая стена.

— Герман, Герман, — вопила она что есть мочи. — Герман, н-е-т, не умирай….

Аделаида, разбуженная криками сэли, кинулась к ней.

— Очнись! Риана! Очнись! — трясла она её, однако та всё так же с простёртыми руками выкрикивала имя «Герман». — Проснись же, Риана! Проснись!

— Вставай, Зей-Би! — крикнул Алекс мысленно.

Геноконцентрат встрепенулась и, вскочив с постели, схватилась за голову.

— Ах ты, урод всей человеческой выдумки!!! — в гневе обратилась она к Алексу мысленно. — Сколько раз тебе говорить, не кричи, когда обращаешься ко мне мысленно…

Цыганка, встревоженная состоянием своей подруги, принесла ей выпить кружку воды.

— Нет, спасибо… я не хочу, — легонько отстранив кружку, сказала Риана и выскочила из кибитки.

— Куда ты, Риана? — Аделаида с трудом догнала её. — Риана, что с тобой? допытывалась цыганка.

— Не знаю…. Я увидела… мне приснился дурной сон, — наконец объяснила Зей-Би, ставшая Рианой.

— Дурной сон? — цыганка присела рядом с ней на иссохший пенёк. — Ты так кричала, что я испугалась.

— Кричала? — с опаской посмотрела сэли на неё. — И что же я выкрикивала?

— Ты кричала: «Герман! Нет! Не умирай!»

— Разве?

— Да. Я отчётливо слышала.

Сэли примолкла.

— Риана, ты точно в порядке?

— Да. Всё хорошо, — нехотя ответила та.

— Ты мне не доверяешь? Я-то думала, что мы с тобой друзья, — обиженно проговорила цыганка.

— Так оно и есть, — подтвердила сэли.

— Нет, это не так! Настоящие друзья знают друг о друге всё, а я за два с половиной месяца нашего знакомства узнала лишь твоё имя. С тех пор, как мы покинули предместье, ты стала какой-то странной. Исчезаешь постоянно куда-то, недоговариваешь, не ешь, не пьёшь с нами, дичишься, забираешь припасы и убегаешь в лес. То, что ты ешь еду, данную тебе нами, это я точно знаю. Ведь без еды не выживет ни одно живое существо. Но зачем так много тайн? Зачем ты осложняешь свою жизнь? Только не говори мне, что ты стесняешься садиться с нами вместе за стол. Эта отговорка уже не пройдёт. Ведь ты прирождённая актриса, и я совсем не чувствовала в тебе робости сегодня на сцене. Так почему же вся эта игра в прятки? Что ты от меня скрываешь?

— Ничего, — молча выслушав её, ответила Риана.

— Ничего, — усмехнулась женщина. — Может быть, и имя Герман тебе ничего не говорит?

Сэли, побледнев, тяжело вздохнула.

— Риана, — взяв её за руку, цыганка смягчила тон. — Прошу тебя, доверься мне. Я никому ничего не расскажу о тебе. Излей душу, и тебе станет легче. Я ведь вижу, что ты страдаешь. Кто этот человек? Он тебя обидел?

Геноконцентрат отрицательно покачала головой.

— А может, он бросил тебя? Или же умер у тебя на руках? — более осторожно спросила та.

Сэли вновь замотала головой.

— Так что же, чёрт побери, случилось между вами? — не выдержала Аделаида.

— Просто он полюбил не ту, — сказала Риана, чтобы избавиться от расспросов.

— Я ничего не понимаю! Да объясни ты мне человеческим языком. Кто он? И кого он должен был полюбить?!.. Ведь любовь… как омут. Бросаешься вниз головой и не спрашиваешь позволения…

— Его зовут Герман Фридрих Мельсимор, — не выдержав натиска любопытной цыганки, проговорила сэли.

— Мельсимор?! — всплеснула руками Аделаида. — Это тот самый Мельсимор, хозяин «Голден Сиид»?

— Один из хозяев, — уточнила Риана.

— Нет, нет. Он единственный хозяин, — возразила цыганка. — Его брат просто пустое место… Значит, ты с ним знакома?

— Была, — с деланным безразличием уточнила та.

— Была? — повторила Аделаида как эхо. — Но почему была? Что произошло между вами? — цыганка задумалась на мгновенье. — Ты сказала, что он полюбил не ту. Значит, ты хотела, чтобы он полюбил тебя, а он любил другую? Или… Аделаиду осенила догадка. — Он влюбился в тебя?

Геноконцентрат отвела глаза.

Край солнечного диска, показавшийся на горизонте, озарил своим пурпурным сиянием горизонт. Река, рокотавшая вблизи, заискрилась золотыми бликами. Сэли завороженно созерцала чудесное природное явление, обычное для людей.

— Ты молчишь, значит, я права? — нарушила цыганка паузу.

— Возможно…

— Возможно?! — возмутилась Аделаида. — Ты, случайно, не сумасшедшая?

— Что? — в недоумении посмотрела Риана на неё.

— Да, ты точно сумасшедшая, раз отказалась от такой любви.

— Прошу тебя, Аделаида…

— Ты могла бы иметь всё, — никак не могла угомониться она. — Вместо того, чтобы бродить по улицам как нищенка, ютиться в подвалах заброшенных домов, питаться бог знает чем и жить, не зная, что будет с тобою завтра… — она перевела дух и стала расписывать ту лучшую жизнь, от которой отказалась её подруга. — Ты бы имела всё, и преданного любящего мужа, каковым я думаю, он был бы, и положение в обществе, и прекрасный дом, в котором так много слуг, и вообще, у тебя было бы будущее….

— Будущее?! — Риана резко поднялась. — Что ты знаешь о будущем? Что ты вообще знаешь обо мне, чтобы советовать мне, как устроить свою жизнь, своё будущее?

— Потому и спрашиваю… — обиделась цыганка.

— Если ты не хочешь, чтобы я ушла из табора, то не смей больше спрашивать о моём прошлом. Что же касается Германа, то знай, что он не такой, каким кажется. Внешность его обманчива, а на самом же деле он глупый мужлан, который кроме своего виноградного поля ни в чём больше не смыслит. Гордыни его хватило бы на весь ваш табор.

— «Ваш»? — Аделаида была задета за живое. — Я думала, ты считаешь себя одной из нас, а ты…

— Прости, Аделаида, — положив руки на плечи цыганки, искренне раскаялась та. — Увы, но я никогда не смогу стать одной из вас и, как говорил Марк-Сон, «Одиночество — мой жребий».

— А кто такой этот Марк-Сон? — попыталась цыганка вытянуть информацию.

— Неважно, — отмахнувшись, бросила собеседница. — А теперь иди лучше к себе и постарайся уснуть. Ведь ты из-за меня не смогла как следует отдохнуть после вчерашнего праздника. А я, — добавила она, — посижу здесь ещё и вернусь.

Как только цыганка скрылась из виду, Риана подошла к реке. Сняв с себя всю одежду и обувь, она кончиком пальца ноги дотронулась до поверхности воды.

— Алекс, — позвала она мысленно.

— Да, Зей-Би.

— Установи температуру воды в реке, доведи температуру тела до 38 °C.

— Температура воды в реке 12 °C, — отрапортовал комп.

— Переключи «распределитель» на режим работы «расщепление воды» и включи поглотитель кислорода.

— Есть. Всё сделано.

— Ну, кажется, теперь можно и искупаться.

Риана вошла в воду и погрузилась на дно. Уже несколько дней как табор перекочевал в окрестности замка «Голден Сиид», и каждое утро геноконцентрат наслаждалась естественной природной ванной. Капсулы воды были на исходе, хотя сэли не использовала их для питья, однако приходилось расходовать их на мытьё. Войдя в воду, геноконцентрат всегда ныряла вглубь реки. Растительность здесь была не столь щедрая, однако ей удалось собрать несколько экземпляров редчайших водорослей. Таким образом, Риана совмещала приятное с полезным.

Собрав несколько видов растений, Риана уселась на илистое дно реки и, закрыв глаза, расслабилась. Фиолетовое свечение окутало геноконцентрата со всех сторон, так что никакое существо не могло проникнуть сквозь это защитное поле и потревожить её трансовое состояние. Несколько минут спустя время транса истекло и Риана открыла глаза.

— Зей-Би, ты уже около двух часов находишься в воде. Думаю, лучше будет, если ты немедленно выйдешь, не то твоя кожа станет деформироваться и потеряет прежний вид.

— Хорошо, — не раздумывая, согласилась сэли.

Заняв вертикальное положение, и подняв руки вверх, она сделала лёгкий рывок и всплыла на поверхность воды. Выбралась на берег и, приказав Алексу перевести «распределитель» на прежний режим, облачилась.

Солнце уже стояло довольно высоко и предвещало погожий день. Геноконцентрат вернулась в цыганский табор и безмятежно провела остаток дня. Аделаида больше ни о чём не расспрашивала её, и Риане от этого стало намного легче.

Прошло ещё две недели, а табор всё ещё оставался в окрестностях поместья «Голден Сиид» и каждый вечер давал небольшие представления его жителям.

— Думаю, нас так хорошо примут и в других городах и селениях, — высказался вожак табора на совете.

— Я согласен с твоим мнением, Акбар, — кивнув головой, произнёс Микен, высокопочитаемый муж, который сидел по правую руку от вожака.

— Однако будут ли люди так же щедры, как здесь? — подал реплику пожилой цыган Бахри.

— Верно, Бахри, — сказала Аделаида, которая вместе с Рианой были единственными женщинами в совете, состоящем из тринадцати человек. — Возможно, не все будут к нам так радушны.

— Не радушны, а терпеливы, — уточнил Микен. — Радушно к цыганам никто не относится.

— Да, Микен, — поддержал его Акбар. — Все люди думают, что мы разбойники и воры.

— Пусть мы встарь занимались только гаданием да попрошайничеством, а сейчас у нас более благородное занятие, — возразила Адель.

— Но это не мешает тебе заниматься своим прежним ремеслом, а кое-кому из нашего табора и попрошайничать, а то и воровать у бедного населения, — насупил брови Микен.

— К сожалению, замечание Микена совершенно справедливо, — раздался голос Захира, который очень почитал своего соплеменника. Он был намного моложе мудрого Микена.

— Да-а, — задумчиво протянул Бахри, видя разногласия в совете. — Как вы думаете? Может, есть смысл перейти к осёдлой жизни? Обосноваться, допустим, здесь.

Аделаида и ещё четверо поддержали Бахри. Остальные, включая вожака, были за отъезд. Сэли хранила молчание.

— А ты? — взоры обратились к ней.

Она после раздумья сказала:

— Думаю, всё же лучше будет вести прежний, кочевой образ жизни. Так цыгане никому не будут доставлять неприятностей. Что же касается заработков, то в жизни ничего предугадать невозможно, — она умолкла, дав время слушателям обдумать свою мысль. — И, во-вторых, даже если вы решите уехать, в чём я не сомневаюсь, я решила остаться здесь.

— Что?! — воскликнули многие и переглянулись.

За то малое время, которое Риана пребывала в таборе, многие успели прикипеть к ней сердцем.

— Так, — не обращая ни на кого внимания, продолжала сэли, — я принимаю сторону вожака, а это значит, что вам пора готовиться в путь.

Геноконцентрат, выйдя из круга сидящих цыган, ушла в направлении леса.

— Пойди, выясни, в чём дело, — велел Акбар сестре, и та последовала за сэли.

— Алекс, — говорила Зей-Би мысленно с нейрокомпом, — если Марк-Сон прибудет в это время, ты уверен, что сможешь связаться с его нейрокомпьютером?

— Конечно же. Я ведь говорил тебе это раньше, — напомнил тот.

— А если я буду на очень большом расстоянии от него?

— Зей-Би, я смогу связаться с ним, даже если он прибудет на луну. Расстояние для меня не имеет никакого значения, — заверил он.

— Алекс, а есть ли вероятность того, что я сама смогу починить «транстаймер»? — в отчаянье спросила сэли.

— Вряд ли, — немного подумав, ответил комп, — в механизме сломано несколько деталей, а главное, повреждена стрелка, указывающая желаемое время для путешествия.

— Путешествия? — с горечью повторила она. — Скорее, это похоже на испытание или ещё больше на наказание. Словно ты принуждённо спишь без защитной камеры и регулятора сна, и тебя никто и никогда не разбудит…

— Так или иначе, мне кажется, Марк-Сон обязательно найдёт тебя. Ну, или кто-нибудь другой…

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась сэли.

— Страж закона, — произнёс тот, и Риана встрепенулась от его слов.

— По-твоему… — начала та, но не решилась продолжить свою мысль. Однако нейрокомп всё понял и без слов.

— Возможно, что вионийские старейшины уже всё знают, — предположил он, — и тогда вряд ли они позволят Марк-Сону отыскать тебя.

— Ты думаешь, именно поэтому он так долго отсутствует?

— Это лишь предположение, Зей-Би, — постарался успокоить комп. — Однако, возможно, что Марк-Сон просто не может отыскать тебя во временном континууме.

— Хоть бы это было именно так.

— Ну что ж, — дойдя до точки в своих мыслях, молвила Риана вслух, — пора навестить Рубенса.

Выйдя на извилистую тропу, геноконцентрат быстрыми шагами направилась к северу, в самую гущу леса. Эту дорогу она знала уже наизусть. Последние недели сэли часто шла по ней к своему новому другу Рубенсу. Вскоре тропа исчезла в кустах вереска, и остальную часть дороги геноконцентрат продолжила по памяти. Перепрыгнув через небольшой ручеёк, она нагнулась, чтобы войти в хижину, сплетённую из сухих веток различных деревьев. В хижине царил полумрак, и единственный её «комфорт» составляло ложе из соломы и сухих листьев. На этом самом ложе, свернувшись калачиком, безмятежно спало живое существо.

— Рубенс, — мысленно обратилась Риана к лежащему. — Ты спишь?

Тот, чуть вздрогнув, открыл глаза.

— Зей-Би, это ты? — подал тот также мысленный импульс.

— Да, Рубенс.

— А что, разве уже время обеда? — растянувшись, спросил тот.

— Нет, просто я зашла к тебе, подумав, что тебе здесь одиноко.

— Лучше скажи, что ты чувствовала себя одинокой, — ответил он мысленно и встал на ноги.

Этот человек был настолько мал ростом, что перед геноконцентратом казался карликом. Он родился глухим, а маленький рост и сгорбленная спина сделали его уродом и посмешищем. Его обходили стороной, издевались, закидывали камнями и прочим, что попадало людям под руки. Но телесное увечье развило в нём необычайные умственные способности. Вот уже с десяток лет он жил в лесу, добывая себе пищу охотой. Однако с появлением Зей-Би всё изменилось. Она каждый день приносила ему еду, данную ей в цыганском таборе, а он взамен добровольно делился с нею частичкой телесной энергии.

— Я всегда чувствую себя одинокой, — выйдя из хижины, обратилась сэли мысленно к другу. — Одиночество это…

— Да, знаю, я знаю: «Одиночество — твой жребий!», — закончил он знакомую фразу, которую не раз слышал от сэли. — Но, думаю, что у этого твоего Марк-Сона никогда не было хороших друзей.

— Почему же, — возразила она. — Я и ещё несколько других… — сэли по привычке хотела сказать «людей», но у неё язык не повернулся произнести это слово. — Ну, в общем, у него нескудный список друзей.

— Тогда почему же он считает себя одиноким? — парировал Рубенс.

— Ну, не знаю, это чувство просто живёт в нас, и ничем его не восполнишь.

— Я знаю! — воскликнул тот мысленно. — Этому твоему Марк-Сону не мешало бы жениться, да поскорее.

— Жениться?

— Да, жениться. А ещё лучше будет, если он женится на тебе, и чтобы в скором времени вы стали родителями множества детей. Вот тогда вы и не будете одиноки.

Сэли громко расхохоталась. Карлик, увидев её лицо, смутился. Люди с Вионы, создавая новую расу на Земле, лишили её возможности продолжать свой род самим, дабы всегда держать их под контролем. Взамен на бессмертную жизнь геноконцентраты были лишены чувств, семьи и потомства. И Риана прекрасно знала об этом.

— Разве я сказал что-то не так? — растерянно подал он мысленный импульс.

— Нет, нет. Просто ничего более забавного я ещё не слышала в жизни, — она посерьёзнела. — Понимаешь ли, Рубенс, в наше время больше никто не женится. И даже если это было бы возможно, то я и Марк-Сон совершенно не подходили бы друг другу.

— Почему?

— Дело в том, что… ну как бы это тебе объяснить… дело в том, что у нас один генотип…

— Что? Что? — не понял тот.

— У нас один генотип, — внятно повторила сэли. — Ну, это как один родитель.

— Что значит один родитель? Зей-Би, ты так странно изъясняешься, что я ничего не понимаю. В вашем времени все такие чудики, как ты?

— Ещё похлеще, — усмехнулась та. — Я живу в этом времени почти с полгода, и более или менее уже научилась изъясняться как здешние люди.

— Алекс, — позвала Риана мысленно, — как дать определение слову генотип?

— Отец, — поразмыслив несколько секунд, ответил тот.

— Если ты уже научилась изъясняться, то объясни значение слова генотип.

— Это означает — отец, — уже уверенно ответила она.

— Что?! — воскликнул тот. — Так, значит, Марк-Сон доводится тебе братом?

— Да, у нас единый ген.

— Ген… генотип… неужели ты не можешь говорить простым языком, возмутился карлик.

— Увы, Рубенс, я привыкла так говорить.

Между тем, увлёкшись беседой, они не заметили, как дошли до поляны, располагающейся невдалеке от хижины карлика.

— И сколько же вас таких? — задал тот очередной вопрос.

— Каких таких? — не поняла его сэли.

— Ну, сколько у тебя братьев и сестёр?

— Я не знаю точно, — пожав плечами, ответила та. — Наверное, очень-очень много.

— Сколько? — не отставал человек.

— Я не знаю, Бенс, честное слово, не знаю.

— Как же можно не знать своих братьев и сестёр?

«Интересно, если у него их было бы тысячи, смог бы он их всех запомнить?» — подумала геноконцентрат.

— Рубенс, прошу тебя, оставим эту тему, — попросила она, так как не хотела вдаваться в подробности.

Сэли доверилась этому человеку и рассказала о том, что прибыла из будущего. Он знал о некоторых её сверхъестественных способностях, о подробностях её прибытия в это время и происшедших с ней приключениях здесь. Однако геноконцентрат ничего значительного не рассказала о своём времени, о состоянии Земли, об истории, приведшей к гибели Земной биосферы, а самое главное, сэли не сказала ему о том, что она не человек.

— Ну, если ты мне не доверяешь, — обиделся карлик.

— Дело тут не в доверии. Просто я не имею права рассказать тебе что-нибудь о будущем.

— Ты боишься, что я поведаю кому-нибудь об этом, но я ведь нем, как рыба. Кому смогу я что-то сказать?

— Да, ты немой, однако, не безмолвен, — заметила Риана. — Ты можешь кому-нибудь передать свои мысли, и тогда может измениться будущее. Поэтому прошу тебя, не спрашивай меня больше ни о чём.

— Ну, хорошо, — пожав плечами, смирился Рубенс.

— Не обижайся, Рубенс, я пришла сюда не для того, чтобы спорить или ссориться с тобой.

— Что-то случилось? — обеспокоился тот.

— Сегодня на совете было решено, что табор должен уехать из этих мест…

— Уехать? И ты тоже уедешь? — произнёс он мысленно.

— Нет, конечно же, нет, — успокоила его сэли. — Ты ведь знаешь, что я не могу уехать. Я должна дожидаться Марк-Сона здесь.

— Как долго? — после длительной паузы спросил человек.

— Не знаю, — задумчиво ответила та. — Пока не дождусь его.

— Это невозможно! Это просто невозможно! — в смятении говорил карлик.

— Что невозможно?

— Ты не можешь оставаться здесь, — молвил он.

— Почему? — протянула сэли в замешательстве.

— По многим причинам.

— Например?

— К примеру, где ты будешь жить…

— У тебя, — простодушно ответила она.

— Что?! — опешил тот. — Да ты спятила!

— Но почему?

— Потому что…. это логово не для тебя. Здесь же нет никаких условий…

— Я бы могла немного улучшить твоё жилище…

— Нет! — твердил Рубенс.

— Что с тобой, Рубенс?! — воскликнула сэли. — У меня сложилось такое впечатление, что ты не хочешь впускать меня в свою хижину.

— Нет! Нельзя, Зей-Би, нельзя, — взяв её руку, попытался карлик более ласково объяснить ей причину своего отказа.

— Ну, если так, то думаю, мне придётся искать себе новое пристанище, но я всё равно останусь в этих краях! — отдёрнув руку, сухо бросила она.

— Тебе нельзя оставаться в лесу, — упорно настаивал карлик. — Вокруг столько диких зверей и злых людей. Молодой особе здесь не место.

— И что же ты предлагаешь мне?

— Может быть «Голден Сиид»? — осторожно спросил он.

— Нет! Уж лучше я останусь в лесу, — категорично высказалась Зей-Би.

— Тогда остаётся только один выход, — вздохнув с досадой, молвил Рубенс. Ты должна будешь уехать вместе с цыганским табором…

— Нет, но я…

— А Марк-Сону ты должна будешь оставить знак, извещающий о твоём прибытии в это время.

— Знак? — задумалась геноконцентрат. — Но какой? — спросила она скорее себя, чем своего собеседника.

— Это может быть что угодно, но только так, чтобы Марк-Сон наверняка знал, что сие послание именно от тебя.

— Послание? Знак? Есть! — додумавшись, воскликнула та. — Я вырежу на дереве свой герб.

— Прекрасная идея! — одобрил её Рубенс. — И не забудь указать стрелкой путь на мою хижину.

— А это-то зачем?

— Ведь если ты уедешь, здесь понадобится посредник, кто бы рассказал Марк-Сону о тебе.

— Ты совершенно прав, — согласилась она. — Оставайся здесь, я скоро вернусь, — добавила она и побежала к месту своего прибытия из будущего.

Она хорошо помнила этот уголок леса с вековыми дубами. Найдя подходящее дерево для своего замысла, сэли приказала нейрокомпу включить персолазер. Бледно-синий луч персолазера прорезал сумрак. Треугольный бокал с яйцеобразным плодом над ним, змея, стоящая на хвосте с раскрытой пастью, как бы пытавшаяся поглотить это самое «яйцо» и круг, обрамляющий всю эту картину в единое целое, и был семейным гербом Зей-Би. Оно было таким же и у Марк-Сона, так как они имели единого отца.

— Дело сделано! — воскликнула сэли, добавив внизу монограммы стрелку.

Уменьшив диапазон луча персолазера, она направилась к хижине Рубенса, не забывая при этом оставлять незаметные для людского глаза стрелки, указывающие расположение жилища карлика.

— Всё сделано, Бенс, — известила она своего друга.

— Прекрасно! — ответил тот. — Теперь тебе пора собираться в путь.

— Но мне так не хочется уезжать, — с грустью промолвила сэли. — Как подумаю, что ты останешься вновь в одиночестве, у меня сердце сжимается.

— Мне не привыкать, Зей-Би. Я уже более десяти лет живу здесь, а ты из другого мира и тебе нужна опека.

Сэли, помолчав с минуту, протянула руку.

— Прощай, Рубенс, — обратилась она к нему мысленно.

— Нет, нет, не прощай, а до свидания, — улыбнувшись, поправил её карлик и дружески обнял.

Застыв в таком положении несколько минут, он, наконец, отпустил её, добавив сухо: — Уходи!

Риана не любила долгие прощания. Поэтому немедля пустилась в путь.

Глава 32

— Ты всё ещё не забыл её? — спросил хриплым голосом больной, лежавший в ночной рубашке в постели.

— Ты думаешь, легко забыть того, кого безумно любишь? — со вздохом ответил ему молодой человек с длинными каштановыми волосами, сидевший в кресле возле кровати.

— Однако ты всё же забыл Мелису? — возразил больной.

— С Мелисой, дружище Джошуа, у меня всё было иначе. Мы любили друг друга, но она предала меня. А вот Зей-Би… Я даже не знал, что она чувствовала ко мне — любовь, ненависть или же обычное равнодушие, — разъяснил сэр Мельсимор-старший.

— О-го-го! — воскликнул Джошуа. — Это же прогресс!

— В чём? — не понял его гость.

— Ты так спокойно говорил о Мелисе, без выкриков, без оскорблений. Что с тобой? Неужто эта незнакомка Зей-Би так сильно покорила твоё сердце?

— Ты не представляешь… — с горечью признался Герман.

— Но тогда, почему же ты не отыщешь её?

— Если бы я знал, где её искать. С тех пор, как она ушла, уже прошло девять месяцев, но все мои поиски оказались безрезультатными. Она как неожиданно ворвалась в мою жизнь, так и внезапно ушла из неё. В памяти у меня остались лишь отдельные обрывки воспоминаний, — Герман сделал паузу. — Теперь она, возможно, очень далеко… в обществе других…

— Ты, кажется, ревнуешь, не успев как следует полюбить, — заметил лорд Нортбри, — однако, в твоём голосе можно услышать также и укор. Пойми же, наконец, — добавил он после незначительной паузы, — она ушла, чтобы обезопасить себя. Вспомни, что Родрик не раз пытался прикончить её.

Мельсимор встрепенулся, будто проснулся от летаргического сна.

— Ты прав, ты совершенно прав, Джош! Фактически вся вина во мне. Я не должен был допустить такой… такой…

— Безрассудности, — дал другой точное определение.

— Верно, то, что проделывал Гарольд — это чистое безрассудство. Именно по его вине я вновь лишился своей любви…

А тем временем на совете цыганского табора решался вопрос о дальнейшем пути. После шестимесячного странствия совет решил вернуться в окрестности «Голден Сиид». Наконец, придя к соглашению, все тринадцать членов совета разошлись.

— Риана, Риана, — позвала Аделаида.

— В чём дело, Адель?

— Я договорилась с тётушкой Харлиной. Она уже ждёт нас.

— Ждёт? Но зачем?

— Узнаешь в своё время. Пойдём за мной, — сказала цыганка и быстрыми шагами направилась к кибитке Харлины. — Мы пришли, тётушка! — известила она громким голосом, как только вошла внутрь.

— А…а… Адель, ты пришла. Ну, ну, входи, — произнесла пожилая цыганка.

Её жилище отличалось от всех других кибиток в этом таборе. Стены этой обители были обвешаны различными плакатами с изображением магических фигур, пучками душистых трав, шкурами различных зверей, и необыкновенный туманный полумрак завершал таинственность приюта колдуньи.

— Я уже всё приготовила к твоему приходу, — проговорила она своим хриплым голосом и, ковыляя, перебралась к маленькому столику, поставленному посередине кибитки.

Безмолвно указав своим гостям на пол возле столика, Харлина уселась на потрёпанный старый коврик и потянулась за шкатулкой, лежавшей на поверхности магического стола. Гостьи, не проронив ни слова, уселись на отведённые им места вокруг стола.

Колдунья вытащила из ларца карты, и тщательно перетасовывая их, стала что-то бубнить себе под нос. Наконец, она остановилась и обратилась к своим посетительницам.

— Как будем гадать?

— Гадать? — не поняла её Риана. — Аделаида, разве мы пришли сюда, чтобы гадать? — спросила она у подруги.

— Самым распространённым способом, тётушка, — ответила Аделаида.

Харлина положила колоду карт на стол и обратилась к Риане.

— Раздели колоду на три части.

Сэли исполнила требование, после чего цыганка стала проворно раскладывать на столе свои большие гадальные карты.

— Это твоё прошлое, настоящее и будущее, — произнесла цыганка, показывая на три стопки раскрытых карт. Она внимательно изучила их и удивлённо приподняла брови. — Странный расклад, — молвила она поражённо. — Твоё прошлое очень похоже на твоё будущее.

Аделаида вздрогнула от услышанных слов, однако не посмела прервать гадание.

— И что это значит? — поинтересовалась Риана.

— Это значит, что твой образ жизни в скором времени вернётся к прежнему состоянию.

Харлина раскрыла из основной колоды ещё три карты и положила их рядом с картами «прошлого времени».

— Я вижу, ты всегда была одинока, но вот этот мужчина всегда опекал тебя, — показывая на карту, прорицала она. — Также я вижу, что ты далеко от дома и поэтому страдаешь, — гадалка открыла ещё одну последнюю карту, относящуюся к предсказанию прошлого. — Так, значит, именно этот мужчина виноват в том, что ты ушла из дома…

Гадалка вновь раскрыла три карты, но на сей раз отложила их к картам настоящего.

— Я вижу здесь любовную связь, — продолжила она. — Но ты отказалась от неё…. Вижу также страх и страданье… — раскрыв ещё одну карту, Харлина сказала. — Этот человек ещё ждёт тебя и надеется, что ты вернёшься к нему.

Наконец, разложив ещё три карты, цыганка приступила к главной части гадания — будущему.

— Я вижу вновь этого человека, по чьей вине ты пустилась в путешествие. Он в скором времени найдёт тебя.

— Харлина, это её прежний возлюбленный? — сгорая от любопытства, спросила Аделаида.

— Нет, — отрицательно покачав головой, ответила гадалка. — Их соединяют кровные узы.

При этих словах Риана побледнела. Она поняла, что гадалка говорила о Марк-Соне.

«Так, значит, он в скором времени найдёт меня», — подумала сэли и сердце её сжалось при этой мысли.

— Ты уедешь со своим родственником, но унесёшь с собою немало жизней, в том числе и жизнь своего поклонника. После себя ты оставишь лишь горе…

— Чушь какая-то! — воскликнула Риана, вскочив на ноги. — То, что вы говорили до этого, ещё куда ни шло, а это и вовсе сущая ложь. Я не способна убить кого-то, да к тому же ещё и близких мне людей. Это клевета! Вы хотите уже сейчас обвинить меня в тех преступлениях, которых я никогда не совершу! и сэли выбежала вон из пристанища колдуньи.

— Что ты так бессердечно? — с укором обратилась Адель к тётушке.

— Я? Я тут ни при чём, Аделаида. Я просто читаю то, что говорят карты, она вытащила последнюю карту этого злополучного гадания и содрогнулась.

Аделаида, более не обращая на неё внимания, встала из-за столика и хотела было пойти вслед за сэли, но старая цыганка удержала её за руку.

— Не иди за ней, доченька… не иди… — прохрипела умоляюще гадалка.

— Да что с тобой, тётушка? — вырвав свою руку из её рук, возмутилась та.

— Смерть следует за ней по пятам. И она, и все те, кто её окружают, в скором времени умрут. Заклинаю тебя, Адель, сторонись её, — молила Харлина, но цыганка, ничего не ответив, лишь кинула два пенса[14] на стол и вышла.

Ей недолго пришлось искать сэли. Геноконцентрат была настолько поглощена своими мыслями о пророчестве гадалки, что не заметила, как в их кибитку вошла Аделаида.

«Ты уедешь со своим родственником, но унесёшь с собою немало жизней, в том числе и жизнь своего поклонника, — сверлили мозг слова гадалки. — Унесёшь немало жизней… немало жизней… жизней… в том числе и жизнь твоего поклонника… поклонника».

«Герман!» — вдруг явился перед глазами образ «поклонника» и она, схватившись за голову, жалобно застонала.

— За что? За что мне такое наказание? — произнесла сэли вслух.

— Не укоряй себя так, — присев рядом с ней, постаралась успокоить её женщина. — Возможно, не всё так плохо кончится, как нагадала тебе Харлина.

— Так, значит, её гадания сбываются?! — простонала Риана.

Аделаида, потупившись, выдавила из себя:

— В большинстве случаев — да…

— Зачем? Зачем ты отвела меня к ней? — возмутилась сэли.

— Я-я… — растерянно протянула та. — Я хотела хоть что-то узнать о тебе. Ведь ты всегда молчишь, и это был единственный выход…

— Надеюсь, ты утолила своё любопытство? — язвительно спросила Риана.

Аделаида отрицательно покачала головой.

— Ах, ещё нет?! — воскликнула геноконцентрат.

— Услышанное лишь ещё больше озадачило меня, а предсказание будущего и вовсе бросило в ужас.

— Не надо мне было идти туда! Не надо было мне слушать всю эту галиматью! — раскаивалась сэли. — Теперь я потеряю сон…

— Сон?! О чём ты говоришь? Случалось, я несколько раз просыпалась среди ночи, и никогда не видела, чтобы ты спала.

— Меня мучает бессонница, — попыталась сэли выйти из сложившейся ситуации.

— Бессонница? — повторила цыганка. — И аппетита у тебя по-прежнему нет? испытующе посмотрела она на сэли.

— Да, по-прежнему нету, — не смущаясь, ответствовала Риана.

— Интересно, кому ты на сей раз несёшь свою еду?

— Что?!

— Не стоит притворяться, — скрестив руки на груди, сказала Адель. — Я видела тебя с этим уродливым карликом в лесу…

Риана осеклась, не зная, что сказать.

— Ну и что? — наконец набравшись духу, выпалила она. — Да, я несла ему еду, так как он беспомощен и нуждается в опеке.

— А теперь, когда ты вдалеке от тех мест, он в ней не нуждается? — колко бросила Аделаида.

Риана поникла.

— Ты права, я не должна была его бросать.

— Риана, я хочу помочь тебе, — Аделаида смягчила тон.

— Единственное, чем ты можешь помочь мне — это не спрашивать у меня ни о чём, что могло бы касаться моего прошлого.

— Но почему? Неужели ты мне не доверяешь? — не отставала та. — Что с тобой произошло такого ужасного, что тебе больно вспоминать об этом?

— Ужасного? Ничего… — ответила Риана. — Просто я не могу рассказать тебе этого.

— Но почему? — не отставала цыганка. — Я ведь никогда и ничего от тебя не скрывала. Всегда была с тобой откровенна.

— Откровенна? И поэтому о своём недуге ты рассказала лишь Шелде?

Аделаида побледнела, услышав сказанное.

— Об этом тебе Шелда проболталась? — спросила цыганка.

— Я сама догадалась, — печально ответила геноконцентрат.

— Но откуда? Разве во мне есть изменения?

— Нет. Я… я слышала о такой болезни, которая у тебя, и видела её последствия…. - сэли запнулась и отвела глаза.

— И какой же у него исход? — нарушив затянувшееся молчание, спросила цыганка.

— Это неважно. Важно то, что я не могу тебе помочь.

— Не упрекай себя. Твоей вины здесь нет, — цыганка положила руку ей на плечо.

— Этого-то мне старейшины точно не простят, — еле слышно прошептала геноконцентрат.

Но эти слова не ускользнули от острого слуха цыганки.

— Какие ещё старейшины?

Сэли прикусила нижнюю губу.

— Ну, хорошо, — наконец решилась она. — Сядь и слушай, но обещай мне, что никому ничего не расскажешь.

Цыганка поклялась всем, что было для неё свято в этой жизни, что унесёт её тайну с собой в могилу. Геноконцентрат, не торопясь, поведала ей о себе то, что когда-то рассказала Рубенсу, не упомянув при этом ничего о своём времени. Адель всё это время внимательно слушала свою подругу, однако когда Риана заявила ей, что она не человек, а всего лишь его творение, цыганка возмутилась:

— Хватит!

Сэли с изумлением посмотрела на неё.

— Если не хочешь говорить мне правду, тогда вообще ничего не говори! Но не надо мне вешать лапшу на уши! Ты думаешь, я поверю в эту брехню?!

— Брехню?! — рассердилась геноконцентрат. — Я рассказала тебе то, что ты хотела услышать. И теперь ты обвиняешь меня во лжи? Это-то твоя благодарность за мою откровенность? Возможно, ты не понимаешь сказанное мною и поэтому не веришь мне, но это не значит, что я лгу.

Аделаида встала с кровати, подошла к выходу, и, не оборачиваясь, сухо сказала:

— Послезавтра мы трогаемся в путь к «Голден Сиид». По прибытии туда я хочу, чтобы ты покинула наш табор. Во время поездки я буду жить в кибитке Шелды, — добавила она напоследок, оставив Риану.

Последующие дни Аделаида не разговаривала с Рианой, даже старалась не встречаться с ней взглядом.

Наконец, наступило утро дня отъезда, и табор тронулся в путь. На второй день они остановились в окрестностях городка, где когда-то давали представление.

— Мы задержимся здесь на денек, чтобы передохнуть и затем вновь продолжим путь, — заявил Акбар.

— Куда ты? — спросил вожак у сестры, видя, что она собирается отлучиться из табора.

— Да так, пройдусь по городу, подзаработаю немного гаданием, — ответила она.

— Ты пойдёшь одна? — поинтересовался тот.

— Нет, с Шелдой.

В то же самое время и Риана, покинув табор, прогуливалась по городку. Однако её цель была иной, нежели у Аделаиды. Её угнетали тягостные думы.

«Зачем? Зачем я раскрыла ей тайну? — с укором повторяла она сама себе. Уж лучше было бы придумать красивую небылицу, нежели рассказывать ей правду. Теперь она думает, что я просто бессердечная лгунья».

С такими мыслями сэли и скоротала очередной день пребывания в прошлом времени. Набрав по наставлению нейрокомпа немного телесной энергии у прохожих, она уже собиралась возвращаться в табор, как вдруг увидела Шелду.

— Шелда? Что ты тут делаешь?

— Жду Адель, — ответила та озабоченно. — Мы пришли сюда вместе, чтобы подзаработать гаданием, и вот уже хотели возвращаться, как вдруг она увидела влюбленную парочку и, решив погадать им, пошла вслед за ними. И вот её до сих пор ещё нет…

— Как долго она отсутствует? — настороженно спросила сэли.

— Уже с полчаса…

— Полчаса? — изумилась Риана, так как знала: этого времени слишком много чтобы покончить с фарсом прорицания будущего. — В какую сторону она ушла?

— Вот туда, в сторону церкви.

Риана, предчувствуя что-то неладное, взялась за поиски. Дойдя до указанной церкви, она огляделась по сторонам, но ни Аделаиды, ни кого-то другого там не было, чтобы расспросить.

«Туда!» — подсказало ей внутреннее чутьё.

Геноконцентрат побежала по дороге, оглядываясь по сторонам. Однако Аделаиды нигде не было. Сэли уже потеряла надежду, как вдруг женский крик привлёк её внимание. Пройдя по переулкам заброшенных домов, она в конце концов нашла здание, откуда доносился душераздирающий женский вопль.

— Алекс, включи сенсоры ночного виденья, — приказала сэли, так как уже успело стемнеть.

Нейрокомп хотел воспротивиться, однако хозяйка пресекла его дальнейшие дебаты одним лишь словом.

— Это приказ!

Пока нейрокомп подключал сенсоры ночного виденья, сэли включила бицепсы рук и ног на среднюю мощность.

«Пора!» — сказала она себе мысленно и поднялась по железной лестнице вверх в обитель мрака.

— Отпустите меня, пожалуйста… Я отдам вам всё, что у меня есть, только не причиняйте мне боль, — услышала сэли голос незнакомой женщины.

Затем послышался громкий хлопок, после чего донёсся раскатистый мужской смех.

— Тебе смешно, изверг! — неожиданно услышала Риана голос Аделаиды.

Незаметно подкравшись к комнате, где происходила эта сцена, она стала присматриваться к обстановке.

Тусклый свет факела освещал утлое помещение. Это место походило на логово насильника, и попавший сюда не покидал его живым. Удушливый запах крови, полумрак и глумливый хохот маньяка-насильника навели бы страх на любого человека, но геноконцентрат ничуть не потеряла присутствие духа. Всмотревшись, сэли обнаружила свою подругу сидящей на полу. Её руки и ноги были окованы тяжёлыми цепями, вбитыми в стену. У противоположной стены, также закованная в цепи, без чувств поникла другая женщина. Насильник был всецело поглощен приготовлением орудия убийства. Риана через смежную комнату прокралась ко второму дверному проёму этого помещения. Бесшумно она проникла в логово и на четвереньках подползла к цыганке и зажала ей рот.

— Не бойся, Адель, это я… — обратилась Риана к ней мысленно. — Ты сейчас взвой, — приказала она и разжала ей рот.

Риана пощупала цепи, приготовившись разломать их при помощи силы. Аделаида натурально завыла, запричитала, как прирождённая актриса, сыграла свою лучшую роль в жизни.

— Хватит ныть, это тебя не спасёт! — не оборачиваясь, бросил насильник через плечо.

Сэли разъяла звенья цепи.

— Теперь сиди здесь тихо и не двигайся, пока я не позову тебя, — мысленно предупредила она цыганку и вновь отошла в боковую комнату.

— Ну что, Метью, ты привёл сегодня для меня кого-нибудь? — послышался из комнаты незнакомый мужской голос.

Риана решила на время остаться в другой комнате, дабы прислушаться к их разговору.

— Ты, кажется, слеп по оба глаза, Стив. Не видишь, что их здесь двое? — не отрываясь от своего занятия, ответил насильник.

— Какая из них моя? — рассмотрев обеих, спросил Стив.

— Вон та, — кончив своё занятие, указал насильник на Аделаиду.

Цыганка ужаснулась и хотела было закричать, но подавила крик. Ведь Риана была здесь, и она наверняка поможет ей.

Блондинка, сидевшая напротив цыганки, придя в сознание, зашлась криком. Она звала на помощь, умоляла, ругалась, однако Метью лишь тешился её страхом и истерикой, и в нём ещё больше распалялась тяга к насилию. Он как вампир получал наслаждение от страха и тела женщины, а смертельный удар, который наносил после акта насилия, завершал его экстаз.

— Да заткнись ты, маленькая стерва! Из-за твоих воплей у меня пропадает охота! — приблизившись к блондинке, прикрикнул Стив и дал ей сильную пощечину, от которой та вновь впала в бесчувственное состояние.

Тем временем геноконцентрат приготовилась выйти из-за «кулис». Стив с уверенностью приблизился к жертве, отведённой для него.

— Ну что, крошка, повеселишься в свой последний час, — сказал он и, нагнувшись, схватил Аделаиду за ноги. Одним рывком он уложил её на спину, и сам, хихикая, как гиена, присев на колени, стал разглядывать лицо своей жертвы.

Цыганка задрожала от ужаса, кровь прилила к её голове и она, долее не имея сил вынести медленную пытку, выскользнула из-под Стива и метнулась к основным дверям. Метью, оказавшись проворнее своего друга, догнал цыганку и, схватив её за волосы, приставил нож к её горлу.

— Куда ты, милочка? Праздник ещё только начинается, — нагло ухмыльнулся он.

Аделаида оцепенела.

— Нц, нц, нц, — послышалось из соседней комнаты, и насильник невольно вздрогнул.

— Кто там? — окликнул он, но ответ уже стоял перед ним на расстоянии вытянутой руки.

Риана, скрестив руки, безмятежно стояла перед насильником.

— Как нехорошо, мистер Метью! — обратилась она к мужчине. — Разве мать тебе не говорила, что с ножом нельзя играться? Ты можешь пораниться, а то ещё хуже — поранить кого-нибудь другого.

Метью повеселел, увидев перед собой женщину.

— Посмотри-ка, Стив, ещё одна бабёнка поспела к нашей вечеринке, — не выпуская из рук цыганку, обратился он через плечо к напарнику.

Риана молниеносно схватила его за руку, в которой тот держал нож, и сжала его запястье.

— Я тебе не бабёнка, жалкое отродье! — Метью показалось, что перед его носом полыхнула зелёная молния. — Я твоя смерть! — добавила она с таким холодом, что у насильника пробежали мурашки по спине.

Геноконцентрат стала всё сильнее и сильнее сжимать его руку. Кость хрустнула, и маньяк, взвыв от боли, выронил нож. Он попытался высвободиться, но хватка сэли была мёртвой. Тогда Метью, отшвырнув цыганку, пошёл в атаку левой рукой. Он вцепился в горло Рианы, но она, схватив запястье его второй руки, также разломала ему кисть.

— Да кто ты какая, чёрт тебя побери?! — в исступлении бессильной ярости заорал Метью.

— Твоя смерть! — сделав шаг вперёд, произнесла Риана, и её глаза снова вспыхнули недобрым зелёным свечением.

Насильник, пыхтя и охая, отпрянул назад. Повернулся, чтобы бежать из логова через второй дверной проем, однако сэли, опередив его движение, молниеносно схватила его за волосы.

— Куда же ты, милок? Праздник ещё только начинается, — повторила она его же слова издевательским тоном.

Остальные замерли от испуга и шока, а Аделаида со страхом попятилась к стенке, где сидела блондинка. Насильник же отныне действительно поверил, что это посланница небес, — сама Немезида.[15]

— Поиграй немного со мной в кошки-мышки, — произнесла она, добавив немного ласки. — Ну, а потом я расправлюсь с тобой как с мышкой.

Геноконцентрат разжала пальцы. Метью рванулся к другой двери, но «Немезида», к его изумлению уже стояла в проёме. Сэли злорадно улыбнулась.

— Ну что же ты так медлительна, мышка моя? Не хочешь дожить до утра?

Насильник метнулся к другому выходу, но перед ним опять выросла его «смерть».

— Ай-яй-яй! — покачала головой Риана. — Как жаль, что тебе придётся умереть уже сегодня. Ты очень слаб для моей игры, — сказала она и, схватив его за горло, оттащила к стене с оковами.

Этот вид пытки был самым излюбленным для Метью.

— Нет… молю тебя, нет! — заскулил он.

Сэли толкнула его к стене и, быстро защёлкнув все замки, оковала его железными путами. Напарник Метью, выйдя из шокового состояния, подбежал к двери. Подобрав с пола нож, метко бросил его в сэли. Защитный экран вокруг Рианы вспыхнул фиолетовым светом, и нож как бумеранг полетел обратно. Острое лезвие проткнуло Стиву плечо и тот, взвизгнув от боли, упал на пол.

«Немезида» подступила к нему.

— Ну что, мистер Стив, кажется, и вы хотите поиграть со мной в мою игру?

Тот пробормотал что-то нечленораздельное. Риана, оставив его, подошла к блондинке, и одним усилием разломав цепи, высвободила её. Приведя незнакомку в чувство, подвела её к цыганке.

— Адель, уходи отсюда, — приказала ей Риана.

— А как же ты, Риана?

— За меня не беспокойся, — сухо ответила она. — Как только я закончу… вернусь в табор…

— Что это значит? Что ты закончишь?

— Уходи, Адель! Уходи! — повысила сэли голос, и та оставила расспросы.

Проводив женщин нетерпеливым взглядом, геноконцентрат вернулась к осуществлению возмездия.

— Вставай, Стив! Ещё не время умирать! — пнув его в живот ногой, приказала «Немезида». — Самое весёлое ещё впереди.

— Зей-Би, что ты собираешься делать с ними? — подал голос Алекс.

— Увидишь.

— Но всё, что бы ты ни сделала, будет нарушением закона, а значит преступлением, — напомнил комп.

— Не забывай, что мы…

— Не в том времени, — закончил Алекс за неё. — Нет, я прекрасно это помню. Но преступление есть преступление и, будь оно совершено против одного человека или же против целого народа, рано или поздно оно обернётся против тебя.

— Да? — возмутилась Риана. — А как же этот мерзавец, чинящий насилие над женщинами, а затем убивающий их мучительной смертью? Почему же он остаётся безнаказанным? — Риана сделала паузу. — Что же ты предлагаешь мне сделать? Погладить по головке и отпустить его на все четыре стороны?

— Сдать его властям. Пусть они сами и разбираются…

— Нет, Алекс. Я решила сама вершить правосудие! — решила сэли и нейрокомп умолк, не смея больше возражать своей хозяйке.

Пока Риана была поглощена беседой с нейрокомпом, Аделаида вернулась обратно в здание и прокралась ко второму дверному проёму. Встав так, чтобы её не было видно, она стала наблюдать за происходящим.

— У меня возникла идея! — воскликнула Риана вслух. — Подойди-ка сюда, Стив, — подозвала она его к себе, и мужчина проковылял к ней. Сжавшая рану рука была вся в крови, а нож всё ещё торчал у него в плече. Риана протянула руку и резко выдернула тесак. Стив взвыл.

— Это тот самый? — показав нож Метью, спросила «Немезида». — Тот самый нож, каким ты мучил и убивал своих жертв?

Метью молчал.

— Можешь и не отвечать, я и так знаю, — разглядывая тесак, ответила она. Ну что ж, бери его себе, Стив, — промолвила Риана, протягивая ему нож. Тот, таращась на нее, неуверенно протянул руку, и сэли вложила холодный металл ему в руку.

— Теперь, мистер Стив, вы будете котёнком, а я вас буду учить, как правильно расправляться с добычей, — сказала геноконцентрат, и её глаза вновь вспыхнули зелёным свечением. Она внедрилась в сознание Стива и стала руководить его действиями.

Метью, вновь увидев свечение её глаз, задрожал от страха.

— Вот здесь, — указала она вену на руке Метью, — сделай глубокий надрез, велела она Стиву.

— Нет! Нет! — неистово кричал насильник, пытаясь вырваться из плена. — Не делай этого, Стив! Опомнись! Очнись же! Кому говорят? — взывал он. Однако тот давно уже не отдавал себе отчёта в своих действиях и выполнил требование сэли. Кровь брызнула из раны и струйкой потекла на пол. Метью застонал и в отчаянье стал звать на помощь. Риана презрительно усмехнулась.

— О-о, мистер Метью, будьте же мужчиной. Ну, как тебе мой сюрприз? воспроизвела она слова насильника, сказанные Аделаиде в подвале обгорелого дома, имитируя его голос.

И воспроизвела «в лицах» сцену в подвале.

«Не трогай меня грязное отродье…»

«Ну, ну, милочка, тебе это понравится».

«Не трогай меня! Не трогай меня!»

— Вспомнил? — сказала она недавнему мучителю, ставшему теперь жертвой.

Аделаида, притаившаяся за дверью, услышав эту «инсценировку», ужаснулась.

— Вспомнил эту ночь, девять месяцев назад? — повторила Риана. — Помнишь, как ты вскрыл вены своей жертве и оставил умирать её медленной и мучительной смертью?

— Значит, ты была там…. Но почему… я бы увидел тебя… — бессвязно бормотал Метью.

— Да, я была там, и потому Аделаида осталась жива…

Метью никак не мог успокоиться.

— Ты что-то разговорился, милок, — Риана стиснула ему горло.

Метью затрепыхался, ловя ртом воздух и таращась на своего напарника: он молил о защите, однако тот неподвижно стоял с ножом в руке. Его глаза были затуманены — взгляд мертвеца. Геноконцентрат, направив мощный импульс ему в мозг, расстроила его психику.

— Прекрати, Зей-Би! — сигнализировал Алекс. — Прекрати, Зей-Би, ты убьёшь его!

Однако геноконцентрат, абсолютно не воспринимала сигналы нейрокомпьютера. Лютая ненависть к этому выродку сделала её машиной для убийства, и в ней не осталось ничего человеческого, вернее, перестали действовать запрограммированные алгоритмы поведения, рассчитанные для подобных экстремальных ситуаций. Кость на шее насильника хрустнула, и он испустил дух, но сэли никак не могла успокоиться. Ткани, нервы, вены, мышцы, всё стало разрушаться под натиском силы геноконцентрата. Прошло несколько секунд, и Риана дошла до шеечных позвонков человека. Резко отдёрнув руку, она оторвала голову Метью от его туловища. Струйка крови хлынула из горла обрызгав всё вокруг.

У Адель, наблюдавшей эту сцену, подкосились ноги. Невольный крик вырвался из её уст.

— Кто тут? — услышав крик, спросила сэли.

Цыганка, трепеща от страха, вышла из засады. Увидев её, Риана швырнула голову насильника на пол.

— Что ты тут делаешь, Аделаида?

— Нет, нет…. Я ничего не видела…. Я ничего не сделала…. Прошу, не убивай меня… — в паническом страхе залепетала она.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — раскрыв руки, уверила сэли.

— Нет, нет… Лучше не подходи!

— Ты боишься меня? — прочитав в её глазах страх, удивилась она. — Это ведь я, Риана.

— Нет. Нет, ты… не та… Ты не та Риана, которую я любила и жалела… В тебе нет ничего человеческого…. Теперь-то я поняла и поверила в твоё… происхождение… — Адель перевела дух. — За это убийство тебе придётся ответить…

— Это не убийство! Это казнь! Я казнила убийцу! У вас вот так же казнят, вешают… преступников… Я слышала…. Знаю…

— Что ж ты не вмешалась сразу тогда, в подвале, девять месяцев назад?

Риана опустила глаза.

— Тогда я ещё колебалась… Вернее, я не знала, правильно ли будет, если я помогу…

— Не знала, правильно ли это будет? Так почему же ты сейчас мне помогла?

Риана молчала.

— Только не говори мне, что в тебе проснулись человеческие чувства. Ведь ты не можешь различить грань, где кончается добро и начинается зло…

— Хватит! — перебила её сэли. — Я пришла сюда, чтобы помочь тебе, но никогда не думала, что ты осудишь меня за это!

— Уходи, уезжай, улетай, но только не оставайся в нашем мире и в нашем времени! — сухо произнесла цыганка.

— Если бы… если бы я могла уйти из этого проклятого места, я бы ни секунды не колебалась. Но я не могу… — схватившись за голову, застонала Риана. Наступила пауза, и сэли, посмотрев в глаза цыганки, добавила. — Что же касается моих чувств, я ощущаю то же самое, что и человек. Я тоже страдаю и радуюсь, испытываю боль и наслаждение. Разница лишь в том, что я намного сильнее человека, однако силой разума геноконцентраты уступают человеку нашего времени.

С улицы послышались свистки и лай собак, и обе вздрогнули от неожиданности. Послышался цокот копыт, и Аделаида всполошилась:

— Карабинеры!

— Уходи быстрее, Адель! Они будут здесь через считанные минуты! предостерегла сэли.

— А ты?

— Я сумею позаботиться о себе, — ответила та и, взяв цыганку за руку, потащила к окну в другой комнате. Геноконцентрат подняла её на подоконник. Стекол в окне не было.

— Но здесь так высоко… — посмотрев вниз, женщина оцепенела.

— Пройди по карнизу немного вправо, там есть пожарная лестница.

— А как же ты?

— Я уже тебе сказала: не твоя забота! Они обшарят всю округу, и обязательно вменят в вину это преступление кому-нибудь из табора, — объяснила сэли. — Скажи Акбару, чтобы немедленно трогались в путь. Я останусь здесь и отвечу за своё преступление. Как ты изволила заметить…

— Я не хотела бы, чтобы ты считала меня неблагодарной. Я просто сказала правду…. И всё же советую тебе не попадаться в руки наших блюстителей закона…

— Поздно, уже слишком поздно, — отрицательно покачав головой, возразила сэли. — Я знаю, что нарушила законы вашего времени….

— У нас это называется «самосуд»…

— …И законы своего времени… — продолжала сэли. — Даже если я убегу сейчас, всё равно отвечу за содеянное преступление в своём времени. Убийце человека грозит смертная казнь.

Адель осознала, что именно её осуждающие слова повлияли на решение сэли.

— Но…

— Иди! — чуть подтолкнув цыганку, приказала Риана. — Прощай, Адель… прошептала она грустно, и ушла в соседнюю комнату, где совершила кровавую расправу над маньяком.

Аделаида перебралась по карнизу к заржавевшей пожарной лестнице. Проворно спустившись вниз, она спрыгнула на землю. И опрометью бросилась прочь.

Глава 33

— Сэр, к вам пришли, — сообщил дворецкий.

— Кто? — спросил хозяин, сидевший за письменным столом.

— Я не знаю, сэр. Какая-то цыганка, но она отказывается назвать себя.

Хозяин велел впустить незнакомку. Не успел тот открыть дверь, как в комнату буквально влетела молодая особа лет тридцати, с приятной внешностью. Смуглая кожа, проницательные чёрные глаза, длинные локоны того же цвета и правильные черты лица придавали ей привлекательный шарм. Длинное платье удивляло своими пёстрыми красками. Цветная шаль, которая прикрывала тугие груди, завершала весь её непривычный для глаз наряд.

Молодой господин, встав из-за стола, пошёл к ней навстречу, и как только дворецкий закрыл за собой дверь, женщина в мольбах упала к ногам хозяина дома.

— Помогите мне, сэр Мельсимор… только вы можете мне помочь… Возможно, вы сможете спасти её, — заплакала женщина в отчаянье.

Герман растерялся. Он нагнулся и, положив руки цыганке на плечи, попросил её подняться. Затем подвёл незнакомку к креслу и, усадив её, расположился напротив.

— Теперь говорите, что вы от меня хотите? — ровным голосом спросил он.

— Мне очень нужна ваша помощь… вернее не мне, а одной моей подруге, начала она. — Вот уже несколько дней, как её арестовали, и я ничего не знаю о её судьбе.

— Арестовали? — губы хозяина тронула улыбка. — За что? За попрошайничество или же кражу?

Аделаида опустила глаза.

— За убийство… — тихо заявила она.

— Что?!

— Да, но это было случайностью… ну, то есть, непреднамеренно…

— Непреднамеренных убийств не бывает. Преступление есть преступление, строго заметил Герман и поднялся, давая понять, что разговор окончен, однако Аделаида решила не отступать.

— Умоляю вас, выслушайте меня, сэр Мельсимор, — взмолилась посетительница. — Моя подруга убила этого человека, лишь чтобы спасти меня… Правда, это было сделано немного зверски, — прошептала цыганка, — но всё равно она не должна расплачиваться за убийство убийцы…

— Убийство убийцы? — он вновь опустился в кресло.

— Она убила насильника, который зверски убивал своих жертв…

— О Господи! Но что бы ни совершила ваша подруга, при чём тут я? К сожалению, я ничем не могу вам помочь…

— Нет, вы можете, — настаивала Адель. — У вас положение в обществе и… и деньги, а деньги делают всё.

— Вы с ума сошли! — воскликнул Герман. — Вы хотите, чтобы я подкупил судью, и ради какой-то незнакомой мне женщины… поставил под удар свою репутацию… сел в тюрьму? Это же уму непостижимо! То, что вы предлагаете мне, абсолютно невозможно! — отрезал он.

Аделаида, вытерев краешком шали слезинку с глаз, встала.

— Теперь я понимаю, почему она вас бросила, — посмотрев ему в глаза, язвительно сказала цыганка. — Она была права, когда говорила, что внешность ваша обманчива и что вы… — «неотёсанный мужлан», — чуть было не сорвалось у неё с языка, но она не решилась произнести это определение и смягчила его: эгоист, который, кроме своего виноградного поля ни в чём больше не смыслит.

— Вы забываете, с кем вы говорите! — оскорблённый словами цыганки, вспыхнул хозяин.

— Нет, я не забыла, — холодно ответила та и направилась к двери.

Герман подошёл к письменному столу и, подняв колокольчик, зазвонил в него. В комнату тотчас вошёл дворецкий.

— Да, сэр.

— Проводите её, — велел Мельсимор.

Аделаида помедлила у порога.

— Жаль, что вы такой.

— О Господи! — сжав зубы, процедил Герман. — Опять двадцать пять!

— Если бы вы только помогли Риане…. Ведь вы когда-то её любили…

— Да не знаю я никакой Рианы, и никогда ещё не любил ни одной цыганки! взорвался сэр Мельсимор.

— Нет, знали! — она тоже повысила голос. — И не только знали и любили, но и страдали по ней, а может быть, и сейчас страдаете.

Дворецкий, выпучив глаза, в замешательстве наблюдал за сценой.

— Вы, очевидно, сумасшедшая?

— Это я-то сумасшедшая? Это вы с ума сошли, раз не хотите помочь своей возлюбленной!

Однако хозяин «Голден Сиид» больше не желал слушать Аделаиду. Сев в кресло за письменным столом, он кивнул дворецкому, чтобы тот избавил его от назойливого присутствия незнакомки. Франк, схватив цыганку за плечи, стал силой тащить её к двери.

— Отпусти меня, ты, напыщенный пингвин! — высвободив плечи, выкрикнула цыганка. — Я сама уйду, но не раньше, чем промою мозги твоему хозяину, заявила она и подбежала к письменному столу хозяина.

Герман понял, что просто так не отделается от назойливой посетительницы.

— Что вы хотите от меня?

— Вашей помощи, — намного тише, чем раньше, заговорила та.

— Почему это я должен помогать этой вашей Риане, если даже не знаком с нею?

— Нет, вы знали её, сэр Мельсимор, и я освежу вашу память. Вы познакомились с ней здесь, в этом доме, сэр Мельсимор-младший привёл её сюда.

— Ах! Значит это одна из подружек Гарольда! — воскликнул тот.

— Нет! Гарольд всей душой ненавидел её, а вы защитили Риану от него. Год назад, накануне праздника Дионисия, вы приютили её в «Голден Сиид».

— Но послушайте, — побледнев, обратился Герман к женщине, — вы уверены, что её зовут Рианой?

— Ах да! Я только сейчас вспомнила! Она ведь сменила своё имя, вступая в наш табор. Её имя было какое-то нецыганское. Да это и неудивительно, она ведь и не цыганка.

— Не цыганка?

— Да, она не цыганка, но мы приняли её в наш табор потому, что ей некуда было идти. Она спасла мне жизнь, — продолжала Адель, — и единственное, чем я могла отблагодарить её, это приютить у себя. С тех пор Риана жила в нашем таборе, а также занимала место в совете. Мы давали представления. Помните, более шести месяцев назад в «Голден Сиид» прибыла труппа бродячих артистов-цыган?

— Да, — кивнул, Герман, — я и сам не раз посещал их представления.

— Так вот, и Риана тогда была вместе с нами. Порой, когда мы заходили во внутренний двор замка, я не раз хотела взять её с собой, но она каждый раз отказывалась под разными предлогами. Но потом мне стало ясно, что она попросту не хотела встретиться с вами. Когда же я прижала её к стенке, Риана, в конце концов, поведала мне всю правду. Конечно же, я не могу вам всего рассказать, так как я сама ничего толком не поняла, но какой бы она ни была, у неё великое сердце…

Сказав о сердце, цыганка схватилась за грудь, жадно хватая ртом воздух, у неё подкосились ноги, и она рухнула на пол.

— Что с вами? — Герман кинулся к ней. — Врача!!! — крикнул он дворецкому, и тот вылетел из комнаты в поисках доктора.

Аделаида, превозмогая боль, ухватилась за руку хозяина:

— Мне… уже… никто не поможет… — прохрипела незнакомка. Сделав большое усилие, она приподняла голову. — Не дайте… им… погубить её… голос её становился всё тише и тише.

— Успокойтесь… сейчас придёт доктор. Лежите спокойно… всё будет хорошо, — попытался Герман приободрить женщину.

— Слишком… поздно, — сказала она. — Спасите… Риану… — цыганка запнулась… — … я… вспомнила… её зовут… Зей… Би…и… и… — с последним вздохом исторгла Аделаида имя своей подруги.

Она обмякла и забилась в предсмертной конвульсии. Зрачки её расширились, и сиянье чёрных глаз угасло. Герман, отдёрнув свою руку из руки умершей, отпрянул назад. Так он простоял долго, оглушенный услышанным, потрясённый происшедшей у него на глазах смертью, и не сразу отозвался на голос дворецкого.

— А? Что?

Он огляделся и увидел доктора Оландью, склонившегося над телом женщины.

— Она уже мертва, — дал доктор заключение.

— От чего она умерла, доктор?

— Возможно, давняя болезнь…

— Умирая, она схватилась за сердце…

— М — да… Удивительно! Она, кажется, умерла от инфаркта, — ошибочно предположил медик.

— Инфаркт в таком возрасте?

— А что тут такого, Герман? Ведь и у Гарольда был в прошлом году инфаркт, — напомнил доктор. — Только я не знаю, как он тогда так быстро вылечился? Однако, сдаётся мне, что всё это благодаря твоей подружке, как её там…. Ах да, Зей-Би!

Герман оцепенел, услышав это имя. Страшная догадка потрясла его.

— Герман, очнись! Что с тобой? — махал рукой Оландью.

— Зей-Би… в беде… я должен помочь ей… — остановив на докторе невидящий взгляд, пробормотал он.

— Нет, нет, Зей-Би не угрожает никакая опасность. Это всего лишь твоё больное воображение… — попытался тот успокоить Германа.

— Хватит! — повысил голос хозяин «Голден Сиид». — Я в своём уме и знаю, что говорю! — И, перешагнув через труп, он направился к двери.

— Сэр, а что делать с телом? — спросил дворецкий, который всё это время безмолвно стоял в стороне.

— Похороните её на кладбище замка «Голден Сиид»! — велел хозяин.

— А как надписать надгробье? — в замешательстве развёл мажордом руками.

— Не знаю. Напишите только дату смерти, — бросил Герман через плечо и вышёл из кабинета.

Глава 34

В тёмном сыром помещении подземелья была гробовая тишина. Лишь изредка её нарушали писки здешних грызунов. Собравшись вокруг тарелки с тюремной пищей, мыши и их старшие собратья крысы радовались поживе.

На улице шёл дождь, и от этого в камере предварительного следствия становилось ещё холоднее. С потолка на сырой пол капала вода. Образовавшаяся лужа занимала почти половину камеры, едва не достигая вороха сена в углу, служившего подстилкой узнице.

На сене, скрестив ноги, сидела Риана. Она вошла в состояние транса, дабы расслабить тело, разум и душу. Она ещё никогда так дурно не чувствовала себя. Чувство вины за содеянное преступление толкало её на отчаянное решение — к самоуничтожению. Нейрокомпьютер неустанно уговаривал её одуматься и бежать из тюрьмы, но все попытки были напрасными. Геноконцентрат уже вынесла сама себе приговор, и если люди этого времени не уничтожат её, сэли собиралась сама покончить с собою.

Риана открыла глаза, но и короткое забытье не смогло унять бурю, бушующую в её душе. Тишину прорезал металлический звон ключей, и замок в зарешеченной двери камеры щёлкнул несколько раз. Послышался скрежет ржавых петель, дверь отворилась и в камеру вошёл охранник.

— Выходи! К тебе пришли, — объявил он грубым голосом.

— Ко мне? — удивилась узница.

— Не к крысам же я обращаюсь, — раздраженно проворчал тот.

Риана, ничего не понимая, последовала за тюремщиком.

— Здесь визиты к узникам запрещены, — заявил тот, — но этот посетитель выпросил у меня встречи с вами.

«Неужели Адель сделала такую глупость и пришла сюда? — подумала сэли. — Но нет, этого не может быть! Ей бы не разрешили встретиться со мной».

Пройдя до конца длинного мрачного коридора и повернув направо, страж остановился возле железной двери.

— Это камера для высокопоставленных лиц, — сказал мужчина, — бывает, что и они загремят в тюрьму. Так вот, эта камера именно для них, — подчеркнул он, но теперь твоё заключение пройдёт здесь, — заявил страж.

— А где же посетитель? — спросила Риана.

— Он там ждёт тебя, — уведомил тот, криво улыбаясь.

Охранник освободил её от наручников, распахнул железную дверь и велел заключенной войти в помещение. Едва Риана переступила порог камеры, дверь захлопнулась за ней. В этой камере было намного светлей и уютнее, чем в той, в которой сэли прожила неделю из своей бесконечной жизни. Эта камера походила на дешёвый гостиничный номер, но в сравнении с другими помещениями городской тюрьмы она была изумительно чистой.

Небольшая кровать с опрятной постелью, стол с двумя стульями и коврик из овечьей шкуры завершал обстановку этой камеры для «избранных». В покрывшемся копотью камине, потрескивая, горели поленья. Камин создавал некую иллюзию домашнего очага.

Около большого зарешеченного окна стоял посетитель. Увидев Риану, он сделал шаг вперёд. Свет от камина осветил его лицо, и сэли узнала в нём своего верного друга.

— Герман… — еле слышно произнесла она.

Однако Мельсимор не сразу узнал Зей-Би. Он долго вглядывался, стараясь разглядеть черты лица заключенной. Хоть Герман и приехал в тюрьму, он не был уверен в том, что это действительно Зей-Би, которую он знал… и любил. Разглядывая стоящую перед ним особу, он подходил к ней все ближе и ближе.

Длинные медно-красные вьющиеся волосы обрамляли белое лицо заключенной, цыганский балахон, одетый на стройное тело, придавал ей женственность и изящность. Ничто в этой незнакомке не напоминало ту женщину, которая занимала все эти долгие месяцы мысли и мечты именитого господина. Она превосходила Зей-Би своей красотой. Подойдя к ней на расстоянии вытянутой руки, Герман всмотрелся ей в глаза. Единственное, что было схожим в этой особе с его возлюбленной, — холодные непроницаемые зелёные глаза, такие, каких во всём свете не сыскать.

— Зей-Би! — наконец прорезал тишину трепетный возглас. Он обнял её.

— Герман… — пролепетала она.

Чувство неимоверного счастья заполнило всё существо геноконцентрата. Её ноги стали ватными, в глазах потемнело и, чтобы не упасть, она обвила ему шею.

— Зей-Би… я нашёл тебя… я, наконец-то, нашел тебя… любимая… шептал он со слезами на глазах.

Герман стал целовать ей лоб, щёки, глаза, он никак не мог остановиться. Наконец, найдя губы своей возлюбленной, прильнул к ним устами. Зей-Би, с жаром ответила на его поцелуй. В её глазах заискрился свет. Ей было так хорошо, как никогда в жизни. Голова затуманилась и разум не воспроизводил никаких мыслей. На мгновенье сэли стало страшно, но наслаждение не давало ей опомниться. Герман взял её на руки и отнёс на кровать. Он снял с неё шаль и платье, продолжая осыпать её поцелуями. Потеряв ориентацию в пространстве и времени, сэли закрыла глаза.

— Зей-Би, опомнись! Что ты делаешь? — тревожно взывал Алекс. — Твой организм может не вынести таких сильных эмоций. Нервные клетки напряжены, я больше не могу контролировать их…

Однако геноконцентрат ничего не видела и не слышала. То чувство, которым было охвачено её существо, было сильнее голоса разума. Её партнёр отлучился на две-три секунды, как ей показалось, и время в представлении сэли остановилось. И вдруг Зей-Би почувствовала на своём теле тепло человеческого тела. Инстинктивно обвив шею человека, она стала искать его уста. Найдя их, сэли стала упиваться ими, как жаждущий странник в пустыне прохладной водой. Температура её тела стала повышаться, и всё внутри неё пылало. Геноконцентрат застонала от боли и наслаждения. Всё тело Зей-Би затряслось от напряжения, и она потеряла сознание…

Глава 35

На дворе была глубокая ночь, когда Зей-Би открыла глаза. Тлеющие поленья в камине едва освещали помещение, и предметы, находящиеся там, проступали смутно. Лишь белый свет от полной луны, выглядывавшей из-за туч, изредка просачивался в камеру. Приподнявшись на локтях и оглядевшись по сторонам, Зей-Би увидела рядом с собою человека. Приглядевшись получше, она узнала в нём Германа. События минувшего дня ожили в её памяти, и у неё перехватило дыхание. Сэли закрыла рот руками, чтобы не закричать.

«Какой ужас!» — только и могла она подумать.

— Рад, что ты, наконец-то очнулась, — услышала она мысленный импульс, посланный Алексом.

— Что произошло сегодня днём?

— Может быть, прежде чем вдаваться в расспросы, сперва оденешься? предложил комп.

Зей-Би встала с кровати. Найдя свою одежду, разбросанную по всей комнате, торопливо оделась. Тем временем Алекс пересказал происшедшую амурную сцену.

— Какой ужас! Какой ужас! — никак не могла сэли успокоиться. — Надеюсь, ты не добавляешь ничего от себя в эту историю?

— Абсолютно ничего, — солгал тот.

— Ну, если всё так плачевно, думаю, лучше будет, если я буду держаться подальше от этого человека.

— Это самое разумное решение, которое я слышал от тебя за последние дни, заметил тот.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я имею в виду тот приговор, который ты себе вынесла.

— Алекс, мы ведь закрыли эту тему, — напомнила она.

— Ты думаешь, я соглашусь с твоим решением самоуничтожиться?

— Я не самоуничтожаюсь, — возразила сэли и подошла к окну. — Я предаю себя в руки закона…

— Закон закону рознь, — прервал её тот. — Ты геноконцентрат и не принадлежишь этому времени. Как же ты соглашаешься с тем, что тебя будет судить горстка примитивных людей из средневековья?

— Во все времена за убийство человека надо было расплачиваться собственной жизнью, — напомнила сэли. — Может быть, ты забыл правовые нормы нашего времени?

— Нет, но…

— Тема закрыта, Алекс, — грубо прервала она. — Я больше не хочу слышать твои нравоучения.

— Но ведь я твой советник, — напомнил тот.

— Советник, а не наставник. Не забывай, что ты, — подчеркнула сэли, приложение к моему телу, а я твой носитель, твоя хозяйка.

Алекс умолк, уязвлённый словами Зей-Би. Её мысли были заняты печальными происшествиями последних дней. Ей хотелось выговориться, но нейрокомпьютер не был тем слушателем, с которым она могла бы поделиться своими чувствами. Конечно же, он слышал все её мысли и знал о её переживаниях. Он готов был прийти ей на помощь в любую минуту, но Зей-Би жаждала чего-то другого. Ей не хватало человеческого понимания и сочувствия. Только сейчас, находясь одна средь каменных стен тюрьмы, она оценила ту жизнь, которую прожила все эти девять месяцев в цыганском таборе. Пусть они не были законопослушными, пусть у них кипела кровь, и они часто ссорились друг с другом. Зато они были свободны, они были одной семьёй, они были людьми, в обществе которых и Зей-Би почувствовала себя, хоть на какую-то мизерную долю, человеком. Сэли очень соскучилась по всем ним, а особенно по Аделаиде, с её жизнелюбием, озорством и практичностью. Эта цыганка научила Зей-Би быть женственной и привлекательной. Она была единственным другом сэли среди людей и среди женщин.

Герман, перевернувшись во сне с одного бока на другой, протянул руку, ища сэли и, не обнаружив, пробудился.

— Зей-Би? Зей-Би, где ты? — позвал он сонным голосом.

— Спи, Герман, ещё очень рано, — тихо ответила она.

— Почему же ты не спишь? — спросил он, стараясь отогнать свой сон.

— Могу ли я уснуть, когда повинна я,

И тяжкий грех мне не даёт покоя…

Иллюзий на спасение не строя,

Приму я казнь… страдая и любя…

— процитировала Зей-Би слова из пьесы, в которой играла.

— Это из «Кары Богов»! — узнал Герман строки, сказанные сэли.

— Да и не только из пьесы, — с горечью вздохнула актриса.

— Что это значит? — в конце концов, одолев чары Морфея, встал он с кровати.

И, одевшись, приблизился к ней.

— Это значит, что тебе пора уходить, — холодно бросила сэли.

— О, не волнуйся, я договорился с охранником…

— Я не об этом, — не поворачиваясь к нему лицом, покачала она головой. Ты должен вернуться домой в «Голден Сиид». Тебе здесь нечего делать.

Герман был поражён её тоном.

— Ты прогоняешь меня? — наконец смог он произнести.

— Нет, я прошу тебя уйти, — поправила она его.

— Просишь?… Я-то думал, ты попросишь меня помочь тебе… а ты… — он давился словами. — Ты просишь меня уйти… как будто бы я какой-то… какой-то залётный гость… Я приехал сюда не за тем, чтобы уезжать ни с чем. Я приехал, чтобы освободить тебя и увести с собой. А ты… Я так долго искал тебя, страдал, мечтал о будущем с тобой. А ты стоишь ко мне спиной, как к какому-то чужому человеку, и бесчувственно упрашиваешь меня уйти.

— Не драматизируй, Герман, — скрестив руки на груди, отозвалась она. — Я делаю это тебе во благо. Я виновна и готова расплатиться жизнью за содеянное преступление. Таков устав…

— Какой ещё к чёрту устав?

— Я убила человека…

— Ты убила не человека, а монстра, его и человеком-то не назовёшь. Он насиловал и убивал женщин, и когда очередная жертва попала к нему на удочку, ты прикончила его. Это же героизм, справедливость, а не преступление! — пылко оспаривал он мнение сэли.

Зей-Би повернулась к нему:

— Откуда ты знаешь все эти подробности? Об этом знала одна лишь Аделаида.

«Так вот, значит, как звали эту цыганку», — подумал юноша про себя.

— Она пришла в «Голден Сиид» и попросила меня помочь её подруге Риане, рассказал он. — Но, не зная ни её, ни её подруги, за которую она просила, я отказал ей в помощи. Но потом, когда она произнесла твоё имя, я изменил своё решение. И вот я здесь… — заключил он, умолчав о смерти цыганки.

— Аделаида приехала с тобой? — поинтересовалась Зей-Би. — Или вернулась в табор?

«Чёрт! Что же я ей скажу?…» — подумал Мельсимор, и сэли услышала его мысли.

— Что это значит? — спросила она взволнованно.

Герман прикусил губу.

— Она… она…

— Что она? — ещё больше насторожилась сэли.

— Она оставила этот мир…

— Ты хочешь сказать… — сэли задохнулась.

— Да… она умерла…

— Умерла…

Сэли закрыла глаза, пораженная печальной новостью. В комнате воцарилась гробовая тишина.

— Я не смогла ей помочь… я не спасла её… — страдальчески простонала Зей-Би.

— Ты ни в чём не виновата. Доктор Оландью сказал, что она была серьёзно больна.

— Я знаю, — опустив голову, сказала та. — Но я могла ей помочь…. В нарушение законов своего времени… — голос сэли оборвался, и она погрузилась в раздумье. — Вы отдали тело в табор?

— Нет. Я не знал, куда обращаться, и велел похоронить её на кладбище замка…

— Без имени? — изумилась Зей-Би.

— На надгробье обозначили только дату смерти….

— Ты должен немедленно ехать в «Голден Сиид». По цыганским обычаям нельзя хоронить мертвого без имени. Это грех… — печально объяснила геноконцентрат.

— Ничего уже не поделаешь. Я не уеду, пока не освобожу тебя.

Он приблизился к ней и протянул руки, чтобы обнять её.

— Нет! — сэли отстранила его. — Я уже совершила не одну ошибку. С меня хватит! Уезжай! Уезжай, Герман, пока не поздно!

— Но, Зей-Би…

— Неужели ты не понимаешь? Я прошу уйти тебя, потому что ты мне дорог. Я не хочу, чтобы и ты умер, — дрожащим голосом пояснила Зей-Би.

— С чего это вдруг я должен умереть?

— Когда-то одна цыганка нагадала мне, что я принесу горе и смерть близким мне людям.

— И ты веришь в бред какой-то гадалки?

— Конечно же, нет! Но события показывают, что её прорицание не было ложью.

— Да? — засмеялся человек. — И кто же следующая жертва её пророчеств?

Зей-Би посмотрела ему в глаза и дрожащим голосом выговорила его имя.

— Я не отступлюсь от своей любви только из-за пустой болтовни какой-то полоумной старухи! — решительно заявил Герман. — Может быть, есть ещё какая-то причина, почему ты не хочешь, чтобы я остался с тобой? — с подозрением и ревностью добавил он.

— Есть и не одна, — загадочно произнесла сэли.

— Какая же?

— Я не могу тебе этого сказать.

— Но почему?

— Когда-то и Адель задавала мне этот вопрос… — вспомнила Зей-Би. — Она клялась поверить и понять меня, истина оказалась слишком сложна для её разума. Подумав, что я ей лгу, она отвергла меня как друга и велела уйти из табора. Однако этот инцидент с насильником помирил и снова сблизил нас… и в то же время разлучил на целую вечность. Теперь, когда её нет в живых….. - сэли отошла, присела на кровати.

— Зей-Би, — ласково обратился Герман к ней, садясь рядом. — Но ведь я никогда не стану осуждать тебя. Я ведь люблю тебя и мне всё равно, каким было твоё прошлое. Я не вправе осуждать поступки других людей, так как и сам не безгрешен…

— Но моё прошлое не связано с каким бы то ни было грехом, — возразила сэли. — Просто оно настолько не связано с настоящим… Я не могу вернуться к прежнему образу жизни, и сознание этого гложет мой разум. Если бы… если бы моё будущее было бы таким, как моё прошлое…

— Так почему же ты не вернёшься туда, где твой мир… твой воздушный замок? — Мельсимор досадовал тому, что в планах Зей-Би о будущем для него не было места.

— Если бы я могла, — протянула сэли.

— Тебе не хватает средств или… решимости? — холодно проговорил он.

— Ни того, ни другого, — задетая тоном человека, она встала. — Ты думаешь, я какая-то попрошайка? Или преступница, бежавшая из тюрьмы? «Если человек совершит ошибку, его можно простить, но если это сделает геноконцентрат, ему прощенья нет!», — процитировала Зей-Би фразу «своего» устава и сразу же запнулась, поняв, что сболтнула лишнее.

— Кто они, эти… как ты сказала… гено… концертанты? — Герман переврал незнакомое слово.

— Геноконцентраты, — поправила сэли, думая о своём.

«Если он мне поверит, это будет чудом, — подумала она. — Ну, а если нет?… Тогда он уйдёт… и тем самым спасёт себе жизнь»… Кажется, она нашла выход.

— Геноконцентраты, — начала Зей-Би, — это — творения человека. Они созданы из биосинтетических волокон, с использованием генной инженерии… Люди, то есть мои современники в моём мире, создавая их и наделив нечеловеческой силой, не представляли, что разум у их творений будет почти равновеликим. Существует уже целый город геноконцентратов. Им управляют тринадцать старейшин — людей. Это ученые, от генов которых были созданы их же творения.

— И где находится этот город? — изумлённо спросил средневековый человек.

— Далеко, очень далеко, — многозначительно ответила сэли. — И в то же время совсем близко…

— Ты издеваешься?

— Нет, Герман. Это правда, которую ты хотел знать.

— Да что мне за дело до каких-то геноконцентратов? — воскликнул он. — Я просил тебя рассказать о себе, а ты…

— Так я и рассказываю о себе. Я — геноконцентрат из далёкого будущего.

Услышав эти слова, Герман вновь сел на кровать.

— Алекс, извлеки из «уменьшителя» временные часы, — сказала Зей-Би. — Это приказ!

Положив средний палец правой руки на ноготок безымянного, Зей-Би направила луч «уменьшителя» на подоконник. Тонкая вспышка озарила крону дерева, и после того, как свет рассеялся, проступили очертания требуемого предмета из «уменьшителя».

— Вот, — сказала Зей-Би, протягивая человеку изобретение Марк-Сона. Из-за этого злосчастного предмета я очутилась здесь, в этом времени.

Герман, взяв его в руки и внимательно разглядев, воскликнул:

— Это же часы! Откуда они у тебя?

— Я позаимствовала их у изобретателя…

— Ты их украла?

— Нет, я их одолжила, но без разрешения, и вот к чему привела моя неосторожность.

Мельсимор приложил часы к уху.

— Они не работают, — сказал он и протянул руку, чтобы завести пружину.

— Нет! — сэли выхватила временные часы у него из рук. — Они не работают, но всё ещё могут сработать.

Человек ехидно усмехнулся.

— И ты думаешь, я поверю тебе? Да это же просто нелепая и бессмысленная ахинея про какие-то временные часы, про какой-то неведомый город, людей будущего и их творений! Дорогая, у тебя слишком сильно разыгралось воображение, и это не только нехорошо, а просто ужасно. Любой, кому ты это расскажешь, сочтёт тебя сумасшедшей!

— И ты так считаешь? — уязвлённая до глубины души, спросила Зей-Би.

— Боюсь тебя разочаровать, Зей-Би, — сказал Герман, собирая с пола остальные предметы своего туалета. — Но если я не поверил тебе, то никто не поверит, — заключил он и направился к железной двери камеры.

И кликнул охранника.

— Я ухожу, Зей-Би, но несмотря на твой отказ уехать со мной в «Голден Сиид», несмотря на твои болезненные фантазии, я постараюсь тебе помочь выбраться из тюрьмы. Однако потом я не желаю больше видеть тебя, — сухо добавил он. — Наши пути разойдутся и на этот раз навсегда!

Глава 36

— Всем встать, суд идёт! — громко провозгласил служитель.

Присутствующие в зале послушно встали. В дверях показались судьи. Чёрные мантии с белым воротником, белые напудренные парики и важные выражения лиц подчёркивали серьёзность происходящего.

Судьи расположились на своих местах и присутствующая в зале публика села вслед за ними. Атмосфера стояла напряженная, так как предстоящее судебное разбирательство обещало быть не из лёгких.

— Слушается дело 25/87, - объявил во всеуслышание секретарь судебного заседания.

Вступительную речь обвинительного заключения окружной прокурор начал со слов:

— Боже, храни короля!

— Ваша честь, — обратился он к главному судье, — дамы и господа, обернулся он к присяжным и собравшимся в зале. — Сегодня на этом заседании будет рассматриваться дело об убийстве, — он взял в руки бумаги с заранее написанной речью и стал читать. — Двадцатого сентября 1623 года в городе Дадли нашего королевства, в заброшенном доме номер 23 на Уолл-Стрит был найден труп мужчины. На месте убийства были задержаны двое подозреваемых, присутствующие здесь, — он указал на скамью подсудимых, — эта бесфамильная женщина по имени Риана и этот мужчина по имени, как впоследствии выяснилось, Стив Брек. В момент убийства они находились в этом доме, в том же помещении. В ходе расследования, по словам подозреваемых, а вернее сказать, по словам подозреваемой, выяснилось, что это преступление было совершено ими вместе. Так как присутствующий здесь Стив Брек пребывал в невменяемом состоянии, на все вопросы во время следствия он ни разу не смог ответить. Было проведено тщательное расследование. Вина подсудимых доказана и составлен протокол о виновности вышеуказанных лиц. Данное дело попадает под статью 148 пункт (А), «Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах» уголовного кодекса нашего королевства. Учитывая результаты следствия, ваша честь и господа присяжные, я — исполняющий обязанности окружного прокурора, по делу 25/87 прошу вынести подсудимым обвинительный приговор с высшей мерой наказания — смертной казнью, — закончил он, подчеркнув последние слова. Прокурор сел на своё место и процесс был продолжен стороной защиты.

Адвокат, которого нанял сэр Мельсимор-старший, приведя много доводов, как и ожидалось, в защиту своей подзащитной, закончил свою речь просьбой вынести оправдательный приговор о невиновности подсудимой. На защиту Стива Брека было приглашено другое лицо, оплату которого производили сами власти. В своей речи он сообщил, что его подопечный раскаивается в содеянном преступлении и готов заплатить за него. В заключение защитник просил заменить смертную казнь на длительное лишение свободы.

В зал заседания был приглашён первый свидетель со стороны обвинения. Первым свидетелем был капитан, присутствовавший во время задержания подозреваемых лиц.

— Клянётесь ли вы говорить правду, только правду и ничего кроме правды? спросил блюститель правосудия, преподнеся к свидетелю Библию.

— Клянусь! — положив руку на священную книгу, ответил тот.

— Назовите себя, — обратился к свидетелю секретарь судебного заседания.

— Крис Келвин, капитан городской полиции.

— Мистер Келвин, — встав с места, обратился к нему прокурор. Присутствовали ли вы двадцатого сентября сего года на Уолл-Стрит в заброшенном доме номер 23 при задержании присутствующих здесь подсудимых?

— Так точно, сэр, — ответил свидетель.

— Расскажите нам подробно, когда и кто сообщил вам о происходящем там?

— Было около девяти часов вечера, когда в комиссариат вбежала женщина с истерическими криками о помощи. После того, как нам удалось кое-как её успокоить, она рассказала нам о происшедшем с ней злоключении.

— Если можно сэр, перескажите нам всё, что сообщила вам эта особа, попросил прокурор.

— Сэр, она говорила невнятно и сбивчиво, и единственное, что мы поняли, это было то, что её заманили в ловушку и попытались изнасиловать. Чтобы проверить достоверность этой информации, я и несколько моих подчинённых направились к месту, указанному этой женщиной.

— И что же вы увидели, войдя туда? — спросила сторона обвинения.

— Этот мужчина, — сказал мистер Келвин, показывая на скамью подсудимых, стоял возле трупа с ножом в руках, а женщина, поджав колени, сидела на полу возле противоположной стены.

— Расскажите нам немного об окружающей там обстановке, — велел прокурор.

— Ну, место было очень странным и жутковатым. К каждой стене были заколочены кандалы, единственной мебелью был стол, на котором были разбросаны камни для точения ножей, золотые украшения, небольшая сумма денег и разбитое зеркало, — вспомнил тот.

— После того, как вы увидели царившую там атмосферу, что пришло первым вам на ум? — спросил прокурор.

— Я поверил словам женщины, обратившейся к нам за помощью.

— Скажите, мистер Келвин, как звали особу, поведавшую вам эту информацию?

— Её звали Вивьен Адамс Пэри, — ответил страж порядка, и по рядам прошелестел шепот.

— И последний вопрос к свидетелю, — прокурор выдержал паузу, чтобы слушатели приутихли. — Имеет ли эта женщина какое-то родство с Карлом Адамс Пэри?

— Да, сэр, — ответил Крис. — Она его племянница, — сделал он заявление, от которого зал загудел, как улей.

— Прошу соблюдать тишину! — повысил судья голос.

— Ваша честь, у меня больше нет вопросов, — обратился прокурор к судье.

— Хорошо, — сказал тот. — Сторона защиты, у вас будут вопросы к свидетелю? — спросил он у адвокатов.

— Нет, ваша честь.

Мистер Келвин удалился из зала и несколько минут спустя пришел следующий свидетель обвинения, а вернее свидетельница — сама Вивьен Адамс Пэри.

— Да-а…. Кажется, дела наши плохи, — сокрушенно покачав головой, шепнул адвокат к сидящему позади него сэру Мельсимору. — Эта стерва не успокоится, пока кто-нибудь не поплатится головой.

Герман побледнел.

— Клянётесь ли вы говорить правду, только правду и ничего кроме правды?

— Клянусь! — положив руку на Библию, торжественно произнесла свидетельница.

Эта голубоглазая блондинка, аристократка и племянница почтенного лорда Пэри, была не только экстравагантной и вульгарной особой, но и отменной лгуньей. Навыдумав себе историю «невинной овечки», она наплела небылицу о цыганке, решившей ей погадать, о неизвестном мужчине, решившем проводить её к той самой гадалке и прочих нелогических обстоятельствах той ночи, умалчивая при этом о собственном распутстве. Прокурор важно задавал вопросы, а судьи с серьёзным доверительным видом кивали после каждого её ответа. Конечно же, этот фарс судебного разбирательства был разыгран с единственной целью, чтобы, верша правосудие, помочь мисс Пэри выйти сухой из воды.

— Хуже не бывает, — обернувшись к Герману, молвил адвокат Фридом. — И судьи, и прокурор давно уже подкуплены. Что говорить уж о присяжных? Даже не знаю, зачем продолжать слушанье? Исход сего дела и так всем ясен.

— Не сдавайтесь, мистер Фридом. Надо бороться до победного конца, попытался Герман подбодрить его, хоть у самого на душе скребли кошки.

Слово предоставили стороне защиты.

— Мисс Пэри, — встав с места, произнёс адвокат Ларри Фридом. — Если я правильно понял, мужчина, решивший вас проводить, не был цыганом?

— Да, сэр, — ответила та.

— Тогда почему же вы пошли с ним?

— Он сказал, что мы пойдём в цыганский табор, который сегодня, то есть в тот день расположился вблизи города, — прояснила она.

— И вы поверили ему? — приподняв брови, спросил адвокат.

— Да, сэр.

— Когда же вы поняли, что этот человек лжёт?

— Когда тот, схватив меня, оковал мне руки и ноги.

— Простите, мисс Пэри, где конкретно это произошло?

— В доме номер 23 на Уолл-Стрит, — выучив превосходно текст, без малейшего намёка на волнение ответила свидетельница.

— Вы знали этот дом раньше, мисс Пэри?

— Да, сэр. Я была там несколько раз, когда он ещё не был в таком состоянии, — выговорила она, и зал стал перешептываться.

«Ну, рыбка, вот ты и попалась на приманку», — подумал адвокат Ларри.

— Если, мисс Пэри, вы там были раньше, значит, когда этот человек свернул на улицу Уолл-Стрит, вы должны были бы знать, что эта улица не ведёт к городским воротам? — адвокат поймал свидетельницу на слове.

Она прикусила губу, поняв, что проболтала лишнее.

— Было слишком темно, — с минуту помолчав, заговорила она вновь, — и я… не разглядела дороги.

Адвокат, сделав вид, что удовлетворился ответом, продолжил свой допрос.

— Мисс Пэри, в своём рассказе вы упомянули о незнакомой вам цыганке, которую умерший тоже заковал в кандалы. Вы знали её?

— Нет, сэр.

— Не могли бы вы сказать, как этот мужчина обращался с ней? — подойдя поближе к свидетельнице, поинтересовался Ларри.

— Так же, как и со мной… — в некотором замешательстве сказала блондинка.

— То есть, как с жертвой? — попытался тот уточнить.

— Да, сэр, — решив, что эти вопросы не навредят её «безупречной» репутации, ответила она.

— Мисс Пэри, если, как вы говорите, хорошо знали этот дом то, возможно, припомните, сколько было дверных проёмов в комнате, где вас оковал этот мужчина?

— Два, сэр, — ответила женщина.

— Куда ведёт вторая дверь?

— В смежную комнату, сэр.

— Имеется ли вход в эту комнату через коридор?

— Да, сэр.

— Когда незнакомый мужчина привёл вас в дом номер двадцать три, — адвокат подчеркнул номер здания, которое раньше служило публичным домом, — где прежде, с ваших же показаний, вы частенько бывали, заметили ли вы там присутствующую здесь подсудимую? — спросил он и сразу же добавил: — Вы клялись на Библии, мисс…

— Нет, сэр, — растерянно призналась та.

— Когда же вы увидели её? Не забывайте, что за дачу ложных показаний вам грозит тюрьма…

— Протестую, ваша честь! — воскликнул прокурор. — Сторона защиты шантажирует свидетельницу.

— Протест принимаю, — сурово произнёс судья. — Мистер Фридом, вы здесь не за тем, чтобы выносить вердикты. Задавайте свои вопросы без угроз!

— Простите, ваша честь, — склонил голову адвокат, — и вы, мисс Пэри. И всё же, когда вы увидели её?

Блондинка молчала.

— Отвечайте, свидетельница, — обратился к ней главный судья.

— Когда… та высвободила меня из оков, — опустив глаза, дрожащим голосом пролепетала Вивьен.

— Высвободила из оков? — переспросил Фридом. — Но в вашем прежнем показании вы сказали, что она была соучастницей преступников. Как же вы объясните то, что она дала вам свободу?

В зале воцарилась тишина.

— Отвечайте, мисс, — прервал молчание нетерпеливый голос адвоката.

— Я… я… точно не знаю, что там произошло…. Когда я молила насильника отпустить меня на свободу… он, взъярившись, сильно ударил меня по лицу, от чего я потеряла сознание, — заявила она, и зал негодующе зашумел.

— И очнулись вы тогда… — докончил Фридом слова показания свидетельницы после того, как зал приутих, — когда присутствующая здесь подсудимая освобождала вас из оков?

Блондинка нервно кивнула головой.

— Говорите словами, мисс Пэри, чтобы все это слышали! — потребовал адвокат.

— Да, сэр, так оно и было… — выдавила она из себя и слёзы потекли у неё из глаз.

— У меня больше нет вопросов, ваша честь, — промолвил адвокат и направился на своё место.

— Браво, мистер Фридом! — радостно воскликнул Герман. — Вы были великолепны!

— Мы выиграли только первую битву. Вся война ещё впереди.

Из зала суда вывели рыдающую мисс Пэри. Теперь ей надлежало предстать перед судом за ложные показания и понести наказание. Однако её дядя, влиятельный человек, лорд и приближённый короля, впоследствии использовал все свои связи и возможности, включая и кошелёк, дабы дело его племянницы ушло в забвенье. И, в конце концов, решил упечь Вивьен в монастырь, подальше от людских глаз.

Но не будем опережать события и вернемся в зал суда, где впервые на свете вершился людской суд над геноконцентратом, полноправным жителем Земли из далёкого будущего.

Свидетели сменяли друг друга, но ничего существенного их показания не добавляли к уже известному. Хотя во время показаний свидетеля доктора Хопкера, судебного медэксперта, дело чуть продвинулось в благоприятную сторону. То есть, в пользу Зей-Би. По его показаниям, первый удар ножом был сделан подсудимым Стивом Бреком, да и голову жертвы, возможно, отрезал именно он.

— Такое зверское преступление не могла совершить женщина, — заключил доктор.

Следующим свидетелем был священник местного прихода. Его суждения вызвали переполох в зале.

— Это преступление совершено не человеком, а самим сатаной! Или же его исчадиями! Эти лиходеи не люди, они дьяволы и заслуживают смерти! Дорога им одна отсюда — в ад! Анафема антихристам! — распалился он, обуреваемый эмоциями, после чего его всё также кричащим, но уже что-то на латыни, препроводили к выходу.

— Да-а… — протянул вспотевший от волнения адвокат. — Как бы этот фанатичный пастор нам всё не испортил. Он явно не в себе. Зачем же сторона обвинения пригласила его сюда, раз он не имел к этому делу никакого отношения?

— Вам записка, господин прокурор, — протягивая клочок бумаги, заявил мужчина в форме судебного стража.

«Жрец Фемиды»[16] взял записку и, раскрыв её, пробежал глазами:

«Сэр, человек, которого вы просили отыскать, уже здесь, в здании суда.

P.S. Если хотите успешно провести это дело, допросите как свидетеля Германа Фридриха Мельсимора. Спросите его, где и с кем провёл он весь день двадцать восьмого сентября сего года. Помогут вам в этом деле инструкции, описанные во второй записке. Она также у охранника. Не забывайте о нашем договоре…

Искренне ваш друг Б.Б».

— Ваша честь, — поднявшись, обратился прокурор к главному судье. — Только что я получил сообщение о том, что свидетель, о котором я вам ранее говорил, прибыл в город и готов дать показания в суде.

— Ну, что ж, тогда пригласите его, — велел судья, и прокурор кивнул охраннику, стоявшему рядом с ним.

Взоры всех обратились к новому свидетелю. Его обличие эпатировало публику.

Маленький ростом, горбатый, с безобразными чертами лица, на котором было множество шрамов, он походил скорее не на человека, а на слугу дьявола. С трудом поднявшись на подиум, он тяжело плюхнулся на стул.

— Ваша честь, — начал прокурор, — этот человек был знаком с присутствующей здесь подсудимой по имени Риана. Они не раз тайно встречались по неизвестным причинам в Олденском лесу.

— О чём шла речь? — поинтересовался судья.

— Суть дела именно в этом, ваша честь. Этот человек — глухонемой от рождения, поэтому у меня вопрос к подсудимой. Как вы общались с ним?

— Протестую, ваша честь! — встав на ноги, воскликнул адвокат.

— Обоснуйте ваш протест, — потребовал судья.

— Во-первых, это не касается существа этого дела. И, во-вторых, откуда вы знаете, господин прокурор, что они общались? Ведь он глухонемой.

— Протест отклонён, — заявил судья и зал реагировал шумным ропотом.

— Прошу соблюдать тишину! — судья постучал колотушкой. — В противном случае, слушанье продолжится при закрытых дверях, — добавил он и через несколько минут люди всё же угомонились.

— Продолжайте, — обратился судья к прокурору.

— Итак, подсудимая… гм… Риана, как вы с ним общались? — спросил тот.

— А вы спросите у него, он сам вам и ответит, — предложила сэли.

— Вы издеваетесь?

— Нет, ни в коей мере, — серьёзно ответила подсудимая.

Прокурор с опаской подошёл к свидетелю.

— Свидетель Рубенс, — чуть ли не крича, обратился он к карлику, — вы знакомы с этой женщиной? — указал он рукой на Зей-Би.

Но ответа не последовало. Прокурор ещё громче повторил свой вопрос, но ответом была лишь тишина.

— Вы видите, ваша честь, он молчит, не желая отвечать….

— Или же просто не слышит вас, — поправила прокурора сэли.

— Вы слышали, ваша честь? Все слышали? Она призналась, что этот человек глухонемой! Эта цыганка призналась, что она колдунья! Возможно, это она заколдовала его, а также обезглавила ни в чём не повинного человека.

— Протестую, ваша честь! — воскликнул защитник. — Моя подзащитная не произносила этих слов. Это явная клевета!

— Протест отклонён, — небрежно бросил судья.

— Но ваша честь…

— Протест отклонён! — повторил тот.

«Чёрт бы вас всех побрал!», — сев на своё место, процедил адвокат сквозь зубы.

Прокурор стал нести всякую околесицу о колдовстве «злокозненных» цыган, о заговоре их против всего человечества, при этом изобразив Зей-Би настоящей предводительницей колдуний и разбойников.

Дело направлялось по кривому и предвзятому руслу, из которого адвокат Фридом, протестуя и приводя все объективные доводы, пытался вывести его. Но всё было напрасно. Казалось, судьи сами написали сценарий этого разбирательства. Присяжные с подобострастным согласием воспринимали надуманные инвективы прокурора и с ужасом смотрели на подсудимую. Наконец, патетические филиппики обвинителя прервала Зей-Би.

— Хватит! — вскочив на ноги, громко выкрикнула она.

— Что она делает? — всполошился защитник. — Она сломает всю нашу тактику защиты!

— Думаю, она уже давно сломана, мистер Фридом, — заметил Герман. — Пусть говорит. Может, она сможет переубедить этого фарисея в прокурорской мантии.

— Вы переходите всякие границы, господин прокурор, — продолжала Зей-Би. Этот человек, — звеня цепями на руках, показала она на Рубенса, — намного человечнее вас. Если вы способны слышать ушами, то он умеет слышать разумом.

— Нет, Зей-Би, не надо, — услышала она мысленный импульс от Рубенса. — Не выставляй себя на посмешище. Они всё равно тебе не поверят.

— Не хотите ли вы этим сказать, что сейчас он всё слышит? — усмехнулся прокурор. — А может, он умеет и говорить? Так расколдуйте же его, и мы все с интересом послушаем рассказы вашего… компрачикоса…

— У него тело уродливо, а у вас душа! — не выдержала сэли.

— Позвольте заметить, адвокат Фридом, что ваша подзащитная переходит все рамки приличия и этики… — обратился прокурор к защите.

— Ваша честь, могу ли я переговорить со своей подзащитной? — спросил адвокат у главного судьи. — Наедине, — добавил он.

— Хорошо, — недовольно буркнул тот. — Может, вы всё же сумеете угомонить её?

Охранник препроводил Зей-Би в комнату для свидетелей. Вслед за ней вошёл Ларри Фридом.

— Вы, наверное, сошли с ума? — накинулся он на сэли.

— Это вы безумны, раз защищаете того, кто не хочет, чтобы его защищали!

— Как это так? — в недоумении спросил Ларри.

— Я не просила сэра Мельсимора нанимать вас. Всё и так предельно ясно. Я виновна и должна поплатиться за содеянное преступление.

Ларри, всмотревшись ей в глаза, устало вздохнул.

— Это ваше последнее слово? — спросил он.

— Да, — сухо бросила сэли.

— Ну что ж, я не могу спасти того, кто не желает жить.

— У вас прекрасная тактика, сэр, — похвалил прокурора его помощник.

— Учись, Смит, это тебе ещё поможет в будущем, — наставительно ответствовал тот.

— Но, сэр, откуда вы знали, что эта женщина колдунья?

— Я этого не знал и даже сейчас не знаю…

— А как же понять ваше утверждение?

— Я взял их на пушку… — разоткровенничался тот. — Этот карлик-урод подал мне отличную идею. Да и сама подсудимая, по-видимому, тронутая. Вот мне и не составило труда убедить в этом всех присутствующих здесь. Признайся, Смит, ведь даже ты поверил?

— О да, сэр. У меня на этот счёт не возникло ни малейших сомнений. Но что будет с подсудимой? Каков будет вердикт?

— Эх, молодо-зелено! — хмыкнул прокурор. — Конечно же, её казнят. И не просто так, а публично, как колдунью. Ведь по всему видно, что к делу, к которому приписывают её имя, она не причастна. Лорду Пэри нужна чья-нибудь голова, так какая разница, за что её казнят? — втолковал своему недогадливому помощнику.

— Но ведь и другой подсудимый может поплатиться за неё, — кивнув в сторону Стива, заметил Смит.

— Как же ты наивен, Смит! — добродушно произнёс прокурор, чего нельзя было в нём заметить во время разбирательства. — Лорду Пэри не нужны свидетели этого дела. Так что этот карлик-урод поможет мне выиграть дело любой ценой. Благодаря ему мы докажем, что она — подсудимая — ведьма!

«Чёрта с два! — прочитав по губам весь их разговор, возмутился Рубенс. — Я не позволю казнить Зей-Би из-за меня. Этому не быть!»

Дверь из комнаты для свидетелей распахнулась, и в зал заседания первым вышел адвокат Фридом. Геноконцентрат шла вслед за ним.

— Прости меня, Зей-Би, — услышала она мысленный импульс от Рубенса.

Сэли не могла понять, о чём идёт речь, и посмотрела на своего друга. У карлика в руках был его охотничий нож. Он приставил лезвие себе к горлу и сделал резкое движение рукой. Зей-Би, оттолкнув адвоката, ринулась к нему. Но было уже поздно…. Рубенс в предсмертных судорогах трепыхался на полу.

— Рубенс! — в отчаянье завопила сэли.

Публика содрогнулась от представшей ей жуткой сцены. Зей-Би присела возле него и приподняла ему голову. Её глаза выражали смятение и укор. Рубенс слабо сжал её руку. Силы покидали его. Зей-Би, пребывая в шоке, ничего не замечала вокруг себя, весь тот гам, который стоял в зале суда. Кровь из раны струйкой стекала на пол. Сэли положила руку на порез и попыталась остановить кровотечение. Но всё было тщетно. Нож слишком глубоко прорезал ему гортань. И вот рука умирающего дрогнула в руке Зей-Би, и он затих. Внезапно геноконцентрат вспомнила предсказание гадалки Харлины. «Ты унесёшь с собою немало жизней, в том числе и жизнь своего поклонника. После себя ты оставишь лишь горе…»

— Н-е-т!!! — схватившись за голову, закричала Зей-Би. — Н-е-т!!! голосила она в исступлении.

Охранники, схватив сэли за руки, насильно оттащили от трупа.

— Не трогайте её! — Герман рванулся к блюстителям порядка.

— Стой, Герман! — силой удержал его доктор Оландью. — Они ей ничего не сделают, а ты заработаешь себе неприятности.

— Но они…

— Доктор Оландью прав, сэр Мельсимор, — поддержал его подошедший адвокат. — Лучше увести его отсюда, доктор Оландью, — сделал тот замечание старику. — У нас здесь и своих проблем хватает.

— Вы с ума сошли! — вскричал уязвлённый Герман.

— Скоро я в это действительно поверю, — утомленно ответил тот и отдалился от них.

— Ваша честь, — подойдя к главному судье, обратился мистер Фридом, сторона защиты просит вас продолжить разбирательство.

— Да вы что, спятили?! — сердито воскликнул тот.

— О да! Это точно! — пробормотал Ларри.

— Что? — судья выкатил глаза.

— Ничего ваша честь, ничего. Я просил вас продолжить слушанье.

— А как же труп? Да и ваша подзащитная, похоже, не в состоянии сидеть в зале суда, — указал судья на сэли.

— Ваша честь, труп можно убрать, а мою подзащитную я прошу увести обратно в камеру. Мы можем продолжить слушанье и без её присутствия.

«Всё равно для неё нет разницы, оправдают её или нет», — подумал Ларри про себя.

— Вы уверены? — удивлённый просьбой защиты, переспросил служитель закона.

— Да, ваша честь.

Тело Рубенса вскоре убрали, Зей-Би заперли обратно в камеру, зал приутих, и слушанье возобновилось. Прокурор, конечно же, постарался на славу. Он произнёс столько изощрённых доводов и доказательств, что даже глупцу стало ясно, какая страшная и коварная она — подсудимая Риана.

— Но это всё ложь! — не выдержав долее наглого обмана прокурора, вскочил с места Герман. — Обвинитель лжёт!

— Уймись, Герман, — тянул его за руку доктор Оландью. — Ещё накличешь на себя беду.

«Вот рыбка и попалась», — подумал прокурор.

— Ваша честь, возможно, сэр Мельсимор что-то знает о нашей подсудимой, поэтому столь ревностно защищает её. Я прошу, ваша честь, вызвать его на слушанье как свидетеля обвинения, — подчеркнул он последние слова.

— Протестую, ваша честь! — встав на ноги, возразил адвокат. — Сэр Мельсимор не может выступать свидетелем обвинения.

— Почему, позвольте спросить? — удивился судья.

— По правилам, свидетель должен быть оповещён о даче показаний за несколько дней до слушанья в суде, — напомнил Ларри.

— Ну что ж, тогда можете послать ему оповещение, а мы тем временем вынесем приговор, — отмахнувшись, сказал судья.

— Нет, я выступлю в роли свидетеля, — заявил Герман.

— Нет, сэр Мельсимор! Опомнитесь! — пытался остановить его Фридом. — Что бы вы не сказали, они всё равно вынесут обвинительный приговор…

Однако тот не прислушался к словам опытного юриста. Он был готов ценой собственной репутации, а если понадобится, даже ценой собственной жизни спасти свою возлюбленную.

Герман поклялся на Библии говорить только правду и сел на стул. Обвинитель стал осыпать свидетеля вопросами. Сперва выяснилось настоящее имя подсудимой, потом Герман рассказал о том, как Зей-Би нашли в лесу, как он спас её из трясины и о некоторых незначительных событиях. Однако он умолчал при этом о загадочном фиолетовом свечении, а главное, о зелёных светящихся в темноте глазах.

— Почему она ушла из замка? — неожиданно поинтересовался прокурор.

— Она не могла дольше оставаться там, — уклончиво ответил свидетель.

— Почему?

— Она так сказала. Я не знаю причину…

— Не знаете или не хотите сказать? — допытывался обвинитель.

Герман, колеблясь, опустил глаза. Ему не хотелось говорить всей правды, но и солгать он не смел.

— Мы слушаем вас, сэр Мельсимор.

— Мой брат… Гарольд хотел убить её, — покраснев до ушей, в конце концов раскрыл он тайну.

Зал ахнул, услышав заявление свидетеля.

— Сэр Мельсимор-младший?! — удивился прокурор Крешли.

— Да, сэр.

— Вы знали причину его намерения?

— Нет, сэр. Истинной причины я не знал, — признался свидетель. — Просто Гарольд невзлюбил Зей-Би с того самого дня, как только она появилась у нас в замке.

— Но ведь её, как вы сказали, привёл именно он.

— Да, сэр, — подтвердил свидетель.

— Тогда в чём же причина его ненависти?

— В гордыне, сэр…

— Простите? — не понял его тот.

— В прошлом году, на балу в «Голден Сиид» в честь Дионисия между Гарольдом и Зей-Би вспыхнула ссора… потом состоялась дуэль… по вызову Гарольда…. Они дрались на шпагах, и Зей-Би одержала победу над ним…

Люди, собравшиеся в зале, стали перешёптываться.

— Женщина, цыганка победила Гарольда Родрика Мельсимора? — не веря своим ушам, переспросил прокурор.

— Да, сэр. Его самолюбие и гордость были уязвлены в тот день. Но тогда он ещё не знал, что Зей-Би — это женщина.

— Как же так, сэр? Как можно этого не заметить? — в недоумении спросил тот.

— Дело в том, что поначалу, когда Зей-Би попала к нам в замок, все приняли её за мужчину, потому что у неё на голове не было волос.

— Они были коротко пострижены?

— Нет, сэр, их не было вообще в помине. Она была острижена наголо. Вот это-то и ввело нас в заблуждение.

— И долго вы скрывали это от окружающих?

— Довольно долго, — признался Герман. — Я попросил её облачиться в мужскую одежду, надеть парик и сменить своё имя на мужское имя.

— Зачем? — поинтересовался Крешли.

— Сначала мы решили скрыть её истинный пол, дабы разузнать, откуда она и что делала в Олденском лесу.

— Ну и как? Удалось ли вам сделать это?

— Нет, сэр. На все мои вопросы она отвечала уклончиво и невразумительно, оставляя своё прошлое в тайне.

— Когда вы сказали «мы решили», кого вы ещё имели в виду?

— Доктора Оландью и себя, — ответил Герман.

— Значит, ваш брат Гарольд Родрик, вызывая подсудимую на дуэль, полагал, что его соперник — мужчина?

— Да, сэр, — подтвердил свидетель. — Но когда Гарольд узнал истину, он был взбешён и поэтому хотел убить её. Думаю, это и была истинная причина её ухода, — заключил Мельсимор.

— Вы больше не виделись с ней? — прокурор испытующе уставился.

— Нет, сэр, — солгал Герман.

— Но это ложь! — выкрикнул Крешли. — Ваша честь, господа присяжные заседатели, у меня есть доказательство того, что свидетель виделся с подсудимой.

Германа прошиб пот.

— Позвольте же спросить сэр, какие? — взяв себя в руки, спросил он.

— Внесите улику, — велел прокурор охраннику.

Несколько минут спустя в зал суда явился коренастый мужчина в форме охранника, в руке он нёс шпагу.

— Вот! — воскликнул прокурор. — Это и есть моё доказательство!

У Германа пересохло во рту. Только сейчас он вспомнил о своей шпаге, оставленной у охранника тюрьмы при посещении Зей-Би.

— Вы узнаёте свою шпагу? — спросил прокурор.

— Нет, сэр, — уверенно ответил свидетель.

— Ваша честь, не могли бы вы сказать, что здесь выгравировано? — протянул Крешли клинок к главному судье.

— Г.Ф.М, — прочитал тот вслух.

— То есть Герман Фридрих Мельсимор! — во всеуслышание расшифровал прокурор инициалы.

В зале поднялся шум. Многие не могли поверить, что столь почитаемый человек с безупречной репутацией после клятвы на Библии заведомо лгал.

«Ну вот, началось», — вздохнул адвокат Фридом.

— Ах да! Действительно, это моя шпага! — изобразив на лице изумление, воскликнул Мельсимор. — Я-то думал, что потерял её, — сказал он первое, что пришло ему на ум, но потом осекся, поняв, что это был не лучший довод.

— Потеряли? — усмехнулся Крешли. — Никак не думал, что дворянин с такой лёгкостью может потерять своё оружие, символ достоинства и чести…

— Протестую, ваша честь! — воскликнул защитник. — Обвинительная сторона оскорбляет личность свидетеля. Пусть мистер Крешли изволит говорить по существу дела, и не ходит вокруг да около. Свидетель — не подсудимый…

— Протест принят, адвокат Фридом. Задавайте свои вопросы конкретно по этому делу и без оскорбления личности, — сделал судья замечание прокурору.

— Простите, ваша честь, господа присяжные, и вы, сэр Мельсимор, если я задел ваше достоинство, — повинился Крешли. — И всё же не могли бы вы вспомнить, сэр Мельсимор, где и когда потеряли свою шпагу?

— Я не помню, сэр.

— Если вы забыли, сэр Мельсимор, то позвольте мне напомнить вам. Двадцать восьмого сентября, то есть два дня тому назад вы приехали в город Дадли и посетили городскую тюрьму. Там вы изъявили желание посетить заключённую по имени Риана. Охранник запретил вам встречу, тогда вы заплатили ему десять гиней,[17] дабы тот изменил своё решение. Этот продажный страж впустил вас, взяв у вас не только деньги, но и шпагу, так как гражданским лицам с оружием в тюрьму входить запрещено, — в точности пересказал прокурор подробности того дня.

Зал в напряженном молчании ждал продолжения развязки этого запутанного дела.

— Заплатив охраннику, — продолжал прокурор, — чтобы тот перевёл заключённую из обычной камеры в камеру для особо важных персон, вы вошли туда около пяти часов дня и вышли оттуда ровно в полночь… — заявил он, вызвав бурную реакцию публики.

— Тише! — крикнул судья, постучав колотушкой. — Я призываю вас к порядку! Продолжайте, прокурор Крешли.

— Вы вышли в полночь, причём охранник говорит, что вы были крайне возбуждены и взвинчены, а главное, полуобнажены! Какие у вас отношения с подсудимой Зей-Би? — спросил прокурор, сверля глазами свидетеля. — Могу предположить — уж никак не платонические!..

— Я протестую, ваша честь! — снова вмешался адвокат Фридом, пытаясь перекричать возмущённые реплики благочестивых моралистов и грубую брань простолюдинов.

Глава 37

Люди зачастую суеверны, и нередко суеверие влечёт за собой роковые последствия. Наши современники выставляют на смех суеверие своих предков, не замечая своих ещё более смехотворных предрассудков. Но в те далёкие времена суеверие не было чем-то зазорным и постыдным. Издавались даже книги о том, что и как делать, дабы не навлечь на себя беду. Люди сторонились уродов, считая их исчадьями дьявола, гениальные прозрения ума объявлялись богохульством, открытия, посягающие на догмы религии — сатанинским умыслом. Охота на ведьм эхо наивных и жестоких времён.

Но вернёмся в суеверную Англию 17 века на суд присяжных, где, как вы помните из предыдущей главы, решалась участь геноконцентрата из будущего Зей-Би.

Наконец, в зале судебного заседания воцарилась тишина. Послышался шорох со стороны присяжных, и со своего стула встал присяжный, избранный старостой среди девяти из них. Также по требованию стряпчего с места встали оба подсудимых. Присяжный староста отдал секретарю судебного заседания запечатанный пакет с вердиктом. Тот, распечатав пакет, передал его главному судье. Зачитав вердикт, судья, в конце концов, дошёл до главного.

— … К смертной казни!

Публика с облегчением вздохнула.

— Наконец, этой ведьме придёт конец, — обратилась молодящаяся дама к сидящей рядом благообразной старушке.

— Осуждённые, — продолжал судья, — будут публично казнены завтра на рассвете на городской площади. Присутствующий здесь Стив Брек — через повешенье, а бесфамильная осуждённая по имени Зей-Би, как ведьму, в тот же день и час предадут огню!

«Огню?! — застыло у сэли это слово на устах. — Но… но тогда ведь они все погибнут!» — подумала Зей-Би.

— Алекс, какова вероятность? — спросила она мысленно у компьютера-помощника.

— Учитывая количество выделяемых отравляющих веществ, вероятность стопроцентная, — ответил нейрокомп. — Твоё сожжение повлечёт гибель тысячи людей. Я предупреждал тебя…

Сэли больше не стала слушать его.

— Расстрел! — крикнула она судье.

— Что?

Все устремили взоры к осуждённой.

— Я прошу у судьи и у присяжных расстрела, — потребовала она.

Судья недоуменно посмотрел на адвоката Фридома. Тот, не зная, что сказать, пожал плечами.

— Решение суда неизменно и приговор будет приведён в исполнение именно так, как было решено, — объявил судья Грегори Стоунли и ударил колотушкой, подтверждая, что заседание суда окончено.

— Расстрел, дайте мне расстрел! — кричала Зей-Би, когда конвою пришлось силой уводить её из зала суда.

…Первый жаворонок запел свою звонкую песнь. За ним последовали и другие его пернатые собратья. Сумрачное небо постепенно светлело и обретало прозрачную голубизну, окаймлённую розовой полоской зари, завораживающей переливающимися красками. И вскоре край золотистого светила показался за горизонтом. Рассеяв последние остатки тьмы, он принёс новый день, для кого-то обычный, а для кого-то последний день земного бытия.

Жители города Дадли, даже заядлые лежебоки и не выспавшиеся гуляки, встали в это утро рано. Предстоящая публичная казнь на городской площади взбудоражила весь город, вселяя в души страх, смешанный с любопытством, который был чужд даже самым сердобольным. Толпы людей устремились на городскую площадь. Туда, где вершилось правосудие, где закон являл свою неоспоримую карающую силу.

К восьми часам утра всё было готово для казни — и виселица для мистера Стива Брека, и сухой хворост для геноконцентрата Зей-Би.

Конвой из десяти человек выстроился в коридоре городской тюрьмы, чтобы препроводить приговорённых к месту казни. Первым вывели из здания Стива Брека, следом — должна была шествовать Зей-Би.

— Отворяй! — приказал начальник охраны капитан Сейшел надзирателю тюрьмы.

Тот отпер дверь камеры Зей-Би.

— Заключенная, выходите! — потребовал охранник, но в ответ последовала лишь тишина. — Заключённая Зей-Би, выходите! — повторил тот, и снова безмолвие.

Тогда охранник вошёл в камеру, чтобы силой вытащить приговорённую из камеры. Однако, к его изумлению, камера оказалась пустой. Последовавший за ним начальник конвоя, обнаружив исчезновение смертницы, взъярился.

— Это побег!!! Заключённая сбежала! Куда же ты смотрел, олух? — с кулаками пошёл он на охранника.

— Клянусь всеми святыми угодниками, вчера она была здесь! — в испуге поклялся тот. — Я прекрасно помню, как вчера запер её тут…

Начальник охраны, выругавшись, быстрыми шагами направился к выходу из здания тюрьмы. Ему предстоял нелёгкий разговор с судьёй Стоунли. Взяв себя в руки, капитан Питер Сейшел постучался в дверь кабинета судьи. Отрапортовав об утреннем происшествии в городской тюрьме, он умолк в ожидании грозы. Но судья Стоунли продолжал стоять у окна, наблюдая за тем, как толпа возбуждённо гомонит и глазеет на Стива Брека, имевшего жалкий вид.

— Сэр, я приказал запереть городские ворота, — добавил Сейшел в надежде на то, что судья, наконец, отойдёт от окна и отдаст нужные распоряжения.

— Не нужно было этого делать, — неожиданно для капитана произнёс судья. Если рыбка уплыла из ваших рук, то покажите её любимую наживку, и она обязательно сама вернётся, — многозначительно заметил Стоунли, однако капитан всё равно ничего не понял.

— Публика жаждет зрелища, — пробормотал судья. — Ну что ж, они хотят увидеть казнь… на костре…. Пусть увидят…

— Казните вместо Зей-Би заключённого из камеры 48, - повернувшись лицом к капитану, заявил он.

— Но, сэр, ведь над ним ещё не было суда, — растерянно напомнил другой.

— Народу всё равно, кто сегодня поджарится, а этот человек воистину достоин геенны огненной, — зловеще изрёк служитель закона. — Выполняйте приказ! — повысил тон Стоунли, и капитан козырнув, вышел из кабинета.

Передав распоряжение судьи охраннику, он вместе с заключённым из камеры 48 направился на городскую площадь. Люди расступились перед конвоем с приговорённым. Одни смотрели на этого человека с презрением и неприязнью, как на прокажённого. Другие — с испугом и любопытством. Трудно было найти в толпе сочувствующих…

Молодая особа в чёрной накидке с капюшоном на голове энергично пыталась пройти поближе, чтобы разглядеть несчастного приговорённого. Едва она пробралась к освобождённой для конвоя дорожке, как солдаты свернули направо и конвоированный вновь исчез с поля зрения. Толпа мигом захлестнула проход.

— Пожалуйста, пропустите, — работая локтями и языком, просила женщина в плаще.

Однако никто не хотел уступать своего места. Наконец, добравшись до пятачка, откуда просматривался эшафот, незнакомка посмотрела на столб, предназначенный ей самой. Солдаты приковали к столбу цепями осуждённого и отошли, чтобы разжечь хворост. Приговорённый к смерти устремил взор к небу, вероятно, для того чтобы произнести последнюю молитву в этой жизни. Затем он окинул взглядом толпу, чтобы проклясть всех вершащих несправедливые законы, и только сейчас особа в чёрном плаще узнала его.

— Герман!.. — простонала она еле слышно.

У неё онемели руки и ноги, и она содрогнулась, вспомнив свой сон, в котором Герман находился возле такого же столба и горел, объятый пламенем.

«Неужели это было роковым знамением?» — подумала Зей-Би.

— Надеюсь, ты собираешься его спасать? — услышала она голос Алекса. — Ведь если он сегодня погибнет по твоей вине, то наверняка это повлияет на ход грядущих событий, — предостерёг нейрокомп и дал несколько инструкций по плану спасения человека.

Геноконцентрат, выслушав его внимательно и одобрив план, предложенный нейрокомпом, решительно двинулась в противоположную сторону от места казни. Пробиваясь сквозь толпу, сэли желала выбраться в открытое и безлюдное пространство. Солдаты с четырёх сторон подожгли хворост, и сухие ветви тотчас воспламенились. С трудом выбравшись из людского лабиринта, Зей-Би помчалась к переулку. Времени было слишком мало. Пламя стремительно пожирало всё на своём пути. Дым от горящего костра окутал столб, где корчилась жертва. Ещё через несколько минут Герман стал задыхаться. Он терял сознание.

Свернув за угол, сэли, наконец, нашла укромное место. Скинув с себя плащ, она стала быстро срывать с себя всю одежду. Лишив себя последней детали своего туалета, сэли дала приказ нейрокомпу облачить её в огнеупорный комбинезон и обуть в гиперботы.

Яркий свет вспыхнул у сэли под ногами, глазной монитор заработал, и она посмотрела вверх, тем самым предопределяя направление своего взлёта. Геноконцентрат, стремительно пролетев над толпой, уже несколько секунд спустя была возле гибельного костра.

Увидев в небе летающего человека, толпа ошалело заколыхалась, зашумела, как бушующее штормовое море.

— Ангел-хранитель! — крикнул кто-то в суеверном экстазе и дикий ор поднялся на городской площади. Люди кричали от страха и восторга.

— Этот человек был невиновным! — вскочив на эшафот, где всё ещё болтался в петле насильник, крикнул, указывая на пламя, однорукий нищий.

Услышав его слова, часть толпы, преимущественно молодёжь и набожные горожане, прониклись внезапным сочувствием к несчастному «праведнику» и ближайшие к солдатам двинулись на них… Конвой был уже оттеснён, а кое-кто из стражи получил синяки и шишки, когда капитан Сейшел отдал солдатам приказ стрелять в воздух. Грохот от выстрелов подействовал отрезвляюще, и толпа на миг утихла.

— Никакой это не ангел! — крикнул, обращаясь к толпе, начальник стражи. Это самозванец! Это та самая ведьма! — он приказал солдатам пристрелить мнимого ангела.

Раздались три выстрела, которые, очевидно, поразили бы цель, если бы не защитное поле геноконцентрата. Оно вспыхнуло фиолетовым светом, ослепив своим сиянием стоящих вблизи солдат. Зей-Би ринулась в горящее пламя. Разорвала цепи, которыми Герман был прикован к столбу, крепко обхватила обмякшее тело человека, — Герман был без сознания — и… взмыла. Толпа ахнула. Некоторые стояли, разинув рты, другие восторженно визжали, третьи истово крестились…

— Справедливость восторжествовала! Господь милостив! — кричали люди.

Глава 38

— Зей-Би, — позвал нейрокомп мысленно свою хозяйку.

— Да, Алекс.

— В энергоконтейнере не хватит энергии, чтобы долететь до замка «Голден Сиид».

— Воспользуюсь телесной…

— Это невозможно! — возразил нейрокомп. — Тогда ты выбьешься из сил и уронишь человека.

— Но как же мне быть?

— Есть два варианта, — отреагировал комп. — Либо приземлиться и донести его пешком на руках… либо… — он запнулся.

— Либо? — поторопила Зей-Би.

— Либо воспользоваться телесной энергией человека…

— Но откуда?… — в недоумении спросила сэли. И, поняв ход мыслей компа, возразила: — Нет! Я не могу взять у него энергию, он и так слаб.

— Он отнюдь не слаб, — возразил Алекс. — Возможно, у него сильные ожоги и он без сознания, но это не значит, что для его же спасения ты не можешь позаимствовать у него толику эргов, — нейрокомп умолк, дав хозяйке время всё обдумать.

«Пожалуй, он прав, — подумала сэли. — И, кроме того, в „Голден Сиид“ я верну ему утерянную энергию сполна».

— Хорошо, пусть будет так…

Исчерпав запасы энергоконтейнера, Зей-Би переключилась к использованию энергии человека. Прошло ещё немного времени, и они прибыли во владения семьи Мельсимор. Зей-Би приземлилась на безлюдной стороне поместья. Найдя там бесхозную телегу с сеном, она бережно уложила Германа туда. Укрыв его кусками овчины, сэли оттащила телегу в укромное место. Отряд из города Дадли должен был нагрянуть в замок где-то спустя три часа. А в том, что солдаты явятся туда, у неё не было ни малейших сомнений, поэтому Зей-Би решила затаиться и никому не сообщать о присутствии хозяина в замке.

Как геноконцентрат предполагала, так и случилось. Отряд солдат оцепил окрестности замка спустя всего лишь два часа. Они потребовали выдать беглецов властям, но никто не знал о происшедшем «побеге». Тогда командующий отрядом приказал обшарить каждый уголок замка, заглянуть в каждый крестьянский дом и обыскать даже зерновые амбары и винные погреба. В замке «Голден Сиид» поднялся переполох. Люди были крайне возмущены грубым вторжением и варварским обращением с ними и их имуществом. И вот в разгар этой катавасии в неведенье ни о чём, со своей прогулки вернулся сэр Мельсимор-младший.

— Вот он! — крикнул один из солдат, и всадника, не успевшего спешиться, на ходу стянули с лошади и силой поволокли к капитану Сейшелу.

— Что тут происходит, чёрт бы вас побрал?! — в негодовании обратился молодой человек к офицеру. — Какое вы имеете право так обращаться со мной? ярился он, оттолкнув от себя солдат.

— Мы поймали беглеца, господин капитан, — доложил солдат, подбежав к офицеру.

— Позвольте спросить, в чём моя вина? За что меня обвиняют и ловят? возмущался Гарольд.

— Ваша ни в чём, сэр Мельсимор, — ровным голосом ответил капитан.

— Но господин капитан, это ведь бежавший преступник, — удивился солдат.

— Кретин. Это его брат-близнец, — выругавшись, Сейшел оттолкнул солдата от себя.

— Простите, сэр Гарольд Родрик Мельсимор, — повинным голосом извинился капитан. — Вышла небольшая ошибка…

— Ошибка? — Гарольд не мог успокоиться. Он огляделся по сторонам. — Что тут происходит?! Облава? Обыск? — в смятении спросил он. — Надеюсь, и это ошибка?

— Нет, сэр. Вы не ошиблись. Это именно обыск, — доложил Сейшел.

— Но по какому праву вы врываетесь в моё поместье и учиняете здесь погром? — оскорблённо выкрикнул Мельсимор.

— Позвольте, сэр, — строго заметил капитан. — Это не погром, а обыск! А право у меня на это есть, — сказал тот, протягивая юноше конверт с печатью. Это письменное подтверждение, что всё я здесь делаю по долгу службы.

Гарольд, распечатав конверт, бегло прочитал содержание документа.

— Ничего не могу понять, — хмыкнул он недовольно. — Какие ещё «приговорённые к смерти беглецы»? — в недоумении уставился он на капитана.

«Вероятно, он ещё ничего не знает», — подумал Сейшел.

— Сэр Мельсимор, сегодня утром в городе Дадли некую осуждённую, как ведьму, должны были по приговору суда предать огню, — попытался Сейшел внести ясность.

— А мне-то что до какой-то колдуньи? — бросив бумагу на землю, выкрикнул Гарольд. — Не думаете же вы, что я укрываю её здесь?

— Её, возможно, нет, сэр, — всё так же невозмутимо ответил капитан.

— Тогда убирайтесь с моей земли!

— Позвольте спросить вас, сэр Мельсимор, где ваш брат-близнец? — испытующе взглянул на Гарольда служака.

— Я не знаю, где его носит, — грубо ответил Гарольд.

— Тогда, пожалуй, я расскажу вам, где он, — сказал капитан. — Вчера в городе Дадли на судебном разбирательстве ваш брат Герман Фридрих Мельсимор был уличён во лжи, а также в соучастии в очень тяжком преступлении. Также он признался, что находился в интимных отношениях с преступницей, да к тому же и ведьмой.

— Ха-ха-ха! — нервно засмеялся юноша. — Да вы с ума сошли! Герман уже десять месяцев как сидит в своей норке как мышь. Я никогда не видел, чтобы он куда-то выезжал, кроме своего чёртового виноградного поля. А вы тут болтаете про какое-то соучастие в преступлении и сговор с ведьмой. Бесспорно, недавно у него случались некоторые заскоки, однако ввязаться в такое он уж точно не посмел бы.

— Тем не менее, сэр Мельсимор, ваш брат за неделю своего пребывания в нашем городе успел натворить столько глупостей, что сегодня утром, когда бежала заключённая, его приговорили к сожжению на костре.

— Что??? — Гарольд выпучил глаза. — К сожжению? Как… еретика?…

— Представьте себе…. Как это ни печально…. - в голосе капитана почудились сочувственные нотки. — И казнь уже вершилась, когда… его спасло…

— Вы случайно не пьяны, сэр? Несёте здесь всякую чушь. Так его сожгли или нет?

— Его спасло нечто… некто…

Гарольд уже смотрел на этого человека как на безумца.

— Ну и что же его спасло?

— Мы предполагаем, что это была та ведьма…

— А она не летела на метле? — саркастически поинтересовался Гарольд.

— Вы не поверите, но она действительно летела… передвигалась по воздуху… — в замешательстве ответил Сейшел, осознавая, что его история похожа скорее на сказку. — Правда, она летела без метлы, просто так…

— Ах, у неё были крылья!

— Перестаньте ерничать, сэр Мельсимор! — не выдержал капитан. — Я при исполнении своих обязанностей и не позволю кому бы то ни было насмехаться над собой.

— Продолжайте обыск, — велел он молодому капралу, и тот кинулся к выжидавшим солдатам.

— Если что-нибудь найдёте, ну, вроде обгоревшего трупа, сообщите и мне, с издевкой крикнул Мельсимор вслед солдатам.

— Алекс, надо что-то предпринять, — обратилась сэли мысленно к нейрокомпу, услышав весь разговор Гарольда с капитаном Сейшелом, — а то эти служаки никогда не уберутся отсюда.

— Но что можно сделать? — в недоумении спросил тот.

— Есть! Придумала! — воскликнула она мысленно. — Мы «умертвим» Германа у всех на глазах.

— Что за бред?! Стоило ли его спасать, чтобы потом самой и убить?

— Нет, ты не понял, Алекс. Мы инсценируем смерть. У меня в «уменьшителе» есть голограммный браслет…

— Как же я сразу не догадался! — воскликнул комп. — Разыграть смерть человека, закодировать это в голограмму, а затем воспроизвести на всеобщее обозрение?

— Так точно. Это будет выглядеть сверхъестественно… как колдовство. Ведь я ведьма, если ты не забыл, — подшутила Зей-Би.

— Тогда действуй.

Геноконцентрат побежала туда, где спрятала человека. Герман всё ещё был без сознания. Взвалив его на спину, она, никем не замеченная, пробралась к восточному крылу здания. Эта часть замка была ей хорошо знакома. За три месяца проживания в поместье «Голден Сиид» она успела изучить и побывать в каждом его уголке.

Уложив злополучного хозяина замка на землю и вытащив из отсека «уменьшитель» голограммный браслет, Зей-Би включила записывающее устройство и начала инсценировку «убийства».

Сперва, встав на колени, подняла руки вверх, создавая видимость того, что сдаётся в плен, потом повернулась к Герману лицом и стала резко делать движения рукой вверх и вниз, будто убивая его мнимым оружием. Затем, взяв человека на руки, Зей-Би повернулась лицом к голограммному браслету, и как только реакторы гипербот вспыхнули, она взлетела ввысь.

Долетев до плоской части крыши здания, сэли посмотрела вниз, чтобы приземлиться там. Уложив Германа на крыше, она вернулась вниз за голограммным браслетом. Просмотрев запись от начала до конца, она, тихо произнося каждое слово, озвучила ленту. Теперь всё было готово к массовому «иллюзиону». Пройдя по крыше замка и найдя нужный угол преломления света, Зей-Би включила проектор.

Голограммный браслет заработал, проецируя запрограммированное действо в пространство над площадью.

— Смотрите! Смотрите, она здесь! — кричали солдаты, увидев, как с небес, откуда ни возьмись, явилась «ведьма».

Всю запись Зей-Би перевернула, так что последний её взлёт казался первым приземлением. Она, то есть «голограммная» Зей-Би, стояла с Германом в руках лицом ко всем.

— Теперь вы убедились, что мой рассказ — не выдумка? — зло посмотрев на Мельсимора-младшего, спросил капитан Сейшел.

Тот, находясь в шоке от увиденного, не мог произнести ни слова.

— Этот человек принадлежит мне, — громко заговорило виденье. — Его душа и тело исчезнут, отойдя в вечность вместе с моей душой и телом.

У Гарольда сжалось сердце. Конечно же, он узнал голос Зей-Би, из-за которой он был в ссоре с братом. И теперь его брат-близнец находился у неё в руках: сильно обожжённый, полумёртвый. Он кипел в бессильной ярости.

— Что она собирается делать? — встревоженно спросил Гарольд у капитана.

— Не знаю, — пожал плечами Сейшел. — Но мне не понравилась её речь. Окружите их! — отдал Питер приказ солдатам. — Да только так, чтобы ведьма ничего не заметила, — предостерёг он их.

Дюжина солдат стала медленно приближаться к «злодейке».

— У неё в руках нож! — крикнул Сейшел и приказал солдатам немедленно взять ведьму на прицел.

Гарольд с обнажённой шпагой ринулся вперёд, чтобы остановить «убийство» брата.

— Глупец! Что он делает? — воскликнула настоящая Зей-Би, наблюдая происходящее с крыши.

— Он пробежит сквозь голограмму, и все поймут, что это мираж или, ещё хуже — колдовство.

Сэли напрягла свой разум и «забрала» у Гарольда чуть ли не всю его телесную энергию. Тот, лишившись чувств, грохнулся на землю. Его падение совпало как раз с тем эпизодом записи, когда Зей-Би, подняв руки, повернулась к юноше лицом. Все присутствующие подумали, что это именно ведьма повалила его с ног.

— Герман Фридрих Мельсимор мёртв, — сказала ведьма. — И его прах исчезнет в вечности.

— Пли! — крикнул капитан во всё горло.

— Нет, не стреляйте! — взмолилась мнимая сэли, но её не стали слушать, и залп огня обрушился на неё. Зей-Би припала к телу Германа и в рассеявшемся ружейном дыму всем предстала её мнимая гибель.

— Мы убили её! — кричали солдаты на радостях.

Тут время записи истекло и голограмма растворилась в воздухе.

— Где они? Где они? — кинулись солдаты туда, где только что лежали распростёртые трупы.

Всё шло как было задумано. Лишь вмешательство Гарольда было некстати. Геноконцентрат тем временем решила вернуть сэру Мельсимору-младшему его утерянную телесную энергию. Зей-Би пришлось потратить немало сил, прежде чем он пришёл в себя и встал на ноги.

Гарольд, подняв голову, стал осматриваться по сторонам в поисках ненавистной мишени. Но ни Зей-Би, ни его брата не было видно, лишь солдаты беспричинно кричали друг на друга.

— Что тут происходит? — подойдя к капитану, спросил Гарольд.

Все вытаращили глаза, увидев юношу целым-невредимым.

— Что вы так уставились?

— Сэр Мельсимор, вы живы? — не веря своим глазам, воскликнул Сейшел.

— Да, живее не бывает.

— Мы-то думали, что эта ведьма и вас убила, — признался капитан.

— Где же она? — оглядываясь по сторонам, озадаченно спросил Мельсимор.

— Она исчезла…

— Как это исчезла?

Капитан молчал, не зная как объяснить происшедшее.

— А мой брат?

— И он вместе с ней…

— Что за чертовщина! Как это исчезли? Куда? — не мог Гарольд поверить своим ушам.

— Его душа и тело исчезнут, отойдя в вечность вместе с моей душой и телом… — пересказал слова Зей-Би один из солдат. — Так сказала эта… колдунья…

Все присутствующие с тревогой переглянулись. Гарольда оглушила мысль, что он потерял своего брата, потерял его навечно…

Солдаты уехали из «Голден Сиид» только несколько часов спустя. Они ещё долго что-то искали, о чем-то шумно рассуждали и, в конце концов, убедившись, что оставаться там бесполезно, собравшись всем отрядом, убрались из владений семьи Мельсимор.

Измученный, изнурённый и разбитый сердцем и душой Мельсимор-младший, войдя в дом, поднялся в свою комнату. Едва он открыл дверь и вошёл в свои покои, как чья-то холодная ладонь зажала ему рот. Он попытался вырваться, закричал, но услышал только звук, похожий на мычание….

— Я отпущу тебя, если ты не будешь кричать, — сказал голос за спиной. — Но если ты закричишь, я сверну тебе шею. Ты всё понял?

Гарольд поспешно кивнул. Рука разжалась, и он резко повернулся, чтобы разглядеть лицо незнакомца. Каково же было его изумление, когда ему предстала Зей-Би! У него подкосились ноги и он прислонился к двери.

— Ты… — протянул человек еле слышно. — Но ведь ты… мне сказали…умерла… — пытался он убедить скорее себя, чем стоящую перед ним.

— Рано ты меня хоронишь… — процедила сэли сквозь зубы. — Как видишь, слухи о моей смерти сильно преувеличены. Как и о смерти Германа…. Всё, что видели на площади, было лишь оптической иллюзией… миражом…. - попыталась Зей-Би объяснить.

— Миражом? Тогда где же Герман?

— Он тут, — указав на кровать, ответила та.

Гарольд перевёл взгляд. Действительно, на нерасстеленной постели неподвижно лежал его брат-близнец. Он бросился к кровати.

— Герман! — позвал он дрожащим от волнения голосом. — Герман! Очнись, брат! Это я, Гарольд! — умоляюще шептал Мельсимор-младший. Но его призывы оставались безответными. — Он… не подаёт признаков жизни… он… мёртв… — в отчаянье застонал младший брат.

— Нет, он без сознания, — успокоила его сэли. — Это из-за пережитого шока…

— Из-за шока? — его глаза были полны слёз.

— Ты забыл, что его хотели сжечь живьём…

— По твоей милости… — вырвалось у него.

Геноконцентрат остановила его жестом.

— Не я приговорила его к смертному огню. И… сейчас не время пререкаться. Герману нужен доктор.

— Но доктор Оландью всё ещё не вернулся в замок… — он подавил в себе накипавший гнев.

— Думаю, твоя помощь тут тоже будет не лишней, — решила Зей-Би и, притащив стул из другого конца комнаты, поставила его у кровати. — Ожоги нам устранить не удастся, — осмотрев больного, проговорила она, — однако телесную энергию ему вернуть мы в силах.

— Вернуть что? — не понял её человек.

— Ты только не суетись, а делай то, что я тебе скажу, — повелительным тоном заявила Зей-Би.

— С чего это вдруг? — ощетинился Гарольд.

— У тебя нет выбора, или ты доверишься мне, или же твой брат умрет, прежде чем его успеет осмотреть доктор.

— Мой брат, кажется, уже доверился тебе, — не удержался Мельсимор-младший.

— Делай то, что тебе говорят, — она властным жестом усадила его на стул. Если хочешь спасти жизнь брата… — добавила сэли и, взяв руку Германа, положила её ладонью вниз в свою левую руку. Другую руку подала строптивому брату.

— Откинься на спинку стула и постарайся расслабиться.

Гарольд нервно вздохнул, кляня в душе стоящую перед ним особу, но подчинился. Геноконцентрат закрыла глаза, чтобы сосредоточиться и отрешиться от окружающего, и энергетический поток пробежал по всему её телу в организм раненого. Сэли послужила проводником. Вся эта процедура длилась около двадцати секунд.

Геноконцентрат отошла к окну, чтобы задвинуть шторы и велела Гарольду зажечь свечи и укрыть чем-нибудь брата. Тот выполнил всё в точности. Тем временем Зей-Би сняла чёрный, уже обсохший платок с головы и распустила длинные медно-красные вьющиеся волосы так, как её учила делать это цыганка Аделаида. Бессонница прошлой ночи сказывалась на её самочувствии, и она провела рукой по лицу, как вдруг заметила, что Гарольд молча созерцает её. Геноконцентрату впервые стало неловко. Прежде она, не стесняясь, могла раздеться, одеться и даже ходить нагая перед кем бы то ни было. А сейчас один-единственный взгляд человека так сильно её смутил.

Бледный свет от свечей придавал неземную таинственность её белому лицу, губы мерцали как рубины и большие прекрасные глаза источали зелёное сияние, обворожительное, хотя и холодное. Молодой человек не сводил с неё взгляда, и Зей-Би улыбнулась, чтобы скрыть своё смущение, жемчужины зубов осветили её усталое лицо.

— В чём дело, Гарольд? Ты что-то хотел сказать?

— Нет, нет, ничего, — ответил тот со вздохом.

«О Господи! До чего же она хороша собой! — думал он. — Теперь-то я понимаю тебя, братец. Нелегко остаться равнодушным к такой красоте и не обезуметь, потеряв её…. И как же я, слепец, раньше не разглядел в ней эту красоту!»

— Гарольд, я хотела сказать тебе… — обратилась Зей-Би к человеку. Думаю, лучше будет, если Герман некоторое время поживёт у тебя в комнате, чтобы не вызвать подозрений у прислуги. Ведь они думают, что он мёртв, добавила она.

— Да, — немного поразмыслив, согласился он. — Ты совершенно права. А как же ты?

— Я… — Зей-Би ещё не задумывалась над этим вопросом. — В цыганском таборе мне больше нет места…. А в лесу в такое время года я не смогу прожить.

— Тогда оставайся здесь, — предложил Мельсимор-младший.

Геноконцентрат недоверчиво посмотрела на него.

— Нет, нет, — поспешил он рассеять её сомнения, — не смотри на меня как на злодея. Я больше не причиню тебе зла, — попытался заверить он её.

— Неужели? — усмехнулась Зей-Би. — Разве это возможно? Ты, наверное, забыл, что ещё в прошлом году пытался убить меня. Из-за чего мне и пришлось покинуть замок, — напомнила она.

— Это была ошибка. Я был просто зол на тебя…

— А теперь, — прервала она его, — теперь твоя злость ко мне прошла.

— Теперь — да, — твёрдо ответил он. — Тогда я считал тебя чужой и думал что ты лазутчица…

— Что за глупость?

— Да, знаю, однако тогда мне это не казалось нелепостью, — попытался он оправдаться.

— А теперь? Теперь ты уверен в том, что я не лазутчица?

— Кто же ты на самом деле? — воспользовался он моментом, чтобы рассеять давно снедавшие его сомнения.

— Ну вот! Ещё один Фома неверующий. Увы, любопытство в отношении меня плохо кончается…. Более того, моя откровенность была бы гибельна…

— Гибельна?

— Дело в том, что все, кому я раскрыла свой секрет, не поверили ни единому моему слову, и уже отправились на тот свет, — сэли искоса посмотрела на Германа, — или же на пути туда…

— Что за глупая фантазия?! — распалился он. — Ты хочешь сказать, что знание твоего прошлого может повлиять на участь посвящённых?

— Да. Именно так.

— Но ведь Германа не ты приказала сжечь, — попытался он оспорить её странные для него умозаключения.

— Но по моей вине он приехал в тот город, и за моё преступление его призвали к ответу.

— Какое ты могла совершить преступление? — усмехнулся Гарольд. — Нарушить нормы морали? Не думаю. Похитить, украсть… ограбить? Смешно…. Допустим, убить кого-нибудь? Но у тебя на это не хватит духа…

— Хватило… — грустно ответила та. — Представь себе…

Гарольд переменился в лице. Тон и слова сэли были настолько убедительными, что не оставляли места для сомнений.

— Видишь ли… Я — механизм, созданный для охраны человека! Я его смертоносное оружие! И я убила одного из них…. За это преступление мне грозит четвертование…

— Что это значит?

— Это значит, что меня изувечат… разрежут на куски…

Гарольд вздрогнул.

— О Господи! Где же, в какой части Земли живут такие варвары? завозмущался он.

— Здесь же, в этой части света, только несколькими веками позже, ответила Зей-Би и нервно рассмеялась.

— Это шутка? — спросил Мельсимор.

— Увы, нет. Я бы не стала смеяться над своей шуткой, — приподняв брови, бросила она.

— А кто его знает? В тебе так много тайн, что вряд ли я когда-нибудь пойму тебя. Если… если ты не просветишь меня…

— Возможно, я сделаю это, — колеблясь, ответила Зей-Би. — Но не раньше, чем я посплю пару часов, — закрыв ладонью глаза, устало добавила она. — Вот уже два дня я не сомкнула глаз.

— Я распоряжусь, чтобы тебе приготовили бирюзовую комнату в восточном крыле. — Он хотел открыть дверь, как вдруг рука Зей-Би воспрепятствовала ему.

— Нет, — категорично произнесла она. — Никто не должен знать о моём присутствии в замке.

— Тогда где же ты собираешься спать?

Сэли подошла к двери гардеробной и, открыв её, оглядела помещение.

— Здесь, — указала она на пол.

— На полу? — не веря своим ушам, переспросил юноша.

— Да, — кивнув, ответила сэли и, пройдя в комнату, села, скрестив ноги под собой. — Думаю, будет справедливо, если я попрошу не беспокоить меня, пока я сама не проснусь.

— Конечно же, — ответил Гарольд и закрыл за собой дверь.

Глава 39

Доктор Оландью был неимоверно удивлен, когда по возвращении из города Дадли в «Голден Сиид» застал хозяина дома. После долгого осмотра пациента и смазывания его многочисленными мазями он, в конце концов, уступил требованию Гарольда обстоятельно рассказать о судебном разбирательстве и казни. В свою очередь, и доктор Оландью поинтересовался событиями, происшедшими за время его отсутствия в замке. Когда Мельсимор-младший в ходе разговора сообщил, что Зей-Би находится в его гардеробной, старик не мог поверить.

— Но это чистая правда, сэр. Если вы мне не верите, то можете сами в этом убедиться, — показав рукой на дверь гардеробной, предложил Гарольд.

Прежде чем доктор решил проверить слова юноши, дверь гардеробной распахнулась и к ним вышла сама Зей-Би.

— Здравствуйте, доктор Оландью, — поздоровалась сэли первой.

Старик, онемев от неожиданности, молча кивнул в знак приветствия.

— Как это понять, Гарольд, ведь вы… враги? — тихо прошептал он юноше на ухо.

— Возможно, мы и сейчас остаёмся ими, — услышав слова старика, ответила Зей-Би.

Оландью был обескуражен.

— Пусть мы враги, но у нас единая цель: поскорее поставить Германа на ноги.

Геноконцентрат подошла к кровати и осмотрела раны Германа.

— Доктор Оландью, ожоговые раны нельзя закрывать повязкой, не то они долго будут заживать, — сделала она замечание медику.

— Тогда чем же? — вновь осмотрев пациента, в растерянности спросил тот.

Сэли, задумавшись на мгновенье, молвила:

— Постойте, я сейчас вернусь!

Зей-Би вернулась в гардеробную и вступила в контакт с нейрокомпьютером.

— Достань мне из «уменьшителя» растение из четвертого отсека.

Не прошло и нескольких секунд, как желание геноконцентрата было выполнено и она, держа в руке растение с широкими листьями, вышла к людям.

— Вот, — протягивая росток, выдернутый с корнями, произнесла она.

— Что это? — вытаращив глаза, одновременно спросили те.

— Листья этого растения применяют в медицине. Промойте их как следует холодной водой и наложите на ожоговые раны. Пройдёт несколько дней, и от них не останется и следа.

Не прошло и нескольких минут, как Оландью вернулся с хорошо обработанным снадобьем. Он снял повязки с пациента и наложил листья на ожоги. Вскоре они показали свою целебную силу.

— Это невозможно! — открыв к вечеру раны, чтобы вновь покрыть их мазью, воскликнул доктор. — Откуда вы всё это знаете? — восхищенно спросил он у Зей-Би.

— Цыгане не одни конокрады и ведьмы, — ответила она. — У вас усталый вид доктор. Уже довольно поздно, идите отдохните. Я присмотрю за Германом.

Прошло несколько дней, доктор Оландью и Зей-Би занимались лечением Германа, а другой брат-близнец помогал им, уводя от своей комнаты любопытных слуг и охранников замка. Геноконцентрат дежурила ночью и спала, вернее, отключалась под трансом на два часа днём. Она напрочь отказалась от пищи, приносимой Гарольдом, и тот каждый раз дивился её выносливости.

— Это же чудо! — воскликнул доктор Оландью, осматривая раны пациента. — У него на теле не осталось даже следов от прежних ран. Ваше чудо-зелье спасло его!

— Не совсем, — приоткрыв верхнее веко Германа и осмотрев глаза, ответила сэли. — Его коматозное состояние очень беспокоит меня. Если через неделю он не очнётся, то… плохи дела…

— Но что же нам делать?

— Возможно, есть выход… если, конечно же, Гарольд поможет мне.

— Я? — изумился тот. — Но что я могу сделать? Ведь я ничего не умею, развёл он руками.

— Вот это-то мне и нужно, чтобы ты ничего не делал.

— Простите? — не понял Гарольд.

— Лучше всех Германа знаешь ты. Ведь вы близнецы, а этого достаточно для моей задумки. Доктор Оландью, мне нужна полная уверенность, что нас никто не побеспокоит в течение часа.

— Конечно же. Я позабочусь об этом, — понятливо кивнул он, и вышел из комнаты.

Геноконцентрат подошла к кровати и подозвала к себе Мельсимора-младшего.

— Скорее! Нам надо переместить Германа на середину кровати…

Передвинув пациента в середину широкой кровати, Зей-Би села рядом с больным, скрестив ноги. Она показала Гарольду на место по другую сторону от Германа.

— Алекс, — мысленно обратилась сэли к нейрокомпу и положила ладонь на лоб Германа.

Тот, поняв ход мыслей хозяйки, ответил:

— У вас есть тридцать минут.

— Дай мне руку, — протянула Зей-Би другую руку Гарольду. Тот сделал это с некоторой опаской. — Теперь закрой глаза и постарайся расслабиться.

Юноша старался изо всех сил, и вскоре у него получилось. Их окутал мягкий тёплый свет. Где-то далеко сияло нечто яркое и ослепительное. Они стали медленно приближаться к мерцающему свечению. Вспышка света ослепила их на доли секунды, затем наступила тьма.

— Где мы? — в недоумении спросил Гарольд.

— Мы находимся в подсознании Германа. Только выяснив, что здесь происходит, мы сможем пробудить его от коматозного сна. Необходимо найти его сознание…

Геноконцентрат умолкла и двинулась вперёд. Её целью было глубже внедриться в рассудок Германа и отыскать его сознание. И вскоре ей удалось это сделать…

— Это оно? — обворожённый зрелищем, тихо спросил Гарольд.

— Да.

Ослепительно белый шар порхал в воздухе, со всех сторон его окутывала голубая дымка.

— Видишь, светящий шар — это сознание Германа. Когда человек умирает, шар меркнет. Если же человек без сознания, его второе «я» исчезает из шара. Энергия отсюда подаётся во все органы чувств, — повторила сэли слова Алекса.

— Что значит второе «я»? — не понял Гарольд.

— Ты никогда не разговариваешь сам с собой?

— Не хочешь ли ты сказать, что когда я говорю сам с собой, разговариваю с тем, кто сидит в этом чём-то летящем с непонятной формой?

— Так оно и есть! Твоё второе «я» должно быть похожим на тебя.

— Тогда где же «он» у Германа?

— Вот в этом-то и заключается сложность. «Его» тут нет… у нас осталось пятнадцать минут до завершения сеанса.

— Возможно, в отсеке памяти создалась объективная реальность — прошлое, которого никогда не было и «он» находится именно там, — предположил Алекс, голос которого слышала только Зей-Би.

Геноконцентрат ещё более напряглась, и вскоре они отыскали отсек памяти. Это был длинный тёмный коридор с многочисленными огоньками. Каждый из таких огоньков был наиболее запомнившимся моментом из жизни Германа.

— Мы никогда не найдём то, что ищем, — посмотрев на мерцающие в темноте огоньки, огорчился Гарольд.

— У нас осталось одиннадцать минут, так не будем же терять время.

Сэли напрягла свой разум и огоньки один за другим стали подлетать к ним, открывая при этом эпизоды из жизни Мельсимора-старшего. Видения оживали, и Гарольд каждый раз подтверждал реальность того прошлого. Вот ещё одно видение раскрылось перед ними. Пожилой человек лежал на кровати. Лицо мужчины было бледным и по его искаженному выражению можно было понять, насколько мучительны его предсмертные страдания. Над ним склонился Герман.

— Позволь досмотреть, — вымолил Мельсимор-младший.

— Где Гарольд? — спросил умирающий.

— Не знаю, отец, его нет дома.

— Вы снова поссорились? — озабоченно спросил старый Мельсимор.

— Сейчас не время говорить об этом, отец. Вы не должны волноваться. Доктор скоро придёт…

Пожилой человек покачал головой.

— Если я не скажу того, чего хочу сказать сейчас, то не скажу этого больше никогда. Герман, выслушай меня… Ты всегда был моим любимцем и лишь тебе я могу доверить управление нашим поместьем…

— Сейчас не время говорить об этом, отец, — в отчаянье лепетал Герман, и горькие слёзы потекли по его щекам.

— Не смей меня перебивать! — повысил мужчина голос. — Я сам прекрасно знаю, для чего сейчас время, — он сделал паузу. — Твой брат всегда был безалаберным бездельником, а сестра легкомысленной сумасбродкой, — печально произнёс Тристан Мельсимор. — Их никогда не интересовало наше семейное дело…. Однако, что бы ни случилось, они твоя единственная родня… Завещание я уже составил, оно у стряпчего Рендольфа.

— Не надо говорить о завещании, отец, — не хотел сын смириться со смертью отца.

— Нет, надо, сынок, надо…. - пауза между его словами с каждым разом становилась всё длиннее и длиннее. — Единственное, что я прошу от тебя, Герман… это быть к брату терпимее. Ведь вы близнецы… у тебя есть дар, Герман, ты можешь чувствовать то, что чувствует брат…. Это доказывает, что вы единое целое… поэтому никогда не бросай его одного… он хороший малый, пусть немного взбалмошный, непутевый и пылкий, но, по сути, он такой же, как ты…. Обещай, Герман, обещай мне оберегать его, что бы ни случилось в будущем.

— Конечно же, отец. Даю тебе слово….

— Смотри, Герман, вся наша семья, всё наше поместье отныне будут в твоих руках. Сумей достойно прожить свою жизнь и умри с честью, как истинный Мельсимор…. - выговорил он последние слова и видение само померкло.

Гарольд никогда не мог понять, почему именно Герман, а не он стал главой семьи и хозяином поместья Мельсимор. Теперь видение умирающего и его предсмертные слова отозвались в сердце младшего сына болью и стыдом за все обиды и огорчения, которые он причинил брату за последние годы.

Перед ними раскрывались всё новые и новые видения, и Мельсимор-младший каждый раз подтверждал реальность прошлого. Ещё одно видение раскрылось. По обстановке Зей-Би узнала городскую тюрьму города Дадли…. Камера…. Она в объятиях Германа… Гарольд вопросительно посмотрел на реальную Зей-Би. Сэли произвела какие-то действия, и видение исчезло.

— А разве это не объективная реальность? — не выдержав, спросил он.

— Нет.

— Значит, капитан Сейшел был прав? — не отставал Гарольд.

— Значит, был, — коротко отрезала Зей-Би, не желая больше говорить на эту тему.

Очередное видение открыло им чудесный природный ландшафт. Необычайно красивый лес, ручей, идиллия… Мужчина и мальчик, сидящие с удочками…

— Мне кажется, этого никогда не было! — воскликнул Гарольд.

Прошло некоторое время, а видение не изменилось. Все будто бы застыло на своих местах.

— Наверное, это Герман в детстве с отцом, — предположила Зей-Би.

— Но этого не может быть…

— Почему?

— У Германа никогда не было склонности к рыбалке или охоте. Единственным его увлечением была библиотека замка….

— Прекрасно! Значит, мы нашли то, что искали. Теперь надо как-то выманить Германа к нам.

Они стали звать Германа. Но мальчик в видении не сдвинулся с места.

— Он не слышит нас, — озабоченно вымолвил Гарольд.

— Или не хочет слушать…. Есть только один выход — исказить объективную реальность. Нужно, чтобы кто-то из нас вошёл в видение и выманил Германа. Я этого сделать не могу… у меня и так уходит слишком много сил, чтобы поддерживать видение открытым. Остаёшься только ты….Но сумеешь ли ты выполнить эту задачу? — спрашивая себя, нежели собеседника, произнесла она.

— Конечно же! Если от этого зависит жизнь моего брата… — не задумываясь, ответил Гарольд.

— Здесь не потребуется никакого героизма. Но ты должен быть предельно осторожен.

Мельсимор-младший приготовился войти в видение через проход.

— Постой!.. — озабоченно проговорила Зей-Би. — Когда ты войдёшь туда, сила, которая понадобится для того, чтобы удержать видение открытым, удвоится. Оно будет открыто всего три минуты. По истечении этого времени видение закроется и превратится в огонёк, который исчезнет в кучке остальных. При всём своём желании и времени я не смогу отыскать его вновь. И если ты не успеешь выйти из видения назад ко мне, ты останешься в нём навеки.

— И что это значит?

— Это значит, что твоё тело в реальном мире станет куском мяса, объяснила Зей-Би. — Тебе всё понятно?

Человек кивнул.

— Тогда удачи!

— Алекс, сколько мы ещё можем пробыть здесь?

— Четыре с половиной минуты, — сообщил комп.

Гарольд, вздохнув, шагнул вперёд в видение. Проход, открытый геноконцентратом, вспыхнул искрами по краям его тела, и он очутился по ту сторону видения. Мельсимор-младший видоизменился, превратившись в тринадцатилетнего подростка. Не теряя времени, он направился к сидящим у ручья. Достиг рокотавшей реки и сел возле Германа. Они беседовали о чём-то, но сэли не слышала их разговора. Она думала лишь об успешном исходе этого эксперимента. С момента входа Гарольда в видение прошло две минуты, но никаких продвижений не было. Зей-Би начала беспокоиться. Она несколько раз позвала Гарольда, но тот не отзывался. Что-то очень сильное удерживало его.

— Гарольд, ты должен победить его! — говорила Зей-Би. — Не дай ему захватить твоё сознание! Ты погибнешь, если останешься там. Возвращайся, Гарольд! — молила она.

Однако человек не отзывался на её мольбы. До истечения времени оставалось тридцать секунд.

— Гарольд, — тихо позвала Зей-Би, — ты должен… вернуться… обратно… ты дал слово… — напомнила она, и эти слова подействовали на юношу.

Он обернулся и посмотрел на сэли глазами мученика. Теперь ей всё стало ясно. Его разум был схвачен объективным Германом.

— Борись, Гарольд! Борись! Не дай ему одолеть тебя!

Юноша старался изо всех сил, но у него ничего не получалось.

Глава 40

Гарольд, ухватившись за голову, сполз с кровати на пол. Он неистово кричал от нестерпимой головной боли. Геноконцентрат, выйдя вслед за ним из трансового состояния, соскочила с кровати.

— Успокойся, Гарольд! Расслабься, расслабься, — тихо шептала сэли. — Ничто тебя больше не должно тревожить. Боль прошла, боль прошла… — внушала она ему.

Гарольд утих, его веки дрогнули, и он открыл глаза.

— Мы вернулись? — спросил он, увидев перед собой Зей-Би.

— Да, — кивнула та.

— А как же Герман? — он с тревогой посмотрел в сторону кровати.

— Ещё не знаю, — Сэли подошла к Герману и осмотрела его. — Он вышел из коматозного состояния…. Думаю, будет видеть, слышать и всё понимать, но он не сможет говорить и… — Зей-Би запнулась. — У него парализованы конечности…

— Значит, мой брат больше никогда не сможет ходить? — Гарольд всё ещё сидел на полу.

— К сожалению, да… Шок стимулирует память…. Жаль, что этот эксперимент я не в состоянии выполнить…

— Эксперимент?! — Мельсимор-младший приблизился к кровати. — С меня хватит твоих экспериментов! Ты уже столько дней обещаешь мне всё рассказать о себе, и каждый раз находишь предлог, чтобы уклониться.

— Выдержат ли твоё сердце и разум услышанное?

— Если я выдержал твой сегодняшний эксперимент, то думаю, меня уже ничем не удивишь.

— Хорошо, будь по-твоему, — недолго колеблясь, согласилась Зей-Би. Обещаю, что сегодня вечером, когда все уснут, я открою тебе мою тайну.

Отправив Оландью спать и убедившись в том, что Герман также уснул, недавние недруги уединились для беседы с глазу на глаз. Рубенсу Зей-Би не рассказала о том, что она не естественный человек, Аделаиде не показала временные часы — «транстаймер», а в разговоре с Германом сэли умолчала о событиях своего времени, поведав лишь незначительную информацию. Гарольд же оказался тем человеком, который узнал о Зей-Би всё: о её происхождении, о круге «общения», об условиях жизни в её времени, о её необычайных способностях, а, главное, о случайном любопытстве, перенёсшем её в это далёкое время. После сэли показала временные часы, голограммный браслет и рассказала об их назначении. Объяснила свойства комбинезона и гипербот. Сделав видимым для посторонних глаз пояс «распределителя», а также вживлённый в её руку монитор, сэли показала их человеку и пояснила важность их функций. Однако про нейрокомпьютер она решила умолчать, что было безумно приятно Алексу. Он не одобрял её откровенности, но, увы, не мог ей воспрепятствовать. Нейрокомп был всего лишь «подсобным рабочим» или консультантом геноконцентрата. Как говорится: «Одна голова хорошо, а две ещё лучше!» В отличие от прежних поколений нейрокомпьютеров, он никогда не давал сбои в работе и обладал всеобъемлющим банком данных и сверхмощным процессором. Геноконцентратам женского пола вживляли нейрокомпьютер с мужским голосом и именем, а геноконцентратам мужского пола — с женским голосом. Геноконцентраты не сочетались браком, не имели детей и вообще никогда не могли иметь близости друг с другом. Им вживляли кибернетические мозги, управляющие их нервной системой.

— Невероятно! — воскликнул Гарольд.

— Ты мне не веришь? — раздосадовалась сэли.

— Я сказал «невероятно», а не невозможно, — уточнил человек. — Конечно же, я тебе верю. После стольких наглядных примеров… Кто же тебе не поверит?

Зей-Би, улыбнувшись, покачала головой.

— Как, и Герман не поверил тебе?

— Не только не поверил, но и обвинил меня во лжи.

— Я и не удивлён, — сказал Гарольд с грустной усмешкой. — У моего брата всегда отсутствовала фантазия. Он всё время жил как схимник…

— Ну, думаю, всё не так уж плохо…

Они умолкли на минуту.

— Зей-Би, — обратился юноша к сэли, — когда ты сказала, что вас никогда не учили никаким наукам, что ты имела в виду?

— То, что и сказала. В уникле, там, где собрана вся информация человечества, по специальной технологии нам вводят всю эту информацию в память.

— Как так? Значит, вы ничего не читаете и не заучиваете?

— Вот именно! После десяти сеансов ты узнаешь обо всей цивилизации. Когда тебе нужны какие-нибудь сведения, ты просто напрягаешь свой разум и вспоминаешь.

— Как здорово! — воскликнул молодой человек, никогда не горевший жаждой «грызть гранит науки». — А чему ещё вас там учили?

— Как читать мысли, как правильно обращаться с компьютерной технологией всех поколений и категорий, самогипнозу и использованию оружия.

— С этим вашим гипнозом я уже успел познакомиться…. Кое-что понял о компьютерах, узнал, что думать в вашем времени при посторонних небезопасно, осталось спросить о ваших оружиях…

— Думаю, об этом я лучше умолчу…

— Но ты ведь обещала, что расскажешь мне всё.

— Гарольд, ты всё равно не поймёшь того, что я расскажу тебе. Тогда зачем тебе это знать?

— Ну, хотя бы самую малость.

Геноконцентрат, подумав с минуту, решила.

— Ну, хорошо, — согласилась она и приказала нейрокомпу включить персолазер.

Бледно-синий луч вспыхнул со стороны Зей-Би, и человек, испугавшись, отпрянул. Присмотревшись, он увидел, что свечение исходит из её руки, вернее из кончика пальца. Он сделал шаг вперёд и хотел дотронуться до луча.

— Нет! — вскрикнула сэли и отстранила его. — Никогда! Никогда не дотрагивайся рукой до лазерного луча!

— Лазерного? А что это такое? — вздрогнул тот.

— Смотри, — сказала геноконцентрат, и несколько раз провела лучом персолазера по стулу, стоящему рядом с ней. — А теперь дотронься до стула.

Гарольд подошёл поближе и боязливо коснулся пальцем до стула. Стул с треском рассыпался на мелкие куски.

— Фантастика! — восхищённо воскликнул он.

— Не фантастика, а лазерный луч.

— Но как ты сама не страдаешь от этого оружия?

— Изоляция…. Ах да, ваши люди ещё не знают природы электричества…

— Что, что? Какое ещё элес… элек…

— Так, ничего. В общем, пальцы мои защищены и луч не причиняет мне боли, объяснила Зей-Би. — Однако, если я дотронусь до луча, то не сомневайся, что и мне будет больно.

— Постой! — воскликнул юноша. — Значит, это ты прожгла тогда замок парадной двери дома, а также и главные ворота замка?

Геноконцентрат утвердительно кивнула. Гарольд был поражён.

— Но зачем вам такое страшное оружие?

— Для личной самообороны, — разъяснила она. — Ну, это как бы… вроде вашего искусства фехтования.

— Ой-ой-ой! — завосторгался Гарольд, и Герман зашевелился в кровати.

— Тише!.. — прошептала Зей-Би. — Если он проснётся, нашей беседе придёт конец.

— Хорошо, хорошо… Просто я не ожидал услышать такое, — сознался он. Теперь-то я понял, почему тогда на празднике Дионисия ты победила меня на дуэли. Помню, я ужасно злился на странные и непривычные выпады и приёмы.

— Я старалась не использовать силу искусственных мышц, да вообще мне было сложно сражаться с оружием этого времени, — призналась сэли.

— Я пытался выиграть поединок у геноконцентрата из будущего! — с пафосом воскликнул Гарольд. — Я, примитив семнадцатого века, задумал одолеть человека из будущего…

— Геноконцентрата, — поправила его Зей-Би.

— Какая разница, — отмахнулся он.

— Большая! Я не имею права называть себя человеком. Это карается нашим законом.

— Да-а… — протянул Гарольд, — времена меняются, а нравы схожи. — В наше время тоже никто не имеет право объявить самого себя королём…. Если конечно не поднимет восстание…

— Зачем? — она пожала плечами. — Если никогда не выиграть мятежа, зачем же подвергать опасности наши жизни?

— Не хочешь ли ты сказать, что вы довольны вашей жизнью? — изумился человек.

— Да, — ответила геноконцентрат. — У нас вечная жизнь, никаких болезней, преступлений и сердечной привязанности. Чего же нам ещё желать?

— Свободы! — воодушевленно воскликнул Мельсимор.

Зей-Би тихо рассмеялась.

— А разве вы сейчас свободны? Насколько я знаю, вы тоже подчиняетесь королю. Тогда где же ваша свобода?

Он задумался.

— Разница лишь в том, что вашим королевством правит один человек, а нашей солнечной системой тринадцать вионийских старейшин, — заключила сэли. — Уже довольно поздно и тебе не мешало бы поспать.

— Зей-Би, — он помедлил у двери, ведущей из его личных покоев в смежную комнату. — Когда ты сказала, что в вашем времени не бывает сердечной привязанности… — он запнулся. — Я ведь знаю, что ты и Герман… были не просто друзьями…

— Это было ошибкой… — резко прервала его сэли, — это безумство больше не повторится! — он, ничего не ответив, закрыл за собой дверь.

Прошло несколько дней. У Германа дела шли на поправку. Нет, он не мог пока передвигаться, однако уже стал сидеть на стуле и осматриваться вокруг себя. Зей-Би, смастерив для него кресло — каталку, выводила его на прогулку. Делала она это по ночам, дабы никто из поселенцев не увидел Германа. Единственным местом их прогулки была веранда, на которую можно было выйти из комнаты Гарольда. Конечно же, они одни бы не справились с этой тайной, если бы не помощь Нанси — племянницы Клотильды, некогда бывшей няней близнецов. Они знали её с детства и Гарольд безгранично доверял ей. Так во время дневного сна сэли за Германом ухаживала Нанси.

Было около трех часов пополудни когда, уложив Германа спать, Нанси постучалась в дверь гардеробной.

— Мисс Зей-Би, всё готово, — заявила она, не входя туда.

Сэли вышла из комнаты, переодетая в женскую одежду того времени, принесённую служанкой.

— Теперь можно и идти, — ответила Зей-Би, перехватив волосы тонкой лентой.

Они прошли до конца коридора, спустились по многочисленным лестницам и направились туда, где Зей-Би ожидало самое желанное, — огромная бочка с тёплой водой. Нанси, показав ей, что и где находится, вышла из утеплённой комнаты, оставив сэли там одну. Геноконцентрату не требовалось мылить ни голову, ни тело, её кожа и волосы, соприкоснувшись с водой, самоочищались. Она закрыла глаза, и время потекло как быстротечный ручей.

Прошло некоторое время и сэли, встревоженная всплеском воды, подняла глаза. Над ней стоял человек.

— Гарольд, что ты тут делаешь? — без тени смущения вышла она обнажённой из воды.

— Я искал тебя, — сказал он, созерцая, как та медленно и аккуратно сушит кожу полотенцем.

— И что же? Разве твоё сообщение не могло подождать? — сердито бросила она через плечо.

— У меня хорошие новости, — заверил Мельсимор. — Сегодня утром я послал в город Дадли Вульфа, чтобы тот навёл справки о положении в городе.

— Ну и?…

— На горизонте всё спокойно. Власти про казнь уже и не помнят, — сообщил Гарольд.

— Но Герману всё равно нельзя показываться в замке.

— Знаю, — грустно ответил тот. — Я послал письмо сестре моей покойной матери в Германию, где написал о происшедших событиях.

— Надеюсь, ты ничего не рассказал обо мне?

— Нет, нет, ничего. Я всего лишь уведомил её о предстоящем приезде Германа к ней.

— Но пока ещё рано говорить о поездке Германа. Он ещё не достаточно здоров, — сэли закончила одеваться и подошла к нему.

— А разве ты не геноконцентрат из будущего? Я думаю, в твоих силах помочь ему быстро встать на ноги.

— Я не умею творить чудеса, Гарольд…. А ты не слишком доверяешь Вульфу? Ты ведь его совсем не знаешь. Нельзя безгранично доверять незнакомым людям.

— Прости, Зей-Би, но я человек, а людям свойственно ошибаться. Однако в этом случае я положусь на чувства.

— Порой и чувства могут подвести человека. Будь более бдителен и не доверяй кому попало, — посоветовала она. — Ты уже обедал? — перескочила Зей-Би с одной темы на другую. Он кивнул головой. — Возможно, Герман уже проснулся и ему пора подкрепиться.

Зей-Би направилась в комнату Гарольда, который последовал за ней. Герман лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, нежно поглаживая его волосы. Он ответил движением век: мол, хорошо. — Вот и прекрасно, — с облегчением вздохнула она.

— Зей-Би, может, мы всё же ради безопасности Германа отправим его уже на днях в Германию?

«Что за брехню несёт он, — услышав слова брата, подумал Мельсимор-старший. — Какая ещё Германия?»

— Но он сейчас не в состоянии путешествовать, — возразила Зей-Би.

— Если его будешь сопровождать ты, то он и в нынешнем своём состоянии сможет проделать немалый путь.

— Гарольд, но я не могу поехать вместе с ним. Ты ведь знаешь, что я жду Марк-Сона. Как только он прибудет сюда, я отправлюсь вместе с ним, поэтому тебе придётся найти другого провожатого.

Герман, услышав их разговор, пришёл в бессильную ярость. Однако сейчас, прикованный к постели, он не мог изъявить свою волю.

Пролетели дни, месяцы…. За это время Гарольд и Зей-Би успели подружиться. Конечно же, геноконцентрат не ожидала такой дружбы от человека, тем более от своего бывшего врага. На её удивление, младший Мельсимор оказался куда более внимательным и заботливым, чем его брат-близнец. Он стремился узнать о сэли как можно больше; о её привычках, вкусах и пристрастиях, чего никогда не пытался сделать Герман. Только сейчас Зей-Би поняла, насколько могут быть схожи люди и в то же время, сколь резко отличаться друг от друга. Герман стал принимать горячую пищу, реагировать на вопросы, и даже на лице его появилось подобие улыбки. Гарольд решил подготовить всё к его отбытию из Англии. В попутчицы к Герману он избрал служанку Нанси. За всё время болезни брата, он не раз убеждался в том, что лучше этой провожатой ему не найти. Племянница его няни Клотильды была воистину прилежной и аккуратной девушкой. Она заботливо и бережно относилась к Герману. Зная пристрастие хозяина к чтению, Нанси стала каждый день читать ему книгу вслух, решив, что это чуть взбодрит дух больного.

«В пути, да и там, в Германии, он будет не один, — думал Мельсимор-младший о своём брате. — Она его не бросит в трудную минуту».

Наконец, в конце марта всё было готово к отъезду. Стояло раннее утро, когда вещи путников были собраны в экипаж. Гарольд и Зей-Би выбрали это время дня сознательно, чтобы никто из поселенцев замка не увидел Германа, садящегося в карету. И, кроме того, путникам предстояло проехать немалое расстояние, чтобы успеть на барк, отправляющийся через Дуврский пролив к берегам Нидерландов. А оттуда их ожидала дорога на перекладных до Германии в Нинбург в поместье Луисы Росс Бенгтон — сестры их матери Катрины Аннабел Росс.

Попрощаться с парализованным Германом первым явился будущий хозяин «Голден Сиид». Его речь была коротка и сбивчива, да и что можно было сказать человеку, который молчал и реагировал только мимикой и глазами. Следом за ним вошла Зей-Би. Гарольд, зная, что это их последняя встреча, оставил влюблённых наедине. Они долго сидели, безмолвно взирая друг на друга.

— Что мне тебе сказать Герман? — в растерянности спросила Зей-Би. Кажется, в этом случае говорят — прощай!

«Но я не хочу уезжать из отцовского дома!» — думал Герман и сэли услышала его мысль.

— Прости, но это делается для твоего же блага, — сказала Зей-Би.

«Чёрт бы вас всех побрал, благодетели…» — лицо его исказила гримаса.

— Не ругайся, Герман, это тебе не на пользу… — ответила она.

«Я, кажется, заговорил! Я заговорил!» — заликовал он.

— Нет, — сказала Зей-Би. — Ты всего лишь думаешь, а я слышу твои мысли.

«Но как это возможно?» — брови его вскинулись.

— Я ведь говорила тебе, что геноконцентраты могут многое…

«Снова твои фантазии…» — губы у Германа скривились.

— Фантазии? Тогда как же ты объяснишь моё умение слышать твои мысли?

«Это просто дар божий», — подумал Герман и воздел глаза к потолку.

— Дар божий? — рассмеялась сэли. — А как ты объяснишь мои светящиеся в темноте глаза? Защитное поле? Мою силу? Быстроту? Надеюсь, ты не забыл, как я спасла Красавчика от волков, или же про то, как я помогла сохранить твоё это чёртовое виноградное поле?! — заговорила она как Гарольд. — А может, ты не помнишь ураган…

Герману стало не по себе от слов сэли. Тогда он думал, что Всевышний милосердно помог ему.

— В тот день, — продолжала она, — из-за обрыва провода в меня ударила моя же энергия. Это было равносильно молнии. По-твоему, смог бы человек выжить после удара молнии?

«И как же ты выжила?» — спросил он.

— Благодаря Аннабел. Ангел-хранитель — это миф, внушённый мной…. Это видимость, порождённая восприятием суеверных и набожных людей. А на самом деле…

— Нет, Зей-Би! Молчи! — услышала она голос Алекса.

Однако сэли невозможно было остановить.

— Помнишь ту сломанную чернильницу в твоём кабинете полтора года тому назад?

Он сделал движение головой, похоже, кивнул. И снова вопрошающе уставился на неё.

— Да. Это была я. Мне нужна была информация, и поэтому пришлось воспользоваться твоими записями, — раскрыла она тайну, которую Герман до сих пор не знал.

«Но зачем?» — подумал Мельсимор.

— Мне нужно было выяснить время, в которое я попала. Когда же моё присутствие было обнаружено, мне пришлось бежать, спрыгнув из окна.

«С такой высоты?!» — на лице у него отразилось изумление.

— Да, да, представь себе. Я подвернула ногу, так как была без моей обычной обуви….

«Кому ты это говоришь?» — не верил он словам Зей-Би.

— Тебе! — повысила она голос. — Ведь ты клялся в своей любви и уверял, что будешь верить мне…

«Бред! — прочла она его мысли. — Ты хочешь свести меня с ума!»

— Чего ради? — настал черед изумляться ей.

«Я знаю, я догадался о вашем плане».

— О каком ещё плане?

«О твоём с Гарольдом! Вы сговорились… решили свести меня в могилу, чтобы завладеть правом владения „Голден Сиид“.»

— Ты плохо думаешь о брате. Он рисковал жизнью ради твоего же спасения…

«Вот, вот, ты уже и защищаешь его… Я-то думал, вы враги, и переживал из-за вас. А вы… вы, наверное, втайне смеялись надо мной и думали, как бы поскорее избавиться от меня».

«У него, наверное, жар», — подумала Зей-Би и хотела было приложить ладонь ко лбу Германа, но её остановила судорожно протестующая реакция человека.

«Не дотрагивайся до меня!»

— Да что с тобой, Герман?!

«Ты прекрасно сыграла свою роль… Роль влюблённой недотроги… Я думал, что ты любишь меня…. А ты оказалась просто профессиональной комедианткой! Как же я сразу не догадался о вашем злостном и коварном умысле? Ты, наверное, и спала со мной… по плану…. Зачем тебе я? Когда у тебя есть Гарольд. Ведь он поднаторел в любовных играх? У него большой опыт по этой части. Не так ли?»

Зей-Би хотелось ударить его, но она с трудом удержалась.

«Зачем его убивать, когда он сам себя уже убил».

«Ну что? Тебе нечего ответить? Ударь меня и я уверую, что все мои предположения ложны!»

Зей-Би с жалостью посмотрела на него. Она проклинала тот день, когда решила зайти к Марк-Сону.

— Прощайте, сэр Герман Фридрих Мельсимор. Надеюсь, наши пути больше никогда не пересекутся…

Геноконцентрат подбежала к двери и выскочила вон. В коридоре стоял Гарольд.

— Ну что? — видя помрачневшее лицо Зей-Би, спросил он.

— Кажется, твой брат в пламени костра повредил не только кожу, но и рассудок!

Глава 41

Карета тронулась в путь и Мельсимор-младший облегченно вздохнул. Все эти месяцы он боялся, что брата обнаружат в замке и власти призовут его к ответственности. Герман числился в списках пропавших без вести. Теперь все эти страхи были позади, а впереди Гарольда ожидало тяжёлое будущее. Все эти месяцы, пока хозяин «Голден Сиид» был болен, доктор Оландью кое-как помогал Гарольду с управлением делами поместья. Это был единственный человек, кому мог тот довериться. Отныне управление всем поместьем было у него в руках, а в руководстве он ничего не смыслил. Сэр Мельсимор-старший никогда не держал при себе управляющего, считая таковых хапугами и обманщиками. Всеми делами заправлял он один, и все расчеты держал в голове. Новому хозяину было трудно разобраться в делах. Легче было начать всё сначала, чем ворошить все важные бумаги и докапываться до их сути. Гарольду в короткий срок надлежало обучиться всему: учёту доходов и расходов и прочую цифирь. До сих пор он жил в замке, а вернее беззаботно пребывал в нём, как гость. Брат ежемесячно давал ему деньги на карманные расходы, которые Гарольду всегда казались мизерными. Он никогда не задумывался, как они достаются, зарабатываются, а лишь прекрасно знал, куда их потратить. Теперь он, Гарольд, бездельник и сибарит, должен был денно и нощно руководить и править имением, из-за которого не раз ссорился с братом. Отныне он должен был не только обеспечивать дивиденды себе и брату, который, возможно, никогда не оправится от болезни, но и не дать крестьянам «Голден Сиид» нуждаться, чего никогда не было во времена правления его брата.

Гарольд поднялся по лестнице вверх, в рабочий кабинет брата, — в «святую святых», куда тот никогда не разрешал входить без спроса и где порой он работал целыми днями. Усевшись в излюбленное кресло брата, Гарольд стал рассматривать бумаги, лежащие на столе. Долгое время он провёл за чтением различных документов, записей и отчётов, однако ничего толком не понял. Он открыл верхний ящик письменного стола, где хранились наиболее важные бумаги и векселя. Среди них были документы на владение поместьем Мельсимор и квитанции выданных векселей. Внимательно посмотрев на них, Гарольд поразился, узнав, кому выделялись эти деньги. Оказалось, что хозяин «Голден Сиид» ежемесячно выплачивал пособие не только ему, но и их сестре, с которой Герман из-за ссоры более семи лет не общался. Мельсимор-младший всегда спорил с братом, защищая сестру, семья которой всегда жила в недостатке, однако он никогда не знал, что брат помогал им. Одетта Эмили никогда не говорила брату о помощи Германа. Да и откуда она могла это знать, ведь Герман, посылая деньги через тётушку Элеонору, строго-настрого запретил ей говорить, что это именно от него. Неизвестный благодетель, как предполагала семья Харлинг, помогал им, ничего не требуя взамен. Они не раз просили леди Уильямс открыть им секрет, однако она нерушимо держала своё слово, так как боялась, что узнав, кто источник благодеяния, они не захотят его принять, а это привело бы их семью в очень плачевное состояние. Удивление Гарольда было безграничным, однако, он ещё больше изумился, когда узнал, что за время своего управления брат успел не только приумножить богатства семьи, но и расширить границы своих владений. Он купил несколько акров плодородной земли, лежащей близ поместья Мельсимор, что никак не удавалось сделать, ввиду своей расточительности, даже его отцу сэру Тристану Мельсимору. Только сейчас, узнав всё это и поняв, какое бремя нёс брат, Гарольду захотелось отблагодарить его за всё, что тот сделал для него, сестры и «Голден Сиид».

Устав рыться в бумагах, он откинулся на спинку кресла и, расслабившись, закрыл глаза и не заметил, как задремал. Его дрему прервал неистовый стук в дверь. В комнату буквально влетел охранник в форме.

— Сэр Мельсимор, беда! Беда, сэр Мельсимор! — кричал он, запыхавшись от бега.

— Что? В чём дело? — всполошился Гарольд.

Не успел охранник ответить, как со двора донеслись звуки горна, трубившего тревогу. Гарольд кинулся к окну.

Замок «Голден Сиид» со всех сторон был окружён вооружёнными до зубов всадниками. По стилю их одежды и оружию Мельсимор сразу же узнал, кто они. Это была банда Брауна Бельчмана, незаконного сына дяди Гарольда, Осмунда Мельсимора. В своё время этот человек вёл разгульную жизнь, такую, как и Гарольд. Нежеланный ребёнок от женщины лёгкого поведения лишил его отцовского наследства. Поэтому владение Карла Августина Мельсимора досталось его младшему сыну — Тристану, отцу близнецов. После смерти этого достопочтенного человека «Голден Сиид» перешёл в руки близнецов, а вернее, Германа. Многие годы Браун Бельчман досаждал хозяину «Голден Сиид» своими угрозами и порой попытками уничтожить его и всё его родовое гнездо. Не раз этот человек со своею шайкой нападал на мирных крестьян из замка, сжигал виноградные сады, принадлежавшие семье Мельсимор, а однажды даже пытался штурмом взять сам замок «Голден Сиид». Самого же Гарольда в эти тяжёлые дни их родового поместья как всегда не оказывалось дома. Но умение ловко выпутываться из самых сложных ситуаций не раз спасало жизнь Мельсимору-старшему. Теперь, когда замок был окружён головорезами, и искушенный в таких переделках брат был далеко в пути, Гарольда охватило смятение. Он не знал, как ему быть. И первое, что пришло на ум: найти командующего охраной. Так он и сделал. Через несколько минут он уже стоял напротив Коригана — пожилого капитана. Они стали обсуждать план защиты. Вскоре к ним присоединилась и Зей-Би. К удивлению Гарольда, она больше молчала, нежели давала полезные для сложившейся ситуации советы.

— Надо будет пойти на переговоры, — решительно заявил Кориган.

— Какие ещё могут быть переговоры с этими бандитами? — возмущённо запротестовал хозяин «Голден Сиид».

— Сэр Мельсимор, у нас неравные силы. Их слишком много.

— А как же крестьяне? Ведь мы и их можем привлечь к защите замка. Это ведь и их дом.

— Замок поселён очень малым количеством крестьян. Основная масса живёт за пределами замка, а ворота мы открыть не можем, — капитан сделал паузу и добавил: — К тому же, что может сделать горстка безоружных людей против отпетых головорезов?

— Тогда что же ты предлагаешь? Сдаться без боя? — кипятился Гарольд.

— Я не говорил о сдаче, — уязвленно ответствовал тот, — но в переговоры нам всё равно надо вступить. Это тактика военного дела.

Гарольд посмотрел на Зей-Би в надежде услышать её совет. Та молча кивнула. Однако не успели обдумать идею, как представитель со стороны осаждающих приблизился к воротам с письмом от вожака.

Послание тотчас было передано Гарольду, и тот, дрожащими от волнения руками раскрыв бумагу, прочитал следующее:

«Достопочтенный кузен,

Если не хочешь лишиться второй головы, подними белый флаг до полудня.

От Б.Б».

Таким был весь текст этого ультиматума.

— Что за чушь?! — воскликнул Мельсимор-младший.

И передал лист бумаги капитану Коригану.

— Ничего не пойму… — в замешательстве произнёс тот, — какая ещё вторая голова?

Мельсимор посмотрел на башенные часы. До полудня оставалось десять минут. Минуты тянулись медленно. Вокруг стояла гробовая тишина, лишь вороны изредка нарушали безмолвие. Часы пробили ровно двенадцать и атмосфера ещё больше накалилась. Никто не знал, каким будет исход этого противостояния. Ряды разбойников зашевелились, и ко рву, окаймлявшему замок, подъехал всадник. Его лицо было скрыто под широкими полями чёрной шляпы.

— Гарольд Родрик Мельсимор! — крикнул он громко и эхо от его голоса разнеслось по всей округе. — Время, данное тебе на раздумье, истекло! Сдавайся! — было его последнее слово.

— Это же сам Браун Бельчман! — воскликнул капитан. — Может быть пора… он показал на лучника, стоявшего невдалеке от них.

— Не сейчас. Я должен выяснить смысл его послания, — возразил Гарольд.

— Чего тебе надо, Браун? — крикнул он со стены, укреплённой бойницами.

Всадник громко рассмеялся и его приспешники подобострастно заржали.

— Разве ты ещё не понял, глупый мальчишка? Я требую, чтобы ты сдал замок добровольно! Не хочу владеть руинами, — добавил он с угрозой.

— Прежде чем «Голден Сиид» превратится в руины, я проткну твоё сердце своим клинком, — яростно ответил хозяин замка.

— Кишка тонка! — отозвался Браун. — Посмотрим, чья возьмёт!

Вожак звонко свистнул, и из рядов разбойников выдвинулись два всадника. Они медленно приблизились к человеку в шляпе. Всадник на вороном коне, взяв за поводья гнедого, вёл его за собой. У человека, сидящего на гнедом, голова была окутана чёрной тканью, а руки и ноги накрепко связаны веревкой. Они поравнялись с вожаком, и тот кивком приказал одному из своих людей снять мешок с головы человека.

— Что это значит? — крикнул Мельсимор.

— Сейчас поймёшь! — нагло ответил Браун.

Гарольд вздрогнул, узнав пленного.

— Герман!!!..

Несколько минут Мельсимор-младший не мог справиться с шоком. Гулкий голос главаря привёл его в чувство.

— Что ты скажешь, если на этой шее будет красная роковая полоса? приставив нож к горлу пленного, обратился тот к Гарольду.

— Не смей! — в ужасе завопил Мельсимор-младший.

— Даю тебе минуту на раздумье, — невозмутимо отозвался бандит.

Гарольд до боли сжал рукоятку своей шпаги.

— Ну? Теперь что ты скажешь? — обратился он к стоявшей рядом Зей-Би. — Ты же у нас всесильный геноконцентрат. Пойди и убей их всех!

— Ты ведь знаешь, что я не могу этого сделать…

— Ах да! — протянул юноша язвительно. — Ваше безупречное будущее может измениться, — фыркнул он. — Да мне наплевать на ваше будущее, если я не имею права жить так, как хочу, в настоящем! — сказал Гарольд. Он повернулся лицом к капитану. — Будем драться до последнего!

— Погоди, Гарольд, — Зей-Би тронула его за плечо. — Позволь мне переговорить с Брауном, — повернувшись в сторону осаждающих, обратилась к главарю банды.

— Браун Бельчман! Я предлагаю тебе сделку. Отпусти Мельсимора и в обмен я сдамся тебе сама.

— Кто ты такая, чёрт бы тебя побрал? — крикнул Браун.

— Меня зовут Зей-Би! — сказала она и тот вздрогнул, услышав её имя.

Конечно же, главарь узнал его, поскольку вся округа говорила об осуждённой на смерть Зей-Би, которая прикончила человека рукой, прошла сквозь огонь и летала по воздуху лучше любой ведьмы. Браун задумался о предложении сэли. С её помощью он мог выиграть не одну атаку и завоевать замки куда больше, чем тот, перед которым он стоял. Предложение было заманчивым.

— Откуда мне знать, что ты не выкинешь ничего дурного? — спросил бандит у Зей-Би, и в его голосе послышались нотки подозрения.

— Даю тебе слово, что ни с тобой, и ни с кем бы то ни было из твоих людей ничего злосчастного не приключится, — пообещала геноконцентрат.

— Хорошо. Я согласен! — крикнул вожак.

— Зачем ты это сказала? Я не хочу таких жертв! — возразил Гарольд.

— Ничего не предпринимай! Я сейчас вернусь… — велела сэли и побежала по лестницам вниз.

— Зей-Би! Куда ты? — он устремился за ней.

Она помчалась в сторону конюшни. Юноша не успевал за ней. Как только геноконцентрат переступила порог конюшни, она сорвала с себя традиционную одежду того времени и облачилась в свой таинственный комбинезон, оседлала Красавчика и вскочила в седло.

— Постой! Одумайся! — взвыл Мельсимор-младший.

Сэли погладила гриву жеребца и…. Красавчик рванул с места в карьер. Гарольд едва успел отскочить в сторону. И что есть мочи побежал вдогонку.

— Опустите подъёмный мост! — громко крикнула Зей-Би стоящим там охранникам. Те в недоумении и страхе переглянулись друг на друга. — Опустите мост!

Подъёмный мост всё же был опущен. По ту сторону рва стояли трое всадников, между ними находился Герман.

— Что ты собираешься делать? — запыхавшись от бега, обратился Гарольд к сэли.

— Сперва ты отпустишь пленного! — сказала Зей-Би главарю.

Тот хотел было возразить, но, решив не спорить, кивнул ей головой.

— Иди привези сюда своего хозяина, — велела геноконцентрат одному из стражников.

Проворный вояка лет тридцати побежал по деревянному мосту по направлению к всадникам. Он перенял поводья у подручного главаря и потянул за собой гнедого, на котором восседал Мельсимор-старший. Коняга прошёл выступ ворот и был уже на территории замка, когда, проходя мимо сэли, Герман встретился с ней взглядом. Его глаза были запавшими от усталости, но ненависти к ней в них ничуть не убавилось. Геноконцентрат с горечью вздохнула и легонько ударила по бокам коня. Красавчик тронулся в направлении бандитов. Гарольд был бессилен воспрепятствовать ей… Она — Зей-Би, обменяла Германа на себя….

Подъёмный мост был поднят. Гарольд взбежал по лестнице, ведущей на вершину крепостной стены с бойницами. Капитан Кориган ожидал от него дальнейших приказов, но юноша молча наблюдал за Зей-Би, которая о чём-то переговаривалась с Брауном Бельчманом. Наконец, она кивнула и главарь, повернув коня, поскакал в сторону своих людей.

Геноконцентрат повернулась в седле, чтобы в последний раз посмотреть на величественный замок «Голден Сиид», приютивший её с несколько месяцев. Конечно же, ей не хотелось уезжать из этой обители. Здесь она всегда была под защитой, но иного выхода у неё не было. Она не знала, каков был Браун Бельчман характером, однако ей суждено было ещё много времени провести с ним.

Осматривая очертания замка, она встретилась взглядом с Гарольдом. Он обреченно смотрел на неё, зная, что пути возврата для сэли больше нет.

— Береги брата, Гарольд! — крикнула Зей-Би. — Прощай, друг!

Она подстегнула Красавчика, и конь помчался, унося её к неведомому.

Глава 42

В разбойничьем логове было устроено грандиозное веселье. Они предвкушали свои будущие успешные набеги и победы. Сам главарь был на седьмом небе от счастья. Зей-Би они не позволили присутствовать на своём пиршестве. Её отправили в подземную тюрьму их разбойничьего логова. Теперь сэли принадлежала Брауну Бельчману и должна была беспрекословно выполнять приказы своего хозяина. Чего не сделаешь во имя любви?… Герман по-прежнему с неприязнью вспоминал о ней. Слепая ревность сделала его не только глупцом, но и эгоистом. Поначалу он, конечно же, радовался тому, что Зей-Би навсегда ушла из замка.

«Всё к лучшему, — думал он. — В конце концов, я всё же разлучил этих интриганов, — гордился он собой. — Теперь, братец, жди только моего выздоровления. Как только я встану на ноги, мы посмотрим, кто есть кто», лелеял он мстительные планы на будущее.

Но чувство любви постепенно, но неодолимо брало верх над чувством злости и презрения, и жалость, которую он стал испытывать по отношению к ним обоим, начала расти. И всё же простить вероломство Герман не собирался. В таких мыслях Мельсимор-старший и провёл остаток своего дня.

В это же время Зей-Би, сидя в заключении разбойничьего логова, беседовала со своим нейрокомпьютером.

— Зей-Би, ты должна немедленно убежать отсюда, — твердил Алекс. — Ты не можешь потакать капризам этого безумного головореза. Это слишком опасно для будущего.

— Знаю, Алекс. Но пока я не вижу другого выхода.

— Выход всегда есть! И он у тебя один. Ты должна бежать отсюда!

— Нет, это не присуще мне, геноконцентрату. Лучше я переговорю с Брауном и попробую его убедить, — решила Зей-Би.

— А если…

— Нет. Если быть не может. Я заставлю его отпустить меня на волю.

Ещё не рассеялась предрассветная мгла, когда жители крепости «Волчье логово» были разбужены канонадой. Всё вокруг вздрогнуло, заходило, заколыхалось. Разбойничий лагерь был окружен вооружёнными до зубов солдатами. Внезапная атака застала врасплох хладнокровных убийц. После вчерашнего пиршества бандиты никак не могли собраться, чтобы дать отпор нападению.

Зей-Би, слыша всё происходящее снаружи, в душе радовалась такому стечению обстоятельств. Однако выходить из подземелья она не спешила, дабы не вмешиваться в ход сражения. Сэли решила выждать конца боя и остаться на стороне победителя. А победителем, по-видимому, уж точно не будет Браун Бельчман.

Через несколько часов оборона крепости дрогнула, затем и вовсе разбежалась. Грохот выстрелов, звон клинков и боевой клич штурмующих стали усиливаться. Наконец, упорная баталия завершилась, силы у разбойников иссякли и они сдались.

Железная дверь, ведущая в подземелье, открылась, и туда вбежал молодой человек в красной от крови рубашке. Он стремительно спустился вниз по лестнице и встал перед Зей-Би. Сэли подняла голову.

— Гарольд! — она не верила своим глазам. — Ты ли это?

— Он самый!..

— Я-то думала…

— Пошли! Нам здесь больше нечего делать! — взяв сэли за руку, побежал он вместе с ней по лестницам вверх.

— Постой! — остановила его Зей-Би у дверного проёма. — Что стало с Бельчманом?

— К сожалению, он удрал с горсткой сообщников, — с досадой ответил Гарольд. — Ну, ничего, после сегодняшней взбучки он больше не посмеет показаться в этих…. - он внезапно запнулся.

Капельки красной крови брызнули на лицо Зей-Би. Гарольд, уронив свою шпагу, схватился за сердце и упал на колени, оборачиваясь к двери.

— Вульф?! — еле выговорил Мельсимор.

— Браун?! — в шоке произнесла Зей-Би.

Главарь провёл языком по лезвию своего кинжала, чтобы вкусить кровь Мельсимора-младшего и сплюнул.

— Паршивая, как и он сам, — ехидно усмехнулся бандит. — Ты превратил мой дом в руины, а я проткнул твоё сердце своим кинжалом, — напомнил он Мельсимору его же угрозу у стен «Голден Сиид».

— Вульф… как ты мог предать меня?… — корчась от боли, спросил юноша.

— Я Браун Бельчман! А ты доверчивый глупец! — надменно бросил Вульф.

— Прикончи его! — приказал главарь Зей-Би.

У сэли задрожали губы. Ярость, вскипевшая в ней, придала ей силы, и она без помощи бицепсов мощно ударила Бельчмана в висок. Тот, не удержавшись на ногах, полетел с лестницы вниз, плюхнулся об землю и забился в предсмертных конвульсиях. Вскоре он затих.

Гарольд терял силы. Он чуть не покатился по ступеням вниз, но сэли подхватила его.

— Держись, Гарольд, всё будет хорошо, всё будет в порядке… — твердила геноконцентрат.

Она разорвала рубашку юноши и осмотрела его рану. Остриё кинжала задело сердце человека…

* * *

— А-а-а… — кричал Герман от дикой боли в груди. Он, упав на пол, забился в судорогах.

Сердце его терзалось болью, а вопли всполошили обитателей замка «Голден Сиид». Доктор Оландью всячески пытался успокоить его, но всё было тщетно.

* * *

Гарольд стонал. Раненое сердце угасало.

— Нет, Гарольд, ты не умрёшь, — дрожащим голосом шептала Зей-Би.

— Ты ведь знаешь…. что это ложь, — простонал умирающий.

— Разве геноконцентраты когда-нибудь лгут? — ответила сэли, печально улыбнувшись. Впервые в жизни слёзы отуманили её глаза.

— Я знаю одну… такую…. И мы с ней друзья… не так ли? — всё тише и тише звучал его голос.

— Конечно же…

— Разве вам положено плакать… Зей-Би…. Жаль только… — он умолк и сжал руку сэли, — … что я не увидел Марк-Сона…. Но, увидев тебя, Зей-Би… я повидал… всю вселенную…. - его дыхание перешло в хрип. — Ты заставила меня… стать… человеком! Моё последнее желание… последняя просьба….

— Какая Гарольд?

— Поцелуй меня… поцелуй… Я бы умер… самым счаст…

Он не договорил, скорчившись от боли. Нежно проведя рукой по лицу юноши, Зей-Би прикоснулась губами его уст… Чувство блаженства окутало Гарольда…. И… Взгляд его застыл, а с губ исторгся последний хрип…. Зей-Би оцепенела, не веря, не желая верить в случившееся….

Дрожащей рукой она провела по угасшим глазам и смежила веки Гарольда. Всё вокруг померкло и потеряло смысл. Она была оглушена бедой. Ведь именно ради неё Гарольд ринулся в логово врага… И там его подстерёг смертельный удар.

Просидев неподвижно несколько минут, Зей-Би подняла с земли бездыханное тело. Протиснувшись сквозь дверной проём, пошла со своей ношей вперёд, туда, где Гарольда ожидали его соратники, чтобы отпраздновать победу. Увидев безжизненное тело своего предводителя на руках сэли, они были потрясены. Торжествующие возгласы сменились трагической тишиной. Зей-Би шла, не оглядываясь по сторонам. Слёзы застыли в её невидящих скорбных глазах. Пройдя сквозь расступившуюся толпу, геноконцентрат вышла во двор. Отважные воины в безмолвии последовали за ней.

Каждый из них прекрасно знал своего вожака, его непокладистый и задиристый характер. Несмотря на все причуды Гарольда, в округе его любили. Казалось, от него все того и ждали, как бы он выкинул нечто из ряда вон выходящее, чтобы потом, искажая реальность, расписывать отчаянные подвиги. Однако у него было немало достоинств. Его доброе сердце было готово помочь любому, кто нуждался в этом. Лишь его запальчивость и необузданность делали его жестоким в глазах некоторых. Он не любил подчиняться кому бы то ни было, не терпел, когда задевали его гордость и честь. Мельсимор-младший любил свободу и всегда готов был отважно сразиться с кем бы то ни было за свои убеждения и взгляды. Он был опасным противником на дуэли, поэтому, зная его взрывной характер, с ним мало кто хотел и умел дружить. Браун Бельчман, он же «Вульф», пользуясь открытостью благородного Мельсимора-младшего, проник в его владения в качестве служителя и дожидался своего часа, чтобы нанести ему удар в спину. И дождался…

Глава 43

Гарольда Родрика Мельсимора омыли, переодели и положили на смертный одр в одном из залов замка, чтобы каждый желающий мог проститься с ним. Горе жителей поместья Мельсимор было велико, однако ничья боль не могла сравниться со скорбью брата.

День был на исходе, когда двери зала закрыли для посетителей. Проникнув туда незаметно, геноконцентрат подошла к ложу, на котором лежало тело юноши. Коснувшись его обледеневших пальцев, сэли подняла руку Гарольда и приложила её к своей щеке. Боль утраты не давала ей произнести ни звука, она могла лишь проклинать себя в душе за вмешательство в события, которые привели к роковой развязке.

— Что тут делает эта лицемерка?! — раздался голос с другого конца зала и Зей-Би вздрогнула.

Она повернулась и охнула от неожиданности. У дверей зала стоял сам Герман Фридрих Мельсимор.

— Герман?!

— Как ты посмела войти сюда? — приблизившись к ней, гневно спросил Мельсимор.

— Я… я пришла проститься с Гарольдом, — в растерянности ответствовала та.

— Какая же ты гнусная тварь! — с отвращением выкрикнул он ей в лицо.

— Что??? — побледнела сэли.

— Сначала убиваешь Гарольда, потом приходишь с видом невинной овечки, чтобы проститься с ним? — задыхаясь от негодования, прошипел Мельсимор-старший. — Да, ты действительно нелюдь! Ты… ты дьявол в женском обличье!

Геноконцентрат решила не отвечать, понимая, что им и его словами движет чувство горя. Герман винил Зей-Би в гибели брата и во многом другом, чего сэли не совершала. Но что было спорить с отчаявшимся и ослеплённым яростью человеком!..

— Я не хочу больше тебя видеть, — заявил он, закончив свою филиппику. Вон из моего дома! Вон из моей жизни! Вон!!! — неистово кричал он, показывая на дверь.

Зей-Би молча направилась к выходу и сердито хлопнула за собой дверью. Мельсимор припал на колени, и обессиленный, опёрся на смертный одр брата. Слёзы заволокли его глаза. Он оплакивал не только брата-близнеца, но и свою роковую любовь. Несбыточную, невозможную любовь между человеком и геноконцентратом.

Сэли темнее тучи брела по коридору замка «Голден Сиид». Она направлялась в восточное крыло в свою комнату, где хотела провести последнюю ночь своей жизни. Решение о самоуничтожении пришло к ней внезапно. Зей-Би страшила мысль, что она стала невольной причиной рокового стечения обстоятельств, приведших к человеческим жертвам и ещё могущих привести… Она была в отчаянье…

— Зей-Би…

— Молчи!!! Это приказ!

Нейрокомпьютер умолк, Зей-Би погрузилась в печальные мысли.

«Прежде чем отключить „распределительный“ пояс надо будет подстричься, думала она о предстоящем. — Потом надо найти место, где моё тело никто и никогда не найдёт».

Самоуничтожение было нелёгкой задачей. Ведь тело геноконцентрата никогда не разлагалось, а кожа не повреждалась под воздействием внешней среды. Единственным выходом для сэли было похоронить себя заживо и, отключив «распределительный» пояс, оснащающий организм кислородом, покончить с жизнью. К такому неординарному решению Зей-Би пришла не сразу, однако по зрелом размышлении оно показалось самым приемлемым. Выполнив первую часть своего плана, то есть, обрив голову наголо и уложив свои волосы в «уменьшитель», Зей-Би направилась на кладбище замка «Голден Сиид».

Уже светало, солнце ещё не показалось за горизонтом, когда геноконцентрат, прорыв углубление в полный свой рост, окончила первый акт плана самоуничтожения. Она отложила лопату в сторону и подошла к одинокой могиле, где на плите вместо имени была только дата смерти усопшей.

— Прощай, Аделаида, — сказала Зей-Би, прикоснувшись к холодной плите. Плохой я была подругой, раз не спасла тебе жизнь. Но имя твоё я всё же верну тебе, — решила сэли выжечь имя цыганки на надгробной плите и позвала нейрокомпа.

— З-е-й Б-и-и-и!!!.. — крикнул Алекс с такой силой звука, что геноконцентрат содрогнулась.

Эхо пронеслось по всей округе и сэли показалось, что такой ор мог бы поднять и мёртвого из могилы.

— Ты что, совсем обезумел? — шепотом спросила сэли, придя в себя.

— Что ты хочешь сделать, о глупейшее создание человека? Убить себя? Ведь Марк-Сон ищет тебя…

— Он никогда меня не найдёт…

— Ошибаешься… — возразил тот. — Марк-Сон здесь, в этом времени! Вот уже час, как я вошёл в контакт с его нейрокомпьютером!

— Не надо мне сказки рассказывать, — сердито отмахнулась та.

— Но это чистая правда! Клянусь!

— Зачем же ты мне раньше не сообщил об этом? — возмутилась она.

— Затем, что ты приказала мне молчать!

Зей-Би молчала, пытаясь осмыслить услышанное сообщение.

— Так значит, он всё же здесь? Но где? Где он меня будет ждать? — в смятении стала она осыпать компа вопросами.

— Там, где и должен был быть. У твоей записи в лесу.

— Нельзя терять ни минуты! Включи персолазер!

Сэли запечатлела на надгробной плите имя цыганки, засыпала яму, приготовленную для себя же самой и побежала в лес. В ней всё бушевало от радости и счастья.

Край пурпурного светила дотронулся синего небосвода, озарив его. Геноконцентрат замедлила шаги, чтобы в последний раз полюбоваться на дивный восход солнца. Ей припомнился каждый день, каждый момент, каждый эпизод полутора лет, прожитых в этом времени. Но за собой она оставляла лишь горечь утрат, — карлика Рубенса, цыганки Аделаиды и ставшего её верным другом Гарольда Родрика Мельсимора. Зей-Би вновь зашагала, но внезапно остановилась, ей в голову пришла сумасшедшая мысль. И снова побежала…

— Куда?! Куда ты бежишь? Лес не в той стороне! — пытался нейрокомп остановить свою хозяйку.

Геноконцентрат добежала до крепостной стены. Она сделала рывок и перепрыгнула через ров и ограду. В главном строении царила гробовая тишина. В это раннее время все его обитатели ещё спали, лишь сонную охрану можно было изредка встретить на пути. Сэли незамеченной пробралась в зал, где лежало тело Мельсимора-младшего. Взяв мертвеца на руки, она вышла наружу. Проскочив охрану, Зей-Би побежала со своей ношей к ограде. Геноконцентрат приказала Алексу включить реакторы гипербот и подключить глазной монитор к их управлению, на выполнение чего нейрокомпьютер дал свой отказ.

— Что? — разозлилась Зей-Би. — Да как ты смеешь отказываться от выполнения моих приказов?

— Покуда ты не скажешь, что собираешься делать с человеческим телом, я не выполню твоего приказа.

— Неслыханная наглость! Сейчас же включи гиперботы!

Её глаза засветились недобрым зелёным свечением. Сэли взяла себя в руки и стала ожидать выполнения своего приказа, но нейрокомп и не собирался выполнять её требование. Порой на него находило упрямство и его волю не могла сломить даже сама Зей-Би.

— Оживить, — наконец нехотя объяснила свой замысел.

— Что? Что?

— Я намереваюсь оживить этого человека.

— Ты совсем рехнулась?! — воскликнул Алекс. — Этого делать нельзя!

— Позволь мне самой решать, что можно, а что нет. У меня своя голова на плечах, а на твоё мнение мне наплевать, — выведенная из терпения, выкрикнула она. — Так что включай подобру-поздорову реакторы, не то я отключу тебя к чёртовой матери! — выругалась сэли так, как это делали люди 17 века.

Нейрокомпьютер, видя, что хозяйка говорит вполне серьёзно, сдался. Яркий луч света вспыхнул под гиперботами и реакторы, снабжаясь энергией из энергоконтейнера, заработали в полную мощь. Зей-Би полетела в лес, где ожидал её генотор — Марк-Сон.

Спустя две с лишним минуты сэли была уже на месте. Увидев генотора с высоты птичьего полёта, она направила луч глазного монитора вниз и пошла на приземление. Аккуратно положив тело человека на земной покров, сэли медленно приблизилась к Марк-Сону. Неимоверное чувство радости переполнило Зей-Би и она обняла торна. Тот, застыв на месте, удивленно приподнял брови. В их времени никто никогда не видел такого приветствия. Такое проявление чувств и эмоций относилось к человеческой расе и не было знакомо их интеллектуальным созданиям. Вскоре, наконец, поверив, что перед ней действительно стоит Марк-Сон, а не его видение, сэли выпустила генотора из своих объятий.

— Я так рада тебя видеть, Марк! — заговорила Зей-Би дрожащим от волнения голосом на своём родном языке.

— Я тоже, Зей, я тоже, — ответил он, церемонно положив свою руку ей на плечо, что означало знак приветствия.

Зей-Би отошла на шаг, чтобы оглядеть торна с головы до ног. За всё время их разлуки он ничуть не изменился. То же атлетическое сложение, та же бледно-синеватая кожа, обритая голова со щетинисто-чёрными волосами и холодные зелёные глаза, похожие на цвет кристалла хризопраз. На лбу его был ромбообразный камень изумрудного цвета, что свидетельствовало об элитарном интеллекте. Этого непростого отличительного знака удостаивались не все геноконцентраты, и заслужить его было намного сложнее, чем потерять, как некогда и случилось с геноконцентратом Зей-Би. Однако не будем заходить в далёкое будущее, а вернее, в далёкое прошлое из жизни сэли, и вернёмся к долгожданной встрече двух кровных родственников.

— Ну что, пошли? — помолчав с минуту, предложил Марк-Сон.

— Да, да, конечно! — воодушевлённо воскликнула она, но внезапно вспомнила о теле человека.

— Постой! Я должна ещё кое-что сделать тут, — заявила сэли и подошла к покойнику.

Присев на колени возле тела Гарольда, она обнажила его грудь и осмотрела почерневшую рану.

— Ещё не поздно.

— Не поздно для чего? — не понял её геноконцентрат.

— Этот человек, — промолвила она, — умер по моей вине. И я решила оживить его. Ты поможешь мне сделать это?

— Но как? Ведь я не разбираюсь в реанимации, — развёл тот руками. — И насколько я помню, ты тоже никогда не работала в этой сфере.

— Всё это я знаю, Марк, — посмотрев генотору в глаза, тихо произнесла та. — Но если бы ты был виновен в смерти человека, как бы ты поступил?

Марк-Сон промолчал.

— Можешь и не отвечать. Всё и так ясно, — выговорила она и обратилась мысленно к нейрокомпу.

— Двадцать минут, — ответил Алекс сухо на её вопрос.

— Марк, сколько времени нам понадобится, чтобы вернуться в наше время? поинтересовалась она.

— Около десяти минут, — сделав расчет, ответил тот.

— Прекрасно! — воскликнула Зей-Би.

— Но для чего тебе всё это? — Марк-Сон не мог понять ход мыслей геносэны.[18]

Сэли положила руку на «распределительный» пояс.

— Я воскрешу его, чего бы мне это не стоило, — решительно заявила она.

— Не думаешь же ты оживить его с помощью «распределителя»? Ведь это опасно для твоей жизни…

— Живя здесь, я забыла значение слова «опасно», — с горечью усмехнулась Зей-Би. — Тем не менее, я вижу, ты забыл, что без «распределителя» можно прожить в течение двадцати минут.

И только сейчас Марк-Сону стали ясны дальнейшие действия геносэны. Зей-Би взялась за опасную затею, которая могла губительно кончиться для неё самой. С самого появления на свет она носила этот пояс. Он обеспечивал её жизнедеятельность. В нём имелись «резервуары» и «уменьшители», где можно было хранить все биоресурсы. При повреждении «распределительного пояса» его можно было заменить новым, но только в течение двадцати минут. Сначала тело геноконцентрата, находясь без пояса, слабело, затем холодело, а после обморочного состояния плоть в течение считанных минут начинала гибнуть.

Зная всё это, Зей-Би рисковала собой. Она легла на землю возле юноши.

— Пожалуйста, Зей, одумайся! — присев возле неё на корточки, молил торн. Вряд ли, тебе удастся оживить его. Зачем тебе ставить под угрозу свою жизнь? но никакие доводы не могли изменить её решения.

— Если ты действительно хочешь мне помочь, — молвила Зей-Би, не вставая с земли, — позволь мне воспользоваться одним из отсеков твоего «уменьшителя».

— Хорошо, — с неохотой согласился торн и, взяв руку сэли, он приложил её палец туда, где на его поясе находился «уменьшитель».

Отдав команду нейрокомпьютерам, они вместе выполнили эту задачу. Теперь оставалось самое главное. Как воспримет тело человека «распределительный пояс»? Вытащив из «резервуара» оставшиеся капсулы, Зей-Би переложила их в руку генотора. И вот наступил самый болезненный этап оживления — снятие пояса с тела геноконцентрата. Сжав зубы, чтобы не закричать от боли, Зей-Би потянула «распределитель» вверх от тела. С трудом поддавшись, пояс отделился от пупка сэли. Превозмогая боль, Зей-Би закрепила пояс на талии человека. Биоэнергетический луч, исходивший из «распределителя», вошёл в умирающие ткани тела…. Сэли потянулась к Марк-Сону за капсулами, и поочерёдно вставив их в «распределитель», стала дожидаться результатов «эксперимента».

С того момента, как содержимое последней капсулы распространилось по всему телу юноши, прошло более трёх минут, и всё же никаких признаков жизни пока что не было.

«Неужели всё безнадёжно?» — в отчаянье подумала Зей-Би.

Они прождали ещё две минуты, но чуда не произошло. Кожа человека была синей, туловище окоченевшее, а след раны на груди не уменьшился ни на йоту.

— Сними «распределитель», Зей-Би, — нарушил тишину голос Марк-Сона.

— Нет! — сэли решила не сдаваться.

Она приблизилась к покойнику, села на колени и, зажав ему нос, прикоснулась губами к его холодным устам. Сделав впервые в своей жизни самостоятельный вдох лёгкими, она с болезненными ощущениями стала делать человеку искусственное дыхание. Но всё было безнадёжно.

— Дыши, Гарольд! Дыши! — кричала сэли. — Дыши, прошу тебя! Дыши! надавливала она ему на грудь затем, чтобы заставить его сердце сокращаться.

— Зей-Би, он безнадёжен! — пытался Марк-Сон урезонить её. — Зей-Би, остановись! Перестань терзать его тело! — наконец, он оторвал её от человека. — Ты сделала всё, что могла.

Сэли, почувствовав слабость, опёрлась на руки генотора.

— Сядь здесь и не двигайся, — усадив её на землю, велел он. — Я принесу «распределительный пояс», — заявил Марк-Сон и подбежал к человеку.

Зей-Би чувствуя нарастающую в ней слабость, закрыла ладонью глаза.

— Этого не может быть! — воскликнул Марк так громко, что сэли вздрогнула.

— Что? — овладев собой, встала она на ноги и приблизилась к нему.

— Пояс… он исчез!.. — вытаращив глаза, растерянно смотрел торн на тело человека.

Информация стала ручьями течь от их нейрокомпьютеров. Но предположения подтвердило само состояние человека. Температура его тела стала повышаться, дыхание нормализовалось, рана на груди медленно покрылась кожей. Через несколько секунд недавний покойник обрел бледно-розовый оттенок, веки его дрогнули и он открыл глаза. Марк-Сон не мог поверить своим глазам. Человек ожил!

У сэли подкосились колени. Марк успел подхватить её. Движение в стороне привлекло внимание человека. Он повернул голову и долго вглядывался на оказавшуюся рядом с ним особу.

— Зей-Би?! — было его первым словом.

— Он заговорил!.. — стуча зубами от озноба, пролепетала она.

Марк-Сон прижал сэли к себе, чтобы согреть её тело своим. Гарольд, сделав небольшое усилие, сел.

— Что тут происходит? Где я? — осматриваясь по сторонам, растерянно спросил он.

Зей-Би, стуча зубами, пыталась улыбнуться. А Марк-Сон не мог понять речи человека 17 века. Мельсимор, увидев, что Зей-Би обнимает незнакомый мужчина, насупился.

— Кто вы такой? — обратился он к торну.

Последние события были стёрты из его памяти, и он не помнил того, как умер. Марк повернулся лицом к Гарольду, и тот вздрогнул от неожиданности и удивления. Этот незнакомец был так похож на Зей-Би, что у человека не осталось никаких сомнений.

— Марк-Сон? — спросил он с опаской.

Тот, услышав своё имя, кивнул.

— Зей-Би! — прошептал Гарольд. — Он прилетел… то есть прибыл… ну то есть… — юноша запнулся, не зная, как правильно выразиться.

— Я знаю, Гарольд, я знаю… — сэли, задыхалась.

— Что с тобой, Зей-Би?

— Ничего. Это скоро пройдёт, — слабо улыбнулась она. — Что ты помнишь из последних происшествий?

Тот в недоумении уставился на Зей-Би. Она приложила свою ладонь ему на лоб. Мельсимор встрепенулся. Мурашки пробежали по всему его телу, и он закрыл глаза от неприятного ощущения. Внезапно схватился за грудь и стал тяжело дышать. Воспоминания вернулись к нему. Пребывая в полной растерянности, он отнял руку от груди и посмотрел на свою рану. От неё не осталось и следа.

— Что за чудеса! — пробормотал он, озираясь по сторонам. — Где же «Волчье логово»? Где Вульф?

— Браун умер, Гарольд, — сказала Зей-Би. — К сожалению, я не рассчитала свои силы…

В памяти у Гарольда всплыли последние минуты жизни. Он вспомнил о том, как Зей-Би ударила главаря и столкнула его с лестницы, а самое главное, юноша припомнил боль в груди и мимолётное блаженство, пережитое им при поцелуе сэли. И только теперь человек понял, что тогда он умер.

— Возможно ли это? — изумился он.

— Нет ничего невозможного!

— Но как? Как тебе удалось… оживить меня?

— То, что давало мне жизнь, вернуло тебя к жизни, — многозначительно ответствовала геноконцентрат.

Юноша не понял слов сэли. Но заметил отсутствие «распределительного пояса» на ней. Он знал, что без пояса геноконцентраты не могут жить.

«То, что давало мне жизнь, вернуло тебя к жизни».

— О нет! Не может быть! — смутная догадка испугала его. — Зачем? Зачем ты это сделала? — Ты не должна была ради меня жертвовать собой!

Юноша прослезился от сознания того, что Зей-Би умрёт. Она, приложив палец к губам юноши, произнесла:

— Разве вам положено плакать…. Сэр Мельсимор… Ты мечтал увидеть Марк-Сона, и вот он, перед тобой. Разве ради этого момента не стоило жить?

Они посмотрели друг на друга, и Гарольд уловил во взгляде торна затаенный страх. Теперь он осознал, что смерти Зей-Би не избежать. Человека уже не интересовало ни своё будущее, ни будущее всей вселенной. Его мысли были поглощены лишь одним — состоянием сэли.

— Какая разница, Зей-Би, — печально ответствовал тот. — Теперь жизнь потеряла для меня всякий смысл.

— Не смей! — набравшись сил, крикнула сэли так громко, что оба присутствующих возле неё вздрогнули. — Отдавая свою жизнь, я хотела, чтобы ты жил. Я нарушила временной континуум и обязана была восстановить всё. И, кроме того, — сделав паузу, добавила она, — для меня, возможно, ещё не всё потеряно. Быть может, что Марк-Сон успеет доставить меня в наше время. А для тебя это было единственным шансом выжить, — она умолкла, теряя силы. Непреодолимая слабость сковала не только всё её тело, но и сознание.

Зей-Би прошептала Марк-Сону что-то на своём языке и тот, кивнув, неохотно согласился. Яркий свет вспыхнул в его руке, и как только он погас, торн протянул человеку раскрытую ладонь. Там лежали временные часы — транстаймер.

— Возьми их! — сказала Зей-Би. — Пусть они останутся у тебя как память обо мне…Они не работают, но это неважно… главное, помни… никогда не пытайся их исправить… — сэли несколько секунд держала глаза закрытыми. Когда же Зей-Би вновь заговорила, голос у неё был неестественным и очень тихим, так что Гарольду пришлось напрячь слух, чтобы расслышать её слова. Речь её обрывалась после каждого слова.

— Я знаю… я причинила… очень много боли Герману…. Однако он должен… меня простить…. Наша любовь… была несбыточной иллюзией….Между нами стояла… непреодолимая пропасть… но всё, что я сделала… я сделала это во имя любви и истины… с которой он не смог смириться…. Береги его, Гарольд…. Хотя бы потому, что он мне дорог… — глаза Зей-Би закатились и она потеряла сознание.

— Зей-Би!!! Зей-Би!!! — вскричал юноша.

Марк-Сон, который куда более хладнокровно наблюдал происходящее, взглянул на свои квантовые часы, уложил Зей-Би на землю и установил транстаймер, находящийся у него на той же руке. Затем произошло то, что вновь повергло человека в изумление. Торн включил какие-то свои механизмы и, поднявшись с земли, подхватил Зей-Би на руки. Геноконцентрат молча кивнул человеку, что означало что-то вроде прощального жеста, и направился на север в сторону близлежащей поляны. Гарольд последовал за ними.

Не дойдя до середины этого открытого пространства, торн направил луч, исходящий от транстаймера, вперёд. Внезапно перед Марк-Соном появился, повиснув в воздухе, светящийся эллипс. Его лучи окутали геноконцентратов, и с неимоверной силой притягивая их, словно всосали в себя. Через мгновенье яркий свет потух и местность осталась абсолютно пустой. Гарольд, наблюдавший за происходящим, ещё некоторое время стоял как вкопанный, никак не веря своим глазам.

Он побрёл по утреннему, влажному лесу, вспоминая каждое слово, сказанное ему Зей-Би, и мысли о том, что она всегда любила и будет любить его брата, вызывали у него странную грусть. Хотя это всё сейчас не имело никакого значения. Зей-Би покинула его, их мир навсегда, безвозвратно. Если бы полтора года тому назад ему заявили, что он без памяти влюбится в ту, которая предпочтет быть с его братом, нежели с ним, Гарольд бы рассмеялся. Пережив неслыханные трудности и испытания, Мельсимор-младший научился быть более терпимым и покладистым. Теперь его стала заботить не только своя судьба, но и благополучие других. Сегодня, проливая слёзы над телом Зей-Би, он больше думал о брате, чем о себе. Ведь Герман, как бы он не презирал Зей-Би, всё так же безумно её любил.

Мельсимор-младший, в оборванной одежде, с взлохмаченными каштановыми космами, добрался до ворот замка «Голден Сиид». Подъёмный мост, который сообщал жителей замка с внешним миром, был опущен. Трудолюбивые крестьяне, несмотря на все невзгоды своих хозяев, встав с зарей, направлялись на место работы — к виноградному полю.

Гарольд, пройдя неузнанным мимо охраны замка, осматриваясь по сторонам, приблизился к главному строению. Незаметно прошмыгнув в дверь, он стрелой понёсся вверх по лестницам. Сняв туфли, чтобы стук каблуков не разносился по всему коридору, он направился в свою комнату. Закрыв бесшумно за собой дверь, Мельсимор скинул с себя всю одежду и направился в гардеробную. Умывшись и причесавшись, он облачился в чистую одежду. Гарольд приблизился к зеркалу (пришлось зажечь свечу), придирчиво обозрел каждую деталь своего туалета и подошёл к тумбе возле кровати, чтобы поставить туда свечу, и только сейчас заметил, что в его постели кто-то лежит. Он вздрогнул.

«Кто бы это мог быть? Должно быть, Герман…» — предположил он.

Решив не будить брата, потянулся к одеялу, чтобы поправить, и… почувствовал на своей руке непонятную влагу. Приблизив свечу к кровати, он обомлел: вокруг шеи Германа был глубокий надрез, из которого струйкой стекала алая кровь. Гарольда прохватила нервная дрожь. Крепко сжав подсвечник в своей трясущейся руке, он всмотрелся…. Нет, это не было галлюцинацией. Это была явь, жестокая реальность…. У Гарольда помутилось в голове. Кинувшись на окровавленное тело брата, он зашёлся плачем.

— Герман!!!.. Герман!!!.. — стонал он. Но Герман был мёртв. — А-а-а… завопил он неистово, но не услышал своего голоса.

Эпилог

Извечно мы стремимся прозреть грядущий век.

Не хлебом жив единым разумный человек.

О чём же он тоскует?

О чём же он скорбит?

Сменяются эпохи. И старый мир забыт.

Кому какое дело до наших горьких слёз?

Кому какое дело до наших сладких грёз?

Кому какое дело, как ныне мы живём?

Кому какое дело, что мы оставим в нём…

Часть 2

Криптоний — Виона — Земля…

Глава 1

До запуска осталось пятнадцать минут. Все системы готовы, — известил монотонный компьютерный голос.

— Наружные шлюзы?

— Герметичны.

— Анабиотические[19] камеры?

— Готовы.

— Центральный космопорт?

— На связи.

— Удачи вам! — послышался в рубке голос маршала.

— Спасибо, бернторн.[20]

Бортовой компьютер получил последний приказ от капитана корабля и приготовился осуществить старт. Чтобы внести ясность в ход происшествий, мои дорогие читатели, пока этот космический корабль готовится к взлёту, расскажу немного об его экипаже, о цели их полёта и о событиях, косвенно имеющих отношение к этой экспедиции.

Несколько столетий тому назад, а точнее, в 1997 году, в космос для исследования звёздного пространства был отправлен летательный аппарат «Кассини», — который должен был облететь всю солнечную систему за 11 лет. Время, данное машине, истекло, но она не вернулась на Землю. Спустя несколько веков некий экспедиционный корабль, обнаружив его в небесном пространстве, доставил в научный космический центр для исследования. Записи робота потрясли всё человечество. «Кассини» обнаружил новый мир и разумные создания.

Гифы, существа, населявшие планету Эриданус, абсолютно не были похожи на человеческую расу. Головы и руки их напоминали огромного морского осьминога, туловище и ноги были покрыты толстым слоем чешуек, а по формам имели сходство с человеческой фигурой. Гифы показались людям уродливыми и примитивными, однако после первой экспедиции их мнение совершенно изменилось. Эти существа не только превосходили землян в техническом прогрессе, но и имели такие умственные способности, что, узнав об этом, человечество взбудоражилось и стало готовиться к обороне своей планеты. Земляне не ошиблись в своих предположениях. Гифы не стали долго раздумывать и в конце 24 века армада с планеты Эриданус окружила голубую планету — Земля. Свирепая война разразилась на нашей планете. Вполне возможно, земляне победили бы в этом противоборстве, если бы не внутренний раскол сил сопротивления, который сыграл решающую роль в этой битве. Шпионы со стороны Эридануса делали своё дело четко и проворно. Способность гифов перевоплощаться в человеческий облик поставило всю оборону Земли в затруднительное положение. Теперь земляне не знали, где свои, а где враги. К тому же и физические способности гифа намного превосходили человека, поэтому людям пришлось надеяться только на силу разума и на смекалку. Земляне для защиты своей планеты создали воинов — киборгов. Однако вскоре управление роботами перешло в руки гифов и защитники людей стали их противниками. После очередного провала единственным для человечества шансом выжить осталось покинуть Землю, сдав её осаждающим.

Некий Нестор Дьюлайт, который в то время возглавлял сопротивление землян, предложил гифам обменять Землю на несколько космических кораблей и обеспечить неприкосновенность всех её пассажиров. Чтобы спасти свою расу, земляне решили поселиться на другой планете. Глава эриданусцев Мар-ин-ра принял его предложение и выполнил свою часть соглашения. И все-таки оставлять свой дом кровожадным эриданусцам люди не думали. В день отбытия землян все жители Эридануса прилетели на своё новое местожительство. Новая планета имела большие преимущества по сравнению с их прежним местом обитания. Несмотря на все невзгоды, выпавшие на долю Земли, она всё так же была прекрасной и обвораживающей. Как только космические корабли с людьми отдалились от голубого шара на далёкое расстояние, самый сильный взрыв в истории человечества потряс планету. Да, люди победили гифов, но лишь повергнув свою планету на опустошение и гибель. Теперь на некогда прекрасной Земле не было ни воды, ни растительного, ни животного мира. Величественные горы сравнялись с землёй, моря и океаны испарялись. Планета стала похожа на огромный паровой шар. Назад пути землянам не было, а посему люди стали искать новое убежище. Их новой обителью стала планета Виона. Для человечества началась новая эра возрождение!

Спустя два столетия десант потомков землян, оснащённых лучшими экипировками, высадился на родину предков — на Землю. Она была такой, какой и ожидали они увидеть её, — пустынной и мёртвой. Экспедиция приложила неимоверные усилия, чтобы вернуть планете прежний облик, но всё было попусту.

Тогда человечество решило заселить прародину своими новыми творениями. Геноконцентраты — это были человекоподобные существа из биологических тканей, в основе которых лежали эукариоты тринадцати старейшин учёных с планеты Виона. Они были наделены всем арсеналом разумной жизнедеятельности и уже через несколько недель могли вести активный образ жизни. В отличие от киборгов они мало чем отличались от человека. Но сила интеллекта, физические возможности и преданность геноконцентратов своим творцам были наивысшим достижением человека. Геноконцентраты могли существовать вечно, но при этом не имели права на браки, близость друг с другом и биологически не были способны к продолжению рода. Они беспрекословно подчинялись людям и были созданы с единственной целью — служить человечеству. Главным предназначением их было исследование, восстановление биосферы Земли.

Прошло ещё две сотни лет, и новая генерация геноконцентратов численностью достигла нескольких тысяч. Они построили огромный город, располагающийся под землёй и на её поверхности. Отныне Земля была их родной планетой, во спасение которой они работали не покладая рук.

За несколько недель до событий, описываемых в начале этой главы, в научный центр на Земле поступил сигнал о помощи. Исследовав поступивший по радиоволнам сигнал учёные-геноконцентраты на галактической звёздной карте вычислили координаты источника сигнала. Это была необитаемая планета Криптоний, подавляющий объём которой занимала водная масса. По необъяснимым причинам тщательному исследованию с Земли она не поддавалась, поэтому, получив у вионийских старейшин разрешение, геноконцентраты стали готовить экспедицию. Эта вылазка требовала предельной осторожности. Именно по этой причине в поход отправились не только учёные-геноконцентраты, но и немало хорошо обученных воинов этой расы.

Глава 2

Тихий щелчок в капитанской рубке космического корабля «Центури»[21] известил об остановке режима «охлаждение» в анабиотическом отсеке. Затем автоматически включились кнопки «слив» и «кислород». Прошло ещё несколько минут, и экипаж корабля ожил, выйдя из состояния анабиоза.

— Через час мы будем на орбите Криптония, — доложил торн штурману корабля.

— Хорошо, — довольно кивнула штурман Рун-Ди. Сэли посмотрела на офицера охраны, стоящую рядом с ней. — Вам плохо, капитан-майор? — видя состояние той, спросила она.

— Нет, Рун-Ди. Всё хорошо, — заверила её та. — Если увидите что-нибудь необычное, вызывайте меня немедленно. Я буду у себя в каюте, — сказала Зей-Би.

Выйдя из отсека управления, сэли зашагала по длинному, хорошо освещённому коридору в направлении своей каюты. Её внимание привлёк бортовой вид на космос, открывающийся из иллюминатора. Мириады переливающихся, мерцающих звёзд являли прекрасный пейзаж. Космос всегда очаровывал Зей-Би, но сегодня даже эта чарующая картина не могла поднять ей настроение.

«Как сложилась дальнейшая судьба братьев Мельсимор? Кого избрали спутницами жизни? Раскаялся ли Герман в своих обвинениях по отношению ко мне?» — вот какие мысли не давали Зей-Би покоя.

Рядом прошёл торн в солдатском комбинезоне и остановился у сэли за спиной.

— Капитан-майор, разрешите доложить! — обратился он к Зей-Би.

— Докладывайте, — всё ещё не сводя глаз со звездного пейзажа, сказала она.

— У нас проблемы в анабиотическом отсеке.

— По техническим вопросам корабля обращайтесь к штурману Рун-Ди, — сухо ответила она.

Солдат умолк на мгновенье.

— Но к штурману Рун-Ди я не питаю такой слабости, как к вам, — сказал он неожиданно, и капитан-майор, рассердившись на такую неуставную вольность, резко обернулась, собираясь преподать урок рядовому. Но, встретившись с ним лицом к лицу, она растерялась.

— Кто вы? — не сразу вернулся к ней дар речи.

— Ну что, дорогая, не узнала ты меня в моей новой форме? — вытянувшись в струнку, отозвался тот.

— Нет, у меня, очевидно, галлюцинация… — встряхнув головой, промолвила Зей-Би.

«Это, наверное, побочное действие от анабиоза, — решила она и, опираясь на стены корабля, стала медленно двигаться в направлении своей каюты. — Сейчас я прилягу, приму какую-нибудь капсулу и мне станет легче».

— Да что с тобой, милая?! Так-то ты встречаешь меня? — преследовал солдат свою начальницу.

Однако Зей-Би продолжала свой путь.

— Да остановишься ты, наконец, или нет?! — рядовой преградил ей путь.

Зей-Би всмотрелась ему в лицо. Солдат был как две капли воды похож на Германа.

«Возможно, ген этого торна происходит от одного из потомков Германа», подумала сэли.

— Я не привидение, — улыбаясь, говорил тот. — Неужто всего за один день ты успела меня позабыть? — обиженно спросил он.

— Разве мы с вами знакомы?

— Знакомы ли мы? — поглаживая свою бритую голову, он стал нервно ходить. Так, значит, моя любовь к тебе ничего не значила? Не могу поверить, что ты всё забыла…

Его манера поглаживать голову, походка, жесты — всё напоминало Германа Фридриха Мельсимора. Но при всём том он говорил на вионийском языке, причём без акцента.

— Кто вы? Как вас зовут?

Рядовой, положив руки на плечи Зей-Би, посмотрел ей в глаза.

— Я Герман, — прошептал он. — Я Герман, — медленнее повторил он.

Зей-Би молчала, поражённая услышанным.

— Это невозможно…. Этого не может быть… — качала сэли головой.

Солдат приблизился к ней вплотную и страстно поцеловал её в губы. Всё тело геноконцентрата пронзила дрожь.

— Теперь ты мне веришь? — спросил человек улыбаясь.

— Герман… — опьянённая поцелуем, пролепетала она и упала в его объятия.

Юноша на радостях так крепко прижал сэли к себе, что её «распределитель» на поясе стал громко тикать.

— Но Герман… как это возможно, что ты здесь?

— Ты помнишь транстаймер Марк-Сона? Те, с которыми ты прибыла в моё время? — спросил он.

— Как не помнить…

— Гарольд исправил их и отправил меня в твоё время…

— Как же так? Он ведь дал слово, что никогда не будет пытаться их починить, — разозлилась сэли.

— Думаю, с отчаянья он и не такое бы сотворил…

— Что ты хочешь этим сказать?

— Помнишь тот вечер… когда у смертного одра Гарольда мы поссорились? опустив глаза виновато, спросил он.

— Для меня это было вчера…

— Ах да! — не поднимая глаз, продолжал он. — После смерти Гарольда и ссоры с тобой мир рухнул для меня. Я не хотел больше жить… и в ту ночь распрощался с жизнью…

— Что это значит?

— Я просто умер от горя…

— Но…

— Как я остался жив? — опередил юноша вопрос сэли. — Благодаря Марк-Сону и Ким-Бергу. Гарольд починил транстаймер, — продолжал он, — написал три письма одно тебе, другое Марк- Сону, а третье мне… и послал меня в это время.

— Но как он смог точно рассчитать нужное время? — восхищённо спросила Зей-Би.

— Рассчитать-то он рассчитал, — крутя рукой по часовой стрелке, молвил юноша, — да только не совсем точно. Я прибыл в ваше время за три месяца до твоего отбытия в наше и к тому же оказался не в квартире Марк-Сона, а у его соседа Ким-Берга.

— Удивительно! — повторяла сэли.

— К моему великому везению, этот торн обратился именно к Марку, а не к кому-то другому. Представляешь, зайти к себе домой и увидеть в гостиной… он хотел сказать: «мертвеца», но придержал язык.

— Почему же Марк-Сон ничего мне не сказал?

— Потому что ты не должна была знать своего будущего. Ведь, увидев меня, и узнав, откуда я, ты вряд ли согласилась бы отправиться в прошлое… — изъяснил он Зей-Би то, что Марк-Сон три месяца безустанно внушал ему.

— Ты прав…. Но почему он не рассказал мне об этом после моего прибытия?

— Мы решили сделать тебе сюрприз.

— О нет! — закачала Зей-Би головой. — Марк не мог так поступить со мной. Этот полёт — не развлекательная прогулка. Гомоген на борту может испортить все наши планы, — проговорила Зей-Би. — Как мог Марк так подвести меня? Как он мог посадить гомогена в экспедиционный корабль?

— Надо полагать, под «гомогеном» значусь я? — иронично заметил Герман.

— Дело не в тебе… Вопрос в принципе…

— Ну, ну. Не стоит так сердиться на Марка. Он не виноват…

— Не виноват? — резко прервала его геноконцентрат.

— Поверь мне, Марк ни в чём не виноват. Это я вынудил его сделать это, признался Герман.

— Вынудил? — переспросила сэли.

— Я ведь человек, — подчеркнул он последнее слово.

— Нет, — усмехнувшись, покачала та головой. — Я слишком долго жила среди людей, чтобы клюнуть на эту удочку… Меня тебе не провести. При всём моём добром отношении к тебе… мне придётся отправить тебя назад…

— Куда? — не понял Герман.

— Обратно на Землю! А ещё лучше на Виону! Пусть старейшины сами разбираются с тобой, — категорично высказалась капитан-майор. — Пойми, я при исполнении служебных обязанностей…. И не могу отвлекаться… на личные эмоции… Ведь тебе нужна неусыпная забота… здесь… в неземном пространстве…. На мне лежит ответственность…

— Не могу поверить в твои слова, Зей-Би! — воскликнул Мельсимор. — Я три месяца мечтал о нашей встрече, грезил тобой…. А ты? Ты обращаешься со мной как с обузой!..Неужели я тебе совсем не дорог?

— Именно потому, что ты мне дорог, я отправлю тебя назад. Пойми, на экспедиционном корабле не место человеку! Уясни же ты это, в конце концов! пыталась Зей-Би вразумить неожиданного пассажира.

— Но ведь ты здесь…

— Я, — повысила она голос, — я — геноконцентрат и со мной ничего не произойдёт. А ты — гомоген… должен быть там, где твоё место, на Вионе! Если ты прибыл в наше время, так будь добр соблюдать законы нашего времени.

Зей-Би зашагала по коридору.

— Идём! — бросила она через плечо.

— Куда?

— Ступай за мной, солдат. Это приказ! — сказала Зей-Би и продолжила свой путь.

Мельсимор поплёлся за ней.

— Зей-Би, прошу тебя, не отсылай меня обратно. Я постараюсь быть полезным…

Сэли была неумолима. Наконец, его терпение лопнуло.

— Да что же это такое, чёрт побери?! — вскипел он. — Если я чего-то не хочу, то никто не сможет заставить меня сделать это против моей воли! Ни ты, ни кто другой!

— Твоего мнения здесь никто не спрашивает, — отрезала она.

— Но… — хотел было человек возразить.

— Молчать! — крикнула Зей-Би. — Ты сделаешь то, что я скажу и без пререканий…

— Капитан-майор Зей-Би, вас срочно вызывает штурман Рун-Ди, — послышался из динамиков голос бортового компьютера.

Приказав Герману следовать за ней, она направилась в капитанскую рубку.

— В чём дело, штурман? — спросила Зей-Би, как только дверь в помещение автоматически открылась перед ней.

— Посмотрите-ка сюда, капитан-майор, — кивнув на экран, взволнованно молвила Рун-Ди.

В огромном звёздном пространстве рядом с синей планетой Криптоний было несколько космических кораблей.

— Когда вы их заметили? — не сводя глаз от экрана, спросила Зей-Би у штурмана.

— Они появились, как только мы вошли на орбиту Криптония.

— Так значит, мы уже на орбите планеты?

Сэли сердито посмотрела на Германа, который стоял по правую руку от неё.

— Да, уже две минуты с лишним, — подтвердила штурман. — Затем приборы известили о приближении неопознанных летающих объектов.

— Пытались с ними связаться? — осведомилась капитан-майор.

— Пока ещё нет.

Доступ к бортовому компьютеру имели только штурман корабля и капитан-майор охраны, вернее, только им был известен пароль — имя компьютера.

«Вояджер», — мысленно произнесла Зей-Би имя бортового компьютера.

— Да, Зей-Би, — послышался в рубке тихий монотонный голос.

— Пошли неизвестным объектам мирное приветствие, — приказала капитан-майор.

«Вояджер» выполнил требование. Прошли мучительные три минуты ожидания, но в отсеке управления была гробовая тишина.

— «Вояджер». Повтори послание, — приказала Зей-Би.

Ответа не последовало.

— «Вояджер», ты уверен, что послание дошло? — спросила офицер охраны.

— Абсолютно, — убежденно ответил борткомп.

— Может быть, это мёртвые корабли? — предположила Рун-Ди. — «Вояджер», проверь, исходит ли от этих кораблей энергоизлучение? — спросила штурман.

— Да, — не замедлил комп с ответом.

— Присутствует ли биологический компонент?

— Нет, — отрицательно ответил «Вояджер».

Зей-Би и Рун-Ди удивлённо переглянулись. Это сообщение означало, что на объектах не было живых существ. Но внезапно на дисплее перед штурманом стало быстро протекать сообщение. Оно было от «чужаков».

— «Вояджер». Расшифруй записи, — приказала Зей-Би и нагнулась поближе к экрану, чтобы прочитать следующее.

«ВЫ НАРУШИЛИ ГРАНИЦУ КОСМИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА НАШЕЙ ПЛАНЕТЫ. ЛЮБОЙ, КТО ПЕРЕШЁЛ ЕЁ ГРАНИЦЫ, ДОЛЖЕН БЫТЬ УНИЧТОЖЕН… УНИЧТОЖЕН… УНИЧТОЖЕН…..»

Это сообщение встревожило всех присутствующих.

— Что будем делать, Зей-Би? — наконец нарушил тишину голос штурмана.

— Попробуем уладить всё мирно.

Бортовому компьютеру был дан ответный текст. В послании упоминалось о сигнале помощи, полученном от этой планеты, и об истинной причине экспедиции «Центури» на Криптоний. Также там говорилось о мирных намереньях их экспедиции и желании наладить контакт между двумя цивилизациями. Напоследок на борт «Центури» приглашался представитель «хозяев».

Однако ответ оказался неизменным:

«ВЫ НАРУШИЛИ ГРАНИЦУ КОСМИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА НАШЕЙ ПЛАНЕТЫ….»

— Ну и ну! — нахмурилась Зей-Би. — Они настроены круто… Не думаю, что мы сумеем с ними поладить. «Вояджер». Свяжись с центральным космопортом и вызови на связь главнокомандующего.

Компьютер, с минуту помолчав, ответил.

— Это невозможно. Наши радиоволны заглушают корабли чужаков.

— «Вояджер». Выясни всё о технике чужаков и постарайся взять под контроль их бортовой компьютер.

Рун-Ди с непониманием смотрела на свою начальницу.

— Корабли чужаков приближаются к «Центури», — неожиданно известил «Вояджер».

— Сначала они лишили нас связи, а теперь атакуют! — заключила капитан-майор.

— «Вояджер», объяви всеобщую тревогу! Вызови мне лейтенанта Гор-Ди, скомандовала Зей-Би.

— Слушаю вас, бернсэли,[22] — услышала она из динамиков голос лейтенанта.

— Гор-Ди, объяви полную боеготовность! Раздели солдат на три группы и расставь их у каждого шлюза.

— Что ты решила предпринять? — спросила штурман.

— Готовлюсь отразить атаку, а если понадобится, первой начать бой.

— Но этого нельзя делать! — возразила Рун-Ди.

— Это почему же?

— «Центури» — не военный корабль, у нас на борту нет такого оружия, чтобы противостоять нападению. По-моему, лучше уйти, воспользовавшись гипердвигателями.

— Позволь не согласиться… — ответила Зей-Би. — У нас на борту есть такое оружие, которое тебе и не снилось. Эта информация была секретной, заявила капитан-майор и положила руку на прозрачный датчик. Тонкая полоса прошла вниз, и бортовой компьютер, выполнив идентификацию личности Зей-Би, дал доступ к оружейному отсеку.

Капитан-майор села в своё кресло напротив пульта управления и велела Рун-Ди последовать её примеру. Та заняла кресло рядом.

— Поверни корабль на 30 градусов влево, — велела Зей-Би штурману.

«Центури» стал медленно поворачиваться влево и открыл бойницы. А неприятельские корабли тем временем всё также стремительно приближались к ним. Вот один из ближних кораблей чужака ударил своими синими лазерными лучами в бок «Центури». Защитное поле корабля вспыхнуло красным свечением и отразило удар. Теперь сомнений не было, чужаки решили «уничтожить нарушителей границы». Следующий огонь был сделан с «Центури». Выстрел был точным и один из шести вражеских кораблей разлетелся в щепки по всему космическому пространству.

Корабли убавили скорость, поняв, что перед ними грозный противник. Вскоре они и вовсе остановились. Казалось, неприятель обдумывал следующий маневр своего плана атаки. Так оно и было. Через несколько минут вражеские корабли вновь двинулись веером по направлению к «Центури» и окружили его, взяв в центр единого круга. «Центури» ударил всеми орудиями по осаждающим. Дым рассеялся, и увиденное поразило всех присутствующих в рубке. На кораблях противника не было ни единой царапины. Капитан-майор усилила мощность излучателей[23] и повторила залп. Однако и на сей раз враг остался невредим. Теперь ход был за атакующими.

— Рун-Ди, немедленно включай гипердвигатели! — скомандовала Зей-Би, но чужаки в своих действиях были более скоры, чем экипаж «Центури».

Со всех кораблей разом вспыхнули синие лучи и экспедиционный корабль землян содрогнулся от силы удара. Тем не менее, защитный экран «Центури» выдержал, но поражающая сила их орудий была чрезмерно большой. Вражеские лучи стали постепенно разрушать защитный экран «Центури». Гипердвигатели космического корабля землян работали на полную мощность, но блокада была непреодолима.

Вскоре лазерное облучение, разрушив последнее защитное поле, достигло обшивки экспедиционного корабля. Однако целью нападавших было не уничтожение «Центури». Это Зей-Би поняла, как только синие лучи вражеских орудий погасли, не повредив сам корабль. Очевидно, он им нужен был целым и пригодным для своих целей.

Капитан-майор пыталась задействовать бортовой компьютер. Но «Вояджер» молчал. Тогда Зей-Би перевела управление корабля на ручной пульт. Однако и на этот раз ничего не получилось. «Центури» не слушался команд. Теперь всё было ясно — противник захватил управление их кораблём. Один из кораблей стал приближаться к правому борту «Центури».

На экране дисплея возле Зей-Би стала протекать информация. Она исходила от чужаков. Так как «Вояджер» был полностью в подчинении врагов, переводом занялся Алекс. Конечно же, для этого ему понадобилось больше времени, чем борткомпьютеру. Закончив задание, он передал смысл сообщения на все мониторы в рубке.

«ВЫ ОКРУЖЕНЫ! ВАШ БОРТОВОЙ КОМПЬЮТЕР В НАШЕМ ПОДЧИНЕНИИ… СИСТЕМЫ КОРАБЛЯ УПРАВЛЯЮТСЯ НАМИ… БЕЖАТЬ ВАМ НЕКУДА… СОПРОТИВЛЕНИЕ БЕСПОЛЕЗНО! СДАВАЙТЕСЬ!!!»

— Ну, уж нет! — сверкнула глазами капитан-майор. — Размечтались! Не видать вам «Центури» как своих ушей! Рун-Ди, — обернулась Зей-Би к помощнице, — я иду к восточному шлюзу, а ты постарайся разобраться с бортовым компьютером. Если удастся, свяжись с Землёй и извести о происходящем. Держи связь через нейрокомпьютеры. За мной, солдат! — сказала она Герману.

На ходу переговорив с лейтенантом Гор-Ди по нейрокомпьютерной связи, она извлекла своё лазерное оружие и протянула человеку.

— Возьми. Надеюсь, ты умеешь с ним обращаться?

— О да! Пользоваться оружием я научился ещё в 17 веке, — грустно усмехнулся человек. — Я был самым лучшим стрелком…

— Послушай! — Зей-Би замедлила шаг. — Твоего героизма мне тут не надо. Оружие я тебе даю только для самообороны. Ты видишь, какое сейчас положение, поэтому прошу тебя, не доставляй мне лишних хлопот.

— Ну, раз уж я здесь, позволь тебе помочь. Я ведь тоже кое-что смыслю в военном деле.

— Нет! — категорично ответила капитан-майор. — Никакой помощи! Тебя здесь вообще не должно было быть. Мне не удалось отправить тебя обратно на Землю, но будь уверен, как только выдастся такая возможность, я сделаю это не раздумывая, — решительно проговорила Зей-Би. — Ты поможешь мне, если не будешь путаться под ногами.

Герману пришлось проглотить горькую пилюлю.

Глава 3

Они дошли до восточного шлюза корабля. Около сотни хорошо вооружённых геноконцентратов ожидали распоряжений капитан-майора. Навстречу Зей-Би вышел торн. Это был лейтенант Гор-Ди.

— Принесли передвижной лазерный излучатель? — спросила сэли.

— Так точно, — ответил Гор-Ди. — И уже подключили к главному генератору.

— Молодцы, — похвалила сэли. — Теперь нацельте его лучи в промежуточный отсек шлюза.

Зей-Би изложила лейтенанту свой план обороны и контратаки. Затем вместе с Германом они укрылись в безопасном месте. Как только корабль чужаков приблизился к их кораблю, капитан-майор приказала открыть внешний шлюз и впустить корабль неприятеля в промежуточный отсек «Центури». Теперь оставалась самая сложная часть замысла. Поразить лазерным оружием вражеский корабль и вышвырнуть его с ударной волной в открытый космос.

По команде капитан-майора дверь в промежуточный отсек открылась, и так как внешний шлюз всё ещё был распахнут, сильные воздушные потоки ворвались во внутренний отсек «Центури». Излучатель изготовился для выстрела, оставалось только нажать на кнопку, но внезапно генератор, питавший весь корабль и подававший энергию в оружие, вышел из строя и «Центури» погрузился во мрак. Автоматически включились сенсоры ночного виденья каждого геноконцентрата. Затем послышался пронзительный звук. Он исходил от неприятельских кораблей. Нейрокомпьютеры отключили слуховые нервы землян.

— Закрыть вход во внутренний отсек! — скомандовала Зей-Би.

Сэли огляделась и только сейчас заметила, что Германа рядом с ней нет. Она обнаружила человека на полу. Он, схватившись за голову, неистово кричал.

— Герман! Герман, что с тобой? — сэли наклонилась к нему.

— Алекс, что с ним? — спросила она у компа.

— Звуковая атака, Зей-Би…. Ведь у него нет нейрокомпьютера, — ответил он.

Капитан-майор стиснула сонную артерию человека и тот отключился.

— Лейтенант Гор-Ди, — позвала она торна.

Тот немедленно подошёл.

— Пошлите кого-нибудь из солдат в оружейный отсек корабля. Пусть принесёт энергокристалл для излучателя, — быстро скомандовала капитан-майор.

— А с ним что такое? — увидев на полу одного из солдат, спросил лейтенант.

— У него нейрокомпьютер забарахлил…. Вели кому-нибудь из ребят отнести его в мою каюту, — приказала Зей-Би.

— Куда? — переспросил тот.

— В мою каюту, — повторила сэли.

— А может, лучше в медпункт? — заикнулся лейтенант.

— Делайте, что вам говорят, лейтенант! И не обсуждайте приказ!

Через несколько минут человек лежал в спальной камере в каюте капитан-майора. Лазерный излучатель был дозаряжен.

— Открыть отсек! — скомандовал Гор-Ди, получив приказ от своей начальницы. — Огонь!

Мощный луч прошил обшивку патрульного корабля, а взрывная волна смела его в открытый космос.

— Закрыть внешний шлюз! — приказала капитан-майор.

Команда тотчас была выполнена. Зей-Би связалась с бортинженером:

— Как продвигается работа по восстановлению генератора?

— Пока никак, — огорчённо ответил бортинженер. — У меня есть предположение, что наш генератор вывели из строя чужаки.

— Значит, наладить энергоснабжение на корабле будет невозможно?

— Скорее всего, да…

— Лейтенант, оставайтесь здесь и ждите дальнейших распоряжений, — сэли быстро зашагала по коридору.

Несколько минут спустя она была уже в своей каюте. Герман всё ещё был без сознания.

«Что же мне делать с тобой, Герман? — раздумывала сэли. — Отправить обратно я не могу. Даже если ты сможешь улететь отсюда в спасательной шлюпке, то тебя непременно собьют чужаки. А вынести предстоящий бой ты будешь не в силах. Остаётся только…» — Зей-Би нашла выход из положения.

Геноконцентрат включила бицепсы рук и взвалила человека на спину. Осматриваясь по сторонам, чтобы не натолкнуться на кого-нибудь в коридоре, сэли вышла из своей каюты. Пройдя через несколько пустых отсеков, добралась до запасного отсека анабиоза. Уложив человека на пол, подошла к приборам. Они не функционировали. Казалось, что «Центури» был мёртв.

«Как же мне быть? — задумалась Зей-Би. — Ах да…конечно же…»

Приказав Алексу достать из «уменьшителя» свой бластер,[24] она извлекла из него многогранный кристалл изумрудного оттенка — мощная микробатарея. Затем вложила кристалл в ячейку возле дисплея и поочерёдно нажала на несколько кнопок. Приборы ожили и в круглой стеклянной кабине в человеческий рост, находящейся напротив Зей-Би, загорелся свет. Эта анабиотическая камера, в отличие от других, была расположена вертикально. Запасная кабинка предназначалась для проштрафившихся солдат, их здесь было несколько, но силы кристалла хватало только на работу одного из них.

— Зей-Би, — услышала она голос Алекса. — На связи штурман Рун-Ди.

— Соедини, — приказала она и, подхватив бесчувственного человека, поместила его в стеклянную камеру.

— Капитан-майор, неприятель прекратил звуковую атаку, думаю, они поняли, что этим нас не одолеть, — послышался голос штурмана.

Тут внезапно по всему экспедиционному кораблю загорелось освещение.

— Бортинженеры починили генератор?

— Это не мы…. Всё это делают чужаки, — заявила Рун-Ди.

Сообщение насторожило офицера охраны.

— Я скоро буду в рубке управления, — предупредила Зей-Би и прервала связь.

Она закрепила на теле Германа контакты системы анабиоза. Последним Зей-Би зафиксировала зонд на шее человека. Тут он, почувствовав чьё-то прикосновение, очнулся.

— Зей-Би? — Герман открыл глаза. Увидев на себе непонятные путы и проводы, он попытался высвободиться.

— Что это значит?

— То, что полагается… — ровным голосом ответствовала та.

— Я не хочу засыпать снова в анабиозе!

— Не всё здесь по твоему хотению, дорогой, — ласково провела она рукой по его лицу. Сэли дотронулась пальцами его губ и не смогла преодолеть соблазна поцеловать их.

— Зей-Би, прошу тебя, не усыпляй меня снова, — молил человек.

— Прости, Герман, но я делаю это во благо тебе, — сказала она и, выйдя из анабиотической камеры, заперла за собой стеклянную дверь.

— Зей-Би! — отчаянно взывал «невольник», но геноконцентрат не слушала его.

Подойдя к приборам управления анабиотической камеры, она включила систему. Прозрачная жидкость с сильным напором стала поступать вовнутрь стеклянной кабинки. За считанные секунды она достигла самого верха камеры. Охлаждающие моторчики задействовали, и анабиотическая камера вмиг обледенела.

Зей-Би поспешно вышла из отсека. Она была уже в коридоре, когда почувствовала лёгкий толчок. «Центури» стал смещаться с курса. Прибавив шаг, сэли устремилась в рубку управления.

— Что тут происходит? — спросила она. — Они вернули нам «Центури»?

— Нет, — озабоченно ответила штурман. — Скорее, решили его присвоить, Рун-Ди показала на обзорный экран.

Впереди экспедиционного корабля летели четыре чужих корабля. Они вели «Центури» на буксире к синей планете.

— Они увозят нас на Криптоний, — всматриваясь в космическое пространство, верно предугадала Рун-Ди. — Теперь мы их пленные.

Глава 4

— Вызываю экипаж корабля «Центури»… Вызываю экипаж корабля «Центури»… — повторял торн-диспетчер с космопорта на Земле. Но на его призыв отвечала лишь пустота эфира.

— Ну, как? Есть какие-нибудь вести с «Центури»? — подошёл к диспетчеру главнокомандующий.

— Нет, бернторн. Уже два дня, как мы не получаем от них вестей.

— Каким было последнее сообщение? — спросил маршал уже в который раз.

«ОТ „ЦЕНТУРИ“ В КОСМОПОРТ ЗЕМЛИ. ПОЛЁТ ПРОТЕКАЕТ НОРМАЛЬНО. ИЗ АНАБИОЗА ВСЕ ВЫШЛИ БЕЗ ТРУДНОСТЕЙ. ЧЕРЕЗ ЧАС БУДЕМ НА ОРБИТЕ КРИПТОНИЯ», — повторил диспетчер послание.

Последним он зачитал дату сообщения и координаты «Центури» в звёздном пространстве.

— Странно, — произнёс руководитель космического флота Земли Дик-Мон. Говорите, и радары не могут их обнаружить?

— Так точно, бернторн, — подтвердил диспетчер лейтенант Пар-Ки.

— Не испарились же они в космосе?

— Никак нет, бернторн…

— Тогда где же они?!

— Это-то мы и пытаемся выяснить, господин маршал Дик-Мон.

— Хорошо. Вы продолжайте поиски, а я пойду поговорю со старейшинами, решил он и удалился из диспетчерской.

Выйдя из здания космопорта, маршал направился в Научный центр, где находились его рабочий кабинет и резиденция «Высших умов» города. Пройдя через многочисленные кодовые охраны здания, он вошёл внутрь. Сев в лифт, Дик-Мон нажал на кнопку «одиннадцать» ниже уровня земли. Уже через мгновенье двери открылись на нужном этаже. Он вышел в коридор и направился в «говорильную комнату». Как только двери этой комнаты закрылись за ним, торн зашагал к середине помещения. Геноконцентрат сконцентрировался и мысленно вызвал старейшин Вионы.

— Маршал Дик-Мон вызывает старейшин Вионы.

— Мы тебя слушаем, Дик-Мон, — откликнулись с другой планеты.

— Регент[25] Нестор, — почтительно начал он. — У нас возникли некоторые проблемы. Вот уже два дня мы потеряли связь с «Центури». Ни радары, ни наши экстрасенсы не могут связаться с ними. Я вызвал вас, чтобы получить разрешение послать за ними спасательный корабль.

— Ты говоришь, два дня? — переспросил один из тринадцати старейшин.

— Да, старейшина, — подтвердил торн.

— Но это очень малый срок, чтобы начать беспокоиться.

— Надо дождаться известий, — узнал Дик-Мон голос главного старейшины регента Нестора. — Не предпринимайте никаких поисковых вылазок. «Центури» сам сообщит о себе, — было его последним словом. Старейшины прервали связь.

— Ох… ой… — послышались стоны из темноты.

— Ну, наконец-то ты очнулся, — услышал стонавший чей-то голос рядом.

— Кто тут? — вздрогнул он.

— Тот, кого бы ты хотел увидеть в первую очередь, — ответила сэли и приподняла ему голову.

— Зей-Би, — не сразу узнал Герман её голос. — Как я рад слышать тебя, вздохнул он с неимоверным облегчением. — Эти… они… — заикался юноша от волнения, — …они чуть не убили меня…

— Всё уже позади, — обняла она Германа за плечи. — Теперь, когда ты рядом со мной, я не позволю им дотронуться до тебя.

Сейчас он был не один. Воцарилось молчание. Герман первым прервал тишину.

— Что теперь с нами будет?

— Не знаю, — пожала сэли плечами. — Но если они до сих пор не убили нас, значит, им пленники нужны живыми… для определённых целей, — предположила она. — Остаётся только ждать.

— Значит, мы теперь пленники неизвестной расы? — всё ещё не веря, спросил Мельсимор, пытаясь встать.

— Боюсь, что да, — помогая ему, вздохнула Зей-Би.

— Здесь так темно. Я ничего не вижу, — протягивая руки в пространство, посетовал он.

«Ах, Марк-Сон, — думала о своём Зей-Би. — Зная, что эта экспедиция — не развлекательная прогулка, преподнёс мне „сюрприз“…».

Она подосадовала на Марк-Сона, однако, после недолгого раздумья сэли решила, что всё к лучшему и появление Германа в этом времени, при всех осложнениях, её радовало.

— Зей-Би, ты своими сенсорами видишь в темноте. Скажи, эта камера очень маленькая? — неизвестно для чего поинтересовался человек.

— Не очень.

— Тогда, возможно… — Герман не успел договорить, как в камере включилось освещение.

Свет был настолько ярким, что был похож на дневной свет. Человек зажмурился.

— Вероятно, сейчас что-то будет, — опасливо предположил Мельсимор.

Так оно и случилось. Одна из четырёх белых стен раздвинулась и узники очутились лицом к лицу со своими врагами. Это была тюремная охрана. По телосложению они были похожи на людей. Чёрная, блестящая при свете униформа, похожая на комбинезон, шлемы того же цвета на голове, скрывающие их лица. Охранников было двое, и они были вооружены. По решительному виду стражников геноконцентрат поняла, что визит их ничего хорошего не предвещал. Один из них, шагнув через порог, вошёл в камеру. Его взгляд остановился на Германе. Охранник приблизился к нему и схватил его за запястье. Зей-Би пыталась пресечь это движение. Однако реакция стража была такой же молниеносной. Он резко отстранил её, что значило, что ему нужен был только Герман. Геноконцентрат, набравшись сил, сделала ещё одну попытку заступиться за человека, но на сей раз стражник попросту оттолкнул сэли и она, оступившись, упала на пол. Мельсимор, озлобленный грубым обращением, изо всей силы ударил обидчика по лицу. Но тот не сдвинулся с места, казалось, удар человека абсолютно не причинил ему боли. Сам же Герман пострадал больше него. Покрытие на шлеме охранника разодрало ему кожу на руке и из раны потекла кровь. Стражник повернулся к выходу и потащил за собой юношу. Тот стал упираться, стараясь высвободить свою руку из мёртвой хватки. Но всё было тщетно. Они были уже у выхода, когда Зей-Би, незаметно включив бицепсы рук, кинулась на верзилу сзади и сжала ему горло. Геноконцентрат наращивала усилие, но тот не выказал ни малейшего беспокойства, и только сейчас сэли догадалась, что эти инопланетяне устроены по-другому и не дышат воздухом. Тут внезапно ожил и второй страж. Выхватив своё оружие, он выстрелил в пленницу. Из чёрного дула его оружия извергся синий пылающий сноп и попал Зей-Би в грудь. Сила луча заставила пролететь её до противоположной стены помещения. Охранник убрал руку с курка. Сэли рухнула на пол. Герман решил, что Зей-Би мертва.

— Зей-Би, — вскричал он неистово. И кинулся на громилу в шлеме, колотя ногами и раненой рукой, но всё было тщетно, его удары не причиняли никакого вреда. Их раздражала лишь непокорность пленника. Тогда охранник с лазерным пистолетом, изловчившись, стиснул ему сонную артерию и Герман без чувств свалился с ног.

Германа разбудила знакомая речь. Вокруг него всё было белым, прозрачным и лишь маленькие огоньки различались в этой белизне. Мельсимор попытался шевельнуться, но…. Он лежал на чём-то твёрдом с крепко связанными руками и ногами. Над ним висело что-то светящееся огромного размера. Лучи этого светильника медленно шарили по его телу. Он услышал речь, которую не смог бы спутать ни с какой другой на свете. Говорили двое, вернее, первый спрашивал, а второй поддакивал.

— Вы уверены, что это не ошибка? — спросил первый по-английски.

— Да, сэр, — ответил другой.

Непродолжительное молчание.

— А вы сравнили его результаты с другими пленными?

— Да, сэр, — ответил монотонный голос.

— И что же?

— Их результаты неидентичны.

— Впустите меня к нему. Я хочу сам осмотреть его.

И дверь быстро исчезла, будто испарилась.

Герман притворился спящим. В помещение, где он лежал, вошёл человек в тёмных очках. Он был невысокого роста и довольно стар. Резкие черты его лица выдавали в нём сурового человека. Продолговатое морщинистое лицо обрамляли ниспадающие до плеч седые волосы. Герман исподволь на миг приоткрыл глаза и успел разглядеть просторную белую одежду, седые волосы и тёмные очки. Если бы Герман увидал этого старца в своём времени, то непременно решил бы, что это слепой бродяга, но, находясь в ином времени, да ещё и не на Земле, он не знал, как правильно оценить ситуацию.

«Что этот человек делал на Криптонии? Как он сюда попал? Была ли эта планета постоянным местом его проживания? Есть ли здесь ещё люди? Почему он говорит на старом английском языке, а не на языке людей с Вионы? Зачем они связали и обследуют его — Германа? Что собираются они вообще делать с узниками? Расправиться? Казнить? Проводить опыты?» — он терялся в тревожных догадках.

Человек с Криптония подошёл к пленнику. Рука старца поднялась вверх, и юноша почувствовал холодные пальцы на своём лице. Криптониец щупал его скулы, дотронулся до носа и губ. Казалось, старик был слеп и как бы разглядывал пленного не глазами, а пальцами. Затем он протиснул палец юноше в рот и стал ощупывать его зубы.

«Как лошадь на торгах», — подумал Мельсимор.

Когда палец криптонийца оказался между коренными зубами, Герман сильно сжал челюсти. Старик взвыл от боли и стал шлёпать пленника по лицу. Герман резко открыл глаза и уставился на старикана злым, ненавидящим взглядом. Однако старик ничуть не испугался. Он был только изумлён тем, что узник в сознании. Юноша плюнул ему в лицо, ожидая бурной реакции. Криптониец медленно провёл рукавом своей одежды по лицу. Герман ожидал хотя бы пощёчины, однако этот человек был или слишком воспитан, или же задумал более коварный план расплаты. Криптониец повернулся и молча ушёл. Мельсимор, перебирая в памяти самые жестокие пытки своего времени, мысленно приготовился выдержать любую телесную боль. Он верно предугадал действие старика. Однако месть была намного болезненней, чем предполагал пленный. Сильный продолжительный разряд тока ударил в него. Он корчился, пытаясь высвободиться…. Сила разряда нарастала, причиняя человеку ужасную боль. Герман взвыл. Вдруг сердце его затрепеталось и остановилось. В глазах померкло, и уже не было ничего — ни боли, ни света…

Глава 5

— Введите ему двойную дозу LN 15,[26] — скомандовал голос в микродинамиках.

Приказ был исполнен тотчас. Старик снова вошёл в «лабораторию Х», служащую для «исследований». После изрядной дозы LN 15, Герман пришёл в сознание, а вернее, вернулся к жизни. Он открыл глаза и увидел перед собой ненавистного старика.

— Теперь ты понял, кто здесь главный? — надменно спросил криптониец.

Пленник беззвучно зашевелил губами.

— Что ты сказал? — нагнулся мучитель к пленному.

— Пошёл… ты… к чёрту! — повторил тот более внятно.

Старик опешил. Он был удивлён не только его словам, но и языку, на котором тот произнёс их.

— Ты владеешь английским языком? — уставился на пленника криптониец.

— В совершенстве, старый хрыч!

— Но этого не может быть! — всё ещё изумлялся старик, пропустив «хрыча» мимо ушей.

— Это твоё рождение было невозможным… Знала бы твоя мать, что родит на свет дьявола, ещё беременной распорола бы себе брюхо, — с отвращением выругался Герман.

Но старик ничуть не рассердился. Скорее, он радовался, что пленник знал его родной язык.

— Наконец-то появился хоть кто-то, с кем я смогу поговорить, — прошамкал старик.

— У тебя в плену сотни таких, — язвительно напомнил Мельсимор.

— Нет, они не такие, — покачал старик отрицательно головой. — Они не люди, а ты… ты человек!

— Ты заблуждаешься, старик. Я такой же, как и все они, — попытался он внушить тому. — Возможно, твои приборы устарели, как и ты сам, поэтому не способны дать истинный результат.

— Н-е-е-е-т, — улыбаясь, протянул старик. — Меня не проведёшь. Даже без этих тестов я смог бы различить тебя средь тысяч лжелюдей. Твоё упрямство и гордыня, твой темперамент делают тебя истинным человеком. Твоя…

— Рассказывай эти сказки своей бабушке, — перебил он криптонийца. — Я знаю нескольких геноконцентратов поупрямее меня, — неожиданно заявил он.

— Как ты их именуешь? Геноконцентраты… удивительное прозвище для лжелюдей…. Но сколь бы они ни были совершенны, им далеко ещё до человеческой расы…

«Очевидно, старикан помешался на величии рода человеческого», — усмехнулся Герман в душе.

— Раз ты так высоко ценишь эту расу, то может, всё же пойдешь мне на уступку и освободишь меня? — испытующе спросил житель 17 века.

— О да! Конечно же! — поспешно согласился криптониец и, подойдя к стене с многочисленными кнопками и датчиками, нажал на некоторые из них.

Путы отпали с пленника. Он спрыгнул с лежанки.

— Так-то лучше, — разминая мышцы, проговорил он вслух.

Криптониец подошёл к нему и Герман лишь сейчас заметил, что по сравнению с ним тот был очень мал ростом.

— Позвольте представиться, — вежливо обратился старик к Герману. — Доктор Джоханс Лоран.

— Герман Фридрих Мельсимор, — назвался молодой человек и протянул руку, как это полагалось при знакомстве.

Лоран удивился его жесту, но ответно протянул свою руку, дабы не обидеть человека. Они пожали друг другу руки, как это делалось несколькими столетиями назад.

— Надеюсь, мы будем друзьями? — спросил криптониец.

— Возможно, — уклончиво ответил другой.

Старик, ничего не ответив, лишь пристально посмотрел на него. Герману показалось, что тот пытался прочесть его мысли, поэтому он усилием воли вызвал в себе энергетическую волну, активизирующую биополе и препятствующую экстрасенсорному проникновению. Этому нехитрому методу он научился у Марк-Сона, который обучил его не только вионийскому языку, но и контрэкстрасенсорным приёмам самозащиты. Мысли другого были интимной сферой и незаконное проникновение в сознание каралось правовыми нормами.

«Возможно, здесь это не столь тяжкий проступок», — мелькнула у юноши мысль.

— Ты что-то хотел спросить? — поинтересовался Мельсимор, смутив тем самым старика.

— Нет, нет, — пробормотал тот. — Пойдем, я покажу тебе моё хозяйство, предложил доктор Джоханс. Герман безмолвно следовал за ним.

Доктор Лоран не стал показывать юноше все свои владения, лишь самую малую часть. Они побывали в исследовательском корпусе и вскоре дошли до комнаты, где криптониец решил поселить своего гостя. В помещении кроме лежанки и стола со стулом, ничего не было.

— Ты прости, я не ждал гостей. Возможно, здесь ты не найдёшь всех тех удобств, к каким ты привык, но всё же это лучше, чем ничего, — извинился хозяин.

— Ничего, не такое ещё видели, — бросил Герман. Перешагнув через порог, он вошёл в своё новое пристанище.

— Я зайду за тобой позже, — заявил старик на прощание, и дверь автоматически закрылась перед ним.

Герман вздохнул облегчённо. Теперь он был наедине с самим собой и мог не торопясь подумать о происшествиях минувшего дня. Он подошёл к подобию кровати и лёг на твёрдую поверхность. Эта комната, как и все остальные, была вся белой. Потолок, пол, стены, дверь и даже предметы в комнате были окрашены в один цвет.

«Как в сумасшедшем доме», — усмехнулся он про себя.

Герман закрыл глаза и перед ним встал образ Зей-Би, вспомнил про то, как тюремная охрана умертвила его возлюбленную. Он открыл глаза и вскочил с кровати.

— Негодяи! — крикнул юноша в ярости и кинулся к двери.

«Этот сумасшедший старикан ответит мне за всё!» — твёрдо решил Герман.

Он провёл большим пальцем правой руки, как это делал криптониец, по коробке реле, расположенной у двери. Однако дверь не отворилась. Человек несколько раз повторил это действие. Увы…

— Ах ты, подлый старикан! — закричал он, дубася кулаками по двери. Провёл меня как наивного мальчишку….

Вскоре он понял, что криками делу не поможешь.

— Мне надо придумать план побега, — стал он размышлять. — Но как отсюда выбраться? Даже если дверь откроется, мне спасенья нет. Я на другой планете, вокруг этого логова сплошь отравленная вода, и к тому же я даже не знаю, как управлять подводной лодкой, не говоря уже о космическом корабле.

Герман заметался по комнате.

— Если бы у меня был нейрокомпьютер, я смог бы поговорить с кем-нибудь из команды «Центури»….

Он взглянул на квантовые часы, подаренные ему некогда Ким-Бергом, соседом Марк-Сона. Часы показывали три часа пополудни земного времени. Время приёма жизненно важных капсул. Поочерёдно вставив их в «распределительный» пояс, изобретённый Марк-Соном специально для человеческого организма, Герман сел на стул и положил ноги на стол, как он это любил делать в своё время после обеда. Ему показалось, что после приёма капсул голова стала лучше работать. Злость отошла на второй план, теперь он думал, как бы перехитрить старика криптонийца. Если… когда-нибудь ему ещё доведётся увидеть того. Возможно, его заточение в этой комнате было не временным, а пожизненным. От этой мысли ему стало не по себе.

«Нет… нет… только не отчаиваться… отчаянье — верная смерть…» внушал он себе. По всей вероятности, чужаки именно этого и хотели — сломить его волю и покорить его себе.

«Чёрта с два! Не дождётесь! Никогда! — Герман ударил кулаком по столу и вновь стал кружить по комнате, как лев в клетке. — Надо подумать… пораскинуть умом… Я не должен превратиться в безропотную тварь… Они не сумеют сломить меня!» — твердил он себе.

Прошло две недели.

Герман лежал на кровати и, уставившись в потолок, напевал грустную песенку, памятную с детства. Одиночество не пугало его, но заточение на чужой планете у враждебных и психически неуравновешенных инопланетян могло поколебать стойкость любого человека. Даже сон не шёл в глаза из-за страха быть убитым во сне…

Прошло два месяца.

Герман, забившись в угол комнаты, лихорадочно дремал. Он оброс бородой и волосами, лицо осунулось, под глазами появились синяки. На лбу была рана, оставшаяся после истерических самоистязаний. Он перестал принимать жизненно важные капсулы. Мысль о вечном одиночестве сокрушала его надежду…

Спустя несколько часов.

Мельсимор лежал на полу своей камеры заключения. Его лицо касалось пластикового покрытия пола. Медленно проводя пальцем по белоснежной плоскости, он уже в который раз читал эти стихи, некогда услышанные им в детстве.

Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж

Достоинство, что просит подаянья,

Над простотой глумящуюся ложь,

Ничтожество в роскошном одеянье,

И совершенству ложный приговор,

И девственность, поруганную грубо,

И неуместной почести позор,

И мощь в плену у немощи беззубой,

И прямоту, что глупостью слывет,

И глупость в маске знатока искусства,

И вдохновения зажатый рот,

И служащие злу благие чувства.

Всё мерзостно, что вижу я вокруг…

Но как тебя покинуть, милый друг![27]

Строки поэта-соотечественника во многом отражали душевную смуту Германа… Последние строки: «Но как тебя покинуть, милый друг!» вызвали воспоминания о Зей-Би, и слёзы обожгли ему глаза. Он всё ещё не верил, не мог смириться с мыслью о её гибели…

«Сумей достойно прожить свою жизнь и умри с честью, как истинный Мельсимор»…. - вспомнил Герман предсмертные слова своего отца.

Его взгляд был прикован к двери.

— Я сокрушу эту дверь!

Мельсимор подхватил стул и направился к преграде. Несколько раз ударил стулом о дверь, но она не поддавалась. Тогда юноша посмотрел на кодовый замок возле дверного проёма.

«Возможно, разломав замок, я смогу выбраться отсюда», — подумал Герман и набросился со стулом на приборы в стене.

— Не думаю, что это наилучший выход, — услышал юноша чей-то голос в комнате.

— Кто тут? — испуганно спросил в пустоту, никто ему не ответил.

«Я, наверное, схожу с ума», — решил он и с ещё большим остервенением накинулся на кодовый замок.

— Разве, сломав замок, ты сможешь выбраться? — вновь раздался тот же голос.

— Кто ты? — уронив стул, тихо спросил Герман.

— Уж точно не твоя совесть, — ответил он.

— Что ты хочешь от меня? — пройдя на середину комнаты, он стал озираться вокруг.

— Хочу увидеть твой разум, — неожиданно ответил голос.

— Хочешь раскроить мне череп, так давай, чего же ты медлишь? — взъярился узник.

Донёсся хохот.

— Если бы я хотел увидеть твои мозги, я сделал бы это намного раньше того, как ты попал в «комнату мыслителя».

— «Комната мыслителя»?! — переспросил Герман.

— Именно, — подтвердил неизвестный. — Здесь ты должен был закалить свой разум и дать ему выбраться из этой комнаты…. без тебя. Ты же потерял его.

— Ты ещё больше безумен, чем этот псих доктор… как его там зовут… Как, по-вашему, я могу выбраться отсюда, все также оставаясь здесь? Ведь я одно единое целое, и душа и тело.

— К сожалению, ты не выдержал экзамен, — вновь заговорил некто.

— Экзамен? Я сейчас покажу вам, как следовало бы его сдать! — пригрозил он и, взяв с пола стул, побежал к двери.

Удар! Ещё удар! Треск и грохот, и замок разломался в куски. Что-то заискрило. Искорка попала на синтетическую обшивку, дверь задымилась. Дым клубами окутал всю комнату. Герман почувствовал удушье и потерял сознание.

Глава 6

— Введите ему двойную дозу LN 15, - снова скомандовал голос в микродинамиках.

Через несколько минут человек, лежавший на белой лежанке, открыл глаза. Перед ним стоял тот же старик с длинными седыми волосами.

— И долго я буду по твоей милости томиться в «комнате мыслителя»?

— Я ничего не понимаю, — неожиданно признался старик. — Никакой «комнаты мыслителя» в этом центре нет.

Его слова и жесты были настолько убедительны, что Герман стал сомневаться в своей правоте. Он опустил голову на лежанку и напряг память. Каждый мучительный миг, проведённый в одиночестве; стресс, страх, истерики, боль, затем чей-то незнакомый повелительный голос, неистовое желание сломать замок и его последствие — пожар…

— Ты лжёшь мне, старик! Я всё прекрасно помню.

Криптониец, почёсывая подбородок, задумался.

— Возможно, это негативная память из-за перенесённого шока, — наконец заговорил он вновь.

— Какого ещё шока?

— Понимаешь ли, — старик помедлил, — когда разряд тока начал повышаться, твой организм не выдержал и ты умер.

— Да ну? — иронически спросил пленник.

— К сожалению, да, — всерьёз подтвердил криптониец.

— Значит, я и сейчас мёртв? — с сарказмом произнёс молодой человек.

— Нет. Теперь ты жив.

— Но ведь ты пытался убить меня, — неугомонно твердил Герман.

— Я бы никогда не убил единственного человека на этой планете, — с гордостью заявил старик. — Не считая меня, конечно же, — добавил он и подошёл к приборам в стене.

Нажав несколько кнопок, криптониец освободил юношу и, подойдя к нему, помог встать.

— Отныне мы должны быть как одна семья, — встав напротив Германа, проговорил он. — Ты и я… мы будем отличной командой, — взволнованно объявил он. Старик умолк и, указав на дверь, жестом руки велел юноше следовать за ним.

Они вышли из комнаты пыток, и криптониец молчаливо поспешил по коридору в неизвестном направлении. Герман неотступно следовал за ним. Как бы доктор Джоханс ни был обходителен со своим новым «другом», человек из прошлого времени Земли не мог ему довериться. Чувство тревоги не покидало его. Мельсимор решил быть осторожным и перепроверять каждое слово чужака. Вся эта история с негативной памятью никак не укладывалась у него в голове, и Герману казалось, что его просто водят за нос. Однако юноша решил помалкивать, ведь прежде чем решиться на что-то, он должен был всё хорошенько обдумать, а для этого ему нужно было уединённое место и время.

Наконец, пройдя немалое расстояние по хорошо освещённому коридору и миновав небольшие, смежные друг с другом помещения, старик остановился перед очередной дверью. По тому, как он долго возился с кодом замка, Герман понял, что именно сюда криптониец так стремился попасть. Доктор Лоран стоял спиной к юноше, заслонив собой кодовый циферблат, но криптониец не подумал, что разница в росте не скрывает от его гостя цифр, набираемых им. Внимательно следя за каждым его движением, Герман запомнил всю комбинацию цифр.

Компьютер дал доступ, и дверь исчезла в стене. Приятный аромат из помещения ворвался в коридор.

— Проходи, — вежливо предложил криптониец.

— Нет. Думаю, лучше будет пропустить хозяина вперёд, — подавляя в себе тревогу, возразил тот.

Старик, ничего не ответив, вошел. Гость последовал за ним. Помещение было намного просторнее всех остальных, какие существовали на этой подводной станции. Интерьер заворожил юношу всей своей живостью и изысканной красотой. Он увидел самую чудесную оранжерею в своей жизни. Огромный зал, наполненный множеством растений, каждое из которых отличалось неповторимыми цветами, плодами, окраской, формами. Казалось, в этом зале были собраны все растения вселенной. Посередине этой громадной оранжереи был ограждённый бассейн, источник которого находился в глубине зала, там, где сплетались восходившие до самого куполообразного потолка тёмно-зелёные ветви неизвестного растения. Воздух там был насыщен озоном и пропитан ароматами цветов.

Старик подошёл к фиолетовому шару, лежащему у бассейна. Он сел на этот предмет как на стул и тут шар медленно взлетел в воздух. На фиолетовой сфере не было ни кнопок управления, ни видимых примет двигателей.

Криптониец облетел свой чудесный дендрарий и приземлился возле гостя.

— Ну как, понравилась тебе моя оранжерея?

— Она превосходна!

— Это самое лучшее из всех моих творений, — гордо продолжал хозяин. — На её реставрацию мне понадобилось десятки лет.

— Реставрацию? — переспросил Герман. — А разве это не ты создал этот райский уголок? — изумился он.

— Нет, не я, — признался криптониец. — Вот уже два столетия, как я нашёл эту планету и этот заброшенный научный центр…

— Два столетия? — не поверил Герман своим ушам. — Сколько же тебе лет? засмеялся он.

— Намного больше, чем ты можешь себе представить, — рассердился старик его тону. — Твоё невежество простительно, но я не потерплю насмешек…. Даже от тебя! — ткнув пальцем юноше в плечо, сердито предупредил долгожитель.

— Прости, я не хотел обидеть тебя.

— Прощаю, — снисходительно буркнул он.

— Хочешь покататься на шаре? — неожиданно предложил тот Герману.

Доктор Лоран решил не возвращаться больше к прежней теме разговора, поэтому лучшее, что он мог придумать, — это отвлечь внимание гостя своим изобретением. Герман нехотя кивнул в знак согласия, хотя и опасался лететь на неизвестном аппарате, тем более, что это было собственностью криптонийца. Однако своим отказом он мог вновь обидеть хозяина. Старик подвёл фиолетовый шар к гостю и велел тому «оседлать» его.

— Но я не знаю, как им управлять.

— Ничего, я научу тебя, — хмыкнул криптониец и первым сел верхом на шар.

Герман изумленно приподнял брови. Старик, усевшись сам, лишил того возможности занять место. Но не успел юноша заикнуться, как неожиданно шар вырос в размерах, предоставив место и Герману.

«Сколько ещё чудес я здесь увижу?» — промелькнуло у землянина в голове.

Шар медленно взлетел.

— Знаешь, как называется этот шар? — вдруг спросил старик.

— Нет.

— «Универсал»! — воодушевленно провозгласил тот. — А знаешь почему?

— Нет.

— Потому что он принимает любые формы и движется в любом направлении. Достаточно только моего хотения…

— Чего? — не понял его юноша.

— Хотения. Ну, то есть, желания, — повторил хозяин. — Это значит, что лишь моё желание движет шар в нужном направлении. Ты понимаешь то, что я говорю?

Мельсимор отрицательно покачал головой.

— Я покажу, — старик указал рукой на самый верх оранжереи. — Взлетаем вверх! — решительно произнёс он, и фиолетовый шар взмыл до самого потолка. — А теперь вон туда, — старик указал туда, где росли большие яркие цветы. Шар плавно переместился в нужном направлении.

«Как птица», — подумал Герман.

— Теперь понятно? — вновь спросил криптониец.

— Понять-то я понял, только не уверен, что у меня получится.

— Получится, — добродушно заверил старик. — Возможно, не сразу, но обязательно получится.

Шар опустился. Хозяин помолчал, взирая на чудеса своей оранжереи.

— Ну, я пошёл, — повернувшись к двери, сказал он.

Внезапное решение чужака насторожило юношу.

«Что ещё придумал этот старый дьявол?»

— Можно, я ещё немного побуду здесь? — попросил гость, чувствуя, что в оранжерее он будет в большей безопасности, чем снаружи.

— Если ты так хочешь, — уклончиво ответствовал хозяин и, нажав несколько кнопок на кодовом замке, открыл дверь. — Ах да! Чуть не забыл! Если захочешь искупаться в бассейне, можешь смело сделать это. Вода чистая, — осведомил он, и тонкие губы расплылись в подобии улыбки.

Дверь оранжереи закрылась.

— Ну, слава богу! — облегчённо вздохнул Мельсимор.

Он подошёл к бассейну и, нагнувшись к кроваво-красной воде, стал принюхиваться к ней. Она была без запаха, а попробовать на вкус он побоялся, памятуя о «комнате мыслителя». И кто знает, что ещё замышлял этот коротышка старикан.

«Лучше я займусь этим шаром», — решил человек про себя и подошёл к «универсалу».

Герман сконцентрировал своё внимание на шаре, как учил делать это Ким-Берг и изъявил свою волю в словах. Фиолетовый круг внезапно растёкся, как вода из сосуда, и снова вырос в той форме, которую Герман пожелал, выговорив сие слово вслух.

— Невероятно! — воодушевленно вскрикнул тот.

Перед ним стояла кровать фиолетового цвета. Он приблизился к предмету и дотронулся до него пальцем, чтобы удостовериться в его реальности. Кровать действительно стояла перед ним. Герман сначала сел, и затем лёг на своё новое ложе. Изобретение криптонийца могло менять физические свойства. Мельсимор сплёл пальцы на затылке и положил ногу на ногу, так ему лучше думалось.

«Вот было бы здорово, если эта вещичка ещё и взлетела бы», — подумал он, и «кровать» тут же оторвалась от пола.

— Ну и чудеса! — воскликнул человек, смотря вниз.

Герман сосредоточился, и «кровать» стала медленно набирать высоту. Вскоре он настолько освоил это чудо-изобретение, что летел на своей «кровати», как на сказочном ковре — самолёте.

— Приземляемся! — крикнул юноша, и «кровать» резко полетела вниз.

Крутой поворот лишил Германа равновесия, и он упал с «универсала». По чистой случайности он не разбился вдребезги, — под ним был бассейн и он врезался в кроваво-красную водную массу. Герман был отличным пловцом, но глубина засасывала его. Он нашёл в себе силы всплыть и добраться до края бассейна и уцепился за его ограждение. Выплёвывая попавшую в носоглотку воду, Герман выбрался из бассейна. Сдавалось, что все тревоги были уже позади, когда внезапно он почувствовал неимоверную слабость в организме. Окружающие предметы стали расплываться в глазах…

Глава 7

— Мартин, Мартин, — звал голос из темноты.

Молодой человек, лежавший на большой и мягкой кровати, открыл глаза. Рядом с ним сидел старый человек с длинными седыми волосами в темных очках.

— Ну, наконец-то ты очнулся! — радостно воскликнул старик.

Юноша смотрел на него в недоумении и растерянности.

— Кто вы?

— Кто я? — возмутился старик. — Я твой отец!

— О-т-е-ц?!

— Сынок, — присев поближе, заговорил старик — как же ты не помнишь меня своего отца? — старик умолк на мгновенье и продолжал, но на сей раз более агрессивно. — Я знаю, это всё геноконцентраты и их неизвестное нам оружие. Это они лишили тебя памяти. Я не должен был отпускать тебя на наших военных кораблях, — «отец» заходил по комнате, говоря скорее с самим собой, чем с «сыном». — Это дело солдат, а ты… ты мой сын! Тебе не подобает воевать наравне со своими подчинёнными.

— Подчинёнными? Военные корабли? — бормотал Мартин.

— Ты вспомнил?! — обрадовался «отец».

— Нет, — ответил молодой человек. — Я ничего не помню.

— Ну, ладно, — взяв его за руку, мягко промолвил мужчина. — Скоро ты всё вспомнишь, и я помогу тебе в этом. А теперь вставай. Нам пора…

— Куда? — тяжело поднявшись с ложа, спросил Мартин.

— Править и властвовать, сын. У нас много пленных и с ними со всеми один я не справлюсь, — заявил доктор Лоран.

Юноша встал с кровати и приблизился к зеркалу, которое стояло возле его «отца», чтобы поглядеть на себя. Мартин был мускулистым молодым человеком лет двадцати пяти. Кожа его была белой, но с заметным солнечным загаром. Светло-карие выразительные глаза, прямой нос и твёрдый сжатый рот. Белые короткие волосы и брови того же цвета диссонировали с молодым волевым лицом. Белый балахон опускался до самых пят, имел длинные рукава и был подпоясан золотым ремнём. На ногах лёгкая обувь того же цвета.

Мартин всё вглядывался в своё отражение в надежде вспомнить хоть что-нибудь о себе и о жизни, которую прожил. Однако прошлое выпало из памяти. Его как бы и не было.

— Не горюй, — похлопывая «сына» по плечу, успокаивал старик. — Скоро ты всё вспомнишь, — уверенно сказал он.

Мартин ничего не ответил.

— Пойдём, — бросил доктор Джоханс и, нажав на кодовый замок, открыл дверь. «Сын» молча последовал за ним.

Прошло две недели. Мартин постепенно привыкал к новому образу жизни. Но вспомнить о себе и о своём прошлом ему так и не удалось. «Отец» целыми днями пропадал в своём исследовательском центре, и «сыну» одному приходилось управлять своими подчинёнными. Говоря управлять, мы чуть преувеличиваем, так как «их народ», как выразился доктор Лоран, были лишь воины-киборги. Все они были на одно лицо и в одинаковой униформе. Правда, среди них были и простые работники, служащие центра, такие же киборги, как и воины. Они только и умели, что поддакивать и беспрекословно выполнять приказы. Так что вскоре Мартину надоела эта однообразная обыденность, и он решил занять себя другим. Но самое любопытное, он начал воспринимать старика доктора Лорана как своего отца. Хотя и не помнил ни младенчества, ни детства своего, никаких сокровенных и милых сердцу подробностей, которые сопутствуют жизни под родительским — отцовским и материнским призором…

— Отец, — обратился он к старику, шедшему с ним по длинному лабиринтообразному коридору, — что ты скажешь, если я выкажу тебе своё желание заняться исследованиями, как и ты? — посмотрев на старика, спросил Мартин.

— Что я скажу? Скажу, что буду рад тебя видеть в нашем центре.

— Спасибо! Я так боялся, что ты мне откажешь. Вот уже несколько дней хотел попросить тебя, да вот никак не мог решиться…

— Что плохого в том, что человек стремится познать истину, многозначительно изрёк новоиспечённый отец.

— Тогда я зайду к тебе завтра? — радостно спросил сын.

— Да хоть сейчас! — засмеялся криптониец.

Отец и сын направились в отсек исследований и экспериментов. Мартин не догадывался, что отец в душе был не таким, каким он всячески старался показаться сыну. С жестокостью, бездушным хладнокровием доктора Джоханса не могло сравниться ни одно живое существо во всей вселенной. Тем не менее, Мартину эта ипостась отца была неизвестна. Юноша даже не подозревал, что его отец в своём исследовательском центре занят не столько научными исследованиями, сколько пытками и насилием. Боль и муки пленных, в частности, геноконцентратов, доставляли старику удовольствие. Он наслаждался их неистовыми криками и страхом. Конечно же, время от времени он проводил эксперименты, изучая неизвестную для него расу, но его страстью было упиваться страданиями других.

Доктор Джоханс Лоран, встав у кодового замка двери исследовательского отсека, положил правую ладонь на датчик. Тонкая полоса света прошла по датчику, перепроверяя каждый маленький штрих его ладони. Компьютер, удостоверившись в том, что это была рука именно доктора Джоханса, открыл дверь. Они медленно обходили помещения этого сектора и старик, останавливаясь около каждой двери, стал объяснять значимость приборов в комнатах. Чем дальше они продвигались, тем меньше юноша понимал назначение всей этой аппаратуры, да и всего центра. Он стремился понять логику пристрастия новоявленного отца к жестоким «опытам».

— Зачем ты их пытаешь, отец? Не легче ли будет просто перебить всех пленных? — спросил как-то Мартин.

— Понимаешь ли, сынок, я не убийца, а доктор-исследователь. То, что тебе кажется пытками, я именую экспериментами.

— По-твоему, вырвать глаз у пленного, находящегося в сознании — это научный эксперимент? — пытался молодой человек нащупать в этой заскорузлой, дремучей душе зачатки жалости и милосердия.

— Конечно же, да! — воскликнул старик. — Ведь этих человекообразных существ я встретил впервые. Прежде я даже не знал об их существовании.

— Если ты встретил их впервые, не лучше ли было бы… наладить с ними контакт… подружиться с ними? — предложил Мартин.

— Подружиться?! — разозлился доктор Лоран. — Разве ты забыл, что они прилетели на нашу планету, чтобы уничтожить нас? — попытался он освежить память сына.

Юноша промолчал.

— Когда кто-то пытается разрушить твой дом, твой мир, понятия о дружбе, доброте, милосердии летят к чёрту, остаётся одно — уничтожить их, — указывая в сторону одного из пленных, пылко разглагольствовал криптониец.

«Врагу пощады нет, не надо жалеть никого. Если ты не уничтожишь, то уничтожат тебя» — таковы были уроки, преподанные доктором Лораном. К жестокости, с которой он обращался с пленными, Мартин стал относиться как к неизбежной, неотвратимой реальности… как свыкаются с будничной обыденностью. Увы, юноша со временем стал не только зрителем, но и соучастником планирования методов пытки. Безусловно, доктор Лоран поощрял его интерес, но, порой приглядываясь к нему, даже этот закоренелый каннибал с научным реноме пугался того монстра, который угадывался в его питомце.

Мартин стал вести дела в исследовательском центре, занимаясь не исследованиями, а пытками, оставив «научную мишуру», как он выражался, на попечении наставника.

Но медленное разрушение души, незамечаемое, неуследимое в угаре дневных «опытов» с криками и стонами жертв, дало о себе знать кошмарными видениями по ночам…. Вот уже третью ночь один и тот же сон будил его, лишая покоя. Образ неизвестной женщины, молящей его о помощи, преследовал Мартина по ночам.

Кто была эта особа с зелёными глазами? Почему она просила его о помощи? И самое странное в этом сне было то, что Мартин не помнил эту незнакомку, но смутно чувствовал, что знал её и довольно хорошо.

Ещё одна ночь, ещё один кошмар, он проснулся в холодном поту и больше не смог уснуть. Дождавшись с нетерпением шести часов утра, юноша оделся и, выйдя из своей комнаты, направился в исследовательский центр.

— Ты уже здесь?

Он и не заметил вошедшего в комнату доктора Джоханса. Мартин, облокотившись, сидел в кресле и уставился отсутствующим взглядом куда-то в пространство. Его мысли были всецело поглощены кошмарным видением.

— Я с тобой говорю, Мартин! — повысил старик голос и он встрепенулся.

— А?…Что?… — оглядевшись по сторонам, растерянно спросил Мартин.

— Ты неважно выглядишь. Ты плохо себя чувствуешь? — участливо спросил отец.

— Нет, со мной всё в порядке.

— Ой ли? — не поверил доктор.

— Что у нас намечается сегодня? — встав с кресла, Мартин переменил тему. Вернее, не что, а кто? — поправил он себя.

— Вчера один из солдат проговорился, — осведомил старик. — Теперь мы знаем, кто из них был главным на корабле, — осматривая приборы, поведал доктор Лоран.

— А разве ты ещё не «обработал» капитана? — удивился юноша.

— Обычно капитана не осведомляют об оружии на корабле. Этим занимается другой офицер, — заметил доктор и включил освещение комнаты, где должны были пройти сегодняшние «опыты».

Доктор Джоханс прикоснулся к зелёной светящейся кнопке на пульте.

— Диатермия?[28] — удивился Мартин, так как к этому методу отец прибегал очень редко.

— Да, — кивнул другой. — Мне нужны результаты, — не сводя глаз с пульта, ответил старик. — Хватит жалости к этим существам.

Доктор нажал на кнопку селектора в отсеке тюремных камер и приказал охранникам привести пленную 2105. Уже через несколько минут её, то есть Зей-Би, ввели в комнату пыток. За всё время пребывания в плену сэли не раз подвергали мукам, исследовали и проводили различного рода эксперименты. Однако дух геноконцентрата нелегко было сломить. Но сегодняшний день для неё должен был быть особым. Доктор Лоран давно пытался узнать главнокомандующего на «Центури». Немало сил и времени старик потратил, чтобы раздобыть эту информацию. И вот, добившись успеха в одном, криптониец стремился выведать другие секреты. Ему нужен был доступ к оружию пришельцев. Несколько месяцев старик ломал голову над этой проблемой. К кодовым ловушкам и преградам, встроенным в оружейный отсек корабля невозможно было подобрать «ключ». Даже взломать их не удавалось. Пытая всех подряд, доктор Лоран желал выбить нужную ему информацию, но ни солдаты и ни экипаж корабля ничего не знали. Секретный код, дававший доступ к орудиям «Центури», знала только Зей-Би, а сэли, что бы с ней ни случилось, не намеревалась выдать эту тайну. Её стойкость и преданность делу были одной из причин, побудивших старейшин назначить именно её главнокомандующим на «Центури».

Охранники киборги подвели пленную к стеклянной кабинке и, втолкнув её туда, включили электрооковы на её теле. Зей-Би напряглась, предчувствуя, что сегодняшний день и сегодняшняя пытка не будут похожи на предыдущие муки. Один из стражников прикрепил к её лбу и к затылку круглые пластыри с тонким проводом, идущим от аппаратов, стоящих в той же комнате.

Перед Зей-Би в стене был встроен огромный экран. Доктор Лоран и его сын Мартин стояли по ту сторону экрана и наблюдали за пленной.

— Что на сей раз желает узнать доктор Джоханс Лоран? — неожиданно заговорила сэли. — Какую ещё информацию вы хотите услышать от меня? Я рассказала вам всё, что знала.

Мартин удивленно посмотрел на отца. Он ещё никогда не видел, чтобы пленный так разговаривал с ним.

— Если ты вновь здесь, Зей-Би, — заговорил старик в микрофон, — значит, ты не всё поведала нам. К примеру, только вчера я узнал, что ты была первым офицером на корабле «Центури», — заявил он.

Зей-Би стиснула зубы. Кто-то из экипажа корабля, не выдержав истязаний, проговорился.

— Я знаю, какая информация вам нужна, — после небольшой паузы вновь заговорила пленница. — Но будьте уверены, доктор Джоханс, что вы её не получите, — твёрдо заявила она.

— Посмотрим! — разозлился криптониец и нажал на кнопку «пуск».

Слабый разряд тока стал поступать в голову Зей-Би. Постепенно сила разряда стала расти, причиняя ей неимоверную боль. Ткани лобной доли головного мозга сэли стали прогреваться. Нейрокомпьютер был бессилен блокировать эту жестокую энергетическую агрессию в организм. Контактный пластырь с проводом, прикреплённый к затылку геноконцентрата, нарушил систему биологической структуры. Электроразряд, возрастая с каждой минутой, накалял хрупкую нервную ткань, угнетая жизненно важные участки мозга. Ситуация вышла из под контроля Зей-Би. Всё её тело тряслось от мучительной боли. Способность трезво мыслить терялась с каждой долей секунды. Сэли, крепко сжав зубы, стала рычать, пытаясь сдержать свои вопли. Применяя этот метод, доктор Джоханс действовал наверняка. Он готов был уже торжествовать, когда геноконцентрат опровергла его надежды. Сработали защитные ресурсы организма, и энергия, проникающая в её организм, была перенаправлена в предохранитель, и включились контризлучатели…. Два луча, будто молнии, изверглись из её глазниц. Лучевой удар пришёлся на экран. Стекло разлетелось вдребезги, и осколки полетели не в ту комнату, где находилась пленница, а в параллельную. Мартин молниеносно заслонил доктора собой. Осколки стекла повредили приборы, подающие энергию в комнату пыток; нарушенная изоляция вызвала короткое замыкание, задымились пластиковые покрытия…

Удушливый запах от тлеющей пластиковой массы окутал всю комнату. Мартин, задыхаясь, взвалил старика на себя и потащил из комнаты. Доктор Джоханс был в полуобморочном состоянии. Мартин, усадив его в холле, подбежал к аварийному селектору в стене коридора. Торопливо нажав на кнопку, он позвал персонал центра на помощь.

Глава 8

— Тебе уже лучше? — спросил Мартин у отца и сел на стул рядом с его кроватью.

— Полегче… — вздохнув, ответил старик. — Работники потушили огонь? поинтересовался он.

— Да, — молодой человек отвёл глаза. Это не ускользнуло от внимания доктора Джоханса.

— Что-то случилось? — насторожился тот.

Последовала пауза.

— Отвечай, когда тебя спрашивают!

— Пленная…. не выдержала испытания…

— Что ты хочешь сказать?

— Ваша диатермия… едва не убила её…

— Что?! — вскрикнув, вскинулся доктор в постели. — Надо немедленно ввести ей LN 15. Зей-Би не может… не должна умереть!

Юноша не сдвинулся с места.

— Я уже приказал ввести ей этот твой LN 15.

— Ну и?…

— Отец, позволь мне самому заняться этим делом, — нерешительно предложил Мартин и, поднявшись со стула, оперся за его спинку. — Тут твои методы бесполезны.

— Что, что? — не понял его отец.

— Если хочешь победить врага, стань ему другом, — парадоксально выразился Мартин.

— Ты предлагаешь мне подружиться с пленницей? — усмехнулся доктор Джоханс.

— Не тебе, отец, — Мартин вновь сел на стул. — Я имел в виду себя. Дай мне несколько дней, и я раздобуду нужную тебе информацию.

— Ну что ж, — неохотно согласился криптониец. — Даю тебе… три дня.

— Я не подведу тебя, отец, — поблагодарил Мартин и вышел из покоев.

…Мартин, сидя в кресле, осматривал оранжерею доктора Джоханса. Из микродинамика послышался голос охранника-киборга. Юноша позволил тому войти. Входное препятствие в оранжерею открылось, и два охранника вошли туда, придерживая между собой пленную.

— Оставьте нас одних, — властно скомандовал хозяин, и охранники молча удалились.

Зей-Би осталась одна с завязанными глазами. Её руки и ноги были окованы автоматическими наручниками цвета стали.

Мартин повернул кресло лицом к сэли.

— Да что это такое?! — возмутился он, увидев её в таком виде. — Я прошу извинить моих подчинённых. Я приказал им доставить вас ко мне, но не распоряжался предпринимать таких мер предосторожности, — он показал на наручники.

Мартин приблизился к Зей-Би вплотную.

— Думаю, вы не станете предпринимать попыток к бегству и не подведёте меня… Поэтому я выключу наручники и развяжу вам глаза.

— А вы уверены в этом? — отозвалась сэли.

— Абсолютно, — ровным голосом ответствовал Мартин, хотя в душе он остерегался этой пленной.

Он выключил автоматические оковы и протянул руку, чтобы дотронуться до непроницаемой повязки. Чёрный кант в мгновенье ока собрался в крохотный прямоугольник. Мартин снял повязку с лица пленной, и сэли увидела стоявшего перед ней молодого альбиноса. Человек отпрянул, встретившись глазами с Зей-Би. Конечно же, он узнал её. Эта была та, которая преследовала его в кошмарных снах. Сэли была удивлена не меньше него.

— Герман! — крикнула она радостно и кинулась ему на шею.

Мартин был настолько ошеломлён, что не мог вымолвить ни слова. Прошло немало времени, прежде чем оба пришли в себя.

— Я так рада, что ты цел и невредим… — первой прервала молчание сэли. Я так боялась, что этот уродливый старикан измучит тебя своими пытками, взволнованно говорила она.

Мартин хранил молчание…

— Вот уже несколько дней я пытаюсь связаться с тобой, но не могу найти тебя, — Зей-Би умолкла, перехватив отстранённый взгляд юноши. — Что с тобой произошло? Почему ты так одет? Где твой комбинезон и «распределительный» пояс? И что это за седые волосы? — Геноконцентрат погладила рукой его волосы. — Я убью этого старого урода! — Зей-Би была уверена в том, что всё это было делом рук доктора Джоханса. — Герман…

— Прекратите звать меня Германом, — вернулся дар речи к юноше. Он резко убрал её руку со своего лица. — Меня зовут Мартин, и этот старый урод, как вы посмели его назвать- мой отец, — гневно заявил тот.

Геноконцентрат отпрянула.

— Нет. Этого не может быть! — качая головой, твердила она скорее себе, чем стоящему перед ней. — Ты… вы не можете быть Мартином… такого сходства не может быть!

— Возможно, никакого сходства нет! Всё это вымысел вашего больного воображения, — сухо заметил он и, повернувшись к сэли спиной, направился к фиолетовому шару у края бассейна.

Юноша пожелал изменить форму шара, и он вмиг растекся и вновь вырос в огромное кресло, похожее скорее на трон. Человек сел на него и подозвал сэли. Зей-Би подошла к нему.

— Я вызвал вас сюда не за тем, чтобы выслушивать ваши глупости.

— А зачем? — она гордо выпрямилась. — Зачем вы вызвали меня? Что вы хотите узнать ещё? — уверовав в то, что перед ней действительно не Герман, она держалась подчёркнуто холодно.

— Зачем же вы так грубо? — ровным голосом спросил Мартин. — Я хочу стать вашим другом.

Зей-Би рассмеялась.

— Волк не может стать другом агнцу… — процитировала сэли слова, некогда сказанные Германом.

— Я не знаю, кто такие волк и агнец, но по вашему тону понимаю, что другом мне вы не хотите стать…

— Вы очень понятливы. По сравнению с вашей откровенностью это уже кое-что.

— Ваша ирония неуместна.

— Тогда зачем же этот фарс? К чему весь этот спектакль? — Зей-Би повысила голос. — Вы думаете, я совсем дура? Думаете вы хитрее всех на свете? Войдя в моё доверие вы хотели бы выудить у меня ту информацию, которую ваш отец не смог выколотить из меня пытками….

Юноша смутился. Она попала не в бровь, а в глаз.

— Вы слишком уж умны для нелюдской расы, — признался хозяин.

— А ваша чванливость как раз подстать вашей расе, — ответила она той же монетой.

Мартин с неприязнью посмотрел сэли в глаза.

— Ну что ж, если вам нравятся пытки, думаю, нам больше не о чём говорить, — резко заявил тот и, подойдя к двери, открыл их. Охранники стояли у входа.

— Уведите её в камеру.

Стражники поспешили связать Зей-Би наручниками и повязали ей глаза.

— Прощайте, Зей-Би, — с издевкой бросил Мартин ей вслед.

Геноконцентрат резко остановилась. И, уже не видя, повернулась в сторону голоса.

— Мартин Лоран, более гнусного человека, чем вы, я ещё никогда не видела в своей жизни. Истинный сын своего отца мерзавца! — вскрикнула Зей-Би. — Только слепец мог сравнить вас с джентри Германом Фридрихом Мельсимором. Вы и мизинца его не стоите… Чудовище… — было её последним словом, электрошоковая дубинка прервала её проклятья.

Её выволокли из оранжереи.

— Ну что, сынок, не вышло? — спросил с сарказмом доктор Джоханс, увидев расстроенного Мартина в своём центре.

Юноша покачал головой.

— Я так и знал. С этими тварями по-другому невозможно. Но ты не горюй, сын, рано или поздно капитан-майор расколется, — уверил старик. — Ещё несколько сеансов диатермии, и она сама станет умолять нас выслушать её секрет.

Прошла неделя. Доктор Лоран каждый день терзал Зей-Би средствами диатермии, но не мог добиться своего. Мартин же терзался от ночных кошмаров. В последнем кошмарном сне юноша увидел себя в качестве подопытной жертвы в руках доктора Лорана.

— Н-е-т!!! — выл Мартин, как в бреду. — Не надо… прошу тебя, отец… не мучай меня…

Он корчился во сне, чувствуя почти реальную боль. И вновь очнулся в холодном поту. Вытер лицо, огляделся вокруг и, осознав, что пережитое было всего лишь сном, почувствовал облегчение. Вот уже который день он видел один и тот же сон. Внезапно ему в голову пришла дикая мысль, которая показалась ему выходом, спасением — уничтожить причину своих кошмаров. Поспешно одевшись, Мартин выбежал из комнаты.

Было около трёх часов ночи, в коридорах ни души. Вопреки строгому запрету, пройдя в кабинет, где его отец разрабатывал и придумывал свои ядовитые вакцины и инъекции, Мартин включил свет, осмотрел препараты, ампулы с непонятными названиями, взял одну наугад.

«Теперь со всем этим кошмаром будет кончено!» — он вложил ампулу в маленький шприц.

Выйдя из лаборатории, никем не замеченный, выбрался из исследовательского центра. Нажав на кодовый датчик указательным пальцем, он открыл очередную дверь. В помещении, куда он вошёл, тотчас включилось освещение. В маленькой комнате, на полу, скрестив ноги под собой, сидела геноконцентрат. Её глаза были закрыты, она пребывала в трансе. Мартин подкрался к ней и, вытащив шприц, содержащий смертоносный яд, протянул руку, чтобы ввести его в тело Зей-Би… но… не открывая глаз, она схватила его за запястье. Юноша отпрянул и в панике бросился к дверям.

— Что же вы так быстро уходите, Мартин Лоран? — почувствовал человек близкое тёплое дыхание Зей-Би.

Он резко обернулся и остолбенел, увидев сэли рядом с собой.

— Не думала я, что вы заглянете ко мне, — с издевкой бросила сэли. — Это что, дружеский визит? Или… — она показала на руку юноши, в которой он держал шприц. — …Или пришли успешно завершить начатое вашим отцом злодеяние?

— Это не то, что вы думаете, — еле выговорил тот.

— О! Простите! Вероятно, я не самая умная из моей расы, если ошиблась в предположениях…

Он молчал.

— Что ж вы сегодня такой неразговорчивый, да ещё и без своей свиты? скрестив руки на груди, Зей-Би прислонилась к соседней стене. — Вас сюда послал доктор Джоханс?

— Нет, — ответил Мартин. — Я сам… отец ничего не знает, — подавленно признался тот.

— Не знает? — изумилась пленница. — Смотрите, как бы и вас не постигла моя участь. — Он побледнел, и это не скрылось от проницательных глаз геноконцентрата. — В чём дело? Вы испугались моих слов?

Мартин колебался, не зная, как сказать о своём зловещем сне. Всё же набрался смелости и рассказал о кошмаре.

— Так вот оно что! — усмехнулась Зей-Би и подошла к нему.

Взяла его за запястье и подняла руку, в которой тот держал шприц, принюхалась.

— Хм, и этим вы хотели меня убить? — рассмеялась она.

Мартин покраснел.

— А что… это не яд?

— Яд, — резко выхватив у него из рук шприц, ответствовала та. — Только он безвреден для моего организма, а вот для твоего… — она подвела шприц к его горлу. — Если хочешь покончить со своими кошмарами, не лучше ли будет решить эту проблему наедине с собой?

В зелёных глазах сквозила холодная ярость. Он стоял, как вкопанный. Потянулся рукой к кодовому дверному блоку, нажал на кнопку. Дверь не открывалась.

— Каким бы мерзавцем вы не были, я не убью вас, — Зей-Би убрала руку от его шеи, отошла на шаг.

Пройдя на середину камеры, села на пол и предложила юноше последовать её примеру. Он подчинился.

— Хотите избавиться от ночных кошмаров? — неожиданно спросила сэли.

Мартин кивнул.

— Тогда помогите мне и моим людям беспрепятственно покинуть вашу планету на «Центури», и я помогу вам решить вашу проблему.

— Нет, я не могу этого сделать!

Мартин вскочил и направился к двери.

— Спокойной ночи, Мартин, — с сарказмом бросила геноконцентрат. И добавила, как бы хватившись: — Ах да! Думаю, это вам пригодится ещё в сегодняшнюю ночь, — сказала она, протягивая юноше шприц.

Мартин помедлил у двери и вернулся назад.

— Хорошо. Я помогу вам…

— Я рада, что здравый смысл взял верх…

Мартин примостился на полу возле Зей-Би. Они стали обговаривать план побега. Мартин не знал всё о том центре, в котором был, так сказать, правой рукой хозяина.

— Остаётся ещё одно, — напоследок сказала Зей-Би. — Вы должны будете найти одного из пассажиров «Центури». Без него со всем нашим планом можно будет распрощаться, — неожиданно заявила она.

Юноша посмотрел на неё в упор.

— Это без Германа вы не хотите уезжать?

— Да, — уверенно ответила та.

— Тогда, думаю, ваш побег придётся отложить и, возможно, навсегда, заявил Мартин.

— Вы что-то знаете о Германе?

— На днях я спросил у отца об этом вашем пассажире, — неуверенно пробормотал он. — Поначалу он отрицал, что вообще знаком с ним, но потом признался мне, что этот геноконцентрат утонул в бассейне оранжереи…

— Что?! — вскрикнула пленная так громко, что человек вздрогнул. — Этого не может быть!

— К сожалению, это правда.

— Нет, этого не может быть! — повторила сэли. — Герман не мог умереть! Я бы это почувствовала сразу. Я знаю, что он жив, — твердила она. — Веди меня в эту вашу оранжерею! — потребовала Зей-Би.

— Сейчас? — переспросил Мартин.

— Немедленно! — настояла она.

— Но скоро наступит утро, и весь центр оживёт.

Зей-Би схватила человека за горло:

— Если не хочешь, чтобы это утро было последним в твоей жизни, немедленно веди меня в оранжерею.

Глава 9

Было семь часов утра, когда Мартин, сидя у бассейна в оранжерее отца, всматривался в его пурпурные воды, пытаясь разглядеть сэли. Прошло больше часа с тех пор, как Зей-Би погрузилась вглубь этого водоёма в надежде отыскать своего возлюбленного. Пора было бы уже и возвращаться, однако сэли не было видно.

Мартин прождал её ещё с двадцать минут, но пленница так и не появилась.

— Может… так-то оно и лучше… — мелькнула у него дьявольская мысль. Пусть бы оставалась там, на дне… и никаких проблем…

Он встал и подошёл к фиолетовому шару. Предмет растёкся и затем принял желаемую им форму.

— Один утопленник это хорошо, — усмехнулся он, — а два утопленника ещё лучше, — без тени жалости добавил он и расположился на «универсале», принявшем форму шезлонга.

Вода в бассейне всколыхнулась, вздыбилась волной. Мартин вскочил. Из взбаламученной пучины вылетела Зей-Би. Двигатели её гипербот работали на полную мощность. Сэли опустилась на край бассейна.

Она вытерла с лица красные пятна жидкости и огляделась вокруг. Юноша притаился за деревом в ожидании грозы. Сэли сразу же обнаружила его.

— Где же ваш утопленник, Мартин?

— А разве его… там нет? — пролепетал он.

— Не знаю, кто здесь кого водит за нос, вы меня или отец вас? рассердилась сэли не на шутку. Вот что, даю вам два дня. Или вы найдёте Германа…

— Или?…

— Или вас доконают кошмары… — зловеще предрекла пленница.

— Но вы требуете от меня невозможного.

— Нет ничего невозможного! — Она взглянула на свои квантовые часы. — Уже полвосьмого! Мне надо немедленно вернуться в камеру.

Зей-Би направилась к двери, и, не дожидаясь хозяина, нажала на циферблат кодового замка.

— Вы ещё долго будете прохлаждаться в тени? — спросила она напоследок.

Мартин, ничего не ответив, медленно приблизился к датчику, приложил ладонь к зелёному экрану. Дверь тотчас открылась. Мартин проводил пленную в камеру и тишком вернулся к себе в комнату.

В этот день доктор Лоран оставил Зей-Би в покое. У него были более важные дела. Сын же его провел остаток дня, копаясь в списках пленных с корабля «Центури». В файлах несколько раз упоминалось имя того пассажира, из-за которого капитан-майор ставила под угрозу жизнь всех оставшихся в живых геноконцентратов. Мартин пытался проследить данные о Германе, но они исчезали со второй стадии неизвестного для него эксперимента. Остальная информация была скрыта под грифом «секретно». Сколько он ни пытался проникнуть в эти файлы, всё было тщетно. У него не было квалификации для расшифровки таких компьютерных замков. Чтобы найти пароль и доступ к загадочным файлам, нужна была помощь специалиста, а лучше самой капитан-майора Зей-Би этого не смог бы сделать никто.

На следующую ночь Мартин снова отправился в тюремный изолятор центра. Вызволив оттуда Зей-Би, он проводил её в информационный сектор. Геноконцентрату не пришлось долго возиться с разгадыванием пароля секретного файла. Своим названием он удивил обоих, но главным было то, какая информация была скрыта в этом файле. Это были записи скрытой камеры. Они были обрывистыми, словно её собрали в одно единое целое из множества других. Записи привели в ужас обоих.

— Это невероятно! — подавленно проговорил Мартин.

— Они сидели напротив друг друга у него в комнате. Зей-Би внимательно разглядывала собеседника.

— Уму непостижимо, — также подавленно отозвалась она.

— Значит, я это не я, — запутавшись, развёл юноша руками. — А отец говорил, что это вы виноваты в потере моей памяти.

— Он тебе не отец! Ты ведь видел на записях, что с тобой произошло после того, как ты упал в бассейн? Ты принадлежишь не этому миру. Ты такой же, как и мы…

— Значит, я тоже геноконцентрат?

— Нет! Ты человек! — твёрдо ответила Зей-Би.

Он недоверчиво уставился на эту странную «женщину».

— Есть только один выход из сложившейся ситуации, — раздумчиво произнесла сэли. — Надо как можно быстрее восстановить твою память.

— Но как? Как я могу вспомнить всё, если не помню даже своего имени.

— Положись на меня. Но сегодня уже слишком поздно. Завтра мы продолжим наш разговор. Проводи меня до камеры.

Он тотчас встал и последовал за ней. По дороге они вернулись к разговору о побеге. Мартин сообщил сэли, что на «Центури» им не удастся улететь, так как его днём и ночью охраняют солдаты.

— Только на одном из кораблей криптонийцев можно покинуть эту планету.

— Но «Центури» нельзя оставлять в руках врагов. Рано или поздно доктор Джоханс разгадает секрет замка оружейного отсека, и тогда мы сами породим для себя грозного противника. Нет, тогда уж лучше уничтожить «Центури»…

Мартин, плохо разбираясь в этих межпланетных распрях, не возражал. Он предложил сэли: лучшее время для побега наступит через три дня. Именно в этот день станция на Криптонии на восемь часов переходила в зону активных космических возмущений, и в течение этого времени радары не могли уловить в космическом пространстве ни единого передвигающегося объекта. Времени к тщательной подготовке побега было мало, однако это «окно» было единственным шансом прорваться сквозь радарное слежение.

Мартин ненадолго задержался в дверях камеры, пока сэли сверила время своих квантовых часов с его часами. Сообщники условились встретиться на следующий день в два часа ночи, и Мартин отправился к себе.

— Тебя никто не заметил? — спросила Зей-Би, когда они вновь встретились.

Геноконцентрат тревожно осмотрелась по сторонам. В коридоре никого кроме них не было. Она была сильно взволнована, так как сегодняшней ночью ей предстояло «вернуть» юноше самого себя. Малейшая оплошность или неосмотрительность могли расстроить все их планы. Сообщники благополучно достигли комнаты Мартина и, заперевшись в ней, стали кропотливо работать над планом спасения землян. Все детали были оговорены. Зей-Би предложила человеку приготовиться войти в состояние транса. Юноша разделся, лёг на кровать и закрыл глаза.

— Возможно, ты проспишь до утра, поэтому если не увидишь меня рядом с собой, не пугайся. Я уйду в тюремный изолятор, чтобы поспеть до пробуждения охраны, — прикрывая его одеялом, предупредила Зей-Би и села рядом с ним.

Она положила пальцы ему на виски и велела ему расслабиться.

— А если у тебя ничего не получится Зей-Би? — спросил он.

— Не бойся, — улыбнулась сэли. — Если я, Зей-Би, говорю, что всё будет хорошо, значит, так тому и быть.

Человек закрыл глаза и, расслабившись, погрузился в глубокий транс. Через несколько минут перед его глазами всплыли видения его прошлой жизни. Зей-Би внушала ему всё то, что некогда прозревала в его же сознании. Теперь юноша вспомнил своего родителя, брата, сестру, тетю, племянницу, друзей и врагов, свой прежний образ жизни. Геноконцентрат убрала руки, но он всё равно продолжал видеть фрагменты из своей жизни. Сэли ещё некоторое время просидела рядом с ним и, убедившись, что всё идёт как надо, бесшумно удалилась, оставив Германа спать сладким сном.

Уже несколько недель он не спал так крепко и безмятежно. Наконец, он проснулся и долго ещё нежился в постели. Он присел на кровати и внезапно схватился за голову. Все происшествия его жизни выстроились в последовательную цепь, а воспоминания последних месяцев, проведённых в «комнате мыслителя», чуть не лишили юношу рассудка. Сейчас он знал всё о своём мнимом отце коварном докторе Джохансе Лоране. Ему стало не по себе при мысли о «занятиях» криптонийца, но ещё ужаснее было осознание совершённых им самим инквизиторских «опытов» над пленными геноконцентратами, одну из которых он всё ещё безумно любил. Он возвращался к себе. Он осознавал себя Германом, обманутым, заблудшим, ожесточившимся по злой воле, несчастным Германом…

Его взору попались настольные часы необычной формы. Они показывали десять часов утра. Он поспешно оделся и пулей вылетел из комнаты. Он не мог поверить, что проспал столь долгое время. Доктор Джоханс любил точность, поэтому сейчас, восседая в своём кресле в исследовательском центре, он недовольно поглядывал на часы, ожидая прихода вымышленного им же сына.

— Я знаю, я опоздал, и ты будешь прав…

— Во-первых, — прервал старик поток извинений, изливающихся из уст Германа. — «Здравствуй, отец». Во-вторых, ты забыл надеть свой золотой пояс. И уже, в-третьих, я жду от тебя аргументированных объяснений причины опоздания.

— Я проспал, — потупился питомец.

— Проспал? — повторил криптониец, не веря своим ушам. — Ну, что ж, если причина только в этом, думаю, я прощу тебя, — разыгрывая добродушного отца, молвил старик. — Сегодня я много думал о нашей оранжерее, — переключился он на другую тему. — Ты нехорошо смотришь за ней.

— Но… — юноша запнулся, когда по привычке хотел произнести слово «отец». — Стараюсь…. Если есть небольшие неполадки, думаю, этими вопросами занимаются твои киборги.

— Твои???… — не ускользнуло это слово от ушей доктора. — С каких это пор ты стал ставить различие между моим и твоим? Может, есть что-то, что ты скрываешь от меня?

— Ах да! — воскликнул Герман. — У меня есть… было неотложное дело… «отец», — заставил он себя закончить своё прощание именно этим словом.

Вечером того дня они вновь встретились. Мельсимор старался меньше говорить, дабы не вызвать подозрений. Было два часа ночи, когда Герман украдкой пробрался в тюремный изолятор. Освободив Зей-Би от пут, он отправился с ней в свои покои.

— Всё готово. Радары перестанут улавливать сигналы завтра в два часа ночи. Этот период продлится до десяти утра.

— Этого времени хватит для того, чтобы отлететь на довольно- таки большое расстояние от Криптония, — размышляла капитан-майор вслух. — Нам сначала придётся держать ложный курс, чтобы сбить преследователей. И только после того, как мы уверуем в то, что нас больше никто не преследует, мы возьмём курс на Землю.

— Ты уже сообщила всем геноконцентратам? — спросил он.

— Да, вчера ночью я передала им посредством нейрокомпьютера план побега. Ты достал то, что я просила? — поинтересовалась Зей-Би.

— Да. Вот, погляди, — сказал Герман и вытащил из-под кровати большой чёрный чемодан.

Внутри лежало дюжины две предметов.

— Но это не наши бластеры!

— Я знаю. Это местные транквилизаторы. Я с трудом сумел их выкрасть. Ваше же оружие находится под строжайшим надзором. Я не смог их взять.

Зей-Би внимательно осмотрела оружие.

— Когда нет ружья, сойдёт и палка, — процитировала Зей-Би слова, некогда услышанные ею в прошлом времени. — А как насчёт взрывчатки? — кладя оружие обратно, озабоченно поинтересовалась она.

— С этим проблем не будет, — уверенно молвил Герман и извлёк из того же чемодана маленький пульт. — Я уже установил взрывчатку на «Центури», и как только будет нажата вот эта кнопка, с чудо-техникой Земли будет покончено, сказал он и положил пульт обратно.

Он сел рядом с Зей-Би и тяжело вздохнул.

— Надеюсь, всё пройдёт гладко.

— Дай Бог! — взяв Зей-Би за руку, он с нежностью заглянул ей в глаза, и на сэли впервые за долгое время нахлынуло чувство смущения. — Возможно, завтра наш план провалится и мы больше никогда не увидимся, — прошептал он. — А если это наша последняя ночь?

— Чему быть, того не миновать, — отозвалась Зей-Би и грустно улыбнулась.

Герман приблизился к ней вплотную и нежно поцеловал ей губы. Сэли ответила ему, и блаженство радости от ощущения близости за долгое время разлуки отуманило их разум. В порыве страсти юноша стал целовать её шею и плечи. Крохотные мурашки пробежали по её спине. Герман прижимал её к себе всё сильнее и сильнее. Дыхание участилось и волнение охватило обоих. Однако этого чувства человеку было мало, он жаждал большего. Обнял сэли и мягко уложил на кровать. Оторвав уста на мгновенье от своей возлюбленной, Герман внимательно посмотрел ей в лицо. Желание близости росло в нём с каждой минутой. Всё существо Зей-Би затрепетало от пламенных прикосновений любимого. Её тело горело в ожидании испытать наслаждение. В порыве охвативших её чувств она обвила шею Германа и притянула его к себе. Возбуждение взяло верх, и сэли пылко поцеловала его, выказывая желание отдаться и ощутить экстаз. Зей-Би закрыла глаза, чтобы предать себя в руки горячей человеческой любви. Герман, поняв желание своей партнёрши, не заставил её ждать…

Глава 10

Было шесть часов утра, когда в комнату Германа с криками ворвался доктор Джоханс с двумя солдатами-киборгами:

— Мартин! Мартин! Капитан-майор Зей-Би сбежала из заключе…

Старик запнулся, увидев нечто, что поразило его. Криптониец как вкопанный стоял и, вытаращив глаза, смотрел на молодых.

— Капитан… майор… Зей-Би? — растягивая каждое слово, пробормотал старик. — Что вы тут делаете? — насупил тот гневно брови.

Зей-Би встала и, стянув с кровати простыню, укрыла им своё обнажённое тело.

— А как, по-вашему, доктор Джоханс? — медленно приближаясь к нему, с вызовом спросила она.

— Какая неслыханная наглость! — взъярился «благочестивый» садист.

Герман подбежал к криптонийцу.

— Отец, позволь мне всё объяснить… — вымолил землянин, стоя перед доктором.

— Объяснение этому я и сам знаю, сынок…

— Нет, это не то, что ты думаешь…

— Мне и не надо думать. Я всё вижу, — грубо оттолкнув Германа, ответил старик. — Взять её! — скомандовал доктор солдатам.

Зей-Би не успела с помощью компьютера облачиться в свою одежду. Один из солдат в мгновенье ока оказался перед пленной, схватил сэли за талию. Зей-Би, включив бицепсы со всей силой ударила киборга по лицу. Тот отлетел. Второй воин оказался проворнее своего собрата. Увильнув от удара Зей-Би, он скрутил ей руки сзади.

— Не трогай её! — Герман кинулся на солдата.

Киборг, сделав лёгкое движение рукой, отшвырнул юношу и выхватил пистолет-транквилизатор.

— Нет! — крикнул старик. — Стреляй не в него, а в неё!

Стражник подчинился. Успокоительные капсулы подействовали молниеносно. Зей-Би упала.

— Унесите её в исследовательский центр, — скомандовал доктор Джоханс. Одевайся! Пойдёшь со мной, — повернувшись к Герману, бросил старик.

Молодой человек чувствовал, что всё рушится и надвигается беда. С тех пор, как память вернулась к нему, он не раз задумывался о причинах, побудивших криптонийца пойти на этот изощренный обман. Было ли это просто желанием иметь сына-наследника или за этим скрывалось нечто большее, Герману так и не удалось узнать. Однако он был уверен в том, что убивать его криптониец не намеревался.

Солдаты унесли Зей-Би.

— Я жду объяснений, — войдя в рабочий кабинет, потребовал старик.

Герман молчал, обдумывая лучший вариант лжи.

— Ну!

— Она мне нравится… — не поднимая глаз, пробормотал «сын».

— Правда? — хмыкнул криптониец с издевкой. — Как тебе может нравиться эта нелюдь? Эта синтетическая кикимора!

— Но это не так, отец, — подняв голову, смело возразил юноша.

— Не так? — взъелся старик. — Может, ты ещё попытаешься меня убедить в том, что эти человекоподобные… изделия способны и чувствовать?

— Я не стану ни в чём убеждать тебя, — с трудом держа себя в руках, спокойно произнёс Герман. — Я уверен, что доброты у них намного больше, чем у меня с тобой, — показывая рукой в сторону тюремного изолятора, пылко высказался он.

Старик удивленно приподнял брови.

— Как же она окрутила тебя? Они ведь не из нашего оптиона…[29]

— Не из нашего оптиона? А кто здесь, на всей этой станции, из нашего оптиона? Эти твои кибернетические роботы? Или твои полуживые растения? Я человек и нуждаюсь в общении с подобными мне людьми. По-твоему, это нормально, что мы живём как в заключении, не видя никого, кроме одноликих роботов — слуг, которые только и умеют, как поддакивать на каждое слово! Нет, ты не можешь заставить меня измениться! Я свободный человек, а не холоп! Если бы ты был действительно любящим отцом… — Герман, заметив невозмутимо-пристальный взгляд на себе, прервал свою патетическую тираду.

«Он всё равно не поймёт…»

Доктор Джоханс медленно прошёл за стол и погрузился в кресло. Криптониец был настолько спокоен, что Германа это насторожило.

«Как перед штормом…»

— Значит, ты хочешь, чтобы отец подарил тебе эту «игрушку»?

Мельсимор молчал.

— Ну что ж, я отдам её тебе, — неожиданным было его решение. — Только… если ты выполнишь одно моё условие.

Забрезжила надежда освободить Зей-Би из рук живодёра, и Герман не мог не воспользоваться шансом.

— Что я должен сделать?

— Пойдем, — старик направился с ним в свою лабораторию, вошёл в свой кабинет и вскоре вернулся с пузырьком в руке.

— Следуй за мной.

Землянин еле поспевал за своим «отцом». Они дошли до изолятора, где находилась Зей-Би.

— Вот, возьми это и вложи в её «распределительный» пояс, — сказал доктор Лоран, протянув ему неизвестную капсулу.

Герман испуганно уставился на старика.

— Ты думаешь это яд? — рассмеялся криптониец. — Глупец! Стал бы я убивать её, когда она нужна мне живой!

— Если это не яд, то что же?

— Ты хотел, чтобы я освободил её? Так делай то, что тебе говорят. Вложи эту капсулу в её «распределитель», и сам прими вот эту жидкость.

Герман застыл в растерянности, держа в одной руке капсулу, а в другой пузырёк. Он не знал, что и подумать, но терять ему было уже нечего.

«Даже если это яд, хуже пыток ей не будет…» — подумал Герман и шагнул в комнату, где находилась сэли.

Это помещение было схоже с остальными комнатами, единственным отличием было то, что здесь не было никаких приборов для «опытов». На большой лежанке, закованная силовыми наручниками, лежала Зей-Би. На глазах у пленной были лученепроницаемые очки. Это было последнее изобретение доктора Лорана, которое он использовал после грозной мести, учиненной капитан-майором в диатермической камере. Теперь геноконцентрат не могла выплеснуть из своих глазниц сокрушительную и страшную энергию. Любая такая попытка могла кончиться роковым исходом для неё самой.

Герман медленно приблизился к сэли, дрожа от страха, — страха не за себя, а за свою возлюбленную. Он чувствовал себя загнанным в капкан. Юноша осторожно вложил капсулу в «распределительный» пояс Зей-Би. Она встрепенулась, как только капсула, растворившись, растеклась по её телу. Удостоверившись в том, что сэли жива, Герман и сам выпил снадобье из пузырька. Как только он сглотнул последнюю каплю, у него начался жар. Сознание затуманилось, и он стал видеть то, чего не было в реальном мире. Радужные огни замелькали перед глазами. Герман встряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. Жар постепенно спал, но видения не исчезли. Теперь он очутился посередине своей комнаты, той, которую оставил на Земле в 17 веке. Все предметы казались ему реальными, и Герман мог даже дотронуться до них.

«Неужели я дома? — переполненный радостью, подумал человек. — Нет, этого не может быть! — Он не только видел и ощущал предметы, но также и слышал пение птиц. — Неужели этот сумасшедший коротышка придумал чудное снадобье, которое перемещает человека во времени и пространстве?»

Мельсимор подошёл к своей кровати и от удивления попятился назад. В его постели, прикрывшись полупрозрачной простынёй, лежала Зей-Би. Увидев юношу, она улыбнулась ему самой ласковой улыбкой. Её длинные медно-красные вьющиеся волосы мягко лежали на воздушных подушках. Сэли поманила его к себе…

Глава 11

Когда Герман открыл глаза, то сэли рядом уже не было. Да и окружавшие его предметы не были похожи на обстановку его родного очага. Он встряхнул головой, протёр глаза, осмотрелся. Это был центр доктора Джоханса на планете Криптоний. О том, как он туда попал, юноша не имел понятия. Да и последние события были будто бы стёрты из памяти. Единственное, что Герман смутно припоминал — было то, как он пил данное ему доктором снадобье.

Он посмотрел в сторону двери.

«Побег!» — вспомнил Герман.

Квантовые часы показывали половину шестого утра.

«Чёрт! Я должен был быть в тюремном изоляторе в два часа ночи, — вспомнил он о плане, намеченном капитан-майором. — Я опоздал на три с половиной часа…. Но, возможно, ещё не всё потеряно!» — решил он и, вскочив с постели, подбежал к двери.

Набрав код и приложив руку к датчику, подождал. Однако дверь не открылась. Герман вновь и вновь перебирал циферблат кодового замка, но тщётно.

— Старый плут! — он сообразил, что криптониец сменил код замка.

«Как же мне быть? — в отчаянье думал он. — Неужто всё пропало?!»

В приступе ярости Герман стал рушить всё, что попадало ему под руку.

— Работай головой, а не руками, — послышался чей-то тихий голос.

— Кто здесь? — испуганно спросил Мельсимор.

— Неважно, кто я, важно, кем мнишь себя ты, — ответил тот же голос.

— Кто тут? Покажись!

— Я бы показался, если бы был тут, — загадочно отозвался незнакомец.

— Доктор Джоханс, это вы? — он решил, что это именно старик издевается над ним.

— Не произноси при мне имя этого коварного злодея! — разозлился странный невидимка.

— Ну, раз вы не доктор Лоран, то кто же тогда?

— Мы — криптонийцы, прежние обитатели этой планеты, — провозгласил неизвестный.

— Кто это «мы»? И что значит «прежние обитатели»?

— Мы — это я и тысячи моих собратьев, — ровным голосом проинформировал незнакомец. — А о том, что мы, аборигены, всё ещё находимся здесь, не ведает даже этот старый вампир…

— Если вы здесь, тогда почему же не покажетесь? — допытывался человек.

— Понимаешь ли, Герман, мы здесь, но мы не материя, а дух… — попытался объяснить голос.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — удивился человек.

Незнакомец тихо рассмеялся.

— Мы не только это знаем о тебе, — сказал другой, более тонкий, очевидно, женский голос.

— Но сейчас это не самое главное, — произнёс первый незнакомец. — Тебе надо идти спасать Зей-Би и остальных геноконцентратов.

— Так вы и Зей-Би знаете? Невероятно! — воскликнул юноша.

— Мы знаем всё, — вновь заговорил женский голос. — Тебе надо торопиться, к десяти часам утра станция выйдет из зоны космического возмущения… — пыталась она расшевелить юношу.

— Но я не могу выбраться отсюда. Доктор Джоханс изменил комбинацию цифр кодового замка, — проговорил Герман в пустое пространство в надежде, что его услышат и помогут.

Отзвука не последовало… Он лихорадочно размышлял в поисках выхода и взгляд его задержался на «универсале». Это фиолетовое чудо-изделие покоилось на парапете у бассейна.

— Вот именно! — воскликнул он вслух и подошёл к магическому шару.

Землянин пожелал, чтобы шар увеличился в его рост и стал проницаемым. Он шагнул вперед, и фиолетовый круг поглотил его. Герман свернулся в нём калачиком. Затем шар по его команде вновь уменьшился до обычного размера, скрыв при этом человека в себе.

— Помогите! Помогите! — стал Герман неистово кричать, чтобы привлечь внимание охраны.

Уловка удалась. Дверь открылась, и один из стражников ворвался в оранжерею. Тут шар внезапно взмыл в воздух и с невероятной скоростью пролетел сквозь дверной проем, чуть не сбив с ног второго охранника. Фиолетовый шар, неся в себе юношу, будто пёрышко летел по коридорам станции. Но вот он резко остановился и опустился у прежней комнаты Германа. Человек вышел из шара и подошёл к датчику в стене. Он приложил указательный палец к прибору, и дверь, к его огромной радости, открылась. Криптониец ещё не успел сменить код этого замка.

Герман подошёл к шкафу в стене и достал оттуда небольшой свёрток. Положив пакет на кровать, расстегнул на нём застежку. Внутри лежал его комбинезон с распределительным поясом. Это была его старая одежда, которую он нашёл в кладовом отсеке исследовательского центра. Землянин переоделся. Организм перестроился на новый режим биологического функционирования, запрограммированный «распределительным» поясом — блоком жизнедеятельности. Вслед за тем Мельсимор вытащил из-под кровати большой чёрный чемодан и удостоверился в сохранности лежащих внутри предметов.

«Значит, доктор Джоханс ещё не пронюхал о нашем плане побега», — подумал он.

Часы показывали шесть утра. До начала работы центра осталось два часа.

Шар полетел, неся на себе человека с чёрным чемоданом и за считанные секунды достиг тюремного изолятора. Набрав нужную комбинацию цифр, Герман открыл дверь камеры.

— Зей-Би! — окликнул он сэли, но вместо неё обнаружил другого геноконцентрата.

Это был лейтенант Гор-Ди.

— Лейтенант Гор-Ди?! — он узнал своего прежнего начальника.

Торн подошёл.

— Рядовой Гер-Ман?

— Что вы тут делаете? Где капитан-майор Зей-Би?

— Её тут нет…

— А где же она?

— Я только что говорил с ней посредством нейрокомпьютера. Вы опоздали на четыре часа.

— Я не мог прийти раньше, — коротко объяснил юноша. — Что сказала Зей-Би?

— Нам надо уходить, пока на станции все ещё спят, — продолжал Гор-Ди.

— Хорошо. Найдём Зей-Би и отправимся в путь.

— Нет, нам надо отправляться немедленно, — твёрдо заявил лейтенант.

Молодой человек, уловив в его голосе тревогу, насторожился ещё больше.

— Что-то случилось, Гор-Ди?

Торн отвёл глаза.

— Капитан-майор…

У человека ёкнуло сердце.

— Что с ней? Отвечайте, когда вас спрашивают!

— Капитан-майор… приказала улететь без неё…

— Но почему? Почему она так решила?

— Вчера доктор Лоран применил к ней стереотаксический метод…[30]

— И что же? — не понял Герман.

— Но и не только это, — добавил Гор-Ди. — Не знаю, правда, как он сумел видоизменить в её мозге нейроны эпифиза и гипоталамуса…[31]

— И что же, чёрт побери, это значит? — вспылил несведущий землянин семнадцатого века.

— Это значит, что капитан-майора нам спасти уже не удастся. Даже если мы перебьём всю охрану и вызволим её из барокамеры, ей всё равно не выжить.

Герман был в шоке от услышанной новости.

— Без Зей-Би я никуда не уйду, — наконец очнулся он от состояния оцепенения.

Набрав код у двери, вышел из камеры.

— Куда вы? — устремился Гор-Ди за ним.

Герман внезапно остановился.

— Вот, — протягивая тому чемодан, произнёс он, — здесь есть всё, что вам необходимо для побега.

Торн взял чемодан и, положив на пол, откинул крышку.

— Возьмите. Здесь записаны коды всех замков от камер тюремного изолятора, — добавил человек, отдавая ему маленький чип.

Герман взял себе одно оружие из чемодана.

— Надеюсь, капитан-майор сообщила вам, в каком отсеке находится приготовленный к отбытию корабль?

— Да.

— Прекрасно. Сейчас пятнадцать минут седьмого, — посмотрев на свои часы, проговорил он. — Если через полчаса я не появлюсь в том отсеке, можете улетать и без меня, — было его последним словом.

Гор-Ди освободил всех геноконцентратов и они дошли до шлюзового отсека станции. Лейтенант посмотрел на часы. До истечения оговоренного времени оставалось шесть минут.

Герман добрался до отсека, где находились барокамеры исследовательского центра. Охраны у дверей не было. Пробравшись поближе к прибору в стене, он набрал нужную комбинацию цифр. Дверь открылась. В отличие от всех остальных помещений станции, стены этой комнаты были окрашены в серый цвет. Здесь царил полумрак, рассеиваемый слабым отсветом барокамеры. Именно там и лежала Зей-Би. Юноша подошёл к барокамере и заглянул внутрь. Сэли спала глубоким сном. Он удивился, увидав её опять облачённой в бронированный комбинезон.

«Значит, этот дьявол завершил свой эксперимент, если позволил ей надеть свой комбинезон», — с тревогой подумал человек.

Мельсимор положил ладонь на прозрачную поверхность барокамеры, и только сейчас ощутил, что она вибрировала. Он подошёл к пульту управления герметической камеры. Долго ломал голову, высматривая нужный механизм. В конце концов, решился и надавил на предполагаемую клавишу, но ничего не произошло. Тогда землянин нажал на вторую возможную кнопку открытия крышки камеры. Неожиданно свет в барокамере погас и Герман услышал лёгкую вибрацию от открывающейся стеклянной крышки. С трудом ориентируясь в темноте, действуя наощупь, он отыскал входное пространство в герметическую камеру.

Его рука коснулась тела сэли. Она была необычайно горячей. Обычная температура тела геноконцентрата была несколькими градусами ниже человеческой, и её повышение могло свидетельствовать о нарушении функций терморегулятора.

— Зей-Би, Зей-Би, — тихо позвал Герман.

Геноконцентрат не отвечала. Он ещё несколько раз окликнул сэли, и только потом её веки разомкнулись и он увидел зелёные светящиеся глаза. Сэли что-то прошептала.

— Что ты сказала? — нагнулся он к ней поближе. — Почти без пятнадцати семь, — ответил Герман на её вопрос.

— Так… почему же ты… ещё здесь?

— Я вернулся за тобой…

— Зря. Я ведь… приказала лейтенанту Гор-Ди… не пускать тебя… Если доктор Джоханс узнает… тебе не миновать… — она с трудом ворочала языком.

— Никто не может стоять у меня на пути, если этот путь ведёт к тебе.

Геноконцентрат вздохнула.

— … мне всё равно не выжить… а ты вместе со мной губишь и себя…

— Не говори так. Всё будет хорошо.

Герман бережно подхватил её, извлёк из камеры и, держа на руках обессиленное тело, повернулся в сторону, где должна была быть дверь.

— Оставь меня… спасайся сам…

Но Герман был настроен решительно.

— Если ты действительно хочешь спасти меня, — наконец ответил он на её увещания, — то помоги мне выбраться из этой комнаты. Я не могу найти дверь, признался тот.

— Иди правее, — подсказала она, прекрасно видя в темноте. — Теперь сверни налево… ещё пять шагов… — она одновременно включилась в контакт с Алексом.

Нейрокомпьютер снабдил геноконцентрата нужными капсулами, и она поочерёдно вставила их в «распределительный» пояс.

— Остановись! — резко скомандовала Зей-Би. — Опусти меня на пол.

— Но ведь ты…

— Не волнуйся, я смогу сама ходить, — заверила сэли. — А теперь скажи мне код замка и протяни руку вперёд.

Герман поднял руку, и сэли положила его ладонь на опознавательный датчик. Преграда медленно исчезла в стене, и яркий свет в коридоре на миг ослепил глаза. Но увиденное вскоре не обрадовало беглецов. За дверью стояли две дюжины солдат-киборгов. Они были вооружены, и на сей раз не транквилизаторами, а смертоносным оружием. Неожиданно сэли кинулась к Герману и, выхватив у него из рук транквилизатор, встала за ним. Зей-Би приставила оружие к виску человека, изображая заложника и захватчицу.

— Отойдите в сторону, не то я прострелю ему голову! — решительно заявила она.

Солдаты в недоумении переглянулись. Один из них доложил доктору Лорану о происходящем и так как этот безумный криптониец дорожил жизнью своего вымышленного сына, он приказал им не предпринимать ничего, что могло бы вредить «Мартину». Солдаты подчинились и отошли в сторону, дав захватчице беспрепятственно пройти. На всякий случай Зей-Би незаметно включила защитный щит, предохраняющий от лазерных лучей.

Медленно ведя «заложника», сэли направилась в первый шлюзовый отсек станции. Солдаты пристально наблюдали за ними, готовые в любую минуту применить силу. Герман волновался как никогда, а Зей-Би больше беспокоило поджимающее время.

— А что, если они уже улетели, Алекс? — подала она мысленный импульс нейрокомпу.

— Мне связаться с лейтенантом Гор-Ди? — спросил комп.

— Да, свяжись сам с его нейрокомпьютером и сообщи о ситуации… или же нет, ничего лучше не говори, — передумала она. — Пусть лучше готовятся к отбытию, а мы, надеюсь, поспеем вовремя.

Зей-Би была уже в конце коридора, когда из-за угла показались ещё четверо солдат-киборгов. Было очевидно, что их послал сам доктор Лоран. Геноконцентрат резко остановилась и оперлась спиной к стене, дабы защитить себя с тыла. А тем временем и первый отряд солдат обступил их. Они были в кольце врагов.

— Что будем делать, Зей-Би? — прошептал юноша на вионийском языке.

— Молчи! — ответила сэли. — Если они услышат твою речь, то первым после нашего повторного пленения старик уничтожит тебя! — И обратилась к солдатам:

— Я хочу переговорить с доктором Лораном!

Киборги остановились. Не прошло и нескольких секунд, как акустическое устройство в стене напротив Зей-Би зажужжало, и криптониец сам заговорил с захватчицей.

— Отпусти моего сына, презренный геноконцентрат! — были его первые слова. — Не то, клянусь, я препарирую тебя на мелкие куски!

— Кто здесь кому ставит условия? — вспылила Зей-Би. — Выслушай мои требования. Я хочу, чтобы ты позволил мне и всем остальным геноконцентратам беспрепятственно покинуть эту планету, причем на нашем экспедиционном корабле «Центури».

Старик рассмеялся, и раскаты от его смеха разнеслись по всему коридору.

— Ты считаешь меня дураком? Да я скорее отсеку себе правую руку, нежели позволю тебе и твоим дружкам покинуть мою планету. Попавший сюда живым не уходит. Отдать «Центури»? Да этот корабль самая большая находка в моей жизни….

— Ну, если она дороже вам чем сын, то можете распрощаться со своим отпрыском! — пригрозила Зей-Би.

— Убить Мартина? Ты думаешь, я поверю в то, что ты причинишь ему боль? Последовала пауза. Затем прозвучала команда: — Доставить их ко мне, а если геноконцентрат будет сопротивляться, убейте её на месте!

Надежды пленных, похоже, рушились…

Глава 12

— Капитан майор Зей-Би, вы в порядке? — раздался голос лейтенанта Гор-Ди.

Небольшая группа землян поспела именно в ту минуту, когда Зей-Би в порыве отчаянья выстрелила в предводителя из отряда киборгов. Заметив своих соплеменников, она приказала Герману лечь на пол и прислонила его защитным щитом. Со стороны геноконцентратов жертв не было, да и киборги были всего лишь усыплены. Путь к свободе был открыт.

— Вы в порядке, капитан-майор? — вновь спросил Гор-Ди, видя, что сэли шатается на ногах.

— Да…. Всё нормально Гор-Ди, — солгала она.

Действие обезболивающих капсул прошло, и от дикой головной боли у Зей-Би туманились глаза.

— Надо уходить, пока доктор Лоран не послал на нас новых солдат! предупредила сэли.

Лейтенант отдал приказ немедленно всем отступать.

Через несколько минут все геноконцентраты были уже на корабле чужаков, который был давно готов к отбытию. Его строение, мощность двигателей и оснащение значительно уступали «Центури». Но выбирать не приходилось.

— Лейтенант Гор-Ди! Остался ли кто-нибудь в живых из экипажа «Центури»? поинтересовалась Зей-Би.

— Только Бар-Тон, помощник штурмана Рун-Ди, — доложил тот.

— Сообщите Бар-Тону, что командование корабля переходит в его руки, решила капитан-майор.

Лейтенант удивился приказу сэли, но не посмел расспрашивать и уж тем более противоречить. Бар-Тон взял на себя обязанности капитана.

— Где пульт управления, Герман? — спросила Зей-Би.

— Ах да! — сообразив, о чём она говорит, воскликнул молодой человек.

И вскоре вернулся с нужным для сэли предметом.

— Делай своё дело! — приказала она, огорчённая потерей лучшего корабля земного флота.

Человек нажал на кнопку пуска, и стал ожидать результатов.

— Я не слышу взрыва! — удивился Мельсимор.

— А его и не было, — подтвердил Гор-Ди.

— Может, ты что-то не так присоединил? — предположила капитан-майор.

— Нет. Я сделал всё так, как ты велела.

— Возможно, охрана заметила взрывное устройство и вовремя обезвредила её, — высказался лейтенант.

— Скорее всего… — согласилась с ним сэли.

— Что же нам предпринять? — Герман встревоженно взглянул на неё.

— Будем действовать по плану В, — решила капитан-майор. — То есть, улетим на Землю и вернёмся за «Центури» позже. Ты ступай, Герман, а я кое о чём переговорю с лейтенантом и присоединюсь к тебе позже, — велела Зей-Би.

Мельсимор, ничего не ответив, повернулся, чтобы уйти. Капитан-майор подняла руку, в которой держала пистолет-транквилизатор и нажала на курок. Человек без чувств упал. Гор-Ди удивлённо посмотрел на свою начальницу.

— Так надо, лейтенант, — опередила она его вопрос. — Я не в состоянии выслушивать его пререкания.

— Пререкания? Но в чем? — в недоумении развёл тот руками.

— Я не могу улететь и оставить здесь смертоносные орудия «Центури». Возможно, пока мы долетим до Земли, доктор Лоран разгадает код и получит доступ в оружейный отсек и тогда нам не победить столь грозного противника.

— Но «Центури» не единственный наш корабль на Земле, есть и другие, напомнил Гор-Ди.

— Знаю, лейтенант, но за этот корабль отвечаю я. Я должна остаться здесь и постараться уничтожить «Центури». Мне нужны добровольцы из команды, — заявила сэли.

— Но, капитан-майор, может быть, мы вернёмся за ним позже? — торн не мог смириться с самопожертвованием Зей-Би.

— Нет, лейтенант. Позже может быть слишком поздно, — решительно ответила она. — И, кроме того, не думаю, что я смогу пережить этот полёт. Мой организм не выдержит ещё одной баротравмы,[32] поэтому не надо отговаривать меня. Мои часы и так сочтены. Не теряйте же времени, лейтенант, идите и сообщите геноконцентратам мой приказ.

Гор-Ди, подавленный услышанным, ушёл поговорить с командой. Зей-Би, превозмогая боль, подошла к Герману и, подхватив того под мышки, оттащила к стене. Присев возле Германа, посмотрела ему в лицо. Она знала, что видит его в последний раз. От этой мысли ей стало не по себе. Судьба распорядилась обречь их на разлуку и на сей раз вечную. Геноконцентрат была уверена, что их любовь — несбыточная иллюзия, но в глубине души она надеялась хотя бы на дружбу человека. Теперь же и это было неосуществимым.

Герман спал, не подозревая, что в этот миг решается его будущее. Геноконцентрат дотронулась до лица юноши и ласково провела рукой по его коротким белым волосам.

«Как он изменился с нашей первой встречи», — подумала она, разглядывая его. Теперь он был ей как никогда близок и дорог. И мысль о том, что она больше никогда его не увидит, мучительно угнетала её. Одно лишь утешало сэли это то, что жизнь Германа будет спасена. У каждого в этой жизни своя миссия, и на долю Зей-Би выпало умереть, исполняя служебный долг.

Она извлекла из «уменьшителя» голограммный браслет и, нажав на запись, сделала несколько заметок. Теперь весь доклад о случившемся с экспедиционным кораблём «Центури» был завершен. К этому времени подоспели и добровольцы. Капитан-майор встала и подошла к ним. Их было семеро, не считая лейтенанта Гор-Ди.

— Мы готовы, капитан-майор, — доложил тот.

— Мы? — удивилась Зей-Би.

— Да, бернсэли. Я решил остаться с вами….

— Нет!

Торн вздрогнул от неожиданности.

— Ты остаешься на корабле за главного, лейтенант, — заявила Зей-Би.

— Но, бернсэли…

— Никаких но, — перебила она. — Это приказ!

Зей-Би отвела лейтенанта в сторону.

— Гор-Ди, — начала она, — мы с тобой дружим уже более десяти лет, именно поэтому из всей команды я могу довериться только тебе. — Зей-Би протянула руку, в которой держала микрочипы и незаметно для остальных вложила их в руку торна. — Это мои личные записи микровидеочипа и чипа с докладом о происшедшем. Отвезёшь это старейшинам…. Вели капитану Бар-Тону держать курс на Виону…

— Куда? — насторожился торн. — На Виону?

— Именно.

— Но, капитан-майор, вы ведь знаете, что на Виону нам, геноконцентратам, лететь не дозволено.

— Если бы причина была только в этих чипах, я бы не стала подвергать вас такой опасности. Но ваш полёт туда обязателен. Место человека на Вионе, а не на Земле! — процитировала она из «Меморандума об ареале человечества».

— Я ничего не понимаю, — развёл лейтенант руками.

— Гор-Ди, вы должны доставить его на Виону целым и невредимым, — показывая на Германа, поручила Зей-Би.

— Рядового Гер-Мана?

— Он не рядовой Гер-Ман, — поправила капитан-майор. — Его имя Герман Фридрих Мельсимор, и он самый настоящий человек.

Торн вздрогнув, попятился назад. Он в страхе посмотрел в сторону лежавшего.

— Этого не может быть!

— Представьте себе.

— Но ведь он был рядовым в моём отряде…. Как я мог не заметить того…

— Не кори себя, Гор-Ди. Самое главное, чтобы он невредимым добрался до Вионы.

— Да, да. Конечно же, — изъявил готовность лейтенант. — Но откуда он взялся? Как попал на Землю?

— Боюсь, что я не смогу ответить тебе на эти вопросы. Эти сведенья конфиденциальны и разглашать их я не вправе, — пресекла Зей-Би дальнейшие расспросы и посмотрела на свои квантовые часы. — Нам пора, — решила капитан-майор, — да и вам тоже.

Сэли подошла к семёрке геноконцентратов, ожидавших её у выхода.

— Я полагаюсь на тебя, Гор-Ди.

— Я не подведу вас, капитан-майор! — вытянувшись в струнку, ответил торн.

Зей-Би посмотрела на Германа и мысленно сказала ему последнее «Прощай!». Не смея задерживать дольше ни группу добровольцев, ни корабль беглецов, сэли вошла в промежуточный отсек. Дверь плавно опустилась, закрыв проход на спасательный корабль.

— Бегом к «Центури»! Прежде чем они взлетят! — приказала капитан-майор, и первой помчалась по коридору, увлекая за собой «обречённых на смерть».

Через несколько минут они были у дока с их экспедиционным кораблём…

Тем временем капитан Бар-Тон отдал приказ занять всем свои места и открыть внешние шлюзы отсека. «PG-7» — так звали корабль инопланетян, стала со всех сторон окружать ядовитая океанская вода планеты Криптоний. Станция криптонийцев была построена на самом дне, и давление за пределами центра было чудовищно высоким. «PG-7» медленно тронулся с места и выплыл из промежуточного отсека станции. Корабль сочетал в себе качества субмарины и летательного аппарата. После всплытия на поверхность воды «PG-7» стартовал в космос. Этот комбинированный механизм реактивных и гидровинтовых двигателей существовал и на «Центури», но экспедиционный корабль землян, в отличие от «PG-7» не был рассчитан на столь большие глубины.

Часы показывали без пятнадцати девять.

— Нельзя ли ускорить всплытие, капитан Бар-Тон? — взволнованно спросил лейтенант у торна.

— Нет, лейтенант Гор-Ди. Если я увеличу скорость, мы рискуем погибнуть от баротравмы.

Гор-Ди и сам знал это, и наивное пожелание объяснялось нервозным возбуждением. Спустя двенадцать с лишним минут корабль беглецов готовился стартовать в открытый космос. Бар- Тон перевёл корабль на режим реактивного движения и «PG-7», плавно поднимаясь, стал набирать высоту. Не прошло и получаса, как корабль с геноконцентратами преодолел зону гравитации зловещего Криптония и взял курс на Виону, планету их создателей.

Тем временем Зей-Би и остальные геноконцентраты персолазерами прожигали дверь, ведущую в пятый ангар подводной станции. Наконец, они проникли внутрь помещения. Освещение включилось автоматически, раскрыв им страшную истину. В доке не было ни бомбы, с которой геноконцентраты собирались уничтожить «Центури», ни самого экспедиционного корабля, лишь сотни солдат — киборгов, вооружённых до зубов, поджидали их.

Глава 13

Минуло двое суток, прежде чем успокоительные средства из транквилизаторного оружия киборгов потеряли своё воздействие и Герман очнулся. Розовый дымчатый свет окутывал его со всех сторон, а приятный аромат одурманивал. Сделав усилие, он приподнялся на локтях, всмотрелся в окружавшую обстановку. Это место не было похоже ни на квартиру Марк-Сона, где он прожил три месяца, ни на квартиру его соседа Ким-Берга, ни на другие знакомые места. Он вспомнил о планете Криптоний и подумал, что он опять очутился там. Но обстановка опровергла его догадки.

«Я не могу быть на Криптонии, — подумал он, — у этого сумасшедшего доктора пристрастие окутывать всю комнату во всё белое. Да и мебель здесь инородного происхождения. — Герман лёг обратно на мягкое ложе. — Или я всё ещё сплю, или же…»

Мельсимор закрыл глаза и постарался вспомнить последние происшествия.

— Зей-Би! — вскрикнул он и вскочил на ноги. Голос его истаял в пустоте.

Розовый туман застилал окружающее.

— Зей-Би, — вновь позвал Герман, но на его призыв снова никто не ответил.

Он пошёл куда глаза глядят — лишь бы выбраться из этого жуткого, как ему показалось, места. Впереди в нескольких шагах проступила стена. Опираясь руками об неё, он добрался до угла и направился вдоль другой стены комнаты, надеясь отыскать выход. Пересчитав пять углов, Герман понял, что у комнаты, в которой он находился, не было двери.

«Тогда как же я сюда попал?»

Герман опустился на четвереньки и начал прощупывать пол в надежде найти выход, но и это предположение оказалось ложным. Вернулся и сел обратно на своё мягкое ложе. Его душила бессильная злость. Однако гневался он не только на тех, кто запер его в этой душегубке, но и на Зей-Би, которая бросила его на произвол судьбы. Эта мысль больше всего взбесила человека, и он кинулся дубасить стены и рушить всё, что попадало ему под руку.

— Эй вы! Я знаю, что вы слышите меня! — орал он, пытаясь разглядеть в потолке обзорные камеры. — Вы не имеете права держать меня тут как какое-то животное! Я требую, чтобы меня освободили!

В комнате неожиданно зазвучала тихая мелодия и в ноздри ударил мягкий аромат. Он был настолько приятен, что действовал успокаивающе.

«Они пытаются меня одурманить… но у них ничего не выйдет. Не спи, Герман! Не спи!» — внушал он себе.

Однако одной силы воли здесь было недостаточно.

— Это всё? — спросил регент Нестор Дьюлайт у стоящего перед ним геноконцентрата.

— Да, сэр, — не поднимая головы, смиренно ответил лейтенант Гор-Ди.

— Хорошо. Будешь стоять здесь и во время просмотра комментировать события, — приказал человек.

Торн ничего не ответил. Не оттого, что ему нечего было сказать, просто он до смерти боялся раскрыть рот перед своими творцами. Нестор отдал микрочип стоящему рядом с ним человеку и распорядился включить экран для всеобщего обозрения. Через несколько секунд в комнатном воздушном пространстве засветились края объёмного экрана. Кроме регента Нестора в комнате присутствовали и остальные двенадцать вионийских старейшин.

Доклад геноконцентрата Зей-Би 327, капитан-майора экспедиционного корабля «Центури». — Увидели они лик сэли на воздушном экране. — 25 сентября 2889 год. Первый день полёта… — это были записи микрочипа голограммного браслета.

К великому счастью Гор-Ди, у старейшин было очень мало вопросов относительно доклада капитан-майора. Но как только подключили к экрану личный микрочип видеозаписи Зей-Би, старейшины, просматривая кадры, засыпали лейтенанта вопросами.

— Почему нет записи в ночь с 30 на 31 декабря?

— Не знаю, сэр.

— Дай нам свой микровидеочип, — приказал регент.

Торн подчинился, и на обзорном экране воспроизвелась запись из его персонального микрочипа. Запись в ночь с 30 на 31 декабря существовала. Последним, что запечатлелось на личном микрочипе капитан-майора в ту декабрьскую ночь был разговор сэли с Германом в его комнате о транквилизаторах и пульте управления взрывного устройства, установленного на «Центури». Дальше шла запись следующего дня. Старейшинам показалось, что недостающая запись была чрезвычайно важной.

— Какие нейроны мозга у сэли видоизменил доктор Джоханс Лоран? — спросил регент.

— Эпифиза и гипоталамуса, сэр, — ответил геноконцентрат.

Старейшины, возмущённые услышанным сообщением, зашептались между собой.

— Приведите к нам человека, вернувшегося с Криптония, — велел регент стоящему рядом с ним адъютанту.

— Он всё ещё спит, регент Нестор…

— Разбудите его!

Адъютант, ничего не ответив, удалился. Войдя в узкую стеклянную кабинку, он нажал несколько кнопок на её двери. В мгновенье ока человек рассыпался на миллионы атомных частиц, а затем вновь собрался в единое целое, но уже в другой, точно такой же кабинке, расположенной в здании научного центра. Данте — так его именовали, выйдя из кабинки, направился в кабинет управляющей центром. Получив разрешение войти, он подождал, чтобы стена, являющаяся в то же время и дверью, исчезла, вошёл и доложил управляющей распоряжение старейшин.

— Так скоро? — удивилась привлекательная блондинка. — Но инкубационный период ещё не прошёл. Что за спешка?

— Я не знаю, Тина, — развёл порученец руками. — Регент Нестор был чем-то очень расстроен, я бы сказал, разгневан.

— Разгневан? — изумилась женщина. — Впервые слышу, чтобы регент разгневался. Очевидно, причина этому чрезвычайно важная. Ну что ж, тогда не будем заставлять его ждать, — решила Тина и поспешила выйти из своего кабинета. Данте следовал за ней.

— Освободите пришельца, — приказала управляющая одному из работников центра.

— Освободить? — удивился тот. — Сейчас? Мы ввели ему успокоительные препараты, воздействующие на экстероцепторы. У него произошёл нервный срыв и повысилось раздражение в среде интероцепторов.[33]

— Но почему? Что вдруг случилось?

— Мы не знаем, — пожал служащий плечами. — Он вдруг пробудился и начал ощупывать стены и пол. Затем он взбесился и стал крушить всё в комнате.

— Хм, очень странное поведение, — задумчиво промолвила женщина. — От такого человека можно ожидать всего. Правильно ли будет, если мы отпустим его на волю? — спросила она у стоящих рядом с ней коллег.

Данте опередил их.

— Я знаю одно, если я сейчас же не доставлю его к старейшинам, то меня ждёт серьёзное наказание. Да и не только меня одного, но и всех нас, — добавил он.

Управляющая согласилась с ним и приказала служащему открыть дверной проём в комнату, где находился Герман. Тина вошла первой, за ней последовал Данте. Узник смиренно сидел на полу. Он не сразу заметил появление посторонних.

— Вы сможете сами ходить? — наклонившись к нему, спросила женщина.

Землянин медленно повернул голову в сторону голоса и чуть приободрился, увидев перед собой женщину приятной внешности.

С виду ей было лет тридцать, не больше, однако реальный её возраст был в десять раз больше кажущегося. Длинные золотистые волосы, серые выразительные глаза, пухлые губы и гладкая белая кожа. Женщина была облачена в длинное белое платье с широкими рукавами. Этот бесхитростный наряд подчёркивал её красоту. Увидев перед собой столь очаровательное создание, Мельсимор подумал, что это ангел.

— Вы сможете самостоятельно ходить? — повторила незнакомка свой вопрос.

Он ничего не ответил, не потому, что он не понял её речь, просто успокоительные препараты воздействовали на него так сильно, что он не мог даже шевельнуть языком.

— Логн, — обратилась управляющая к оператору, находящемуся за стеной. Отключи рецепторный успокоитель. Ты, кажется, превысил дозировку.

Розовый дым в комнате постепенно рассеялся, музыка умолкла, и густой аромат прекратил своё одурманивающее воздействие. Через несколько минут узник пришёл в себя.

— Пойдёмте, вас хотят видеть старейшины.

Тина положила его руку на своё плечо и помогла встать. Герман неуверенно стоял на ногах.

— Данте, ты поможешь мне? — посмотрела женщина в сторону адъютанта регента.

— Конечно же, — кивнул тот.

Тина отстранилась от Германа, но тот не упал. Какая-то невидимая сила удерживала его на ногах. Это Данте ввёл в действие свои телекинетические способности. Виониец повёл Германа за собой. Данте попрощался с управляющей научным центром и первым вошёл в кабинку для перемещения в пространстве. Управление человека некоторое время перешло к Тине. Как только адъютант регента исчез в стеклянной кабинке, женщина отправила туда и Германа. Через несколько секунд тело землянина собралось в единое целое, но уже в другой кабинке, находящейся в центре управления. Данте ожидал его там. Проводив Мельсимора в помещение, где восседали вионийские старейшины, он усадил землянина.

Герман очутился в середине комнаты напротив стола, за которым восседали все тринадцать старейшин. В помещении было темно, и юноша с трудом различал их лица. Данте доложил регенту Нестору о произошедших событиях. Старейшина, ничего не ответив, лишь жестом руки приказал тому держаться рядом.

— Узнаешь ли ты присутствующего здесь человека, лейтенант Гор-Ди? прозвучал голос старейшины, сидящего во главе ареопага.

— Да, сэр. Это рядовой моего отряда Гер-Ман.

Только сейчас Мельсимор заметил там присутствие торна.

— Ты свободен, Гор-Ди, — жестом руки приказал регент геноконцентрату удалиться из комнаты.

Торн ушел, и человек, — пришелец остался наедине с грозными на вид вионийцами. На вид любому из них было не более тридцати лет, так же, как и Тине, но звание старейшин они заслужили не почтенным возрастом, а благодаря интеллектуальным достоинствам. Эту почётную ступень в иерархии планетарного управления не мог занять никто из людей, живущих на Вионе. Этих почтенных мужей избрали в самом начале эры возрождения человеческой расы на новой планете. И с тех пор они в неизменном составе правили на Вионе. У каждого из старейшин был свой народ, который он представлял в ареопаге старейшин. Ни единого несогласия и недовольства никогда не было ни со стороны народов к своим правителям, ни между членами Совета Высших Умов. Да и геноконцентраты беспрекословно подчинялись своим создателям, посему мир и порядок царили на этих двух планетах. Действия враждебных правителей планеты Криптоний могли омрачить жизнь не только геноконцентратов, но и людей с Вионы. Вот почему совет старейшин был встревожен инцидентом с их экспедиционным кораблём «Центури».

— Будете отвечать на наши вопросы коротко и внятно, — начал допрос с предупреждения один из старейшин. — Вы — человек?

— Хм. Разумеется… — усмехнулся Герман.

— Да или нет? — виониец не придал значение бестактному тону.

— Да, — проговорил тот.

— С какой вы планеты? — спросил тот же голос.

— А как вы думаете? — Герман не скрыл раздражения.

— Вопросы здесь задаём мы. Вам дано лишь право отвечать, — сделал старейшина замечание. — С какой вы планеты? — повторил он свой вопрос.

— С Земли.

Старейшины зашушукались между собой.

— С какой Земли? — допытывался старейшина Наин.

— С той самой, которую некий Нестор Дьюлайт обрёк на вымирание, неожиданно заявил человек.

Вионийский ареопаг ощетинился и разлился возмущенными репликами.

— Я сам допрошу его! — утихомирил всех регент Нестор Дьюлайт.

— Откуда вы знаете о Несторе Дьюлайте? — спросил он сам.

— Я знаю не только о нём, но также имею сведения обо всей истории войны между эриданусцами и землянами.

— Откуда, позвольте спросить? — не мог регент понять информированность пришельца.

— С той самой же Земли, — ещё больше удивил человек их своим ответом.

— Значит, вы утверждаете, что вы землянин?

— Так точно, сэр.

— Как же вы попали на Землю?

— Я не попал туда, я родился там, — с достоинством ответил допрашиваемый.

— Родились? — протянул старейшина Наин. — И вас родила женщина?

— Не обезьяна же, чёрт побери! — не выдержал Мельсимор.

— Не следует так кричать, — ровным голосом обратился к Герману старейшина Кёрк, который сидел по правую руку от регента. — От вас требуется только точно отвечать на наши вопросы.

— Так задавайте же правильные вопросы, тогда и получите точные ответы, процедил Мельсимор сквозь зубы.

— Когда и где вы родились?

— Я родился на Земле 23 марта 1599 года.

— Какого года? — в один голос переспросили старейшины.

— Девяносто девятого.

— Нет, нет. Какое число предшествует этому? — спросил за всех Нестор.

— Тысяча пятьсот, — не колеблясь, ответил юноша.

— Вы шутите над нами, молодой человек? — насупился главный из старейшин.

— Отнюдь нет. Вы хотели, чтобы я отвечал вам честно, вот я и ответил.

— Но это не может быть правдой! — категорически высказался Кёрк.

— Да что же это такое?! — разозлился Герман и вскочил на ноги. — Мне надоело, что после каждого моего слова вы ставите вопросительный знак. Правда ли это, не правда ли это? Может ли быть, не может ли быть? Что за инквизиторская подозрительность?! Я не понимаю, я арестован, задержан или же уже обвинён в том, чего никогда не совершал? — выпалил возмущённый землянин. Почему вы обращаетесь со мной, как с преступником? Ведь я такой же человек, как и вы, а посему имею полное право не отвечать на ваши нелепые вопросы! заявил пришелец и зашагал в предполагаемую сторону дверей.

— Куда это вы? — возмутился регент вольному поведению строптивого пришельца.

— Домой! Обратно на Землю! — бросил тот через плечо, но какая-то неведомая сила сковала его и заставила вернуться обратно.

— Что вы хотите услышать от меня? — понимая, что своевольно уйти он никогда не сможет, безнадёжно спросил землянин.

— Всю правду, молодой человек. Всю правду, — проговорил Кёрк с плохо скрытой угрозой.

— Но что делать, если вы мне не верите? Как бы вы поступили, окажись на моём месте?

— Я бы вескими доводами доказал свою правоту, — смягчив тон, посоветовал старейшина Кёрк.

Глава 14

— Как ваше полное имя? — спросил регент Нестор.

— Сэр Герман Фридрих Мельсимор.

— В какой части Земли вы родились? — был очередной вопрос.

— Я родился 23 марта 1599 года на острове Британия близ города Олдем в родовом поместье Мельсиморов — в замке «Голден Сиид», некогда принадлежащем моему отцу.

— Вы знаете, как звали ваших родителей?

— Разумеется. Отца — Тристан Мельсимор, а мать — Катрина Аннабел Росс Мельсимор.

— Вы единственный их ребёнок?

— Нет, сэр. У меня есть… была старшая сестра Одетта Эмили и брат-близнец Гарольд Родрик.

— Что значит брат-близнец? И как понимать значение слова «была»? Разве у вас их больше нет? — в недоумении спросил Нестор.

— Брат-близнец — это человек, который родился со мной в один и тот же день, от одной матери и к тому же чертовски похожий на меня, а слово «была» я употребил, потому что они давно умерли, — говоря эти слова, Герман почувствовал тяжесть на душе.

Регент Нестор продолжал расспросы. Вионийский старейшина пытался из слов пришельца построить некую картину, чтобы представить себе образ жизни неизвестного человека.

— Всё, что вы говорите, очень похоже на правду, — наконец заключил Нестор. — Только одно мне непонятно. Вы сказали, что родились в 1599 году?

Юноша кивнул.

— Тогда вам должно быть сейчас 1291 лет. В чём же секрет вашего долголетия и молодости? И, в конце концов, как могли вы пережить смертоносный взрыв на Земле, находясь в это время на планете?

Герман оказался перед трудным выбором.

— Вы что-то скрываете от нас? — прервал затянувшуюся паузу старейшина Кёрк.

«Если я не расскажу им о транстаймере Марк-Сона, — подумал Мельсимор, — то они сочтут меня лжецом, а то ещё хуже — безумцем».

— Мне двадцать пять лет и я человек из прошлого Земли, — признался он, но вионийцы его не поняли. — Я прибыл… ну то есть очутился в вашем времени по непредвиденным обстоятельствам… в силу эффекта транстаймера, изобретённого одним из ваших созданий — геноконцентратом Марк-Соном… — это признание потрясло всех собравшихся в зале.

— Транстаймер Марк-Сона? — переспросил Кёрк.

— Да.

— Почему же мы не знаем об этом? — возмутился Нестор. Регент был генотипом Марк-Сона, то есть, его отцом. Каждый старейшина управлял не только своим народом на Вионе, но и нёс ответственность за поступки геноконцентратов, генотипом которых он являлся. — Хорошо, — регент совладал с накипавшим гневом. — Только я не пойму, как транстаймер попал в ваши руки?

— Его подарила моему брату Зей-Би, — признался пришелец.

— Зей-Би? — не зная о ком идёт речь, спросил Наин.

— Капитан-майор экспедиционного корабля «Центури», — уточнил Герман.

Это сообщение ещё больше взбудоражило всех.

— Но это невозможно! — развёл руками Наин. — Как она могла передать вашему брату транстаймер, не воспользовавшись им…

— Она воспользовалась им, хотя и случайно, — подтвердил землянин резонное замечание. — Зей-Би полтора года прожила в моём времени…

— Полтора года? — задыхаясь от злости, повторил Нестор. — Почему же мы, вионийские старейшины, ничего не знаем об этом? Это же вопиющее самоуправство!.. Предательство!.. Неподчинение!..

— Но это совсем не так, — пытался Герман оправдать своих друзей.

— Молчи, примитив! — прорычал Нестор.

— При-ми-тив?! — Германа больно задело это слово. — Вы забываете, с кем говорите!

— Вызовите мне на связь Марк-Сона! Немедленно! — велел регент.

За считанные минуты связь была установлена.

— Я слушаю вас регент, Нестор, — показался образ торна на экране видеосвязи.

Геноконцентрат не ожидал столь внезапного вызова. Он находился в своей квартире, когда его известили о включении связи с самими старейшинами. Конечно же, Марк-Сон был удивлён, но тревоги в его голосе было больше.

— Как продвигается работа с твоим проектом таймтрасфера? — спросил регент ровным голосом.

— Пока никак, регент Нестор. Для доработки моего изобретения не хватает некоторых деталей, но вскоре транстаймер будет готов, — не поднимая опущенной в знак почтения головы, сообщил тот.

— Лжец! — крикнул регент, ударив рукой по столу. — Я знаю, что ты завершил работу! Твой транстаймер не только готов, но и применён!

— Но, регент Нестор… — проговорил торн, подняв голову и тут он на своём видеоэкране увидел, к своему ужасу, находящегося в зале Германа… — теперь отпираться было бесполезно.

— Всё, что вы сказали, это чистая правда, регент Нестор, — признался торн. — Но у меня были веские причины, чтобы умолчать о происшедшем, — попытался он оправдаться. Марк-Сон рассказал о непредумышленном проступке Зей-Би, повлекшем за собой необратимые последствия.

— Почему ты не предупредил нас? — спросил Кёрк.

— Я хотел вас известить после того, как нашёл сэли, но невероятные злоключения, происшедшие с Зей-Би, помешали мне сообщить вам о случившемся. Я решил промолчать… чтобы не огорчать вас…

— Ты можешь замолчать надолго, Марк-Сон, — пригрозил Нестор.

Торн буквально содрогнулся.

— Где старый микровидеочип Зей-Би? — ледяным голосом спросил регент, поняв, что чип перед отлётом на Криптоний сэли заменила на новый.

Марк-Сон повернулся к своему письменному столу и извлёк из ящика микрочип.

— Вот он, сэр, — показал он его старейшинам.

— Подключи его к нашему обзорному экрану и исчезни с глаз моих! С тобой мы позже разберёмся, — были последние слова регента, обращённые к геноконцентрату.

На обзорном экране ожидали кадры микровидеочипа.

Комментарии Германа были как нельзя кстати. Так как сэли включила запись намного позже того дня, когда прибыла в их время, многие происшествия пришлось пересказывать Герману. Как он ни пытался оправдать поступки Зей-Би, ничто не могло смягчить её участь. Список наказуемых нарушений, начиная со случайной оплошности, перенёсшей её в далёкое прошлое земной истории, рос с каждой минутой.

«Изменение временного континуума, вмешательство в события прошлого времени, незаконное управление сном, чтение мыслей, заимствование человеческой энергии, спасение человека, дуэль с землянином, изменение имени, управление разумом человека — его поведением и словами; убийство человека…»

Даже за одно из этого списка правонарушений грозила смертная казнь. Однако это было ещё не всё. Самым тяжким преступлением в этом длинном списке была интимная близость с человеком. Человеку старейшины простили этот проступок, ссылаясь на неведенье сущности партнёрши, а вот с геноконцентратом всё было иначе. Она делала это умышленно, — так решил вионийский ареопаг.

На время просмотра микрочипа памяти сэли землянина для первоначальной адаптации поселили в научном центре, где он не только отдыхал после очередного трудного дня, но и черпал информацию о планете, на которой ему предстояло жить дальше. Герман с первых дней ладил с управляющей научным центром, и уже спустя несколько дней, можно было сказать, что они стали друзьями.

Было раннее утро, когда Мельсимор, проснувшись в отведённой и специально оборудованной для него комнате, предался грустным размышлениям. Его мысли были далеко от этой комнаты, да что там комнаты, от этой планеты и этого чужого и странного времени. Он вспоминал просмотренные записи микрочипа памяти Зей-Би. На них было много того, чего не мог он в своё время понять и объяснить. Однако спустя несколько месяцев, увидев собственными глазами происшедшие события, юноша понял, насколько был несправедлив к Зей-Би. Тогда, в тюрьме города Дадли, когда сэли была задержана за убийство человека, в камере предварительного заключения она рассказала ему всю истину, а он в слепой злобе грубо оскорбил её и унизил. Но, несмотря на это, Зей-Би, рискуя собственной жизнью, спасла его от публичного сожжения на площади города Дадли. И это был не единственный случай. Геноконцентрат спасла его от стилета Жана Луиса Броме, разбойника из шайки Брауна Бельчмана, кровного родственника и злейшего врага братьев Мельсимор. Сэли сообщила Герману об урагане. В тот день, поставив свою жизнь под угрозу, воздвигнув защитное поле, она спасла не только его и все плантации Мельсиморов, но и сотни работников. За один лишь этот самоотверженный поступок, будь Герман присяжным на суде вионийских старейшин, он простил бы Зей-Би все её прегрешения. Тем не менее, старейшины сочли её подвиг за преступление, усмотрев «незаконное вмешательство в события прошлого времени». Многое из вменяемых ей «преступлений» Герману представлялось проявлением отваги и мужества, однако с его мнением никто не считался.

Герман посмотрел на часы и решил, что пора вставать. Сегодня был седьмой, последний день просмотра записей микрочипа.

«Сколько же ещё собак навешают ей на шею? — с горечью подумал он. Возможно, сегодня старейшины вынесут ей обвинительный приговор. Мне надо быть более убедительным и настойчивым… Я не должен допустить её осуждения. Даже если всю вину за случившиеся происшествия мне придётся взять на себя, я добьюсь оправдания Зей-Би!»

Мельсимор встал, наспех облачился в одежду вионийцев, любезно предоставленную ему Тиной, и вышел из комнаты. Дойдя до устройства, перемещающего человека в пространстве, он вошёл в стеклянную кабинку и закрыл за собой дверь. Герман, зная расположение кнопок для перемещения в здание Управления, нажал на них. Через считанные секунды человек был уже в нужном ему пункте. Он вышел из кабинки и направился к залу, где восседали вионийские старейшины. Его никто не встречал и не сопровождал. Он научился сам всё делать: и открывать двери, похожие на обычные стены, и перемещаться в пространстве посредством стеклянной кабинки, и многое другое. Этот мир очень отличался от жизни на Земле и Криптонии. Виона оказалась необычной, а порой и странной планетой. В частности, поведение живущих на ней людей невозможно было объяснить. Даже доктор Джоханс Лоран временами казался Герману более постижимым и предсказуемым, хоть и был неслыханным злодеем. Чиня насилие над пленными, он воспринимал это за «эксперимент», а вионийцы, не осознавая своей бесчеловечности, винили в этом других. Их «законы и уставы», написанные для геноконцентратов, предполагали кабальное послушание и покорство. Даже древний раб имел больше прав, чем разумные создания человека. Геноконцентраты беспрекословно подчинялись своим творцам, не смея им перечить ни в чём. Они никогда не помышляли взять власть над Землёй в свои руки. Однако стороннему человеку, побывавшему в этих двух мирах, стало очевидно, что люди опасались своих творений. Регламентируя их поведение и устанавливая бесчисленные цензы и табу, люди хотели утвердить, а вернее удержать своё первенство. Новая раса, по их предубеждению, в будущем могла оттеснить человеческую расу и стать полноправным правителем не только Земли, но многих галактик. Они превосходили человека по многим физическим данным и интеллектуальным параметрам. Возможно, лишь одно останавливало их. Как известно читателю, геноконцентраты были бессмертны, если не считать насильственного уничтожения, однако воспроизводить самостоятельно своё потомство они физически не были способны. Люди держали в строжайшей тайне процесс геноконцентретизации — секреты воссоздания геноконцентратов, но даже если бы запретная информация стала бы известной землянам, без человеческих эукариотов, которые являлись биологической основой существования новой искусственной расы, геноконцентраты не могли бы самовоспроизводиться.

Герман вошёл в зал и осмотрелся. Старейшин ещё не было. Он подступил к столу и, пройдя к его середине, сел в кресло регента.

«Хм, — усмехнулся он пор себя. — Восседая здесь, каждый возомнит себя правителем».

— Но не каждый сможет справедливо властвовать, — услышал он чей-то голос.

Герман вскочил и тревожно огляделся. У дверной стены стоял старейшина Марио. Это был единственный старейшина из тринадцати, который, унаследовав власть над вионийским народом, был лишён возможности править геноконцентратами, воссозданными из своего эукариота. Его ген не отвечал всем требованиям биологических тканей, используемых для возрождения новой расы. Все происходившие от него геноконцентраты были слабыми физически и неразвитыми умственно и умирали в раннем возрасте. Некогда Марио был регентом на планете Виона, но из-за этого своего недостатка ему пришлось уступить верховную власть Нестору Дьюлайту. Но тем не менее, у Марио, несмотря на его генетическую болезнь, был всё ещё жив единственный отпрыск, геноконцентрат, носивший его эукариот — это был Цер-Бер, первое создание новой расы. Характером сей вионийский старейшина был куда добрее и справедливее любого из тринадцати мужей в совете, оттого его уважали и любили не только его сонародники, но и люди других национальностей, правителями которых были остальные старейшины.

— Ты думаешь, всё так легко, Герман? — продолжил он свою мысль.

Старейшина степенной поступью приблизился и погрузился в своё кресло. Марио сидел по левую руку от регента. Так получилось, что его место оказалось по соседству с креслом, самовольно занятым Германом.

— Почему ты такой дерзкий, Герман? — тихо спросил Марио. Он был единственным из ареопага, который осмелился встать на защиту человека-пришельца. Мельсимор это знал, поэтому проникся к вионийцу доверием и особым почтением.

— В чём вы видите мою дерзость, старейшина Марио?

— Во всём. В каждом твоём движении, слове, поступке.

— То, что вы называете дерзостью, я предпочитаю именовать чувством собственного достоинства. Я люблю свободу…

— Значит, для того, чтобы чувствовать себя свободным, надо обязательно совершать ошибки? — так истолковал старейшина слова собеседника.

— Все мы не безгрешны, — ответствовал землянин.

— Но не старейшины, — поправил его виониец.

— Все, без исключения, — повторил Мельсимор.

— Интересно, — подняв удивлённо брови вверх, промолвил Марио. — В чём же, позволь спросить? — И сам опередил ответ: — Не говори! Я сам знаю, неожиданно сказал он. — Тебе кажется, что мы несправедливы по отношению к нынешним поселенцам Земли. Но это вовсе не так. Не будь мы к ним строги, так они нас сживут со света… — высказал он опасения всех вионийцев. — Если темп их развития по-прежнему будет так стремительно расти, то человеческой расе не избежать гибели. Я не удивлюсь, если вскоре услышу, что геноконцентраты сумели оживить и мёртвого человека…

Герман ничего не ответил, хотя и был уверен в том, что сегодняшний показ микрочипа памяти, как никогда, удивит Марио. Ведь Зей-Би, возвращаясь в своё время, реанимировала его брата-близнеца. Эти кадры были, бесспорно запечатлены на чипе памяти. Юноша предвидел, что этот день будет не только необычным, но и решающим. После разговора с самым добродушным из старейшин Мельсимор понял, что смертного приговора Зей-Би и Марк-Сону не избежать. Сколь бы Марио ни был терпимым и рассудительным, в сущности своей он был таким же суровым и строгим, как и остальные члены совета. И это открытие не оставило у землянина надежд на спасение друзей.

Боковая стена в зале исчезла и в помещение чинно прошествовали остальные двенадцать старейшин. Герман поспешно направился в середину зала и сел на место, предназначенное для него.

Глава 15

Края демонстрационного экрана замерцали красным светом и запись с микрочипа памяти Зей-Би ожила на нём. Вчера старейшины приказали остановить показ на том месте, когда Зей-Би прилетела вместе с Германом из города Дадли. В утро того рокового дня Мельсимора-старшего приговорили к сожжению за сговор с колдуньей. Сегодняшние же кадры начались с эпизода, когда Зей-Би, обманув нагрянувших в замок солдат, переместила раненого в комнату Мельсимора-младшего. До сих пор всё шло нормально, но старейшины буквально взбесились, когда увидели подробности путешествия Зей-Би с Гарольдом в подсознание другого человека. Регент никак не мог успокоиться, просматривая эти кадры. Да и самому Герману стало не по себе. Ведь его затаенные мысли, его личная жизнь были самой сокровенной тайной и не должны были подвергаться огласке. И вот теперь о нём знали всё не только его брат и возлюбленная, но и все присутствующие в зале.

Громкий крик брата на экране вывел Германа из состояния оцепенения.

— Успокойся, Гарольд, — говорила геноконцентрат, удерживая юношу от самоистязания.

— Это невероятно! — воскликнул регент, приказав остановить кадр на экране. — Занесите в протокол ещё три пункта обвинения: «Незаконное вторжение в подсознание человека», «Принуждение человека к соучастию в преступлении», «Умышленное побуждение человека к действиям, чреватым смертельной опасностью», — продиктовал Нестор.

Перечень обвинений разбухал, соответственно гасла надежда землянина спасти Зей-Би.

Последующие шесть месяцев, проведённых геноконцентратом в «Голден Сиид», не представляли для вионийского совета никакой значимости, но для Германа они были наиболее важными. Каждый раз, когда он видел на экране Зей-Би рядом с братом, он с напряжённым и ревнивым вниманием вслушивался в каждое их слово и вглядывался в каждое движение. Брата он знал как облупленного, поэтому сразу же заподозрил, что тот, воспользовавшись его беспомощностью, решил приударить за его возлюбленной. Гнев душил Германа.

Очередной кадр: Зей-Би принимала ванну в утеплённой комнате «Голден Сиид». Выйдя из воды, она направилась к вешалке, где висели полотенце и её одежда. Сэли приложила полотенце к лицу, чтобы обсушить влажную кожу. Послышался тихий шорох, но этот звук расслышал только Герман. Старейшина Нестор приказал перемотать запись, чтобы не терять оставшееся время для просмотра.

— Нет, подождите, — остановил их человек-пришелец.

Данте вопросительно посмотрел на регента, так как только он мог приказать продолжить показ записи. Нестор искоса посмотрел на Мельсимора и, неизвестно о чем подумав, дал своё согласие.

Тихий шорох, который вспугнул Зей-Би, исходил со стороны противоположной стены.

— Что ты тут делаешь, Гарольд? — спросила сэли, увидев стоящего у стены юношу. Тот молчал. — Что-то случилось?

— Нет, — ответил человек.

— Тогда зачем ты пришёл сюда? — подозрительно посмотрела она на него.

«Вот именно! Зачем?» — заскрежетав зубами от злости, подумал Герман.

— Чтобы созерцать тебя, — не скрывая, ответил Гарольд и, отойдя от стены, медленно приблизился к сэли.

— Думаю, у тебя найдутся более важные дела…

— Нет, — приблизившись к ней вплотную, произнёс тот. — Важнее тебя у меня дел нет!

Гарольд прикоснулся рукой обнажённой груди сэли и нежно провёл указательным пальцем по её распаренному от воды соску.

Германа трясло. Ревность к Зей-Би и ненависть к брату терзали его душу. Марио приблизился к регенту и, указав кивком головы на пришельца, шепнул тому на ухо несколько слов. Нестор дал понять сидящим старейшинам, чтобы они наблюдали за реакцией землянина.

Зей-Би пристально посмотрела Гарольду в глаза. Вот она отстранила от себя его руку.

— Держите руки при себе, сэр Мельсимор-младший, — сухо произнесла она, если не хотите вновь пережить сердечный приступ.

«Ну что, мерзавец, получил своё?» — обрадовался Герман.

Его мысли услышал не только Марио, но и остальные старейшины, наделённые экстрасенсорным даром.

Гарольд сузил глаза и с укором посмотрел на геноконцентрата.

— Чем я хуже него?

— Ничем, — повернувшись спиной, ответила Зей-Би. Она взяла с вешалки своё платье.

— Тогда почему же ты отвергаешь меня? — не отставал Гарольд.

«Каков наглец!» — воскликнул мысленно Мельсимор-старший.

— Только глупец совершает одну и ту же ошибку дважды, — отрезала она и облачилась в одежду. — Не будем портить нашу дружбу из-за минутной слабости, не оборачиваясь, бросила сэли. Гарольд, огорчённый, остался стоять на месте.

Это происшествие случилось за день до отъезда Германа в Германию, куда, как читатель помнит, по вине Брауна Бельчмана тот не доехал.

— Я скоро вернусь, — внезапно вскочив с места, заявил человек-пришелец, и не дожидаясь ответа со стороны старейшин, стремительно покинул зал. Он побежал по коридору к кабинке для перемещения в пространстве. Наспех закрыв за собой дверь, он дрожащими пальцами нажал на кнопки. Через несколько секунд Герман был уже в здании научного центра и помчался в свою комнату. Найдя в уменьшительном шкафу свои вещи, он отыскал среди них «распределительный» пояс.

«Для Зей-Би», — прочитал он надпись на конверте письма, которое вместе с ним Гарольд послал в будущее. Это письмо Герман собирался вручить Зей-Би ещё на «Центури», но сложившиеся обстоятельства помешали сделать это. А потом он и сам позабыл об этом послании. Однако сегодня просмотрев кадры микрочипа памяти, он решил не отдавать сэли письмо, а самому ознакомиться с его содержанием. Герман нетерпеливо вскрыл конверт и, раскрыв лист бумаги, присел.

«Дорогая Зей-Би!

Пишу тебе это письмо, не зная, дойдёт ли оно до тебя когда-нибудь. Но если ты прочитаешь его, значит, все мои старания были не напрасны. Прежде чем описывать тебе события, происшедшие после твоего ухода, я бы хотел извиниться перед тобой за все неприятности и обиды, которые я когда-то причинил тебе. Особенно я прошу тебя простить меня за тот злосчастный мартовский день, когда Браун Бельчман со своей шайкой головорезов осадил наш замок. В порыве гнева и отчаянья я наговорил тебе столько ужасных слов. Нет, злился я на тебя не из-за пленения брата. Истинной причиной моего гнева было то, что ты отвергла меня… Я всей душой надеялся, что после отъезда Германа ты обратишь на меня внимание. И только теперь я понял, как был несправедлив к тебе. Возможно, не все геноконцентраты способны любить, но ты не такая, как все. Встретив свою любовь, ты не изменила ей. Да, я признаю, что пытался разлучить тебя с Германом, но делал я это не из зависти или ненависти к брату, а из-за любви к тебе. Каждый раз, видя тебя рядом с Германом, я замечал, с какой любовью ты смотрела на него и с какой нежностью ухаживала за ним в дни его болезни. Меня одолевала ревность, она, как ядовитая змея, жалила моё сердце. Возможно, я не сразу понял, что третий между двумя любящими лишний. Поверь, что я ещё никогда не испытывал ни к одной женщине столь нежных чувств. И я прошу у тебя прощения за то, что огорчал тебя своей безумной любовью… Я заставил себя… я превозмог эту любовь… Это было свыше моих сил, но тем не менее, я осознал свою ошибку.

Вернувшись домой после нашего прощания, я застал ужасную картину: Герман покоился мёртвым в моей комнате. Не могу описать тебе, что я пережил, увидев бездыханное, окровавленное тело брата. Но поверь, оплакивая невосполнимую утрату, я вновь думал о тебе… Я не мог позволить брату уйти из жизни вот так, поэтому прости, что изменил слову, данному тебе. На исправление транстаймера ушло несколько дней, в течение которых я прятал тело брата. Я уж было потерял надежду, но вскоре тот долгожданный день наступил. Мастер, которому я передал часы на починку, принёс мне их спустя неделю, и я, написав три письма, отправил тело брата в будущее время. Одно из этих писем я адресовал тебе, второе Марк-Сону, а третье Герману. Я лелею надежду, что ты сможешь оживить моего брата и вы заживёте там более счастливо, чем здесь.

За эти дни я выяснил, что служанка Нанси оказалась предательницей. Она была любовницей Вульфа, то есть Брауна Бельчмана и сама выдала Германа в руки этого разбойника. Эта изменница замышляла, выйдя замуж за Бельчмана, стать хозяйкой в „Голден Сиид“ после того, как её любовник — разбойник, расправился бы с нами обоими. Но ты убила Брауна, а она в отместку прикончила Германа, перерезав ему горло. Ты была совершенно права, когда говорила, что никому нельзя безоглядно доверять.

На этом я кончаю своё письмо с обещанием, как говорил мой отец:

„Достойно прожить свою жизнь и умереть с честью как истинный Мельсимор!“

Искренне любящий тебя друг

Джентри Гарольд Родрик Мельсимор».

Ниже стояли подпись и дата.

Герман смял письмо, но потом вновь развернул, вновь перечитал. Злость и ненависть, которые он испытывал к брату, истаяли, и ему стало до боли жаль Гарольда.

«Где же ты сейчас, Зей-Би? Зачем ты оставила меня одного?…»

Мельсимор резко встал и, разорвав письмо в клочья, выбросил в урну. Теперь с прошлым было покончено.

«Обратно домой пустить тебя мы не можем!» — всплыли в памяти слова, сказанные регентом на днях.

Он взглянул на свои часы. Вот уже больше двадцати минут, как вионийцы ожидали его. Герман спрятал свою одежду обратно в шкаф и торопливо вышел из комнаты.

— Простите меня, старейшины, — войдя в зал, почтительно склонил пришелец голову.

И почувствовал на себе пронзительные, казалось, всепроникающие взгляды, видящие насквозь.

На экране ожил день, когда Мельсимор-старший отправлялся в сопровождении служанки Нанси в Германию. В комнату Гарольда вошла Зей-Би, чтобы попрощаться.

Герман помнил всё, что он наговорил сэли в тот день. Однако этот разговор был настолько неприятным, что юноша солгал старейшинам, уверив их, что ничего значительного в их с сэли прощании не было, поэтому он смутно помнит суть их разговора. Затем присутствующим предстала осада «Голден Сиид».

— Ну? Теперь что ты скажешь? — увидев брата в руках разбойников, гневно спросил Гарольд у Зей-Би. — Ты же у нас всесильный геноконцентрат. Пойди и убей их всех!

У стола старейшин поднялся недовольный шум.

— Неслыханная наглость! — воскликнул регент Нестор. — Ну, если она совершит и это, то нам придётся покончить со всей расой геноконцентратов раз и навсегда!

— Ты ведь знаешь, что я не могу этого сделать… — был ответ геноконцентрата на призыв человека из прошлого времени.

Герман, услышав её ответ, вздохнул с облегчением. Ропот среди вионийцев утих.

«Что же будет, когда они увидят, как Зей-Би оживила Гарольда?» — с тревогой подумал землянин.

— … Ах да! Ваше безупречное будущее может измениться…. Да мне наплевать на ваше будущее, если я не имею права жить так, как хочу, в настоящем! — выпалил Гарольд. — Будем драться до последнего!

— Погоди, Гарольд…. Позволь мне переговорить с Брауном, — попросила сэли.

Последовал разговор геноконцентрата с главарём разбойников.

— Хорошо, я согласен, — крикнул Браун Бельчман, и Зей-Би устремилась бегом куда-то.

Герман прекрасно знал, куда так спешила сэли — в конюшню.

Геноконцентрат переоделась, запрягла коня и поскакала к подъёмному мосту, по дороге чуть не сбив Гарольда.

Повторилась сцена, когда Зей Би вызвалась стать заложницей в обмен на пленного Германа.

Всё, что случилось после, думаю, читатель всё ещё помнит, ну, а если нет, то позвольте вкратце напомнить вам, а заодно и добавить некоторые обойдённые подробности.

События развернулись так, что Браун Бельчман некогда вошёл в доверие Гарольда и попросился в его подручные. Тот его принял, думая, что этого человека зовут Вульф. Вскоре Вульф по желанию Гарольда нашёл приют в замке «Голден Сиид», где он не только познакомился поближе со своими кузенами, но и попытался узнать все лазейки и выходы замка. Однако это величественное здание, да и прилегающие к нему пристройки были настолько хитроумно спланированы, что никакой надежды на взятие замка штурмом у главаря бандитов не осталось. Тогда, чтобы достичь своей цели, он прибегнул к другим уловкам. Окрутив одну из служанок, Нанси, в которой Мельсиморы души не чаяли, Вульф стал выуживать у неё сведенья, в которые, при всём своём доверии, Гарольд не посвящал своего служащего.

Как вы помните из предыдущей части книги, Германа Фридриха Мельсимора обвинили в сговоре с ведьмой. Как вы думаете, кто приложил руку к этому неслыханному обвинению? Конечно же, сам Браун Бельчман. Это он послал письмо окружному прокурору, с которым водил давнюю дружбу. Он даже поехал в город Дадли, чтобы собственными глазами увидеть расправу над законным хозяином «Голден Сиид». Браун был ошеломлён и раздосадован, увидев, что нечто сверхъестественное спасло его злейшего врага. Однако позже он узнал, что этим спасителем была именно Зей-Би. Вот почему, не раздумывая, он согласился на выдачу пленного в обмен на сэли.

На экране ожили кадры, когда Гарольд, смертельно раненный своим врагом, в предсмертных муках лежал у Зей-Би на коленях. Изображение на экране внезапно расплылось, и старейшина Марио воскликнул, поняв причину плохой видимости.

— Невероятно! Геноконцентрат плачет!

Остальные вионийские старейшины были изумлены не меньше. Но лицезрение умирающего повергло в слёзы не только Зей-Би, но и Германа, который сидел напротив экрана.

Старейшины этого не сразу заметили. Регент Нестор приказал остановить просмотр записи.

Глава 16

— Ему уже лучше? — спросил старейшина Кёрк, разговаривая по телекоммуникативной связи с Тиной, управляющей научным центром.

— Я не знаю, — ответствовала та. — Он заперся у себя в комнате и со вчерашнего дня не выходил оттуда. — Вы просмотрели запись до конца? — прорезал затянувшуюся тишину вопрос женщины.

— Да.

— И что?

— Ничего значительного. На записи нет кадров отбытия геноконцентрата. Сэли отключила запись микрочипа памяти, когда узнала, что Марк-Сон прибыл в то далёкое время за ней.

— Ну что ж, если это всё, — вздохнула Тина. — Надеюсь, ты ничего не скрываешь, брат? — с подозрением спросила она своего ближайшего родственника.

— Конечно же, нет, Тина, — разозлился старейшина и женщина, видя на экране лицо рассерженного брата, решила больше ни о чём не допытываться.

Прошло две недели. Германа перевели жить в дом управляющей научным центром. Старейшины решили, что домашний очаг поможет пришельцу приспособиться к тамошним обычаям и обстановке. Герману выделили комнату и обставили её так, чтобы землянин не чувствовал себя скованно или неуютно. Тина сама попросила вионийский совет приютить пришельца именно в её доме, так как была неравнодушна к Герману.

Мельсимор-старший ко всему происходящему вокруг относился с холодным равнодушием. Для него все это не представляло ни малейшего интереса. Его мысли были заняты совсем другим. Зей-Би — вот кто занимал все его думы. С тех пор, как они улетели с Криптония, от сэли не было никаких вестей. Это тревожило и лишало его покоя. Как-то Герман спросил у старейшины Марио об их приговоре по отношению к Зей-Би, но старейшина заявил, что это конфиденциальная информация и не подлежит разглашению. Землянин не раз просил, чтобы в случае возвращения Зей-Би на Землю ему позволили увидеться с ней. Однако совет старейшин наотрез отказался принять во внимание мольбы пришельца. Теперь он — Герман был лишен не только своего дома и прежнего образа жизни, но и малейшей надежды когда-то вновь увидеть свою возлюбленную.

Мельсимор сидел у окна в своей комнате и наблюдал за игрой вионийских детей. Их необычная и резвая игра успокаивала его напряженные нервы. Вот уже два часа как он не отходил от окна. Он смотрел на детей и вспоминал своё детство.

«Каким оно было счастливым и беспечным», — подумал землянин.

Он отошёл от окна и решив, что ему в данный момент необходимо с кем-нибудь поговорить, вышел из комнаты. Пройдя по коридору, он дошел до домашнего кабинета управляющей. Вионийка говорила со своим братом по телекоммуникативной связи. Он стал ждать окончания разговора, стоя в коридоре.

— Так быстро! — воскликнула Тина. — Я и не думала, что за такой короткий срок спасательный корабль будет готов.

— Это не спасательный корабль, сестра, — возразил Кёрк. — Это «Дестроер»[34] — военный космический корабль. Что такого значимого осталось на Криптонии, чтобы его ещё и спасать?

— А как же капитан-майор Зей-Би? Ведь она осталась на Криптонии. Что будет с ней? — из чистого любопытства спросила блондинка.

— Ты ведь знаешь, что смертный приговор совет старейшин ей давно уже вынес, — с полным равнодушием напомнил мужчина. — Так какая же разница, где и как умрёт этот геноконцентрат…

— А как же «Центури»? — беспокоясь больше за экспедиционный корабль, нежели за жизнь сэли, спросила Тина.

— Этот вопрос мы тоже решили. Новый корабль «Дестроер» способен разрушить не только станцию на Криптонии, но и «Центури», — разъяснил тот способности нового шедевра. — Они незаметно войдут на орбиту Криптония, когда космический эфир будет взбаламучен очередной бурей. Радары не смогут предупредить об их приближении и «Дестроер», пользуясь своими орудиями, не совершая посадки на планете, уничтожит всё оставшееся там. Так одним выстрелом мы покончим со всеми проблемами, — изложил Кёрк план, одобренный старейшинами.

— Впечатляюще! Но что вы скажете Герману?

— Ему необязательно знать про наши планы, а то ещё, чего доброго, выкинет что-то и нам придётся вновь расхлёбывать…

— А что будет, если он всё же узнает о гибели Зей-Би?

— Он не узнает, — уверенно сказал тот. — Если, конечно, ты не проболтаешься…

— От меня он ничего не узнает. Будь уверен! — похоже, Тина даже обиделась на брата.

Герман буквально оцепенел. Подождав с минуту и убедившись, что его никто не заметил, он, бесшумно ступая, направился в свою комнату. Закрыв за собой дверь, Герман прислонился к ней, не в силах шевельнуться. В памяти его всплыло каждое слово из разговора вионийцев, и он всё ещё не мог поверить в реальность готовящейся расправы.

«Значит, старейшины лгали мне, когда говорили, что Зей-Би скоро вернётся на Землю», — подумал он.

Герман отошёл от стены и рухнул на диван. Закрыв глаза, он перебирал в памяти подробности прощания с сэли.

«Это Зей-Би усыпила меня, чтобы я не воспротивился её решению, — наконец, дошло до Мельсимора. — Но как? — задумавшись, спросил он самого себя. — Ах да! Мой транквилизатор… — он вспомнил, как отдал своё оружие сэли. — Зачем? Зачем ты осталась там?» — в отчаянии вопрошал он.

Мельсимор встал и подошёл к окну.

«Я должен что-то предпринять! Если я не помешаю им, то они уничтожат станцию на Криптонии, а вместе с ней и Зей-Би. Если, конечно же, Зей-Би ещё жива…»

Взывать к милосердию старейшин и попытаться их переубедить было гиблое дело. Искать помощи у старейшины Марио? Нет, и эта мысль показалась Герману обречённой и заведомо бесполезной.

«Даже если Марио согласится со мной, что он может сделать один против двенадцати остальных старейшин?»

Часы на руке у юноши зажужжали, оповещая его о времени приёма капсулы, питающей организм, и человека осенила внезапно пришедшая в голову превосходная идея:

«Марк-Сон! Он поможет мне!»

Но забрезжившая надежда вновь сменилась отчаяньем. Ведь вионийские старейшины запрещали ему общаться с жителями Земли, а значит, и выйти на связь с Марк-Соном было невозможно.

— О Боже, помоги! Помоги спасти ту, без которой я не могу жить, — молил он Всевышнего. У дверей его комнаты стояла Тина.

— Герман, я ухожу в город. Не хочешь ли немного пройтись со мной? спросила она.

Мельсимор не колебался — ему показалось, что это именно Господь указует ему путь к выходу из мрака.

— Я сейчас. Подожди меня.

— Ты в порядке? — видя печальное выражение лица землянина, спросила вионийка.

Он молча кивнул, опасаясь что-то произнести, так как чуткий слух Тины мог уловить в его голосе ноты тревоги.

Они направились к кабинке для перемещения в пространстве. Блондинка указала землянину кнопки, на которые тот должен был нажать, чтобы очутиться там, куда она первой собиралась попасть. Герман последовал за ней и уже через считанные минуты они шли рядом друг с другом по улицам города Вэрна. Это было первой вылазкой Германа с тех пор, как он попал на Виону.

Горожане, наслышанные о новом человеке — пришельце из прошлого Земли, с любопытством взирали на Мельсимора. На улицах к нему подходили, чтобы поздороваться, а некоторые причудливые вионийцы останавливали их только для того, чтобы поглазеть на землянина, а то и дотронуться до него.

— Ты вывела меня в город, чтобы похвастаться знакомством со мной, или же прогуляться? — спросил Герман.

Тина сразу же почувствовала в его голосе обиду и укор.

— Не злись, Герман, — мягко проговорила она. — Я и не думала, что вионийцы такие любопытные, — призналась женщина. — Но их любопытство можно простить. Ведь в нашей жизни так мало событий. Однообразие угнетает….

Она ещё долго говорила, приводя примеры и вспоминая некоторые интересные случаи из своей жизни. Однако Герман не слушал её. Его мысли витали далеко от этой планеты. Землянин думал о своей возлюбленной, чей образ ни на секунду не покидал его.

Они дошли до большого сооружения.

— Где мы? — оглядываясь по сторонам, спросил он у Тины.

— Это грузовой космопорт, — ответила она. — У меня тут неотложные дела, заявила она. — Я отлучусь ненадолго, а ты, если хочешь, можешь прогуляться на территории.

Герман остался один. Прохаживаясь, он забрёл на посадочную полосу космопорта, который занимался транспортировкой продукции пищевого комбината. Тут было несколько космических кораблей, ничем не похожих на те, которые Герман видел на Земле. Они были меньше размерами и своими формами походили больше на контейнеры, чем на летающие объекты. Мельсимор приблизился к одному из таких контейнеров; внутри находились два робота — рабочих. Они загружали космический корабль небольшими чёрными герметичными ящиками. Он подошёл поближе к одному из роботов.

— Что в этих ящиках? — спросил человек.

— Капсулы питания, — ответил робот монотонным голосом.

— А куда их везут? — поинтересовался человек.

— На Землю.

— Кто будет сопровождать корабль? — у Германа назревала идея.

— Никто. Система доставки капсул питания автоматическая, — как по-заученному, проговорил робот.

Герман узнал день и час отправки корабля и время, за которое летающий контейнер достигал Земли. К великой радости человека, космический контейнер с капсулами отправлялся через двадцать минут.

«Это же превосходный шанс, чтобы убраться из этой чёртовой планеты!» осенило Германа.

Решив не терять времени, он быстро зашагал к зданию управления комбината, где всё ещё находилась Тина. Пробравшись внутрь, он застал её за оживлённой дискуссией с управляющим комбината.

— Тина, — окликнул Герман, не приближаясь к ним.

Блондинка резко обернулась.

— Что-то случилось? — удивилась она.

— Нет, ничего… Я бы хотел вернуться домой, — неожиданно заявил он.

— Сейчас? — изумилась женщина.

— Если можно, да, — твёрдо проговорил он.

— Прости, но сейчас я не могу с тобой возвратиться домой, — искренне сожалея, объяснила Тина. — Я ещё не всё обговорила с управляющим.

— Если ты не можешь вернуться обратно, — обрадовался Герман такому стечению обстоятельств, — не беда. Я сам доберусь до дома…

— Ты уверен? — беспокойно спросила вионийка. — Может, ты подождёшь немного? Я кончу разговор, и потом мы вместе вернёмся, — предложила она.

— Нет-нет, — сделав вид, что он ничуть не обижается, ответил Мельсимор. Ты оставайся, а я пойду, — сказал он и повернулся уже, чтобы выйти из кабинета, но голос управляющего комбинатом остановил его.

— Так, значит, это вы — человек с Земли?

Он ничего не ответил.

— Герман, позволь представить тебе Жозе, — проговорила Тина.

Управляющий производил впечатление чопорного человека. Грубая лепка лица, атлетическая фигура и проницательные умные глаза.

— Очень приятно, — учтиво отозвался землянин.

— Жозе, а это… — хотела Тина представить пришельца управляющему, но тот остановил её жестом.

— Я знаю. Герман Фридрих Мельсимор, — пробасил мужчина.

— О-о! — протянул землянин. — Кажется, молва обо мне намного опережает меня самого, — посмотрев на Тину, иронически проговорил он.

Вионийка смутилась.

— Позвольте спросить вас, Жозе, — произнёс Герман. — Что вы ещё знаете обо мне, кроме моего имени и места, откуда я прибыл? — неожиданно спросил тот.

— Всё, — неосторожно ответил мужчина.

— Более конкретно, пожалуйста, — не отставал пришелец.

— Я знаю имена всех ваших родственников, до мельчайшей точности осведомлён про ваше детство, образ жизни и причины, побудившие вас прибыть в наше время. А также, что вы ради какой-то сэли согласились стать солдатом в войсках геноконцентратов. И ещё…

— Хватит! — перебила Тина.

Мельсимор пристально посмотрел на вионийца.

— Как я вижу, ваш оповестительный центр работает на полную катушку, язвительно бросил юноша. — Надеюсь, они известили всю планету о моих отношениях с капитан-майором Зей-Би? Может быть, старейшины также позволили просмотреть всем микрочип памяти Зей-Би?

— Да, отчасти, — с заметной издевкой ответил тот.

— Тогда вы, наверное, знаете и про мои интимные отношения с геноконцентратом Зей-Би? — вспылил землянин.

— Признаюсь, я был шокирован, — ответил Жозе. — Это было, извините, отвратительно…

Мельсимор схватил обидчика за грудки.

— Отвратительным будет твоё лицо, когда я размажу его по стене! — процедил он сквозь зубы.

Жозе, направив на него биоэнергетический импульс, оттолкнул землянина от себя. Герман с трудом удержался на ногах. Человек-пришелец с презрением уставился на вионийца. Он понял, что одолеть Жозе в схватке ему не под силу. Мельсимор резко повернулся и направился к выходу.

— Куда ты? — удержала его за руку Тина.

— Не волнуйся, я не убегу на Землю, — грубо отдернул он руку. — Да и как убежать из этой чёртовой планеты, если за мной установили надзор, как над каким-то недоумком? Я иду домой. То есть, к тебе в дом, — добавил он раздражительно и покинул управление.

— Отчего он так вспылил? — подойдя к Тине, спросил управляющий комбинатом.

— Ему нелегко привыкнуть, — глядя вслед Герману, ответила она, пытаясь оправдать поступки пришельца.

— Привыкнуть к чему? К новой обстановке или к отсутствию его нимфы? усмехнулся Жозе.

— И к тому, и к другому.

— Думаю, ему понадобится, по меньшей мере, пятьсот лет, чтобы привыкнуть к этой планете и стать таким же, как мы, — заключил виониец.

— И ещё больше, чтобы забыть свою любовь, — добавила Тина.

Глава 17

Герман вошёл в комнату, отведённую для него. Распахнув шкаф, он достал оттуда свой старый комбинезон и гиперботы, подаренные ему геноконцентратами. Поспешно переодевшись, посмотрел на часы. У него оставалось четыре минуты, чтобы добраться до космопорта.

Войдя никем не замеченным в стеклянную кабинку перед зданием, он закрыл за собой дверь, дрожащими руками набрал нужный код и через несколько секунд очутился в такой же кабинке на территории пищекомбината. Оттуда украдкой проник в космопорт. Корабль был всё ещё там. Прокравшись к контейнеру с грузом, не замеченный никем, проскочил внутрь. Ему повезло. Шлюз корабля автоматически закрылся, как только он вошёл в корабль. До взлёта оставалось меньше минуты. Сердце землянина затрепетало от волнения и радости. Никаких удобств на борту корабля не было, лишь огромные ящики с капсулами. На этом странном корабле он не увидел даже кабины пилотов. Вся техника была вмонтирована в его корпус. «КА-12» — так именовали этот космический грузовик, напоминал огромный склад. Герман плохо переносил перегрузки в космическом корабле, но сейчас все эти страхи и тяготы захлёстывала надежда на встречу с Землёй.

Он примостился на полу, прислонился к корпусу корабля и обхватил колени руками. Начинался самый страшный и мучительный для него период. Загрохотали двигатели, корпус прохватила вибрация, и корабль медленно оторвался от пусковой площадки. У Германа потемнело в глазах, тело налилось свинцовой тяжестью. Было очень холодно. Температура в контейнере со взлетом стала понижаться и опустилась ниже нуля. У Германа зуб на зуб не попадал от дрожи. Он посмотрел на часы. До приземления оставалось полтора часа. Он чувствовал, что коченеет.

Его стало клонить ко сну. Это был верный признак обморожения. Тряска прошла, и корабль лёг на заданный курс.

«Я не должен спать, — убеждал себя человек. — Если я усну, то обреку себя на верную гибель!»

Шатаясь, он поднялся на ноги.

«Нет, я не замёрзну! — повторял он себе под нос, бегая по длинному проходу между ящиками. — Нет, я не должен замёрзнуть! Не должен!»

Прошёл час и Мельсимор, стуча зубами, всё ещё пытался согреть себя. До посадки оставалось 29 минут. Силы его были на исходе. Теплее от пробежки ему всё равно не становилось, он дико потел, а солёная влага тотчас застывала у него на теле. Его брови, волосы заиндевели, пальцы одеревенели. Ему грезились видения старой земной жизни: уютный камин… чашка чая… бокал доброго бургундского вина…

Часы показывали без пятнадцати пять вечера вионийского времени. В это время у него дома готовились к чаепитию. Юноша с горечью вздохнул, поняв, что прошлого ему никогда не вернуть. Он снова побежал, но не для того, чтобы согреться, а просто потому, что был зол. Нет, досадовал он не на брата, по вине которого очутился в этом времени, не на Зей-Би, ради которой он сел в этот летающий холодильник. И уж тем более не на Марк-Сона, который вернул его к жизни… Человек был зол на свою судьбу, которая играла с ним в жестокую игру. Злой Рок ниспослал ему геноконцентрата Зей-Би, а вкрадчивый Амур довершил начатое дело.

Корабль затрясло и Мельсимор понял, что «КА-12» входит в околоземную орбиту. Шум двигателей приобрёл другой характер. До посадки оставалось двенадцать минут. Герман сел в углу. Тряска стала увеличиваться, и вскоре этот огромный холодильник совершил посадку на Землю. Двигатели умолкли и он приблизился к наружному шлюзу. Мельсимор знал, что за грузом никто сразу не придёт, у него были считанные минуты, чтобы убраться с корабля.

Дверь плавно поднялась вверх и яркий дневной свет ворвался внутрь, ослепив глаза. Прощупав руками проход, он спрыгнул с борта и направился прочь от корабля. Розовый свет защитного купола, который окрашивал всё небо в этот цвет, напомнил ему закатный свет далёкого родного края.

Это был неизвестный ему космопорт. Ничто не было схоже с тем местом, откуда он отправлялся в экспедиционном корабле на Криптоний. Но в том, что это была Земля, сомнений у него не было. Он включил двигатели своих гипербот и по огням автострады сориентировался: дорога должна была вести в город Дейлингборт. Через полчаса он достиг перехода в подземный город. К великой радости, неузнанным он добрался до квартиры Марк-Сона.

Герман постучался в дверь, но никто не отозвался. Тогда человек нажал на кнопку у проёма и дверь тотчас отворилась. Войдя в прихожую, он повернулся к датчику возле двери и назвал своё имя, как учил его в своё время Марк-Сон. Дверь в квартиру резко захлопнулась, а монотонный компьютерный голос стал повторять одно и то же слово: «Самозванец!». Человек отпрянул от датчика. Внезапно дверь в прихожей также захлопнулась, закрыв проход в остальные комнаты квартиры, и из стен начал валить едкий дым. Он стал задыхаться…

— Герман…. Очнись, Герман… — позвал его чей-то голос из темноты.

Кто-то вложил в его «распределительный» пояс неизвестную капсулу. Через несколько секунд силы вернулись к нему и он увидел перед собой торна. Внимательно приглядевшись, он узнал в нём Ким-Берга, соседа Марк-Сона. Человек зашевелил губами, но не смог издать ни единого звука.

— Он всё ещё слаб, — посмотрев куда-то в сторону, произнёс торн.

— Будет знать, как незаконно проникать в чужие квартиры, — ответил тонкий женский голос.

— Каким ветром тебя занесло сюда, Герман? — спросил торн после того, как незваный гость пришёл в себя. Они сидели на надувном диване в квартире у Марк-Сона.

Гость осмотрелся по сторонам. Интерьер квартиры был тот же.

— Я думал, это квартира Марк-Сона…

— Была, — ответила сэли, сидевшая напротив него в кресле. — Теперь это мой дом.

— Правда? — удивился Мельсимор. — А где же теперь живёт Марк-Сон?

Торн переглянулся с сэли, будто спрашивая: «Стоит ли рассказывать всё человеку?»

— Лучше расскажи нам, почему ты не на Вионе? — не ответив, тот сам задал вопрос.

— Какая разница — почему?! — воскликнул Герман. — Мне надо срочно увидеться с Марк-Соном.

Геноконцентраты молчали.

— Скажите мне, в конце концов, где он?! Или мне придется, стуча в каждую дверь, расспрашивать о нём?

— Вион-Ти проводит тебя, — показав на сидящую напротив сэли, неожиданно заявил Ким-Берг.

Сэли, торн и юноша вышли из квартиры. Сэли задержалась у дверей.

— Ничего не рассказывай ему. По возможности, вообще помалкивай, предупредил Вион-Ти сосед.

Та молча кивнула и последовала за человеком. Вион-Ти его повела малолюдными улицами.

— Зачем мы пробираемся закоулками? — не понял Герман её чрезмерной осторожности. — Я ведь одет как вы…

— Одеваясь, ты явно забыл посмотреться в «отражатель». Когда ты в последний раз смотрел на свою голову?

— А что, у меня на голове выросли рога? — сделав серьёзный вид, пошутил он.

— Я не знаю, что такое рога, и не имею представления, в какой сезон они у тебя вырастают и опадают, — парировала Вион-Ти. — Однако если бы даже они и выросли, ты бы всё равно ничего не заметил.

— Не заметил бы? Это почему же?

— Конечно же, из-за твоих волос, — наконец внесла она ясность. — Ты оглянись вокруг, — показывая кивком на прохожих, произнесла сэли. — У кого ты видишь тут такие патлы?

Герман всмотрелся в случайных прохожих. Его спутница была совершенно права. Геноконцентраты отличались от людей не только манерой одеваться, но и своим внешним видом. Закон старейшин запрещал землянам, то есть своим созданиям, отращивать волосы, так они были из ядовитых волокон, которые могли навредить атмосфере Земли. Теперь Мельсимор понял причину чрезмерной осторожности сэли. Герман был больше похож на человека с Вионы, переодевшегося в местную одежду, нежели на геноконцентрата.

Они свернули за угол. Геноконцентрат подошла к наружной двери неизвестного для Германа здания и, встав у оповещающего устройства, назвала имя Марк-Сона. Через несколько секунд динамик ожил и человек услышал голос своего друга.

— Здравствуй, Вион-Ти, — заговорил торн первым.

— Здравствуй, Марк-Сон, — поприветствовала она. — Я бы хотела поговорить с тобой. Не мог бы ты подняться к выходу?

— Что-то не так с квартирой? — поинтересовался торн.

— Нет. Дело совсем в другом.

— Я тут один, Вион-Ти. Можешь говорить мне, что захочешь. Никто не станет подслушивать.

— Нет, Марк. Думаю, лучше будет, если ты поднимешься наверх. Я жду тебя.

Торн не заставил себя долго ждать. Через несколько минут дверь в здание открылась и в проёме показалась статная фигура Марк-Сона. Он был в своём сером комбинезоне. Ничто не изменилось в этом геноконцентрате со дня их с Германом последней встречи. Те же самые холодные глаза, суровое выражение лица и задумчивый отрешённый вид, как у самого обычного изобретателя. Торн подошёл к Вион-Ти, не заметив рядом с ней человека.

— В чём дело, Вион-Ти?

Геноконцентрат молча кивнула в сторону юноши. Марк-Сон перевёл взгляд на стоящего рядом и, узнав в нём Мельсимора, отпрянул.

— Герман?! — воскликнул он. — Как ты попал сюда? Ты ведь должен быть на Вионе?!

— Я сбежал оттуда, — улыбнулся землянин.

— Сбежал?… С Вионы?… Но как?… Как они не могли заметить твоего отсутствия?

— Возможно, скоро заметят, но им и в голову не придёт искать меня на Земле, — ответствовал беглец.

Марк умолк, на минуту разглядывая юношу. Он всё ещё не верил своим глазам.

— Марк, я понимаю, что ты очень рад видеть этого гомогена, — прервала Вион-Ти молчание, — но думаю, что после всего случившегося небезопасно встречаться с ним здесь на улице.

— Да, да. Ты права, — будто очнувшись, согласился Марк. — Я бы пригласил вас к себе… но у меня тоже будет небезопасно…. А до твоей квартиры, Вион, нам далеко идти…

Марк-Сон, поразмыслив, вспомнил, что в этом районе города неподалёку жил его друг.

— Райд-Эр? — переспросила Вион-Ти, выпучив глаза. — Ты хочешь, чтобы гомоген пошёл к нему в дом?

— Он не проболтается, — уверенно сказал Марк. — Мы довольно давно с ним дружим.

Вион-Ти пожала плечами.

— Ну, если ты так ему доверяешь…

— Пойдёмте. Нам нельзя терять ни минуты, — поторопил их Марк, и, включив двигатели гипербот, полетел первым.

Спутники через несколько минут достигли дверей здания, где жил достопочтенный Райд-Эр. Войдя в кабину лифта, Марк-Сон нажал на кнопку, и через несколько секунд они были на нужном этаже. Выйдя из лифта, торн свернул направо и, пройдя до конца коридора, остановился у двери, нажал кнопку оповещения. Хозяина дома не оказалось.

— Ничего, не беда, — промолвил Марк и, открыв дверь, вошёл.

— Нет, Марк-Сон! Не входи! — всполошился Герман.

Но было уже поздно. Дверь захлопнулась за Марк-Соном и, спустя мгновенье, вновь открылась.

— Ты жив? — удивился человек, увидав геноконцентрата в проёме.

— Конечно же! Входите!

— Нет. Лучше я постою здесь, — вспомнив про ядовитый газ в бывшей квартире Марк-Сона, отнекивался Герман.

Вион-Ти подтолкнула упрямца и буквально силой втащила его внутрь. Марк закрыл дверь.

— Что это с ним? — удивился торн, впервые видя Германа в таком состоянии.

— Он проник в мою квартиру, думая, что она ещё твоя. Сработала защитная техника, установленная тобою, и парализующий газ лишил его чувств, пересказала сэли о происшедшем казусе.

— Сколько времени прошло с тех пор? — беспокойно спросил торн.

— Где-то около двух часов.

Марк-Сон, предвидя дальнейшую реакцию человека, подбежал к нему. Герман заметался, пытаясь выйти из квартиры.

— Успокойся, Герман! Успокойся! — повторял тому Марк, но юноша никак не мог утихомириться. Вион-Ти испуганно взирала на человека, она ещё никогда не видела, чтобы кто-то так странно себя вёл.

Торн, не видя иного выхода, усыпил Германа, крепко сдавив ему сонную артерию. Марк-Сон оттащил его в гостиную и бережно уложил на диване, затем подошёл к рабочему столу Райд-Эра. Раскрыв полку «Уменьшитель», геноконцентрат стал искать нечто, о чём знал только он.

Глава 18

— Теперь всё будет хорошо, — произнёс Марк после небольшой терапии, проведённой над человеком.

Торн встал и приблизился к сэли.

— Т-а-к, — протянул он. — Теперь рассказывай-ка всё по порядку. Как ты с ним познакомилась? — скрестив руки на груди, спросил он, кивком показав на Германа, который всё ещё пребывал в забытьи.

— Это невозможно даже назвать знакомством, — сказала Вион-Ти. — Прихожу к себе домой, открываю дверь и вижу на полу чьё-то тело. Я растерялась и выбежала в коридор. К счастью, в этот момент Ким-Берг выходил из своей квартиры. Ну, я и попросила его зайти ко мне и осмотреть непрошеного визитёра.

— А он?

— Он, увидев этого, — указав рукой на человека, продолжала сэли, — велел мне закрыть дверь и никому не сообщать о случившемся.

— Почему Ким-Берг не сделал ему георгенацию?[35] — удивляясь легкомыслию своего бывшего соседа, спросил торн.

— Не знаю… Он попросил меня дать ему обезболивающую капсулу D, вложил её в «распределитель» этого субъекта и после того, как тот очнулся, переговорив с ним, велел мне проводить его к тебе.

— Только капсулу D? — повторял Марк-Сон, поражаясь безответственности Ким-Берга. — А что, если пароксизм начался бы у него на улице? — спросил он скорее у себя, чем у сэли. — Тогда его точно обнаружили бы. Ведь такого рода реакция на парализующий газ бывает только у гомогенных.

— Возможно, он торопился, поэтому не смог провести необходимую терапию, попыталась Вион-Ти объяснить столь опрометчивый поступок торна.

— Это не оправдывает его, — возразил Марк.

Герман постепенно стал приходить в себя. Он зашевелился и тяжело поднял веки. Глаза ещё несколько секунд беспорядочно блуждали по сторонам, разглядывая предметы в комнате. Однако вскоре пелена, окутавшая его взгляд, рассеялась, и он отчётливо стал видеть окружающее.

— Это Райд-Эр помог мне реанимировать Германа, — говорил торн. — Я бы один не справился. Ведь тело гомогена уже начало разлагаться, когда он попал в наше время, — рассказывал Марк-Сон.

— Да? И как же вам удалось восстановить его организм? — спросила Вион-Ти.

— А как ты думаешь? — многозначительно проговорил геноконцентрат.

— Н-е-т, — опровергла она напрашивающуюся догадку. — Только не говори мне, что вы использовали для этих целей физиобиологические волокна. Допустим даже, это так. Но откуда вы смогли достать эти ткани? Ведь центр по выработке этих волокон располагается только на Вионе… — она неожиданно запнулась. Цер-Бер?! — прошептала она так тихо, что Герман с трудом расслышал.

Марк-Сон рассмеялся.

— Много будешь знать, быстро состаришься, — произнёс он поговорку, некогда услышанную от Мельсимора.

«Или вовсе отправишься на тот свет», — подумал Герман и резко поднялся с дивана.

Его неожиданное движение обеспокоило Марк-Сона. Он решил было, что у человека возобновился пароксизм. Но, увидев, что всё в порядке, облегчённо вздохнул.

— Я рад, что ты, наконец, очнулся.

— Я и сам этому рад.

Геноконцентрат сел в кресло.

— Ну, рассказывай. Зачем ты удрал с Вионы? — задал торн свой первый вопрос.

— Ты должен помочь мне, Марк, — начал без обиняков человек. — Я прошу тебя как друга. Это вопрос жизни и смерти.

— Что тебе нужно, Герман? — спросил геноконцентрат.

— «Дестроер», — был его ответ.

— Нет, — ответил торн.

— Но, Марк….

— Нет, — резко повторил торн. — Я не могу позволить себе совершить одну и ту же ошибку дважды.

— Марк… но ты ведь клялся когда-то, что будешь помогать мне во всём, напомнил человек.

— Помогать — да! Но я не могу помочь тебе совершить безумство!

— По-твоему, спасти Зей-Би от верной гибели — это безумство?! — с укором проговорил Герман.

— Мы с тобой ничего не можем сделать, — ровным голосом заявил Марк. Приговор ей старейшины уже вынесли. И, к сожалению, это смертный вердикт. Поэтому бессмысленно бросать жизни тысяч геноконцентратов на спасение одной.

— Но это ведь несправедливо, — запротестовал Герман с ещё большей настойчивостью. — Она не знала, что транстаймер может сыграть такую злую шутку…. Если всё происшедшее можно так назвать. А транстаймер создал ты! Это уже было похоже на обвинение.

— Из-за легкомыслия Зей-Би и я пострадал, — уязвлённый обвинениями человека, проговорил торн. — Я лишился работы, лишился места в коллегии Высших Умов, лишился своей квартиры, и теперь я простой рядовой солдат, и к тому же не знаю, останусь ли в живых по возвращении с Криптония…

Мельсимор понял, что хватил через край. Но он подавил в себе мимолётное смущение и дал волю всей накипевшей неприязни к этому чуждому немилосердному миру.

— Ну ладно. Если по-хорошему не получается, придётся мне заставить тебя уступить моему желанию.

— Зас-та-вить? — не веря своим ушам, протянул Марк. — И как же ты собираешься это сделать? — иронически спросил он.

— Если ты не поможешь мне спасти Зей-Би, то я расскажу старейшинам всё — о том, как ты реанимировал сначала Гарольда, а потом и меня. Не думаю, что им понравится эта новость.

Геноконцентрат выпучил глаза. Потом разразился сардоническим смехом.

— Ты… слышала… Вион-Ти? — обратился он к молчаливо стоявшей рядом сэли. — Этот гомоген, примитив 17 века, шантажирует меня гипергеноконцентрата 29 века!

В это время дверь открылась и в прихожей показался хозяин, Райд-Эр.

— О, Марк-Сон! — воскликнул он, приближаясь к гостиной. — Не ожидал тебя увидеть. Над чем это ты так громко смеялся? — войдя в комнату, спросил хозяин.

— Над своей злой участью, — ответил Марк. Райд-Эр увидел у себя дома ещё двух незнакомцев. — Ты прости, что мне пришлось проникнуть в твою квартиру без уведомления, но дело было срочным, — объяснил Марк-Сон своё самовольное вторжение.

— Ничего, — отмахнулся тот. — Тебе я всегда рад, и если присутствующие тут твои друзья, то и им тоже, — радушно молвил хозяин.

Райд-Эр был немного ниже ростом Марк-Сона, и внешностью отличался от него. Широкие плечи, чуть выпячивающиеся подбородок и скулы, русая щетина волос и светло-карие глаза. Отличительный ромбообразный кристалл на лбу был фиолетового цвета и говорил о высокой должности, занимаемой торном в коллегии Высших Умов города.

Хозяин подошёл к ним ближе.

— Это Вион-Ти. Нынешняя хозяйка моей бывшей квартиры, — представил Марк ему сэли.

Райд-Эр учтиво кивнул.

— А это… — хотел торн представить человека, но Райд-Эр остановил его речь жестом:

— Позволь мне самому догадаться…. Ах да! Это же тот самый гомоген из прошлого.

— Да, тот самый примитив, — презрительно подтвердил Марк.

«Да, а это те самые преступники», — подумал Герман.

— Но почему же примитив? — заступился хозяин за землянина. — Возможно, он о многом знает куда лучше нас. И может быть, даже научит нас некоторым своим фокусам, — без иронии добавил он.

— О да! — буркнул Марк-Сон. — Методам шантажа, например…

— Шантажа?! — переспросил Райд-Эр. — Нет, — протянул он, — этого не может быть! Ведь вы друзья.

— Были, — прервал его Герман, — до сих пор.

— Что это значит? — озадаченно спросил хозяин. — Вы что, поссорились? посмотрел он на Марка. — Из-за чего?

— Из-за сэли.

— Из-за нашей гостьи? — кивнув в сторону Вион-Ти, удивился Райд-Эр.

— Нет, из-за той, что осталась на Криптонии.

— А-а… — протянул хозяин. — Ну-ка, выкладывай всё по порядку, — Райд Эр уселся в кресло.

Торн подробно пересказал обстоятельство этого дня. И когда он поведал другу о шантаже человека, хозяин повернулся к Герману:

— Какая наглость! Да как ты посмел угрожать тому, кто подарил тебе вторую жизнь!

— Я его об этом не просил, — высокомерно бросил воскрешённый.

— Какой же ты неблагодарный! Марк-Сон из-за тебя лишился всего, а ты платишь ему такой чёрной монетой!

— Я бы не стал его шантажировать, если бы он помог мне, — без тени смущения заявил Мельсимор.

— Какого же рода помощи ты ждёшь он него?

— Марк-Сон знает.

— Герман, — проговорил Марк более спокойно. — Я знаю, что ты сморозил эту глупость насчёт доноса сгоряча. Не думаю, что ты способен на такое. К тому же мне нечего терять. Ладно. Забудем. Но, ради всего святого, выкинь эту блажь о спасении Зей-Би из головы! Я ведь сказал тебе, что Зей-Би уже ничем не помочь.

— Но ведь я не смогу жить без неё! — пытался Герман объяснить свои чувства.

— Опять ты со своей призрачной любовью! — выйдя из терпения, воскликнул Марк. — Я не понимаю, почему ты не полюбил гомогена из своего же оптиона?

— Лично я считаю, — вмешался хозяин дома, — что капитан-майор Зей-Би сделала правильный выбор, оставшись там. Она поставила свою работу и долг выше каких-то никчёмных чувств. За этот самоотверженный поступок я зауважал её.

Герман, глядя на геноконцентратов, понял, что они не только не хотят помочь ему, но и всячески попытаются отговорить его от принятого им решения.

— Ну что ж, — прервал он первым затянувшееся молчание, — если вы не хотите мне помочь, возможно, Цер-Бер согласится.

Услышав имя этого геноконцентрата, Райд-Эр изменился в лице. Он переглянулся с Марк-Соном и знаком велел ему избавиться от лишней свидетельницы предстоящего разговора. Вион-Ти не возразила, хотя недовольство было написано у неё на лице. Марк-Сон закрыл входную дверь и вернулся в комнату.

— Откуда ты знаешь про Цер-Бера? — Райд-Эр впился в него глазами.

Мельсимор и не думал, что это имя так взбудоражит присутствующих в комнате торнов.

— Я услышал его имя в беседе Марк-Сона с Вион-Ти, — признался он.

Райд-Эр изумлённо посмотрел на друга.

— Я ничего не рассказывал ей про Цер-Бера, — попытался тот оправдать себя. — Правда, она, пытаясь выудить у меня сведенья, упомянула его имя.

— Не нравится мне эта сэли, — нервно прохаживаясь по комнате, молвил Райд-Эр. — Зачем ей понадобилась такого рода информация? Я ведь предупреждал тебя, Марк-Сон, чтобы ты был осторожней в выборе друзей. У тебя их слишком много.

Марк-Сон молчал, потупившись.

— Вот возьми, к примеру, меня, — продолжал хозяин свои нравоучения. Почему, ты думаешь, я никогда не попадаю ни в какие истории? Потому что у меня нет постоянных друзей, у меня только постоянные интересы, — ответил торн на свой же вопрос. — Я сам себе друг! — провозгласил Райд-Эр.

— Если бы я не знал, что ты геноконцентрат, — прервал Герман поток сентенций Райд-Эра, — я бы сказал, что ты высокомерный и чопорный гомоген…

— Если бы я не был уверен, что ты гомоген, я бы сказал: ты придурковатый и никчемный геноконцентрат! — не замедлил Райд-Эр ответить юноше в том же тоне.

— А разве я ещё гомоген? — разведя руками, спросил Герман. — Вашими усердными стараниями, достопочтенный Райд-Эр, я уже и не знаю, кто я? Гомоген или геноконцентрат? Ни рыба, ни мясо, как говорят у нас, «примитивов»…

Райд-Эр осуждающе посмотрел на Марк-Сона. Тот виновато опустил голову.

— Ну, так что, вы поможете мне спасти Зей-Би? Или же?…. — Герман не договорил, дав возможность геноконцентратам самим сообразить последствия их несговорчивости.

— Зачем я только решил оживить его? — спросил Марк-Сон скорее у себя, нежели у стоявшего рядом торна.

— Ещё не поздно исправить ошибку, — ответил Райд-Эр, и в его глазах сверкнула недобрая искорка.

О том, что замышлял хозяин дома, Мельсимор сразу понял. Единственным шансом, чтобы выжить, было — доиграть игру до конца. Герман посмотрел на свои квантовые часы.

— О-о! — протянул юноша. — Наверное, Тина уже вернулась домой. И уж точно заметила моё отсутствие.

Геноконцентраты усекли: с этим «гомогеном» не так-то просто разделаться.

— Ну… Я не расслышал вашего ответа. Так вы поможете мне или нет?

— Герман, — миролюбиво начал Марк, — даже если бы мы горели желанием помочь тебе, мы всё равно ничего не смогли бы сделать. Я ведь сказал тебе, что больше не имею доступа к информации такого рода. Все планы, касающиеся полёта военного корабля «Дестроер», скрыты под грифом «совершенно секретно».

— Ты, возможно, нет, — прервал его Герман, — а он может и постараться, кивком головы указал юноша на Райд-Эра, который кружил по комнате, как орёл, упустивший свою добычу.

— К сожалению, и он не может, — ответил Марк за друга.

— Ну, ладно. Допустим, — согласился Мельсимор. — А вот Цер-Бер точно смог бы…

— Да что ты заладил Цер-Бер?! Цер-Бер! — вскипел Райд-Эр. — Не могу же я по каждому поводу бежать к нему за помощью!

Герман испытующе уставился на стоящего перед ним торна.

— Что ж, вероятно, это было вашим последним словом.

Человек направился к двери.

— Куда ты? — удивлённо спросил Марк-Сон.

— В путь-дорогу…. Обратно на Виону, — бросил тот через плечо. Поговорить с вионийскими старейшинами о будущем Земли…

— Постой!!! — догадываясь о скрытом зловещем смысле, кинулись оба геноконцентрата к двери.

— Вероятно, ещё что-то можно придумать, — взволнованно затараторил Марк и переглянулся с «сородичем».

— Но я ничего не могу гарантировать, — заранее предупредил другой. — Всё будет зависеть от решения Цер-Бера.

— Позволь мне самому переговорить с ним. Возможно, я смогу его убедить, попросил Мельсимор.

Райд-Эр вопросительно посмотрел на друга, тот пожал плечами.

— Ну что ж, если тебе так хочется…

Герман обрадовался.

— Пойдём прямо сейчас?

— Да, — кивнув, ответил хозяин дома. — Только при одном условии…

— Каком?

— Ты должен пообещать нам, что в случае его отказа помочь тебе, ты добровольно вернёшься на Виону и забудешь всё, что здесь когда-то видел и слышал, — проговорил Марк внятно условия их соглашения.

Человек поклялся, что сдержит своё слово.

Глава 19

Пролетев на своих гиперботах немалое расстояние, гомоген и геноконцентраты достигли здания на окраине города. По формам и структуре строения оно удивляло своей необычностью. Это был самый первый дом, построенный людьми с Вионы в подземном городе на Земле. Здесь и жил Цер-Бер, самый первый геноконцентрат, созданный гомогенами с Вионы. Его дом, как и полагалось, был под неусыпным надзором вионийцев и тщательно охранялся самыми совершенными геноконцентратами и новейшими системами безопасности. Геноконцентраты боялись Цер-Бера, также люди с Вионы испытывали к нему необъяснимый ничем, суеверный пиетет.

Пройдя к одному из торнов охраны, Райд-Эр изъявил желание видеть Цер-Бера. Охранник подошёл к оповещающему устройству и сообщил другому торну из охраны, который находился у датчика в квартире Цер-Бера, о визитёрах. Прошло несколько секунд. Динамик вновь зажужжал. Цер-Бер согласился принять Райд-Эра и пришедших с ним спутников.

Райд-Эр пошёл вперед, чтобы показать дорогу. Марк-Сон был наслышан о Цер-Бере, но никогда ещё в своей жизни не виделся с ним. Уровень его знаний был намного ниже, чем у Райд-Эра, поэтому Марк-Сона одного никогда не впустили бы к «самому первому». Всю дорогу Марк объяснял Герману, как тот должен себя вести в присутствии Цер-Бера, чтобы нечаянной оплошностью не огорчить почтеннейшего геноконцентрата. Торн рассказал человеку о невероятных способностях «самого первого», о его немыслимом умственном развитии, равному, а возможно, даже превосходящему способности самого регента Нестора.

— И самое главное, — выйдя из лифта, добавил Марк-Сон, — если не знаешь, как правильно выразиться, лучше помолчи, тогда хотя бы будет намёк на то, что ты умеешь вообще думать, — так завершил он свои наставления «примитиву» из прошлого.

У дверей апартаментов «самого первого» стояли два охранника.

«О Господи! — подумал Мельсимор. — Что же в этом Цер-Бере такого святого, если его охраняют, как самый драгоценный алмаз?»

Посетители вошли в комнату, куда их проводила единственная сэли, встретившаяся им в этом здании.

— Достопочтенный Цер-Бер сейчас примет вас. Располагайтесь, — указывая на надувную мебель, велела та и удалилась из комнаты.

В необычайно просторной комнате стояло шесть кресел, обращённых к одному большому, более солидному и благолепному креслу. Это было место, где восседал «самый первый». Гости уселись. Прошло больше получаса, а хозяина дома всё ещё не было. Торны тихо говорили о чём-то непонятном для Германа. Юноша посмотрел на часы. Было девять часов вечера. Мельсимор тяжело вздохнул и встал.

— Куда ты?! — одновременно спросили торны.

— Немного пройдусь. У меня ноги затекли…

— Ну, хорошо, — неохотно дал Райд-Эр согласие. — Только не выходи из этой комнаты.

Торны продолжили свой незаконченный разговор, а Герман, сложив руки за спину, стал кружить по комнате, как лев в неволе. Геноконцентраты и не заметили, как их подопечный непоседа проскользнул через дверной проём и вышел в смежную комнату. Здесь интерьер завораживал своей живостью и окрасками. Герман ещё никогда в жизни не видел такой изысканности вкуса. Подходя к каждому изделию мебели и фигурке, которые имели причудливые формы и необычный для глаз цвет, он стал до всего дотрагиваться руками, как бы желая удостовериться в их реальности.

— Нет, до этой не прикасайся! — услышал Мельсимор чей-то голос и резко обернулся.

Перед ним стоял геноконцентрат. Его переливающийся в различные цвета комбинезон светился в полумраке. Черты лица торна Мельсимор не мог разглядеть. Однако по его хрупкой фигуре и более тонкому голосу он понял, что перед ним ещё несовершеннолетний торн. Герман был немало удивлён, так как все новоиспечённые геноконцентраты обитали и проходили подготовку в уникле, располагавшемся в другом городе, соседствующем с Дейлингбортом.

«Вероятно, этот пригляделся самому Цер-Беру и он решил взять его к себе на воспитание», — предположил человек.

— Цер-Бер никогда никого не берёт на воспитание, — ответил нуцеторн[36] мысленно Герману.

Человек, поняв, что тот читает его мысли, пришёл в раздражение.

— Ах ты, прохвост! Кто тебе позволил читать мои мысли?! — он протянул руку, чтобы дёрнуть нуцеторна за ухо.

Но тут Марк-Сон и Райд-Эр вбежали в смежную комнату.

— Нет, Герман! — крикнул Райд-Эр и, направив на него биоэнергетический импульс, повалил человека с ног.

Марк-Сон стал отчитывать его:

— Ты что, спятил? Нашёл на кого руку поднять!

Герман, озадаченный такой реакцией торнов, растерялся. Нуцеторн куда-то исчез.

«Очевидно, этот нуцеторн очень дорог Цер-Беру, раз эти недоумки так накинулись на меня», — решил человек.

Торны ничего не успели объяснить, так как в смежную комнату вошла сэли и объявила, что Цер-Бер ждёт их. Марк-Сон, схватив человека за руку, потащил его за собой. В гостиной на своём месте, как на троне, восседал «самый первый». Райд-Эр насильно опустил голову Германа, как преклоняются перед самим королём.

— Простите нас, «Первейший», — с извинениями начал Райд-Эр. — Простите его, он не знал… он не знал, что это были вы…

Цер-Бер ничего не ответил. Сэли удалилась, и Райд-Эр облегчённо вздохнул. Это обстоятельство означало, что «Первейший» их простил.

— Райд-Эру не подобает стоять на ногах в моём доме, — наконец заговорил Цер-Бер.

Торн послушно прошёл к креслу напротив трона.

— И Марк-Сону тоже, — добавил Цер-Бер. — А тот, третий среди вас, пусть постоит, — распорядился «Первейший».

Это решение Цер-Бера обескуражило визитёров.

— Почтеннейший Цер-Бер, — начал Райд-Эр. — Наш визит к вам чрезвычайно важный, а наша просьба столь необычная, что не знаю даже, как и изложить её.

— В чём же заключается твоя просьба, Райд-Эр? — поинтересовался «Первейший».

— Думаю, о ней может лучше рассказать наш незадачливый спутник, — Райд-Эр сделал паузу. — Этот гомоген убежал с Вионы и пришёл просить у вас помощи…

— Гомоген? — изумился Цер-Бер. — Почему же я не заметил этого?

«Хм, очевидно он просто слеп», — подумал Герман, не поднимая головы.

— Да. Цер-Бер не видит, — услышали они мысли «Первейшего». — Цер-Бер не слышит и не может говорить, но его разум выше всех этих чувств.

Герман поднял голову и обомлел, увидев лицо «Первейшего». Несмотря на свой возраст, Цер-Бер выглядел как несовершеннолетний геноконцентрат. Черты его лица были уродливы, а кожа смуглее, чем должна была бы быть. В его раскрытых глазницах не было ни цилиарного тела, ни цветной радужки и зрачков, одна лишь белая склера. «Первейший» не имел голосовых связок и общался лишь посредством мысленного контакта. И только теперь человек из прошлого понял, что в смежной комнате тот нуцеторн был не кто иной, как сам Цер-Бер.

— Я не опознал в нём гомогена, потому что не чувствую в нем вионийца, откровенно признался хозяин.

— Возможно, это потому, почтенный Цер-Бер, что этот невежественный гомоген, — тот самый примитив из прошлого, которого мы оживили, — пояснил Райд-Эр.

— А-а…. Сам Мельсимор-старший пожаловал ко мне в гости.

«Да — а… — хмыкнул Герман, — …как жаль, что знаменитым я стал только после воскрешения…»

Конечно же, Цер-Бер услышал его мысль, однако не подал вида.

— Ну что ж, если твоя грубость связана только с твоим неведеньем, то думаю, я готов простить тебя, — великодушно промолвил нуцеторн и предложил гостю сесть.

Мельсимор воспрянул духом.

— В чём же заключается твоя просьба? — поинтересовался «Первейший».

Человек подробно пересказал разговор Тины с братом, старейшиной Кёрком. Упомянул обстоятельства побега с Вионы, но основная забота его была направлена на план спасения Зей-Би. Цер-Бер внимательно его выслушал и погрузился в думы.

— Я, конечно же, поражен такими пылкими чувствами гомогена к геноконцентрату — обратился он мысленно к визитерам. — Возможно, в природе иногда бывают такие парадоксы.

Герман хотел было что-то сказать, но вспомнил строгий наказ Марк-Сона: «Никогда не перебивать „самого первого“ и говорить только тогда, когда он тебя сам попросит!»

— Признаюсь, впервые в жизни я слышу о таком случае, и, думаю, будет несправедливо обрекать столь пылкие чувства на медленное угасание…

Герман почувствовал, что «лёд тронулся». Цер-Бер согласился помочь человеку, поставив при этом одно условие: ему был нужен в целости и сохранности экспедиционный корабль «Центури». В подробности плана спасения Цер-Бер не стал вдаваться, заверив человека, что всем займётся он лично.

— А где ты собираешься жить с сэли? — неожиданно спросил нуцеторн.

Мельсимор об этом ещё не задумывался.

— На Виону вместе с Зей-Би я не могу вернуться, — размышлял Герман вслух. — Старейшины уже вынесли ей смертный приговор.

— Да, но и на Земле вас найдёт «страж закона», — подал голос Марк-Сон.

— Он прав, — согласился Цер-Бер. — Но и эту проблему я тоже решу, немного подумав, ответил он мысленно. — Если вся спасательная операция пройдёт гладко, я отправлю вас на базу «Борн».

Райд-Эр недоуменно переглянулся с Марк-Соном. О базе «Борн», блуждавшей как летающий остров в космическом пространстве, знало считанное количество геноконцентратов, и посылать туда гомогена Райд-Эр счёл опрометчивым шагом со стороны «самого первого». Даже вионийские старейшины не знали о существовании этой базы, а после недавних запальчивых угроз Германа Райд-Эр перестал доверять этому человеку. Однако у Цер-Бера были свои виды на будущее Мельсимора, но говорить о них сейчас он не собирался.

На этом Цер-Бер и закончил аудиенцию. Гостей проводили из дома, и они молча сели в лифт. Было около одиннадцати часов ночи, когда спутники долетели до дома, где жил Райд-Эр.

Райд-Эр открыл дверь и впустил гостей.

— Надеюсь, теперь ты утихомирился? — искоса посмотрел на Германа хозяин дома.

— Теперь да, — ответил человек.

— Тем не менее остаётся ещё одна проблема, — Райд-Эр вздохнул. Оба гостя вопросительно посмотрели на него. — Где ты собираешься жить? Ведь до отлёта «Дестроера» остаётся ещё две недели, — разъяснил торн. — При всём своём желании, поселить тебя в своих апартаментах я не могу. Старейшины в любое время дня могут подключиться к камерам в моей квартире, и если они обнаружат тебя здесь…

— Разразится грандиозный скандал, и все старания Цер-Бера пропадут зря, закончил Марк-Сон.

— Верно, — подтвердил хозяин.

— Но и у меня в военном корпусе он не может остаться. Его могут засечь, добавил Марк.

— И то резонно, — согласился Райд-Эр.

Они умолкли в раздумье.

— А может быть, у Вион-Ти? — пришла неожиданная мысль к торну.

— Нет! — возразил хозяин. — Только не у этой сэли. Я не доверяю ей, а этот, — указал он рукой на Германа, — ещё, чего доброго, ляпнет при ней что-то.

— Но тогда где? — развёл Марк-Сон руками. — Я бы попросил Ким-Берга приютить его на время, но он уехал и неизвестно когда вернётся, — размышлял торн вслух. — Ага…. Как это я раньше не додумался! — неожиданно воскликнул он. — У нас в корпусе есть пустующая квартира и я имею доступ к ней…

— А как же хозяин квартиры? — спросил Райд-Эр.

— О, не волнуйся! Эта сэли в отъезде и, думаю, она не возразила бы, если Герман пожил бы у неё несколько дней, — уверенно заявил геноконцентрат.

— Ну что ж, если проблем с ней не будет, то думаю, это наилучший вариант, — согласился другой и встал. — Пойдём, Герман!

— Куда?

— Как куда? Постричься! Не можешь же ты разгуливать по городу в таком виде.

…Райд-Эр вернулся в гостиную, оставив человека в ванной комнате.

— Ну, теперь скажи, чья это квартира? — сгорая от нетерпения, спросил он у Марк-Сона.

— Конечно же, Зей-Би, — удивился тот недогадливости друга.

— А разве у этой квартиры нет ещё нового владельца?

— Пока ещё нет.

Они прервали разговор. Гомоген вошёл в гостиную.

— Ну что, пошли? — спросил Марк.

— Да, — печально ответил человек, проведя рукой по обритой голове.

Они попрощались с хозяином и, выйдя в коридор, направились к лифту. Спустя некоторое время, путники добрались до казармы. Без проблем миновав охрану внутри здания, торн проводил Германа на нужный этаж. Остановившись у двери, Марк-Сон отпер её и вошёл внутрь. Через минуту он вернулся и пригласил человека.

Это была уютная двухкомнатная квартира не очень больших размеров. В комнате, куда они вошли, были совмещены воедино и гостиная и спальня, это Герман сразу понял, так как «камера и регулятор сна» находились там же. Другая же смежная комната была заперта.

— А что там? — спросил Герман, осматриваясь.

— Туда тебе нельзя! — категорично предупредил торн. — Это лаборатория хозяина дома.

Марк-Сон вскоре ушел, предоставив новосёлу возможность отдохнуть. Герман, переполненный мыслями, ещё долго не мог уснуть, но вскоре усталость сморила его.

Было около полудня, когда Мельсимор, почувствовав чью-то руку на своём плече, вздрогнув, пробудился ото сна. Перед ним стояло нечто чёрное. Герман закрыл глаза и открыл их вновь. Это нечто всё ещё стояло перед ним. Оно зашевелилось, и человек понял, что перед ним живое существо. Мельсимор вскочил на ноги. Напротив него стояла статная человеческая фигура, облачённая с головы до ног во всё чёрное. Даже лицо его было скрыто под чёрным забралом. Незнакомец был очень похож на самого страшного обитателя Земли.

«Страж закона!!!» — подумал Мельсимор в шоке и кинулся к входной двери.

Однако, к его огромному удивлению, пришелец опередил его. Герман заметался по комнате, ища какой-нибудь предмет, чем можно было бы оглушить или даже убить «стража закона», забыв при этом, что это создание было неуязвимым и бессмертным. Существо в чёрном перемещалось с немыслимой быстротой. Бежать было некуда. Герман попал в ловушку.

Глава 20

Поняв, что сопротивление бесполезно, Мельсимор медленно приблизился к «стражу закона» и протянул руки, позволив тому пленить себя. Опутав задержанного по рукам и ногам оковами, «страж закона» потащил человека за собой. Выйдя из квартиры, «Ордэрмэн» — так звали существо, облачённое во всё чёрное, повёл Германа за собой в лифт. Смятение охватило душу и разум человека. Все его планы рухнули. Надежда на спасение Зей-Би погасла раз и навсегда. Теперь приходилось думать о собственном спасении.

Выйдя из лифта, «Ордэрмэн» направился к выходу из здания. На улице подземного города собрался весь военный персонал, живущий в этом корпусе казармы. Выстроившись по ранжиру, они ожидали появления «стража закона». Ведя за собой задержанного, «Ордэрмэн» прошёл к середине шеренги. Это устрашающее существо заговорило, и от его металлического баса встрепенулся каждый из представших геноконцентратов.

— Кто привёл этого задержанного правонарушителя в казарму? — показывая на Германа, спросил он.

Мельсимор отыскал взглядом в строю солдат Марк-Сона.

«Молчи, Марк! Молчи!» — умолял он его взглядом.

— Нет, Герман. Я не могу солгать, — обратился торн мысленно к нему.

— Ты и не лжёшь. Только промолчи, — услышал торн мысли человека, — не то все наши планы провалятся в тартарары. Ты единственная надежда на спасение Зей-Би. Сделай всё, что скажет тебе Цер-Бер. Молю тебя как друга, спаси её ради меня.

Ему показалось, что Марк-Сон едва заметно кивнул.

«Ордэрмэн» повторил свой вопрос, вновь оставшийся без ответа.

— Послушай, командир! — набравшись смелости, обратился человек к «стражу закона». — Я желаю говорить со старейшинами!

— Мне приказано отыскать, задержать и отправить тебя обратно на Виону, сухо отрезал «Ордэрмэн». — О разговоре со старейшинами я не получал распоряжения.

— Послушай-ка меня, служака, — произнёс Герман так, чтобы его слова смог услышать только тот, кому они предназначались. — Если ты не хочешь преждевременно уйти на покой, то немедленно доставишь меня в «говорильную комнату» на поверхности Земли.

— Я слушаюсь приказов, данных мне только гомогенами.

— А что ты скажешь, если я просвещу тебя о том, что я гомоген?

— Я слушаюсь приказов, данных мне только старейшинами.

Это уточнение «Ордэрмэна» навело человека на спасательную мысль.

— Как гомоген, я имею право говорить со старейшинами, когда того пожелаю.

Ему показалось, что «Ордэрмэн» издевательски улыбнулся на его слова. «Страж закона» повернулся лицом к геноконцентратам.

— Все свободны.

«Ордэрмэн» велел гомогену включить двигатели гипербот и, когда яркий свет вспыхнул у них под ногами, оба взмыли вверх.

Мягкий розовый свет защитного купола озарял всё вокруг. Задержанный правонарушитель и служитель закона вылетели на поверхность и вскоре достигли одного из наземных зданий. Приземлившись у Научного центра наземного города, они, миновав охранные устройства, вошли внутрь. Герман молча следовал за «Ордэрмэном». Выйдя из лифта, «страж закона» повернул влево и, пройдя до середины коридора, остановился у очередной двери. «Ордэрмэн» открыл её и протолкнул задержанного вперёд. Это была пустая серая комната.

«Страж закона» подвёл юношу в центр помещения, включил связь и вслух позвал вионийских старейшин. Это была знаменитая «говорильная комната», о которой Мельсимор немало слышал от Марк-Сона. В комнату стал поступать белый дым, и человек перепугался, вспомнив о «газовой атаке» в бывшей квартире друга.

— Не суетись! — одёрнул его металлический голос.

Внезапно в пространстве комнаты возникло голограммное видение: зал, в котором восседал совет старейшин. За столом сидели все тринадцать вионийских правителей.

— «Ордэрмэн», зачем ты вызвал нас? — узнал Мельсимор голос регента Нестора.

— Не я вас вызвал, почтенные старейшины, — отвечал тот. — Я в точности выполнил ваш приказ, но задержанный гомоген пожелал говорить с вами, осведомил он. — Так как вионийские власти признали его биполидом[37] Вионы, то у него, как и у каждого вионийца есть право говорить со старейшинами, когда он того захочет, — заключил «Ордэрмэн» свой доклад. Он умолк и Герман понял, что следующее слово за ним.

— Почтенные старейшины, — склонив голову в знак уважения начал человек. Сперва я бы хотел извиниться перед вами за обманутое мной ваше доверие. Я искренне сожалею…

— Хватит! — прервал регент землянина на полуслове. — Если бы ты искренне сожалел и действительно бы нас уважал, то не стал бы самовольно и тайно покидать Виону. Своим побегом ты поставил под удар не только свою жизнь, но и лишил нашего доверия управляющую научным центром. Сегодня в три часа дня по земному времени на космопорте Земли тебя будет ждать космический корабль, посланный нами с Вионы. Ты должен прилететь на нём обратно на нашу планету, туда, где…

— Нет! — запротестовал человек.

— Что? — не понял его глава старейшин.

— Я сказал — нет! — повторил человек. — Я не собираюсь возвращаться на Виону! Мой дом здесь, на Земле, и я никуда не собираюсь улетать отсюда!

Это вызвало ропот и негодование старейшин.

— Но тебе нельзя оставаться на Земле! — услышал Герман голос Наина. Место гомогена здесь, на Вионе!

— Позвольте мне самому решать, где мне жить…

— Нет! Ты не волен принимать самостоятельное решение! — вступил в разговор Кёрк.

— Но почему? — возмущённо спросил Мельсимор. — Почему я должен покидать свою родину, свои владения лишь из-за принятых вами безумных законов и правил?

— Твои владения? — усмехнулся регент. — С каких это пор город Дейлингборт стал твоим владением?

— С тех пор, как умер мой отец и оставил мне в наследство всё поместье Мельсиморов.

— Какое отношение имеет твоё поместье к нынешнему городу? — не мог регент понять логику примитива.

— Самое прямое! — воскликнул Герман. — Здесь в прошлом времени на территории города некогда располагалось моё поместье, и так как её законный владелец, то есть я, жив, по закону оно всё ещё принадлежит мне.

— Но права собственности по нашим законам отменены, и ты не можешь считаться владельцем Дейлингборта, — донёсся голос Кёрка.

— Ну что ж, если право собственности отменили, и если я не смогу получить обратно мои земли, то позвольте мне хотя бы жить здесь…

Старейшины долго молчали, переговариваясь между собой и обдумывая предложение человека из прошлого.

— Хорошо, — не сразу ответил регент Нестор. — Мы позволим тебе остаться на Земле, — таково было решение совета. — Однако, — добавил тот, — мы не можем обеспечить тебя теми удобствами, которые ты мог бы получить на Вионе, предупредил он.

— Это неважно, — ответил человек. — Я согласен даже на ту квартиру в казарме, в которой ваш «чернорубашечник» нашёл меня.

Старейшины переглянулись.

— Но почему именно в казарме и почему именно в этой квартире? подозрительно осведомился регент.

Герман невинно пожал плечами.

— Не знаю, она просто пригляделась мне.

— Ну что ж, — немного подумав, проговорил регент, — бывший хозяин квартиры вряд ли вернется обратно. Поэтому мы не против твоего поселения там. Освободи его от оков, «Ордэрмэн».

«Страж закона» выполнил требование. Герман размял отекшее тело.

— Отныне, — вновь заговорил главный из старейшин, — ты, Герман Фридрих Мельсимор, являешься как полноправным вионийцем, так и биполидом земного города Дейлингборт. Как и каждый землянин, ты будешь обеспечен жильём и ежемесячным довольствием. Ты обязан быть законопослушным подданным не только Земли, но и Вионы. У тебя, как у биполида Вионы, есть право в любое время суток обратиться к совету старейшин за помощью и советом. Так как ты гомоген, — продолжал регент, — ты освобождаешься от несения воинской службы, однако должен быть обучен знаниям, необходимым вионийскому биполиду, чтобы в будущем приносить пользу обществу.

— Это были мои права, а как же обязанности? — спросил ново- подданный Земли.

— Об обязанностях совет решит позже, после того, как ты закончишь обучение.

— Могу ли я спросить вас об одной детали, старейшины? — обратился Герман к вионийцам.

— Спрашивай.

— А когда мне вживят нейрокомпьютер?

Старейшины рассмеялись, услышав нелепый вопрос.

— Нейрокомпьютер вживляют только геноконцентратам, — объяснил старейшина Марио. — Ты же должен пройти обучение, использовать свой разум так, чтобы обходиться без нейрокомпьютера.

— Выходит, мне вновь придётся посещать школу?

— Н-е-т, — мягко поправил Марио. — Даже при всём своём желании ты не смог бы попасть в неё. Ведь она находится на Вионе, а ты категорически отказался от возвращения на нашу планету…. По этой причине мы, старейшины, наделим одного из геноконцентратов правом быть твоим наставником. Выбор остаётся за тобой. Через двое суток сообщишь нам о своём решении.

— Думаю, я уже знаю, кого хочу в наставники, — неожиданно для совета заявил человек. — Цер-Бер, вот кто в силах обучить меня.

Старейшины опешили.

— Но дело в том, что… — начал неуверенно старейшина Наин.

— Я знаю, что «Первейший» никогда никого не берёт на воспитание, опередил землянин его возражение, — но думаю, ради меня он сделает исключение, — уверенно заявил он.

— Герман, — вежливо проговорил регент, — не торопись со своим решением. Возможно, ты делаешь слишком поспешный выбор. Лучше будет, если ты дашь нам свой ответ через двое суток…

— Я уже решил, регент Нестор, — сказал Герман. — Мой ответ через двое суток будет тем же. Я хочу в наставники только Цер-Бера, — настаивал человек.

В ряду старейшин вновь воцарилось молчание.

— Что ты скажешь на это, Марио? — мысленно обратился регент к тому, так как именно этот старейшина был генотипом «Первейшего».

— Что я скажу?… — ответил виониец мысленно регенту. — Пусть Цер-Бер сам решает.

— Хорошо, Герман, — обратился Нестор к землянину. — Если Цер-Бер даст своё согласие, то пусть будет по-твоему.

В «говорильной комнате» появилось некое подобие экрана, на котором предстал Цер-Бер собственной персоной.

— Приветствую тебя, Цер-Бер! — обратился регент к торну. Его обычный снисходительный тон, с каким он обращался ко всем геноконцентратам, исчез.

«Самого первого» чтили и уважали все старейшины совета, как любят первого сына семейства. Однако немного позже Герман понял, что к их отношениям к Цер-Беру примешивалась ревность, подобная той, которая сопутствует родичам престолонаследника.

— Мы, старейшины Вионы, обращаемся к тебе, «Первейшему», затем, что стоящий перед тобой гомоген изъявил желание стать твоим подопечным.

Цер-Бер понял, о ком идёт речь. «Первейший» долго размышлял, прежде чем произнёс своё решение.

— Я согласен.

Ответ изумил всех, даже «Ордэрмэна». Однако ставить под сомнение слова Цер-Бера или расспрашивать его по этому поводу не осмелился никто. Экран, на котором было отображение «самого первого», истаял в клубах дыма, что означало конец связи. После некоторых формальностей Германа отпустили, и тот первым делом направился обратно в казарму, где располагались уже и его «апартаменты».

Глава 21

Мельсимор постучался в дверь квартиры, в которой жил его друг Марк-Сон. Дверь открыл сам хозяин.

— Герман! — воскликнул торн и, поспешно затолкав его внутрь, выглянул в коридор.

Поблизости никого не было видно. Марк закрыл дверь и облегчённо вздохнул.

— Как ты смог убежать из рук «Ордэрмэна»? Воистину ты самый смелый из гомогенов, которых я когда-либо знал! — с восторгом проговорил он.

— Возможно, я не самый смелый, однако изобретательности мне всегда хватало, — находясь в хорошем расположении духа и довольный собой, ответствовал другой. — Отныне мы с тобой соседи, — сев на диван, провозгласил человек.

— Как так соседи? — опустившись в кресло напротив, удивлённо спросил другой.

Мельсимор подробно пересказал о случившихся происшествиях.

— Ну, что ты скажешь?

— Не знаю, что и подумать, а уж тем более сказать, — развёл тот руками. Да-а, если уж не смелостью, то даром красноречия ты точно одарён, — заключил Марк.

— Недаром же я «Преемник Диониса», — усмехнулся человек.

— Никогда бы не подумал, что Цер-Бер согласится стать твоим наставником.

— Порой в жизни бывают и не такие чудеса, — улыбнулся Мельсимор. — К примеру, если бы два года назад кто-то заявил мне, что я полюблю творение рук человека, да ещё и сам стану наполовину этим… таким же, как и она, поверь, я бы убил этого прорицателя не раздумывая, — признался он.

— Ты, наверное, слишком горяч характером, — хмыкнул геноконцентрат с непониманием.

— Отнюдь нет. Просто в наше время за клевету и ложь, или оскорбление чести могли вызвать обидчика на честный поединок — дуэль, — объяснил Герман. — И у меня есть один такой на примете…

— Кто же это? — насторожился Марк-Сон.

— Доктор Джоханс Лоран.

Прошло несколько дней, в течение которых Герман многому научился у своего наставника. Цер-Бер был удивлён рвением питомца, быстро овладевающего сферами знаний, доступных лишь развитому человеческому интеллекту. Однако геноконцентрат прекрасно понимал, что его усердие было связано с предстоящим полётом. Пока человек подготавливал себя умственно, физически и морально, «Первейший» занимался другой стороной подготовки, в частности, отбирал верных геноконцентратов для осуществления переворота на военном космическом корабле «Дестроер».

Был полдень, когда Герман, решив немного отдохнуть, вернулся в свою квартиру. Вот уже больше недели он жил там, однако, раскрыть код замка и войти во вторую комнату своей квартиры ему никак не удавалось. Тем не менее, человек решил не сдаваться. Как-то во время своих повседневных занятий он попросил помощи у своего наставника, тот же посоветовал ему искать разгадку больше в себе. Герман не совсем уловил смысл этой загадочной «подсказки».

Мельсимор подошёл вплотную к заветной двери и приложил ладонь к устройству на его поверхности. Дверной замок щёлкнул один раз.

«Ищи разгадку в себе!» — вспомнил он совет Цер-Бера.

— Герман Фридрих Мельсимор, — произнёс он.

Дверь осталась неподвижной. Мельсимор убрал руку и нервно зашагал по комнате.

— Чёрт бы побрал эту дверь! — воскликнул он с досадой.

И тут услышал голос домашнего компьютера из гостиной. Он не расслышал всех слов обращения домокомпа, однако это было не самым главным. Заветная дверь, ведущая в рабочий кабинет прежнего хозяина дома, была открыта! Человек с опаской подошёл к комнате и вошёл внутрь. В помещении царил мрак. Новый хозяин приказал домокомпу включить освещение, и требование тотчас было исполнено. Увиденное не то, чтобы обрадовало человека, а ошеломило. Комната была похожа не на рабочий кабинет, а на ботанический сад.

Высокие застеклённые клумбы с землей, в которых были посажены растения различных видов и семейств, разделяли комнату на несколько маленьких аллей. Температура воздуха там была ниже, чем в соседней комнате. Воздух был насыщен озоном. Он вдохнул полной грудью и почувствовал приятный аромат. Этот запах напомнил ему Олденский лес, который входил во владения поместья семьи Мельсимор. Воспоминания о родном доме отозвались в душе щемящей болью. Он шагнул вперёд к одной из аллей. Осматривая растения сквозь стеклянные барьеры, он обнаружил, что они ему знакомы. На Криптонии в оранжерее доктора Лорана была растительность, которую он никогда не видел в своей жизни. Тут же почти все ростки деревьев и кустарников были схожи с теми, которые росли в Олденском лесу.

«Но откуда они могли взяться здесь? — дивился Герман. — Уж точно не с Вионы. Марк-Сон! Вот кто может дать ответ».

Он пригласил геноконцентрата к себе по телекоммуникативной связи.

— В чём дело, Герман? — спросил тревожно Марк-Сон и, увидев дверь второй комнаты открытой, догадался о причине вызова.

— Тебе удалось открыть дверь?!

— Пойдем, я покажу тебе кое-что, — сказал Герман.

Геноконцентрат ахнул от представшего зрелища.

— Этого не может быть!!!

— Вот и я так думаю.

— Значит… Ей все-таки удалось это сделать! Ей удалось это сделать! зачарованно повторял Марк-Сон.

— Кому ей? Что удалось?

Торн зашагал по аллее, останавливаясь около каждой застеклённой секции.

— Живое…. Живое…. Живое… — повторял он каждый раз, переходя к очередной секции.

— Конечно же, живое, но не стоит тебе так волноваться…

— Нет, ты не понимаешь… ты не понимаешь. Это же триумф! Победа! — кричал торн радостно. — Она сделала это! Она добилась своего! Она спасла всех! торжествующе твердил Марк-Сон.

— Кто? Кто спас всех? — в растерянности спросил Герман.

— Зей-Би…

— Зей-Би?!

— А кто же ещё? — засмеялся геноконцентрат. — Ведь это те самые образцы из былой флоры Земли, которые она привезла с собой, — показывая рукой на комнатный ботанический сад, разъяснил Марк-Сон.

— Образцы из флоры Земли? Но как они могли попасть сюда?

— Так же, как и ты… — напомнил Марк-Сон.

— Я не имел в виду это время. Почему Зей-Би посадила их именно здесь, в этой комнате, в этой квартире?

— Ну, старина, ты меня удивляешь, — рассмеялся другой. — Где же ей их посадить, как не в лаборатории своей квартиры?

Герман изменился в лице. Глаза его влажно заблестели, и он заходил по квартире печально и ласково дотрагиваясь до каждого предмета. Марк-Сон вышел из домашнего «дендрария» вслед за ним. Увидев столь неадекватную реакцию человека, он забеспокоился. Мельсимор сел в кресло, его мысли по-прежнему были далеки от реального мира.

«Вот почему она целыми днями пропадала в лесу… А я-то думал, что она там встречалась с кем-то… думал, что она лазутчица…»

— Я попрошу тебя никому не говорить об этой лаборатории и о том, что находится внутри неё, — молвил Марк-Сон.

— Даже Цер-Беру?

— Ему тем более.

— Но почему? Ведь эта заслуга перед наукой и землянами может спасти жизнь Зей-Би!

Торн отрицательно покачал головой.

— Старейшины всё равно не откажутся от своего плана. Только если Зей-Би будет на Земле, возможно, вионийский совет согласится рассмотреть вопрос об амнистии.

— А причём тут тогда Цер-Бер?

— Как причём? — усмехнулся тот. — Ведь это Цер-Бер организовывает спасательную акцию…

— Ну и что? — всё ещё не доходил до Германа смысл слов собеседника.

— Как ты думаешь, стал бы он спасать сэли, зная, что старейшины склонны помиловать её и ставить этим самым себя под удар?

— Ты прав, — наконец понял человек. — Ведь «Первейшему» нужен только «Центури», а Зей-Би, зная, что её помилуют, никогда не согласится, чтобы корабль перешёл в его распоряжение…

Друзья решили закрыть домашний «оазис» и во избежание неприятностей, забыть на время о его существовании.

Минула ещё одна неделя. Мельсимор постиг азы науки об «Управлении силой человеческого разума». Он научился контролировать свои поступки, принимать и посылать экстрасенсорные импульсы, с помощью биологической энергии передвигать не очень тяжёлые предметы, оборонять своё тело и разум от чужеродных вредоносных влияний, а также некоторой технике собственной умственной атаки на противника. Самым главным же достижением его учёбы было приобретение способности управлять своими чувствительными рецепторами.

Наступил долгожданный день отбытия. Время взлёта было назначено на полдень. Было одиннадцать часов утра, когда Герман, надев свою новую форму, комбинезон солдата, подошёл к отражателю и был приятно удивлён переменой в своём облике. Осанка атлетического тела, волевые черты лица, проницательный взгляд, выражающий умудренность и спокойствие уверенного в себе человека.

Прежде чем отправиться на космопорт, он должен был зайти к своему наставнику, чтобы получить последние напутствия. В последний раз окинув взглядом своё пристанище, он вышел и направился к лифту. Через считанные секунды он был уже в фойе военного корпуса. Прежде чем выйти из лифта, Герман надел на голову шлем с солдатской эмблемой, чтобы скрыть от окружающих свою личность.

Спустя двадцать минут Герман был уже в резиденции «Первейшего».

— Добро пожаловать, гомоген Герман, — поприветствовала его сэли, открывшая дверь. — «Первейший» ждёт вас.

Он отдал ей свой головной убор и быстрыми шагами направился в комнату. Цер-Бер неподвижно восседал на своём троне.

— Приветствую тебя, учитель, — склонив голову в знак почтения, поздоровался человек мысленно с «самым первым».

— Здравствуй, Мельсимор. Я недавно говорил с Лар-Соном. Всё готово к отбытию.

— Будут ещё распоряжения, учитель?

— Да, только не распоряжение, а предостережение…. Если встретишься там с доктором Лораном, не вступай с ним в открытый бой. Я не знаю этого гомогена, но по твоему рассказу понял, что его разум намного превосходит твой. Сойдясь с ним в поединке разумов, ты можешь проиграть, а мёртвым ты никому не сможешь помочь…

Герман пообещал учителю сделать всё от него зависящее, чтобы избегнуть противоборства, и, попрощавшись, торопливо направился в космопорт. Вся команда была уже на борту корабля.

— Почему вы опоздали, солдат… — стоящий у шлюза лейтенант посмотрел на форму Германа.

— … Олд-Вен? — прочёл тот отличительный значок с именем, прикреплённый к груди солдата.

— Объясниться прямо сейчас? — Мельсимор надвинул забрало и изменил голос, дабы геноконцентрат Гор-Ди, лейтенант с экспедиционного корабля «Центури», не узнал его.

— Ладно…. Разберёмся потом. Проходи и садись на своё место, — строго посмотрев на солдата, скомандовал тот.

Герман присоединился к солдатам.

— Что так долго? — спросил Марк-Сон, который также был в рядах простых солдат.

— Потом расскажу, — не снимая шлема, бросил Герман и, сев в свободное кресло, пристегнул ремни безопасности.

— До старта осталось десять секунд, — известил бортовой компьютер, голос которого прозвучал во всех микродинамиках корабля. — Девять… восемь… семь….. один… Пуск! — и лёгкая вибрация засвидетельствовала о взлёте военного корабля.

Прошло четверть часа.

— Анабиотические камеры готовы, — известил голос бортового компьютера из динамиков.

Геноконцентраты расстегнули ремни и, встав со своих кресел, зашагали в направлении анабиотического отсека. Герман подождал, чтобы все солдаты вышли из салона. Последним из них был Марк-Сон.

— Смотри, ничего не перепутай! — дружески похлопав человека по плечу, сказал торн.

Мельсимор кивнул. Он подождал, чтобы все солдаты и экипаж корабля уснули под анабиозом, и только тогда направился в рубку управления.

— Мэрроу, — назвал он кодовое имя борткомпьютера.

— Кто вы? Назовите себя! — потребовал ответа Мэрроу.

— Гомоген, Герман Фридрих Мельсимор, — представился человек.

— Гомоген? Как вы сюда попали? Откуда вы знаете моё имя? — осыпал тот человека вопросами.

— Тебе это необязательно знать, — ответил Герман и сел в кресло капитана корабля. Он придвинул к себе пульт управления.

— Вы сели в кресло капитана корабля! Это запрещено! — строго уведомил борткомп.

— Хватит верещать! — процедил Герман сквозь зубы. — Теперь это кресло моё, — добавил он и набрал нужную комбинацию цифр на пульте управления.

Бортовой компьютер приумолк.

— Представьтесь, — проговорил Мэрроу после небольшой паузы.

— Герман Фридрих Мельсимор, — назвался человек.

— Добро пожаловать на борт корабля, капитан, — поприветствовал юношу бортовой компьютер военного корабля «Дестроер».

— Вот это другое дело, — довольно молвил Герман. — Теперь слушай мою команду, Мэрроу, — деловито сказал он. — Все предыдущие инструкции по полёту отменить.

Борткомпьютер выполнил требование.

— Курс остаётся тем же. Скорость тоже. Меняешь лишь указания, данные после включения анабиоза, — уточнил человек. — После того, как «Дестроер» прибудет на место назначения, включишь лишь те камеры, которые я укажу. Остальные распоряжения получишь позже.

Мельсимор поднялся с кресла и направился в анабиотический отсек. Радость переполняла его сердце. Он чувствовал, что скоро увидится с любимой.

«Ну, доктор Лоран, вот и приблизился час нашей встречи, — с ненавистью думал Герман, подготавливая свою камеру анабиоза. — Пора тебе показать, кто есть кто, — уверенный в себе процедил он сквозь зубы. — Скоро твой сын вернётся к тебе, „папаша“…»

Глава 22

Тихий щелчок в рубке управления военного корабля «Дестроер» известил о прекращении режима «охлаждение» в анабиотическом отсеке. В камерах анабиоза, указанных новым капитаном, автоматически включились кнопки режима «слив» и «кислород». Колпаки камер отворились и геноконцентраты, которым предстояло осуществить план спасения, стали пробуждаться. В их числе был также лейтенант Гор-Ди.

— Добро пожаловать в реальный мир, — лейтенант увидел перед собой улыбающегося солдата Марк-Сона.

Торн вяло поднялся, встряхнул головой и огляделся.

— А где же остальные? — спросил он у Марк-Сона.

— В анабиозе, — без эмоций ответствовал тот.

— Как так в анабиозе? — удивился лейтенант, так как все камеры должны были открыться одновременно.

— Планы меняются, лейтенант Гор-Ди. У нас новый капитан, а значит и новые цели полёта, — сообщил торн.

— Новый капитан?… Новые цели?… Что это ещё за фокусы? — поднял он голос.

— Не кипятись ты, Гор-Ди, — послышался голос из-за спины геноконцентрата. Тот резко обернулся.

— Ты-ы??? — в шоке протянул Гор-Ди, увидев Германа.

— Вот — наш новый капитан, — представил Марк-Сон.

Торн взъярился:

— Это же саботаж! Бунт!

— Понимай, как хочешь, — хмыкнул Герман в ответ.

Гор-Ди, не зная, что делать, в отчаянье кинулся к анабиотическим камерам, в которых всё ещё спали остальные солдаты и экипаж корабля.

— Не глупите, лейтенант, — сказал капитан. — Вам не удастся без помощи борткомпьютера разбудить их.

Гор-Ди с раздражением уставился на человека.

— Что вам надо от меня?

— Пойдем, я объясню тебе по дороге, — бросил Герман через плечо и, открыв с помощью борткомпа двери анабиотического отсека, вышел в длинный освещённый коридор.

Лейтенант нехотя последовал за ним. Новоявленный капитан растолковал торну, что от него требуется. Однако он умолчал об уговоре с Цер-Бером о передаче ему «Центури» как награды за его труды.

— Очевидно, ты забыл, что доктор Лоран проделывал с пленными? — пытался возразить торн.

— Риск — благородное дело, — усмехнулся капитан.

— Но это авантюра!..

— Позволь мне самому решать, что авантюра, а что нет, — отрезал Герман.

Надиктовав борткомпьютеру последовательность действий, он подошёл к Марк-Сону.

— Инсталляция закончится через десять минут.

Геноконцентрат сразу понял, о чём идёт речь.

— Который? — спросил тот.

— Первая шлюпка во втором запасном отсеке.

— Понятно, — кивнул Марк-Сон.

— Я присоединюсь к вам позже, — сказал Мельсимор.

Марк-Сон вышел из рубки управления и, ведя за собой с две дюжины солдат геноконцентратов, направился в тот отсек, который указал ему капитан. Лейтенант Гор-Ди был немало удивлён, поняв, что человек не собирается посылать его вместе с остальными геноконцентратами на Криптоний. Герман вновь обратился к Гор-Ди:

— Сейчас на Криптонии около трёх часов ночи. К семи утра по криптонийскому времени управление кораблём «Дестроер» перейдёт в твои руки, Гор-Ди.

— Но почему в мои? — не понимая действий человека, развёл тот руками. Почему ты не прикажешь борткомпьютеру отключить охлаждение анабиотического отсека и освободить хотя бы экипаж корабля? Я не смогу справиться с управлением корабля в одиночку.

— Тебе и не придётся управлять кораблём. С помощью борткомпьютера ты освободишь всю команду…

— Почему бы это не сделать сейчас? Кроме того, надо было бы попытаться договориться с капитаном Тру-Ди.

— Я не намерен с кем бы то ни было заключать соглашение, — категорично высказался Герман. — Мне нужна только уверенность в том, что оружие «Дестроера» не разрушит станцию до семи часов утра. Этого времени хватит, чтобы выполнить нашу миссию.

— А если всё пройдёт неудачно? Если вы не вернётесь к заданному сроку?

Мельсимор не успел ответить. Борткомпьютер оповестил, что корабль вошёл в орбиту Криптония.

— Герман, — лейтенант удержал его за плечо. — Зачем вы всё это делаете? «Центури» не стоит ваших жизней…

Человек рассмеялся.

— В моём времени, Гор-Ди, рисковали жизнью не за груду металлолома, а за спасение других жизней!

— Зей-Би? — спросил тот, наслышанный об их истории любви.

Герман грустно улыбнулся.

— Да, дружище, — положив руки на плечи геноконцентрата, признался человек. — Это мой единственный шанс спасти её.

Гор-Ди открыл рот, чтобы высказать своё мнение на этот счёт, но человек остановил его жестом.

— Не надо пытаться отговорить меня. Я не смогу без неё жить Гор-Ди…. Не смогу!.. Прощайте, лейтенант Гор-Ди, — отсалютовав как солдат, сказал Герман и поспешил к шлюпке, где его ожидали соратники.

— Почему так долго? — встретив его у шлюза, спросил Марк-Сон.

Мельсимор, ничего не ответив, прошёл в кабину управления и сел в кресло капитана. Марк-Сон закрыл внешний шлюз и присоединился к нему.

— Он согласился? — спросил геноконцентрат.

— А разве мы оставили ему выбор?

Мэрроу оповестил об окончании инсталляционного времени и позволил спасательной шлюпке отлететь. Капитан обратился к борткомпьютеру и приказал открыть наружный шлюз того отсека, в котором находилась их спасательная шлюпка. Требование было исполнено тотчас. Вскоре им открылась панорама зловещей планеты цвета кобальта.

Заработали двигатели. «DS-14», — таково было название спасательной шлюпки, оторвавшись от корабля, стремительно понеслась к планете. Пройдя сквозь плотную атмосферу Криптония, спасательная шлюпка достигла поверхности планеты. Но самый тяжёлый этап оставался ещё впереди. Капитан переключил двигатели на подводный режим работы и «DS-14» стал медленно погружаться в воды ядовитого криптонийского океана. Чем меньше оставалось расстояния до станции, тем больше становилось подводное давление.

Ровно через час они достигли подводной станции на Криптонии. Автоматический шлюз отсека открылся и спасательная шлюпка вплыла внутрь станции. Земляне вошли в промежуточное помещение. Доктор Лоран всё ещё не изменил коды на замках отсековых дверей, и Герман, помня их цифровые комбинации, без препятствия стал переходить из отсека в отсек со своими спутниками, пока, наконец, не достиг главного коридора станции. Где искать капитан-майора Зей-Би и «Центури», он не знал. Человек решил прибегнуть к помощи разума и наладить связь с нейрокомпьютером Зей-Би. Наконец, Герман услышал долгожданный ответ.

— Кто вызывает меня? — донёсся сигнал от Алекса.

— Тебя вызывает гомоген Герман.

— Это, вероятно, шутка?

— У меня нет намерений шутить, — ответил Герман. — Я вернулся на Криптоний, чтобы вызволить отсюда Зей-Би. Где она сейчас находится?

— Во втором бароотсеке, — сообщил Алекс.

— А «Центури» и другие геноконцентраты?

— Зачем вам это знать?

— Вопросы здесь задаю я! — пресёк Герман излишнее любопытство «многоопытного» компьютера.

— «Центури» в седьмом ангаре исследовательского корпуса, а другие геноконцентраты… — последовала пауза, — … их больше нет в живых…

— Это правда? — потрясённый Герман не мог найти слов.

— Доктор Лоран успешно выполнил свои эксперименты…. Позвольте спросить о ваших планах, гомоген.

— Думаю, они и так ясны, — не собираясь отчитываться перед кибермозгом, ответствовал человек и прервал связь.

Мельсимор повернулся к стоящим рядом с ним геноконцентратам. Они ожидали дальнейших распоряжений.

— Так… — раздумывая, протянул человек. — Разделимся на две группы. Первая пойдёт за тобой, Марк-Сон. К «Центури». Вторая же, состоящая из шести солдат, включая и меня, направится в бароотсек за Зей-Би.

— Значит, встретимся на «Центури»? — спросил Марк-Сон.

— Нет. Вы улетите на «Центури» и будете ждать нас в зоне недосягаемости радаров станции. Мы же на «DS-14» присоединимся к вам позже.

— Если так, то кто же будет руководить командой на «Центури»? — резонно поинтересовался Марк-Сон.

— Да, с этим надо определиться, капитан, — вставил своё слово сержант Бар-Тон, который в прошлом полёте на Криптоний был помощником капитана Рун-Ди.

— Ну, если так, тогда пусть Марк-Сон возьмёт руководство в свои руки, решил Мельсимор.

Выбор капитана пришёлся не по душе не только самому Марк-Сону, но и остальным геноконцентратам, однако противиться слову гомогена и к тому же питомца «Первейшего» они не решились. Марк-Сон с восемнадцатью солдатами отправился в исследовательский корпус за экспедиционным кораблём, а капитан со своей группой направился туда, где хозяин станции держал в заточении Зей-Би. Герман набрал код на щите кодового замка и дверь в бароотсек открылась. Он вошел внутрь, велев сопровождающим его геноконцентратам караулить у дверей. Он нашёл переключатель освещения, включил его, и всё пространство вокруг приобрело свои цвета и очертания. Найдя среди барокамер ту, которая работала, человек с волнением приблизился к ней и заглянул внутрь. Зей-Би действительно была там. Сердце его сжалось: сэли была в беспомощном состоянии.

Безжизненное выражение лица, опущенные веки, смертельно бледная кожа… Она была похожа больше на мёртвую, чем на спящую. Герман подошёл к приборам у изголовья герметической камеры, нажал на несколько кнопок, и стеклянный колпак стал медленно подниматься вверх. Герман с нетерпением и трепетом приблизился к своей возлюбленной.

— Зей-Би, — нагнувшись к ней, нежно позвал он её.

Однако сэли не слышала его, находясь в глубоком трансе. Раньше Мельсимор не понимал этого состояния геноконцентрата, теперь же он знал об этом почти всё.

«Если геноконцентрат входит в транс, то делает он это либо от усталости, либо от нестерпимой боли», — вспомнил он слова, некогда сказанные Цер-Бером.

Он приложил руку ко лбу сэли и облегчённо вздохнул, почувствовав теплинку.

— Зей-Би, Зей-Би… — позвал он её мысленно.

Сэли, почувствовав чьё-то присутствие, открыла глаза. Она задержала отуманенный взгляд на Германе и снова смежила веки.

— Не время спать, дорогая! — взяв её за руку, мягко прошептал он. — Нам пора домой.

Но сэли молчала.

«Лучше мне не открывать глаза, — уловил человек мысли сэли. — Это, наверное, доктор Джоханс решил доконать меня».

— Нет, это не Джоханс, дорогая. Это я, Герман, слышишь? — воскликнул он и в порыве чувств поцеловал её.

Дрожь пробежала по телу сэли. Она почувствовала тепло и влагу губ своего возлюбленного. Зей-Би открыла глаза.

— Герман… — прошептала она, и он ласково улыбнулся ей в ответ.

— Да, милая, — поглаживая её волосы, ответил Мельсимор.

— Как ты здесь очутился? Ты ведь должен быть сейчас на Вионе?

— Я был там… был и на Земле, но вернулся за тобой…. вернулся, чтобы увезти тебя домой.

— Домой… — как эхо отозвалась Зей-Би. — А где он, этот дом?… печально вздохнула она.

— Я обо всём уже позаботился… Единственная проблема — это твоё самочувствие. Сможешь ли ты сама ходить?

Зей-Би приподнялась на локтях, но вновь опустилась на поверхность барокамеры.

— Ах да! Как же я забыл! — воскликнул Герман и, вытащив неизвестную капсулу из своего «резервуара», вложил её в «распределительный» пояс сэли.

Геноконцентрат, почувствовав прилив сил, повторила попытку подняться. С помощью Германа она выбралась из камеры, выпрямилась и сделала один самостоятельный шаг. Убедившись, что силы ещё не покинули её, воодушевилась:

— Всё в порядке!

— Ну, тогда можем отправляться домой! — воскликнул счастливо Мельсимор.

— И ты вот так уйдёшь, не попрощавшись со своим отцом?…. послышался в помещении чей-то голос.

Мельсимор вздрогнул. Он огляделся по сторонам, но в отсеке, кроме него с Зей-Би, никого не было. Противоположная стена отсека отошла, будто испарилась в воздухе. Пространство расширилось. По ту сторону от проёма стоял сам доктор Джоханс Лоран. Он сделал шаг вперед, и стена вновь заняла своё место.

— Конечно же, нет, папаша… Я собирался тебя навестить, — иронически отозвался Мельсимор.

«Лет так через пятьсот, когда, я думаю, ты уже сгнил бы до мозга костей», — подумал злостно он.

— Не ври! — вскрикнул старик. — Ты-ы…. лгун! Убежал из дома и присоединился к нашим врагам…

— Врагам?… — Герман вскинул голову. — С каких это пор я сам себе враг?

Криптониец сверкнул глазами.

— Не хочешь ли ты сказать, что ты один из них?

— Вот именно! Как ты думаешь, почему твои приборы не смогли сразу распознать во мне человека? Молчишь? Так позволь мне самому ответить. Я наполовину такой же геноконцентрат, как и они, — заявил он.

— Нет! Этого не может быть! — старик вытаращил глаза.

«Да. Это сущий бред», — подумала Зей-Би.

— Это правда… и я… не считаю это зазорным для себя… — с вызовом добавил человек.

Доктор Джоханс отступил на шаг и с презрением посмотрел на того, кого он считал своим сыном. Его взгляд не сулил ничего хорошего.

— Тогда я уничтожу тебя, — сжав зубы, пригрозил старик.

— Ну… Ты уничтожишь не только меня, но и себя и всю свою жалкую станцию, — ответил Мельсимор.

— Если ты имеешь в виду свою жалкую команду спасателей, о них позаботятся мои солдаты. Возвращаясь сюда, ты забыл одну маленькую деталь…

— Что именно? — насторожился юноша.

— Ведь радары сейчас работают… — торжествующе заявил учёный злодей. — Ну что же ты молчишь, примитив? Признайся, что проиграл.

За всё время, проведённое Германом на Земле и Вионе, его не раз называли «примитивом из прошлого», но тон таких эпитетов никогда не был столь обидным и оскорбительным, как сейчас, когда это слово произнёс криптониец. Только за это слово Герман готов был вызвать оскорбителя на дуэль. Старик знал, как побольнее ужалить человека. Однако предостережения наставника в последний день на Земле Мельсимор не забыл. Проглотив горькую пилюлю, он решил проявить гибкость, чтобы спасти свою команду.

— Ты думаешь, я не знал, что станция вышла из зоны космического возмущения? — сказал он с нарочитым смехом. — Эта «жалкая команда», как ты изволил выразиться, прибыла, чтобы спасти своих из плена. И как только мы улетим отсюда, твоя подводная берлога взлетит ко всем чертям!

Криптониец взъерепенился:

— Жаль, что ты этого не увидишь. Я прикончу тебя намного раньше.

Зей-Би побледнела, услышав угрозу старика. Она хотела вмешаться в их разговор, но решила применить свою силу лишь в случае очевидной опасности.

— Убьёшь меня сейчас, покончишь заодно и с собой, — посмотрев «отцу» в глаза, ответствовал Герман в том же тоне.

Старик захихикал:

— Что ты мне можешь сделать, примитив?

— Не сделать, а уже сделал.

— Хм. И что же, позволь спросить?

— Увидишь, когда временной континуум поглотит тебя…

Герман запнулся. Дверь, ведущая в отсек, исчезла в стене. Это геноконцентраты, услышав возбуждённые голоса, ринулись в отсек. Они подоспели вовремя. Завидев чужака рядом со своим капитаном, торны открыли огонь из своих оружий. Однако мишень оказалась проворнее них. Одним рывком подпрыгнув к стене, из-за которой он недавно вышел, криптониец исчез бесследно. Стена вновь воздвиглась на прежнем месте. Геноконцентраты пытались взломать её, однако капитан приказал оставить эту бессмысленную затею. Они должны были успеть убраться с планеты до семи часов утра.

Выйдя из бароотсека, маленькая группа из семи геноконцентратов во главе с гомогеном стала продвигаться в направлении отсека, где они оставили спасательную шлюпку «DS-14».

Глава 23

По дороге Герман начал расспрашивать Зей-Би о событиях, происшедших после его отлёта с Криптония. Сэли устало улыбнулась и он понял, что желания говорить на эту тему у неё не было. Когда Герман поведал ей о своих злоключениях, о согласии Цер-Бера взять его в ученики, Зей-Би воскликнула:

— Это невероятно! Цер-Бер согласился стать твоим наставником?!

Герман усмехнулся.

— Но самое удивительное заключается в другом. Представь себе, после разрешения старейшин оставить меня на Земле, они определили меня жить в казарме в твоей квартире…

— В моей? — не поверила сэли своим ушам. — Но ведь я ещё жива.

— Они думали иначе, — истолковал человек решение старейшин.

— А как же мой…

— …ботанический сад? — догадался Герман, понимая, что для его возлюбленной это имело огромное значение.

— Откуда ты знаешь? — изумилась она. — Ты сумел проникнуть туда?

— Да, но об этом после…

— Ну, и как они?

— Кто — они? — не понял Мельсимор.

— Растения!

— Живут…

Она засияла от радости и восторга.

— Ты кому-то рассказал об этом?

— Нет, — ответил он. — Только Марк-Сону.

— Это хорошо, — вздохнув облегчённо, произнесла Зей-Би. — Лучше будет, если я сама представлю экспонаты старейшинам.

— Не думаю, что это будет возможно, — лицо у Германа вдруг помрачнело.

— Почему же? — сэли не знала о приговоре.

— Мы не вернемся на Землю, да и на Виону тоже, — признался человек, но умолчал о вердикте старейшин.

— Ну… если так, то где же мы будем жить?

Человек молчал.

— На базе «Борн» — не сразу ответил он ей мысленно.

— База «Борн»?! — она была наслышана о существовании этого объекта. — А как же «Центури»? Его тоже придётся перегнать на эту базу? — тревожно спросила она.

— Да. Это было единственным условием «Первейшего».

— Условием?… «Центури» принадлежит космическому флоту Земли. Мы не можем распоряжаться им. Это незаконно….

— А ты думаешь, всё, что мы здесь делаем, это законно? — спросил он.

— Но криптонийцу ты сказал, что вас послали власти, — пыталась Зей-Би выяснить истину.

— Это была уловка… заведомая ложь… Власти, конечно же, послали сюда корабль, но лишь за тем, чтобы уничтожить всю станцию вместе с тобой и «Центури», — он умолк, дав возможность сэли осознать сказанное им.

Теперь до Зей-Би дошло всё. Цер-Бер играл в свою игру: брал себе «Центури» взамен на свободу сэли. Однако геноконцентрату трудно было смириться с таким поворотом событий. Ведь всё, чему она посвятила столько трудов и усилий перечеркивалось.

— Стойте! — неожиданно скомандовал капитан.

Все остановились. Герман поднял руку, призывая соблюдать тишину.

— Мне знаком этот звук, — посмотрев на Зей-Би, обратился он к ней.

— Солдаты-киборги! — она также различила тихое дребезжанье, исходившее от роботов. — Они, кажется, у спасательной шлюпки?

— Намного ближе. Оружие к бою! — приказал капитан всем солдатам из своей маленькой группы.

Все немедленно подчинились. Достав из «уменьшителя» два лазерных пистолета, Герман протянул один их них своей спутнице. Мельсимор послал в разведку одного из торнов. Тот вскоре вернулся с тревожной новостью. Киборги находились в промежуточном отсеке на пути к «DS-14». На вопрос капитана об их численности геноконцентрат задумался.

— Около трёх дюжин, — не сразу ответил он.

Это сообщение ещё больше огорчило гомогена. Силы были неравными, и вступать в бой было бы безумием.

— Что будем делать, капитан? — спросил Лар-Сон.

— Возвращаемся на «Центури», — капитан-майор Зей-Би опередила Германа ответом.

— На «Центури»? — удивился торн.

— Она права. Это наш единственный выход, — поддержал человек её идею. Возможно, мы ещё успеем, — прикинув время, за которое «Центури» должен был взлететь, — добавил он.

Но было уже поздно. На противоположной стороне у входа в промежуточный отсек показалась чья-то фигура. Это был вражеский лазутчик.

— Они засекли нас, капитан! — первым увидев киборга, известил Лар-Сон.

— Бегом к «Центури»! — скомандовал Герман.

Однако спасательную группу подстерегала засада. Киборгам был дан приказ вести огонь на поражение. Спасательный отряд, найдя укромное место, притаился.

— Ах, этот старый чёрт! — сердито выругался Мельсимор, поняв тактику криптонийца.

Человек нацелил персолазер и выстрелил в солдата-киборга. Луч сразил киборга. Стражники станции открыли ответный огонь. Хотя силы были неравны, лазерное оружие землян оказалось мощнее и эффективнее. Но пока путь к «DS-14» был перекрыт. К киборгам подходило подкрепление.

— Что будем делать? — глядя на бездыханные тела двух геноконцентратов, спросил Герман у сэли.

— Драться!

Завязалась лазерная битва. Потери росли с той и другой стороны.

— Посмотри, Зей-Би, — подозвал капитан к себе сэли. — Киборги открыли огонь в противоположную сторону.

— Это Марк-Сон! — вскрикнула она радостно. Сэли установила связь с торном посредством нейрокомпьютера. — Они нашли «Центури»!.. — проговорила она вслух, обращаясь к Герману. — Капитаном назначен Бар-Тон…

— Бар-Тон?! Но почему? Я же решил назначить Марк-Сона!

— Не сердись, — сказала сэли. — Он ведь изобретатель, а не пилот!

Его спутница была права. Кроме всего прочего, по сути, в том, что Марк-Сон оказался на Криптонии, да ещё и на положении солдата, была и его доля вины.

— Сколько их… осталось?

— Не знаю, — сэли пожала плечами. — Самое главное, насколько они будут умелыми, — сказала Зей-Би и, вскинув своё оружие, выскочила из укрытия, перебежала к противоположной стене и, укрывшись там, прислонилась к ней.

— Алекс, — обратилась она мысленно к своему нейрокомпьютеру, — ты передал нейрокомпу Марк-Сона мой план?

— Да. Марк-Сон полностью согласен.

Зей-Би подозвала к себе ещё двух торнов, которые стояли у противоположной стены возле своего капитана. Теперь по обе стороны стены расположились по три воина. Ведя огонь по киборгам, горстка пришельцев, состоящая из шести солдат, стала отвлекать врага, в то время как Марк-Сон со своим отрядом ударил в тыл неприятельского строя. Наконец, киборги были смяты и перебиты. Теперь путь был свободен. Однако до «Центури» нужно было пройти немалое расстояние.

Часы показывали половину седьмого утра. До пробуждения команды «Дестроера» оставалось около тридцати минут. За это время они должны были добраться до экспедиционного корабля.

— Скорей к «Центури»!

Пустынные коридоры огласил топот, гулко разносившийся в подводном лабиринте.

— Сюда! — сказал Марк-Сон, показывая дорогу к ангару, где находился экспедиционный корабль.

Торн свернул направо и остановился у закодированной двери, набрал пароль на панели, но релейное устройство не сработало.

— Может, ты набрал не ту комбинацию цифр? — спросил Герман.

— Нет. Я не мог ошибиться… Очевидно, в приборах неисправность.

Марк-Сон повторил попытку, наконец, вспыхнул зелёный сигнальный индикатор, и створки медленно разошлись. Воодушевление ожидавших сменилось смятением: ангар был пуст!

Марк-Сон вбежал в помещение и стал окликать своих соратников, которых оставил здесь. Никто не отозвался…. Торн растерянно уставился на Мельсимора.

— Куда же они запропастились? — Герман тоже был ошеломлён.

— Что же теперь нам делать? — Зей-Би была близка к отчаянью.

— Сдаваться! — послышался из микродинамика голос доктора Джоханса.

Присутствующие переглянулись. Теперь не было сомнений, что хозяин станции знал об их плане.

— Лучше умереть, чем попасть вновь к тебе в руки! — громко проговорила Зей-Би.

— Ну-ну. Тебе ещё рано умирать, — с заметным волнением произнес старик. Не забывай, что ты уже не одна. А ради кучки никчёмных существ не стоит губить себя…

Зей-Би измученным взглядом посмотрела на Германа. Её глаза являли боль и страх. Скольким мучениям подверг он её за последние месяцы. Сколько унижений ей пришлось пережить…

— Предлагаю вам немедленно сложить оружие и сдаться! — повторил доктор Джоханс.

Герман перешёл на экстрасенсорный контакт с соратниками: у Джоханса были «ушки на макушке».

— У нас пятнадцать минут, чтобы успеть убраться отсюда, — мысленно обратился Мельсимор ко всем присутствующим.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Марк-Сон. — Ведь «Центури» был нашим единственным шансом спастись.

— Друг мой, ты забыл, что на станции есть и другие средства для передвижения…

Лар-Сон переглянулся с Зей-Би. Несмотря на прекрасную аттестацию как ученика Цер-Бера, торн всё же не доверял этому гомогену.

— Капитан знает, что говорит, — Зей-Би рассеяла сомнения «сородича».

Голос в динамике прервал их неслышный диалог.

— Я не услышал ответа, «сынок», — иронично подчеркнул Джоханс последнее слово. — Так ты согласен принять моё милосердное предложение?

— Нет, — твёрдо заявил Герман.

— Ну что ж, — тем же тоном проговорил криптониец. — Тогда ты раньше времени встретишься со своими предками…

— Вот и прекрасно! — воскликнул Герман. — Лучше целую вечность пробыть на том свете, чем день рядом с тобой!

Реплика человека ещё больше разозлила старика.

— Ну что ж, посмотрим, чья возьмёт, — огрызнулся криптониец и отключил акустический аппарат.

Глава 24

— Лейтенант Гор-Ди, вы слышите меня? — раздался голос в рубке «Дестроера».

Геноконцентрат, сидящий за пультом управления, узнал далёкий голос и взглянул на экран космического слежения.

— Бар-Тон! Вы спаслись?! — воскликнул он.

— Да! Нам удалось вылететь на «Центури». Но капитан Мельсимор, Марк-Сон и остальные четырнадцать геноконцентратов всё ещё на Криптонии.

— Но почему вы их оставили там? — возмутился торн.

— Таков был план. Мы должны были на «Центури» первыми отлететь, а «DS-14» — присоединиться к нам позже. Но на станции пришлось вступить в бой…. Пока группа капитана освобождала Зей-Би, киборги захватили нашу спасательную шлюпку. Марк-Сон пошёл с девятью нашими солдатами им на помощь…

— Тем более вам нельзя было оставлять их в беде…

— Мы выполняли приказ… И действовали строго по плану. Но оказалось, что на Криптонии были оповещены о нашем появлении. Радары засекли нас, ибо станция, как выяснилось, не вошла в зону «глухого эфира»… Доктор Лоран сознательно выждал, чтобы заманить наших на станцию…

— Невероятно! — не веря своим ушам, воскликнул лейтенант. — Но всё же, почему вы, зная всё это, оставили своих собратьев там одних? Ведь теперь, когда их спасательная шлюпка захвачена врагами, они не смогут убраться с планеты к назначенному часу!

— Это уже их проблемы, — с полным безразличием бросил Бар-Тон. — В мои обязанности входило лишь спасение «Центури», а о безопасности остальных я не получал никаких инструкций, — закончил тот.

— Не получали инструкций? — изумился лейтенант. — А разве не гомоген Герман руководил вашей спасательной миссией?

— Мельсимор мелкая сошка в этой большой игре, — ответствовал Бар-Тон.

— Если так, то кто стоит за всем этим? Кто организовал эту сумасшедшую и безнадёжную миссию? — допытывался Гор-Ди.

— Думаю, не стоит произносить имя истинного владельца города Дейлингборт, — уклончиво ответил голос с «Центури».

Однако лейтенант понял всё. Весь этот замысел принадлежал «Первейшему». Цер-Бер прекрасно знал, что это предприятие не кончится благополучно для участников. Но ему нужно было как-то избавиться от человека из прошлого времени. Ведь по закону город всё ещё принадлежал Мельсимору, а терять власть геноконцентрат не собирался. Согласившись на спасательную экспедицию, он хотел убить одним выстрелом двух зайцев. Первое и самое главное — избавиться от своего подопечного гомогена и второе, если конечно, повезёт — завладеть экспедиционным кораблём «Центури», который мог сыграть важную роль в предстоящем восстании геноконцентратов.

Согласившись взять человека в ученики, Цер-Бер хотел поближе узнать своего соперника — врага, а если точнее, дофина земного престола. Войдя в доверие к гомогену, торн узнал о нём много интересного. Однако эта информация таила в себе и нечто устрашающее для «самого первого». Геноконцентрат понял, что недооценил своего противника. Возможно, он и был примитивом, но его интеллектуальные способности и острая восприимчивость обнаружили явное превосходство над многими геноконцентратами. А последнее увещание об осторожности, высказанное Герману в день его отбытия, было лишь показной заботой и лицемерием.

— Куда вы теперь держите курс? — спросил Гор-Ди у нового капитана «Центури».

— Это не должно касаться вас, — сухо ответил сержант Бар-Тон.

— У нас проблема, бернторн, — из рубки послышался чей-то взволнованный голос.

— В чём дело? — отвернувшись от экрана, поинтересовался капитан «Центури».

Внезапно связь оборвалась и изображение исчезло с экрана. Последовавшая яркая вспышка за экраном космического слежения ослепила глаза лейтенанта, и он машинально заслонил их руками. Сильная вибрация охватила военный корабль, и Гор-Ди, не удержавшись на ногах, упал на пол. Всё вокруг затряслось и затрещало. Громкий гул оглушил геноконцентрата. Сработал его нейрокомпьютер и отключил органы слуха. Зрение торна настроилось на свет, озаривший рубку. Вскоре странное свечение исчезло и тряска прекратилась.

Лейтенант встал и осмотрелся. К счастью, в рубке управления ничего не было повреждено. Подошёл к панели управления. Всё было в порядке. Часы показывали семь утра. Динамики зажужжали, и геноконцентрат услышал голос бортового компьютера.

— Здравствуйте, капитан Гор-Ди! Я Мэрроу — бортовой компьютер военного корабля «Дестроер».

— Мэрроу, выясни причину вспышки в зоне следования корабля «Дестроер».

Компьютер умолк ненадолго и через какие-то несколько секунд дал ответ.

— Экспедиционный корабль «Центури» взорвался.

— Что?! — ошеломлённый услышанным известием, переспросил Гор-Ди.

Экспедиционный корабль «Центури» взорвался, — повторил борткомпьютер.

Прошло несколько минут, прежде чем геноконцентрат смог осознать случившуюся трагедию.

— Мэрроу, выясни, какова была причина взрыва.

Пока бортовой компьютер вырабатывал вероятную версию, Гор-Ди включил защитное лученепроницаемое забрало экрана космического слежения. Теперь торн мог отчётливо видеть обломки «Центури», которые хаотично летели в космическом пространстве. Сомнений в правдивости сообщения Мэрроу не осталось.

— «Центури» взорвался из-за бомбы с часовым механизмом, находившейся в двигательном отсеке корабля, — таков был ответ на заданный вопрос.

— Но почему борткомпьютер не обнаружил его? — удивился лейтенант.

— Вероятно, бомба была вмонтирована с таким расчётом, что воспринималась как составная часть оборудования корабля…

— Ах, этот старый негодяй! — не выдержав, выругался Гор-Ди. — Всё же он не упустил своего трофея!

Доктор Лоран установил акустическое устройство на борту «Центури», поэтому отзвук от взрыва экспедиционного корабля услышали также и геноконцентраты в подводной станции.

— Слышишь этот прекрасный гул «сынок»? — издевательски спросил доктор Джоханс. — Ваш «Центури» велел долго жить…

Герман оцепенел, не сводя взгляда от побледневшего лица Зей-Би.

— Ты всё правильно поняла, бывшая капитан-майор? Теперь «Центури» — это всего лишь груда металлолома, обломки которого разметаны по всей галактике. Если он не принадлежит мне, пусть будет тогда ничьим. И если вы всё так же дорожите им, можете отправиться за его обломками на одном из моих кораблей. Я разрешаю вам… — неожиданно закончил он свою торжественную тираду.

Однако в его великодушии Герман глубоко сомневался. Он предчувствовал, что впереди их ожидает нечто ужасное. Предложение хозяина отпустить их было всего лишь новой уловкой, чтобы заманить всех в ловушку. Но выбирать не приходилось. Либо они попытаются улететь отсюда, преодолев немалые препятствия, либо их же соотечественники уничтожат станцию вместе с ними. Шёл уже восьмой час.

— К ангару! Вперёд! — скомандовал Герман.

Терять им было нечего.

— Здесь! — сказал он, достигнув нужного отсека.

Набрав нужную комбинацию цифр на панели в стене, Герман прошёл в ангар, и освещение включилось автоматически. В огромном помещении стояло шесть однотипных космических кораблей, заметно уступавших своей мощностью «Центури». Выбрав тот, который показался поновее, спасательная группа направилась к нему. Пробравшись внутрь корабля, геноконцентраты тщательно осмотрели его. Он оказался вполне приспособленным для дальних полётов. Но они были не настолько наивны, чтобы поверить в добровольную услугу доктора Джоханса. Наверняка, он задумал нечто коварное, которое намеревался осуществить уже во время их космического полёта.

— Нужно вывести из строя радарные приборы, — предложил Марк-Сон, посмотрев на капитана.

— Совершенно верно! Но проблема лишь в том, как это сделать?! Ведь если мы попытаемся взорвать станцию, то и сами не сможем улететь. Взрывная волна может повредить и наши системы управления…

— Тем не менее, если мы опоздаем с отлётом, «Дестроер» обратит станцию в пепел, и уж тогда нам точно не выбраться отсюда, — заметил Марк.

— А если криптониец умудрится взорвать «Дестроер» так же, как и «Центури»? Что же будет тогда? Получится, что мы сами приведём врага на свою планету, вмешалась Зей-Би в разговор. — Нет, мы должны быть уверены, что зло не станет преследовать нас. И для осуществления этой миссии у нас есть один-единственный выход. Нужно воплотить в жизнь твою угрозу, — обратилась она к Герману.

Тот не понял, что она имеет в виду.

— Марк, ты отдал транстаймер старейшинам? — спросила сэли.

— Да.

— А второй экземпляр?

Марк-Сон с опаской осмотрелся по сторонам.

— Они у меня, — тихо ответил он.

— Это же великолепно! Теперь мы сможем отправить нашего дряхлого эскулапа в вечность…

— А разве это возможно? — удивлённо приподняв бровь, спросил Герман.

— Для Марк-Сона нет ничего невозможного!

— Тогда за дело! — Герман двинулся к шлюзу.

Зей-Би подозвала к себе Лар-Сона и сообщила ему о плане.

— Постойте, я с вами! — окликнула сэли идущих впереди.

— А ты куда? — сердито посмотрел Герман на неё.

— Я не могу отпустить тебя одного без защиты.

— А-а… — протянул Герман. — Офицер безопасности отвечает и за жизнь капитана. Ты всё ещё не можешь привыкнуть к безработице?

Геноконцентрат укоризненно посмотрела на него.

— Нет. Я иду с вами не по долгу службы, а потому, что не хочу потерять тебя.

Молодой землянин смутился. Ему было неимоверно приятно слышать это от своей возлюбленной.

— Ну… Мы идём или нет? — поторопил их Марк.

Герман пошел вперёд, показывая дорогу. До энергетического блока, который снабжал всю подводную станцию, оставалось ещё полпути, когда Марк-Сон неожиданно остановился и предостерегающе поднял руку вверх. Откуда-то доносился стук чьих-то шагав. Это было необычно, так как все киборги, да и сам доктор Джоханс ходили бесшумно.

— Что это может быть? — спросил торн у человека, зная, что тот лучше осведомлён обо всех тайнах этой станции.

Но ответ на вопрос уже стоял перед ним. Это было огромное механическое чудовище неизвестной для них конструкции. Оно было безобразным и несуразным. Его формы походили более на неудачно собранную машину, нежели на шедевр техники, вроде его собратьев воинов — киборгов.

Огромная голова робота зашевелилась, рассматривая стоящих перед ним чужаков. Внезапно его глазницы вспыхнули лиловым свечением. Робот, посмотрев в сторону Марк-Сона, извергнул из своих глазниц луч, чем-то похожий на молнию. К счастью, торн вовремя успел отпрыгнуть в сторону. Луч же достигнув стены, у которой стоял геноконцентрат, испепелил преграду.

— Что это такое? — ошеломленный, спросил Марк-Сон у гомогена.

— Не знаю, — пожал тот плечами. — Я никогда его не видел здесь, признался он.

Робот зашевелился, но на сей раз его взор упал на Германа.

— Берегись, Герман! — крикнула Зей-Би и открыла огонь своим бластером по роботу.

Однако лучи её лазерного оружия не могли пробить броню монстра. Глазницы робота вновь засветились лиловым свечением и Герман попятился назад, ища выход из западни. Марк-Сон, прыгнув на робота сзади, стал отчаянно поворачивать его голову.

— Беги, Герман! — крикнул он, безнадёжно борясь с противником.

Но Герман, пригнувшись, сделал прыжок по направлению к роботу, тем самым успев спасти свою жизнь. Нацелившись бластером в брюхо чудища, гомоген стал стрелять в него с ближней дистанции. Но это не произвело никакого эффекта. Робот резко повернулся и скинул торна со своей спины. Теперь его целью была Зей-Би. Но третья попытка механического монстра осталась неудачной. Да, он был неуязвимым и сильным, однако земляне были намного быстрее в своих действиях. Единственное, что могло их спасти, — это было бегство. Осознав это, они перестали бороться с ним и помчались к энергетическому блоку.

Блок представлял собой огромное помещение, скорее похожий на ангар для нескольких космических кораблей. Автоматически включившееся освещение открыло им ошеломляюще красивое и, в тоже время, пугающее зрелище. Огромные прозрачные столбы, хаотично разбросанные по всей площади помещения, светились разноцветными огнями изнутри. Каждый из них был энергоисточником определённого узла станции.

— Ну что, сможем мы осуществить наш замысел? — взглянув на Марк-Сона, тихо спросил Герман.

— Возможно, — уклончиво ответил тот. — Но для начала нам необходимо найти главный энергостолб, к которому присоединены все остальные.

Недолго землянам пришлось искать его. Этот главный столб отличался от других не только цветом, но и огромными размерами. Марк-Сон открыл небольшую дверцу, чтобы проникнуть внутрь главного блок-шкафа. Достав транстаймер, он стал осматривать сооружение.

— Ага! — сказал он, догадавшись, где установить своё изобретение.

После недолгих усилий всё было готово.

— Теперь можем улетать, — сказал Марк-Сон, закончив работу.

Тут неожиданно послышался сильнейший грохот, и всю подводную станцию затрясло.

— Что это? — взбудораженный происходящим, крикнул Мельсимор.

— Похоже на тектонический сдвиг. Землетрясение! — предположил Марк-Сон.

— Ошибаешься, жалкое существо! — послышался откуда-то голос доктора Джоханса.

Вскоре шум и толчки прекратились и в отсеке энергоснабжения показался собственной персоной — доктор Джоханс Лоран.

— Ошибаешься, — повторил он. — Это ваши соотечественники, решив дать дёру без вас, покончили не только с собой, но и уничтожили все патрульные корабли Криптония…

Земляне застыли как громом поражённые. Теперь, когда их единственный шанс к спасению был уничтожен, они оказались в безвыходном положении. Транстаймер был запущен, а остановить его не представлялось возможным.

— Ну что? — с насмешкой проговорил криптониец. — Теперь ваша песенка спета.

— И твоя тоже, — Герман не полез в карман за словом.

Старик вопросительно посмотрел на землянина.

— Посмотри-ка вот сюда, — указав рукой на открытую дверцу главного столба, проговорил Мельсимор.

Криптониец помедлив, заглянул в блок-шкаф.

— Видишь эти часы? — Герман показал на изобретение геноконцентрата.

Старик выпучил глаза, вспомнив об угрозе «сына».

— Вот, вот, — довольный смятением своего врага, молвил человек. — Теперь, думаю, ты понял, что я не блефовал. Вот и наступил конец твоей весёленькой и привольной жизни. Больше ты не сможешь чинить беззаконие и насилие!

Доктор Лоран был просто взбешён. Он потянулся к транстаймеру, чтобы сорвать его с установленного места и Герман, резко толкнув криптонийца, быстро отпрянул назад. Запутавшись в проводах и пытаясь выбраться, злодей замкнул провода. Он неистово завопил и задёргался от боли. Яркие искры, окутавшие его тело, стали разлетаться веером, которые были под большим напряжением. Герман, выскочив из шкафа, захлопнул дверь. Вскоре дикие вопли криптонийца утихли и Герман открыл дверь. Обугленное тело злодея висело на проводах.

— Туда тебе и дорога, — первой заговорила Зей-Би, торжествующе глядя на труп своего мучителя.

— Прощай, «папаша»! — сказал Мельсимор и, захлопнув дверь, запер её на замок.

Теперь их побегу никто не мог воспрепятствовать, но проблема отлёта оставалась всё ещё нерешенной. Не было ни единого средства, чтобы убраться с этой планеты — планеты жестокости и насилия.

Глава 25

— Что будем делать, друзья? — вновь посмотрев на часы, спросил гомоген.

— Умирать!!!

Все вздрогнули, услышав свирепое рычание, донёсшееся из главного энергоблока. Входная дверь отвалилась и рухнула на пол. Из проёма выползло огромное чудище.

Туловище и ноги его были покрыты толстым слоем чешуек и походили по формам на человеческую фигуру. Голова с восемью щупальцами напоминала спрута. Но в отличие от осьминожьей, из пасти торчали клыки, а круглые глаза зловеще горели красным свечением.

— Это же эриданусец Мар-ин-ра!!! — не веря своим глазам, произнесла Зей-Би.

— Бежим!!! — крикнул Марк-Сон и кинулся прочь.

Гиф,[38] видя их смятение, разразился гомерическим хохотом. Все трое стремглав понеслись к выходу из отсека. К счастью, преграда после набранного кода исчезла. Земляне невредимыми выбрались из отсека.

— Как быть? — кричал Герман на бегу. — Все корабли уничтожены… транстаймер запущен… и этого взбесившегося чудища ничто не остановит.

— Это уж точно… — Марк-Сон оглянулся. — Слопает… с потрохами.

— Не время шутить, Марк, — укорила его сэли.

— Я и не шучу… Кто бы мог подумать, что доктор Джоханс Лоран — это оборотень… И под его личиной таится самый настоящий гиф?! Вы видели, какие у него клыки? Попадёшь ему в руки и…

Мысли Зей-Би были заняты совсем другим.

— Быстрее, — сказала она. — Единственным нашим шансом остаётся попросить помощи у Эринока….

— У кого? — разом спросили спутники.

— У Эринока, — повторила сэли. — Это предводитель ранее обитавших на этой планете аборигенов…

— Тогда почему же я никогда его не замечал здесь? — удивился Герман.

— Потому что они существуют только как дух… как виртуальная субстанция… — туманно объяснила Зей-Би.

Человек вспомнил о странных привидениях в оранжерее.

— Ты думаешь, эта мистика… спасёт нас? — усомнился Марк-Сон.

— Хватит ерничать! — грубо прервала его сэли. — Если вы хотите быть съеденными гифом, можете оставаться здесь…

Не веря в мифических спасителей, они всё же поспешили за сэли. Эриданусец Мар-ин-ра, преодолев преграду, пытался настичь их. Механическое чудовище-робот, «исчадие» доктора Джоханса, а вернее — самого гифа, также преследовало беглецов. Горстка землян, состоящая из двух геноконцентратов и гомогена, петляла по бесконечному подводному лабиринту.

— Неужели на этого Мар-ин-ра нет управы? Может, у него найдётся какая-то «ахиллесова пята»? — запыхавшись от бега, спросил Мельсимор.

— Его защитное поле не сможет пробить ни одно лазерное оружие, — ответила сэли.

— Только силой разума можно победить гифа, — вмешался Марк-Сон в их разговор.

— Ну, тогда чего же мы драпаем?! — кипятился Герман.

— Разум геноконцентрата недостаточно силён для этого, — пояснил торн и человек ухватился за эту мысль.

— Выходит, только гомоген способен убить его? — догадался Герман.

— Да, — почему-то с неохотой призналась сэли. — Но ты этого делать не будешь, — категорично высказалась она.

— Но почему? — уязвлённо спросил он.

Зей-Би потеряла терпение:

— Если ты проиграешь схватку, тогда гиф завладеет твоим телом, как это было с доктором Лораном.

Тяжёлый топот приближался…

«А если я не убью, нам никогда не добраться до оранжереи», — эта мысль подстегнула Германа, и он резко повернувшись, пошёл навстречу инопланетному чудищу.

Сэли и торн не успели опомниться, как человек очутился в двух шагах от преследователя. Мельсимор сосредоточился и направил во врага мощный биоэнергетический импульс. В ответ гиф исторгнул синие молнии из глазниц. Человека спасло защитное биополе. Биоэнергетическая «дуэль» продолжалась с переменным успехом. Зей-Би посмотрела на часы. До срабатывания механизма транстаймера оставалось восемнадцать минут.

«Почему же это „Дестроер“ всё ещё молчит?»

Тут эриданусец попятился. Казалось, что победа уже в руках землянина, как вдруг, подняв вверх одну из своих восьми щупалец, он нацелил её конечность в сторону человека. Герман, находясь под сильным напряжением, уже не воспринимал отдельных движений со стороны противника.

— Что он делает? — внимательно следя за эриданусцем, воскликнул Марк-Сон.

Внезапно синяя голова гифа покраснела и причину этой метаморфозы Зей-Би сразу поняла.

— Берегись, Герман! — крикнула она и прежде чем гиф изверг смертоносный электрический разряд неимоверной мощности, сэли, оттолкнув человека, уложила его на пол.

Всё произошло молниеносно. Контакт человека с эриданусцем был прерван. Чудище тяжёлой поступью направился в сторону человека. Марк-Сон решил отвлечь гифа.

— Эй ты, головоногий! — окликнул он гифа. Мар-ин-ра в ярости посмотрел на торна. — Я намного вкуснее, чем они вместе взятые, — говорил он, медленной поступью отходя назад.

Эриданусец, посмотрев на свою «добровольную» дичь, плотоядно облизнулся. У Марк-Сона подкосились ноги.

«Куда они денутся?» — подумал Мар-ин-ра о Германе с Зей-Би и нетерпеливой поступью направился к своей добыче.

Геноконцентрат подпустил его близко и когда щупальца готовы были уже дотянуться до него, пустился бежать от людоеда. Убегающая жертва раздразнила гифа, даже разожгла аппетит. Торн бежал по коридору, всё дальше и дальше уводя за собой страшное чудище, тем самым, дав возможность своим друзьям скрыться. Эриданусец преследовал геноконцентрата. Торн свернул на другой коридор и, открыв первую попавшуюся дверь, юркнул туда. Внутри было темно, но присутствие в помещении кого-то постороннего Марк-Сон сразу почувствовал.

«Неужели ещё один гиф?» — с ужасом подумал он.

— Кто тут? — послышалась знакомая слуху торна вионийская речь. — Марк-Сон это ты? — сразу же спросил голос из темноты.

— Да, — растерянно отозвался беглец. Тут сенсоры ночного виденья торна заработали и он увидел перед собой лейтенанта Гор-Ди.

— Гор-Ди! — вскрикнул геноконцентрат.

— Тсс… — предостерёг лейтенант. — А то учует монстр…

— Монстр?

— Да. Этот проклятый робот вот уже битый час не отстаёт от меня…

— Ну, робот — это ещё не так страшно, — отмахнулся изобретатель. — Мы нарвались на гифа-людоеда.

— Гифа? А разве они не вымерли? — вспоминая информацию, вложенную в банк данных, спросил Гор-Ди.

— Выходит, один экземпляр выжил… — нервно ответил Марк. — А, кстати, почему ты на Криптонии? Что случилось с «Дестроером»? Ведь часовой механизм корабля должен был сработать давно.

Гор-Ди тяжело вздохнул.

— Прибор временно приостановлен, так как я должен был вернуться за вами…

— За нами? Но почему?

— После гибели «Центури» я, выключив охлаждение в анабиотическом отсеке, разбудил всю команду. По поручению капитана Тру-Ди я взял одного пилота из состава экипажа и покинул «Дестроер», чтобы добраться до станции и выяснить причину вашей задержки на планете. Однако здесь нас ожидала неудача. Как только мы приземлились, наша спасательная шлюпка взорвалась вместе с остальными вражескими кораблями. Но и это не всё… на нас нагрянул робот-монстр. Увы, Карт-Лону не повезло. Он не успел вовремя отреагировать и попал под луч энергетического удара. Я же чудом спасся…. В надежде найти вас и остальную команду, я стал, как сумасшедший, носиться по коридорам. Даже мой нейрокомпьютер не мог связаться с вами.

— Возможно, это из-за аварии в энергетическом отсеке, — предположил Марк.

— Энергетический отсек? — удивился другой. — Но что вы там делали?

— Вот об этом-то я и хотел рассказать тебе друг, — Марк-Сон посмотрел на свои светящиеся в темноте квантовые часы. — Через пятнадцать с лишним минут со всей станцией будет покончено раз и навсегда.

— Правда? Но каким образом, позволь спросить?

— Я установил транстаймер в главном узле энергоблока…

— Транстаймер? — удивился Гор-Ди. — Но ведь ты отдал изобретение и все микрочипы с проектами вионийским старейшинам!

— Когда что-то создаешь, друг мой, нужно обязательно делать его вторую копию, — заявил изобретатель.

— Но если это станет известно старейшинам, то… — мысль лейтенанта осталась недосказанной.

Из коридора донёсся грохот. Это робот-монстр и гиф столкнулись лицом к лицу. «J-9» — как именовали чудо-технику, не узнав нового облика своего создателя, открыл огонь по эриданусцу. Их схватка была как нельзя на руку геноконцентратам. Одним врагом стало бы меньше. Спустя несколько минут, после дикого вопля эриданусца всё утихло.

— Робот победил его! Победил! — ликовал Марк-Сон.

Подождав ещё с минуту, торн открыл дверь отсека и осторожно выглянул в коридор. Всё было тихо. Однако ни тела гифа, ни робота в коридоре не было.

— Будь осторожнее, Марк-Сон. Мне что-то не нравится это затишье, предупредил его Гор-Ди и, внимательно осматриваясь, пошёл вперёд.

— Быстрей! Нам надо успеть в оранжерею до запуска транстаймера. Вот только… — Марк внезапно умолк.

— Только что? — не понял его Гор-Ди и обернулся. Увиденное зрелище повергло лейтенанта в ужас.

Марк-Сон застыл, опутанный щупальцами огромного чудовища с головой осьминога. Геноконцентрат изо всех сил пытался вырваться, однако все его старания были напрасными.

— Держись, Марк-Сон! — крикнул лейтенант и, направив дуло своего бластера, открыл огонь по чудищу.

Но лазерные лучи его оружия не оставили даже царапинки на теле чудища. Казалось, что гиф даже не замечает их. Гор-Ди был в смятении. В отчаянье он уже собирался идти на гифа безоружным, чтобы сразить неприятеля силой своих бицепсов.

— Остановись, глупец! — услышал лейтенант мысленный импульс от Марк-Сона. — Так ты не спасёшь меня, и себя погубишь!

— Я не оставлю тебя на растерзание этому чудищу! — ответил Гор-Ди.

Мар-ин-ра, скрутив одно из своих длинных щупалец на шее торна, стал душить его, как душат дичь.

— Кинь мне энергопластины своих гипербот! — находясь в безвыходном положении, послал он лейтенанту мысленный импульс.

Гор-Ди немедля снял пластины с подошв, с помощью которых гиперботы работали на энергетических реакторах. Прикрепив их друг к другу, он кинул их Марк-Сону. Геноконцентрат успел поймать их.

— А теперь беги прочь!.. — была последняя мысль изобретателя, обращённая к другу.

Лейтенант инстинктивно отскочил и упал плашмя в ближайший проход коридора. Последним, что услышал торн, это был дикий вопль Марк-Сона, после чего мощный гул взрыва оглушил геноконцентрата. Застыв несколько минут в таком положении, Гор-Ди поднялся и с опаской вернулся в прежний коридор. Увиденное повергло его в ужас. Узкое пространство коридора было похоже на бойню. Море крови и разлетевшиеся останки Марк-Сона и его врага Мар-ин-ра… Погиб лучший из его солдат, хотя и по призванию не был солдатом. Гор-Ди не раз видел гибель геноконцентрата, однако такой смерти торн ещё никогда не видывал. Среди частей расчленённого тела он нашёл голову погибшего. Обезображенное до неузнаваемости лицо и размозженный череп… Человек был бы не в силах вынести это зрелище. Но Гор-Ди имел крепкие нервы.

Нащупав на правом виске вздутие, торн надавил на него, но так как нейрокомпьютер был мертв, ничего не произошло. Лейтенант руками извлёк микрочип памяти погибшего, забрызганный кровью, и вложил его в свой «уменьшитель». Последний раз посмотрев на месиво, которое было лицом Марк-Сона, положил мёртвую голову на пол и поспешил убраться оттуда.

«J-9» уничтожил сам Мар-ин-ра, а с ним покончил отважный новобранец Марк-Сон. Гор-Ди посмотрел на свои часы. До запуска последнего изобретения его трагически погибшего друга оставалось восемь минут.

Глава 26

Герман не скоро очнулся. Осмотревшись, увидел лежавшую рядом сэли. С усилием поднялся на ноги. Инопланетное чудище исчезло.

— Зей-Би, ты в порядке? — опустившись рядом с сэли, встревоженно спросил Герман.

Но сэли не подавала признаков жизни. Герман смутно помнил произошедшее. Последнее, что он помнил — щупальца и налитые кровью глаза эриданусца. Человек коснулся руки Зей-Би, она была ледяной.

Вдруг послышались чьи-то шаги. Взяв оружие из рук Зей-Би, он крепко сжал рукоятку в предчувствии опасности. Кто-то прикоснулся к его плечу. Герман, вскочив на ноги, вскинул лазерное оружие.

— Гор-Ди?!

— Рад, что ты узнал меня, Герман… а ещё больше, что не поторопился выстрелить.

— Откуда ты взялся?

— Долгий разговор, — отмахнулся тот. — Что с Зей-Би? — увидав бездыханное тело сэли на полу, лейтенант приблизился к ней.

— Не знаю. Когда я очнулся, она уже была в таком состоянии.

Лейтенант осмотрел сэли и человек заметил тревожное выражение на его лице.

— Плохи дела, — подавленным голосом произнёс он.

— Она умерла? — выдавил из себя гомоген.

— Пока нет… Но если мы вовремя не доставим капитан-майора на «Дестроер», — по привычке он не мог обойтись без упоминания звания, — то, возможно, потеряем её.

— Но нам нельзя возвращаться на военный корабль Земли, — возразил Мельсимор. — Лучше будет, если мы полетим к базе «Борн».

— Ты с ума сошёл! — воскликнул геноконцентрат. — Мало того, что ты ставишь меня под удар перед капитаном Тру-Ди, так и Зей-Би не оставляешь шанс выжить. На базе «Борн» нет того оборудования, которое могло бы спасти ей жизнь и к тому же… — торн не договорил.

— И к тому же?

— Нам нельзя лететь на эту базу. Вряд ли там кто-то вас будет ждать, уклончиво ответил лейтенант.

— Что это значит?

Гор-Ди неожиданно вспылил:

— Если тебе не дорога твоя жизнь, можешь лететь туда хоть сейчас, а меня же с Зей-Би доставь на «Дестроер»!

— Я не понимаю причину твоей злости, Гор-Ди! Ведь я с тобой не играю в загадки! Что же произошло за то время, пока мы не виделись? — с обидой произнёс человек.

— Неужели ты всё ещё не понял, почему Цер-Бер согласился помочь тебе и отправил тебя на Криптоний?

— Нет, — недоуменно ответил другой.

— Ты ведь гомоген из прошлого Земли. Ты законный владетель той земли, на которой построен город Дейлингборт. И он по закону всё ещё принадлежит тебе!

— Ну и что?

— А то, что у одного города не могут быть два владельца!

Только теперь человек начал осознавать истинные намеренья «благодетеля» Цер-Бера. «Самый первый» решил убить его, однако не мог сделать это открыто из боязни к вионийским старейшинам, поэтому он избрал такой способ избавиться от конкурента — отправить его на заведомо гибельную экспедицию.

— Неужели он думал…

— Он не думал, он просто сделал то, что должен был сделать, — отрезал Гор-Ди. — Потому-то и экипаж «Центури» оставил вас на станции. Они даже заранее заминировали «DS-14» на случай, если вы выберетесь живыми с Криптония. Ведь Цер-Бер посоветовал тебе сесть именно в эту спасательную шлюпку, а не в какую-нибудь другую? Единственный твой шанс выжить, — сделав небольшую паузу, продолжил тот, — это вернуться со мной на «Дестроер» и по возращении на Землю просить у старейшин о помиловании, — добавил он мягче.

Было без пяти минут восемь. У них оставалось меньше пяти минут.

— Не будем же терять времени, — вспомнив о транстаймере, заторопился торн. — В оранжерею! Только там можем найти транспорт.

— Откуда ты знаешь? — удивился человек.

— Марк-Сон поведал мне об этом, — печальным голосом ответил тот. — Но я и раньше был осведомлён о существовании там космических кораблей прежних жителей станции.

— Когда же это ты успел? — недоверчиво посмотрев на торна, спросил Герман.

— Я видел их на записях микрочипа памяти Зей-Би, когда старейшины просматривали его, — объяснил лейтенант. — Пошли!

— А как же Марк-Сон? Мы не можем оставить его здесь!

— Придётся… К сожалению, Марк-Сону уже ничем не поможешь.

— Он ранен? — встревожился человек.

Гор-Ди, посмотрев на юношу печальными глазами, покачал головой. Мельсимор и без слов понял мысль торна, но ему не верилось в то, что Марк-Сона больше нет в живых. Геноконцентрат не стал рассказывать о подробностях гибели друга.

— Как же мы донесём Зей-Би до оранжереи? — взглянув на свою возлюбленную, спросил Герман. — Мои гиперботы частично расплавились в энергетическом шкафу.

— Я также лишился энергопластин своей обуви…

— Есть выход! — воскликнул Герман.

Закрыв глаза, он направил биоэнергосигнал в оранжерею. Через считанные секунды фиолетовый «универсал» из оранжереи был уже рядом с ними. По воле человека шар приобрёл форму носилок. Осторожно уложив Зей-Би, спутники поторопились по направлению к оранжерее.

Внезапно Герман остановился. Он напряг слух, прислушиваясь к отдалённому шуму. Гор-Ди также старался понять источник непонятного гула.

— Ты слышишь? — тихо спросил человек. Гор-Ди молча кивнул головой. — Что это может быть?

Неожиданно самая отдалённая стена длинного коридора исчезла, и вместо белой перегородки появилось синее пространство ядовитого криптонийского океана.

— Вот и ответ на твой вопрос… Транстаймер заработал… — добавил Гор-Ди. — Скорей! Бежим! — крикнул он, и они помчались, что было мочи.

«Универсал» неотступно следовал за ними. Они, наконец, достигли оранжереи. Герман дрожащими от волнения руками набрал код замка. Дверь открылась и земляне вбежали в огромное помещение с пёстрой растительностью.

— Прыгай в бассейн! — крикнул торн подбежав к ограде водоёма.

От последнего купания в этом водоёме у Германа остались дурные воспоминания.

— Нет! Туда я не прыгну! — запротестовал он.

— Ты что, сдрейфил? — в ярости выкрикнул лейтенант.

— Я не хочу вновь потерять память…

— Ты и не потеряешь её, — торн схватил его за плечи. — Тебя же учили самозащите!

Шум, доносившийся из коридора, становился всё громче и громче, что говорило о том, что транстаймер, постепенно поглощая отсеки станции, приближается к завершению своей работы.

— Ну, решай тогда сам, — бросил геноконцентрат и, встав на ограду бассейна, изготовился прыгнуть в пурпурную воду.

«Универсал» неожиданно зашевелился и человек понял, что управление перешло к воле торна. Отдав команду нейрокомпьютеру Зей-Би переключить её «распределительный» пояс на режим работы «расщепление», Гор-Ди прыгнул в воду. За ним последовала и Зей-Би в «универсале», преобразившемся в непроницаемую оболочку. Герману ничего не оставалось, как последовать их примеру. Борясь с подводным течением, Мельсимор с большим трудом достиг дна бассейна. В стене было небольшое отверстие. Приложив немало усилий, он вплыл туда и, вскоре завидев над собой освещённое пространство, устремился кверху, чтобы выбраться из воды. Наконец, вступив на твёрдую почву неизвестной местности, огляделся по сторонам и обнаружил сооружение, похожее на тайный ангар. Невдалеке от водного пространства стояло три космических корабля с размером в спасательную шлюпку с «Дестроера». В одном из них был открыт шлюз. Герман торопливо направился к нему, верно предположив, что геноконцентраты находятся уже там.

— Надеюсь, ты всё ещё помнишь, кто я? — усмехнувшись, спросил Гор-Ди, увидев его в проходе.

Мельсимор, ничего не ответив, сел в единственное свободное кресло напротив торна. Перед геноконцентратом в воздухе парил светящийся шар размером с раскрытую человеческую ладонь. В рубке управления этого удивительного по своей конструкции летательного аппарата не было ни кнопок, ни рычагов, ни пульта управления. Лишь тот маленький светящийся шар, неизвестно как висевший в воздухе, возле кресел…

— Чтобы разобраться в нём, понадобится не один час, — высказал человек свои мысли вслух.

— Или целая вечность, — добавил Гор-Ди и нежно прикоснулся пальцами к шару.

Проход, сквозь который вошли земляне в корабль, закрылся, и в рубке управления включилось дополнительное освещение. Гор-Ди посмотрел на человека и довольно улыбнулся. Герман и без слов понял механизм этого устройства. Этот светящийся шар и был пультом управления корабля и функционировал, подчиняясь волевым импульсам и экстрасенсорным сигналам. Как и «универсал», изобретение которого доктор Лоран присвоил себе.

Двигатели заработали, ангар заполнился водой и огромные ворота, ведущие в пучину ядовитого океана, распахнулись, открыв землянам путь к спасению. Неожиданно всё вокруг затрещало и видимость кругом стала расплываться.

— Быстрее, Гор-Ди!

Герман прикоснулся к шару. Двигатели переключились на другой режим и космический корабль, набирая ускорение, как снаряд проскочил через ворота. Теперь самой главной задачей было как можно дальше отлететь от станции. Последние детали станции исчезли во временном континууме, и образовавшаяся временная дыра стала всасывать их корабль на дно ядовитого океана.

— Нужно прибавить скорость, не то мы никогда не вырвемся из гравитации этой злосчастной планеты, — занервничал человек.

— Ты прав, — ответствовал другой и, положив обе ладони на светящийся шар, сообщил ему экстрасенсорную команду.

Включились резервные двигатели. Корабль увеличил скорость и, несмотря на сильнейшие завихрения, притягивающие их ко дну, вскоре достиг поверхности воды. Реакторы автоматически переключились на режим работы в открытом космическом пространстве. Удаляясь от злополучной планеты Криптоний, на которой было потеряно столько жизней их друзей и товарищей, они — земляне, чувствовали не только горе, но и счастье. Теперь всё было позади.

— Где же «Дестроер»? — разглядывая космическое пространство на экране, спросил Герман у лейтенанта.

— Возможно, они оказались за планетой, — предположил торн.

Корабль развернулся и обогнул планету. Но «Дестроера» по ту сторону не было.

— Не понимаю, куда они могли деться? — озабоченно произнёс Гор-Ди.

— А может, они оставили нас умирать на этой планете, а сами преспокойно улетели домой? — предположил человек.

— Но ведь я договорился с капитаном Тру-Ди, что они будут нас ждать.

— Разве можно довериться сэли? — у гомогена сорвалась с языка неосторожная реплика.

Лейтенант сердито насупил брови.

— Слышала бы Зей-Би твои слова…

— Она — исключение, — поправился человек.

«Хотя не раз и сама так опрометчиво поступала», — подумал он про себя.

В капитанской рубке воцарилось молчание.

— Что будем делать? — посмотрев на гомогена, спросил лейтенант.

— Что ж, если нет лодки, будем добираться до берега вплавь…

— Что? — не понял торн.

— Нам не оставили выбора, Гор-Ди. И теперь наш единственный шанс — это добраться до той планеты, которая самая ближняя к Криптонию, — высказал Мельсимор свои мысли.

— Но ведь ближайшей является Виона!

— Вот и ладно!

— Лететь опять на Виону? — со страхом посмотрел геноконцентрат на гомогена. — Нет уж, с меня достаточно и одного путешествия…

— Оказывается, и у геноконцентратов поджилки трясутся? — съязвил Герман, памятуя о призыве к храбрости, высказанном ему у бассейна на Криптонии.

Гор-Ди пропустил шпильку мимо ушей.

— Сколько суток нам предстоит лететь до Вионы?

— Двое, а возможно и трое…

— Трое суток… — почёсывая щетинистую бородку, задумался человек.

Космический корабль большей мощности, вроде «Центури» или «Дестроера» долетал с Земли до Криптония за считанные часы. И это обстоятельство очень огорчило человека.

— Это целая вечность… — вздохнул Герман и, встав с кресла, направился в смежную секцию, где всё ещё без сознания лежала Зей-Би.

Гор-Ди последовал за гомогеном. Геноконцентрат нагнулся, чтобы осмотреть сэли. Прощупал пульс, легонько разомкнул веки. Зрачков не было видно, лишь сплошная белая склера. Это обстоятельство очень насторожило его, но высказать свои предположения и страхи гомогену торн не решился.

— Ты прав, Герман. Промедление смерти подобно…

Вернувшись в капитанскую рубку, продолжил разговор:

— Очевидно, прежние поселенцы Криптония отличались незаурядным интеллектом и техническим талантом, если смогли изобрести этот чудо-корабль. И, вероятно, одних моих умственных усилий недостаточно, чтобы привести в действие гипердвигатели. Но в том, что они существуют, у меня нет сомнений.

— Ты предлагаешь и мне включиться в управление кораблём?

Торн молча кивнул.

— Ну что ж, если нам удастся запустить гипердвигатели, как это у нас получилось на станции, то я согласен попробовать. Тем более, что выбора у нас нет, — добавил он и протянул руки к светящемуся шару.

Они оба закрыли глаза и собрались с мыслями. Теперь всё зависело от интеллекта, воли и способностей землян. Светящийся белый шар постепенно поменял свой цвет и приобрёл красный колор. Всё вокруг застыло, а звёзды на экране космического слежения превратились в сплошную мерцающую пыль.

Глава 27

Гор-Ди, опасаясь чрезмерно разогнать аппарат и «проскочить» Виону, засёк время, и через тридцать секунд они убрали руки с шара. Корабль включил резервные двигатели, снижая скорость. Лейтенант посмотрел на экран космического слежения в надежде найти знакомые звезды.

— Есть! — радостно воскликнул он, узнав россыпь звёзд Млечного пути. Теперь нам надо лететь к Вионе не применяя гипердвигателей.

Геноконцентрат, сев в кресло напротив человека, слегка дотронулся до шара управления. Аппарат плавно продвигался в космическом пространстве. Они достигли нужных координат. Торн всмотрелся в экран.

— Странно, — насупив брови, озабоченно произнёс он. — Виона должна быть где-то между этими звёздами.

— А разве ты не знаешь её точных координат?

— Конечно же, знаю! — ответил тот. — Вот только её нет в этом секторе.

— Но, Гор-Ди, как могла планета исчезнуть за двое суток? — в недоумении посмотрел Герман на геноконцентрата.

— Мне и самому хотелось бы это знать, — нахмурился торн и приблизился к светящемуся шару.

Прикоснувшись к этому мини-пульту, он экстрасенсорным импульсом вызвал на связь старейшин Вионы, как это он делал в «говорильной комнате» в здании Научного центра на Земле. Эфир молчал. Торн повторил свой сигнал, однако и на сей раз ему никто не ответил. Лейтенант убрал руку с шара и тревожно посмотрел на Германа. Гор-Ди вновь прикоснулся к шару. Неожиданно раздавшийся откуда-то голос заставил его вздрогнуть, и он резко убрал руки.

— Что это было? — шепотом спросил Герман.

Лейтенант пожал плечами. Он вновь протянул руку и с опаской дотронулся до пульта управления. Голос неизвестного вновь раздался в рубке. Некто монотонно повторял одни и те же слова.

Кат ин ра мар ант…

Его речь была в чем-то схожа с вионийским наречием, однако смысла его слов, а возможно, оповещения или предостережения, как показалось человеку, они не поняли.

— Мы обитатели планеты Земля, — начал Гор-Ди своё обращение на вионийском языке, — держим курс на планету гомогенов — Виону.

Динамики молчали и торн повторил свои слова.

— Мне кажется, они не понимают нашу речь, — предположил Герман.

Неожиданно динамики зажужжали, но на сей раз слова, сказанные инопланетным существом, были более понятны землянам.

— Вы находитесь в зоне планеты Виона. Что вам нужно?

Гор-Ди растерянно посмотрел на человека.

— Я гипергеноконцентрат, лейтенант Гор-Ди с военного корабля «Дестроер», принадлежащего космическому флоту Земли. Со мной на нашем корабле летит также геноконцентрат Зей-Би, бывший капитан-майор с экипажа корабля «Центури» и гомоген Герман Фридрих Мельсимор. Мы спаслись бегством с вражеской планеты Криптоний. Геноконцентрат Зей-Би ранена и находится в критическом состоянии. Мы надеемся на помощь вионийцев и милосердие старейшин…

Им никто не ответил, однако разноголосый шум, донёсшийся издалека свидетельствовал, что их сообщение было услышано, возможно, и понято. Спустя несколько минут в динамиках прозвучал женский голос и Герман сразу же узнал его.

— Комендант медицинского корпуса слушает.

— Тина! Это ты? — обрадовавшись, спросил человек.

— Да. Но кто вы? — не узнала она его.

— Это же я, Герман, — в эфире воцарилась тишина. — Неужто ты забыла меня? Ещё две недели назад я жил у тебя в доме.

— Герман?! — наконец выговорила она.

— Ну, слава богу! — облегчённо вздохнул Мельсимор.

— Нет! Этого не может быть! — неожиданно воскликнула женщина. — Ведь вы… мы думали… погибли на Криптонии… — её голос оборвался.

— Нет, нет. Мы живы и проделали долгий путь, прежде чем достигли вашей планеты.

— Кажется, он был слишком долог…

— Что ты имеешь в виду? — уловив в её голосе не то укор, не то насмешку, спросил человек.

— Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как «Дестроер» вернулся обратно на Землю?

— Ну… наверное, где-то два часа… — предположил Мельсимор.

— Два часа? — переспросила вионийка. — Да вот уже два столетия!

Герман изумлённо переглянулся с Гор-Ди.

— Транстаймер… — шепотом произнёс торн.

— Тина, — проговорил Герман, не сразу придя в себя после услышанной новости, — мы прилетели на Виону просить у старейшин помощи. Зей-Би ранена и находится в тяжёлом состоянии, и ей нужна…

— Герман, — прервала его женщина на полуслове. — Я рада, что ты нашёл ту, из-за которой в своё время натворил немало глупостей. Но с тех пор многое изменилось на нашей планете. Боюсь показаться чёрствой, но мы не сможем помочь вам…

— Вы отказываете мне? — возмутился человек. — Но ведь я такой же полноправный биполид Вионы, как и вы, — напомнил он указ старейшин.

— Я знаю. Тебе-то мы будем рады, — более мягко проговорила она. — Однако геноконцентратов на нашу планету мы пустить не можем, — твёрдо заявила Тина.

Герман никак не мог понять логику вионийцев. Ведь ещё совсем недавно этих ограничений не было.

— Я хочу поговорить с регентом Нестором, — заявил Мельсимор.

— Боюсь, это невозможно.

— Да что это за крючкотворство! — возмутился землянин.

— Не стоит горячиться, не зная истины, — заметила Тина.

— Истина? — дрожа от негодования, повторил Герман. — В чём же вы, вионийцы, видите её?

— За то время, которое вы отсутствовали, многое изменилось в отношениях между Землёй и нашей планетой. Теперь совет старейшин не управляет Землёй и её обитателями. В 2990 году, именно в том году, когда вы бесследно исчезли, геноконцентраты подняли бунт и, собрав космическую армаду, прилетели на нашу планету завоевать Виону.

Это известие ничуть не удивило Германа и Гор-Ди, так как они и раньше подозревали «Первейшего» — Цер-Бера в подобных замыслах.

— Но, к счастью для нас, старейшина Марио уговорил своего единственного отпрыска не воевать с нами. После долгих и трудных переговоров мы заключили соглашение о мире между нашими планетами. Старейшины отдали всю власть и полномочия в правлении Землёй в руки Цер-Бера. Взамен он обещал никогда не воевать с нашей планетой, да и вообще забыть о нашем существовании…

— Так вот почему Виона стала «невидимкой» для наших локаторов, — высказал вслух свою догадку землянин и Тина, услышав его, подтвердила.

— Теперь вы понимаете, почему мы не можем позволить вам приземлиться на нашей планете? — спросила вионийка.

— Теперь — да, — печально ответствовал Герман.

— Ну что ж, — нарушил затянувшееся молчание голос Тины. — Думаю, пришло время прощаться, потому что большего времени на разговоры я не имею. Удачи вам! — неожиданно ласково пожелала она. — Прощай, Герман!

— Что будем делать? — посмотрев на человека, спросил Гор-Ди.

— Возвращаться на Землю….

— Но ведь Цер-Бер, узнав о твоём возвращении, немедленно прикончит тебя. Теперь уж старейшины не смогут его удержать, — напомнил лейтенант слова, сказанные вионийкой.

Мельсимор тяжело вздохнул.

«Ты допустил неслыханную ошибку, послав меня сюда, Гарольд, — подумал он. — Но тогда у меня не было права выбора, теперь же я сам устрою свою жизнь», решил человек.

— Летим на Землю! — решительно заявил гомоген.

— А как же Цер-Бер? — повторил геноконцентрат.

— С ним я сам… разберусь… — уклончиво проговорил человек.

Гор-Ди понял, что гомоген не хочет посвящать его в свои планы, поэтому не стал допытываться. Аккуратно положив руки на светящийся шар, лейтенант сообщил пульту мысленную команду и аппарат криптонийцев «Джен Си» взял курс на планету Земля.

За всё время полёта спутники не обмолвились ни словом. Облокотившись о кресло, Герман погрузился в думы. Его дальнейшая судьба зависела от его находчивости и умения. Теперь, после того, как он знал истинное лицо «Первейшего» он почувствовал себя вправе расквитаться с ним за жестокость и предательство. Ведь именно Цер-Бер подставил своего ученика и обрёк его на смерть. Но несмотря ни на что, человек испытывал по отношению к «Первейшему» какой-то необъяснимый пиетет. Этот геноконцентрат был настолько могущественным, что его остерегались не только земляне, но и вионийцы. Герман обдумывал варианты соглашения, о котором можно было бы договориться с Цер-Бером, но пришёл к решению, что все варианты иллюзорны и ненадёжны. Он оставил всё на благополучное стечение обстоятельств.

Мельсимор посмотрел в сторону Зей-Би, которая всё ещё без сознания лежала на ложе, сооруженном из «универсала».

«Хотя бы Зей-Би спасётся, — подумал он. — А я?… Мне уже не раз приходилось встречаться со смертью, так что…» — мысли Германа прервал лейтенант:

— Взгляни-ка сюда!

В огромном космическом пространстве впереди них находилась голубая планета.

— Новый сюрприз? — встав с места, подошёл Герман к торну.

— Или ещё одно разочарование, — ответил тот.

Герман, поглядев на планету, повернулся лицом к геноконцентрату.

— И что тут такого, планета как планета… — пожав плечами, высказался он.

— Если бы… — таинственно сказал Гор-Ди. — Она находится именно в том секторе, где должна была быть Земля.

— А может, это она и есть?

— В том, что это не Земля, я уверен на сто процентов, — не сводя глаз с голубой планеты, произнёс торн.

— Одна планета испарилась, — сказал землянин, имея в виду Виону, — другая же….

Его фраза осталась незаконченной, так как со стороны неопознанной планеты показались три летающих объекта, которые по своему угрожающему строению были похожи на патрульные корабли. Спустя несколько минут, они, то есть бежавшие с Криптония, были окружены неизвестными объектами.

Лейтенант пытался связаться с чужаками, чтобы прояснить ситуацию. Контакт был установлен. Он начал диалог, стараясь говорить медленно и внятно во избежание недоразумений. Его сообщение слушали, не перебивая и ни о чём не расспрашивая. Земляне с трепетом стали ожидать ответа. Однако чужаки и не собирались им отвечать. Синие лучи вспыхнули с патрульных кораблей и опутали аппарат пришельцев. Они двинулись и на буксире повели «Джен Си» за собой. Этот конвой показался землянам не просто недружественным, но и открыто враждебным. Беглецы поняли всю обречённость своего положения. Они стали пленными у представителей неизвестной расы на враждебной планете.

— Может быть, нам удастся прийти с ними к какому-нибудь соглашению? тешился надеждой Герман.

— Вряд ли… Они слишком агрессивно настроены. И, кроме того, если даже вионийцы отвергли нас, что уж говорить о чуждой нам расе.

Герман медленно опустился в кресло и с затуманенным взглядом посмотрел на планету, к которой они так стремительно приближались.

— Значит, нам конец? — проговорил он.

— Надежда умирает последней… — попытался ободрить его торн. — Мы всё ещё не знаем всех возможностей «Джен Си», — сказал Гор-Ди.

Герман подумал, что манёвры чужаков — необходимая формальность и, возможно, инопланетные существа были более благосклонно настроены, чем обитатели Вионы. Оставалось запастись терпением.

Спустя несколько минут патрульные корабли вошли в стратосферу неизвестной планеты. Голубое небо, синие океаны, песчаные берега и зелёные леса невольно создавали впечатление мира и согласия на этой планете. Гор-Ди залюбовался ландшафтом, а Герман с ностальгией вспоминал свою прошлую жизнь.

Вскоре на горизонте показалось сооружение, похожее на космопорт.

— Вот и прилетели, — с волнением произнёс лейтенант.

Патрульные корабли с легкостью приземлились и «Джен Си», последовав вслед за ними, очутился на твёрдой поверхности планеты. Теперь предстояло пройти самое трудное — переговоры. От них зависело будущее землян. Синие лучи, опутавшие «Джен Си», истаяли.

— Без нашего дозволения они не смогут открыть внешний шлюз корабля, сказал торн.

В капитанской рубке послышался женский голос. Она говорила на неизвестном языке, поэтому её речь землянам осталась непонятной. Гор-Ди протянул руки к светящемуся пульту, чтобы передать посредством его миролюбивое сообщение чужакам. Только его ладонь прикоснулась к шару, как голос женщины на мгновенье прервался и последовал перевод на вионийском наречии.

— Чудеса! — воскликнул Герман.

Сообщение было такое:

ВЫ НАХОДИТЕСЬ НА ПЛАНЕТЕ ТЕЛУС. ВСЯКИЙ, КТО ПЕРЕСЕЧЁТ ЕЁ КОСМИЧЕСКИЕ ГРАНИЦЫ, НЕЗАВИСИМО ОТ ПРИЧИН, ДОЛЖЕН ПРИВЛЕЧЬСЯ К ОТВЕТСТВЕННОСТИ.

Первая фраза сообщения звучала безобидно. Но следующая не оставляла сомнений в неизбежности наказания.

— Сейчас, — продолжала женщина-информатор, — вы должны будете открыть внешние шлюзы вашего корабля, впустить туда солдат и сдаться им. В случае сопротивления мы будем вынуждены уничтожить вас, — это были последние слова её обращения.

В зоне космопорта никого не было видно. Казалось, этой планетой управляли призраки. Гор-Ди повернулся к Герману.

— Они не знают, что нас здесь трое, — с заметной тревогой в голосе проговорил он. — Когда их солдаты явятся сюда, я вместе с Зей-Би сдамся им, а ты спрячься. Возможно, чтобы выбраться отсюда, нам понадобится твоя помощь, предположил торн.

— Но почему бы нам сразу не рвануть отсюда? Наш «Джен Си» может развить такую скорость, что чужаки не успеют хватиться.

— Да, можно бы и так. Однако, что мы будем делать с Зей-Би? Она в критическом состоянии.

Герман призадумался. Вероятно, чужаки могли помочь ей, а терять этот шанс человек не хотел. Он подошёл к Зей-Би. Её тело было ледяным и лишь тихое пощёлкивание распределителя говорило о том, что она всё ещё жива. Присев на корточки, Мельсимор взял руку сэли и приложил её к своей щеке. Ещё одна разлука со своей возлюбленной казалась ему невыносимой мукой. Но предложение Гор-Ди было резонно. Мельсимор вернулся в капитанскую рубку.

— Думаю, ты прав, Гор-Ди. Но проблема в том, где я смогу спрятаться? Ведь чужаки обшарят все каюты.

— Я предусмотрел уже это.

Геноконцентрат направился туда, откуда только что вернулся человек. Спустя минуту он вернулся с «универсалом» — изобретением прежних поселенцев Криптония. Оно было прекрасным средством для того, чтобы замаскироваться и укрыться.

Герман без лишних расспросов понял ход мыслей лейтенанта. Отдав ряд экстрасенсорных команд, он стал погружаться в расширившийся шар и вскоре скрылся из виду.

— Притаись в какой-нибудь из кают. Они подумают, что это предмет обстановки. Старайся ни о чём не думать, дабы пришельцы не смогли бы услышать твои мысли, — продолжал Гор-Ди свои наставления. — Как только увидишь, что вокруг никого нет, вылетай в шаре наружу, — торн сделал паузу. — А дальнейший план действий будет зависеть только от тебя. Телепатическую связь держать не будем, дабы чужаки не выявили твоё присутствие на планете. Если нам с Зей-Би будет грозить какая-нибудь опасность, я сообщу тебе об этом посредством моего нейрокомпьютера, — Гор-Ди умолк. — До встречи, друг, — с заметной тревогой в голосе промолвил он.

— Надеюсь, увидимся, Гор-Ди.

Фиолетовый шар плавно поднялся в воздух и скрылся в смежной секции. Геноконцентрат отдал команду открыть внешний шлюз.

Глава 28

На корабле криптонийцев была абсолютная тишина, когда Мельсимор, решив, что пора уходить, отдал команду «универсалу» лететь к выходу из корабля. Фиолетовый шар плавно поднялся в воздух и устремился к территории космопорта. Снаружи шар был непроницаем, однако Герман прекрасно видел окружавшие его предметы. Подлетев поближе к одному из зданий, человек велел шару опуститься на землю. Выйдя из шара и поместив его в «уменьшитель», он осмотрелся. Солнце ярко светило на безоблачном небосводе, и человек понял, что на планете чужаков был полдень, но как ни странно, в это время дня на улицах не было ни души. Город действительно был похож на город призраков. Мельсимор решил изучить его, двигаясь закоулками. Держа свой бластер наготове, он медленно продвигался вперёд, пристально всматриваясь в окружающее. Нервы его были натянуты. Фантазии о невиданных чудовищах, некогда рассказанные ему няней Клотильдой, всплыли в его памяти, и в сердце закрался безотчётный страх, как в детстве. Неожиданно за углом послышались чьи-то голоса. Герман прижался спиной к стене и, приподняв оружие, приготовился к защите.

Чужаки говорили отрывисто и на неизвестном ему языке. Вдруг голоса утихли. Один из участвующих в беседе ушёл. «Распределитель» на поясе у человека несвоевременно пискнул, извещая своего носителя о времени приёма суточной дозы капсул питания. Послышались приближающиеся шаги.

«Чёрт побери!» — выругался человек, поняв, что инопланетянин услышал звук распределителя. Набравшись духу, человек выскочил из-за угла и вскинул бластер. Дуло оружия оказалось на уровне лица чужака. Инопланетянин застыл. Да и Герман не мог шевельнуться от неожиданности.

— Райд-Эр… — еле слышно произнёс Мельсимор.

Внезапно глаза инопланетянина вспыхнули ярко-зелёным свечением и человек почувствовал, что силы покидают его. Руки стали слабеть и больше не были способны удержать оружие. Райд-Эр протянул руку и беспрепятственно взял бластер из рук чужака. Теперь Герман был безоружным один на один с существом, который как две капли воды был похож на его друга Райд-Эра.

Человек напряг свою волю, чтобы освободиться от невидимых биоэнергетических оков. Усилие Германа удалось, и он почувствовал, что силы вновь вернулись к нему. Мельсимор с неприязнью уставился на стоявшего перед ним. Тот, видя сопротивление чужака, понял, что перед ним непростой противник. Герман собрался с силами и ударил инопланетянина по голове. Тот отлетел назад и, потеряв равновесие, упал. Землянин, подступил к поверженному противнику:

— А теперь отвечай мне, кто ты такой, чёрт бы тебя побрал?

Поверженный медленно и с опаской встал на ноги.

— Лучше ты ответь мне, кто ты такой? — неожиданно заговорил тот на вионийском языке.

— Меня зовут Герман Фридрих Мельсимор, — назвался человек. — Я с планеты Земля…

— Мельсимор с Земли?! — чужак смерил его недоверчивым взглядом. — Но этого не может быть! — воскликнул он.

— Это почему же?

— Потому что этот гомоген давно уже умер. Он погиб во время экспедиции на Криптоний.

«Уж лучше бы это было правдой», — подумал Герман.

— Постой! — неожиданно очнулся он. — Откуда тебе всё известно?

— Мне ли не знать. Он ведь был моим другом, а Райд-Эр никогда не забывает своих друзей.

Последние слова будто током ударили человека. Значит, он не ошибся! Стоящий перед ним был действительно тот геноконцентрат, которого он некогда знал.

— Райд-Эр? — еле проговорил человек. — Так ты действительно Райд-Эр! смешалось его удивление с радостью. Герман осмотрелся по сторонам. — Как же изменился Дейлингборт за какие-то двести лет, — с изумлением проговорил тот. Да что там Дейлингборт! Вся Земля стала неузнаваемо красивой.

— Откуда ты знаешь, каким был Дейлингборт прежде? — с подозрением посмотрев на человека, спросил торн.

— Райд-Эр, неужели ты не узнал меня? — развёл тот руками. — Это ведь я, Герман, — пытался убедить стоящего перед ним в том, что он действительно Мельсимор.

— Это какая-то нелепая шутка… — осматриваясь по сторонам, пробормотал геноконцентрат. Он поднял руку, в которой всё ещё держал бластер Германа и навёл его дуло на землянина. — Отвечай немедленно, кто подослал тебя ко мне с такой нелепой затеей? — грозно уставился он на гомогена.

Герман медленно поднял руки.

— Райд-Эр, я не шучу, — стараясь говорить убедительнее, медленно произнёс человек. — Я действительно Герман…

— Молчи! — прошипел Райд-Эр и приблизился вплотную. — Возможно, меня ты можешь провести, но недолгим будет твой фарс!

Геноконцентрат дотронулся рукой до плеча Германа, и спустя мгновенье здания, окружавшие их, исчезли. Теперь они стояли напротив друг друга не на улице, а в огромной пустой комнате. В царившем полумраке невозможно было что-либо разглядеть.

— Теперь посмотрим, говоришь ли ты правду или нет, — голос Райд-Эра отозвался эхом.

Герман не мог и представить себе, что это было за помещение. На ум приходили самые ужасные мысли о неслыханных пытках.

«Ничто не устрашит меня больше в этой жизни, чем истинное лицо доктора Лорана», — подумал Герман про себя. Он глубоко заблуждался.

Эриданусец Мар-ин-ра был не единственным существом, которое имело два лица. Неожиданно воздух застлал серый туман.

«Неужели они ещё держат связь со старейшинами?» — удивившись знакомому явлению, подумал юноша.

Но туман рассеялся и Герман содрогнулся, узнав голограммный образ «Первейшего». Цер-Бер уж точно бы узнал его. Даже будучи незрячим, он мог видеть то, что обычному глазу было не под силу узреть. Этот геноконцентрат был злейшим врагом Мельсимора. Герман предчувствовал, что сегодняшний день будет последним для него.

— Зачем ты беспокоишь меня, Райд-Эр? — услышали они мысль немого правителя.

Торн склонил голову в знак уважения.

— Цер-Бер, в нашем городе творятся странные вещи. Объявился некто, который выдаёт себя за гомогена Мельсимора…

— Предатели! — прогремел «Первейший» мысленно, будто обретя от гнева дар речи.

— Цер-Бер, этот самозванец сейчас находится здесь, — доложил Райд-Эр.

Человек почувствовал, как некая сила проникла в его сознание.

— Это действительно он, — сразу же узнал геноконцентрат знакомое ему создание.

— Но как это возможно, «Первейший»? Ведь гомоген погиб двести лет тому назад! — Райд-Эр не мог поверить, что перед ним действительно Мельсимор.

Цер-Бер ничего не ответил. Возможно, он знал всю истину. Однако раскрывать кому бы то ни было свои мысли он не намеревался.

— Рад тебя видеть, гомоген Герман, — с нарочитой любезностью проговорил правитель.

Человек не ожидал такого обращения к себе со стороны своего врага.

«Воистину, он искусный лицедей», — подумал Герман.

— И я вас, мой почтенный учитель, — склонив голову, пытался он подыграть Цер-Беру.

— Будь же гостем в моём городе, — играя роль радушного хозяина, предложил нуцеторн. — Хоть Мельсимор не так уж велик размерами, но ты должен чувствовать себя здесь как дома, — заявил тот.

— Мельсимор? — не понял юноша слов «самого первого».

— Так сейчас именуется наш город, — шепнул Райд-Эр гомогену.

Германа словно кипятком ошпарили.

«Вот ублюдок! Мало того, что хотел прикончить меня. Так он ещё решил увековечить своё коварство, дав городу моё фамильное имя…»

— Спасибо за честь, наставник, но я скоро должен вернуться на Виону, солгал человек. — Там уже знают о моём возвращении и с нетерпением ждут, добавил он, чтобы хоть как-нибудь устрашить монарха.

— Правда? — изумился Цер-Бер. — А жаль. Мне бы хотелось, чтобы ты погостил у меня несколько дней, — стараясь казаться любезным, молвил геноконцентрат. Или хотя бы один денёк.

Герман посмотрел на Райд-Эра — тот безмолвно стоял рядом.

— Ну, если только один день, то я согласен.

— Хорошо, — довольно улыбнулся Цер-Бер. — Райд-Эр, проводи нашего гостя в самые лучшие апартаменты.

Серый дым рассеялся, а с ним и образ геноконцентрата. Райд-Эр, дотронувшись рукой до плеча юноши, вновь посредством энергетического трансфера доставил Германа в другое место. На сей раз помещение, в котором они оказались, светлое, уютное, походило чем-то на номер люкс в престижном отеле.

Райд-Эр, не сводя глаз с гомогена, отошёл от него на шаг назад. Гость прочёл в его глазах тревогу и ощущение вины. Действительно, торн чувствовал себя виноватым. Ведь именно он отвёл Германа к «Первейшему». Будь он на сто процентов уверен, что перед ним был действительно Мельсимор, торн никогда бы не поступил так опрометчиво. Райд-Эр был одним из приближённых правителя, и не ему ли знать, как его предводитель ненавидел этого гомогена. Однако совершённую ошибку невозможно было исправить и запоздалое раскаяние не могло изменить участи человека. Геноконцентрат положил оружие Германа на маленький столик, решив, что гомогену он ещё может пригодиться. Торн уже собирался удалиться, но неожиданно вспомнил:

— А как же Марк-Сон? Он тоже выжил?

— Марк-Сон погиб, спасая нашу жизнь, — с горечью ответил человек. — Однако подробностей его смерти я не знаю, — добавил он. — Уверен, что лейтенант Гор-Ди сможет дать более подробную и точную информацию о его гибели.

— Прощай, Герман, — не смея дольше задерживаться, проговорил торн. Его слова прозвучали как последнее сочувствие к приговорённому.

Геноконцентрат исчез, оставив человека наедине с гнетущими мыслями и страхами. Улетая с Земли, по возвращении он ожидал увидеть её такой же. Однако транстаймер не только уничтожил станцию на Криптонии, но и вновь перевернул всю его жизнь.

«Жил себе спокойно, — думал Герман, вспоминая свой прежний образ жизни, никому не мешал. И вот теперь сижу в чужом для меня городе и времени и ломаю голову, как спасти собственную шкуру. Этот тиран не успокоится, пока не уничтожит меня, а вионийцы вряд ли помогут мне. Я стал узником на своей родной планете, на землях, некогда принадлежащих мне. Одно утешение, что Зей-Би и Гор-Ди уже в безопасности».

Голова гудела от забот и бессонницы. Он прилёг. Последний раз Герман спал в анабиотической камере военного корабля, а это было два дня назад, нет, нет, двести лет тому назад. Однако как бы ему ни хотелось спать, чувство опасности не давало ему покоя.

«Единственный шанс — прийти с Цер-Бером к какому-нибудь соглашению…. Думаю, он согласится, если я безвозвратно уберусь с его планеты…. Убраться с Земли…» — при этой мысли защемило сердце.

Это была слишком высокая цена, которую он мог заплатить за свою жизнь. Поселившись на Вионе, Герман терял, в сущности, самого себя, своё изначальное «я», там он был никем, а здесь он чувствовал себя как дома. Такой вариант спасения лишал его прав собственности, а также всех притязаний на возврат своих земель. Но это было не главным для него. Ничто не имело в глазах юноши такой значимости, как разлука со своей возлюбленной. Оставив Землю, он обязан был бы расстаться с Зей-Би и на сей раз навеки. Мысль о разлуке с той, ради которой он столько пережил, не давала человеку покоя. Вионийцы никогда бы не согласились поселить её на своей планете. Их ненависть ко всем геноконцентратам была слишком очевидной, как и презрение «Первейшего» к гомогену.

Прозвучал тихий щелчок «распределительного» пояса, который повторно известил своего носителя о времени приёма ежедневных капсул. В этот раз он не преминул удовлетворить и технику, и свой организм. Поочерёдно вставив в «распределитель» капсулы, Герман почувствовал прилив сил. Присев на диван, он стал до мельчайших подробностей обдумывать свой предстоящий разговор с Цер-Бером, но перед его глазами не исчезал образ Зей-Би, и вскоре колебания в правильности его решения одержали над ним верх.

— Чему суждено быть, того не миновать, — подумал юноша и решил оставить всё на счастливое стечение обстоятельств.

Он снова лёг на диван и закрыл веки, решив хоть на несколько минут расслабить глаза. Юноша и не заметил, как уснул глубоким и безмятежным сном.

Глава 29

— Герман! Герман! Вставай! — послышался из темноты чей-то знакомый голос. Но Мельсимор по-прежнему спал. — Герман! Просыпайся! — настаивал этот кто-то.

Веки юноши дрогнули и он неохотно открыл глаза. Сквозь пелену человек разглядел чей-то образ. Протерев глаза руками, Герман наконец-то очнулся.

— Быстрей же, гомоген! У нас нет времени! — торопил его торн.

— Райд-Эр? — наконец узнал он незнакомца.

— Герман, к тебе сейчас придёт «самый первый», — медленно говорил геноконцентрат, чтобы человек понял смысл его слов.

— Собственной персоной? Или его голова? — поинтересовался тот.

— Будь осторожнее, гомоген, в своих словах и действиях. Не доверяй Цер-Беру, — предостерёг его доброжелатель. — А если сумеешь, то беги ни о чём не задумываясь… — его речь оборвалась на полуслове и видимость или же сам торн, чего человек так и не смог понять, исчезли, оставив его в тревоге и смятении.

Герман вскочил и кинулся к двери. Только сейчас он заметил, что в комнате, выделенной ему, не было ни дверей, ни окон. Он стал, как сумасшедший, метаться по комнате.

— Что теперь, Фридрих? — не зная как быть, произнёс он вслух. — Прояви же свою волю! Думай! Думай! — ударяя кулаком себе по лбу, раззадоривал он себя. Воля!

В мгновенье ока в его руке появился «универсал» с Криптония. Он уменьшил предмет до таких размеров, чтобы тот уместился у него в кулаке. Теперь, самое главное, нужно было как можно успешнее пройти испытание или, вернее, «казнь». Мельсимор сел на диван и постарался взять себя в руки. От его хладнокровия зависел результат этой «дружеской беседы».

Вскоре, как и предвещал Райд-Эр, в комнату Германа явился «Первейший». Он был один, без своей обычной свиты.

«Зачем ему свидетели», — промелькнула мысль у человека.

— Приветствую вас, Цер-Бер, — не вставая с места, произнёс человек, решив первым начать атаку.

Конечно же, геноконцентрат удивился развязности и самоуверенности человека, однако не подал виду.

— Рад это слышать, гомоген, — ответил тот, мысленно сделав акцент на последнем слове.

— Чем обязан вашему визиту? — спросил Мельсимор.

— Я пришел, чтобы поговорить с тобой, — ответствовал правитель.

— Надеюсь, не о моих детях? — пытаясь держать себя в руках, подшутил человек.

Цер-Бер скривил свои бледно-розовые губы.

— Нет. Речь будет идти о тебе.

«Самый первый», не спрашивая у Германа разрешения, подошёл к креслу напротив гомогена и уселся в него. Некогда учитель и ученик, а сейчас заклятые враги оказались напротив друг друга на расстоянии вытянутой руки.

— Что ты собираешься делать дальше? Каковы твои планы? — спросил властелин.

Хотя геноконцентрат был слеп, Герману показалось, что тот смотрит на него в упор.

«Т-а-к, — протянул человек мысленно. — Дело принимает непредвиденный оборот».

Я ведь сообщил вам, наставник, что собираюсь полететь обратно на Виону. Меня там ждут…

— Ложь! — воскликнул Цер-Бер, прервав речь юноши. — Я знаю, что тебя там никто не ждёт, — неожиданно заявил он. — Что ты на сей раз придумаешь?

Герман попал в тупик. Он не предвидел, что «самый первый» будет так взбешён его ложью.

— С чего это вы так уверены, что я не полечу на Виону? — стараясь держать себя в руках, спросил гомоген.

— Я связался со старейшинами, и они отчётливо дали мне понять, что не ждут тебя на Вионе.

Такого поворота дел Мельсимор не ожидал. Отныне всё зависело от его смекалки.

— Ну… если они не хотят принять меня, возможно, вы будете великодушны и приютите где-нибудь на своей планете? — пытаясь растрогать правителя, заговорил человек. — Я не хочу ничего сверхъестественного. Если у вас нет возможностей обеспечить меня жильём, я согласен жить в одном из тех лесов, чудно разросшихся на этой земле. Даже ежемесячное капсульное довольствие я готов отработать себе сам. Наймите меня лесничим, ведь никто не знает растительную природу лучше меня…

— Нет! — грубо прервал его Цер-Бер.

— Ну, если не хотите, чтоб я работал лесничим, то, может быть, предложите мне что-нибудь другое?

— Нет! — вновь последовал отказ.

— Не хотите, чтобы я работал?

— Я вообще не хочу, чтобы ты жил! — с презрением послал «самый первый» свою мысль.

— Не хотите, чтобы я жил на вашей планете? Но куда же мне тогда податься? — развёл Герман руками.

— Нет. Ты неправильно понял меня, — отрицательно покачал тот головой. — Я вообще не хочу, чтобы ты жил. Пора поставить конец твоим приключениям, гомогенишка!!!

Внезапно Герман почувствовал, что всё его тело охватил нестерпимый холод. Руки онемели, а сердце сжалось. Спустя мгновенье он стал задыхаться. В глазах потемнело и мысли затуманились. Цер-Бер неподвижно сидел в кресле. Его лицо выражало надменность и безжалостность. И только сейчас человек понял, что всё происходящее с ним было делом рук его врага.

«Ты должен побороть его, — внушал человеку внутренний голос. — Ты должен одолеть Цер-Бера», — пытался голос пробудить в человеке зверя.

«Да я должен сделать это!» — подумал тот, прикладывая неимоверные усилия, чтобы избавиться от психологической атаки врага.

«Убей его! Убей Цер-Бера! — подталкивал внутренний голос. — Ты должен! Ты обязан покончить с тираном!»

Внезапно человек почувствовал, как нечто теплое пробежало по всему его телу. Его разум превозмогал натиск геноконцентрата. Вскоре дыхание нормализовалось, тело стало подвижным, и Герман не медля, встал на ноги. Схватка с Мар-ин-ра закалила разум гомогена и он приучился выдерживать такого рода атаку. Цер-Бер не ожидал увидеть такое сопротивление. Торн также вскочил на ноги. Мельсимор, не сводя глаз с противника, вышел на открытое пространство комнаты, торн последовал за ним.

— Я вижу, ты многому научился со времени нашей последней встречи, заметил геноконцентрат. — Посмотрим, как ты сможешь спастись на сей раз, торн первым атаковал противника, направив в него сильный биоэнергетический импульс.

Удар был неожиданным и сильным. Герман упал.

«Ну нет, урод! — подумал человек. — Я покажу тебе, на что способен Мельсимор!»

Герман встал и, сосредоточившись, нанёс ответный удар. Но это было лишь началом поединка, поэтому человек разумно подумал, что всю энергию не стоит сразу растрачивать. Цер-Бер вновь нанёс удар, однако человек ловко увернулся. Неожиданно Герману пришла в голову мысль: безответно убегать от биоэнергетических ударов противника, для того, чтобы уберечь свои силы. Однако властелин, сочтя поведение гомогена за трусость, стал с ещё большей яростью атаковать его.

«Время!» — подумал юноша и стал постепенно приводить свой план в действие.

Как известно читателю, «Первейший» был слепым, хотя он не нуждался в поводыре и прекрасно мог узнавать личность стоящего перед ним. Именно это обстоятельство решил использовать гомоген ради спасения собственной жизни. Герман раскрыл ладонь, в которой всё ещё держал «универсал» и дал команду: принять форму и структуру огромного зеркала. Послушная материя, приняв овальную форму, повисла в воздухе перед Цер-Бером. Тот, конечно же, не мог видеть всего происходящего. Герман отдалился от «зеркала» и, ступая по мягкой мебели, дабы противник не услышал его шагов, встал позади геноконцентрата. Он создал у противника иллюзию, что его враг находится не позади него, а перед ним. Торн поддался на трюк и обрушил на своего мнимого визави мощный биоэнергетический импульс. «Зеркало» отразило его удар и одновременно Герман поразил его с тыла столь же мощным биоэнергетическим импульсом. Геноконцентрат неистово закричал, поражённый двойным смертельным ударом. Он упал на пол и забился в предсмертных конвульсиях. Вскоре тело правителя Земли перестало дёргаться.

Герман подошёл к «самому первому». Присев на корточки, прощупал пульс у геноконцентрата. Цер-Бер действительно был мёртв.

Неожиданно в комнате появилась чья-то фигура. Это был лейтенант Гор-Ди. Геноконцентрат сменил одежду и приобрёл новый «распределительный» пояс. Увидев бездыханное тело «самого первого» на полу, торн с заметным страхом посмотрел на гомогена.

— Гор-Ди! Как я рад тебя видеть! — воскликнул юноша, не скрывая своих истинных чувств.

— Я опоздал… — вздохнул геноконцентрат. В его голосе Мельсимор почувствовал неописуемое горе.

— Что случилось? — упавшим голосом спросил человек.

— Зей-Би… — с трудом смог вымолвить Гор-Ди.

— Что с ней?

Геноконцентрат потупил голову. Его молчание могло означать только одно, и это человек сразу осознал. Торн, дотронувшись рукой до плеча Германа, посредством энергетического трансфера доставил его в медицинский центр города Мельсимор. Это белоснежное изнутри здание было безупречным в отношении стерильности и покоя.

— Где она? — поторопил Герман геноконцентрата.

Пройдя через многочисленные отсеки, они, в конце концов, достигли нужного им места. Зей-Би неподвижно лежала в стеклянной камере. Её лицо было смертельно бледным. Герман быстрыми шагами приблизился к ней. Нажав на рычаг, он открыл крышку камеры.

— Зей-Би… — взяв её руку в свою, прошептал человек, но сэли была безмолвна. — Зей-Би, прошу тебя, очнись! — трепеща сердцем, молил он. Она лежала неподвижно.

«Остальное было молчание…» — всплыли в его отуманенной голове слова любимого Шекспира.

— Герман, ничего уже не поделаешь, — положив руку на плечо гомогена, печально произнёс торн. — Её уже не вернуть…

— Не вернуть! — в ярости выкрикнул юноша, посмотрев на Гор-Ди. — Нет! Я не могу в это поверить! Ты лжёшь! Вы все лжёте! — неистово вскричал он. — Зей-Би не могла умереть… она не могла оставить меня одного в этом чуждом для меня мире…. Неужели ничего невозможно сделать? Неужели вы — геноконцентраты, поставившие всех вионийцев на колени, не можете оживить одну из вас? — в исступлении взывал он к Гор-Ди.

— Если бы она умерла обычной смертью от раны, мы бы смогли её оживить…

— Тогда чего же вы ждёте?! — выкрикнул Герман со злостью.

— Её умертвили сильнейшим ядом, о котором наши медики ничего не знают, неожиданно заявил торн. — А противоядия у нас нет…

— Кто? — в шоке спросил человек, не ожидая услышать такое. — Кто посмел убить её?

Геноконцентрат прикусил губу в нерешительности.

— Кто? — повторил гомоген.

— Он… — коротко ответил другой.

— Цер-Бер???

Гор-Ди кивнул. Человек похолодел от ужаса случившейся трагедии. Ведь если бы он не убил правителя, возможно Зей-Би спаслась бы. А теперь… Юноша закрыл лицо ладонями от невыносимой боли и горя.

— Боже мой! Что я наделал… что я наделал…

— Не кори себя, — пытался торн успокоить друга. — Ты ведь не мог предугадать случившееся.

— Почему? Почему он её убил? Что она сделала ему? Ведь она была одной из вас, — не мог человек понять поступок «самого первого».

— Она приняла твою сторону и пыталась защитить тебя. Это не понравилось правителю. Он не мог простить то, что его подчинённая приняла сторону его злейшего врага, — торн, сделав небольшую паузу, продолжил. — Забрав у неё всю телесную энергию и, тем самым, сделав сэли бессильной, он вложил в её «распределительный» пояс смертоносную капсулу. Яд подействовал мгновенно…

— Мерзавец! Негодяй! — не выдержав мучительной несправедливости, крикнул человек. Герман посмотрел на сэли со скорбью.

— Постой! — юношу будто бы током ударило. — Как она могла принять мою сторону и защитить меня, если была без сознания? — в недоумении посмотрел он на торна.

— Ошибаешься, Герман. Зей-Би давно пришла в себя и могла действовать…

Эта новость вконец сразила Германа.

— Так значит, это я убил её! Не убей я Цер-Бера, Зей-Би возможно, осталась бы жива! — последние слова юноша произнес, давясь слезами.

— Нет, Герман, не ты… — хотел было торн успокоить гомогена.

— Нет, я! Это я убил её! Я! — голос Германа нервно дрожал, а похолодевшие руки тряслись от неимоверной боли в сердце. Он приподнял на своих руках бездыханное тело Зей-Би.

Слезы горя и скорби потекли по его лицу.

— Прости меня, любимая… Прости… — с чувством величайшей вины молил он.

— Прости и ты нас, Герман, — положив руку на плечо гомогена, с горечью в голосе произнёс Гор-Ди. — Зей-Би мы не спасли… но она осталась в живых…

Эпилог

Спустя двадцать лет.

Край закатного солнца залил багровым светом горизонт. Тёплый летний ветер вспенивал волны, и розовые брызги разлетались и хлестали о скалистый берег. На самой вершине утёса, с очарованием наблюдая закат солнца, неподвижно стояла статная человеческая фигура. Длинные каштановые волосы мужчины были аккуратно собраны на затылке. Его загорелая кожа блестела под солнечными лучами, а мускулистые руки были скрещены на груди. Шум прибоя звучал музыкой для его слуха. Он с наслаждением вдохнул воздух, ощущая терпкую солоноватую прохладу. Почувствовав усталость, он сел на скалистую поверхность берега.

Выразительные карие глаза мужчины задумчиво смотрели на закат солнца. Мысли его были далеко-далеко от этой чудной местности, далеко от этой планеты. Он был полностью поглощён своими воспоминаниями о прошлом.

— Я знала, что найду тебя именно здесь! — послышался позади него знакомый женский голос.

Стройная молодая особа с длинными вьющимися медно-красными волосами приблизилась к мужчине. Скрестив ноги, она уселась рядом с ним. Мужчина молчал, и та решила не прерывать его мыслей своими расспросами.

— Не правда ли, здесь очень красиво? — в конце концов, не выдержав затянувшегося молчания обратилась она к сидящему рядом.

— Да, чудесно!.. — всё ещё витая мыслями в прошлом, ответил человек.

— Жаль, что мама умерла, не увидев всего этого, — после небольшой паузы с заметной скорбью в голосе проговорила молодая особа.

Мужчина посмотрел на неё и ласково улыбнулся.

— Ошибаешься, Катрина. Она и сейчас живёт и всё видит, — возразил Герман. — Одна частичка её живёт во мне, — положив руку на сердце, молвил тот, — а другая в тебе. Зей-Би видит всё твоими глазами, а чувствует моим сердцем, сказал он, искренне веря в свои слова.

Девушка улыбнулась и её глаза цвета хризопраза засверкали радостью.

— Ты прав, отец! — согласилась Катрин. — Ты всегда прав.

К О Н Е Ц

Коротко об авторе

Гасанова Лала Адиль кызы родилась в Баку в 1978 году. В 1998 г. успешно закончила юридический факультет Азербайджанского Международного Университета с дипломом бакалавра юриспруденции. Является членом Союза Молодых Юристов Азербайджана. Начала писать с 1994 года под псевдонимом Элизабет Тюдор. «Война времен» является дебютной книгой автора.

Вы можете связаться с Элизабет Тюдор по адресу: elizabeth_tudor_e@hotmail.com

Примечания

1

Геноконцентрат — человек, созданный из биологических и физиологических тканей.

Генотор — геноконцентрат мужского пола, схожий по генам и имеющий того же родителя, слово означает — брат.

Генотип — это человек, от генов которого происходят геноконцентраты. Общность генотипа, означает иметь единого «отца».

2

Нейрокомпьютер — компьютер, способный не только думать и говорить, но и управлять нейронами, то есть нервночувствительными окончаниями геноконцентратов.

3

А — вода, В — еда, С — лёгкие обезболивающие, D — сильные обезболивающие, Е — кожевосстанавливающее средство, F — безвредные наркотики.

4

Комп — это выражение будет использоваться как сокращенное обозначение слова «компьютер».

5

Геноконцентретизация — процесс воссоздания геноконцентратов.

6

Уменьшитель — название отсека, где можно хранить любые предметы, включая гардероб и арсенал, предварительно уменьшив их в миллионы раз.

7

Голомакс — память нейрокомпьютера, где находятся слайдовые изображения.

8

Гомоген — человек.

9

Резюлин — материал, близкий по составу с резиной, но более прочный.

10

Эукариоты — организмы, обладающие оформленным клеточным ядром. Генетический материал заключён в человеческих хромосомах.

11

Сенсибилизация — повышение чувствительности организма животного и человека к воздействию каких-либо раздражителей.

12

«Голден Сиид» — в переводе с английского языка означает «золотое зерно».

13

Шер ами — друг мой (франц.).

14

Пенни — старинная английская серебряная монета.

15

Немезида — в греческой мифологии богиня возмездия, карающая за нарушение общественных и моральных норм.

16

Фемида — в греческой мифологии богиня правосудия. «Жрец Фемиды» служитель закона.

17

Гинея — старинная английская золотая монета, равнялась 21 шиллингу.

18

Геносэна — так называли геноконцентрата женского пола, схожую по генам и имеющую одного родителя, слово означает — сестра.

19

Анабиотическая камера — камера, в которой проистекает состояние анабиоза. Анабиоз — состояние организма, при котором жизненные процессы резко замедляются, что способствует выживанию его в неблагоприятных условиях температуры влажности и др.

20

Бернторн — сэр.

21

Центури — в переводе с английского языка означает «век».

22

Бернсэли — мэм.

23

Излучатель — вид дальнобойного, тяжёлого лазерного орудия.

24

Бластер — вид легкого лазерного оружия.

25

Регент — главный среди старейшин.

26

LN 15 — вакцина, оживляющая ткани организма.

27

66-й сонет У. Шекспира (перев. С. Маршака).

28

Диатермия — метод электротерапии, при котором глубоко прогреваются ткани, мышцы, суставы, внутренние органы, а также периферическая нервная система. В нашем повествовании речь идёт, разумеется, об использовании этого метода с умышленным нарушением в целях истязания живого организма.

29

Оптион (от лат. — optio) — род.

30

Стереотаксический метод — введение электродов в строго заданные участки глубоких структур мозга с исследовательскими, диагностическими и лечебными целями.

31

Эпифиз — шишковидная или пинеальная железа, орган позвоночных животных и человека, расположенный в промежуточном мозге. Вырабатывает биологически активное вещество (мелатонин), которое регулирует (тормозит) развитие половых желез и секрецию ими гормонов.

Гипоталамус — отдел промежуточного мозга (под таламусом), в котором расположены центры вегетативной нервной системы. Гипоталамус регулирует обмен веществ, деятельность сердечно-сосудистой, пищеварительной, выделительных систем и желёз внутренней секреции, механизмы сна, бодрствования и эмоций.

32

Баротравма — повреждение органа слуха, лёгких и других органов при резком перепаде давления.

33

Экстероцепторы — специализированные чувствительные образования, воспринимающие световые, звуковые, тепловые и другие раздражения из внешней среды. Расположены в органах зрения и слуха, в коже и прочее.

Интероцепторы — чувствительные нервные окончания, воспринимающие раздражения из внутренней среды организма.

34

Дестроер — в переводе с английского языка означает «эсминец».

35

Георгенация — терапия, необходимая после парализующего газа.

36

Нуцеторн — геноконцентрат, не достигший совершеннолетия.

37

Биполид — (от би…и греч. polis — гражданин, государство).

38

Гиф — обитатель планеты Эриданус.

Content

Элизабет Тюдор
Война времён

Часть 1 События в замке «Голден Сиид»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Эпилог

Часть 2 Криптоний — Виона — Земля…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог

Примечания