Джанис Мейнард

Все равно будешь моей

Глава 1

Кристофер Каванах не находил себе места с тех пор, как услышал, что Элеонора Портер вернулась в город. Силвер-Глен курорт в Северной Каролине, наводнили знаменитости и состоятельные люди, приехавшие отдохнуть и подышать горным воздухом. Шансы встретить ее, рано или поздно, были довольно высоки.

Кристофер был встревожен. Элеонора Портер – часть его прошлого. Печальное воспоминание. Боль, похороненная под слоями безразличия.

Черт, в свои тридцать лет Кристофер наделал ошибок больше, чем иные люди за всю жизнь. Однако он учился на ошибках. Кроме того, Элеонора никогда не была его женщиной. По крайней мере, не в реальности. Он и поцеловал-то ее всего лишь раз.

Правда, в собственном воображении он зашел намного дальше. Элеонора стала частой гостьей его юношеских фантазий и снов. Он был по уши влюблен в нее, его возбуждало все: запах волос, ямочки на щеках, свитер, облегающий грудь. Даже небольшая щербинка между передними зубами. Кристофер был готов на все, чтобы провести с ней хотя бы одну ночь и показать, насколько она дорога ему.

Как бы то ни было, Элеонора и ее брат-близнец Кирби были его лучшими друзьями. Поэтому он держал фантазии при себе и ни разу не признался Кирби, что думает о его сестре не только как о подруге.

Она была популярна в школе. Список ее воздыхателей казался нескончаемым. Не один юноша мечтал о ней так же, как Кристофер. Всякий раз, когда она ходила на свидание с очередным счастливчиком, он страдал.

Элеонора не одобряла его робких ухаживаний. Это с самого начала положило конец возможному романтическому продолжению дружбы.

Он часто задавался вопросом, что могло бы произойти, если бы Портеры не уехали из Силвер-Глена. Смог бы он убедить Элеонору дать ему еще один шанс? Вопрос так и остался без ответа. Жизнь шла своим чередом, она вышла замуж, а он всячески испытывал себя на прочность, доказывая, что все еще жив.

Громкий всплеск смеха за соседним столом вывел его из задумчивости. Бар «Серебряный доллар», которым владел его брат Дилан, по выходным превращался в довольно шумное место. Кристоферу по-прежнему было непривычно видеть младшего брата, непринужденно разливающего напитки и обменивающегося шутками с завсегдатаями.

Дилан – экстраверт, душа компании, хотя завел семью, остепенился и даже удочерил маленькую Кору. Он слыл отличным семьянином и наслаждался работой в «Серебряном долларе». Местных жителей и туристов бар привлекал атмосферой товарищества и веселья. Хорошая музыка, безупречное обслуживание, а гамбургеры уже успели стать легендой.

Дилан остановился перед Кристофером и выразительно приподнял бровь, указывая на полупустую бутылку пива, которую тот мучил уже больше часа.

– Из-за таких, как ты, я теряю деньги. Не пьешь и толком не ешь. Если бы я не знал тебя, решил бы, что кто-то здесь влюбился.

– Не дай бог. Просто тебе повезло с женой, но это не значит, что все должны ринуться под венец. Я холостяк и совершенно этим доволен. Мне нравится свобода.

– Ты не знаешь, от чего отказываешься.

В глубине души он знал, что это правда, видя, как старшие братья поражались стрелами Купидона и теперь были счастливее, чем когда-либо. Лиам и Зоуи, Дилан и Майя, Эйдан и Эмма. Даже Гэвин, который в свое время слыл тем еще отшельником и скрягой, был покорен роскошной и жизнерадостной Клариссой.

Действительно, трудно не заметить, какими довольными выглядят братья. Кристофера трогало, какими глазами они смотрят на своих жен, когда думают, что этого никто не замечает. В такие бесценные моменты эти самцы превращаются в преданных щенят. Их глаза лучились любовью, и именно поэтому он тосковал больше всего.

Но с ним, видимо, этого никогда не случится. Единственная женщина, которая могла бы подарить такое счастье, отвергла его чувства. На корню обрубила романтические поползновения в свою сторону. Несмотря на то что он пытался быть с ней честным и объяснить, почему ему так важен спорт. Все равно в конце концов потерял ее.

Элеонора хотела, чтобы Кристофер изменился. Призывала к осторожности, приходила к нему в больницу с грустью в глазах. И даже в тот день, когда призналась, что у них нет будущего. Он чувствовал, что она права. Ребенком он страдал от болезней дыхательных путей, из-за чего большую часть времени провел в закрытых помещениях, а когда перерос эти недуги, решил проявить себя. Стремился преуспеть в любом деле, за которое брался.

Эта решимость стоила ему многого.

Жизнь была полна сожалений. Кристофер знал об этом, как никто другой. Ему следовало упорно двигаться дальше, иначе он рисковал навсегда застрять в прошлом. Он убедился в этом на собственной шкуре.

Дилан протянул ему меню:

– Съешь что-нибудь. Пофлиртуй. Здесь из-за тебя становится уныло.

Кристофер с ухмылкой покачал головой:

– Ты просто не можешь позволить мне посидеть в одиночестве, да? Ладно, тащи колу и один из твоих бургеров.

– Так-то лучше.

Дилан кивнул и переключил внимание на мужчин, которые жарко спорили о чем-то за шестым столиком. Немного повременив, он направился к гостям, чтобы по-тихому унять разгоравшуюся ссору. В «Серебряном долларе» не терпели пьяных потасовок.

Пока Кристофер ждал свой заказ, он просмотрел сообщения на телефоне и нахмурился, не увидев ни одного нового. Что, если он появится на пороге ее дома без предупреждения? Просто придет, чтобы сказать «привет». Интересно, изменилась ли она? Будет ли он все так же околдован ею?

Они не виделись тринадцать лет. Или уже четырнадцать? Ей далеко не шестнадцать. Почему он до сих пор так взволнован? Это просто бессмысленно. Тем не менее Кристофер постоянно изводил себя воспоминаниями о тех славных временах, когда Элеонора с братом присутствовали в его жизни.

Кристофер вел себя как восьмидесятилетний старик, который, вернувшись в отчий дом и найдя на его месте новехонький торговый центр, все еще упрямо держится за детские воспоминания. Сами по себе они не причиняли никакого вреда, если только не терялась связь с настоящим.

Несчастный случай двухлетней давности поставил крест на его карьере лыжника, равно как и на будущем с Элеонорой Портер. Эти два факта неопровержимы.

А что же Кирби? Кристофер и Кирби были очень близки. Вместе учились, занимались спортом и стремились к победам. У них были общие мечты. Но все это показалось несущественным для родителей Кирби, которые увезли детей в другое полушарие.

Может ли такая дружба обрести второе начало? Только время покажет. Кристофер очень на это надеялся.

Он покончил с едой и зевнул, несмотря на то что на часах не было и десяти вечера. Прошлой ночью он не выспался, много работал. Теперь он стал большим начальником – управлял горнолыжным курортом Силвер-Маунт. Безделье всегда претило ему. Мейв Каванах, несмотря на богатство и значимость семьи Каванах в Силвер-Глене, воспитала своих семерых детей самостоятельно, приучила их к труду.

Согласно матери, ничто не могло извинить мужскую лень, даже самый большой счет в банке. Сыновья крепко усвоили эту заповедь. Лиам с матерью управлял отелем «Силвер-Бич». Дилан владел и управлял баром. Эйдан жил в Нью-Йорке, где прослыл своего рода гением инвестиций. Детищем Гэвина была фирма «Силвер-Ай», которая занималась компьютерной безопасностью.

Когда Кристоферу исполнилось двадцать три, под его управление перешел лыжный курорт. Такое решение показалось всем очевидным, так как большую часть детства и юности он провел рассекая по его склонам. В то время он мечтал, как будет получать свою первую золотую медаль и слушать национальный гимн в свою честь.

Но, как говорится, хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Жизнь приняла неожиданный поворот.

Кристофер жил хорошо. У него была прекрасная семья. Он – счастливчик. Так почему он все еще думает об Элеоноре Портер?

Две блондинки за соседним столиком не спускали с него глаз и широко улыбались. Обе обладали милыми личиками и подтянутыми фигурами. Но сегодня Кристофер откажется от компании двух прелестниц в одной постели.

Да что не так-то?!

Он почувствовал, как его плеча коснулась чья-то мягкая рука.

– Кристофер.

Выдавив улыбку, он обернулся, соображая, как бы помягче отказаться от нежеланной компании, и обомлел.

– Элли?

Женщина с потрясающими голубыми глазами кивнула:

– Да, это я. Нам нужно поговорить.

Кристофер поднялся со своего места, Элеонора почувствовала себя неловко. Она никогда не отличалась высоким ростом, но он казался ей горным пиком, верхушку которого обнимало облако. Светлые волосы местами выгорели, стали почти белыми из-за того, что он много времени проводил на свежем воздухе. Женщины бы выложили баснословные суммы в салонах, чтобы стать обладательницами таких восхитительных платиновых волос.

Его стрижка стала короче, чем когда он был мальчиком. Тем не менее он слишком красив для мужчины. Это просто нечестно. Единственное, что придавало мягкому лицу налет мужественности, – шрам, который шел от подбородка к щеке. В возрасте двенадцати лет он упал с подъемника и рассек лицо о камень.

Они с Кирби сидели позади и с ужасом наблюдали за тем, как снег покраснел от его крови. Но Кристофер тотчас вскочил и помахал им в своей обычной жизнерадостной манере. А ее до сих пор мутило от этого воспоминания.

Тем не менее Кристофер стал очень привлекательным мужчиной. Фигура почти не изменилась, осталась такой же спортивной, несмотря на то что он, конечно, немного набрал вес. Таким он нравился ей больше, чем в детстве, когда, казалось, его можно сломать, как спичку.

Элеонора всегда боролась за тонкую талию, а потому страстно хотела поменяться с ним местами.

Зато его лицо оставалось непроницаемым.

– Слышал, вы с Кирби вернулись.

Она кивнула и обхватила себя руками. По какой-то неведомой причине она чувствовала за собой вину перед человеком, который когда-то был ее лучшим другом. Теперь Кристофер даже не улыбнулся ей.

– Деду нездоровится. Мы решили побыть с ним до приезда родителей. Через девять месяцев они вернутся. Они открыли свою последнюю клинику в Боливии, и требуется некоторое время, прежде чем она сможет функционировать самостоятельно.

– Ясно.

Элеонору тревожила сдержанность Кристофера.

В свое время она, Кирби и Кристофер были неразлейвода. Но потом ее родители сотворили немыслимое – стали врачами-миссионерами и перевезли семью в джунгли Южной Америки, чтобы обеспечивать местному населению своевременную медицинскую помощь.

– Нам тебя не хватало, – тихо призналась она.

Однако еще до переезда у них с Кристофером случился разлад.

Он пожал плечами:

– Да. Но между Силвер-Гленом и Боливией чудовищное расстояние. Неудивительно, что мы потеряли связь.

Она кивнула. Еще несколько месяцев Кирби и Кристофер обменивались электронными письмами, но потом жизнь Кирби круто изменилась, и он больше не находил времени, чтобы поддерживать переписку. Элеонора была слишком задета упрямством Кристофера, чтобы написать первой.

– Знаешь, ведь мы сопротивлялись. Умоляли родителей позволить нам остаться с дедом и окончить школу.

– Я помню.

– Но они настаивали, что все мы четверо – одна семья и должны оставаться вместе.

Кристофер переступил с ноги на ногу, глядя куда-то мимо нее.

– Может быть, сядем за столик? Ты ужинала?

– Да. – Она послушно следовала за ним.

– А кусочек лимонного пирога? Дилан клянется, что здесь лучшие пироги в штате.

– Звучит заманчиво.

Обычно Элеонора никогда не ела сладкое по вечерам, но сегодня предстоит непростой разговор. Нужно чем-то занять руки. Она никак не ожидала, что их встреча сложится таким образом.

Ее отталкивало отсутствие хоть какого-либо интереса со стороны Кристофера. Сделав заказ, он откинулся на спинку стула и поднял на нее глаза, все также без тени улыбки на лице.

– Элеонора, ты превратилась в очень красивую женщину. Еще в школе ты была самой милой девушкой, которую я когда-либо встречал.

Его признание застало ее врасплох. Щеки зарделись.

– Ты очень добр.

– Просто меня с детства приучили говорить только правду. Я парень простой, говорю что думаю. Было нелегко оставаться твоим другом.

– Ты сердишься на меня? – Элеонора не понимала, что происходит.

– Нет, не теперь.

– Но когда-то так было?

– Да. Я был уверен, что вам с Кирби следует упорнее настаивать на своем и остаться.

Она закусила губу.

– Ты не знаешь, каково это было. Мы вели себя как угрюмые подростки, когда что-то шло не по-нашему. Кричали, вопили, умоляли, дулись. Но мама и папа настаивали, что мы семья, а кроме того, нам с братом было слишком рано оставаться одним. Самое интересное, они оказались правы. Мы с Кирби получили бесценный опыт.

– Как же ваши занятия?

– В миссии были преподаватели. Мы работали в клинике. О, Кристофер, как бы мне хотелось, чтобы и ты был там! Джунгли – это нечто невероятное. Конечно, там опасно, но…

– Я очень рад, что в итоге у тебя все наладилось.

Грусть наполнила сердце Элеоноры. Когда-то с этим человеком она делилась всеми своими переживаниями и тайнами. Он оказывался рядом в самые важные моменты жизни.

– Может быть, потанцуем, – выпалила она. – Как в былые времена.

Его тело, казалось, отвергало это предложение, однако вслух он сказал:

– Если хочешь.

Всего лишь танец посреди битком набитого бара. Кристофер привлек ее к себе и легко повел в танце.

Неуверенный подросток изменился до неузнаваемости. Теперь она осталась один на один со спокойным, уравновешенным мужчиной. Точно, юный Кристофер канул в небытие.

Элеонору смутило то, как живо отозвалось ее тело на легкое прикосновение его руки и запах. Возможно, это лишь отголоски былой близости. Она пришла поговорить о брате, а все закончилось тем, что они танцуют, и в его руках она испытывает непривычное волнение. Ощущает терпкий запах его лосьона. Кристофер одновременно и знакомый, и совсем чужой человек. Элеонора списала это на время.

Ее летнее платье без бретелек. Рука Кристофера легла ей на талию, другой рукой он слегка сжал ее пальцы. Интересно, испытывает ли он нервную дрожь, впервые после столь долгой разлуки прикоснувшись к ней?

Когда песня закончилась, они вернулись к столу. Кристофер вздохнул:

– Я, конечно, был рад увидеть тебя, Элеонора. Но ты сказала, что тебе нужно о чем-то поговорить со мной. Мы уже обменялись любезностями. Это прекрасная ночь. Хочешь прокатиться, чтобы мы могли спокойно поговорить?

Шум в баре час от часу нарастал. Предложение Кристофера было соблазнительным, но Элеонора не располагала временем.

– Это хорошая мысль, но я тороплюсь. Кристофер, у меня ведь ребенок. Сын. Я уложила его спать, прежде чем идти сюда. Кирби, конечно, присматривает за ним, но рано или поздно он проснется.

Несмотря на то что признание потрясло Кристофера, он смог выдавить из себя улыбку.

– Ребенок Кирби, полагаю?

– Невероятно смешно. – Элеонора сильно нервничала. – Мне бы хотелось, чтобы ты хотя бы немного времени уделил Кирби.

Ее просьба прозвучала скорее как требование, но Кристофера это не смутило.

– Конечно. Неплохо как-нибудь встретиться и всласть поболтать, как в старые добрые времена.

– Я не об этом. – Да, им понадобится много времени, прежде чем они смогут принять и смириться с тем, что произошло. – Ты нужен Кирби. Ему пришлось нелегко, и мне кажется, твое присутствие пойдет ему на пользу.

– Почему я?

Элеонора не могла винить его за равнодушие. Ее немало удивило, если бы спустя столько лет он обратился к ней за помощью. В свое время Кирби приглашал приятеля на свадьбу, но тот вежливо отказался, прислав открытку с поздравлениями. Четырнадцать лет – немалый срок, чтобы забыть о том, что они когда-то делили.

Она потерла виски.

– Тебе сулили великолепное будущее. Все знали, что ты станешь выдающимся спортсменом, самый молодой лыжник. Ты вошел в национальную сборную, и тебе все было по плечу.

– Ну да. А потом повредил колено, – сухо резюмировал Кристофер.

– Да, но ты справился. Научился жить заново.

– Элеонора, не обижайся, но я бы предпочел не вспоминать тот год. На редкость черный год.

– Прости.

Она знала, чего ему стоило отказаться от того, что составляло большую часть жизни. Врачи сказали, что после операции он может кататься, однако любые перегрузки, иначе говоря, профессиональный спорт грозил инвалидностью. Несмотря на это, Кристофер смог это пережить.

– Что с Кирби? Что случилось?

Элеонора утерла набежавшие слезы.

– Он потерял ногу. Врачи ампутировали ее выше лодыжки.

Глава 2

Кристофер сжался, потрясенный до глубины души.

– Господи!

Кирби казался несокрушимым! В свое время он играл в футбол, баскетбол и, несмотря на то что не был таким фанатиком спорта, как Кристофер, превосходно катался на лыжах.

– Расскажи, что произошло.

Кристофер шумно вздохнул. Он не был уверен, что хочет это знать.

Элеонора побледнела как полотно.

– Полтора года назад он окончил медицинскую школу и интернатуру. О, Кристофер, ты мог бы им гордиться! Кирби был блестящим студентом и таким же превосходным врачом, как наши родители.

– Это меня не удивляет. Он всегда служил для нас примером.

Элеонора кивнула:

– В точку. Я прилагала массу усилий, чтобы прилично сдавать экзамены, тогда как Кирби было достаточно просто пролистать учебник. Знания просто прилипали к нему.

– Ладно, сейчас не об этом. Что произошло?

– Мы хотели взойти на Аконкагуа. Он отправился без меня, с другой группой, все они были опытными альпинистами. Но они попали в снежный буран. Кирби сорвался с высоты, нога застряла между камнями. Спасателям понадобилось двое суток, чтобы добраться и освободить его.

Кристофер смотрел на нее с ужасом, не в состоянии представить, каким образом Кирби смог пережить два дня и две ночи на горе, чтобы потом вдобавок лишиться ноги.

– Ему повезло, что он выжил.

Слезы блестели на ее ресницах.

– Ему пришлось пройти через три операции и длительный курс терапии. Теперь он может самостоятельно ходить, пользуется протезом. Но, Кристофер…

Он подался вперед и накрыл ее руку своей ладонью.

– Что «но»?

– Он думает, что больше не сможет быть хорошим врачом.

Кристофер видел, что Элеонора на грани. Былые чувства нахлынули на него с новой силой. В первую очередь он хотел защитить ее, впрочем, как всегда, хотелось стать ее спасителем. Переполненный бар явно был неподходящим местом для разговора.

– Пойдем. Я провожу тебя до машины.

Снаружи воздух был теплым, густым и вязким, как патока, тогда как внутри Кристофер чувствовал могильный холод. Теперь, когда узнал, что его друг серьезно пострадал, он досадовал на себя за то, что долго оплакивал собственную загубленную карьеру. Его травма ничто по сравнению с тем, что случилось с Кирби.

Улицу освещали фонари, в их рассеянном свете Элеонора стала обретать гораздо большее сходство с девушкой, которую он когда-то знал. Медно-рыжие волосы рассыпались по плечам. Кристофер помнил, что она всегда расстраивалась из-за того, что они не вьются, а он находил их восхитительными. Ее фигура была очень женственной. Он смутился от того, что сейчас его занимают подобные мысли. С одной стороны, хотелось поддаться искушению, с другой – утешить.

– Мне нужно идти, – едва слышно пролепетала она.

– Элеонора, иди сюда. – Он обнял ее, она разрыдалась, плакала так, словно сердце разрывалось на части от боли. Может быть, так оно и есть.

Кристофер где-то вычитал, что между близнецами существует особенная связь. Наверняка она ощущает травму Кирби как свою собственную.

Он гладил ее спину, бормотал слова утешения. Положив подбородок ей на макушку, размышлял о том, что испытывает к ней, и это неподвластно ни времени, ни расстоянию. Даже просто держать ее в объятиях бесценно для него.

Наконец поток слез иссяк. Он отпустил ее, и она тут же отступила. Почему ее не утешал муж? Куда он вообще запропастился?

– Прости, я слишком долго держала это в себе. Крепилась ради Кирби.

– Я все понимаю.

– Спасибо, Кристофер.

Неужели он бездушное животное? Единственное, о чем он мог думать, – о соблазнительном декольте и как прекрасно было бы ласкать ее спину.

– За что?

– За то, что выслушал меня.

– Я рад, что ты отыскала меня, и, конечно, навещу Кирби. Но нам есть еще о чем поговорить. Почему бы тебе не взять с собой сына и не навестить меня на работе? Я покормлю вас обедом.

– Не хочу мешать.

– Мои уехали в Ашвилл на концерт на все выходные, чтобы отдохнуть на свежем воздухе. Буду только я.

Она нерешительно кивнула:

– Думаю, это неплохая идея.

– Силвер-Глену не хватало Портеров.

Она улыбнулась:

– А что насчет Кристофера Каванаха?

Не в силах противиться желанию, он погладил ее по руке:

– Ему тоже. Он скучал больше всех.

Элеонора быстро вернулась домой, в глубине души радуясь тому, что Кристофер не стал спрашивать о Кевине. Было бы трудно рассказывать еще и об этом. После того как расплакалась у него на плече, она чувствовала себя страшно уставшей. Эмори – спокойный мальчик и обычно крепко спит, тем не менее он отнимает у нее много сил. Помимо сына ей приходится заботиться о Кирби и дедушке. Временами Элеонора буквально выбивалась из сил.

Ощутить поддержку Кристофера, пусть даже на минуту, стало волшебным ощущением. Он сильный, достойный. И вообще стал весьма соблазнительным мужчиной. Хотя в глубине души остался прежним, только стал еще лучше, взрослым, уверенным в себе. И с ней был добр и предупредителен. Тем не менее Элеонора чувствовала, что между ними таится что-то еще.

Конечно, ей не могло привидеться некоторое сексуальное напряжение, возникшее между ними. С ее стороны это вполне понятно: Кристофер великолепен, привлекательный мужчина в расцвете сил. Вероятно, остальное она сама себе придумала. Слишком уж утомлена, практически перестала следить за собой и, по ее мнению, невероятно располнела.

Элеонора не могла вспомнить, когда последний раз чувствовала себя желанной и привлекательной. По крайней мере, до этого вечера. Что-то в том, как Кристофер смотрел на нее, заставило мысленно вернуться к воспоминаниям о том, как подростком она была влюблена в лучшего друга своего брата. Не раз она завидовала той, казалось, нерушимой связи между братом и Кристофером. Несмотря на то что близость с Кирби глупо было отрицать, у двух мальчиков одного возраста общих интересов оказывалось гораздо больше. Они часто брали ее с собой, хотя порой она чувствовала себя пятым колесом в телеге. И кто их обвинит в этом.

Она в жизни не признавалась Кирби в своей симпатии к Кристоферу. Даже когда Кристофер едва не погиб, а она стояла рядом с его постелью, выдвинув ультиматум. Это стало одним из немногих секретов, которым она не поделилась с Кирби. Именно этот он наверняка бы выболтал, несмотря ни на что.

Припарковавшись около небольшого уютного домика, принадлежавшего ее деду, Элеонора сделала глубокий вздох. Прежде чем войти, решила перевести дух и подняла глаза на звезды. Ее охватила неописуемая тоска. К лучшему или нет, но сейчас она стала тем, кто объединил семью. Временами эта непосильная ноша давила на плечи.

Кирби сидел в полумраке, развалившись в кресле, и смотрел программу новостей по кабельному каналу. Элеонора включила небольшую настольную лампу и, зевая, села напротив брата.

– Привет, сестренка. Тебе лучше?

Она сказала Кирби, что едет проветрить голову.

– Да, спасибо. Спасибо, что позволил мне уехать ненадолго.

Нет необходимости рассказывать ему, где она была на самом деле. Во всяком случае, пока.

Кирби пожал плечами:

– Даже я могу справиться, когда дети спят.

– Как дедушка?

– Сегодня неплохо. Почти час рассказывал мне истории о бабушке, прежде чем уснул.

– Хорошо.

Между братом и сестрой повисло неловкое молчание. Как они ни пытались делать вид, что жизнь идет своим чередом и они успевают за ней, это было не так. Элеонора бросила взгляд на часы:

– Хочешь чего-нибудь? Молока? Сэндвич?

Кирби глубоко вздохнул:

– Нет, спасибо, все хорошо.

Но, конечно, и это не так. После несчастного случая он страдал бессонницей. Вероятно, и сегодня не вернется в спальню, останется дремать в кресле перед телевизором.

Чувствуя себя беспомощной и расстроенной, Элеонора поднялась. Поцеловав брата в щеку, пожала его руку:

– Ты же скажешь мне, если тебе что-то понадобится?

– Ступай в постель, Элли. Я в порядке.

После быстрого душа она забралась на старомодный матрас, набитый пухом, и, притаившись под покрывалом, прислушалась к мерному посапыванию Эмори.

Ребенок стал спасением. Ее драгоценный малыш полностью зависел от нее. Только он удерживал на плаву и не позволял впасть в отчаяние от драмы, разыгравшейся в ее жизни.

В уединении она пролила много слез из-за Кирби. Было важно, чтобы он не чувствовал себя обузой. Это означало ежедневное хождение по тонкой грани, когда она старалась помогать, а не душить его своей заботой.

Ее собственная трагедия отошла на второй план. В первую очередь следовало ухаживать за Кирби. Увидеть вновь Кристофера после стольких лет оказалось непросто. Несмотря на то что она так никогда и не смогла его забыть, она ожидала от себя большего. Еще сильнее смутила доброта и забота, которую он проявил к ней.

Ее начало клонить в сон. Только теперь Элеонора расслабилась и позволила себе вспомнить, каково это – находиться рядом с Кристофером, чувствовать его руки, слышать, как он произносит ее имя, успокаивает. Она вздрогнула, хотя в комнате было тепло. Как бы сложилась жизнь, если бы они с Кристофером не рассорились? А если бы Портеры не уехали из Силвер-Глена? Интересный вопрос.

Но правда в том, что сейчас ей непросто. Элеонора не могла поддаваться горю и отчаянию, это опасно. И не стоит принимать доброе отношение давнего приятеля за нечто большее. Вся ее жизнь сложилась не по плану. Но даже если и так, Элеонора не собиралась жалеть себя, цепляться за мужчину.

Она сильная женщина, ничто ее не сломит. Нужно продолжать держать хвост по ветру и смотреть в будущее с оптимизмом. Чувство вины обычно тянет вниз, однако Элеонора не переживет, если Кристофер узнает правду. Их дружба станет для нее прекрасным даром при условии, что они будут держаться в рамках. Возможно, ему удастся выманить Кирби из скорлупы отчаяния и отчуждения, и они снова станут славными друзьями, как когда-то.

Следующим утром она накормила своих мужчин завтраком, сделала для них и оставила в холодильнике бутерброды на ланч. Не хотелось лгать брату, поэтому она предупредила, что они с Эмори идут на регулярный медицинский осмотр, а потом по магазинам.

Визит к врачу отнюдь не выдумка. Кирби не будет ждать ее к определенному времени. К счастью, педиатр приняла их вовремя, а осмотр прошел без сучка и задоринки.

Эмори пребывал в чудесном настроении, и Элеоноре хотелось, чтобы он произвел на Кристофера хо рошее впечатление. Ясное дело, это глупость. Тем не менее она все еще молодая мама и гордится своим покладистым малышом, желает, чтобы каждый встречный видел, какой это замечательный ребенок.

Дорога до лыжного курорта не заняла и получаса. Элеонора припарковалась около шале, не в силах сдержать восхищенного вздоха, несмотря на то что подростком проводила здесь много времени. Теперь это место было почти не узнать. Курорт претерпел немало изменений за время отсутствия Портеров. Здания и прилегающие территории выглядели просто безупречно.

Кристофер уже ждал ее на крыльце. Элеонора взяла с заднего сиденья сумки и детскую переноску. Когда они прошли через двойные дубовые двери с искусно вырезанными картинами гор и елей, она остановилась окинуть взглядом лобби. Оно показалось ей просто огромным, но тем не менее не лишенным уюта из-за нескольких каминов, которые зимой источали тепло по всему периметру.

Через высокие окна гости могли любоваться горнолыжными склонами. В декабре этот вид был особенно захватывающим. Но даже сейчас, в разгар лета, тут было на что посмотреть.

Кристофер указал на уютный диван, обитый веселенькой тканью в красно-синюю полоску.

– Присаживайся. Я принесу нам что-нибудь перекусить. – Он посмотрел на ребенка. – Какой милый парень.

– Его зовут Эмори.

– Назвала в честь его отца?

Ее сердце сжалось. Неужели Кристофер умышленно пытается вытянуть из нее эту информацию? Если так, она не готова говорить об этом сейчас. Еще нет. А может, и никогда не будет.

– Мне кажется, он начинает обретать все большее сходство со мной!

Она зарылась носом в светлые кудряшки малыша, которые пахли земляникой со сливками. Кристофер посмотрел на нее, перевел взгляд на Эмори.

– Наверное, можно сказать и так.

Сама того не осознавая, Элеонора сдерживала дыхание, пока Кристофер находился в комнате. Когда же он наконец вышел за угощениями, шумно выдохнула.

Эмори забеспокоился, заворочался у нее на руках, желая встать на ножки. Он почти научился ходить, успешно отвоевывал себе право держаться ручками за край кофейного столика в гостиной. Когда вернулся Кристофер, мальчик встретил его уверенной широкой улыбкой.

Кристофер поставил на стол лимонад и сахарное печенье.

– Смотри, кто-то уже освоился, – поддразнила Элли.

Кристофер театрально пожал плечами:

– Точно не я. У меня есть экономка, которая присматривает за шале. По всей видимости, думает, что я могу погибнуть голодной смертью, и каждый раз, когда приходит убирать, оставляет на кухне чудовищное количество выпечки.

– По всей видимости, ты ей очень нравишься.

Он печально покачал головой:

– Только в том смысле, если она хочет себе такого внука. Ей, видишь ли, почти семьдесят два года. Мне кажется, мои чеки ей больше по душе.

– Как скажешь.

Пожилая женщина явно не просто так угощает своего работодателя.

Кристофер сел на диван рядом с Элеонорой и усмехнулся, когда Эмори, не успев ухватиться за журнальный стол, шлепнулся на попку. Негодование ребенка было несколько комичным.

– Он еще доставит тебе хлопот, когда поймет, что может идти куда угодно.

– Представляю и уже пытаюсь обезопасить дом деда.

– Как поживает мистер Портер?

– По-всякому. Иногда оставляет очки для чтения в морозильной камере или забывает надеть брюки, но счастлив, что мы с Кирби рядом. Думаю, он боится, что его отправят в дом престарелых, поэтому старается всячески нам помогать.

– Ему повезло, что у него есть ты.

– Нам всем повезло.

Кристофер наклонился вперед и помог Эмори подняться.

– Вот так, молодой человек. Мир у твоих ног.

– Ну или, по крайней мере, этот стол. – Элеонора разрывалась между гордостью за бесстрашие сына и страхом, что он может навредить себе. – Мне кажется, он ничего не боится. Это и пугает меня до смерти.

Кристофер кивнул, наблюдая за ребенком.

– Не представляю, каково было моей матери. Семь парней – это тебе не шутка.

– Мне кажется, она святая.

Они рассмеялись, и их глаза встретились. Элеонора отвернулась и покраснела. Кристофер наклонился вперед, положил локти себе на колени и принялся рассматривать пол.

– Ты собираешься рассказать мне об отце Эмори? – спросил он.

Элеонора резко вдохнула, потрясенная вопросом. Кристофер никогда не уклонялся от трудных разговоров.

– Нет, не думаю. Я пришла поговорить о Кирби.

Она видела, как Кристофер вздрогнул.

– Элеонора, тебе пришлось нелегко.

– Пожалуйста, не забывай, что мы уже не дети.

Он бросил на нее горячий взгляд:

– О, поверь, я прекрасно это понимаю.

Ее бросило в жар.

Наверняка он также заметил, что у нее на пальце нет обручального кольца. Неужели именно поэтому позволил себе некоторую вольность?

– Кажется, ты предлагал перекусить? – Ей нужно было выиграть время, собраться с мыслями.

– Кажется, это значит, что мне нужно налить тебе лимонад.

Она мягко остановила Эмори, который пытался забраться на диван.

– Нет, малыш. Тебе нельзя лимонад. Вот, гляди, я взяла твою бутылочку.

Кристофер покачал головой:

– Бедный ребенок. Держу пари, ты и печенье ему не разрешишь?

– Конечно нет.

– Шучу. Знаю, что маленьким детям нельзя сахар. Сколько ему? Год?

– Десять месяцев. Он довольно крупный ребенок для своего возраста.

– Держу пари, дядя Кирби в восторге от него.

– Это так. Они чудесно ладят.

– Расскажи мне о Кирби. Почему ты думаешь, что он захочет поговорить со мной?

Элеонора сделала большой глоток и поставила бокал, еще наполовину полный.

– Последние полтора года дались ему особенно трудно. Не только из-за потери ноги, но и из-за того, что, будучи врачом, он вдруг стал пациентом. Понимаешь, он привык заботиться о других. А тут пришлось иметь дело не только с собственным телом, которое отказывалось подчиняться. Кирби вбил себе в голову, что теперь будет плохим врачом. Он имеет предложения по работе по крайней мере из четырех престижных медицинских центров в стране, но отказывается даже рассматривать их!

– Элеонора, я ему не советчик.

– Знаю. Но ты хотя бы понимаешь, что это для него значит, поскольку прошел через это. Пошел дальше, принял жизнь, поставил новые цели. Принял свои ограничения.

Глава 3

Но так ли это на самом деле?

Кристофер не хотел признаваться даже самому себе, что он все еще горюет об утрате юношеской мечты. Он сохранял присутствие духа только для семьи, делая вид, будто прошлое его больше не беспокоит. Однако в глубине души сохранилось зерно бессильного гнева. Он чувствовал, что его обокрали, лишили единственного, что дарило ему радость в жизни.

– Элеонора, это произошло не вдруг. Для того чтобы примириться с чем-то подобным, нужно время. Для Кирби это колоссальная потеря.

– Если вдуматься, это не так. Это тебе пришлось полностью изменить свою жизнь, но Кирби все так же может остаться доктором.

Ее слова глубоко потрясли Кристофера. Неужели он поступал неправильно, обманывая близких? Может, стало бы легче, если бы он выговорился о своем горе?

Кристофер прочистил горло, смутившись, что женщина, которую он не видел столько лет, смогла так тщательно и быстро проанализировать сложившуюся ситуацию.

– Я поговорю с ним. Если ты думаешь, что встреча со мной пойдет ему на пользу, я сделаю это. Но не обещаю, что смогу помочь.

– Спасибо, Кристофер. Я очень это ценю.

Элеонора лучезарно улыбнулась, и он ощутил волнение. Этим утром она, казалось, сияла. Материнство очень шло ей. Если он станет часто наведываться к Портерам, сможет видеться с ней. Хотя, ввиду его преклонения перед этой женщиной, отнюдь не лучшая затея.

К тому же между ними все еще витает призрак отца Эмори.

Несмотря на это, его влекли теплота и забота, которые она дарила. Возможно, он испытывал подобные ощущения потому, что его влекло к ней физически. Ее тело было пышным и спелым. Он жаждал прикоснуться к ней так сильно, как вожделел ее подростком. Но теперь-то знал, какое удовольствие могут доставлять друг другу мужчина и женщина.

Ему действительно стоит воздержаться от таких фантазий. Бессмысленно продолжать и дальше изводить себя. Кристофер не изменился и по-прежнему заигрывает с опасностью. А значит, и на этот раз Элеонора отвергнет его, когда узнает правду.

Он взял на руки Эмори, чтобы перестать думать об обнаженном теле Элли, и поморщился, когда малыш ухватил его за волосы.

– Когда ты хочешь, чтобы я встретился с Кирби?

– Когда тебе будет удобно, ведь ты работаешь.

– Если ты не заметила, сейчас не сезон. Я не привязан к офису. Как ты смотришь на то, чтобы я заказал еду, мы заберем заказ по пути домой к твоему деду?

– Это замечательно. Я оставила в холодильнике бутерброды для Кирби и дедушки, их получилось много.

– Поедешь со мной?

– Не могу, много забот.

– Ах да. Твой дед живет в том же доме?

– Да. – Она взяла Эмори на руки.

– В таком случае увидимся через полчаса.

Он помог Элеоноре погрузиться в машину, смотрел, как она уезжает, и уже почувствовал связь более сильную, чем надо после столь долгой разлуки.

Вдруг пришло в голову, что он спрашивал только о Кирби. А чем Элеонора зарабатывает на жизнь? Возможно, ее успехи и уступают блестящим результатам брата, но она хорошо училась в школе. Преподаватели любили ее.

Кристофер хотел ее. Но ее отказ принять его целиком, таким, какой есть, побуждал сдерживать юношеские порывы. Он будет выше и легко справится с этим влечением. Элеонора суждена не ему.

Ассистент уже не раз обслуживал Кристофера и поэтому был немало озадачен объемом последнего заказа.

– Мистер Каванах, у тебя, кажется, намечается вечеринка?

«Мистер Каванах»? Неужели он выглядит достаточно взрослым, чтобы к нему так обращались?

– Просто обед со старыми друзьями.

– У нас еще есть свежий клубничный торт. Возьмете несколько кусков?

– Давайте весь.

Кристофер был готов принять любую помощь перед визитом в дом Портеров, здорово нервничал, не уверенный в том, что Кирби обрадуется встрече. Обычно мужчины предпочитают залечь на дно и зализывать раны в одиночестве. Вероятно, Кирби не будет доволен тем, что Кристофер заявится вот так, без предупреждения.

Около дома Портеров Кристофер припарковался и достал из багажника пакеты с едой. Балансируя с ними в одной руке и коробкой торта в другой, он проделал путь по ступенькам. Крыльцо оказалось не в лучшем состоянии, впрочем, как и весь дом. Пожилому человеку явно было бы трудно поддерживать недвижимость в должном состоянии. Краска местами облезла. Перекрытия начинали гнить. Во дворе погибло несколько растений, следовало обновить подъездную дорожку.

Наверняка у Элеоноры и Кирби есть средства, чтобы все поправить, но он непременно предложит им свою помощь. Хороший предлог чаще общаться с Кирби. Кристофер мог бы держать ему лестницу и пить с ним прохладное пиво во время перекура.

Элеонора встретила его на пороге вместе с Эмори, который сидел у нее на бедре. Сейчас она показалась ему взволнованной и прекрасной.

– Я предупредила их о том, что ты приедешь.

– Покажи кухню. Мне нужно оставить пакеты. Как отреагировал Кирби, когда ты сообщила, что я собираюсь заглянуть к вам в гости?

– Ничего особенного.

– Чудно. Теперь я чувствую, что навязываюсь.

Он разобрал продукты на небольшой кухне, старомодной и невероятно уютной. Детьми они частенько наведывались сюда к старшим Портерам.

– Это не так! Кирби нуждается в твоем обществе, просто еще не понял этого.

– Похоже, ты используешь меня как подопытного кролика.

– Послушай, я перепробовала все остальное. Если кто-то и в силах что-то изменить, то только ты.

– Не дави на меня. – Кто знает, возможно, давний друг выпроводит его из дома через пять минут, предписанные нежданному гостю этикетом. – Ладно, пора покончить с этим. Но знай, если он не рад мне, я уйду.

– Думаю, ему понадобится время, но я уверена, он будет добр к тебе.

– Мне бы твою уверенность.

Что можно сказать человеку, который почти лишился ноги? Но, даже сомневаясь, Кристофер готов на все, чтобы вернуть Элеоноре улыбку.

Мистер Портер дремал. Кирби остался в гостиной один. Войдя, Кристофер был потрясен переменами во внешности его друга. Кирби изменился больше, чем он представлял. Подросток стал мужчиной с морщинами в уголках глаз и напряженным лицом со следами тягот и лишений. Кристофер приблизился к нему и протянул руку.

– Кирби, рад тебя видеть! Хорошо, что вы вернулись домой. Нет-нет, оставайся на месте.

Но Кирби уже поднялся, неловко переминаясь.

– Ты чего так долго?

Он крепко обнял приятеля, искренне радуясь тому, что тот отвечает ему.

– Заехал купить нам еды.

Они отстранились друг от друга. Кирби вернулся в кресло. Кристофер опустился на стул рядом с ним.

– Нам очень тебя не хватало. Парень, ты даже не можешь представить насколько. – Кирби говорил искренне.

Кристоферу не понадобилось и доли секунды, чтобы определить свой следующий шаг. Он хлопнул Кирби по колену:

– Покажи же мне твой протез!

– Кристофер! – Элеонора мертвенно побледнела.

Кирби часто заморгал, обескураженный, набрал в грудь больше воздуха и разразился хохотом. Он смеялся так заразительно, что другие волей-неволей поддались его настроению.

Отсмеявшись, он утер глаза, и Элеонора увидела тень прежнего беззаботного брата.

– Я чертовски рад видеть тебя! – Кирби приподнял брючину и вытянул ногу. – Любуйся. Карбон. Последняя модель. Лучшее из того, что можно купить.

– Тебе больно?

– Чудовищно, но я постепенно привыкаю.

Кристофер поднялся и бросил на Элеонору ободряющий взгляд.

– Почему бы тебе не оставить нас ненадолго? Если хочешь, я посижу с Эмори. Нам нужно передать малышу опыт поколений.

– Не дай бог! – Тем не менее она без тени сомнения передала ему сына. – Обед будет готов через полтора часа.

Когда Элеонора вышла, Кристофер принялся возиться с ребенком.

– Кирби, скажи мне, как ты на самом деле?

Мужчина поморщился.

– Кристофер, я не знаю. Временами, просыпаясь по утрам, я забываю о ноге, и мне кажется, что это просто дурной сон. Потом пытаюсь встать с постели и вспоминаю, что мне нужен протез. А сколько раз я падал!

– Элеонора очень переживает.

– Знаю. Ей и родителям пришлось пройти через многое, но иногда я чувствую…

– Будто тебя душат заботой?

Кирби метнул взгляд в сторону двери и опустил глаза.

– Да, это так. Но, Кристофер, она так добра ко мне, так нежна и терпелива. Не знаю, смог бы я справиться без нее. Даже не знаю, как сказать ей, что иногда мне просто хочется побыть одному.

– Может быть, и не понадобится. Нам с тобой нужно столько рассказать друг другу. Если ты захочешь проводить со мной время, думаю, Элеонора будет только рада. Таким образом, ты сможешь вырваться из гнезда.

– То есть я беспомощный птенец?

Кристофер хмыкнул:

– Неудачное сравнение. А что ты думаешь по этому поводу?

– Я двумя руками за. Эти стены давят на меня.

– Здорово! – Кристофер улыбнулся, чувствуя вину за то, что собирался сделать дальше. – Знаешь, Элеонора рассказала мне о родителях и о тебе. Но о себе говорила крайне мало. Чем она занимается? Наверняка сейчас она в декрете?

– Не совсем. У нее два высших образования – международные отношения и политические науки. Она свободно владеет несколькими языками. Несколько лет назад начала работать в посольстве Буэнос-Айреса. Очень умная женщина. Но со мной случилось то, что случилось, и она уволилась, чтобы заботиться обо мне. А потом родился ребенок.

– Ясно.

«Что ничего не ясно».

Элеонора предана брату. Но у Кристофера оставался еще один вопрос. Он подался к Кирби, не желая, чтобы его сестра их услышала.

– А ее муж? Они разведены?

– Нет.

Короткое слово выстрелило прямо в сердце. Кристофер почувствовал глубокое разочарование и печаль.

– Вот оно как.

Кирби покачал головой:

– Разве она не рассказала тебе?

– О чем?

– В тот день мы были вместе с Кевином. Когда я сорвался, страховка потащила нас вниз. Он сломал шею. Кристофер, он погиб, так и не узнав, что станет отцом.

Элеонора накрыла стол на четверых и поставила высокий стульчик для сына. Развернула еду и вопросительно изогнула бровь. Кристофер никогда не жалел денег. Но Каванахи чрезвычайно богаты, и в этом нет ничего удивительного. Несколько поколений назад их предки обнаружили серебро в этих горах и, таким образом, пополнили семейное состояние.

Город Силвер-Глен стал популярным местом для знаменитостей и общественных деятелей, которые хотели в тихом местечке отдохнуть от собственного великолепия. Очаровательные магазинчики и прекрасные рестораны в сочетании с многочисленными вариантами активного отдыха привлекали туристов.

Городской совет принял тщательные меры, чтобы ограничить застройку и сохранить первозданный облик местности. Затраты окупились.

Элеонора сверилась с часами. Она дала мальчикам довольно времени. Заскочив к деду, она вернулась в гостиную.

– Обед готов.

Она переводила взгляд с брата на лучшего друга.

Казалось, что они наслаждались компанией друг друга. Эмори свернулся на груди у Кристофера и играл с резиновым кольцом.

Обед прошел в атмосфере неловкости. Дед то и дело заходил в комнату: сначала он был бодр и поддерживал разговор, потом возвращался, не в силах поднести ложку ко рту. Это мучило Элли. Было трудно смотреть на то, как угасает ее близкий человек. В какой-то момент дед выпрямился и ткнул пальцем в Кристофера:

– Эй, да я помню тебя! Ты всегда неровно дышал к моей внучке!

Элеонора побелела как полотно, но Кристофер повел себя как джентльмен:

– Да, сэр, это так. Но это было давно.

Вмешался Кирби:

– Дед, не хочешь пирога? Он домашний.

Хитрость сработала, и старика удалось отвлечь. Элеонора не понимала, что творится с Кристофером. С Кирби держался легко, было трудно поверить, что они расстались на четырнадцать лет, а ее он едва удостаивал взглядом. К счастью, Эмори был к ней более чем требователен.

Когда трапеза подошла к концу, Кристофер поднялся:

– Прошу прощения, мне пора на работу. Кирби, это было здорово! Я позвоню тебе завтра, и мы придумаем, чем займемся.

– Я провожу тебя до машины, – вызвалась Элли.

– В этом нет необходимости.

Почему он так скованно улыбнулся ей?

– Знаю, но мне так хочется.

Кристофер даже не задержался на пороге. Поспешно спустился и подошел к машине.

– Пока, Элли.

– Погоди! – Ей почти пришлось схватить его за рукав. – Расскажи мне о Кирби! Как он? Думаешь, с ним все будет в порядке? Я так давно не слышала, чтобы он смеялся.

Он отстранился, однако обернулся.

– Элеонора, с ним все будет хорошо. Да, когда он потерял ногу, это выбило его из колеи, но он не сдался, если ты это хочешь знать.

– Да, действительно хочу! Спасибо, что пришел. Да, и за обед.

Казалось, ему неловко слышать ее благодарность.

– Нет проблем.

– Кристофер, неужели я тебя чем-то обидела? Ты стал вести себя очень странно.

По его виду она поняла: он знает, что имеется в виду. Лицо не изменилось, но ладони непроизвольно сжались в кулаки.

На небе не было ни облачка. Элеонора чувствовала, как пот градом катился по спине. Кристофер застыл на месте, как изваяние. Она больше не узнавала его. Он не был похож ни на того, с кем она говорила в баре, ни на того, с кем встретилась в шале.

Он шумно вздохнул:

– Я должен извиниться перед тобой.

– О чем ты?

– Кирби рассказал о твоем муже. Я знаю о Кевине. Элеонора, мне так жаль.

Его сопереживание смутило ее. Глупо злиться, рано или поздно ей бы пришлось рассказать и об этом.

– Спасибо.

А что еще она могла сказать? Слова не передают всю глубину страданий и боли, того, что она пережила. Да и пережила ли?

– Ты справилась с этим и заботилась о Кирби. Элеонора, ты очень сильная женщина.

Она пожала плечами:

– Я не чувствую себя такой. Чаще всего сравниваю себя с жонглером, у которого слишком много апельсинов и слишком мало рук. Но я не понимаю, за что ты извиняешься.

– Я флиртовал с тобой. Увидел, что на тебе нет обручального кольца, и решил…

– Что я разведена.

Он кивнул, его глаза помрачнели.

– Господи, Элеонора, я даже представить не мог, что ты вдова.

– Какое это имеет значение? – Внутренне она содрогалась из-за того, что была вынуждена обсуждать Кевина с Кристофером Каванахом. Ее мучило чувство вины. Что бы подумал Кристофер, если бы узнал правду, которую не знал даже Кирби?

– Н-да. Обычно я не такой идиот. Надеюсь, ты принимаешь мои извинения.

– Ты не сделал ничего плохого. Хочу или нет, но я одинока, Кристофер.

Он проигнорировал ее слова.

– Я сделаю для Кирби все, что смогу. И если я еще хоть чем-то смогу тебе помочь, просто попросите меня об этом. Ты – дочь, мать, сестра, внучка. Это слишком большой груз. Мне бы хотелось помочь.

– Кирби нужна твоя помощь.

Она не хочет принимать его щедрость, одинокая, напуганная и смущенная. Надежда на воскрешение дружбы с Кристофером поддерживала ее, но теперь это под угрозой.

Он еще некоторое время смотрел на нее, потом вздохнул:

– Я буду поддерживать связь с Кирби. До свидания, Элли.

Глава 4

Кристофер провел бессонную ночь, в значительной степени из-за снов, которые его терзали. Несмотря на то что Элеонора оказалась скорбящей вдовой, это никак не могло отрезвить его сознание и избавить от чувственных эротических картин, преследовавших во сне и наяву. Дьявол нашептывал воспользоваться уязвимостью Элли. Он не будет этого делать. Вероятно. Определенно.

Узнав, что Элеонора вернулась, он представил, как воссоединится с беззаботной шестнадцатилетней девочкой, которую когда-то знал. В какой-то степени он был возмущен тем, что у нее за плечами целая жизнь, о которой он ничего не знал, и хотел, чтобы Элеонора так и осталась девушкой из его фантазий. Другом детства. Первой невинной, светлой и чистой любовью. Он прекрасно понимал, что это иррационально. Тем не менее он ведь никогда не был женат. Так, пара мало-мальски серьезных отношений, которые подошли к концу, каждые по своей причине.

Кристофер любил женщин. Ему нравилось, как они пахли, двигались, и было любопытно, как они мыслят. Но его вовсе не привлекало соревноваться с мертвецом. Это выглядит жалко. Или же это лишь прагматичный ход?

Помимо этого, они с Элеонорой просто не подходят друг другу. Кристофер не изменился с тех пор, когда она его отвергла. Ничуть не изменился. Недостаточно. Для них обоих лучше, если они будут держать дистанцию.

Рано утром Кристофер позвонил Кирби и условился встретиться с ним в десять.

– Буду ждать в машине с включенным кондиционером. На улице сегодня дьявольская жара.

Погода неумолима. Палящее летнее солнце пыталось выжечь город. Но не из-за этого он решил остаться в машине. Не хотел встречаться с Элеонорой, а еще хотел посмотреть, насколько Кирби может самостоятельно передвигаться после несчастного случая.

Кристофер припарковался и отправил сообщение. Несколько минут спустя на крыльце показался Кирби. Кристофер пристально следил за тем, как тот идет по дорожке.

Стороннему наблюдателю Кирби мог показаться вполне себе здоровым. Но Кристофер знал, как обстоят дела на самом деле, видел, с каким трудом его другу дается каждый шаг. Глаза опущены, словно что-то готово метнуться под ноги.

Сердце Кристофера сжалось от сочувствия, хотя он знал, что Кирби в этом не нуждается. Единственное, что ему нужно, – чувствовать себя нормальным. Перегнувшись через пассажирское сиденье, Кристофер распахнул дверь.

– Полезай, дружище. У нас куча дел.

Кирби втиснулся в машину и захлопнул дверцу. От напряжения у него на лбу выступили бисеринки пота, а плотно сжатые губы побелели.

– Жду с нетерпением.

Кристофер побарабанил руками по рулю и вздохнул:

– Кирби, у тебя есть трость? Она вообще нужна тебе?

Кирби уставился прямо перед собой, но бурные эмоции взяли верх.

– Послушай, я что, не могу устоять на ногах?! – В его словах слышалась обида и разочарование.

– Ты смотришься прекрасно. Честно. Но, парень, я тебя знаю. Когда-то играл весь матч с растянутым запястьем. Теперь нам нечего друг другу доказывать. Скажи правду.

– Да и да. – Дыхание Кирби участилось, словно он не мог надышаться, лицо побледнело и лоснилось. Он откинулся на сиденье и выругался себе под нос.

– То есть ты не станешь возражать, если я возьму эту штуку?

Кирби пожал плечами, закрыв глаза.

– Она в доме.

Кристофер удивился, когда обнаружил, что все это время Элеонора наблюдала за ними из-за двери. На ней были старые выцветшие джинсы и белая майка, подчеркивавшая выдающуюся грудь и медовый загар.

– Я пришел за тростью. Супермен, конечно, все так же выделывается, но мне нужно вернуть его домой в целости и сохранности.

Она облегченно кивнула.

– Порой он такой упрямый.

– Я вел себя точно так же. Правда. – Кристофер прекрасно помнил собственное состояние в первые месяцы после несчастного случая. – Был полон решимости доказать всем, что я в порядке.

– Это так?

Не видя ничего странного в ее любопытстве, Кристофер, однако, почувствовал укол раздражения.

– Конечно нет. Хотелось привлечь ее к себе и поцеловать. Но он не мог этого сделать. Это запрещено, несмотря на ее привлекательность и потрясающий аромат ванили. Он взял трость из ее рук и ушел не попрощавшись.

Когда он вернулся в машину, Кирби пришел в себя и даже выдавил улыбку.

– Просто не дави не меня. Мне нужно время. Не хочу чувствовать себя калекой.

– То есть ты так думаешь о своих пациентах?

Кирби повернулся так быстро, что Кристоферу показалось, будто он услышал хруст его шеи.

– Нет! Что за возмутительное предположение!

– В таком случае прекрати ныть. Жизнь не всегда подарок. Особенно для некоторых. Думай о том, что совсем скоро мы повеселимся на славу.

До конца поездки Кирби оставался подозрительно тихим. Неужели Кристофер обидел друга?

Элеонора сказала, что Кирби педиатр. Единственное, в чем должен убедить его Кристофер, – потеря ноги никак не должна влиять на его способности, не становиться препятствием для дальнейшей карьеры.

Легче сказать, чем сделать. Но Кристофер намерен сделать все, чтобы облегчить жизнь Элли. Она обратилась к нему за помощью, и он справится с этим, даже если придется пренебречь собственными интересами. Он больше не подросток, потерявший сон из-за красивой девушки. Тем не менее желание сделать Элеонору счастливой успешно пережило столько лет разлуки.

После быстрого осмотра владений Кристофер принял решение. Они не могут все объехать на велосипеде, но существует и другой вариант.

– Как ты смотришь на то, чтобы прокатиться со мной на канатке? Мы пользуемся ею по крайней мере раз в неделю, так что она в порядке.

Кирби неопределенно кивнул:

– Конечно.

На верхней части подъемника Кристофер подтолкнул друга локтем:

– Если твой протез упадет, я не поползу в горы искать его.

Видимо, он избрал верную стратегию, потому что Кирби усмехнулся:

– Ты бездушное чудовище.

– Если ты рассчитываешь на то, что я буду носиться с тобой, как курица с яйцом, как Элеонора, придется тебя огорчить. Ты потерял ногу. Но ты по-прежнему Кирби Портер. А потому забирайся.

Естественно, Кристофер несколько тревожился. Сможет ли Кирби забраться на подъемник? Однако приятель преодолел препятствие без видимых усилий. Уже в воздухе Кристофер расслабился.

Кристофер всю жизнь, не считая колледжа, провел в Силвер-Глене, любил город и долину. А особенно горы, где покорил свой первый крошечный склон в возрасте трех лет. Казалось, ничто не в силах остановить его. До несчастного случая, который произошел более десяти лет назад. Врачи вынесли вердикт: отныне двери в большой спорт для него закрыты. Кристофера окутало непроницаемое черное облако отчаяния. Подвергать себя опасности было для него излюбленным делом. Катание на лыжах было лучшим способом выпустить из себя фонтан энергии, из-за которой он никак не мог найти себе места.

Элеонора посетила его в больнице и попросила сделать выбор. Навсегда бросить лыжи или отказаться от нее. Тогда они почти были готовы признаться друг другу в чувствах и наконец-то стать настоящей парой.

В конце концов Кристофер потерял почти все. У него не осталось иного выбора, кроме как привыкнуть. Больше никаких головокружительных спусков. Настало время найти другой выход для своего непростого характера.

Кирби заговорил, когда они двинулись в обратный путь:

– Спасибо, Кристофер.

– За то, что прокатил без билета?

Кирби ухмыльнулся, не поворачивая лица:

– За напоминание о том, что мне не нужно быть таким ослом.

– Послушай, я не пытаюсь умалить важности того, что с тобой произошло. Я, как никто другой, понимаю, какое это мучение.

Кирби стал серьезнее.

– Я думал, что понимаю волю к жизни. Мои родители врачи, я тоже. Я провел два дня в одиночестве, думал, умру, и действительно понял, что значит бороться за жизнь. Знаешь, мне до сих пор иногда снятся кошмары. Это пугает Элли.

Кристофер вдохнул, представляя, как отзывчивая Элеонора, должно быть, страдает, когда видит, какие демоны терзают брата.

– Она сильная женщина.

– Не представляешь, насколько. Первое время она ни на минуту не оставляла меня. Иногда по утрам ее тошнило, она никак не могла сладить с утренними недомоганиями.

– А похороны? Ее муж?

– Его родители уладили все формальности. Элеонора уехала из больницы, посетила службу и сразу же вернулась в мою палату. Меня тревожит то, что у нее совершенно нет времени оплакать свою утрату. Боюсь, однажды она проснется и не выдержит под грузом того, что произошло. Послеродовая депрессия опасна сама по себе, а Элеонора потеряла мужа.

– Она вообще говорит о нем?

– Никогда. Сначала я думал, она злится, потому что именно я в тот день пригласил Кевина присоединиться к нам. На самом деле я даже спросил, так ли это было.

– И что она сказала?

– Ничего. Элеонора ведет себя так, словно заперла свою память на замок и не хочет выпускать ее.

– Так ей легче заботиться о тебе.

– Да. Мы близки, ты знаешь. Я всегда был в состоянии понять, о чем она думает. До недавнего времени. Она ведет себя так, словно решила вычеркнуть прошлое из памяти.

– Может быть, для нее это единственный способ? Это слишком больно.

– Полагаю, что так. Но это не хорошо для нее. Она отказалась от карьеры. Ее брак разрушился. Малыш требует почти полного самопожертвования. Я пытался убедить ее выкроить время для себя, уехать, отдохнуть, заняться собой, но она не прислушалась ко мне.

– Возможно, у меня получится что-то придумать.

Кирби повернулся:

– Например?

– Через две недели мама и Лиам устраивают бал. Они завели эту традицию три года назад. Такое событие привлекает еще больше туристов, к тому же приглашаются все жители. Надевают красивые наряды, музыканты играют классические композиции. В прошлом году было очень неплохо. Приходите вместе.

Кирби помотал головой:

– Хочу, чтобы сестра развеялась, а сам останусь дома присматривать за дедом и Эмори. Только так Элеонора сможет расслабиться.

– Хорошо.

Кристофер не хотел, чтобы это походило на свидание. Одно дело – соревноваться с соперником из плоти и крови. Временами ему удавалось выиграть внимание интересовавшей его особы. Но тягаться с бесплотным воспоминанием может ранить его самолюбие. Он никогда не встречался с Кевином. Кирби отзывался о нем как о славном муже. Вот и все.

Ладно, он неплох в постели. Хотя едва ли до этого дойдет. Его миссия ограничится лишь тем, что он приведет овдовевшую подругу на вечер, где она сможет хотя бы немного позабыть о своих горестях. Точка.

Кроме того, он обещал Элеоноре и кое-что еще. Кирби восприимчив к нему, поэтому Кристофер решил поговорить с ним.

– Твоя сестра сказала, что у тебя есть хорошие предложения о работе.

Кирби нахмурился:

– Все они поступили до того, как я сорвался с горы.

– Что это меняет? У тебя, насколько мне известно, не было сотрясения. Уверен, то, что случилось, никак не повлияло на знания, которые ты получил в медицинской школе.

– Послушай, работа врачом подразумевает много больше, чем ты читал об этом в книгах.

– Конечно! Сострадание. Сочувствие. Ты получил суровый опыт. Я бы сказал, это делает из тебя лучшего врача, с которым меня мог бы свести случай.

– Кристофер, все это не так просто.

Резкость в голосе Кирби дала понять, что на сегодня этого достаточно.

– Проголодался?

Они спускались с подъемника. И на этот раз Кирби проделал путь самостоятельно.

– Я бы поел.

– Думаю, у меня есть немного еды и пара пива.

За едой Кристофер успокоился, поняв, что не оттолкнул приятеля своими расспросами. На самом деле Кирби воспользовался смущением друга, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу.

– Скажи-ка мне, Кристофер, чем ты занимаешься теперь, когда не можешь, как ополоумевший, нестись вниз с горы?

– Ты правда хочешь об этом знать?

– Ну я же спросил.

Кристофер колебался. Его ответ мог потрясти друга. Он не психолог, но ирония происходящего не могла не остаться незамеченной.

– Дело в том, что я увлекся скалолазанием.

– Ты серьезно?

Кристофер кивнул.

– Какие горы ты покорил?

– Я начал с Уитни. Килиманджаро два года назад. В прошлом году Эверест.

– Черт. Жаль, я не знал об этом. Мы могли бы… – Кирби резко замолчал, вспомнив, что все это для него в прошлом.

– Кирби, мне жаль.

– У охотников за адреналином короткий век.

– Так ты думаешь о нас?

– Такими мы были. Хотя, мне кажется, это не изменилось. Что дальше?

– Этой зимой у меня свидание с Аконкагуа.

Кирби округлил глаза.

– Твою ж…

– В точку.

– Ради бога, не говори Элли.

– Не буду. Но разве это не тот момент, когда ты попытаешься отговорить меня от этого дела?

Кристофер ожидал этого с тех пор, как услышал о несчастном случае с Кирби в Аргентине, куда он намерен направить свои стопы в следующем году.

Кирби покачал головой:

– У меня ничего не вышло. Аконкагуа. Уникальный опыт. Рад за тебя.

Кристофер забеспокоился:

– Ты до сих пор так считаешь? После всего, что случилось?

Как бы чувствовал себя он на месте друга? Гора чуть не убила любимого брата Элеоноры и унесла жизнь ее мужа.

– Это было прекрасное путешествие.

– Ровно до того места, где гора надрала тебе задницу, приятель.

– Это просто несчастный случай. Он мог произойти с кем угодно.

– Скалолазание вообще опасный спорт. Ты должен был помнить об этом.

– Я помнил, но так получилось.

– Складывается впечатление, будто это была не твоя воля.

Кирби неуверенно переступил с ноги на ногу, снова бросил взгляд на свой протез.

– Моя. Это я решил туда поехать.

– А теперь, как тебе кажется, расплачиваешься, да? Хочешь отказаться от карьеры, потому что сделал с собой это?

– Кристофер…

– Кирби, ты не должен корить себя. Единственное, что изменилось, – размер твоей обуви. Только ты удерживаешь себя в таком подавленном состоянии.

После напряженного продолжительного молчания Кирби вздохнул и покачал головой:

– Не могу решить, ты мой терапевт или друг, который хочет поддержать? Не важно, меня это пугает. Давай прервем ненадолго разговоры о моем состоянии.

– Только если ты пообещаешь не вести себя как жалкий неудачник.

Кирби ухмыльнулся:

– Я уже говорил, что чертовски рад снова видеть тебя?

Кристофер похлопал его по плечу:

– Намотай сопли на кулак!

– Придурок.

– Недоумок.

– Я могу делать это весь оставшийся день.

Кристофер усмехнулся:

– Пойдем разыщем твою сестру. Работа на сегодня закончена.

Глава 5

Элеонора стояла у кухонного окна и уже десять минут вытирала полотенцем одну и ту же тарелку, наблюдая, как ее брат и Кристофер кидают друг другу мяч на заднем дворе. Кристофер вернулся в их жизнь чуть больше недели назад, а она уже заметила перемену в настроении Кирби и сейчас с восторгом наблюдала за тем, как брат начинал интересоваться чем-то большим, нежели телевизор, хотя к вмешательству Кристофера относилась со смешанными эмоциями.

Ее ранило то, что она так и не смогла самостоятельно вывести его из угнетенного состояния. В конце концов, они половинки одного целого. Она готова сделать для него все. Даже если теперь это означает уступить свое место Кристоферу.

Кирби не единственный человек, чье будущее выглядит как одна большая черная дыра. Ее жизнь тоже провисла, пусть со стороны это выглядит иначе. Ко гда Кирби наконец окончательно воспрянет духом, устроится в больницу, а их родители вернутся, Элеонора почувствует себя ненужной. И они с Эмори останутся один на один.

Она и кроха сын будут строить свою жизнь заново. Без Кевина. С чего начать? Элеонора не представляла, как вернется в Южную Америку, а ее семья останется в Штатах. У нее будет больше возможностей получить хорошую работу, если она переберется на Восток. И она, безусловно, может получить хорошие отзывы. Но хочет ли она так растить своего ребенка?

Ее детство было похоже на идиллию. Небольшой городок благодаря туризму никогда не выглядел по-настоящему провинциальным, хотя до ближайшего посольства было очень далеко. Ее образование и опыт, умения и навыки оказались не самыми востребованными в горах Северной Каролины.

Пока Элеонора обдумывала смутное будущее, ее радостный и довольный сын играл с набором мерных алюминиевых ложек. Она подумала, что он растет не по дням. Совсем скоро придется обновлять его гардероб. Несмотря на то что до первого дня рождения еще далеко, он довольно крупный для своего возраста.

Внезапный стук в заднюю дверь напугал ее.

Кристофер просунул голову.

– Элеонора, можешь подать мне пару бутылок воды?

– Конечно.

Когда она передавала воду, их пальцы соприкоснулись. От его разгоряченной кожи пахло лимонным лосьоном после бритья. Притягательный аромат. Он не смотрел ей в глаза.

– Спасибо.

Она положила руку ему на плечо.

– Как у него дела, Кристофер? В самом деле. Он говорит, он в порядке, но ясно, что это не так.

Кристофер повел плечами, ее рука повисла плетью вдоль тела.

– У него все будет хорошо. Просто не все еще встало на свои места в голове. Он винит себя за то, что произошло, по-прежнему не уверен в том, что ему стоит работать врачом. Просто ему нужно время.

Кристоферу явно не терпелось уйти, но Элеонора поняла: если не скажет этого, упустит что-то важное.

– Кристофер.

– Да?

– Я благодарна тебе за все, что ты делаешь для Кирби, но ведь я тоже скучала по тебе и с нетерпением жду на следующей неделе.

Кристофер замер, как животное, почуявшее угрозу, и шумно втянул воздух.

– Моя семья будет рада снова увидеться с тобой.

– А ты, Кристофер?

Она отказалась от уверток. Больше не было ни гордости, ни игр. Ей просто хотелось почувствовать что-то, кроме беспокойства, боли и страданий. Он сжал бутылку так, что треснул пластик. Вода разлилась по всей кухне.

– Прости. – Он схватил рулон бумажных полотенец, но она забрала его.

– Забудь. Я сама приберу. – Она снова положила руку ему на плечо. – Неужели мы просто не можем оставаться друзьями, как раньше?

Кристофер взрослый, совершенный, потрясающе сексуальный и харизматичный мужчина. Она взглянула на него, не скрывая своей растерянности и желания вновь ощутить себя женщиной.

Наконец он заговорил:

– Я и есть твой друг, Элли. Но это все. Я тот же парень, как и десять лет назад. Ты предложила мне выбрать – я сделал это. Теперь ты скорбишь, возможно, тебе одиноко, но это не повод играть с огнем.

Прежде чем она успела ответить, он взял ее лицо в свои руки. Твердые пальцы были горячими, слегка мозолистыми. Уверенными. Чувственными. Атмосфера в кухне наэлектризовалась. Несмотря на распахнутые окна, на ее лице выступила испарина.

– Мне всегда казалось, что ты живешь настоящим. Это изменилось?

Он пожал плечами, поглаживая ее щеку, возможно, бессознательно.

– Нет. Но даже я понимаю, что лучше не связываться с женщиной, которая потеряла так много. Элеонора, я всегда буду рядом. Мы сможем болтать, советоваться или просто проводить время вместе. Как друзья. Но ничего больше. Поверь, потом ты поблагодаришь меня за это.

– Нечего мне покровительствовать. – Она ощутила ком в горле. – Я взрослая женщина и могу принимать собственные решения.

– Знаю. Но на этот раз я собираюсь быть сильным. Последние восемнадцать месяцев ты заботилась обо всех, кроме себя. Потеряла мужа, почти потеряла брата. Родители живут на другом континенте. Дед угасает у тебя на глазах. Можешь рассчитывать на меня, Элли.

– Но только как на брата.

– Да.

– У меня есть брат. – Она коснулась губами его ладони. – Еще один мне не нужен.

Не хотелось признавать, что его пафосные речи не лишены смысла.

– Элли, не делай этого. – Он почти простонал, словно она пытала его. – Пожалуйста.

Пришлось приложить немало усилий, но она отстранилась. Кристофер представлялся ей идеальным способом сбежать от трудностей повседневной жизни, восхитительный и удивительно знакомый. Она хотела прижаться к нему. Но слишком много воды утекло. Во многом она все еще чувствовала свою вину.

– Хорошо. Мы друзья. Я поняла.

И наклонилась вытереть воду. Кристофер опустился рядом с ней на корточки.

– Пожалуйста, не сердись, Элли. Я не вынесу этого. Ты и Кирби очень дороги мне. Я чертовски рад, что ты вернулась.

Он говорил правду. Она видела по его глазам и пыталась скрыть всю глубину своего разочарования.

– Я не злюсь. Все. Иди. У меня еще дела.

Неделю спустя Элеонора перед зеркалом обдумывала свой наряд. Вес, который она набрала во время беременности, почти сошел, но грудь осталась полной. Красное платье на тонких бретелях, которое сначала показалось неплохим выбором для праздничного вечера, выглядело чересчур коротким. Правда, на дворе август.

Шелковистая ткань льнула к телу. Глубокий вырез подчеркнул грудь, колье из горного хрусталя оттеняло молочную белизну кожи. Она подколола волосы на висках, остальные рассыпала по плечам. Из-за жары Элеонора хотела поднять их, но потом она вспомнила, как в детстве Кристофер дразнил ее и время от времени ухватывал прядь, чтобы потянуть.

Ей хотелось, чтобы он вспомнил, как близки они были в детстве. Страшно хотелось вернуться к нормальной жизни. Время, проведенное с Кристофером, лучшее в ее памяти. Все было проще.

Как она вошла в гостиную, Кирби длинно и низко присвистнул.

– Ничего себе, сестренка! А ты горяча!

Она покраснела.

– Спасибо. Ты уверен, что сможешь…

Он предупредительно поднял руку.

– Остановись сейчас же. Я дипломированный специалист. Естественно, на вечер ты можешь доверить мне заботу о пожилом мужчине и годовалом ребенке.

– Конечно, могу, но ты…

– «Ты такая обуза»!

– Кирби, не говори так! Это неправда.

Он приблизился и, обняв сестру, положил подбородок ей на макушку.

– Элеонора, я люблю тебя и обязан тебе собственной жизнью. Извини, что не смог встать на ноги раньше.

– Ох, Кирби.

Они рассмеялись. Он отстранил от себя сестру.

– Если ты когда-нибудь захочешь поговорить о Кевине, знай, я готов слушать. Не представляю, как тебе удалось пережить это. Никогда не смогу простить себе то, что не оказался рядом, не поддержал в трудную минуту.

– Перестань. – Она была готова разрыдаться. – Кирби, ты мог погибнуть. Где мне еще быть, как не рядом с тобой?

– Но как ты примирилась со смертью Кевина?

Вопрос выбил почву у нее из-под ног. Она шумно вздохнула:

– Я не хочу сейчас об этом говорить.

– Но, дорогая, ты никогда не хочешь. Это неправильно. Ты слишком долго сдерживаешься.

– И теперь, когда тебе стало лучше, ты считаешь, что настало время копаться у меня в голове?

Элеонора злилась за то, что брат испортил ее настроение перед вечером, который она так предвкушала. Теплый, участливый взгляд Кирби заставлял ее почувствовать себя еще уязвимее.

– Если не я, то кто-то другой. Мы могли бы найти тебе специалиста в Силвер-Глене. Элеонора, это важно. Совсем недавно я разговаривал с родителями. Они тоже очень волнуются о тебе. Я думал, ты говорила с ними, оказалось, я их единственная надежда. В итоге ты не поделилась этим ни с кем!

– Кирби, легче! Не стоит давить на меня. Я взрослая женщина и знаю, как позаботиться о себе. Если мне понадобится помощь, попрошу.

Несколько минут он смотрел ей в глаза. Элеонора хотела отвернуться от Кирби, но нельзя сдавать позиций. Он опустил руки.

– Хорошо. Как скажешь.

– Чудно. Ты знаешь, что делать, если Эмори…

– Элли, ради бога, я прекрасно знаю, что делать с малышом.

– Ужин?

– Закажу нам с дедом пиццу, а Эмори накормлю тем, что ты для него приготовила. Элеонора, веселись. И пожалуйста, не переживай, если не придешь ночевать сегодня.

Она густо покраснела, распахнув глаза:

– Почему ты говоришь столь возмутительные вещи?

Кирби бросил на нее выразительный взгляд:

– Послушай, надо быть совершенно слепым, чтобы не видеть, как вас обоих влечет друг к другу. Думаю, это началось еще в школе, но тогда я был слишком мал, чтобы понимать подобные вещи.

– Мы с Кристофером просто друзья.

– Он не самый плохой ухажер, Элеонора, и очень хороший человек.

Она едва не призналась, как вполне прозрачно намекнула Кристоферу о своей заинтересованности, а он проигнорировал ее. Элеонора не хотела сеять неурядицу между друзьями. Кирби всегда старался ее уберечь. Если он решит, что Кристофер расстроил ее, тому несдобровать.

– Да, это так. Только вот я здесь ненадолго и уеду, когда вернутся родители. Я искренне рада тому, что у Кристофера теперь новая жизнь. Вот и все.

Звонок в дверь спас от надвигающейся неловкости. Кирби вмешивается в ее жизнь, но справедливости ради стоит заметить, что и она ведет себя так же, если в этом есть толк. Но здесь не тот случай.

Кирби проводил Элеонору до двери. Она не могла нарадоваться тому, как день за днем брат все увереннее пользуется протезом. Боль, конечно, не спешила уходить, но Элеонора надеялась, что со временем он адаптируется.

Кристофер вошел и застыл как вкопанный:

– Элли! У меня нет слов. Выглядишь потрясающе.

– Спасибо. – Она чопорно поблагодарила его, мечтая о том, чтобы Кирби не было рядом. – И ты неплохо.

При виде Кристофера у нее часто забилось сердце. Отлично скроенный смокинг подчеркнул его фигуру – широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги. У нее не было секса почти полтора года, и мысли о свидании с ним волновали и возбуждали ее. Он действительно соблазнительный. Элеонора подхватила сумочку и шаль.

– Я готова. Если что-то пойдет не так, обязательно напиши или позвони мне.

– Все будет в порядке, сестренка. Веселитесь оба.

Она поцеловала брата в щеку.

– Кирби, я люблю тебя.

И взяла Кристофера под руку. Они спустились к его спортивной машине. Элеонора ничего не смыслила в марках, но этот небольшой гладкий автомобиль показался ей страшно дорогим. Кристофер придержал перед ней дверцу, она опустилась в пассажирское кресло и сразу же почувствовала запах нагретой кожи. Пришлось приложить немало усилий, чтобы заглушить мысли о сексе в этой машине. Некоторое время она думала о женщинах, с которыми Кристофер был, но не решилась заговорить об этом.

– Хорошая машина.

– Спасибо. Машины – моя слабость. Если бы не лыжи, наверняка нарезал бы круги по треку.

– Жажда скорости.

– Что-то вроде того.

Краем глаза она наблюдала, как он ведет машину по извилистой горной дороге. Его руки уверенно лежали на руле, тело было расслаблено. По ее мнению, он слишком резко поворачивал. Уверенность Кристофера – полная противоположность того, что испытывала она, почти на сто процентов уверенная в том, что эта прогулка была идеей Кирби. Кристофер ясно дал понять, что между ними нет ничего, кроме дружбы. Но Кирби тревожился и наверняка навязал Кристоферу компанию сестры. Однако она была рада этому.

Поездка оказалась короче, чем ожидала Элеонора. Восхитительная гостиница «Силвер-Бич» располагалась почти на самой вершине горы, окнами выходя на долину.

Когда Кристофер остановился перед отелем, мгновенно, словно ниоткуда, появился сотрудник, забравший ключи, чтобы припарковать автомобиль. Кристофер помог Элеоноре выйти, придерживая под локоть.

– Столько воспоминай связано с этим местом. – Она впитывала каждую черту знакомого отеля. – Помню, твоя мама разрешала нам делать уроки в пустых номерах. Это казалось таким крутым.

– Да, теперь едва ли она может позволить себе такую роскошь. Номера почти всегда заняты.

Широкие ступени вели к роскошным дверям. Кристофер и Элеонора присоединились к извилистой очереди. В холле сотрудники в униформе с серебряными ведрами собирали пожертвования для любимого благотворительного фонда Мейв Каванах. Кристофер повел Элеонору к тому месту, где Мейв Каванах приветствовала гостей, расточая тепло и улыбки.

Он поцеловал мать в щеку.

– В этом году гостей, кажется, еще больше. Поздравляю, мама.

Его мать выглядела уверенно и ослепительно в бордовом платье, моложе своего возраста.

Мейв кивнула:

– Спасибо, дорогой. Я в восторге от того, что наш уютный вечерок получился таким чудесным.

Кристофер подтолкнул Элеонору вперед.

– Ты же помнишь Элеонору Портер?

Глава 6

Мейв окинула его спутницу пристальным взглядом:

– Конечно, помню. И Кирби тоже. О, Элеонора, я была так расстроена, когда услышала о несчастном случае, который произошел с твоим братом. Надеюсь, ты передашь ему привет от меня.

– Конечно, миссис Каванах. Спасибо.

– Как у него дела?

– День ото дня ему становится лучше. Особенно сейчас, когда они с Кристофером воссоединились. Они много времени проводят вместе.

Кристофер видел мать насквозь. Мейв гордилась тем, что так удачно женила четверых сыновей. Ее совершенно не волновало, что они взрослые самостоятельные мужчины, и нравилось думать, что она приложила руку к счастью каждого из них.

Кристофер решил внести ясность:

– Элеонора и Кирби здесь только до весны. Старшие Портеры вернутся, чтобы заботиться о мистере Портере, а Элеонора и Кирби собираются уехать.

– Понятно.

– Мама.

Она вскинула брови:

– Да, сынок?

Элеонора почувствовала себя неловко. Гости толпились вокруг них, желая выказать почтение хозяйке бала. Кристофер взял ее за руку.

– Пойдем в танцевальный зал. Мама, увидимся позже.

Пока они шли, Элеонора бросила на него смущенный взгляд из-под длинных ресниц:

– Что это было?

– Мама считает необходимым вмешиваться в мою личную жизнь.

– Неужели ты не успел рассказать ей, что не заинтересован в романе со мной? О том, что я вдова с ребенком? Заверить в том, что ты будешь вежлив и сдержан и ни в коем случае не впадешь в искушение?

Он бросил на нее выразительный взгляд:

– Не нахожу в этом ничего смешного!

– Я и не смеюсь.

Она сделала шаг к нему навстречу и стояла так близко, что он мог видеть россыпь золотистых веснушек на лице. Ее глаза буквально искрились. Она положила руку ему на грудь.

– Кристофер, ты очень привлекательный мужчина. Мальчик, которого я помню, превратился в настоящего мужчину, и я горда быть сегодня с тобой.

Без предупреждения она поднялась на цыпочки и поцеловала его в краешек рта. Руки сами собой обвили ее талию, и Кристофер ответил на поцелуй. Ощутил влечение, ответную реакцию, присущую каждому мужчине. Еще он испытал неповторимое ощущение, что держит в объятиях мечту своих юношеских грез. Но больше всего тревожило ощущение, будто он ступил на порог родного дома. То, что сейчас происходило, казалось каким-то правильным. Теперь ему мнилось, что каждая женщина, с которой он был до Элеоноры, всего лишь неполноценная замена.

Кристофер очень испугался и почти оттолкнул ее от себя.

– Элеонора, я же сказал, между нами ничего не может быть!

Она скрестила руки, от чего ее грудь соблазнительно подалась к нему навстречу. Кристоферу это движение показалось естественным.

– Кристофер, ты мне не указ. Мы больше не дети, и я не буду беспрекословно выполнять все, что ты мне скажешь. Я в состоянии принимать обдуманные решения.

– Прекрати флиртовать со мной, – резко потребовал он, мысленно раздевая ее. Его сдерживали два обстоятельства. Во-первых, память о ее муже. Полтора года – слишком краткий срок, чтобы пережить такое горе. Во-вторых, воспоминания о юной Элеоноре, которая отвергла его.

– Хорошо! Теперь я действительно поняла, что ты мой второй брат. Теперь мы можем идти танцевать?

Развернувшись на каблуках, она направилась в танцзал.

Кристофер часто дышал. Он привык сам контролировать свою жизнь, двигаться согласно собственному курсу. Но каждым своим поступком Элеонора ставила его убеждения под сомнение. Когда она отвернулась, легче не стало. Ее загорелые ноги были длинными и стройными, облегающее платье, созданное для того, чтобы сводить мужчин с ума, соблазнительно подчеркивало выпуклые ягодицы.

Кристофер думал, что танцзал станет нейтральной территорией. Услышав музыку, Элеонора просияла:

– О, как чудесно! Обожаю эту песню.

Играли классическую джазовую композицию. К сожалению Кристофера, она была медленной. Предвкушая беду, он пригласил Элеонору на танец. Их тела идеально подходили друг другу. Терпкие вечерние нотки ее духов дразнили его обоняние.

Не стоило приглашать ее на этот вечер. Вокруг слишком много романтики. Слишком много прекрасных воспоминаний.

Чего она хочет от него? Если бы они чуть раньше поговорили о Кевине, Кристофер смог бы открыться ей. Но то, что она так тщательно хранила память о муже, значило для него только одно. Ей понадобится много времени, чтобы полюбить кого-то другого. Ее чувства не погибли, сорвавшись со скалы вместе с мужем.

Возможно, в глубине души она злилась на Кевина за то, что он так рисковал своей жизнью. Ярость проявлялась в том, как Элеонора напрямик заигрывала с Кристофером.

Он не хотел быть использованным, но с каждым разом становилось все тяжелее и тяжелее удерживаться перед столь соблазнительным искушением.

Элеонора атаковала его со всех сторон. Она всегда знала, как добиться своего. Это означало, что он попал в переплет.

Композиция подошла к концу, за ней последовала очередная чувственная мелодия. Кристофер и Элеонора не сказали друг другу ни слова. Если бы он был другим человеком, рискнул бы. Ведь их так много связывает. Они росли и развивались вместе, играли, учились.

У них много общего. Однако невозможно забыть о том, что между ними более десяти лет разлуки. Жизнь развела их в разные стороны.

Элеонора судорожно вздохнула, он отстранил ее от себя.

– Ты плачешь?

– Конечно нет. – Она нахмурилась, хотя ее щеки были влажными.

Прежде чем он смог что-либо предпринять, к ним подошел самый старший из семьи Каванах. Прошло более получаса, прежде чем они смогли воссоединиться. Сначала Лиам, потом Дилан. Все они прекрасно помнили Элли, хотя были значительно старше. Лучше всех с ней были знакомы Эйдан и Гэвин, они учились в одном классе. Патрик, шестой из братьев Каванах, тоже пригласил Элеонору на танец. Не хватало лишь младшего, Джеймса.

К тому времени, когда Кристоферу вернули спутницу, она сказала, что устала и готова полакомиться.

– Умираю от голода.

Ее щеки раскраснелись, глаза блестели.

– Было так весело. У тебя замечательные братья.

В то время как Элеонора танцевала с братьями, Кристофер проводил время, кружась в танце по очереди с каждой из своих невесток. Зоуи и Майя. Эмма и Кларисса. Умны, привлекательны и добры. Они ему очень дороги. Черт побери, братьям действительно повезло!

Кристофера задело то, что Элеонора довольна общением с его братьями, в то время как он довел ее до слез. За закусками и вином он исподволь наблюдал за ней. Несмотря на то что она охотно общалась и, казалось, пребывала в приподнятом настроении, он чувствовал вокруг нее ауру печали и тоски. Он чувствовал, что ее усталость отнюдь не физическая. Любой другой в ее ситуации мог легко слечь с нервным срывом. После стольких месяцев беспокойства, горя и усердной работы она, конечно, чувствовала эмоциональное истощение, тем не менее была одной из самых сильных женщин, которых он когда-либо знал. Он стянул креветку из ее тарелки и обмакнул в коктейльный соус.

– Расскажи мне о своей жизни в джунглях. Все там, должно быть, было странным и непривычным. Ты пробовала местную еду? Говоришь на местном жаргоне?

Ему бы придерживаться легких, непринужденных разговоров, чтобы вечер прошел благополучно. Элеонора кивнула:

– О да. Привычные продукты найти довольно трудно, родители к тому же хотели, чтобы мы как можно быстрее ассимилировались к местной культуре. Спустя какое-то время мы уже свободно владели испанским и языком кечуа. Научились строить хижину из банановых листьев. Знали, какие именно насекомые ядовитые, а какие нет.

– Впечатляет. Может быть, мне называть тебя «Джейн из джунглей»?

– Представляешь меня в леопардовом бикини? – Она сделала глоток вина и бросила на него выразительный взгляд.

Он моментально вспылил:

– Черт побери, Элеонора, я же пытаюсь быть милым. Тебе больно. Но если ты продолжишь бессовестно заигрывать со мной, легче не станет.

Она метнула в него взгляд, полный ярости.

– Наверняка тебе приятно стоить из себя всезнайку. Общаешься с Богом по утрам?

– Элеонора, с тобой очень и очень непросто.

– Кристофер, моего мужа больше нет. Я довольно ясно это обозначила, да и сама довольно скоро уеду из Силвер-Глена. У меня ребенок, который никогда не узнает собственного отца, и брат, переживающий не меньше меня. Неужели мое влечение к тебе неправильно?

Кристофер чувствовал себя беспомощным, запутавшимся. Последний раз он чувствовал подобную тревогу после аварии и даже сейчас ясно помнил чудовищный хлопок в колене, ощущение холодного снега на лице и ногу, изогнутую под противоестественным углом.

Его выживание стало немалым достижением. Не было выбора. То, что он отпустил Элеонору, тоже правильно. Он не мог изменить себя даже ради того, чтобы быть вместе с ней. Годами он со стороны наблюдал за тем, как его мать пытается сладить с непоседливым мужем.

В конце концов это закончилось разбитыми сердцами. Кристофер вынес ценный урок. Надо быть тем, кто ты есть.

Теперь с Элеонорой он чувствовал такие же мучения. Хотел ли он ее? Да, черт возьми! Но не мог закрыть глаза на то, что она ведет себя так лишь от отчаяния. Ему надо проявлять благоразумие. Для их общего блага.

Он взял ее руки в свои, не заботясь о том, что вокруг множество любопытных глаз.

– Ты расскажешь мне о Кевине? – Он постарался вложить в эти слова заботу и сопереживание.

Она стремительно вырвала руки и вытерла ладони салфеткой.

– Нет. Кристофер, ради бога, мы на вечеринке! Мог бы выбрать время получше.

– Ты воздвигла между нами стену. Мне это не нравится.

– Это обязательное требование? Тебе должно нравиться все, что я делаю?

Она упрямилась, злилась и казалась ему совершенно очаровательной. Он старался как можно аккуратнее подбирать слова:

– Возможно, я и жалкий, но меня не радует становиться кому-то заменой.

Элеонора была потрясена. Лицо побледнело. Она шумно вдохнула и отодвинула тарелку. Они сидели довольно далеко, едва ли кто-то мог услышать их разговор.

– Даже не знаю, что и думать. Если бы мы в конечном итоге оказались в постели, я бы точно знала, с кем я. Да, мне одиноко и грустно, у меня давно не было близости с мужчиной, но хочу я тебя.

– Почему?

Она мрачно покачала головой.

– Я мать-одиночка. У меня нет ни малейшего желания колесить вечером по барам. Вероятность снова выйти замуж крайне мала. Кому нужна женщина с ребенком? Тем не менее я все еще молода и здорова, у меня есть потребности, как и у любой другой женщины. Ты – особенный для меня человек. У меня к тебе чувства. Я доверяю тебе. И когда думаю о тебе, о нас… – Она запнулась и покраснела.

Кристофер склонил голову. Когда же наконец поднял на нее глаза, в ее взгляде таилось нечто такое…

– Элеонора, ты уверена? Я не хочу причинить тебе боль. В прошлый раз наши отношения закончились не так хорошо.

Она накрыла его ладонь своими миниатюрными руками. Прикосновение вышло легким, Кристофер прочувствовал его всем телом. Сердце застучало еще быстрее.

– Уверена, Кристофер. Но если ты не чувствуешь этого, ничего не будет. Может быть, потанцуем?

Это показалось ему неплохой идеей. Приемлемый предлог и дальше оставаться рядом, пока он перебирает препятствия, которые могут возникнуть на их пути.

В танцзале было тесно и шумно. Казалось, танцуют все до единого.

Мейв Каванах всегда обладала даром гостеприимства. Детский день рождения или более формальное мероприятие были просто обречены на успех.

Из-за давки Кристофер был вынужден крепче обнимать свою спутницу, чтобы кто-нибудь ненароком не толкнул ее. Теперь он мог закрыть глаза и мысленно перенестись в прошлое. Он, Кирби и Элеонора часто посещали такие праздники. Неделями он предвкушал то, как будет танцевать с Элли.

Теперь они танцуют.

Для многих мужчин подобные отношения показались бы идеальными. Двое состоят в отношениях ради взаимного сексуального удовлетворения. Никаких ожиданий, границ. Никакого совместного будущего. У Кристофера был опыт отношений без каких-либо последствий. Но с Элеонорой это казалось невозможным. Во-первых, Кирби. Друзьям нечасто удается воссоединиться спустя столько лет. Это чертовски круто. Но что станет с их дружбой, если он переспит с Элли? Нельзя забывать и об Эмори. Элеоноре нужен мужчина, который хотел бы создать семью. Кристофер ничего не знает о детях. Глядя на братьев, он и вовсе пришел к выводу, что едва ли подходит на роль родителя.

Стоит ли Элеоноре тратить на него время? Отношения с ним затормозят ее. Ей нужно заново строить не только свою жизнь, но и жизнь сына.

Элеонора опустила голову ему на плечо, этот простой жест тронул до глубины души и положил конец борьбе. Если она хочет этого, кто он такой, чтобы останавливать ее?

Несмотря ни на что, Кристофер чувствовал себя хорошо, обнимая эту женщину. Теперь он должен быть с ней, пусть даже она когда-то его отвергла.

Она задумчиво посмотрела на него:

– Мне кажется, я слышу твои мысли. Расслабься. Сегодня прекрасный вечер.

Он рассмеялся, но легче не стало. От того, как она прикасалась к нему, по телу бежали мурашки.

Он думал о любви. Они с Элеонорой не говорили об этом. Между ними лишь сексуальное притяжение, тогда как между ней и ее мужем было большее, скрепленное клятвами и обручальным кольцом.

«Пока смерть не разлучит нас».

То, чего она хотела, не столь монументально. Кристофер никогда не был влюблен. Нечто похожее испытывал только с Элли. Но даже он знал, что незрелые эмоции были лишь бледным отражением того, что, должно быть, испытывали друг к другу Элеонора и Кевин.

Песня подошла к концу, люди постепенно расходились. Прошло четыре часа, а Кристофер едва заметил это. Он посмотрел на часы.

– Я должен отвезти тебя домой.

Элеонора взяла его за руку, от чего его решимость пошла прахом.

– Сначала к тебе.

Он остановился посреди зала. Гости, спешащие к выходу, задевали их локтями.

– Что ты имеешь в виду?

– Кристофер, отвези меня домой. К себе. Я никогда не видела, как ты живешь. Устроишь мне экскурсию?

Глава 7

Элеонора никогда не навязывалась ни одному мужчине. Если Кристофер и на этот раз не поддастся, она больше не будет настаивать. В конце концов, у нее есть гордость.

– Пойдем. – Она потянула его к выходу. – На нас смотрят.

Коротко попрощавшись с Мейв, которую вновь окружили благодарные гости, они выскользнули на улицу. Ночь выдалась душной и очень темной. Луны на небе не было.

Кристоферу подали машину, поэтому им не пришлось ждать вечность, чтобы уехать. Да уж, быть Каванахом давало некие преимущества. Тем не менее машины на шоссе двигались довольно медленно.

Оказавшись в автомобиле, Элеонора почувствовала себя одиноко. Кристофер напряженно молчал и барабанил пальцами по рулю. Явно был недоволен.

– Отвези меня домой, – резко бросила она. – Уже поздно. Я очень устала.

Еще больше она устала сражаться с сомнениями и опасениями Кристофера.

Очевидно, он не заинтересован в ней. Во всяком случае, так она подумала. Будь по-другому, он бы не стал убеждать ее в том, что им не следует быть вместе.

– Элеонора, прими же хотя бы какое-нибудь решение.

Его недовольное бурчание моментально разозлило ее. Месяцами она убеждала себя в том, что жизнь вернется в привычное русло. Заставила себя поверить в эту уловку. Однако та помогала пережить очередной безрадостный день. Встреча с Кристофером породила в душе проблески счастья.

Кристофер не хочет ее. Расстроенная и униженная, Элеонора распахнула дверцу автомобиля и вышла, бросила так спокойно, как могла в сложившихся обстоятельствах:

– Я поймаю машину.

Элеонора обошла отель и скрылась за углом здания. Остановилась, чтобы скинуть туфли, пошла босиком по гравию. Мелкие камешки царапали ноги, но Элеонора не останавливалась. Знакомая тропинка вела к водопаду. Идти становилось все труднее. Ветки цеплялись за платье. Вероятно, она не переживет этой ночи. Элеонору это уже не волновало. Все стало безразлично. Позади она слышала требовательные крики Кристофера, но оставила это без ответа.

Что она будет делать, когда придет к водопаду? Бросится в воду? У нее Эмори. Боль корчилась внутри ее, как дикий зверь.

Неожиданно она споткнулась обо что-то в темноте и рухнула на землю. Вскрикнула от боли, пронзившей висок, и провалилась в темноту.

Кристофер мог легко нагнать Элли, но он потерял время, выезжая и паркуясь. К тому времени, когда он бросился за ней вдогонку, она исчезла.

Он знал наверняка, что она не вернется в отель. Не в таком состоянии. Оставался сад при отеле. Там он обнаружил ее туфли. Положив их в карманы пиджака, вприпрыжку бросился за ней, скорее чувствуя, чем зная, что она пойдет по тропе, по которой они так часто ходили детьми.

Пока он бежал, сердце стучало в груди, как отбойный молоток. Вокруг было темно. Парк довольно опасное место в таких условиях.

Услышав ее вскрик, он здорово перепугался. Что с ней случилось?

Кристофер обнаружил Элеонору на середине тропы, а на самом деле чуть было не наступил на нее. Спустя несколько мучительных мгновений он нащупал пульс на ее руке.

Должен ли он перемещать ее? Могла ли она что-нибудь сломать? Задыхаясь от волнения, Кристофер достал телефон и включил фонарик. Аккуратно развернув Элеонору, обнаружил глубокую ссадину на лбу, которая сильно кровоточила.

Выругавшись, он принялся приводить ее в чувства так, как его учили на курсах первой помощи. Кажется, все шло как надо, но он не мог быть уверен в этом наверняка.

Он легонько коснулся ее лица.

– Элли, Элли. Давай, милая, приходи в себя.

Через несколько долгих мучительных минут она открыла глаза.

– Кристофер?

– Да, милая, это я.

Он отвел фонарик от ее лица, чтобы не слепить ей в глаза. Она попробовала сесть. Он помог ей приподняться.

– Где Кирби?

Его смутил ее вопрос.

– Дома, а что?

– Почему у меня мокрое лицо?

– Ты порезалась, когда упала. И ты плакала.

– Знаю, потому что нам с Кирби нужно было уехать.

– Правда?

– Мы старались, Кристофер. Но родители настаивали на своем, заставили нас ехать с ними в Южную Африку. – Она разрыдалась.

Кристофер опустился перед ней на колени. Его окатила волна страха. Случилось что-то плохое, непоправимое. Нужно было звать на помощь.

Сняв пиджак, Кристофер накинул его на Элеонору. Ее кожа была холодна как лед. Возможно, из-за потрясения. Она говорила с ним, но ему казалось, что она все еще в полусознательном состоянии.

Отойдя в сторонку, он позвонил Гевину и Кирби. Гевин и Кессиди согласились присмотреть за Эмори и мистером Портером до их возвращения. Как только они приедут, Кирби вызовет такси и поедет в больницу к Кристоферу.

Несмотря на то что Кристофер разговаривал тихо, Элеонора, вероятнее всего, услышала его. Наверняка станет спрашивать, зачем он звонил брату. Но она этого не сделала.

Приняв решение, Кристофер взял ее на руки. Ее голова бессильно опустилась ему на плечо.

– Элли. – Его одолела тревога, когда она не ответила.

Он хотел бежать, однако старался идти как можно медленнее, стараясь не растревожить ее. Что с ней произошло? Неужели сотрясение? Внезапно она показалась ему хрупкой, миниатюрной и совершенно беззащитной.

Тропа была не такой длинной, но, казалось, понадобились сутки, чтобы проделать этот путь.

Теперь, когда машины разъехались, он мог доставить Элеонору в больницу быстрее.

– Элеонора, милая, ты можешь открыть глаза и посмотреть на меня?

Она сделала, как он просил, но, несмотря на то что даже улыбнулась, ее взгляд был мутным, веки снова закрылись.

Кристофер точно представлял, как надо съезжать на лыжах по склону с максимальной скоростью, и мог проделать это на оживленном шоссе, но сейчас разрывался между скоростью и осторожностью.

Впоследствии он почти не помнил, как они добрались до больницы. Каждые пять секунд он то и дело отвлекался от дороги, чтобы посмотреть на свою пассажирку. Снова и снова пытался понять, что же с ней произошло. Возможно, им следовало оставаться на месте и ждать скорую?

Кирби отправил десятки сообщений, которые Кристофер был не в состоянии прочитать, пока они не встали на светофоре. Кирби обезумел, обещал приехать уже через двадцать минут.

Палата экстренной медицинской помощи была первоклассной. Семья Каванах неоднократно делала пожертвование для местной больницы. К тому же Кристофер был здесь частым гостем – сломанные руки, растянутые лодыжки. И конечно, пострадавшее колено.

Медсестра из приемной направила их к врачу. Кристофер торопливо пересказал хронику произошедшего, пока врач осматривал Элли.

– Если вы не против, я бы хотел пригласить доктора Милларда. Он – друг семьи.

Доктор кивнул:

– Я не возражаю. Интересно услышать его мнение о травме. Напомните, что именно произошло?

– Когда я нашел ее, она споткнулась и упала. Рядом лежал окровавленный камень, это объясняет порез. Заговорив со мной, она, похоже, не отдавала себе отчета в происходящем.

– Ясно. Мы обязательно вызовем доктора Милларда. Пока Элеоноре стоит остаться под наблюдением на ночь. Вы ее родственник?

– Нет, у нее есть брат. Он скоро приедет. Его зовут Кирби Портер.

Кристофер беспомощно наблюдал за тем, как Элеонору увозят на каталке в палату. Его душило чувство вины.

В комнате ожидания все было по высшему разряду – кондиционер, кофейный автомат, удобные кресла. Больница обслуживала не только жителей города, но и заезжих туристов. Сервис настолько хороший, что одна из новомодных певичек, выписавшись после гриппа, перевела на счет больницы кругленькую сумму, прежде чем снова вернуться в солнечную Калифорнию.

Правда, Кристоферу любое из этих кресел сейчас казалось прокрустовым ложем. Когда пришел Кирби, он выглядел вконец отчаявшимся, чем изрядно напугал и без того полуживого от страха друга.

– Какие новости?

– Я вызвал доктора Милларда. Он специалист в области травм головы. Не хочу, чтобы они хоть что-то проглядели.

– Что случилось?

Кристофер перевел дыхание. Как бы он ни старался передать события вечера, неизбежно выставит себя в дурном свете. Однако Кирби заслуживает знать всю правду.

– В общем, мы поссорились.

– Из-за чего?

– Элеонора хотела близости со мной. Интимной. Я остановил ее, пытался вразумить. Сказал, что она до сих пор скорбит по мужу и ни к чему так форсировать события. Она рассердилась на меня и буквально выбежала из машины.

– Куда?

– К водопаду. В темноте она споткнулась и, падая, ушибла голову и рассекла висок о камень. Но, Кирби, честное слово, она выглядит здоровой. Ей, наверное, не наложили и пары швов…

– Кристофер, человеческий мозг – загадка. Ничего нельзя предсказать. Стороннему наблюдателю может показаться, что это самый незначительный ушиб, а на деле… – Кирби принялся изучать плитку на противоположной стене. – Вспомни, что она тебе сказала.

– Я привел ее в себя, попросил поговорить со мной. Она спросила, почему ее лицо влажное. Я сказал, что она плакала, она согласилась и объяснила, что это из-за того, что родители увезли вас в Южную Америку.

– Вот черт.

– Ну вот. – До этого Кристофер еще надеялся, что все неправильно истолковал.

– Как бы ни хотелось этого признавать, но, кажется, Элеонора сломалась. Я верю, что это помутнение ненадолго. Но, Кристофер, это так плохо.

– Я виню себя. – Слова резали ему горло. – Она сказала, что ей необходимо ощутить близость с кем-то, снова почувствовать себя женщиной. Боже, Кирби, она открылась мне, а я оттолкнул ее.

Дыра в его душе ширилась и грозила поглотить его. Что же он натворил! Каждую минуту он ждал, что Кирби начнет обвинять и упрекать его. Он собрался с силами и смог поднять глаза на друга. Во взгляде Кирби застыло сострадание.

– Ты хотел поступить как лучше. Другой мужчина, не задумываясь ни минуты, воспользовался бы сложившейся ситуацией. Элеонора тебе небезразлична. Ты – первый, к кому она потянулась, кому призналась в том, как страдает.

– А я все пустил псу под хвост! Гэвин и Кесседи приехали к тебе?

– Да. Дедушка и Эмори уже успели заснуть. У них не будет неприятностей.

– А их дети?

– Близнецы остались у Майи и Дилана.

Кристофер принялся расхаживать взад-вперед. Еще несколько часов назад он танцевал с Элеонорой, прижимал к сердцу и мечтал оказаться с ней в постели.

Она для него – идеал женщины и не заслужила всего того, что выпало на ее долю. У нее большое сердце, открытая душа. Она преданная дочь, сестра, внучка и мама.

Кристофер оперся лбом о стекло и вознес молитву Создателю. После несчастного случая он много молился. Но это были эгоистичные молитвы подростка. Он просил Бога дать ему поправиться, чтобы снова появился шанс стать лучшим.

Как мало он знал о реальной жизни, понимал, что действительно важно. Ему следовало поучиться у Портеров тому, как справляться с собственной трагедией.

Элеонора хотела, чтобы Кристофер помог Кирби, доказал, что и у него может быть такая же насыщенная жизнь, как до ампутации. Это Кристоферу нужно поучиться у друзей. Благородство и самоотдача Элеоноры. Храбрость ее брата. Портеры уже научили его многому.

Наконец приехал доктор Миллард. Они удалились, чтобы поговорить наедине.

Сердце Кристофера стучало так быстро, что становилось дурно. Кирби чувствовал себя так же.

– С вашей сестрой все будет в порядке. Но сейчас она в замешательстве, что неудивительно в сложившихся обстоятельствах. Не могли бы вы подробнее рассказать о том, что могло стать причиной этого эпизода?

Кирби часто заморгал и пожевал губами.

– Полтора года назад она потеряла мужа. Это произошло при тех же обстоятельствах, при которых случилась моя травма. Мы близнецы. Когда я боролся за жизнь, она узнала о своей беременности, проводила со мной все время даже после того, как у нее родился ребенок.

Доктор Миллард кивнул:

– Этого достаточно, чтобы спровоцировать подобный эпизод. Особенно если она не имела возможности как следует оплакать смерть мужа.

– Этого она была лишена, – заметил Кристофер. – Мы поссорились по этому поводу. Она очень разозлилась и вышла из машины, пошла в лес. Было темно, остальное, думаю, вы знаете.

– Рана на голове? – вмешался Кирби.

– У нее действительно сотрясение. Думаю, это и стало причиной помутнения. Мы проведем продолжительное обследование, чтобы убедиться в том, что не упустили возможную трещину. Но я уверен, ей ничего не угрожает. Она останется на ночь для наблюдения.

– Когда вы выпишете ее, она поедет ко мне домой.

Кирби нахмурился:

– Но врач здесь я. Почему бы ей не вернуться к себе домой?

– Послушай, тебе нужно заботиться о дедушке. Элеонора знает меня и доверяет. Курорт сейчас закрыт, я совершенно свободен и смогу позаботиться о ней.

Глава 8

На следующий день Кристофер и Кирби ждали, когда Элеонору вывезут из больницы на кресле-каталке.

– Это стандартная процедура, – пробормотал Кирби, завидев медбрата с драгоценным грузом.

Кристофер сделал шаг вперед. Элеонора даже не взглянула на него. Все ее внимание было приковано к малышу, который сидел на руках у ее брата и тянул к ней ручки. Она просияла, на глазах выступили слезы.

– Мой любимый. Прости меня. Мама очень скучала по тебе.

Кирби передал ей ребенка, она принялась покрывать поцелуями его крошечную головку.

Элеонора быстро шла на поправку. Ей объяснили, что сотрясение мозга стало причиной непродолжительного помутнения. Теперь осталось самое сложное. Брат приобнял сестру.

– Доктора говорят, что тебе нельзя напрягаться, сестричка. Пока я буду заботиться о дедушке, Кристофер предложил тебе пожить у него вместе с Эмори.

Между ними повисло неловкое молчание. Все это выглядело заговором. Элеонора впервые взглянула на Кристофера и едва заметно улыбнулась:

– Это неплохо. Спасибо за приглашение.

Ее тон казался холодным, вежливым, формальным.

Несмотря на это, Кристофер выдохнул с облегчением, когда понял, что она примет предложение.

– Я уже поставил кресло для малыша. Кирби поедет за нами и проследит, чтобы у меня дома ты ни в чем не нуждалась.

Прежде чем Кристофер смог что-либо сделать, Элеонора усадила в машину сына и молча села позади водителя. Мужчины переглянулись и вздохнули.

Не все сразу.

Кристофер вел машину и то и дело бросал взгляд на заднее сиденье. По дороге они едва ли перекинулись парой слов. Казалось, она не стремилась умышленно игнорировать его, вела себя как соскучившаяся за ребенком мама, общалась с Эмори и постоянно его целовала.

Когда они приехали, Кристофер решил не давить на нее. Достал с заднего сиденья сумку, которую собрал Кирби. День ото дня он двигался все увереннее и обретал былую жизнерадостность. Это одновременно радовало и печалило Кристофера. Ведь пройдет совсем немного времени, и Кирби снова покинет его. Он намеревался насладиться каждой минутой вместе.

И Элеонора. Интересно, как она отнесется к его дому? Тот все еще пахнет краской и свежим деревом. Строительство закончилось меньше полугода назад. Кристофер строил с любовью. Дом располагался довольно далеко от города. Много дальше, чем дома братьев и матери.

Несмотря на то что мать по достижении совершеннолетия дарила своим детям земельные участки, Кристофер приобрел свой за собственные накопления. Здесь он чувствовал себя спокойно и умиротворенно.

– Здесь очень красиво. – Элеонора застыла посреди широкого крыльца, напоминая ему шедевр эпохи Возрождения. – Я даже не знала, что у тебя есть собственный дом.

– Ну, я какое-то время жил в квартире, потом снимал студию. Но, видимо, я окончательно вырос и решил пустить корни. Мне нужна была крыша над головой и помощь в оформлении дома. Надо сказать, я очень доволен результатом.

Широкое крыльцо и полы были дубовыми. Но это не какой-то коттедж. Кристофер планировал жить здесь долгие годы и поэтому позаботился о каждой мелочи. Он был глубоко тронут тем, что первыми гостями станут Эмори и его великолепная мама.

В гостиной между ними снова повисла неловкая пауза.

– Я не задержусь, – заверил Кирби. – Не хочу надолго оставлять деда. Кристофер отвел вам с Эмори спальню с ванной и комнатой для малыша. Тебе пора привыкать к тому, что он не будет рядом с тобой каждую ночь, как дома у деда. Тебе нужно выспаться и набраться сил.

Кристофер согласно кивнул.

– Чувствуй себя как дома. Можешь пройтись и оглядеться.

– А что с моими вещами? А принадлежности Эмори?

Кирби улыбнулся.

– Я все привез сюда еще вчера. Видишь, не такой уж я беспомощный, как думал поначалу. Элеонора, с тобой тоже все будет в порядке. Это просто мелкая неприятность. Ты слишком долго заботилась обо мне и дедушке. Настало время дать тебе отдохнуть.

Кристофер хотел, чтобы Кирби ушел. Одна мысль о том, что этой ночью Элеонора будет ночевать с ним под одной крышей, заставляла сердце учащенно биться в груди. Когда дверь за ее братом закрылась, уверенность покинула его.

– Хочешь чаю? Или перекусить?

– Думаю, пора уложить Эмори. Покажешь его комнату?

Малыш в самом деле широко зевал.

– Конечно. Следуй за мной.

Кристофер остановился у двери, наблюдая, как Элеонора рассматривает свою новую комнату. Сегодня на ней были простые джинсы и легкая блузка с короткими рукавами. С волосами, забранными в хвост, она казалась ему юной и хрупкой. Он чувствовал, что необходимо добавить несколько последних штрихов, поэтому на столе стояли свежие цветы. На кровати лежало зеленое кашемировое покрывало. Он даже купил для нее тапочки, которые издали напоминали двух пушистых кроликов.

Комната была оформлена в зелено-бежевых тонах. Сквозь широкие окна в спальню лился солнечный свет.

Элеонора уложила сына в новую колыбель, которую купил для него Кристофер. Когда взрослые вышли, Эмори уже спал. К удивлению Кристофера, Элеонора указала ему на стул около ее постели.

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

У него засосало под ложечкой.

– Как прикажешь.

Он всячески старался снять возникшее напряжение.

Однако выражение ее лица оставалось серьезным.

– Доктор Миллард рассказал, что мы поссорились до того, как я пострадала…

– Это так.

– Кристофер… – Она бессильно опустила руки на колени.

Он ждал, накрепко помня совет доктора. Никакого давления.

– Элеонора, ничего страшного. Между нами все по-прежнему.

– Мне жаль. – Она опустила глаза. – Вероятно, это была моя вина. Но я ничего не помню.

Она взглянула на него, и он увидел панику в ее глазах. Не раздумывая, Кристофер сел рядом с ней и привлек к себе. Он хотел утешить ее.

– Элеонора, это пустяк, поверь.

– Я помню вечеринку, больницу, но между этим словно провал.

Он обнял ее за плечи.

– Послушай, доктора говорят, что в сложившихся обстоятельствах это вполне нормально. Воспоминания могут вернуться. Ну или нет.

Она вздохнула и уткнулась лицом ему в плечо.

– Но, Кристофер, это важно для меня. Пожалуйста, расскажи, из-за чего мы поругались.

«Вот черт». И что он может ей сказать?

– Это своего рода недопонимание.

– Послушай, я убежала в лес босиком. По всей видимости, это было важно.

Секунда шла за секундой.

Непросто придумать убедительную ложь.

Элеонора отстранилась от него, чтобы посмотреть в глаза.

– Послушай, я не хрустальная, ты можешь рассказать, что произошло на самом деле. Кристофер, о чем мы ругались?

Он прочистил горло, не зная, с чего начать.

– Ну…

– Дело в сексе?

Он почувствовал, как шея буквально загорелась.

– С чего ты решила?

– Ты привлекаешь меня. И думаю, я привлекаю тебя. Так что, похоже, всплыла именно эта тема. Но не знаю, чем ты мог меня так расстроить.

Он положил руку ей на спину.

– Ты хотела близости со мной. Я тоже. Но я говорил, да и сейчас считаю, что для этого пока не время. Ты еще не пережила смерть Кевина.

Она побледнела как полотно и задрожала.

– Наверное, приятно во всем всегда быть правым?

Он пожал плечами. Она приблизилась к окну, развернувшись к нему спиной.

– Я бы хотела немного поспать, если не возражаешь.

Намек был понят.

– Конечно.

Кристофер не хотел покидать ее, но у него нет причин оставаться. Неожиданно ему стало тесно в доме. Какого черта он натворил? Каким образом ему удалось расстроить ее в первый же день? Похоже, он подписал себе смертный приговор. Самостоятельно обрек себя на самые долгие две недели.

Полчаса Кристофер провел перед телевизором, убавив звук почти до тишины. Потом взял бутылку пива и компьютер. Никаких срочных дел не было. Неудивительно для человека, имеющего заместителя и помощника.

Наконец он решил, что нужно заняться физическим трудом и, таким образом, успокоиться. Он хочет Элеонору. Она в его доме. Свободна. Этого оказалось достаточно, чтобы у него потемнело в глазах.

Подсчитав, что его гости проспят еще не менее полутора часов, он спустился в спортивный зал, оборудованный в подвале, и уже через несколько минут избивал ни в чем не повинную грушу с песком. Завтра его руки будут в синяках, но это того стоит. Пот застилал ему глаза, мышцы ныли, легкие изнывали по воздуху.

– Я думала, ты спишь.

Любопытство Элеоноры застало его врасплох.

– Я не привык спать в обед.

Она приблизилась к нему.

– Ты очень красивый мужчина. На твое тело приятно смотреть.

Капельки пота стекали у него по лицу и плечам. Она провела пальцем вдоль его плеча.

– Мне нужно в душ, – прохрипел он. Возбуждение заставило его отвердеть. – Ты не позволишь мне пройти?

Он попытался обойти ее, но она положила руку ему на грудь.

– Не думаю, что у меня получится.

– Элеонора, ради бога, прекрати.

– Кристофер, не нужно бояться навредить мне. Обо мне уже позаботились профессионалы. Просто откажись, если ты не хочешь меня.

Он мог сделать так, чтобы она отступила, сказать, что видит в ней лишь подругу.

Кристофер убрал ее руку со своей груди.

– Элли, я сделаю для тебя все, что угодно. Просто не торопись.

Ее взгляд все еще казался туманным, словно она уже представляла их в постели.

– Хорошо. Может быть, поцелуй? – Она приподнялась на цыпочках и прильнула к его влажному телу. – Поцелуй меня.

Он очень долго представлял, каково это – целовать Элеонору. Но это было раньше. Жизнь развела их. Она была замужем, родила ребенка.

Кристофер склонился к ней навстречу. До этого момента она не казалась ему такой крошечной. Когда их губы соприкоснулись, его внутренняя борьба подошла к концу. Тело взбунтовалось, руки обнимали ее спину. Он едва смог отстраниться, хотел уберечь ее.

– О, ради бога, Элеонора.

– Обними меня, Кристофер. Ты так нужен мне.

Они снова слились в поцелуе. Она издала странный звук, похожий на всхлип.

– С тобой все в порядке?

– Скажи, что ты хочешь меня. Заставь в это поверить.

Это было несложно.

– Я мечтаю о тебе с того самого дня, когда узнал, что ты вернулась. – Он коснулся ее шеи. – Я мечтал об этом, когда мы были подростками. Но ты постоянно встречалась со старшеклассниками.

Элеонора потупила глаза.

– Это не очень-то льстит мне.

– Вовсе нет! Это правда. Ребята могли убить друг друга, если на кону было свидание с тобой.

– Но не ты.

Кристофер замолчал. Он слишком боялся потерять ее.

Элеонора тяжело дышала. Возможно, потому, что он едва давал ей передохнуть между поцелуями.

– Элли, милая, довольно.

Она прильнула к нему.

– Пожалуйста, не останавливай меня. Я так боюсь, что смогу забыть об этом.

– Черт. – Он призвал на помощь самообладание. – Не сейчас. Не сегодня. Это может быть слишком опасно.

Глава 9

Элеонора знала, что он прав. Но она была возбуждена, буквально дрожала. Он заставлял ее чувствовать себя живой и счастливой. Давно она не испытывала чего-то подобного.

Она была несправедлива к нему. Несмотря ни на что, он мужчина из плоти и крови. Элеонора продолжала просить у него того, чего он не желал. И не потому, что она не интересовала его как женщина, а потому, что была небезразлична как человек.

Собравшись с силами, она послушно отступила.

– Прости.

– Прекрати, тебе не за что извиняться. Как бы то ни было, мы разберемся с этим.

– Ты уверен.

– Просто так вышло, что немного играю в покер.

Она почти растаяла, когда он улыбнулся. Да, Элеонора готова ждать.

Они были в минуте от того, чтобы сделать то, о чем она могла пожалеть впоследствии. Ей надо заботиться об Эмори. Чтобы развеять напряженную обстановку, она заложила руки на ремень.

– Что нужно сделать, чтобы меня покормили в этом доме?

Кристофер испытал облегчение и вымученно улыбнулся:

– Я подумаю о том, что ты сказала. Обязательно. Не торопись.

Учитывая то, как начался день, их первый совместный вечер прошел очень хорошо. Эмори увлеченно исследовал временное пристанище. Присутствие ребенка делало ужин более непринужденным. Потом Кристофер помогал Элеоноре купать и укладывать его.

Она стояла у двери и наблюдала за тем, как большой сильный мужчина играючи управляется с малышом. Это было мило, смешно и трогательно. И так нечестно. Как она могла вести себя безразлично?

Смех Эмори для нее бесценен. Кристофер увлеченно корчил рожицы малышу. Элеонора тосковала по сыну. Когда она оказалась в больнице, это стало их первой разлукой.

Доктор объяснил ей, что именно произошло, и она смутилась от неловкости. Она нормальная, осведомленная, хорошо образованная женщина. Трудно признать, что она подвергла себя такой опасности.

Кристофер бросил взгляд через плечо.

– Подай, пожалуйста, полотенце.

Он извлек ребенка из ванны, она обернула его голубым махровым полотенцем. Эмори лучезарно улыбался. Что бы ни случилось в ее жизни, надо помнить, что она несет ответственность за сына. Кристофер окинул себя взглядом.

– Я вымок до нитки. Переоденусь и вернусь.

Она кивнула и унесла Эмори в комнату, которая стала его временной детской. Кристофер не пожалел денег на обстановку. Пеленальный столик и кресло-качалка из клена подходили к кроватке и комоду. Постельные принадлежности были в синих и зеленых тонах с изображением зверушек.

Пока пеленала Эмори, натирала его пухлые ручки и ножки лосьоном, Элеонора задумалась о том, почему Кристофер сделал для нее все это, если она не занимала особого места в его жизни. Они друзья детства, не больше и не меньше. Даже после ее возвращения их отношения существовали в первую очередь ради Кирби.

Дело не в деньгах. Кристофер очень богат. Но он сделал все так быстро, подошел ко всему с таким вниманием и предупредительностью. Неужели это из-за того, что они поссорились?

Эмори уже достаточно большой, чтобы самостоятельно держать чашку. Она села в кресло-качалку и пела ему песню, пока он пил молоко. Вскоре его веки отяжелели. Элеонора положила его в кроватку, взяла радионяню и на цыпочках вышла из комнаты.

В коридоре до нее донеслись восхитительные запахи. На кухне Кристофер распаковывал коробки из ресторана.

На нем была сухая футболка с эмблемой фамильного лыжного курорта и брюки цвета хаки. Волосы были взъерошены.

Да, Каванах были богаты. Она знала это.

Несмотря на это, Кристофер остался собой, большой и сильный, он нежен и внимателен к ней. Элеонора понимала, что в него нетрудно влюбиться. Даже слишком легко. Но ей надо заботиться о сыне. К тому же Кристофер не знает о ней всего. Есть вещи, которые она не рассказывала. Возможно, она пытается убежать от проблем, но ей хочется жить настоящим. Доктора прописали ей отдых.

Неправильно соблазнять его. Он намерен до конца вести себя благородно. Возможно, он прав. Кроме того, если Кристофер узнает ее тайну, может отвернуться от нее. Отрезвленная этими соображениями, Элеонора решила держаться от него на почтительном расстоянии.

– Ничего себе. – Она присвистнула. – Здесь еды на шестерых, не меньше. Ты ждешь гостей?

– Нет, просто я больше не знаю, что ты любишь.

Они приступили к еде. Элеонора старалась не думать о том, что их колени соприкасаются под столом. Время от времени, когда он тянулся за чем-нибудь, задевал ее рукой. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы не вздрогнуть и не отсесть дальше.

«Я больше не знаю, что ты любишь».

Эти слова задели ее. Влечение, которое было между ними, – лишь отголоски юношеской привязанности. Скоро и этого не останется. Они действительно мало знают друг друга. У нее свои секреты. Она не сомневалась, что и у него есть скелеты в шкафу. На тайнах нельзя строить отношения.

С другой стороны, если они просто желают друг друга на физическом уровне, к чему обнажать душу? Люди постоянно делают это. Возможно, они просто смогут делить постель.

Когда он подался вперед, чтобы взять еще хлеба, она вдохнула его запах. Бальзам после бритья, свежесть, легкий аромат стирального порошка. Самый восхитительный запах.

Элеонора как можно незаметнее увеличила расстояние между ними. Мысль о том, что ей суждено провести несколько недель в этом доме, пугала. Наспех закончив трапезу, она встала из-за стола и положила тарелки в раковину. Ее охватил приступ паники.

– Я пойду прилягу и почитаю.

– С тобой все хорошо?

– Просто немного устала.

Он буквально следовал за ней по пятам. Элеонора загрузила посудомоечную машину.

– Увидимся утром.

Она буквально ринулась в свою комнату и, затворив дверь, привалилась к ней с другой стороны. Кажется, она лишалась рассудка, больше не знала, чего хочет. С одной стороны, забыться в объятиях Кристофера. С другой стороны, рациональная часть мозга призывала оставаться ответственной матерью. Она не заслуживает счастья.

Приняв горячий душ, Элеонора приготовилась ко сну. Сидя за туалетным столиком, она расчесывала волосы. Нужно навестить парикмахера. Но у нее совершенно нет времени. Материнство отнимает все свободное время.

Элеонора позвонила Кирби и рассказала о своем самочувствии. Заверила в том, что превосходно себя чувствует. Кирби пустился в подробности, расспрашивал о лечении и симптомах. В нем говорил даже не врач, а брат-близнец. Нелегко убеждать его в том, что с ней все в порядке.

Когда она легла в постель и взяла книгу, на часах не было и девяти. Исторический роман был хорош, последний раз она читала почти две недели назад и уже успела напрочь позабыть сюжет. Элеонора опустила голову на подушку и выключила свет.

На нее навалилась усталость. Голова болела, но мысли никак не давали покоя. Необходимо определиться со смыслом своего существования. Бессмысленно опираться на Кристофера. Ее тяготило одиночество.

Кристофер щелкал пультом с одного канала на другой. Ему хотелось пройтись, но он не намерен оставлять гостей. Позвонил Кирби:

– Привет! Как дела?

– Как она на самом деле?

– Я так понимаю, вы уже поговорили?

– Не более пяти минут. Она устроила небольшое представление. Но я-то знаю сестру. Ей не нравится чувствовать себя слабой.

– Она рано поднялась к себе. Не знаю почему, или устала, или недовольна моей компанией.

– Возможно, она разрывается между влечением к тебе и старается, вероятно, хранить верность памяти мужа.

Кристоферу стало не по себе. Ведь он думал о том же.

– Знаешь, Кирби, я бы не стал делиться этим ни с кем другим, но, черт побери, не знаю, что делать!

– Я доверяю тебе.

– Отлично. Даже не знаю, пугаться или чувствовать себя польщенным. Я не имею привычки обсуждать мои интимные отношения с кем-либо.

– По крайней мере, у тебя есть секс. У меня не было женщины с тех пор, как произошел несчастный случай.

Кристофер стиснул телефон, ему было неловко. Скорее всего, его друг не собирается озвучивать это. Наконец он нарушил молчание.

– Ничего себе.

– Ага. И не говори. – Кирби был расстроен. – Ну, скажи на милость, что мне делать? «Погоди, милая, дай минутку, я только сниму протез!» Или надеяться на то, что это не смутит ее? Боже, да я в…

– Не думаю, что ты там окажешься.

Кирби рассмеялся:

– Ну спасибо, приятель!

– Обращайся в любой момент. Но, Кирби, если серьезно, когда тебе попадется та самая, это будет не важно.

– Ты говоришь слишком уверенно для человека, который каждый вечер возвращается в пустой дом.

– И это мой выбор. Вообще, у тебя чудовищные манеры.

– Если ты окажешься в больнице, я буду носить тебе апельсины.

– Да, конечно.

Они поговорили еще немного и условились, что Кирби заскочит утром. Кристофер с улыбкой отложил телефон. У него немало друзей и приятелей. Но этот человек навсегда останется для него кем-то особенным, и он знал, что это взаимно. Он действительно рад тому, что они вернулись, пусть и ненадолго.

В десять Кристофер подошел к двери спальни Элеоноры и прислушался. Из комнаты не доносилось ни звука. В детской тоже было тихо. Он собирался позаботиться о ребенке, если Эмори проснется посреди ночи.

Все могло быть проще, если бы Элеонора согласилась отдать ему радионяню, но она упряма и вопреки советам врача намеревается самостоятельно заботиться о сыне.

Вздохнув, он ве рнулся в гостиную, зная, что этой ночью не удастся сомкнуть глаз. Кристофер тяжело опустился на диван. Что случилось с Элеонорой?

С ранних лет Мейв Каванах учила своих сыновей уважать женщину. Возможно, потому, что ее собственный муж был безответственным эгоистом. Она внушила детям, что женщину надо уважать и относиться к ней с ответственностью. А еще уважать природу, обездоленных и ближнего своего.

Но главным образом уважать женскую уязвимость.

Кристофер никогда бы не стал принуждать женщину, которая ему отказала. А что делать с женщиной, которая сказала «да» и которая недавно перенесла множество потрясений. Она сильная, но в данный момент нуждается в защите и поддержке.

Что делать в подобной ситуации?

Его отвлек слабый шум. Он не один. В дверях стояла Элеонора со спутанными волосами и темными кругами под глазами. На лице застыло расстройство и вызов одновременно. Он не нашелся, что сказать.

– Элеонора.

Короткий халат обтягивал ее грудь.

– Я не могу уснуть.

Она жалуется, просит помощи?

Кристофер поднялся и потер подбородок, вспомнив, что не побрился утром. Не успел. Был занят приготовлениями к приезду Элеоноры и Эмори.

– Хочешь молока? – Ну вот, теперь он производит впечатление чудика.

Ее рыжие волосы, казалось, сияли в полутьме, подчеркивая бледность лица.

– Нет.

– Виски?

Она снова отказалась.

– Мне нельзя. Я принимаю лекарства.

– Ясно.

У него закончились рецепты здорового сна.

– Присядь.

Она словно приклеилась к дверному косяку, нервничала. Губы дрожали.

– Элеонора, поговори же со мной. Что не так? Скажи, что я могу для тебя сделать?

Он взял ее за руку и, не задумываясь, привлек к себе. Она положила голову ему на грудь.

– Это глупо.

Ее волосы пахли цветочным лугом.

– Все равно, расскажи мне.

Почему так приятно обнимать ее? Это казалось таким правильным.

– Мне приснился кошмар. Больница. Кевин, Кирби, горы. Снова и снова. Страшно засыпать. Пойдем со мной в постель. Пожалуйста, просто полежим.

Глава 10

И чем он заслужил такую пытку? А отказать невозможно.

– Конечно.

Видимо, у нее замерзли руки и ноги. Кристофер взял Элеонору на руки и понес в спальню. Огромная постель была смята только с того краю, где она лежала. Видно, ей действительно не удавалось заснуть.

Откинув покрывало, он положил ее на постель и накрыл одеялом. Скинув обувь, лег рядом и, вздохнув, прислонился к спинке кровати. Комната была едва освещена. Кристофер зевнул, чувствуя умиротворение, несмотря на соблазнительную близость привлекательной женщины.

Этот парадокс поражал его. Как можно одновременно сгорать от желания и находить спокойствие в одном лишь ее присутствии?

Краем глаза он наблюдал за тем, как она высвобождалась из халата под покрывалом, осталась в короткой ночной сорочке, которая сидела на ней как вторая кожа. Он видел только ее плечо, но и этого оказалось достаточно.

Кристофер прикрыл глаза.

– Если бы умел, я обязательно спел бы тебе колыбельную. Но, уверен, мы оба об этом пожалеем.

– Не думаю, что сожаление – это плохо. По крайней мере, доказывает, что мы живы.

Она отнеслась к его словам слишком серьезно. Тем не менее он решил поддержать разговор.

– Элеонора, у меня есть дорогие и любимые люди, но поверь, я постоянно сожалею.

– О карьере?

– Ага.

– Прости, что заговорила об этом. Теперь мне кажется, что мы с Кирби тебя подвели. Ты едва выписался из больницы, а уже через неделю мы уехали. Но больше всего я сожалею о том, что рассталась с тобой после несчастного случая. Я была чертовски напугана и верила: если поставлю тебя перед выбором, ты выберешь меня.

– Послушай, мы не были парой. Тебе не стоит извиняться.

То было смутное время. Больница, операции, капельницы. Он хотел умереть, когда понял, что его мечте больше никогда не суждено сбыться. Ему все еще трудно вспоминать об этом.

– Лучше расскажи, где Кирби подумывает подыскать себе место?

Конечно, не самая благодарная тема для разговора, но ему не нравилось чувствовать себя препарированной лягушкой под микроскопом. Элеонора едва заметно приблизилась к нему.

– Мне кажется, в итоге он выберет Майами. Мы недавно говорили о том, что могли бы купить там дом в складчину. Не хочу возвращаться на работу, пока Эмори не поступит в школу. Когда придет время, думаю, мне удастся подыскать себе там неплохое место.

– А тем временем?

– Кирби будет работать и возвращаться домой, где ждет горячий ужин.

– Вот уж сомневаюсь, что он будет рад этому. В смысле…

– Я понимаю. Но это удобно. Эмори нужен мужчина в жизни.

– А если Кирби влюбится?

Она затихла.

– В таком случае я сниму квартиру.

Кристофер намеренно терзал ее. При мысли о том, что им осталось так мало времени, ему хотелось крушить все вокруг.

– Засыпай. Я не уйду.

Элеонора дрожала, но не от холода. Чего Кристофер хочет от нее? Он будто расценивает ее скорый переезд в Майами личным предательством. Неужели он чувствовал то же, когда они были подростками?

Она прикрыла глаза, призывая сон. Хотелось понять мотивы Кристофера. Сначала он относился к ней как к другу, а через мгновение излучал сексуальное желание.

Притворившись спящей, Элеонора слушала его дыхание. Краем глаза видела, как он полулежал рядом, скрестив руки на груди. Интересно, о чем он думал? Она лежала лицом к нему, так близко, что при желании могла коснуться бедра.

– Кристофер…

– Да?

– Ты не мог бы лечь под одеяло и обнять меня?

Секунды тянулись невероятно долго.

– Хорошо.

Он неторопливо откинул покрывало и присоединился к ней. Элеонора тотчас почувствовала тепло его тела. Кристофер лег на спину, она взяла инициативу на себя, положила голову ему на плечо, а ногу на колено. Он повернулся и обнял ее. Она была готова расплакаться. Родители были с ней, когда не стало Кевина, и специально задержались, чтобы убедиться, что здоровью Кирби ничего не угрожало. Но потом и они уехали.

Кирби слишком нездоров, чтобы успокаивать сестру. Эмори только предстояло родиться. Друзья просто не представляли, как утешить женщину, которая сколького лишилась. Элеонора притворялась сильной. День за днем старательно придерживалась четкого плана.

Она никогда не забудет, как брат спал рядом в кресле во время ее схваток. Тогда он передвигался с помощью костылей и был на двадцать фунтов легче, еще не оправился после операции. Миссис Портер пропустила рождение внука. Она заразилась малярией в джунглях, ее муж остался в Боливии, чтобы ухаживать за ней.

Схватки Элеоноры длились более суток. Кирби потерял сознание около нее, и его вернули в палату. Вечерняя сестра помогла ей разрешиться от бремени.

Теперь, в объятиях Кристофера, она чувствовала себя волшебно. Веки начинали тяжелеть.

– Так приятно.

Он поцеловал ее в висок.

– Спи, Элеонора, отдыхай.

Когда она открыла глаза в следующий раз, комната была наполнена серыми предрассветными тонами. Снаружи дождь лил как из ведра.

Кристофер все еще был с ней. Она испытала небывалый прилив счастья.

Но это продлилось недолго. Он всего лишь мил с ней. Проблемы продолжали существовать. Тем не менее Элеонора готова жить настоящим.

С закрытыми глазами она вдохнула его запах. Кристофер. Друг. Человек, которому она безгранично доверяет. И любовник?

Она осторожно сунула правую руку под его рубашку. Плоский рельефный торс так и просил к нему прикоснуться. Он такой живой, настоящий.

Кристофер издал невнятный звук. Расстроенная, Элеонора отвернулась.

Несмотря на то что она вела себя тихо, неосторожное движение разбудило зверя. Он взял ее за руку и привлек к себе.

– Я не могу продолжать отказывать тебе, Элеонора, я хочу тебя больше, чем ты можешь представить. Конечно, я не тот, с кем ты захочешь остаться навечно, но могу стать тем, кто будет с тобой сейчас. Если ты все еще хочешь этого.

Он так никогда и не узнал, сколько мужества понадобилось ей, чтобы ответить «да».

Он повернулся к ней, она провела пальцами вдоль его шеи, ниже по плечам, вдоль живота к ремню на брюках.

Кристофер выдохнул:

– Я хотел тебя с пятнадцати лет.

– Долго же тебе пришлось ждать.

Ее сердце учащенно билось, когда она расстегивала ремень.

– Какая разница.

Он принялся целовать ее. Его дыхание было горячим, ладони ласкали ее грудь через одежду.

– Кристофер…

Она попала в мощный круговорот желания. Он слегка прихватил зубами мочку ее уха. Вспышка боли лишь распалила ее.

– Я здесь.

Она ласкала его через ткань брюк, пока он не потерял самообладание.

– Элеонора…

То, как он произнес ее имя, заставило ее кожу пылать.

Элеонора забралась на него сверху, лаская шею и нашептывая:

– Доктор сказал, это полезно для меня, своего рода антидепрессант.

Кристофер не мешал ей, но и она не обманывалась. Он был готов к яростной атаке. Она расстегнула ширинку и взяла в руку его член. Кристофер застонал и прижал ее к груди.

– Даже не рассчитывай, что я позволю тебе передумать.

Она поцеловала его в губы.

– Я не стану менять свое решение. Сегодня хочу думать только о себе и совершать необдуманные поступки.

– О, ты даже не представляешь, насколько.

Он восхитительно целовался. Элеонора подумала о женщинах, с которыми он был до нее, и испытала укол ревности. Однако решительно отбросила эти мысли.

Он держал ее за подбородок, пальцы играли с аккуратной сережкой в ее левом ухе. Она подумала, что могла испытать оргазм уже от этой ласки.

– Кристофер.

– Да? – Он отстранил ее, чтобы снять рубашку.

– Я принимаю противозачаточные. По медицинским показаниям. И у меня давно не было мужчины.

Он хрипло усмехнулся, целуя ей шею и плечи.

– Я догадался. По крайней мере, о последнем пункте. Можешь не переживать за меня.

Его зубы оцарапали ее нежную кожу. Элеонора подумала, что сейчас потеряет сознание. Неужели так происходит со всеми женщинами? Или только с теми, кому посчастливилось спать с Кристофером?

Ночная сорочка из тончайшего египетского хлопка буквально душила ее. Кристофер поддел ладонью подол.

– Ты дорожишь этой вещью?

Она купила эту сорочку в прошлом году в попытке убедить себя в том, что по-прежнему женщина.

– Не особенно.

Одним движением он разорвал на ней тонкую ткань.

– Мне всегда хотелось это сделать.

Она думала, что он шутит, ровно до того момента, пока не встретилась с ним взглядом. Он перевел взгляд на ее грудь.

– Элеонора, ты такая красивая.

Она хотела поблагодарить его за комплимент, но прикрыла глаза и отдалась своим ощущениям. Его прикосновения были трепетными, но решительными. В ладонях могла поместиться ее грудь.

Разрываясь между желанием насладиться нежностью и необходимостью поторопить его, она балансировала на краю чего-то удивительного, чего хотела очень долго. Она закусила губу. К чему слова? Ее лишь волновало, что Кристофер слишком затягивает прелюдию.

– Я была бы не против, если бы мы перешли к основному блюду.

Он вопросительно изогнул бровь.

– Куда-то торопишься?

Она слегка пнула его лодыжку.

– Я долго этого ждала.

– Ну, не так долго, как я.

Когда он высвободился из остававшейся одежды, оба были обнажены. Кристофер откинул покрывало, Элеонора прильнула к нему.

– Пожалуйста, не заставляй меня ждать.

Ему было трудно размышлять, тем более принимать верные решения в сложившихся обстоятельствах. Он винил в этом только женщину, чье присутствие начисто лишало спокойствия.

Элеонора была великолепна без одежды. Он хотел доставить ей удовольствие. Однако часть подсознания напомнила, что это ее первый секс после смерти мужа.

А если у него не получится или она расплачется, тоскуя по мужу?

Лучше всего притвориться, что Элеонора была его юношеской мечтой. Это может снять тревожащие его вопросы. Тем не менее он ясно понимал, что ему нужна взрослая Элеонора. Состоявшаяся, красивая, образованная женщина, которая знает несколько языков и у которой потрясающий маленький сын. Он обхватил ее бедра.

– Элеонора, ты много значишь для меня.

Он сказал ей об этом.

Ее волосы были похожи на шелковый водопад.

– Кристофер, я хочу тебя. Того юношу, которого знала, и мужчину, которым ты стал.

– Ты когда-нибудь думала, фантазировала о нас, когда мы были подростками?

Она улыбнулась:

– Конечно. Я страшно ревновала тебя к Кирби, хотя и не хотела вставать между вами. Вы с ним были близки так, как я мечтала быть с тобой.

– Когда-то мы попытались стать друг для друга чем-то большим, а ты сказала, что я тебе не нужен.

– Я ошибалась.

Она медленно двигалась, прислушиваясь к собственному ритму, которого жаждало тело.

– Думаю, ты немало знаешь о сексе.

– Пожалуйста, не говори.

– Мне казалось, мужчинам нравится разговаривать во время секса.

– Нравится. Но сейчас я возбужден до крайности.

Она плотно обхватила его.

– Хочешь сказать, мы хороши?

– Нет.

– Это не очень-то вежливо с твоей стороны. – Она слегка укусила его за плечо, прекрасно осознавая, как он близок. – Я стараюсь изо всех сил.

Глава 11

Кристофер проснулся с тяжелой головой. Мышцы дрожали. Тело ослабло. Было трудно дышать.

Звук, который разбудил его, повторился. Эмори. Часы показывали половину восьмого. Вероятно, малыш проголодался.

Кристофер аккуратно выбрался из постели и натянул одежду. Элеонора крепко спала, лежа на спине, заведя руки за голову.

Ее обнаженное тело сводило с ума. Она могла бы стать музой для любого скульптора или художника, несмотря на то что переживала из-за своего веса. Кристофер находил ее плавные изгибы в высшей мере женственными и соблазнительными – полная грудь, совершенные бедра и ягодицы. Она теплая и манкая.

Плач Эмори усилился. Кристофер понял, что нужно действовать как можно быстрее, потому что Элеонора может проснуться. В детской он взял малыша на руки и прижал к груди.

– Привет, малыш! Пойдем-ка поменяем тебе подгузник, а потом дядя Кристофер покормит тебя.

Ему удалось поменять подгузник без происшествий. Переодев Эмори в сухую пижаму, они спустились вниз. Усадив малыша на новый стульчик для кормления, Кристофер улыбнулся:

– А ты милый парень.

Эмори ответил ему веселым гуканьем. Возможно, дети – это вовсе не так сложно.

Завтрак был простым: мюсли, мелко порезанный банан и молоко. Пока Эмори уплетал еду, Кристофер приготовил кофе, думая о женщине, которая провела с ним ночь. У нее мягкое тело, нежная кожа, и вся она – воплощение страсти.

Плохая идея. Теперь у него эрекция. День будет очень длинным. Остается надеяться, что он сможет утолить страсть, когда Эмори уснет после обеда.

Через полтора часа Элеонора присоединилась к ним в его футболке, которая смотрелась на ней прекрасно. Ворот был слишком широким, спускался на плечо. Еще она надела короткие шорты. Уж не упустил ли он что-то из виду? Правда, Кирби может появиться в любое время.

Выражение ее лица было непроницаемым. Плохо. Он рассчитывал на улыбку. Элеонора казалась смущенной и тщательно отводила от него взгляд. Он скрыл расстройство за спокойным лицом. Никто не обещал ему, что утром они смогут беззаботно шутить за кофе.

– Я могу приготовить яичницу. Проголодалась?

Она кивнула.

– С беконом.

Кристофер просиял.

– Конечно.

Пока Элеонора развлекала сына, он готовил завтрак. Его волновало и одновременно умиротворяло присутствие Элеоноры и ее сына. У Кристофера много братьев. Он очень любит их. И мама самая лучшая. Даже отец, несмотря на недостатки, был славным папой до того, как исчез.

Он никогда не задумывался над созданием собственной семьи, много работал, тренировался, развлекался. Его хобби всегда были сопряжены с изрядной долей риска. Адреналин заставляет острее чувствовать жизнь. Отказ Элеоноры дал понять, что не все женщины готовы надолго оставаться с ним. Правда, и он не очень переживал по этому поводу. Не всегда. Обязательства сковывают мужчину. Хотя был не против когда-нибудь остепениться. Просто пока еще не пришло время.

Он поставил тарелку перед Элеонорой. Она коснулась его руки, подняла глаза и широко улыбнулась:

– Спасибо.

– За завтрак?

– Конечно.

Но чертята в ее глазах намекали на нечто большее.

– Пожалуйста. Ешь, пока еда не остыла.

Солнечная уютная кухня наполнилась доброжелательным молчанием и звоном приборов о тарелки. Присутствие Эмори успокаивало обоих. В его компании легче общаться после того, что случилось. Интересно, что именно произошло между ними? Конечно, это близость. Тем не менее им всегда было приятно в компании друг друга. Дружба оставалась неизменной.

Кирби приехал к полудню. Элеонора ушла купать и переодевать Эмори. Казалось, она пряталась от собственного брата.

Кристофер впустил друга и отметил, что сегодня Кирби выглядит особенно свежим, держится прямо, расправил плечи и взгляд ясный.

– Заходи.

Кирби плюхнулся на диван и положил ноги на кофейный столик. С первого взгляда он совершенно не был похож на человека с протезом.

– Где Элеонора?

Кристофер надел футболку, все еще напоминая человека, только что выбравшегося из постели. Он пожал плечами и сел напротив Кирби.

– Вероятно, пошла умыться.

– Она хорошо спала?

– Откуда мне знать? За завтраком выглядела свежей.

Только Элеонора должна решить, сообщать ли брату о том, что произошло между ними, или нет. Они делились всем, но Кристофер не имеет права разглашать столь интимные подробности.

– Привет, ребята. Эмори хотел поздороваться.

Элеонора вошла в комнату. Кристофер подумал, что она могла подслушать их разговор.

– Эй, сестренка. Позвольте подержать моего красивого и умного племянника.

Элеонора любовалась мужчинами. Кирби играл в прятки с Эмори. Она игриво ткнула его в плечо.

– Как дедушка? Не спрашивал обо мне?

– Я думал, спросит, но эти дни он довольно рассеян. Наш сосед мистер Перри обещал навестить его, пока я здесь.

– Мне нужно возвращаться домой. Я вам нужна.

Кирби взял ее за руку.

– Дорогая сестра, я очень люблю тебя, но на свете не существует незаменимых людей. С каждым днем я справляюсь все лучше и лучше. Тебе же нужно прийти в форму. Кристофер хорошо заботится о тебе?

Она густо покраснела, но Кирби не посмотрел в ее сторону.

– Конечно. Сегодня утром накормил нас с Эмори. Кстати, приходила его домохозяйка и оставила целую кастрюлю чили. Конечно, сегодня жарко, но нам с Кристофером очень захотелось чего-нибудь ост рого.

Кирби просиял.

– Я не прочь присоединиться к вашей трапезе. Нам с сестрой пришлась по душе кухня Южной Америки, но нет ничего лучше привычной домашней еды.

Элеонора поцеловала брата в щеку и поднялась.

– Если у вас все под контролем, я пошла в душ.

Кирби вгляделся в нее:

– Ты так хорошо выглядишь этим утром. Даже появился румянец на щеках.

– Все хорошо. Спасибо, что спросил. Теперь мы можем перестать говорить о моем недавнем эпизоде?

– Ты хотя бы поговорила с родителями?

Она отказалась звонить им из больницы, не хотела беспокоить и отвлекать от работы, а когда выписалась, позвонила и довольно сухо рассказала о недавней госпитализации. Элеоноре было неприятно признавать собственную немощность.

Она вошла в ванную и закрыла дверь. Струи воды обжигали и бодрили. Давно она так не высыпалась. Стоя под душем, вспоминала события прошлой ночи. На теле не осталось ни одного места, которое бы Кристофер не ласкал вчера. Они занимались любовью так, будто завтра конец света.

Элеонора тревожилась.

На протяжении долгих месяцев она притворялась, что в первую очередь мать и лишь потом женщина. Однако рано или поздно тело должно было предать ее. И это случилось раньше, чем ожидалось. Она ударилась головой и несколько часов думала, что ей снова шестнадцать. Этого ли она хотела, мечтала вернуться в прошлое и стать девушкой Кристофера? Или желала чего-то настоящего?

Элеонора все еще обдумывала эту мысль, когда вернулась вниз. Мужчины сидели в гостиной. Кристофер катал на спине Эмори. Ребенок был в восторге и заливисто смеялся.

Элеонора любовалась ими. Каким-то чудом Кристофер буквально возродил брата и заставил поверить ее, что будущее будет ярче, чем прошлое. А Эмори доказал, что на него можно рассчитывать.

Словом, он вернулся в их жизнь и творил чудеса. Неужели она влюбляется в этого человека? Элеонора приложила руку к груди и почувствовала, как часто бьется сердце. Любовь не для нее. Она думала, что ей было суждено любить одного человека, но его не стало. К чему снова пытаться, рисковать?

Заставив себя присоединиться к веселью, она опустилась на колени и пощекотала животик сына.

– Это кто тут у нас такой сладкий?!

– Это мы, мы! – хором отозвались Кирби и Кристофер.

– Очень смешно! Нет, для меня существует единственный мужчина. – Она поцеловала сына в макушку. – Как насчет обеда?

– Хорошо. – Кристофер тронул ее за плечо. – Оставайся на месте. Мы с Кирби обо всем позаботимся.

– Я не больна!

– Элеонора, разреши побаловать тебя. Это мне приятно. – Он легко коснулся губами ее губ и обернулся, чтобы убедиться, что они остались незамеченными.

– Хорошо. Если тебе хочется.

– Хочется чего? – Он по-волчьи оскалился.

– Иди-ка найди моего брата, прежде чем он съест наш обед.

Обед прошел весело и безмятежно. Эмори был в хорошем настроении. Аппетит Кирби почти вернулся в норму. Элеонора улыбалась и выглядела расслабленной. Кристофер, перестав волноваться, всячески дурачился. Словом, все смеялись как дети.

После обеда Кирби передал сестре пухлый конверт.

– Вот фотографии, которые ты просила распечатать для родителей.

– Распечатать? – переспросил Кристофер. В век цифровых технологий это казалось ему чудачеством.

Элеонора принялась перебирать снимки.

– У родителей не всегда есть доступ в Интернет. Особенно теперь, когда они поселились почти в самых джунглях, вот и просили прислать фотографии. – Она покачала головой. – Невероятно, прошло только четыре недели, а Эмори так вырос!

Пока Кристофер смотрел фотографии, она обратилась к брату:

– Если я напишу небольшое письмо, ты мог бы отвезти его на почту?

– Конечно. Не проблема.

– Кристофер, у тебя есть скотч и ножницы?

– Ага. В кабинете. Он с той же стороны, что и спальня. В письменном столе. Поищи в правом выдвижном ящике.

Элеонора ушла. Кирби умиротворенно вздохнул:

– Она выглядит счастливой.

– Думаю, ты прав. Во всяком случае, мне бы хотелось в это верить. Надолго ли мы сможем удерживать ее здесь?

– Так долго, сколько потребуется. Моя сестра весьма упряма.

– Как и мы с тобой.

Кирби ухмыльнулся в знак согласия и хотел было что-то добавить, но не успел. Элеонора ворвалась в кухню с белым как мел лицом. Глаза метали молнии.

– Ты собираешься делать восхождение на Аконкагуа?

Кристофер увидел у нее в руке знакомый голубой проспект. По всей видимости, нужно прятать такие вещи надежнее.

– Да.

Что еще он мог сказать? Ему претила ложь.

– Когда?

– Следующей зимой.

Она резко обернулась к брату и ткнула в него пальцем:

– Это ты его надоумил!

– Нет, что ты.

Кристофер старался говорить как можно спокойнее:

– Я наметил эту поездку еще полгода назад. Кирби не имеет к этому никакого отношения.

– Но ему не удалось разубедить тебя!

– Путешествие такого рода стоит очень дорого, – объяснял Кирби. – Кристоферу крайне невыгодно отменять поездку. Аконкагуа – уникальный опыт. Десятки людей осуществили успешные восхождения в прошлом году. То, что случилось со мной и Кевином, чудовищный несчастный случай. С Кристофером все будет в порядке.

– Ты не можешь знать этого наверняка!

Кристофер молчал, чувствуя за собой вину. Он не сделал ничего плохого, но, черт побери, не хотел, чтобы Элеонора узнала об этом подобным образом. Он планировал самостоятельно рассказать ей, когда придет время. Кирби обнял Элеонору за плечи и привлек к себе.

– Кристофер очень опытный. Он покорил Килиманджаро и, естественно, знает, что делает, предусмотрел все риски.

Она обернулась через плечо и посмотрела на него влажными глазами:

– Это правда?

Кристофер хмуро кивнул. Элеонора оттолкнула брата и попятилась к стене.

– Вы оба неужели не чувствуете себя живыми, если не подвергаете себя смертельному риску? Почему совсем не думаете о своих близких?

Кирби нахмурился:

– Это несправедливо, Эл. Я был одиноким мужчиной, у меня не было женщины, когда это случилось.

– А как же я?! У тебя всегда была я!

Теперь побледнел Кирби. Казалось, противостояние между братом и сестрой длилось несколько часов. Элеонора прижимала проспект к груди так, словно это был ящик Пандоры.

Кирби провел руками по волосам.

– Понимаю, что ты чувствуешь, действительно понимаю. Но опасно водить автомобиль. Опасно летать на самолетах. Жизнь вообще рискованная штука, Эл. Если ты потеряла Кевина, это не значит, что и Кристофер обречен.

Теперь она стала серой, похожей на привидение, плотно сжала губы, взгляд потемнел, как небо перед грозой.

– Я не желаю говорить о Кевине.

Кирби расстроенно покачал головой:

– Конечно. Ты никогда этого не хочешь. Это проблема. Именно поэтому с тобой случился тот эпизод на прошлой неделе. Пора пережить это и идти дальше.

Кристофер подумал, что сейчас она убежит, как лань, загнанная охотниками в тупик.

Не задумываясь, он встал между близнецами. Ситуация грозила обостриться еще больше, и он боялся, что кто-то из них может наговорить такого, о чем потом пожалеет. Кристофер никогда не простит себе того, что его поездка стала причиной ссоры между родственниками.

– Кирби, достаточно. У Элеоноры выдалась непростая неделя.

Он аккуратно извлек проспект из ее рук.

– Почему бы тебе не уложить Эмори? Он уже почти уснул на своем стуле. Тебе бы тоже не помешало отдохнуть.

Она лишь покачала головой, избегая встречаться с ним взглядом:

– Я уезжаю. Вот только соберу наши вещи.

– Черта с два ты уезжаешь, – ощетинился Кирби. – Ты ставишь под вопрос мою профессиональную репутацию. Тебя выписали потому, что я дипломированный врач. Кристофер обещал заботиться о тебе.

– Ты не можешь держать меня здесь в заложницах.

– Так будет еще по крайней мере неделю. Только после обследования, когда доктора решат, что ты полностью восстановилась, сможешь делать все, что пожелаешь. До этого момента ты останешься здесь! Разговор окончен!

– Ненавижу вас обоих.

Глава 12

– Разговор вышел так себе.

Угрюмое выражение лица Кирби как нельзя лучше передавало настроение Кристофера.

– Очевидно, она очень любила мужа.

– Да, думаю, так и было. Но она не может горевать вечно. Это вредно.

– Каждый переживает горе по-разному. Когда исчез мой отец, мы ничего не понимали. Месяцами ждали, чтобы он вернулся. Позже постановлением суда его объявили мертвым. Мама держалась, у нее осталось семеро детей. Я был слишком мал, чтобы в полной мере осознать, через что ей пришлось пройти. Но каждый раз, когда вспоминаю это время, в памяти всплывает ее лицо, улыбка. То, как крепко она нас обнимала, обещала, что все наладится.

– Я чувствую, что подвел сестру, а должен был поддержать, когда Кевин погиб.

– Тебе было нелегко. Настало время мне помочь ей.

Кирби не стал задерживаться надолго. Кристофер остался в одиночестве и злился на себя. Складывалось впечатление, будто над домом повисло грозовое облако. Непонятно, почему он чувствовал присутствие смерти.

Элеоноре было тяжело потерять Кевина. Наверняка они сегодня разбередили не успевшую зарубцеваться рану. Когда она узнала о планах Кристофера, расстроилась. Она страдала и мучилась. Ему хотелось утешить ее. Но сейчас он последний, кого бы она хотела видеть.

День тянулся невыносимо долго. Кристофер не позволял себе никуда уходить. Возможно, чтобы помочь с ребенком. Возможно, поухаживать за Элеонорой, если конфликт вызовет рецидив.

Кирби поправился физически и душевно, и Кристофер подумал, что Элеонора могла сбросить тяжкую ношу. В течение многих месяцев ей приходилось быть сильной за двоих. Это колоссальное давление. Теперь ее брату лучше, а вот она расклеилась.

Каким будет его следующий шаг? Он не любил ждать у моря погоды. Ему нравилось продумывать свои дальнейшие действия. С Элеонорой это трудно. Она буквально пряталась от него вместе с ребенком. Возможно, это глупо, но каждый час он подкрадывался к ее комнате и прислушивался, что происходило за дверью. План заключался в том, чтобы дождаться, когда она уложит малыша. Но вот гуканье утихло, и он просунул голову в дверь, чтобы убедиться, что Элеонора ни в чем не нуждается.

Она лежала в постели, свернувшись клубочком, и дремала, положив руку под щеку. Он неслышно притворил за собой дверь и ушел.

Сквозь неплотно прикрытые веки Элеонора видела, как Кристофер заглянул в спальню. Проследила за тем, как он ушел. Как это ни глупо, но она просто не могла заставить себя лечь в постель, где они занимались любовью.

Он предал ее.

Поделись она этой историей с кем-то посторонним, ей наверняка бы сказали, что она излишне драматизирует ситуацию. Тем не менее ее можно понять. Она полностью доверилась Кристоферу, пусть он этого и не знал. Узнать о восхождении стало для нее настоящим ударом.

Ей хотелось накинуться и бить его кулаками в грудь. Правда, Кристофер не обязан отчитываться перед ней. Он свободен в своих мыслях и поступках и знает, что они с Кирби здесь проездом.

И почему его должны волновать ее опасения?

Однако она почувствовала болезненный укол в сердце. Можно умолять Кристофера не делать этого. И даже если она признается ему в своих чувствах, это ничего не изменит.

Игнорировать его было бы проще, если бы ее не вынудили жить с ним под одной крышей. К пяти часам стены комнаты начали давить на нее. Эмори закапризничал, его невозможно было успокоить. Кроме того, они оба проголодались.

Элеонора сдалась. Переодевшись, отправилась на поиски хозяина, нашла его на крыльце. Кристофер сидел, закинув ноги на перила и заведя руки за голову.

Она подсадила Эмори на бедро.

– Извини, что вышла из себя. Ты взрослый человек и вправе сам принимать решения. У меня нет права осуждать тебя.

– А прошлая ночь?

– Что? – Она силилась выглядеть спокойной.

– Когда мужчина и женщина делают то, что делали вчера мы, у них автоматически появляются некие права.

– Мне так не кажется. Нам было любопытно. Мы хотели узнать, что из этого получится.

– И что же получилось?

Его глаза потемнели. Он казался встревоженным.

Элеонора старалась подбирать слова как можно тщательнее.

– Послушай, мы друзья, почти семья, и я…

– Ты – сестра Кирби, а не моя. Я хотел тебя, Элеонора, и по-прежнему хочу. Даже если ты все еще любишь другого мужчину, а если просто убиваешь со мной время до отъезда…

– Утром ты мне такого не говорил.

– А мы вообще разговаривали?

– Чего ты хочешь от меня?

Кристофер покачал головой:

– По всей видимости, того, чего ты никогда не сможешь мне дать. Будем думать, что прошлая ночь стала ошибкой. У тебя и без того полно проблем. Мне тоже непросто. Вместе нам только хуже, а жизнь слишком коротка, чтобы проживать ее несчастными.

– Куда ты собираешься?

Кристофер ушел, не сказав ни слова на прощание.

Он не знал, как себя вести с Элеонорой. Раньше он никогда не сталкивался с такими проблемами, встречаясь с женщинами. У него была отлаженная схема – заигрывай, соблазняй, укладывай в постель. Но только теперь он понял, как мало значили для него те отношения. Он никогда не изменял женщинам, с которыми старался построить мало-мальски стабильные отношения. Когда же наступало время расставания, старался делать так, чтобы не оставлять после себя разбитое сердце.

Самое главное, он заботился о том, чтобы собственное сердце оставалось целым. Всегда был предельно честен с любовницами. Если они проявляли к нему излишний интерес, старался отстраниться.

Элеонора совершенно другая. Он действительно любит ее. И это не банальная ностальгия по славным временам, когда они были юны и свободны. Его чувства к сестре лучшего друга пережили годы и расстояние.

Подростком его смущало, насколько Элеонора его волнует. Ему нравилось проводить с ней время не меньше, чем с Кирби. Тогда он не знал, что влечение к ней есть некое глубокое чувство.

Теперь она вернулась в его жизнь, пусть и ненадолго, и все сошлось. Возможно, он просто стал старше и понял свои нужды. Возможно, между ними больше нет сдерживающих обстоятельств.

По спине струился пот, когда он рубил дрова, казалось намереваясь обеспечить все дома в округе на несколько лет вперед. Ему нравилось таким образом давать волю эмоциям, помогало выпустить пар. Хотя и не давало ответы на вопросы.

Сегодня вечером, когда Эмори уснет, у них с Элеонорой состоится серьезный разговор.

Когда Кристофер попросил приодеться к ужину, Элеонора взволновалась, заинтригованная. Она выбрала для этого случая простое шелковое платье цвета шампанского с вырезом лодочкой и почти полностью открытой спиной. Правда, она была вынуждена отказаться от бюстье.

У нее была небольшая коллекция украшений, большинство из них она унаследовала от бабушки и теперь из всего обилия блестящих браслетов и подвесок выбрала длинную жемчужную нить – подарок дедушки ей на свадьбу. Наверняка это сравнительно простое украшение стоило немалых денег. Но для Элеоноры нитка с мелким жемчугом была по-настоящему бесценна.

Чаще всего Эмори засыпал до семи вечера, поэтому взрослые могли поужинать один на один. За ужином они старались изобразить светскую беседу. Сегодня во время ужина в доме присутствовала домохозяйка Кристофера, которая приготовила собственную умопомрачительную версию печеного фазана с гарниром из свежих овощей.

Стол был очень красиво сервирован – кремовая скатерть, посуда ручной работы, темно-синяя и цвета охры. Серебряные столовые приборы выглядели увесистыми и древними. В связи с недавним сотрясением Элеоноры пришлось отказаться от вина в пользу воды.

Элеонора восхищалась сервировкой, Кристофер лишь пожимал плечами.

– Когда я закончил строительство дома, жены моих братьев взяли на себя смелость добавить все, что показалось им необходимым. Их это занятие увлекло, а я не противился.

– Они прекрасно постарались. Этот дом очень твой.

Им было трудно вести непринужденную беседу, не отойдя от недавней ссоры. Возможно, лучше, чтобы рядом всегда находился кто-то из подчиненных Кристофера.

Этим вечером Элеонора решила вести себя безрассудно. Жизнь то и дело наносит удары, поэтому она намеревалась в полной мере насладиться приятными моментами. Кристофер полностью подходит для этих целей.

Его смокинг был произведением искусства, и он чувствовал себя в нем так же удобно, как в любимой рубашке, спокойный и уверенный, как хищник, вышедший на охоту.

Она понимала его стремление к приключениям, пусть и не одобряла этого.

После того как они покончили с основным блюдом, им подали клубничное песочное пирожное. Элеонора не могла проглотить больше и отодвинула тарелку.

– Это невероятно вкусно, но я больше не могу.

– Элли, я потрясен. Неужели это комплимент? Мне нужно как можно чаще потчевать тебя вином.

– Иисус, ты еще не сотворил чудо!

Она приподняла бокал с прозрачной водой, понимая, что он дразнит ее, хотя комната действительно начинала понемногу вращаться.

Наконец, поблагодарив, они попрощались с домохозяйкой и остались наедине. В доме все стихло. Где-то вдалеке выл койот. Элеонора съежилась. Дом довольно далеко от города.

Кристофер постукивал ложечкой по скатерти и смотрел на чашку кофе, к которому так и не притронулся.

Элеоноре было душно. Она испытывала влечение к этому мужчине, презирала свою слабость и злилась на него. Он слишком небрежно относится к собственной жизни.

Было необходимо чем-то заняться. Например, убрать посуду со стола, но экономка предусмотрела все. У нее просто не было предлога выйти из-за стола.

– Мне пора в постель, – наконец сказала она. – Эмори рано просыпается.

Он поднял на нее тяжелый взгляд:

– Элеонора, нам нужно поговорить.

– Кажется, сегодня мы сказали друг другу достаточно.

Его взгляд задержался на ее жемчужной нитке.

Как бы их ни влекло друг к другу, они не счастливы. Кристофер недоволен ею, Элеонора им.

Он откинулся на стуле и сделал глоток из бокала.

– Дело в том, Элеонора, что нам непросто вместе. Несмотря на это, мне хорошо с тобой. Наши отношения могли бы продолжаться, если бы мы пошли друг другу навстречу. Но, по всей видимости, это тебя не интересует. Я предлагаю другое.

Ее колени задрожали.

– Что?

– Секс.

– И ничего больше?

– Я не хочу заводить серьезные отношения с женщиной, которая до сих пор живет с призраками прошлого и отказывается воспринимать меня таким, какой я есть.

От обиды у нее на глазах выступили слезы.

– Ты не знаешь, о чем говоришь. Но хорошо. Я тоже не заинтересована в мужчине, который ведет себя так, как ты.

– Отлично. Хотя бы здесь наши мнения сошлись.

– К чему эти жертвы? Я здесь ненадолго. Можешь утолить свой телесный голод каким-нибудь другим способом.

Он пожал плечами:

– Мне секс не нужен. Мне нужна ты.

Кристоферу ее удивление было непонятно. Сегодня она походила на принцессу. Платье было достаточно скромным, чтобы свести мужчину с ума.

Кристоферу понравился ее выбор украшений. Он хотел раздеть ее, оставив их на ней даже в постели. Его душил воротник.

Поднявшись, он протянул ей руку:

– Иди ко мне.

Она сделала несколько шагов ему навстречу, и он понял, что задыхается.

– Ближе.

Теперь Элеонора стояла так близко, что он чувствовал запах ее духов.

– Я здесь. Что дальше?

Как далеко она позволит ему зайти?

– Расстегни мою рубашку.

Она часто заморгала. Прохладные пальцы двигались вдоль его мощного торса. Когда она расстегнула рубашку, ее руки опустились вдоль тела.

– Что дальше?

– Сними с меня галстук.

Ее волосы коснулись его лица, когда она приподнялась на цыпочках, чтобы ослабить узел вокруг его шеи. Когда он оказался у нее в руках, она колебалась несколько минут, а потом, слегка покраснев, положила его ему в карман.

Кристофер шумно вздохнул:

– Сними туфли и наклонись над столом.

Он не был уверен в том, что она сделает это, но ошибся. Минутой позже она скинула лодочки, повернулась к нему спиной и, отставив в сторону свечи и чашки, оперлась на руки.

– Я знаю, что на тебе нет бюстье. А вообще есть нижнее белье?

Он хотел свести ее с ума. Его руки проникли под подол ее платья и принялись поглаживать бедра. Ее кожа была теплее, чем ткань. Подняв платье, он положил обе руки на ее бедра. Элеонора издала слабый звук.

– Мне остановиться?

Она ничего не ответила.

– Не двигайся. Сейчас я сам узнаю, что у тебя под платьем.

Глава 13

Она закусила губу почти до крови, чтобы снова не застонать. Он заслуживает того, чтобы узнать правду о том, что она чувствовала к Кевину, но не могла заставить себя заговорить об этом. Кевин был отцом Эмори. Кристофер – ее любовник. Когда жизнь стала такой сложной?

Элеонора почувствовала прикосновения Кристофера и решила не копаться в себе. Она и без того слишком долго думала, переживала и сомневалась. С Кристофером можно забыть о проблемах.

Жар обжигал ее. Его пальцы изучали влажный шелк трусиков. Элеонора ощущала себя самой сексуальной женщиной на планете. Неожиданно он наклонился и поцеловал ее спину.

– Это гораздо лучше, чем ссориться.

Элеоноре было приятно ощущать на себе тяжесть его большого теплого тела.

– Не говори об этом. Я все еще пытаюсь думать о тебе как о рыцаре в сияющих доспехах.

Его палец проник под трусики, она вздохнула.

– Я никогда не встречал женщину, равную тебе по силе духа. Ты сама могла бы взять мой замок. Но я хочу тебе помочь, если позволишь.

Кристофер поймал ее в самый уязвимый момент и сказал слова, из-за которых ей хотелось расплакаться. Если сейчас она заговорит о Кевине, откроется, потом будет трудно.

– Ты помог, – прошептала она. – Ты помогаешь.

Неожиданно он отстранился. Она почувствовала, как он снимает с нее трусики.

Утром он разорвал на ней ночную рубашку, сейчас был с ней невыразимо нежен. Взяв ее за плечи, поднял и развернул к себе лицом.

– Ты можешь доверять мне.

Его лицо было таким серьезным, таким родным.

Сейчас на нее смотрел юноша, который был ее лучшим другом. Элеонора верила Кристоферу.

Поднявшись на цыпочки, она поцеловала его. От него пахло клубникой.

– Кристофер, отведи меня в постель.

Она думала, что теперь он предпочтет свою комнату. Можно взять с собой радионяню. Элеонора чувствовала себя увереннее, когда знала, что крепко спит неподалеку. Но Кристофер не стал спрашивать.

Рука об руку они преодолели короткое расстояние до ее комнаты и оказались в спальне. Кристофер закрыл дверь и скинул ботинки. Она собиралась снять платье, но он остановил ее.

– Позволь мне.

Короткая молния явно придумана для того, чтобы платье буквально стекало до бедер. Кристофер продолжал смотреть Элеоноре в глаза, обнимая за талию. Целовал ее нос, брови, мочку уха, из-за чего она дрожала. Элеонора смотрела на него, пытаясь увидеть ответы на свои вопросы в его лице. Почему всякий раз, когда они вместе, это кажется ей таким правильным? Она вздохнула, прижалась щекой к его груди.

– Интересно, что бы произошло, если бы в шестнадцать мы зашли дальше поцелуя?

Он поглаживал ее волосы. Она услышала, как он смеется.

– Наверное, мы бы пожалели. Я думал о тебе день и ночь, просто не выдержал бы и опозорился.

– Мне нравится тот, кем ты стал.

– Осторожно, милая.

– Я серьезно.

Она скользнула руками под его рубашку. Его кожа была горячей и гладкой. Хотела, чтобы он заставил ее забыть о прошлом, опереться на его мужественное плечо. Притвориться беспомощной и слабой женщиной.

Но такую роль она бы никогда не выбрала. Родители относились к ним с Кирби одинаково. Она не обладала привычными привилегиями девочек и уже в раннем возрасте поняла, что слезами ничего не добьется.

В колледже она удивлялась, видя, как девушки манипулируют своими молодыми людьми при помощи секса. По ее мнению, мужчина и женщина должны быть равными партнерами в отношениях. Секс не разменная монета.

– Я все еще одета.

Она сунула пальцы в пояс его брюк и почувствовала, как он вздрогнул.

– Это жалоба?

– Элементарное наблюдение.

– Я могу исправить это.

Он придерживал ее за руку, помогая выбраться из платья. Пока она стояла перед ним обнаженная, он отбросил легкий шелк на кресло.

Кристофер прислонился к комоду, вбирая в себя ее всю. Его взгляд обжигал ее. Элеонора невольно скрестила руки на груди.

– Не смотри на меня так пристально. Я еще не пришла в форму после родов и больше никогда не буду похожа на девочку-подростка, в которую ты влюбился.

Он нахмурился.

– Прекрати. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Черт, Элеонора, – он подвел ее к зеркалу, – вот что я вижу.

Позади она увидела мужчину в строгом костюме, утонченного, привлекательного.

– Я немного в невыгодном положении.

Кристофер обнял ее. Когда его руки остановились на ее мягком животе, она вздрогнула и попыталась высвободиться. Он удержал ее.

– У тебя тело настоящей женщины. Женщины, которая создала жизнь. Неужели это не волшебство? Никогда не извиняйся за то, кто ты есть.

Она сморгнула набежавшие слезы.

– Спасибо.

– Достаточно серьезных разговоров.

Но в его глазах она увидела отражение внутренней борьбы. Казалось, Кристофер пытается понять, что происходит между ними.

Он взял ее на руки и отнес в постель.

– Не двигайся.

Она усмехнулась. Как же ей легко рядом с ним!

Она чувствовала, что становится прежней Элеонорой. Молодой женщиной, которая штурмом взяла столицу Аргентины и выучила несколько языков. Хорошо изучила политические науки. Урвала несколько потрясающих стажировок. Выпустилась с дипломом с отличием.

К тому моменту, когда ей должно было исполниться двадцать один, у нее оказалось шесть приглашений о работе.

Сейчас это походило на сон. Она бы никогда не променяла ребенка на карьеру. Сейчас ей нужно лишь вернуть уверенность в себе.

В тот день Элеонора не пошла в горы, не видела чудовищный шторм. Поисковая команда заверила, что делает все, чтобы найти и спасти брата и его группу. Но у нее небогатое воображение. Эта сцена снова и снова приходила в кошмарных снах.

Оставив тяжелые мысли, она вернулась к настоящему и принялась наблюдать за тем, как раздевается Кристофер. Мужчины и женщины раздеваются по-разному. Он резко остановился.

– Что?

– Ничего. Просто любуюсь.

Он улыбнулся:

– Я никогда не был эксгибиционистом, но, если это доставляет тебе удовольствие, могу протянуть еще с полчаса.

Она поманила его пальцем.

– Даже не думай.

Освободившись от всей одежды, он забрался в постель.

– Прости, что расстроил тебя утром.

Он не сожалел и по-прежнему собирался подняться на гору, которая убила ее мужа и покалечила брата.

– Все в порядке.

Элеонора не хотела портить настроение. А это неизбежно случится, если она скажет, что ее пугает то, что он будет подвергать свою жизнь опасности.

– Я уже говорила, что у тебя великолепное тело? Странно, что мне не пришлось сражаться с армией женщин, которые жаждут оказаться в твоей постели.

– Истории о моих подвигах сильно преувеличены. – Он сжал ее ягодицы. – Я чист, как свежевыпавший снег.

– Ага.

Господи, кажется, она влюблена в него. Кристофер почувствовал ее напряжение.

– Элеонора, расслабься.

Его пальцы играли с ее локонами, которые во время обеда удерживала винтажная заколка, куда-то запропастившаяся вместе с ее инстинктом самосохранения. Кристофер буквально пошатнулся от необычайного откровения, снизошедшего на него. Он влюблен в Элеонору. По уши влюблен!

Он провел рукой по лицу, желая удержать это необычное ощущение. Элеонора все еще не могла отдышаться.

– Ты хорош.

– Это ты вдохновляешь меня.

– Смешно.

Еще никогда в жизни он не был так серьезен и так сильно напуган, сильнее, чем спуск по одной из самых опасных снежных трасс в Европе.

Годами он доказывал себе, что больше не самый младший, кого старшие братья оставляли дома и уходили развлечься. Всякий раз, преодолевая очередную физическую цель, он избавлялся от ограниченного детства. Даже сейчас, с искалеченным коленом и запретом на дальнейшее катание, ему все еще хотелось вспомнить те ощущения.

Правда, с Элеонорой он испытывал нечто иное. Он хотел ее всю. Не только восхитительное тело, но и острый ум, чувство юмора, преданность и любовь. Страшно жаждал ее любви. Но это единственное, чего он никогда не получит, потому что это чувство она похоронила с мужем.

Нужно скорее собраться с мыслями, иначе она поймет.

– Элеонора, иди ко мне. Ты слишком далеко.

Она положила голову ему на плечо и закинула ногу на бедро. Он долго обнимал ее, упиваясь умиротворением и спокойствием, которые дарила близость.

– Ты нужна мне. – Он провел рукой вдоль ее щеки. – Не могу перестать думать о тебе.

Возможно, впоследствии он пожалеет об этих словах, но сейчас пусть она знает, как дорога ему.

– И ты нужен мне. Кристофер, займись со мной любовью.

Иногда секс бывает игривым, иногда эротичным и чувственным.

Он был готов отдать ей все, что у него есть. И этого бы оказалось недостаточно, чтобы она поняла, что он хочет остаться с ней навсегда.

Сколько времени? Кристофер не имел ни малейшего понятия. Возможно, прошел час или два. Казалось, он парит на облаке. Правда, оно растает, едва он откроет глаза. Они все еще вместе. Он облизнул пересохшие губы.

– Кажется, я не чувствую ног.

Она ущипнула его.

– Они все еще здесь.

Он попытался собрать волю в кулак и отстраниться от нее, но тщетно.

– Тебе не тяжело?

– Ничего, я выдержу. – Она рассмеялась.

Кристофер улыбнулся и зарылся лицом ей в шею.

Вдохнул ее запах.

– Надеюсь, ты умеешь реанимировать. Иначе, если мы снова займемся любовью, я могу умереть.

– А я думала, ты большой сильный спортсмен.

Он почувствовал, как ее пальцы прикоснулись к его волосам. Он действительно попал в беду, если даже столь простой жест так волнует его.

– У всех есть свои слабости. Кажется, ты – моя слабость.

Глава 14

«Ты – моя слабость».

Что он хотел этим сказать? Она тщательно обдумывала сложившуюся ситуацию. Ее успокаивало ощущение близости с ним, физической и душевной.

Да и простыни на ее кровати были превосходными, казались прохладными даже посреди жаркого лета.

Сейчас они находились в абсолютном согласии. Элеонора чувствовала, как бьется сердце. Их ноги были переплетены. Прошло совсем немного, и между ними вспыхнуло былое пламя. Каждый раз, когда он доводил ее до оргазма, ее тело тотчас же начинало желать его снова.

– Ты хочешь спать?

Он приподнялся.

– Дай мне пятнадцать минут.

Когда часы показывали три утра, они наконец решили поспать. Кристофер не предложил ей выбрать, на какой стороне постели спать, привлек к себе и обхватил за талию. Элеонора слишком устала, чтобы сопротивляться. Она чувствовала его ровное дыхание на своей спине, но не была уверена, что он действительно заснул.

Через несколько часов их разбудит Эмори.

Сможет ли она рассказать о Кевине? Элеонора знала, что нельзя построить с Кристофером настоящих отношений, не рассказав ему всего. Но распахнутое сердце легко ранить. Также невозможно предположить его реакцию на ее признание.

Он потянул ее за волосы.

– Элеонора, засыпай. Эмори все равно, выспишься ты или нет.

– Знаю.

После продолжительного молчания Кристофер вдруг заговорил о том, что потрясло Элеонору до глубины души.

– Мне хотелось быть твоим первым мужчиной, а сейчас хочется, чтобы Эмори стал моим сыном.

В горле застрял ком. Элеонора едва смогла заговорить.

– В каком-то роде так оно и есть. Была юношеская любовь, но все же…

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

– Да.

Еще он хотел, чтобы Кевин никогда не появлялся в ее жизни. Никогда не сбивал с толку Элеонору, не женился на ней.

– Ты расскажешь мне о нем? Пожалуйста. Я хочу знать, каким он был. У него был потрясающий вкус.

Какая ирония!

– Не могу. Кристофер, прости, я просто не могу этого сделать.

Если она расскажет, он отвернется и больше никогда не посмотрит в ее сторону.

Кристофер спал урывками ровно до того момента, пока не услышал Эмори. Малыш успел привыкнуть к нему и широко улыбнулся, когда он достал его из кроватки. После смены подгузника они оба отправились на поиски завтрака. Молоко и мюсли. Эмори проголодался, а потому с завтраком они покончили в два счета.

У Кристофера же аппетит пропал начисто. Все это время он пребывал в твердой уверенности, что смог вернуть себе Элеонору, но крупно просчитался. Ничего не изменилось. Она все так же отказывалась говорить о покойном муже.

Когда ребенок наелся, Кристофер вернул его в кроватку и сам лег в постель. Элеонора приподнялась на локте, откинула волосы с лица.

– Почему ты не разбудил меня?

– Я подумал, тебе бы не помешало поспать подольше. Мы поздно, точнее, рано легли.

Он всячески старался напомнить о том, что произошло между ними ночью и как хорошо им было в объятиях друг друга.

Элеонору, казалось, это вовсе не задело. Она взяла Эмори на руки и только потом осознала, что не одета.

– Боже, Кристофер. Ты не мог бы принести мне халат?

– Уверен, что он не раз видел тебя в таком виде.

– Да, но тогда он был слишком мал. Не хочу наносить травму собственному ребенку.

– Неужели ты действительно так думаешь?

– Я – мать и стараюсь думать наперед.

Он коснулся ее руки:

– Моя мать души не чает в малышах и знает, что у тебя выдалась нелегкая неделя. Когда я разговаривал с ней вчера, она предложила посидеть с Эмори. Мы с тобой могли бы воспользоваться этим и совершить небольшое путешествие. Прогуляемся в горах. Сходим на озеро.

Элеонора улыбнулась:

– Я уже и забыла об этом. Вы с Кирби ушли купаться, а я осталась на берегу. Как же я злилась на вас обоих!

– Ну, кажется, ты забыла, что мы купались в чем мать родила, а с тобой это было бы неуместно, зато теперь никто не может нам этого запретить.

– Да. Слушай, неужели у твоей матери действительно есть время посидеть с Эмори? Разве в отеле мало постояльцев в это время года?

– Все с точностью до наоборот. Дел невпроворот. Но Лиам настоял на том, чтобы она отдохнула как следует. Она довольно долго занималась всем в одиночку. Теперь ей хочется повеселиться.

– Ты называешь весельем перемену подгузников?

Кристофер погладил ребенка по макушке.

– По-моему, Эмори, твоя мама оскорбила тебя.

Элеонора улыбнулась:

– Вовсе нет. Просто с детьми не всегда легко.

– О, поверь мне, мама жонглировала семью парнями и работой.

– Очень мило с ее стороны выказать мне такое участие. С удовольствием приму ее предложение.

Кристофер вопросительно уставился на нее.

– Что? В чем дело? – спросила Элеонора.

– Ничего, просто я уже составил в голове целую тираду, цель которой – убедить тебя.

– Тебя расстроило, что я так быстро уступила?

Он поцеловал ее в висок.

– Мне нравится, что ты становишься такой уступчивой.

Они поцеловались в губы.

– Побудь с ним, пока я приму душ.

Кристофер вздохнул украдкой. Ему страшно хотелось присоединиться к ней.

– Конечно. Давай мне парня.

Часом позже они выдвинулись в путь. Мейв уехала с Эмори, сумкой и подробными многочисленными инструкциями, которыми ее снабдила Элеонора. Женщина была в восторге от компании розовощекого Эмори.

Кристофер направил машину в противоположном направлении, и вскоре они выбрались на узкую дорогу, по которой последний раз он ездил подростком на велосипеде. Элеонора с улыбкой рассматривала деревья.

– Все так, как я помню.

За поворотом возникло озеро. Водная поверхность была гладкой, зеркальной, в ней отражалось небо. На берегах, опустив ветви в воду, стояли плакучие ивы.

Они вышли, осматриваясь. Элеонора хмурилась.

– Мне не нравится блуждать по воде, не зная, на что могу наткнуться.

– Тогда оставь тенниски.

Он уже был в плавках, оставалось снять футболку.

На Элеоноре было легкое светлое платье и, по всей видимости, под ним купальник.

– Так я и сделаю.

Он потянул ее за волосы, забранные в хвост.

– Думаю, у меня не получится убедить тебя поплавать нагишом?

Она глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

– Э, нет. Думаю, нет.

– Тоска!

Он достал из багажника полотенца и небольшой холодильник с едой, обернулся и увидел Элеонору в бикини. Кристофер выронил холодильник, тот опустился аккурат на ногу. Пока он прыгал на здоровой ноге, Элеонора заливисто смеялась. Только теперь он понял, как сильно ему не хватало ее смеха. Она влюблена в жизнь, хотя та почему-то не отвечала ей взаимностью последние десять лет.

Он, как мог, пытался скрыть возбуждение, однако оставил все попытки.

– Ну что, идем?

– Скажи-ка мне, Кристофер, мы хотя бы имеем право находиться здесь?

Он приложил руку к сердцу.

– Я бы никогда не солгал тебе. Мы забрались на частную территорию.

Она широко улыбнулась:

– То, что доктор прописал!

Рука об руку они зашли в воду. Элеонора вздрагивала, пока прохладная вода поднималась все выше и выше к бедрам. Когда же они оказались по шею в воде, Кристофер принялся нарезать вокруг нее круги.

– Ну что, так и останешься стоять на месте?

Она прищурилась.

– Мне нужно акклиматизироваться.

– Трусишка! – Он брызнул ей в лицо. – Элеонора, да ты трусишка!

Она метнула в него недовольный взгляд:

– Вовсе нет! Я же здесь, в конце концов.

Они говорили о воде и плавании, а Кристофер думал лишь о том, почему Элеонора отдала ему свое тело, оставив при себе секреты.

– Да, здесь. Иди ко мне.

Он привлек ее к себе. На середине пруда они почти не доставали дна, но Кристофер был отменным пловцом и легко держал на поверхности их обоих.

Она обвила его шею руками. Ее лицо было так близко, что он, казалось, мог сосчитать все веснушки, видел едва заметный шрам на подбородке, который она заработала, упав с велосипеда в пятом классе. Ему страшно хотелось поцеловать его.

Она опустила голову ему на плечо, и он почувствовал, что окончательно и бесповоротно пал перед этой женщиной. Снова.

– Это была прекрасная идея. Вода смывает грязь не только с тела, но и с души.

– Тебе все еще плохо?

– Нет. Легче. Но жизнь так и осталась непростой.

– Да, все не так, как в детстве.

– Точно.

Он хотел, чтобы Элеонора поведала ему свои тайны, хотя и не был готов к этому.

– Мне нужно тебе кое в чем признаться.

Элеонора прижималась к нему грудью, и было трудно сосредоточиться.

Она вздохнула:

– У тебя такой серьезный голос. Ты где-то закопал тело?

– У тебя гадкое воображение. Разве я делился с тобой подобным?

Она усмехнулась:

– Может быть.

– Нет никакого тела.

Вероятно, с ним просто случился солнечный удар.

Или опьянила близость Элеоноры. Она так льнула к нему, словно не хотела отпускать. Ему хотелось обнять ее, но он не мог перестать грести.

– Ты очень таинственный.

– Это не такой уж большой секрет. Но когда ты попросила помочь Кирби… Словом…

Она подняла лицо. Их губы почти соприкасались.

– Что такое?

– Просто ты сказала, что я научился жить со своей травмой. Но это не так. Я все еще злюсь.

– Но твоя семья говорит другое.

– Я – хороший актер. И слишком горд, чтобы выслушивать соболезнования.

– Кристофер, я и не представляла.

– Лыжи – единственное, чего я хотел. И да, я был заносчив. Знал, что стану лучшим. – Даже теперь он чувствовал ком в горле. – Я не мог поверить в то, что больше не смогу соревноваться, и хотел умереть.

– А потом мы с Кирби уехали. – В ее глазах отражалась боль.

– Да. – Он не хотел, чтобы она видела, как сильно он до сих пор переживает. – Это было потрясением. Я окончил школу, колледж, но не знал, чего хочу от жизни, и до некоторого времени расценивал управление курортом временной мерой.

– А чего ты хочешь?

– Это занятие начало мне нравиться. Я почувствовал себя частью семьи, команды, города. Чувствую себя нужным.

– И все же занимаешься скалолазанием?

Кристофер оторопел. Он явно недооценивал Элеонору.

– Эл, это удар ниже пояса.

Она кивнула:

– Да, это так. Просто я никак не могу понять вас с братом. Мне вы кажетесь умными людьми. Как же так?

– Жизнь не всегда логична.

– Ты это на сувенирной кружке вычитал?

Кристофер был слишком расслаблен, чтобы идти у нее на поводу.

– Мы ссоримся?

Она нахмурилась.

– Что это значит?

– Если это ссора, у нас будет примирительный секс. Прямо под тем деревом.

– Вот оно что. – Она обернулась через плечо и бросила взгляд в сторону берега. – Думаю, это едва ли можно назвать ссорой.

Кристофер рассмеялся и чуть было не утопил их обоих.

– Хм.

– Что?

– У нас проблема.

– Какая?

– Я не могу прикасаться к тебе. Это просто нечестно.

Элеонора обвила ногами его талию.

– Я могу сделать все сама.

Это было искушением. Большим искушением.

– Как насчет компромисса?

Глава 15

Элли нравилось дразнить Кристофера. Особенно когда он хотел того же, что и она.

– Слушаю тебя.

– А если мы подплывем ближе к берегу, где я смогу достать до дна?

В воде он чувствовал себя легко и свободно, но ей захотелось поддаться ему. Придерживая ее одной рукой, он отталкивался второй. Когда его ноги коснулись дна, он привлек ее к себе и поцеловал.

– Так-то лучше.

Его тело было мягким и теплым. Солнце палило безжалостно. Она вскрикнула, когда его пальцы забрались ей под купальник.

– Ты же сказал «под деревом». – Она задыхалась от восторга.

Он прижался лбом к ее лицу.

– Просто не мог дождаться.

Они находились там, где их мог заметить любой проходящий мимо.

– Кристофер…

– Здесь никого нет. – Его пальцы продолжали пытку, сводя ее с ума. – Мы услышим, если приедет другой автомобиль. Кто-то может прийти из леса, но нас он не сможет заметить. – Кристофер укусил ее за мочку уха. – Поверь мне, Элеонора. И я просто не отпущу тебя.

– Но как мы…

Высвободившись из плавок, он привлек ее к себе.

– Элеонора, ты нужна мне.

Она прильнула к нему, совершенно потрясенная тем, что происходит между ними.

Элеонора хотела признаться ему в любви. Сказать, какой он особенный человек для нее. Каким чудом он врачевал ее разбитое сердце. Но она уткнулась лицом ему в шею и закричала, испытав оргазм.

Несмотря на то что они просто находили утешение друг в друге, Кристофер занимал особенное место в ее душе. Это чувство заставляло ее все чаще и чаще стремиться к нему. С ним она обретала забвение.

Наконец они пришли в себя, и Кристофер направил лодку любви к берегу. В последний момент Элеонора успела поправить их купальные костюмы, натянула легкие тенниски. Вода стекала с нее ручьем. Кристофер достал два больших махровых полотенца и расстелил на траве.

– Пять минут. – Он рухнул на землю. – Пять минут, и, обещаю, мы поедим.

Они провалились в сон. Он обнимал ее, а она давно не чувствовала себя такой защищенной и спокойной.

Голод взял свое. Они с жадностью поглощали закуски, время от времени перекидываясь смешными историями. Сексуальное напряжение немного спало, хотя то и дело проявлялось во взглядах, которыми они обменивались друг с другом.

Потом они снова купались и снова занимались любовью уже на берегу. В конце концов Элеонора оказалась сверху, а когда склонилась поцеловать его, Кристофер прихватил несколько прядей ее волос, которые уже почти высохли на солнце.

– Кристофер, мне нужно кое-что тебе сказать.

Его глаза потемнели.

– Элеонора, прошу, не сейчас. Давай наслаждаться моментом. Прошлого нет. Будущее туманно. Давай жить настоящим. Хотя бы раз. Нам обоим это необходимо.

– Хорошо. Не стоит переживать обо мне.

Он улыбнулся, явно повеселев.

– Ты просто чудо.

Затем они снова были вместе. Этот день казался ей совершенным, принадлежал к тем, которые хочется вспоминать и проигрывать в памяти снова и снова. Элеонора гладила Кристофера по руке.

– Мы чудесно провели время. Но, думаю, пора возвращаться домой к Эмори и Кирби.

– Понимаю.

Кое-как натянув одежду на влажные тела, они двинулись к машине. Элеонора состроила недовольную гримасу.

– Нужно было прихватить с собой белье. Влажный купальник – это отвратительно.

Кристофер вынул травинку из ее волос и пощекотал подбородок.

– Возможно, мы успеем заскочить в душ и переодеться до того, как поедем за твоим сыном.

Она толкнула его в плечо.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Мой ответ – нет. Быстрый раздельный душ.

– Вредина.

Элеонора помнила, что Мейв должна вернуть ей машину. Нельзя ехать вместе с Кристофером. Он отправил матери сообщение, прося привезти ребенка через пару часов, и пригласил остаться на ужин, а в сообщении своей домработнице рассказал о своих планах на вечер.

Когда они ехали домой, Элеонора откинула голову на подголовник.

– Восхитительный день. Надо отправить твоей маме цветы и открытку с благодарностью.

– Когда вы познакомитесь, она станет благодарить тебя. Мои братья подарили ей столь желанных внуков, но, по ее мнению, этот процесс слишком медленный. Кажется, она не успокоится, пока каждый из нас не станет многодетным отцом.

– Ты бы хотел детей?

– Трудно сказать, тем более требовать такого от мужчины в наши дни.

– Вероятно, у тебя было хорошее детство.

– Да, но оно было бы много лучше, если бы мой отец вносил свою лепту.

– Твоя мать оставалась совсем одна.

– Тем не менее не припомню, чтобы она хоть раз пожаловалась на жизнь.

– Потому что она твоя мать. Мне бы хотелось много детей, но не оставаться матерью-одиночкой. Не представляю, через что ей пришлось пройти.

Припарковавшись, они разобрали багажник.

– Элеонора, сегодня мне было очень хорошо.

– Мне тоже.

В гостиной они обнаружили Кирби, хотя его машины не заметили. Видимо, он припарковался за домом.

– Привет! – Элеонора потянулась обнять брата, но замерла на месте. – Что такое, Кирби? На тебе лица нет.

Он не поднялся им навстречу. Это встревожило Элеонору. С тех пор как Кристофер вернулся в их жизнь, он стал другим человеком, спокойнее, счастливее. А сейчас его лицо побелело как полотно.

– Кирби, что произошло? Расскажи же мне!

– Дедушка… – едва слышно прошелестел он. – Его не стало…

Голова пошла кругом. Все поплыло у нее перед глазами.

– Это невозможно. Мы говорили с ним утром. И все было в порядке! – Ее руки похолодели.

– Он смотрел телевизор в кресле. Мы болтали, пока я готовил обед. А потом пришел позвать за стол, но он был уже мертв.

– Кирби, боже.

Кристофер хотел поддержать Элеонору, но чувствовал, что сейчас не время. Это было их с Кирби горе.

Наконец они расстались. Кристофер молча подал Элеоноре салфетки, не представляя, что сказать. Разве справедливо, чтобы на долю одного человека выпадало столько несчастий?

Кирби откинулся на спинку дивана.

– Тело уже забрали. Его готовят в церемонии прощания.

– А мама? Папа?

– Они в шоке. Папа едва мог говорить со мной по телефону. Убивается из-за того, что не рядом с отцом, не может попрощаться. Теперь уже слишком поздно.

– Бедный папа. Что с похоронами? Родители приедут?

– Они обсуждают это, но, скорее всего, нет. Перелет займет слишком много времени, сейчас самый сезон, к тому же зачем преодолевать препятствия, когда деда уже нет. Думаю, мы устроим повторную службу для членов семьи, когда они навсегда вернутся из Боливии.

Кристофер не мог больше молчать.

– Друзья, примите мои соболезнования. Мне очень нравился мистер Портер.

Кирби, казалось, все еще не оправился после потрясения.

– Черт побери, я же врач! Неужели что-то упустил? Нужно было еще утром отвезти его в больницу.

Кристофер глубоко сопереживал друзьям.

– Это похоже на сердечный приступ или удар. Понимаю, как тебе, должно быть, тяжело, Кирби, но едва ли ты мог ему помочь. Его не стало дома, он не мучился.

И они замолчали. Кристофер, опасаясь, что ранил их своей прямотой, ушел звонить матери. Мейв сказала, что Эмори уснул и они скоро приедут. Он рассказал, что случилось, и попросил не торопиться.

Когда он вернулся в гостиную, Элеонора обнимала безутешного брата. Кристофер тихо вышел и сел на крыльце. Когда Элеонора вышла к нему, прошло не менее двух часов.

– Мы собираемся в похоронное бюро. Не знаю, как поступить с Эмори.

– Не переживай, я все уладил. Хотите, я пойду с вами?

Элеонора будто разом угасла.

– Это не обязательно.

Он обнял ее.

– Пожалуйста, можно с вами?

Она вздохнула.

– Я была бы тебе очень благодарна.

В похоронное бюро они отправились на двух машинах. Кристофер убедил Кирби взять из дома все самое необходимое и остаться у него на некоторое время. Они могли оставаться с ним так долго, как это понадобится. Не стоит оставаться в доме мистера Портера и горевать.

Кристофер приметил небольшое кафе, где они могли бы перекусить после всех дел, но ни у кого не было аппетита.

Кристофер лично знал владельца похоронного бюро, деликатного, предупредительного человека, превосходно знавшего свое дело. К счастью, вечером не предполагалось службы. Вокруг было тихо и пустынно. Даже слишком тихо. Это навевало печаль и мысли о смерти.

Тело мистера Портера накрыли простыней. Его внукам предстояло подобрать одежду, гроб и прочее. Настало время попрощаться.

Элеонора приложила руку ко лбу деда.

– Нам будет не хватать тебя. Прощай, дедушка.

Кристофер обнял ее, Кирби взял сестру за руку.

Им троим пришлось немало пережить. Кристоферу очень хотелось облегчить их страдания, но он был бессилен.

Элеонора плакала. Слезы неслышно бежали по щекам и капали с подбородка.

– Нам нужно было вернуться раньше. Мы знали, что он нездоров.

Кирби вздрогнул. Кристофер покачал головой:

– Элеонора, никто не мог предвидеть это. Так думает и твой дедушка.

– Наверное. С ним было так весело, когда мы были детьми. Когда не стало бабушки, он пару раз навещал нас в Боливии. Ему нравилось путешествовать, но он шутил, что его телу – нет.

Кирби слегка оттеснил сестру.

– Элеонора, нам завтра предстоит много дел. Давай поужинаем, поедем домой и ляжем сегодня пораньше.

– Домой?

– К Кристоферу, я хотел сказать.

– А, да, хорошо.

Когда они вернулись к Кристоферу, их ожидала Мейв. Женщина достала ребенка из машины, передала Элеоноре и обняла близнецов.

– Твой ребенок – чудо. Очень умный малыш.

Элеонора улыбнулась впервые за очень долгое время.

– Да, думаю, так, но я же его мать и просто не могу думать иначе.

За едой мужчины говорили о пустяках. Притихшая Элеонора съела томатный суп и половинку сэндвича. Кирби в одиночку вернулся в дом деда и наспех собрал сумку с самыми необходимыми вещами.

Мейв посерьезнела.

– Соболезную вашей утрате. Я знала мистера Портера. Весь Силвер-Глен скорбит о нем. Его уважали и любили. Примите мои соболезнования.

Элеонора прижала ребенка к груди со слезами на глазах.

– Спасибо, миссис Каванах. А теперь прошу извинить, мне нужно уложить ребенка.

Когда она скрылась в доме, Кристофер лишь пожал плечами.

Мейв заговорила первой:

– Ты любишь эту женщину?

– Ну, мам!

– Хорошо-хорошо. Подождем, пока ты почувствуешь, что готов говорить об этом.

– Совсем скоро сюда приедет ее брат. Им нужно уладить некоторые формальности. Буду держать тебя в курсе.

Мейв лишь на несколько минут разминулась с Кирби. Он буквально вывалился из машины. Кристофер взял у него небольшой чемодан.

– Где Элли?

Кристофер открыл перед ним дверь.

– Укладывает ребенка. Хочешь пива?

– Я бы хотел в душ, если не возражаешь.

Он проводил друга в одну из гостевых комнат, рассказал, где находится все необходимое, и остановился у двери.

– Кирби, мне очень жаль.

– Это случилось так неожиданно. Пожалуй, мне пора рассмотреть предложения о работе.

У Кристофера засосало под ложечкой.

– Почему бы тебе сначала не заняться домом?

– Отец сказал, что весной разберется с этим самостоятельно, когда они с мамой вернутся. Нужно отключить отопление, воду, оплатить счета. Ну, ты понимаешь. Это не займет и пары дней.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Мы с Элеонорой скоро уедем.

Глава 16

Кристофер никак не мог уснуть. Ему не хватало Элеоноры. И не из-за неугасаемого эротического влечения. Просто хотелось обнять, успокоить, пообещать, что все будет хорошо.

Они с Кирби засиделись допоздна, укрепляя возродившуюся дружбу, время от времени им удавалось даже посмеяться. Они очень переживали за душевное состояние Элеоноры. Смерть мистера Портера стала для нее большим потрясением. Она сильная, но даже самые прочные люди ломаются.

Кристофер распорядился, чтобы утром горничная приготовила обильный завтрак к девяти часам. Элеонора, Эмори и Кирби уже ждали его. Кирби выглядел поразительно свежим для человека, который едва сомкнул глаза прошлой ночью.

– Кристофер, спасибо за постель и чудесный завтрак.

– Это меньшее, что я могу сделать для вас.

Элеонора смотрела на него умоляюще:

– Я не хочу снова оставлять Эмори. Ты не мог бы пойти с нами в похоронное бюро и занять его чем-нибудь?

– Конечно. – Он накрыл ее руку теплой ладонью, и его не волновало мнение Кирби. – Ты хотя бы немного поспала?

– Да. Ребята, я действительно в порядке. Успокойтесь.

Ее улыбка успокоила его, но он заметил, что она бледнее, чем обычно. И еще в ее глазах проглядывали слабость и неуверенность.

К счастью, визит в похоронное бюро не отнял много времени. Когда они вышли, глаза Элеоноры были красными, но внешне она казалась спокойной.

– Мы все сделали.

– Что теперь?

– Похороны завтра вечером. Мы поместили объявление в газету. Служба будет очень простой.

Кирби взял сестру за руку.

– Как ты смотришь на то, чтобы поехать домой и собрать вещи? Кристофер предложил пожить у него, и мне бы очень хотелось, чтобы мы приняли его щедрое предложение, потому что без деда в доме пусто и грустно.

– Я согласна.

Пока Кирби совершал последние договоренности, Элеонора с ребенком сидели неподалеку. Эмори все больше и больше оживлялся, вероятно, успел проголодаться. Кристофер сел рядом и попытался поймать взгляд Элеоноры.

– Мне очень жаль.

Ее улыбка вышла вымученной.

– У нас был такой прекрасный день.

Он коснулся ее щеки.

– Это так. И надеюсь, несмотря ни на что, память о нем не омрачится тем, что случилось потом. Я никогда этого не забуду.

– Почему?

– Это было дико и безумно.

– Точно.

Он подался к ней навстречу и почти поцеловал, но вовремя вспомнил, где они находятся, и отпрянул.

Элеонора густо покраснела.

– Сейчас не время.

– Прости. – Его расстраивало, что рядом с ней он становился таким неуправляемым. – Не знаю, о чем думал.

– Я думала о том же. Как нам хорошо в постели.

Кристофер сделал страшные глаза и накрыл уши Эмори ладонями.

– Элеонора, следи за языком! Здесь ребенок!

– Ты помнишь, кто его дядя? Уверена, он слышал нечто похуже.

Кирби вернулся к ним.

– Кажется, я слышал мое имя. Вообще-то неприлично сплетничать у кого-то за спиной.

Элеонора подскочила.

– Нечего рассиживаться. Не знаю, как тебе, а мне здесь очень неуютно. Пойдем скорее.

К девяти часам вечера остановились у Кристофера. Он улыбался без видимой причины. По всей видимости, ему просто нравилось то, что друзья вместе с ним.

Кирби довольно рано ушел спать, Элли – укладывать Эмори. Кристофер принял душ и надел пижамные брюки. Как-никак, а в подобных обстоятельствах нельзя разгуливать по дому нагишом. Складывалось впечатление, что из-за сумбура в голове он еще долго не сможет заснуть. У Кирби и Элеоноры больше нет причин оставаться в Силвер-Глене, и это тревожило его, одновременно побуждая действовать. Пора что-то предпринять, объясниться.

Кристофер мысленно снова и снова заходил в тупик. Когда-то давно Элеонора просила сделать выбор между ней и опасным спортом. Он подвел ее. Сможет ли он сейчас отказаться от того, без чего не представляет свою жизнь, ради любви к ней? Сможет ли начать с ней отношения, пока тень Кевина все еще преследует ее? Для жены естественно оплакивать смерть мужа. Но как долго это продлится? Возможно, она будет вспоминать о нем всегда. К чему заходить так далеко, если он получит ее тело и дружбу?

Кристофер принял волевое и правильное, как ему казалось, решение. Они с Элеонорой останутся друзьями. Да, ему будет непросто, но он не сдастся без боя.

Он хочет женщину, чье сердце будет принадлежать лишь ему одному. Хочет отношений, как у его братьев с их женами. Элеонора потрясающая. Он уверен, что однажды она сможет позабыть о горестях, выпавших на ее долю, и найдет в себе силы жить дальше, открыть сердце и любить. Но время пока не пришло.

С разболевшейся головой и тяжелым сердцем он прошлепал босыми ногами в спальню и там замер на месте как вкопанный. Элеонора сидела на краешке постели с распущенными волосами, в голубом вязаном платье, которое своей простотой мгновенно возбуждало Кристофера. Она выглядела такой юной и свежей.

– Элеонора…

У него пересохло во рту. Как надо обходиться с женщиной, один вид которой сводил с ума? Она переплела пальцы и опустила руки на колени.

– Я скучала по тебе прошлой ночью. Я могу спать с тобой?

– Конечно же да!

– Хорошо.

– Тебе принести чего-нибудь? Горячий шоколад? Молоко?

– Ты – единственное, что мне нужно.

Он привлек ее к себе и поцеловал, стараясь быть нежным и не торопиться. Рука об руку они вернулись в ее спальню.

– Я буду обнимать тебя.

Ее улыбка стала дразнящей.

– Боюсь, этого недостаточно.

– Элеонора, тебе сейчас непросто.

Он заслуживает этого, ведь совсем скоро она уедет.

– Жизнь и смерть – две стороны одной медали, неразрывны друг с другом. Сегодня я лучше останусь с тобой.

Она стояла перед ним бесстрашная и красивая.

– Останемся вместе. Снимай платье.

Элеонора колебалась. В глубине души она боялась, что Кристофер упрекнет ее в легкомысленном отношении к смерти дедушки. Но ведь она не была к этому готова. Да и как подготовиться к такому? Она думала, что у них впереди месяцы. От ее души оторвался еще один кусочек.

Она разделась не потому, что он так хотел, а потому, что хотела почувствовать тепло его кожи. Когда они вместе, печаль и тоска отступают, скорбь ослаб ляет хватку.

В окно струился лунный свет. Обнаженная, Элеонора подошла к окну полюбоваться необычно яркой и большой луной.

– Ты не возражаешь?

– Нет. В темноте нас не видно. К тому же вокруг все равно ни души.

Он обнял ее за плечи, поцеловал тонкую шею.

– Кристофер, ты делаешь меня счастливой.

– Я очень рад этому.

– Мне нравится чувствовать тебя.

После такого признания слова были излишни.

Похороны оказались испытанием на прочность. На церемонию прощания пришло гораздо больше людей, чем предполагалось, друзья, знакомые и даже те, кого Кирби с Элеонорой не знали вовсе. Со стороны Кристофера пришла почти вся его семья. Эмори оказался не единственным малышом, а потому на время службы на подмогу прихожанам пришли студенты, вызвавшиеся безвозмездно посидеть с детьми.

Мистер Портер прожил в Силвер-Глене почти всю жизнь.

Кристофер ни на минуту не покидал Элеонору. Его присутствие придавало ей сил. Он знакомил ее с теми, кого она не знала, приносил воду, подавал салфетки – словом, всячески старался помочь.

Кирби держал оборону в другом конце гостиной. Мужчины заведомо решили разделиться, чтобы как можно скорее разделаться с благожелательной толпой соболезнующих. Тем не менее прошло уже два часа. Элеонора начинала беспокоиться за брата и негромко поделилась с Кристофером своими опасениями.

– Поверь, я знаю Кирби. Он не уйдет, сколько бы ты его ни просила.

Во время службы Элеонора заняла место в первом ряду вместе с братом. Кристофер стоял неподалеку. Священник сказал много добрых слов о мистере Портере.

До этого момента она не осознавала, что это первые похороны после смерти мужа. Ей не хватало воздуха. Пот выступил на лице. Она чувствовала, как люди наблюдают за ней, схватила Кристофера за руку и впилась в ладонь ногтями.

Наконец все кончилось. Семью провожали к выходу. Элеонора заметила черный катафалк и лимузин. В таком же лимузине она ехала на кладбище с родителями Кевина.

Сейчас она силилась что-то сказать, но ее начинало мутить.

– Я… Кристофер…

Мир погас, тьма окутала ее.

Глава 17

Кирби выругался. Кристофер поймал Элеонору, прежде чем она рухнула на землю.

– Я отвезу ее домой.

Кирби кивнул, не сводя с сестры обеспокоенного взгляда.

– Служба будет короткой. Приеду как только смогу.

Автомобиль Кристофера был припаркован неподалеку. Открыв дверцу, он опустил сиденье и осторожно положил Элеонору, пристегнув ремень поверх бесчувственного тела и аккуратно разгладив ее черное платье на коленях. Спустя несколько мгновений она пришла в себя и села.

– Кристофер, что произошло?

– Ты упала в обморок. Я везу тебя домой.

– Нет. Я не могу позволить, чтобы Кирби отправился на кладбище в одиночку.

Кристофер взорвался:

– Черт, Элли! Ты просто не можешь заботиться обо всех в мире. Время от времени кто-то должен заботиться о тебе. И сегодня этим кем-то буду я!

Она смотрела на него так, словно у него выросла вторая голова.

– Ты кричишь на меня?

– Именно. Сиди ровно и делай все, что я тебе скажу.

Она рухнула обратно на сиденье, слезы текли у нее по лицу.

– Прости меня, пожалуйста. Понимаю, для вас сегодня тяжелый день. Но ты до смерти меня пугаешь. У людей от перенапряжения случаются сердечные приступы или нервные срывы.

Она не сказала ни слова. Он оперся лбом о руль, вознося молитву.

– Я не стану заставлять тебя. Если хочешь идти на кладбище…

Слезы все продолжали капать с ее длинных ресниц. Казалось, что-то в ней надломилось. Она повернулась к нему:

– Да, я хочу поехать на кладбище, но не в лимузине, а в твоей машине. Скажешь об этом Кирби?

– Хочешь, чтобы он поехал с нами?

– Да, пожалуйста.

Кристофер подхватил Кирби, и они молча сели в машину.

День был теплый, но дождливый. Большинство людей ютились под зеленым навесом по обе стороны от открытой могилы. Все это время Кристофер держал Элеонору за руку. Ее взгляд был прикован к гробу, украшенному цветами.

Как и было обещано, церемония была короткой. Мейв взяла на себя заботу об Эмори, чтобы дать Элеоноре и Кирби время собраться с мыслями.

Домой ехали в полной тишине. Когда они приехали, Элеонора практически выбежала из машины. Мужчины переглянулись.

– С ней все будет в порядке, – пообещал Кирби.

Кристофер впервые понял, что друг умеет лгать.

✽ ✽ ✽

Переодевшись в джинсы и мягкую фланелевую рубашку, Кристофер перекусил сэндвичем. Соседи и сочувствующие принесли в дом столько еды, что ей можно было накормить небольшую армию. Портеры были окружены вниманием и заботой, но понимали ли они это?

Наконец Кристофер понял, что дальше так продолжаться не может, ему необходимо переговорить с Элеонорой с глазу на глаз, понять, как она себя чувствует. Конечно, сейчас правильнее отдалиться, но, похоже, с Элеонорой что-то происходит. К сожалению, ему казалось, что он понимает причину ее тоски. Наверняка похороны навеяли ей воспоминания о Кевине.

Дверь в ее спальню была приоткрыта. Внутри никого не было. Но ее не было и в гостиной, где Кирби лежал на диване лицом вниз. Кристофер бесшумно вышел, понимая, что другу нужно отдохнуть.

Прошло еще десять минут, прежде чем он нашел Элеонору. Она сидела в шезлонге, подтянув колени к груди. У Кристофера сжалось сердце, когда он опустился рядом и обнаружил, что она всхлипывает.

Он взял ее на руки и сел на кушетку вместе с ней. Она свернулась клубочком у него на груди.

Он позволил ей хорошенько выплакаться. Им некуда спешить, а слезы дарят облегчение. В конце концов он почувствовал, как она обмякла у него на руках. Дыхание было рваным, будто у нее не осталось сил. Она даже плакать была не в состоянии.

Тщательно подбирая слова, Кристофер провел рукой по ее волосам.

– Элли, твой дедушка не хотел бы, чтобы ты так себя изводила. Он хотел тебе только счастья.

Она провела рукой по лицу.

– Я плачу не из-за этого.

Он нахмурился.

– Нет?

– Ну, мне грустно и очень его не хватает. Он прожил восхитительную жизнь, но деменция исказила его последние дни. Знаю, теперь он счастлив на небесах, воссоединившись с бабушкой.

– Но почему ты так расстроена? Это из-за Кевина? Понимаю. Наверняка служба заставила тебя вспомнить все, что произошло.

Она посмотрела на него с тревогой:

– Да. Но это не то, что ты думаешь.

– Нет, я понимаю. – Он отвернулся, чтобы не видеть то, как она расстроена. Вероятно, до сих пор скучает по мужу. – Прошло слишком мало времени, а ты даже не оплакала его, у тебя не было возможности.

Она покачала головой и откинула волосы.

– Нет, я оплакала его давно. Сегодня я плакала из-за тебя.

– Не понимаю.

– Когда мы вернулись с озера и увидели Кирби, я вдруг подумала, что однажды это может повториться. Кирби будет рассказывать мне о том, как ты погиб. Да, Кристофер, я сильная, но, если бы это случилось с тобой, не знаю, что бы я делала.

Она вытерла лицо подолом рубашки. Этот детский жест почти заставил его улыбнуться.

– Этого не случится.

Она поджала губы.

– Ты не можешь знать наверняка.

– Могу. Вчера я отменил поездку.

Ее глаза удивленно распахнулись.

– Но почему?

– Дело в том, что у нас с тобой разные взгляды на скалолазание. Для меня это приключение. Для тебя – смертный приговор. Возможно, я с тобой и не согласен, но понимаю, почему ты так думаешь.

Она снова села и положила подбородок на колени.

– Я все еще не понимаю, зачем ты отменил поездку.

– Потому что я люблю тебя. Нет, погоди. – Он сделал несколько шагов к ней навстречу. – Пожалуйста, ничего не говори. Ни слова. Знаю, слишком рано, ты все еще любишь Кевина. Все это я знаю. Но я люблю тебя слишком сильно, чтобы заставлять нервничать еще больше. Так что я все отменил.

Элеонора была поражена и глубоко тронута. Услышать признание от Кристофера очень волнительно, но она выплакала все слезы. Настало время рассказать ему правду. Он заслуживает этого, даже если это выставит ее не в лучшем свете, и он, узнав обо всем, изменит свое мнение о ней.

Она не станет говорить о своей любви. Пока не станет. Ему следует увидеть всю картину. Элеонора скрывала это от него умышленно, чтобы уберечь саму себя, чтобы выживать, чтобы держать его на расстоянии. Но Кристофер был предельно честен с ней и заслуживает того же.

– Раз за разом ты просил меня поведать о чувствах к Кевину. Поговорить о его смерти. И ты, и Кирби думали, что я не оправилась после того, что случилось, и вы правы. Моя госпитализация на прошлой неделе стала лишь очередным тому подтверждением. Я практически надломилась. Вы будете удивлены, но я действительно поделилась кое-чем со своим врачом.

Кристофер сел в кресло и положил руки на колени.

– Я счастлив слышать об этом.

– Это было непросто, не стану лгать. Но я знала: если смогу рассказать незнакомцу, то, в конце концов, у меня получится довериться и тебе.

– Тебе не нужно делать это сегодня. День и без того выдался нелегкий.

– Но я хочу этого.

Кристофер умел вовремя замолчать и просто ждать, что будет дальше. Это качество ей нравилось наряду со всеми прочими. Он всегда был предан тем, кого любит. Она помолчала, подбирая нужные слова, размышляя, с чего начать. Однако история, которую она собиралась поведать, как ни крути, была грустной и уродливой.

– У нас с Кевином были проблемы.

– Понятно.

– Они начались давно. Мы были женаты четыре года. Сначала все шло хорошо, но последние два года…

– Где вы познакомились?

– В Буэнос-Айресе. Его отец аргентинец, а мать американка. Кевин вобрал в себя множество культур, был утонченной личностью, много путешествовал и везде чувствовал себя как дома. Он был старше меня на семь лет и просто покорил меня.

– А твои родители это одобряли?

– Думаю, да. Как ни крути, он из приличной семьи. У него была прекрасная работа, и, в конце концов, тогда мы без памяти любили друг друга.

– Что произошло дальше?

– Он был мне не верен. Не знаю, когда он изменил первый раз. Оглядываясь в прошлое, я понимаю, что не могла здраво рассуждать. Ведь у меня перед глазами идеальный брак моих родителей. Они преданы друг другу, так было всегда. Я начала думать, что делаю что-то не так.

– Просто скажи мне, что ты понимаешь, что это глупости!

– Теперь да. Но вместо того чтобы поговорить с Кевином о его неверности, я настояла на семейном психологе. – Ей все еще было неприятно вспоминать те сеансы. – Кевин был настоящим хамелеоном, виртуозно лгал. Психолог начал объяснять, что я слишком молода и наивна и мне следует научиться доверять мужу. Я поверила, что проблема во мне. Лишь позже открылось то, что Кевин снова и снова изменяет мне. Дошло до того, что я узнала, как одна из его любовниц поехала с ним в Аргентину.

– Черт!

– Я сказала ему, что между нами все кончено и я собираюсь подать на развод.

– И он согласился?

– Нет, сказал, что я веду себя по-детски и нет необходимости разводиться. По его мнению, мужчинам нужно разнообразие, тем они и отличаются от женщин. Но подруг может быть много, а жена одна, и это я.

– Просто скажи, что ты дала ему пощечину.

– Думаю, если бы я сделала это, легче бы не стало, но нет.

– Ты рассказывала кому-нибудь об этом?

– Мне было стыдно признаться. Ведь я такая правильная девушка. Унизительно понимать, что я так глубоко ошиблась в человеке, который стал моим мужем. – Она часто дышала. – Я ушла из дома.

Кристофер был в замешательстве, мучимый дурными предчувствиями. По всем правилам, после того, как он узнал об этом, должен был испытать облегчение. А его бросало то в жар, то в холод.

– Хорошо, что вы разъехались.

Элеонора принялась покусывать ноготь. Он еще никогда не видел ее такой.

– Хорошо, да не совсем. Кевин был в ярости. Я собрала вещи, пока его не было дома. Когда он вернулся и не нашел там меня, здорово разозлился. Нанял детектива, тот за сутки разыскал меня. Кевин пришел ко мне домой.

– Что он сказал?

– Разыграл восхитительный спектакль. Серьезно. Киноакадемия не поскупилась бы на «Оскар». Умолял меня дать ему второй шанс.

– Но ты отказала?

– Нет. Брачные клятвы для меня святы. Он уверял меня в том, что хочет измениться. Я чувствовала себя обязанной попытаться спасти наш брак.

– Вот черт, Элли. Что было дальше?

– Он попросил меня впустить его, и я сделала это. Он напал на меня.

Кристофер почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

– Ты хочешь сказать, он изнасиловал тебя?

– Но ведь он мой муж.

Она побледнела как полотно. Он волновался, что она снова может потерять сознание.

– Муж или нет, он не имел права прикасаться к тебе без твоего желания.

– Он видел это по-другому. У Кевина был припасен козырь. Он знал: если я забеременею, не смогу уйти от него, а потому не предохранялся.

Кристофер чувствовал, будто его разрывает на части, и больше не хотел слушать ее признания. Просто не мог больше выносить этого, но выбора не было.

– Что случилось дальше?

– Когда он уснул, я сбежала.

– К Кирби?

– Я хотела, но меньше чем через неделю должно было состояться их восхождение. Я не желала вражды между ними. Приятельница предложила остаться у нее. Ее парень служил в полиции. У них дома я чувствовала себя в безопасности.

– А Кевин?

– Не знаю, искал ли он меня. На работу я не ходила, вообще не выходила на улицу. Подруга хотела, чтобы я выдвинула против него обвинения, но я не была уверена, что готова пройти через это. Думаю, я была слишком потрясена произошедшим.

– Хорошо, что о тебе было кому позаботиться.

– Да, действительно.

– Что было дальше?

– Кевина я больше так и не увидела, потом мне позвонили и сообщили о том, что он разбился, а мой брат серьезно ранен.

Какой кошмар! Это много хуже того, что представлял Кристофер, полагая, что она до сих пор предана мужу. Он был ошеломлен и силился все осознать. Элеонора была изнасилована, овдовела и почти потеряла брата.

– Кто связался с тобой?

– Кевин находился в горах. Я вернулась домой забрать одежду и другие вещи, которые мне не хотелось оставлять. Я достаточно оправилась, чтобы осознать, что он сделал со мной. Чувствовала себя готовой выдвинуть против него обвинения, как только он вернется из поездки. Пока я была дома, зазвонил телефон. Звонил и звонил без остановки. В конце концов я ответила и узнала, что произошло. А три недели спустя поняла, что беременна.

Кристофер ссутулился и пытался подобрать слова. Неудивительно, что она не хотела говорить с ним об этом.

– Ты рассказала об этом Кирби или родителям?

– Нет, у Кирби и без того было достаточно проблем. Правда убила бы моих родителей.

– Не знаю, что и сказать, Элли. Хотелось бы мне, чтобы Кевин выжил. Тогда я смог бы убить его собственными руками.

Она слабо улыбнулась:

– Ты сказал, что любишь меня. Но тебе нужно выслушать все до конца, чтобы повторить признание.

– Это не те слова, которые мужчина может взять обратно через пятнадцать минут.

– Кристофер. – Она оглянулась так, словно забыла, где находится.

– Да, Элли?

– Повесив трубку, я сделала нечто ужасное.

Он не мог позволить ей продолжать рассказ. Не раньше, чем обнимет ее. Он взял ее на руки и усадил к себе на колени, не обращая внимания на сопротивление.

– Итак, любовь моя, расскажи, что ты сделала.

Она так долго молчала, что он подумал, будто уже никогда не заговорит об этом. Их пальцы переплелись. Наконец Элеонора заговорила:

– Я просто стояла посреди дома, который когда-то был нашим, и не чувствовала даже грусти. Я была опустошена.

Он поцеловал ее волосы.

– Вероятно, это шок.

Она повернулась к нему и смотрела глазами, полными тоски.

– Кристофер, я испытывала облегчение. Так не должно быть, когда узнаешь о чьей-то смерти.

Полтора года. Восемнадцать месяцев. Все это время она несла в себе тяжкое бремя вины. Пока ухаживала за братом, когда родила ребенка и училась быть для него лучшей матерью. Все это время изводила себя.

Он взял ее лицо в ладони и поцеловал.

– Если ты думаешь, что, узнав об этом, я вышвырну тебя из дома и тебе придется до конца жизни посыпать голову пеплом, этого не случится.

Элеонора была потрясена. Кристофер никогда не признается, насколько потрясен услышанным. Улыбка – единственный способ унять ярость, полыхавшую в его груди при мыслях о ее безответственном муже и его столь же бесславной смерти.

– Я люблю тебя. Ничто не в силах этого изменить.

– Кристофер, я совершила чудовищную ошибку. Как я могу снова доверять самой себе?

Это не тот вопрос, от которого можно просто так отмахнуться.

– Скажи-ка мне, Элли, когда вы с Кирби вернулись, что ты подумала, снова увидев меня?

Она шумно перевела дыхание.

– Ах… Я… э-э-э…

– Ты же тоже почувствовала искру между нами, не так ли? Теплое воспоминание о прошлом.

Она провела языком по губам и пролепетала едва слышно:

– Да. Он поднял ее на цыпочки и поцеловал.

– Элеонора, все это время наша связь не прерывалась. Еще подростками между нами возникло чувство. Жизнь развела нас, а чувство, несмотря на разлуку, никуда не исчезло, проросло подобно зерну.

– Уверен, что ты не ботаник?

Ее шутка обнадежила его.

– Я серьезно. Если бы ты осталась в Южной Америке и твой брак был счастливым…

– А теперь?

Сердце в груди пело. Кристофер испытал выброс адреналина, который не гарантировал бы ни один экстремальный спорт.

– Теперь каждый день я буду признаваться тебе в любви. Заниматься с тобой любовью каждую ночь. Если позволишь, у Эмори появятся братья и сестры!

Ее глаза блестели от слез. Она обвила его шею руками.

– Мне кажется, Кирби не хочет уезжать в Майами. Он спрашивал моего совета, хотел открыть свою клинику здесь, помогать детям с ограниченными возможностями. Кристофер, я так люблю тебя.

Он так долго ждал этих слов, а когда это наконец случилось, почувствовал дрожь в коленях.

– Ты не заберешь эти слова обратно. Выходи за меня замуж. Я усыновлю Эмори.

– Да. – Она покрывала его лицо поцелуями.

– Может быть, отправим Кирби в «Силвер-Бич» и проведем эту ночь вместе?

– Кристофер! Ты отправляешь моего брата в волчье логово, чтобы заняться сексом?

– И еще каким! В гостиной. На кухне. Долго и шумно. К тому же номер в пятизвездочном отеле не так уж и плох.

– Если мы будем с ним милы, он позаботится об Эмори, когда мы поедем в свадебное путешествие.

– Идет.

– Кристофер, я люблю тебя.

– И я люблю тебя, мой верный, преданный и очень сексуальный друг. – Он поцеловал ее в висок.

– Думаешь, Кирби удивится, когда узнает?

– Сомневаюсь. Твой брат очень проницательный человек.

Рука об руку они вернулись домой, впервые в жизни чувствуя себя безмятежно счастливыми.

Они вернулись домой.

Content

Джанис Мейнард
Все равно будешь моей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17