Элдон Асп

КОНАН И ДОЧЬ ДЕМОНА

(сетевая публикация; в печатном виде текст не издавался)

Пролог

Закат окрасил небо в пурпурный цвет. Словно кто-то неведомый разлил в вышине целый океан крови. По неровной дороге, напоминающей грубый шрам на теле бесконечной пустыни, ехал одинокий путешественник. Внезапно на его лицо упало несколько капель. Подняв голову, он обратил взгляд на быстро темнеющий горизонт, и почти в тот же миг в небесах блеснула вспышка молнии. Всадник нахмурился и ударил пятками в бока своей лошади. Животное издало утробное ржание, но подчинилось команде и, нагнув голову, перешло на галоп.

Путник поправил капюшон войлочного дорожного плаща, который защищал его от палящих лучей солнца на протяжении долгого пути через пустыню, и теперь поглощал влагу начинающегося дождя, исключительно редкого явления в здешних местах.

Всадник был крупным человеком, но сейчас казался меньших размеров из-за низкой посадки. Кроме того, на его лице лежал отпечаток усталости и лишений. Лошадь выглядела еще более измотанной, чем хозяин и с трудом удерживала заданный темп. Однако наездник продолжал настойчиво понукать ее несильными ударами пяток по ребрам. Каждый раз когда животное сбавляло ход, готовое остановиться, он наклонялся, ласково трепал по шеи и шептал в ухо ободряющие слова. Эти действия помогали, и лошадь послушно переставляла ноги, двигаясь вперед на приделе сил.

Когда до места назначения оставалось уже немного, всадник и его конь встретили на пути странную процессию. Группа жрецов Митры смотрелась совершенно неуместно среди унылого, безжизненного пейзажа. Что привело паломников в пустыню, наверное, знал лишь их бог.

— Сын мой, — после короткого обмена приветствиями нараспев произнес один из священнослужителей, — путешествие в темноте по песчаной равнине в одиночку сопряжено с большим риском. Я и мои братья имеем все необходимое, и мы будем рады разделить с тобой ночлег. Зачем спешить и подвергать себя опасности?

— Я не могу остаться с вами, — ответил путник решительным отказом. — Там, в конце этой дороги меня ждет важное дело.

Жрец открыл было рот, чтобы снова начать уговоры, но непреклонность в синих глазах незнакомца подсказала ему оставить подобные попытки. Он вздохнул и сказал другое:

— Мо крайней мере, назови мне свое имя, и я буду поминать его в своих молитвах. Великий Митра милосерден! Он оградит тебя и простит твои грехи!

Оглянувшись назад с усмешкой больше похожей на гримасу, странник бросил на ходу:

— Меня зовут Конан — киммериец. И я не уверен, что твой Митра рассудит по справедливости и простит душу того, кого уже давно проклял старый пройдоха Кром!

Произнеся эти слова, всадник отвернулся от растерянного жреца и парой пинков в бока измученной лошади вдохнул в ее тело новую искру жизни.

Глава 1

Солнце закатилось, и в Ушбеше — заморийском городе вблизи туранской границе все приличные люди отправились на покой. В эту ночь на город, носящий разные нелицеприятные прозвища, обрушился настоящий ливень. Крупные капли разбивались мириадами брызг об вымощенные булыжниками мостовые вокруг центральной площади. Из желобов хлынули потоки воды. Отблески лунного света, пробивающиеся сквозь пелену облаков, сверкали в образовавшихся лужах, создавая короткую иллюзию россыпи драгоценных камней. Удивительно, но и ветхие лачуги, кое-как слепленные из соломы, глины и навоза, расположенные в трущобах, на некоторое время становились похожими на искрящиеся шедевры архитектуры. Но когда дождь еще более усилился, и сточные канавы превратились в реки грязи, перемешанные с кровью, бедняцкие кварталы, называемые еще Ядовитым Городом, приняли свой обычный вид.

На улицах, разбитых по какому-то загадочному, нелепому плану, было тихо, если не брать в расчет устойчивый шум ливня и отдельные смешки припозднившихся случайных гуляк. Даже крысы, которыми просто кишели здешние районы, неотмеченные на основных городских картах, спешили вслед за местными жителями найти убежище в мусорных кучах и норах, именуемых тут человеческим жильем.

Бледная луна скрылась за тучами, и тут же ослепительная молния, словно исполинский меч рассекла небосвод напополам. Один за другим прогремели два оглушительных раската грома. Им вторил нестройный хор испуганных возгласов на доброй сотне различных языках, принадлежащих наиболее робким нищим и другим отбросам общества, обитающим в трущобах. Потом снова стало относительно тихо. Возвратилась тьма, став еще чернее после мгновенной яркой вспышки. На какое-то время только барабанная дробь дождевых капель по камням стала единственным звуком. Однако скоро к нему присоединился другой, более гулкий. В нем при желании можно было разобрать отдаленный цокот конских копыт. Преследовал ли кто-то своего врага, или, наоборот, человек спасался от погони? На такие вопросы не отважился бы дать ответ ни один из местных.

Меж тем, шум приближался. Эхо отражалось от глиняных стен и устремлялось дальше по узким улочкам Ядовитого Города, которые шириной немногим превышали дверные проемы жалких хибар. Сердца жителей тревожно забились. Цокот копыт в этот час не сулил ничего хорошего. Скорее всего, он означал визит стражников. Ведь ни у одного из проживающих в этом квартале отродясь не было лошадей. Да и в гости сюда никто верхом не наведывался.

Никоторые любопытные, поборов страх, решили выяснить причину позднего конного вторжения. Низко приседая, стараясь оставаться невидимыми для посторонних глаз, смельчаки крались вдоль стен, прятались в наиболее темных углах. Какого же было их удивление, когда вместо холеной лошади, принадлежащей тучному стражнику из сил правопорядка сатрапа, обложившего поборами местный сброд, они увидели тощего, загнанного жеребца. В седле покачивался столь же утомленный всадник, закутанный в лохмотья. Безусловно, в другое время одинокий путешественник представлял бы легкую добычу. Но страшный ливень и внушительные размеры наездника не способствовали к решительным действиям. К тому же, из-под полы его плаща при каждом шаге лошади предательски поблескивала сталь клинка. Все вместе, это напрочь отбило охоту у местного населения попытать счастье в разбое. Несостоявшиеся грабители затаились и еще больше сжались в своих укрытиях, давая незнакомцу спокойно продолжить свой путь.

* * *

Когда Конан свернул за угол, тем самым еще больше приблизившись к гнилому сердцу Ядовитого Города, до него донеслись приглушенные звуки кутежа, происходящего неподалеку. Он направил лошадь в ту сторону, и животное, скользя копытами по мокрым булыжникам, потрусило в указанном направлении.

За следующим поворотом, узкий проход расширился, переходя в нечто похожее на внутренний двор. Впереди две старые постройки примыкали вплотную друг к другу, образуя тупик. Впрочем, между ними виднелся внушительный арочный свод, каким обычно украшали вход в храм или склеп. Как раз изнутри слышались пьяные выкрики. Судя по ним, можно было предположить, что, по крайней мере, три десятка мужчин и женщин разных национальностей предавались разнузданному веселью. Несомненно, в глубине за массивными воротами располагалась таверна. Сейчас ворота были распахнуты и за ними стояли двое вооруженных охранников, по одному с каждой стороны. Конан спешился и привязал лошадь к столбу, торчащему у входа. Разминая затекшие мышцы, он шагнул к порталу.

Обстановка вокруг представлялось обычной для здешних мест: В одном углу трое мужчин топтали ногами четвертого под подбадривающие возгласы друзей и просто зевак. Тут же возле дерущихся несколько типов заигрывали с проститутками, которые без намека на скромность хвастались своим умением в любовных утехах и на все лады расхваливали собственные, весьма сомнительные прелести. Поблизости, двое жилистых молодцов боролись на руках, издавая собачее рычание сквозь желтые, кривые зубы.

Охранники не обратили никакого внимания на нового гостя. Один из них, тот, что справа, нюхал кувшин с вином, сонно бормоча при этом что-то неразборчивое. Его товарищ, вероятно, курировал местных продажных женщин. И действительно, мужчины подошли к нему с оплатой и высыпали в протянутую ладонь горсть обмазанных глиной кругляшей, очевидно, служивших деньгами, после чего направились к ожидавшим шлюхам.

Однако визит Конана ни остался не замеченным некими темными личностями, отирающимися во внутреннем дворе. Как только киммериец продвинулся достаточно далеко от прохода, они всем скопом бросились к его несчастной лошади. Мерзкие нищие накинулись на животное с ножами и голыми руками, безжалостно терзая его плоть. Предсмертное ржание лошади быстро оборвалось, и отребье мигом принялось пожирать сырое мяса, воздавая благодарности Сету, Белу и Эрлику после каждого кровавого укуса. Отвратительное пиршество завершилось, когда выходящая с клиентом проститутка испуганно взвизгнула и отскочила обратно в пределы портала. Тогда охрана все же вспомнила про свои обязанности и, в конечном итоге, разогнала голодных, потерявших человеческих облик местных жителей.

Как оказалось, прямо за аркой имелся еще один глухой дворик перед большим каменным зданием. На кривой, облупившейся, табличке можно было с трудом разобрать надпись: «Ворота Араллуса». Свет от горящего камина и смех просачивались через щели в проеме, и варвар решительно толкнул деревянную дверь.

* * *

Он выбрал свободный стол в углу, откуда хорошо просматривался дверной проем, а также кухня и грузно опустил свое утомленное тело на крепкий стул.

Хмурым взглядом Конан окинул таверну, оценивая собравшихся посетителей. Из наблюдений следовало, что большая их часть вооружена мечами, кинжалами или боевыми топорами. Разделенные на отдельные, вызывающие страх и отвращение группы, они шумели, смеялись и ссорились между собой.

Само место было похоже на пещеру, освещенную лишь большим камином. Слева от стойки на второй этаж вела лестница с перилами, отполированными локтями бесчисленных постояльцев. Несомненно, наверху располагались спальные комнаты. В общем зале стояли по кругу столы и низкие скамьи. Повсюду сновали расторопные служанки. Распутные девки стреляли глазами по сторонам, завлекая пьяных клиентов, которые в свою очередь сопровождали их телодвижения поощрительным свистом.

Озираясь, молодой киммериец заметил определенную странность в поведении большинства гостей заведения. Вот, только что посетители смеялись и кричали, как совершенно нормальные люди, но уже через мгновение они уже замирали на своих местах. При этом на их губах застывала блаженная улыбка. Загадка разрешилась, когда к Конану подошла одна из служанок, молодая, несколько полноватая, но довольно симпатичная бритунийка.

Девушка, проходя мимо и не спрашивая его заказ, поставила перед варваром маленькую кружку. Содержимое представляло собой зеленую, светящуюся смесь, которую он никогда не видел прежде. И главное, на дне кружки вяло шевелился красно-черный паук. Быстро оглядевшись, Конан предположил, что на этом причудливом напитке заведение специализируется, поскольку практически перед каждым в зале стоял точно такой же. Киммериец скосил глаз на утопленного паука и в животе у него замутило. Как только служанка снова появилась в приделах видимости, он махнул ей рукой и отодвинул напиток от себя.

— Мне пива, — буркнул Конан.

Бритунийка неподдельно изумилась, однако молча забрала кружку. Когда она возвратилась, Конан вперил в нее строгий, многозначительный взгляд и произнес:

— Говорят, что западный ветер не приносит ничего, только смерть, — его тон был размерен и точен.

На лице девчонки отразилось понимание. Перед тем как ответить, служанка украдкой посмотрела по сторонам.

— Смерть и отчаяние, добрый господин. Но что приходит с востока?

— Отчаяние и смерть, — наклонившись, одними губами шепнул варвар.

Их глаза встретились, и бритунийка слегка кивнула:

— Жди здесь…

Сердце Конана бешено колотилось в грудную клетку и молодой киммериец сделал большой глоток, чтобы вернуть душе спокойствие. Он очень надеялся, что полученная им информация верна. Пока все шло по плану. Что будет дальше покажет время, и мысли Конана перетекли в более мирское русло. Например, когда прохладное пиво стекло в желудок, он понял, что у него нет никакого способа заплатить за это. Однако мудро оставив проблемы на потом, варвар осушил одним глотком остаток пенного напитка из глиняной кружки.

Немного повеселев, Конан повернулся с целью заказать еще, но вместо разносчицы увидел обитую железом увесистую дубинку. Удар пришелся поперек лба и киммериец, упав со стула, растянулся на полу. На короткий миг зрение покинуло его. Пульс раскатами грома оглушительно гремел в ушах. Цепляясь за сознание, он чувствовал, как гнев начинает закипать внутри. Варвар приподнял голову, пытаясь рассмотреть человека, нанесшего подлый удар.

Над ним нависал настоящий гигант, судя по облику — уроженец Ванахейма. В глазах великана горел огонь дикой ярости. Он подался вперед, поднимая дубинку для следующего удара. Однако Конан теперь оказался лучше подготовлен к нападению врага. Киммериец ловко скользнул вправо. Одновременно с уклоном его каменный кулак врезался в коленную чашечку ванира. Хрустнула кость, и нога противника неестественно изогнулась. Все могло закончиться тут же, но великан не собирался уступать. Взревев как раненный бык (что было не так уж далеко от истины), ванир схватился для опоры за край стола и, припадая на сломанную конечность, заковылял на соперника. Низкое рычание, зародившееся в широченной груди, стало громче, когда он замахивался дубиной.

К тому времени, Конан уже стоял на ногах. В нем бурлила неутоленная жажда крови. Правая рука киммерийца метнулась под полу плаща, чтобы тот час вернуться с зажатой в кулаке рукоятью меча чудовищных размеров. Блеск обнаженной стали привлек внимание некоторых гуляк. Кто-то из них прекратил веселиться и стал наблюдать за ходом стычки. Хотя большая часть посетителей осталась равнодушна к бесплатному зрелищу, и продолжала спокойно поглощать омерзительный напиток с пауком. Скорее всего, эти люди находились под его воздействием, а, может, просто привыкли к подобным кровавым сценам.

Застонав, огромный ванир опустил свое оружие на голову врага, но Конан без особых усилий блокировал дубинку, одновременно уходя с линии удара. Так как киммериец двигался с изяществом дикой кошки, то его меч на излете полоснул по животу противника. Удар воина из Ванахейма был столь силен, что деревянная палица, попав в стол, расколола его на мелкие кусочки, а сам он чуть не потерял равновесие. Однако, вместо того, чтобы упасть навзничь, гигант сумел перекрутиться на здоровой ноге, поворачиваясь к варвару лицом. Но со стороны показалось, что верхняя часть его туловища опережает нижнюю. При резком развороте из глубокого разреза начали вываливаться внутренности. Поблизости раздался чей-то смешок. Невероятно, но исполин остался стоять на ногах. Вперив в киммерийца полный ненависти взгляд покрасневших глаз, он одной рукой вновь поднял дубинку, а другой — безуспешно пытался вправить кишки назад.

Собственные глаза Конана расширились в изумлении при виде такой стойкости ванира. Он не сомневался, что его противник больше не жилец на этом свете. Но, тем не менее, человек продолжал стоять, с раздробленной ногой и с веером из своих внутренностей, хотя, безусловно, испытывал большие муки.

Конан сделал шаг вперед, чтобы закончить схватку. На сей раз, когда палица опустилась, меч киммерийца не стал отводить ее в сторону, а произвел действие, которому наверняка порадовалось бы отребье со двора возле таверны, но никак не несчастный ванир. Его тяжелая дубинка и часть руки отлетели в сторону на добрых двенадцать футов. Гигант тупо посмотрел на обрубок, откуда с каждым ударом сердца выплескивалась кровь, потом захрипел и повалился навзничь.

Если б поединок проходил по честным правилам, то, возможно, Конан и прекратил бы страдания человека, а так он позволил противнику корчиться в долгой агонии на заплеванном полу трактира. Коварно напав со спины, ванир никак не заслужил последний удар милосердия. Варвар невозмутимо вытер лезвие о полу плаща и вложил обратно в ножны. Стол, за которым он сидел, теперь представлял собой груду щепок. Конан поискал глазами другой, свободный, но только успел присесть, как подскочившая служанка — бритунийка быстро зашептала ему в ухо:

— Через кухню в заднюю часть здания. Пожалуйста, скорее…

* * *

На кухне, потные мужчины разделывали туши и готовили их на жаровнях с тлеющими углями. Конан проворно лавировал между ними, оставляя за собой мокрые следы. Потом он попал в короткий коридор, освещенный пламенем масляного светильника, упирающийся в крепкую дверь. Варвар собрался было постучать, но та сама распахнулась и на пороге выросла фигура охранника.

Им оказался желтокожий житель Кхитая, на удивление крупный для кхитайца, с блуждающим взглядом идиота. Он пускал слюни и что-то бормотал, бросая огромную тень на человека перед ним. Глаза его непрерывно то сходились к кончику носа, то разбегались в разные стороны. Руки кхитайца страстно ощупывали расшитый пояс, пробегая пальцами вокруг объемной талии. И вдруг одна рука задержалась на рукояти кривого, тяжелого меча.

Конан покосился на свои ножны, готовый моментально выхватить клинок. Мускулы киммерийца вздулись и пульсировали. Варвар просчитывал в уме возможные варианты расправы со странным здоровяком. В воздухе повисло напряжение. Назревало кровопролитие. Обстановку разрядил гневный голос, потерявший силу от прожитых лет, но все еще властный. Принадлежал он высохшему старику, сидящему за каменным столом в глубине комнаты.

— Ли-Цунг! — прокаркал старик. — Немедленно пропусти, ты, обезьяна!

Уродливый кхитаец тут же перестал кривляться. Он облизал губы, сладко улыбнулся и посторонился, сделав гостю приглашающий жест. Однако пальцы его правой руки по-прежнему повторяли изгибы обмотанного шелковым шнуром эфеса. Конан одарил стража взглядом, в котором смешались подозрение и отвращение, после чего прошел мимо в затемненную комнату.

Его глаза быстро приспособились к полумраку, и он смог разглядеть маленькое помещение с низким потолком, мало чем отличающееся от клетки или тюремной камеры. Единственным входом и выходом (по крайней мере, так казалось на первый взгляд) был тот дверной проем, через который варвар только что вошел. Каменные стены украшали красивые, но в то же время пугающие фрески. В дальнем углу сидели на полу какие-то молодые женщины, которые тихо переговаривались на незнакомом певучем языке и потягивали все то же светящееся зелье. Они посматривали на пришельца, одетого в мокрое тряпье, с каким-то нездоровым интересом. Конан испытал странное ощущение, будто кто-то невидимый ласкает ему спину. Чтобы стряхнуть наваждение, киммериец поспешил к столу.

Тот просто ломился от яств. Там были блюда с всевозможными мясными закусками и плодами, собранными в разных частях света. За столом восседали три пожилых человека. Перед каждым из них стоял кубок и отдельный кувшин вина. Старик, тот, что сидел в середине выкрикнул снова:

— Иди сюда!

Конан приблизился и присел на стоящий рядом табурет. Он, молча, с ожиданием смотрел на старика. На лбу и щеках этого человека пролегли глубокие морщины — следствие прожитых бурных лет. Весь его облик говорил, что он в своей жизни познал горе и гнев, сладость вина, любовь продажных женщин и дурную болезнь. О последнем, красноречиво свидетельствовали крупные, гноящиеся язвы, рассыпанные по всему лицу и отчетливый запах гниения. Глаза его светились умом и проницательностью, но отнюдь не добродетелью.

Старик тоже присматривался к варвару, как вдруг улыбнулся совсем по-детски.

— Кто послал тебя? — спросил он. — Был ли это Этзел, гирканец?

— Вообще-то он был кушитом, — пожал плечами Конан.

— Буту, — кивнул старик, довольно потирая руки. — Должен заметить, хороший человек. Просто превосходный! Его рекомендаций для меня достаточно. Ну и, безусловно, твои недавние подвиги…

— Безусловно, — буркнул сквозь зубы киммериец, который уже о многом догадался. — Так, что ты можешь мне предложить?

— Ах, да, — притворно спохватился неприятный собеседник, — я готов предложить тебе занимательное приключение! Азарт! Подумай, упорный труд и податливые женщины! — казалось, этот тип заранее подготовил свою речь. — Я — Тарик Харкатес, хозяин здешних мест. И, как ты, наверное, успел убедиться, прекрасно знаю свое дело. Но, к сожалению, я не всесилен. Мне нужны хорошие, надежные люди. Предпочтительно сироты или беглецы. Ты начнешь, как охранник… ну и наблюдатель. Но если твоя работа окажется удовлетворительной, то не исключено продвижение по службе.

— Мне обо всем рассказал кушит, — проворчал с раздражением Конан. — Когда я спрашивал, что ты мне предложишь, то имел в виду денежную компенсацию.

Старика разобрал кудахтающий смех, перешедший в надрывный кашель. Приступ, правда, скоро прошел, и он утер тыльной стороной скрюченной кисти кровавую пену, выступившую на губах.

— Замечательно! — Тарик широко улыбнулся и даже поаплодировал. — Я вижу, что передо мной деловой человек! Как твое имя, молодой воин?

— Конан. Родом я из Киммерии.

Казалось, Харкатес был этим фактом очень обрадован, словно и не ожидал ничего другого услышать. Он радостно хлопнул почтенного соседа, сидящего справа, пониже спины и воскликнул:

— А ты, старый, злобный ублюдок, еще утверждал, что все варвары тупые, как глиняные истуканы! Ха!

Сморщенный старец поперхнулся, выплюнув вино и куриные кости из сального, беззубого рта. Он сердито покосился на шутника, но не ответил и продолжил поглощать пищу.

Разочарованный Харкатес махнул рукой, повернулся назад к молодому гостю и тут же подскочил на месте, будто вспомнив о чем-то важном. Старик запустил одну руку глубоко в складки одеяния, немного покопался и вытащил обратно, зажав в кулаке некий предмет.

— Вот, — сказал он более серьезным тоном, раскрывая ладонь — я предлагаю это и еще точно такой же в конце каждой недели.

В подтверждении своих слов, Тарик бросил драгоценный камень размером с перепелиное яйцо на стол, который, вертясь волчком, обогнул несколько тарелок, после чего остановился перед неискушенным варваром.

Камень был глубокого красного цвета и вблизи казался еще больше и ярче. Смотреть на него хотелось бесконечно. Однако Конан отрицательно покачал головой.

— Что мне с ним делать? — рявкнул киммериец. — Любой купец в этом паршивом городе, которому я попытаюсь его продать, наверняка знает законного владельца камня. Тебе следует найти ему замену.

Старик снова закашлялся. Потом достал увесистый мешочек с соразмерным количеством золотых монет и положил на край стола. Удовлетворенный Конан отправил рубин назад одним щелчком и взвесил на ладони расшитый кошель.

— Вполне достаточно. Именно на это я и рассчитывал. Если не возражаешь, то я начну с завтрашнего дня.

— Ну, конечно, — великодушно согласился Харкатес. — Я вижу, как ты измотан длительным путешествием. Поешь и хорошенько отдохни, сын мой. Управляющий заведением покажет тебе комнату для сна. Или, может, ты хочешь девочку…

— Пока мне надо лишь выспаться, — улыбнулся Конан.

Он собрался было уходить, но внезапно протянул руку и потряс сухую кисть старика.

— Таким образом, будем считать, что сделка состоялась, — усмехнулся Харкатес.

Киммериец торжественно кивнул, подхватил со стола жареную ножку какой-то гигантской птицы и направился к выходу. По пути Конан задержал прищуренный взгляд на стоящем у двери кхитайце. Скорее всего, это означало некое предостережение. Но мужчина опять изобразил слюнявую гримасу и согнулся в поклоне.

Когда варвар, покинув комнату, проходил через кухню в зал, Тарик Харкатес сбросил со своего изъязвленного лица маску благодушия. Его черты приняли серьезное, безрадостное выражение. Взгляд стал острым и холодным. Обращаясь к старику с левой стороны, который за все это время ничем себя не проявил, он равнодушно, но с заметной угрозой в голосе произнес:

— Думаю, очень скоро ему придет конец. Можешь не сомневаться.

Глава 2

Вынырнув из душной, пылающей жаром кухни в относительную прохладу общего зала, молодой киммериец почувствовал себя новым человеком. Буквально совсем недавно он был беден и не имел стабильного дохода. Зато теперь под складками промокшего плаща скрывалось больше золота, чем варвар держал в руках за всю предыдущую жизнь. К тому же в перспективе можно было заработать еще больше. А за что? За то же самое, чем он бы мог заниматься и бесплатно. А именно: слоняться вокруг таверны и раздавать пинки всякому отребью.

Конан с важным видом расхаживал по трактиру, свысока поглядывая на окружение, словно сам являлся здесь полноправным хозяином. Наконец, в дальнем углу его глаза нашли служанку — бритунийку. Девушка удивленно смотрела на варвара. Поймав ее взгляд, Конан растянул губы в улыбке и слегка поклонился.

Она сначала показала жестом, чтобы тот подождал, но тут же не раздумывая поставила на ближайший стол поднос и поспешила к нему.

— Просто глазам своим не верю! — воскликнула бритунийка, — Я уже было прикидывала, как буду вытаскивать твой труп утром через задний ход. Ну что ж, добро пожаловать. Между прочим, меня зовут Катия.

— Конан, — представился юноша. — Старик сказал, что меня тут накормят и выделят комнату.

— Он прямо так и сказал? — спросила служанка.

Варвар простодушно кивнул и добавил:

— Да еще пиво, сколько в меня влезет.

Она от души рассмеялась.

— А ты не столь глуп, как я погляжу. Ладно, пойдем к управляющему трактиром. Посмотрим, поверит ли он твоим байкам.

Конан проследовал за ней к стойке, где в этот самый момент жилистый замориец средних лет сворачивал челюсть потенциальному клиенту полупустым глиняным кувшином. Бедняга рухнул, как подкошенный, а трактирщик спокойно принялся вытирать руки. Полотенце пропиталось больше кровью, чем хмельным напитком. Заметив Катию, он широко улыбнулся и указал на распластанного человека:

— Этот малый намеревался заплатить за выпивку на следующий день. А кого там ты с собой привела? — поинтересовался замориец.

— Это — Конан, наш новый… охранник, — объяснила Катия.

— Прекрасно! А где ты в таком случае был? — упрекнул киммерийца кабатчик. — Тот пес запросто мог перерезать мне горло!

— Я приступаю к своим обязанностям лишь завтра, — пожал плечами Конан.

— Вероятно, ты чем-то приглянулся старому Тарику, — сказал замориец, протягивая ладонь для рукопожатия: — Зови меня Хассан.

Знакомство состоялось, и варвар устроился на свободном табурете.

— Он утверждает, что мы должны накормить его и предоставить кровать, — усмехнулась Катия.

— И все пиво, которое я могу выпить, — вставил Конан.

Хассан покрутил головой, задержав взгляд на другом пустом кувшине. Потом хитро сощурился и достал чистую пивную кружку.

— Поскольку я теперь в курсе о твоей работе, то и открою счет завтра. Хорошо? Всем служащим полагается скидка. На четверть в течение дня и в половину — утром. Все вычитается из жалования в конце каждой недели.

— Вполне справедливо, — согласился варвар, принимая из рук трактирщика полную кружку.

Пока Конан пил пиво, бритунийка убежала на кухню за едой для нового работника.

После множества выпитых больших кружек и нескольких фунтов жареного мяса со специями, киммериец погрузился в тщательное изучение своего места работы. Скорее всего, здесь должна была находиться дюжина охранников, отвечающих за безопасность заведения. Но если они и присутствовали, то ничем себя не проявляли и не имели никаких знаков отличия, сливаясь с массой горланящих головорезов. Собственно, случись что, так и дюжины будет маловато, чтобы утихомирить толпу из двухсот человек. Только если эти охранники отлично подготовлены… Однако ничего похожего не наблюдалось. В таверне собралось много разного народа. Одни посетители казались робкими. Чувствовалось, что они выживают исключительно благодаря везению. Другие — наоборот, выглядели излишне самоуверенными. Эти, пренебрегая здравым смыслом, могли в любую минуту ввязаться в кровавую потасовку. В частности, одним из таких был молодой гирканец с мускулами толще головы иного мужчины. Он словно получал извращенное удовольствие в раздувании конфликтов с гостями. Главным образом, или уступавшим ему в размерах, или выпившим значительно больше, чем он сам. Перехватив пристальный взгляд Конана, направленный на тупого ублюдка, Хассан заметил:

— Это — Ругас, сын покойной жены старика. Остальное, думаю, ты уже понял. Он смутьян и забияка.

«Да, с этим не исключены проблемы» — подумал юноша.

Утолив, наконец, голод и жажду, варвар поблагодарил Хассана, и трактирщик объяснил, какая из комнат предназначена ему.

Поднимаясь вверх, Конан вдруг вспомнил о своей верной давно некормленой лошади, оставленной им на дожде снаружи. За неимением лучшего, он надергал охапку не очень чистой соломы из копны, сложенной под деревянной лестницей и выбежал на улицу.

Киммериец точно помнил, что привязал ее к столбу за аркой портала. Однако никакой лошади там не было, лишь обрывок веревки. Размышления о том, что животное украли быстро сошли на нет, когда юноша увидел под ногами следы крови среди блестевших лужиц дождевой воды. Здесь явно произошло что-то необычное. Из-за ливня большинство проституток сидело в таверне. Некоторые разошлось по домам с клиентами. Таким образом, двор в большей степени можно было б считать пустынным, если бы не двое охранников, которых варвар видел раньше. Один страж уже погрузился в пьяную дремоту, так что сердитый вопрос был нацелен на его товарища:

— Здесь была лошадь. Куда она делась?

Мужчина довольно долго изучал грязь под ногтями прежде, чем удосужился снизойти до ответа.

— Я ничего не видел, — лениво бросил он в сторону киммерийца.

Тут же в его лицо врезался кулак Конана. Голова охранника мотнулась назад. Глаза вспыхнули ненавистью. Рука нащупала рукоять тяжелого топора, прислоненного к стене.

— Я сказал тебе, что не видел, — прошипел страж сквозь зубы. — Лучше убирайся отсюда пока еще не поздно.

Слишком уставший, чтобы затевать драку, понимая, что дальнейшее противостояние повлечет за собой только еще одно убийство, Конан развернулся и пошел обратно в таверну.

— Далеко не уйду. Я тут работаю, — буркнул он на прощание через плечо.

«Ну вот» — с горечью думал про себя варвар: «Кром! Еще не начав работать, я успел обзавестись здесь врагом, пусть даже и таким клоуном».

Место, отведенное ему для сна, показалась Конану странным еще до того, как киммериец зажег прогорклое масло в лампе на ночном столике. К примеру, дверь открывалась вовнутрь и не имела замка. Единственной преградой, способной предотвратить вероятное вторжение злоумышленников, была хлипкая щеколда, грубо приделанная к косяку. Весьма удобная вещь для какой-нибудь незадачливой девки, спасающейся от агрессивного клиента, но совершенно не вселяющая оптимизм в осторожного постояльца.

В итоге, Конан проспал остаток ночи, держась за свой меч на боку.

* * *

Утром, тусклый свет, просочившись сквозь щели в балках потолка, осветил тесную, заплесневелую каморку с ворохом соломы на убогом ложе и скудной, изношенной мебелью. Когда тонкие лучики солнца достигли глаз Конана, он вздрогнул и помотал головой, стряхивая с себя остатки ночных грез.

Спускаясь в зал, юноша неожиданно обнаружил, что его рабочее место выглядит еще хуже при свете дня. Стены, окрашенные в незапамятные времена, были в пятнах засохшей грязи. Пол заведения также покрывал толстый слой затвердевшей пыли и пропитанных кровью опилок. Внизу суетились люди. Некоторых он знал с прошлой ночи. Служанка Катия, лавируя между столами, собирала пустые пивные кружки и осколки посуды. За стойкой Хассан, насвистывая какую-то мелодию, мыл стаканы в бадье. Вода была настолько грязной, что своими действиями он скорее вредил, нежели приносил пользу. Около двери, несколько мужчин, включая задиру — Ругаса, укладывали в ряд холодные трупы тех неудачных клиентов, коим выпало заплатить жизнями за вчерашнюю пирушку.

Наблюдая за любящим пиво варваром, вяло спускавшимся по скрипучей лестнице, Хассан весело воскликнул:

— Доброе утро, новичок! А мы тут было полагали, что ты уже не проснешься!

— Вынужден вас огорчить, — ответил Конан не без сарказма.

Он направился к стойке и поинтересовался у управляющего насчет своих дальнейших действий.

— Помоги тем с мусором. Трупная повозка должна вот-вот подъехать.

Конан, без возражений, переместился к дверям и взялся за лодыжки мертвеца. Того самого ванира, с которым сражался недавно. Другой человек, молча кивнув варвару, подхватил безжизненное тело подмышки. Вместе они выволокли ношу за двери в то время как оборванный мальчишка, вооружившись железным совком, ссыпал внутренности убитого ванира в тачку для собак и падальщиков.

Двор перед таверной представлял собой ужасающее зрелище. Своры тощих собак, брызжа слюной, рычали друг на друга за право первыми приступить к пиршеству. А, тем временем, стая черных, как смоль воронов с громким карканьем устремилась на дармовое угощение. Над падалью роились в вышине тучи жужжащих мух, порой закрывая собой солнце. За сводчатым порталом Ругас с одним из стражей забрасывали очередной труп на ветхую деревянную телегу, в которую была впряжена понурая кобыла.

Конан покачал головой. Безусловно, варвару приходилось видеть что-то подобное, но он никогда не был в местах, где человеческая жизнь ценилась столь дешево и так легко терялась. Конечно же, его новые товарищи давно привыкли к этой жуткой рутине.

Когда Ругас затаскивал тело упитанного покойника наверх пирамиды из мертвецов, то заметил красноватый след от удара на лице своего напарника.

— Ах, Деметрио, — вскричал он, — я вижу один из твоих так называемых «покровителей» выяснил, что Амилия не та дама, за которую себя выдает. Так тебе и надо. Нечего влезать в дела моего отчима!

— Да, Ругас. Видимо, ты прав, — выдавил из себя Деметрио.

Возвращаясь за следующим трупом, он с неприязнью покосился на киммерийца. Конан самодовольно ухмыльнулся про себя и вернул охраннику презрительный взгляд, перекидывая тело ванира на вершину кучи. Кроме того, в глазах юноши читалась неприкрытая угроза и Деметрио, не став искушать судьбу, отвернулся. Обычно Конан старался избегать ненужной вражды, но сейчас словно сам искал повод для ссоры.

Он и его партнер сделали еще несколько ходок перед тем, как вернуться в прохладные пределы «Ворот Араллуса», а нагруженная трупами телега отправилась восвояси. Внутри таверны к тому времени навели порядок. Опрокинутые стулья стояли на своих местах. Столы были очищены и протерты, а пол местные подростки посыпали свежими опилками, скрыв худшие из багровых пятен. Теперь работники, казалось, устроили перерыв, и Конан решил сделать то же самое. Взяв со стойки кружку пива (за полцены), он пристроился за ближайшим столом. Никто не предпринял попытки присоединиться к нему или вовлечь в дружескую беседу. Откинувшись вальяжно на стуле, молодой киммериец уже собрался насладиться напитком, как вдруг все остальные вскочили на ноги и закопошились, создавая иллюзию работы. Меж тем, варвар продолжал бездельничать, лишь мимолетно удивившись нахлынувшему на других внезапному рвению. Однако скоро такое усердие товарищей нашло объяснение. Позади юноши зазвучал безошибочно узнаваемый голос:

— Ну, Конан, мой мальчик! Как у тебя дела? — не дожидаясь ответа, Харкатес продолжал: — Вы все видите это? Вот человек, который расслабляется, когда его работа сделана. И я его прекрасно понимаю. А вы, шайка проходимцев, стараетесь своей бессмысленной суетой произвести на меня впечатление. Льстецы! Вы, конечно, и в других вещах будете мне лгать! Лучше поучитесь у этого молодого киммерийца.

Находясь с некоторыми из давнишних работников в отнюдь не приятельских отношениях, Конан слегка поморщился. Несомненно, старик может отлично разбираться в делах трактира, но его отношение с людьми требует кое-какой доработки. Зачем при всех хвалить новичка? Впрочем, если ты хочешь ходить у кого-то в любимчиках, то лучше пусть тебе покровительствует богатый человек. Варвар вывернул шею, чтобы смотреть на хозяина, который непринужденно шагал через зал. За ним, будто тень, следовал безумный кхитаец Ли-Цунг.

Тем временем, Харкатес переключился на другую тему.

— Теперь слушайте все внимательно! — прокаркал старик. — Сегодня предстоит необычная ночь! Я договорился, и вечером у нас будет кутить целый полк туранской армии. Они знают толк в пирушках и, будь я проклят, если туранцы переместятся из нашего заведения в «Драгоценный Лотос»!

С этими словами Тарик скрылся на кухне. Юноша поглядел ему вслед и переместился к стойке Хассана.

— Скажи, что такое «Драгоценный Лотос»? — спросил он.

— Конкуренция, — проворчал трактирщик. — Другая таверна в Ядовитом Городе. Ни разу сам там не был.

— Из верности хозяину? — поинтересовался Конан.

— Из опасения, — ответил Хассан. — Если они увидят на своей территории кого-нибудь из людей Харкатеса, то выпотрошат тот час, не раздумывая. Но так же и мы бы поступили. Правда, у нас имеются шпионы, и я примерно знаю, что там происходит. А случаются там странные вещи. Попахивает колдовством…

— И все же, что именно такого странного?

Управляющий понизил голос и его глаза взволнованно заблестели:

— В общем, все, как и здесь. Только у них имеется одна танцовщица. Говорят, она очаровывает подобно сирене.

— В самом деле?

— Спроси того, кто ее видел. Я не делаю никаких выводов. Болтают, что она не человек!

— Неужели она — обезьяна?

— Можешь насмехаться сколько угодно. Я же добавлю: стоило ей появиться в городе, дела наши пошли гораздо хуже. Люди тянутся только к этой девчонке! По слухам — она богиня и демон в одном лице.

По всему выходило, Хассан не лжет. По крайней мере, говорит то, что знает. Конан был заинтригован.

— Ну, здесь накануне вечером дела шли не так уж ужасно, — сказал киммериец. — Вряд ли вы понесли убытки.

— Ха! — воскликнул Хассан. — Видел бы ты нас прежде, до того, как мы стали подавать это проклятое зелье. На кладбищах бывало оживленнее!

— Ты, очевидно, имеешь в виду паучий напиток, — предположил Конан.

— Да, — кивнул собеседник. — Посетители приходят сюда за ним, а за развлечениями — в «Драгоценный Лотос». По-моему не самое плохое разделение.

— Не хочу никого обижать, но я заметил, что любой, кто пьет эту гадость — на время лишается рассудка, — объявил юноша.

— Не стану спорить, — хихикнул Хассан. — Однако это меня не касается. Я просто разливаю напитки и принимаю деньги, не так ли? Пока они не ослепнут или не упадут замертво, мое дело — сторона. Может, еще пива?

С кружкой в руке Конан вышел на улицу к солнечному свету. Прислонившись к углу прохладной каменной кладке, он закрыл глаза и позволил теплым лучам снять скопившееся напряжение. Что не говори, а все складывалось на удивление удачно.

Из расслабленного состояния его вывел хруст шагов возле ворот, и голос, принадлежащий Ругасу, произнес:

— Да, это свершится сегодня вечером. Мне не терпится увидеть, как будет противостоять туранская броня гирканской стали!

Ему ответил Деметрио:

— Я — боец другого рода. Позволь сначала мне и моим шлюхам забрать их деньги прежде, чем ты заберешь их жизни. Ладно?

— Ну что же. Это вполне честно.

— И если эта варварская собака сложит голову в предстоящей драке, я не очень расстроюсь, — озвучил запоздалую мысль Деметрио.

Оба приятеля рассмеялись.

Конан остался вне их поля зрения и невозмутимо потягивал пиво. Среди его врагов числились трусливые и недалекие люди. Этот факт мало беспокоил молодого киммерийца.

Через некоторое время, он не спеша прогулялся обратно, в затененную таверну. Там варвар немного пошатался без дела, а потом большую часть дня провалялся на ложе в своей каморке. Перед тем, как заснуть, Конан прикинул исход предстоящей схватки с отрядом туранских солдат и свое возможное в ней участие. Если бы вдруг появилась необходимость вести войну на два фронта, то следовало хорошенько отдохнуть и набраться сил, чтобы быть готовым к любым неожиданностям.

Глава 3

Конан просыпался уже второй раз за тот день. Разбудил его не луч солнца, настойчиво светящий в глаз, а стук в ветхую дверь убогой комнатушки. Пальцы варвара инстинктивно метнулись к рукояти меча, опережая мысль. Для человека, который жил в мире полном врагов, любой подобный звук мог нести за собой угрозу. Однако этот стук был вполне мирным и Конан несколько расслабился.

Двигаясь через затемненное помещение, он чуть не споткнулся, задев низкий столик. Наступил вечер, следовательно, вскоре должны произойти определенные события. Открыв дверь, киммериец увидел на пороге Катию. Щеки девушки раскраснелись, в глазах плясали веселые искорки. Снизу доносилось пение, слышался смех.

— Думаю, ты хорошо выспался в первую ночь, а сейчас тебя ждет работа, — сказала Катия. — Пойдем, в зале взбодришься!

Юноша кивнул и вышел из каморки, прикрыв за собой скрипучую дверь. На длинном балконе ему встретилась, по крайней мере, дюжина подвыпивших мужчин и распутных женщин. Продираясь сквозь них, новый охранник таверны поглядывал через перила вниз на собравшихся посетителей.

Публики скопилось гораздо меньше сотни. Все они уже успели отведать горячительных напитков, но еще не достигли состояния, когда начинает тянуть на подвиги. Очевидно, туранцы еще не прибыли, поскольку никто не соответствовал им. Слишком разношерстна была эта толпа, и люди в ней выглядели слишком плохо питающимися, чтобы считаться солдатами. Спускаясь по лестнице, Конан вспомнил о собственном значительном опыте в различных трактирах, когда находился на другой стороне закона. Тогда насилие имело тенденцию вспыхивать в три или четыре этапа, в зависимости от того, как рано заведение открывалось. Первый наплыв гостей, пьющий от заката, начинал выплескивать агрессию задолго до полуночи. Вторая смена, когда проблемы первой группы потихоньку сглаживались, спустя пару часов, с успехом вцеплялась друг другу в глотки, вспомнив какие-то давние взаимные претензии. И в таком духе обычно продолжалось до позднего утра, пока бравые мужчины от чрезмерного возлияния не переставали представлять опасность для всех, кроме себя, упав под стол или валяясь в пыли снаружи.

После захода солнца прошло не так уж много времени, и Конан был уверен, что серьезных неприятностей следует ждать не раньше, чем через час — два. Сходя с последней ступеньки, он усмотрел на дальнем конце зала Ругаса. Молодой гирканец ощерился в его сторону подобием улыбки, но варвар в ответ лишь бросил угрюмый взгляд.

Не сомневаясь в своей правоте насчет спокойствия в заведении и отвлекшись мыслями о Ругасе, киммериец спохватился, когда его стройная теория была в раз опровергнута потасовкой возле стойки. Двое чужеземцев, осыпавших друг друга проклятиями, перешли от слов к делу. Так один из них вдруг хватил кружкой по столешнице и, зажав в руке зазубренный осколок, с кровожадной ухмылкой воткнул его левый глаз своего недавнего приятеля. Конан сделал движение, собираясь вмешаться, но тут же остановился, увидев Ругаса и с ним незнакомого здоровенного жителя страны Куш.

Чернокожий кушит молниеносно захватил жертву в медвежьи объятия. Скорее для того, чтобы раненный не грохнулся без чувств, нежели помешать ему принять ответные меры. А тем временем, Ругас опустил кривой ятаган в лакированных ножнах на кисть другого мужчины. Тот вскрикнул от боли и выпустил острый черепок. Через мгновение оба драчуна были бесцеремонно вышвырнуты из таверны. Они полетели кувырком в грязь внутреннего двора. Как заметил Конан, на улице снова пошел дождь.

Став более бдительным, варвар прогулялся по периметру зала. Убедившись, что на текущий момент вокруг стоит мирная атмосфера, он подошел к стойке и заказал пива у Хассана. Трактирщик неодобрительно заворчал, однако выставил кружку и тут же сделал пометку в толстой книге, которую держал под прилавком.

— Наверное, специально хранишь ее поблизости, — предположил Конан.

— Уж во всяком случае, для тебя, — парировал Хассан.

Он налил пива из бочонка, затем открыл кран чудовищных размеров емкости и стал заполнять стакан за стаканом светящейся зеленоватой жидкостью. После, трактирщик медными щипцами из высокого чана с узким горлышком принялся с осторожностью выуживать отвратительных пауков, чтобы украсить каждый напиток. Наконец, Хассан хлопнул крышкой и брезгливо вытер клещи о передник. Тщательно скрывая свое отвращение, он повернулся к клиентам.

Следующие несколько часов не доставили особых волнений киммерийцу. За это время варвар выкинул за дверь троих молодцов: двоих за пустяковую стычку, одного за непристойное поведение. Первой парочке оказалось достаточно лишь пинка под зад. Третий же проявил большую смелость, но и он в итоге покинул заведение, правда, со сломанной челюстью.

Постепенно Конан стал чувствовать, как страсти неумолимо возрастают. Головы посетителям мало-помалу затуманил хмель. Однако прежде, чем юноша перешел к решительным действиям, в таверну ввалилась шумная толпа туранских солдат. Через дверной проем прошли без малого три дюжины намокших под дождем вооруженных людей. Все они сложили у входа свои щиты и шлемы, но никто из них не расстался с мечом.

С их приходом крупные проблемы были теперь уже не за горами…

* * *

Это случилось вскоре после того, как сам Харкатес в сопровождении неизменного телохранителя — кхитайца появился в зале. Он вышел легкой походкой, принадлежащей человеку гораздо более молодому. Поправляя на ходу мебель, хозяин с радушной улыбкой приветствовал клиентов своего заведения. Выделив среди туранцев офицера, Харкатес направился прямо к нему и долго кланялся, выражая свое почтение. Потом взял его за запястье и почти потащил в отдельный кабинет. Там был уже накрыт специальный стол и ждали некие экзотические развлечения. Когда командир вместе со стариком и безумным кхитайцем скрылись, солдаты быстро разделились на меньшие группы и принялись пировать с завидной энергией. Некоторые из них предпочли сразу прикоснуться к плотским удовольствиям второго этажа, тогда как большинство облепило стойку или требовало от прислуги немедленно подать «тот самый таинственный напиток».

Когда шумная компания туранцев употребила первую порцию жутковатой смеси, тревога Конана усилилась. Он стал высматривать среди присутствующих людей, поставленных следить за порядком. Харкатес сегодня максимально увеличил подкрепление. В итоге киммериец насчитал никак не меньше двадцати «охранников» и в целом удовлетворился их числом. Хотя молодые солдаты казались пригодными к военным действиям и, несомненно, имели определенные навыки, но все-таки таверна не была полем боя. Учитывая ситуацию, Конан предпочел бы иметь дело с шайкой преступников или кучкой дебоширов, чем противостоять отряду обученных пехотинцев. Утешало то, что туранские воины, скорее всего, должны быть более опытны в строевом шаге, а не в борьбе за жизнь, находясь при этом в пьяном угаре. Если насилие неизбежно, то пусть враг основательно опьянеет. Варвару оставалось только надеяться, что солдаты успеют хорошенько набраться прежде, чем наступит решающий момент, и ждать.

Как оказалось, ожидание не слишком затянулось. Началось с того, что какой-то кхитаец отпустил грубую шутку в сторону пирующих солдат, вызвав приступ ярости у гордых воинов. В ответ старший из них выплеснул ему в лицо содержимое стоящей на столе кружки. Это считалось страшным оскорблением. Выступать в одиночку против кучи противников приравнивалось к самоубийству, но там где была поругана честь, даже один кхитаец с удовольствием бы схлестнулся с толпой чужаков, чтобы умереть с мечом в руке и с правосудием в сердце. Собственно, так он и поступил. Изогнутое лезвие его клинка с шипением покинуло ножны, описало дугу и со смертельной точностью отделило голову солдата от туловища.

Некоторые из угрюмых завсегдатаев трактира, на которых не действовали обычные шутки, вдруг обнаружили, что и они способны смеяться. Смех их раздался, когда из перерубленной шеи вверх ударил фонтан крови, и тело туранца рухнуло на пол, содрогаясь в конвульсиях. Однако товарищи мертвеца не нашли в этом зрелище ничего забавного. Опрокидывая чаши с напитками, они повскакивали со своих мест и обрушились на смельчака стальным вихрем.

Житель Востока косил их ряды с дикой яростью, не расходуя впустую самое незначительное движение. О его мастерстве красноречиво говорила дорожка из разъединенных членов и зияющих ранами тел. Техника этого желтолицего человека действительно вызывала восхищение, и Конан сначала просто с восторгом наблюдал, торопливо глотая пиво. Но даже изощренное боевое искусствокое было способно лишь отсрочить неизбежное. Кхитаец пал, обливаясь кровью, задолго до того, как киммериец или кто-нибудь еще смогли бы придти ему на помощь.

Конан и другие только успели убедиться, что погибший кхитаец с лихвой отомстил за себя. С запоздалыми криками: «Хватит!» «Прекратите!» они вмешались, когда пол таверны устилали тела мертвых и тяжело раненных. Однако туранцев уже было не остановить. После выхода на сцену охранников все солдаты присоединились к драке за исключением своего командира, пировавшего в обществе Харкатеса и немногих счастливчиков, развлекающихся с проститутками наверху.

Накал борьбы возрастал с каждой минутой. Конану поневоле пришлось пересмотреть другое свое понятие: все-таки кабак превратился в поле битвы. Варвар, издавая львиное рычание, левой рукой скручивал шею противника, а в это время в его правой то и дело вспыхивало в отблесках камина лезвие меча. Какая чаша весов сегодня перевесит? Жизнь или смерть? Юноша особо не задумывался — лишь бы побыстрее все закончилось. Рядом так же яростно, с неистовой энергией сражались его новые товарищи. За что он и благодарил Крома.

Воздавая в очередной раз хвалу киммерийскому богу, Конан внезапно почувствовал толчок и обжигающую боль. Отрубив руку врага, держащую клинок, по самое плечо, варвар выкроил пару мгновений, чтобы взглянуть на полученное повреждение. Из уродливой на вид раны на бедре вытекал ручеек крови. В общем, ничего опасного для жизни. Пустяки по сравнению с тем, что с трех сторон на него нацелились три кривых ятагана.

Лучшее, что он мог сделать в данной ситуации — это уклониться от выпадов двоих и быстро расправиться с их соратником. Низко присев, пропуская над собой оружие врага, киммериец молниеносно метнулся к более дальнему солдату, намереваясь снести тому голову с плеч. Но уже в прыжке Конан понял, что не рассчитал расстояние от третьего туранца, и сейчас хлесткий удар пришелся в считанных дюймах от его спины.

Проклиная себя и Крома в равной степени, варвар ушел на кувырок с надеждой на удачу. Перекатившись, он быстро оглянулся назад. Как раз в это время Ругас с довольной ухмылкой выдергивал из — под ребер нападавшего тонкий кинжал. С языка умирающего солдата сорвалось проклятие, и он тут же захлебнулся кровью. Коротким кивком Конан поблагодарил гирканца, после чего пробил мечом кольчугу противнику справа.

У других охранников таверны дела обстояли значительно хуже. Вот уже медведеподобный кушит, напоминающий габаритами толстый ствол дерева, упал разрубленный ятаганом от шеи до промежности. Следом за ним, сраженные врагами, погибли еще двое из людей Харкатеса.

Пол таверны представлял собой бурое месиво из опилок, крови, вина и пива. Со стороны могло показаться, что бойцы с обеих сторон исполняют какой-то замысловатый танец, скользя в кровавых лужах. При других обстоятельствах все выглядело бы смешно, но не сейчас, когда список убитых с каждой минутой пополнялся новыми жертвами.

При численном превосходстве туранских воинов их победа должна была быть очевидной. Но произошло поистине чудо. В местных оборванцах, постоянно враждовавших между собой все предыдущие вечера, неожиданно проснулась гражданская гордость. До поры они оставались в тени сражения, изредка подбадривая аплодисментами противников. Однако когда явный перевес склонился в пользу чужаков, все завсегдатаи, как один, взялись за оружие и встали на защиту таверны. Получив в их лице существенное пополнение, люди Тарика Харкатеса обрели преимущество. Теперь бой превратился в избиение туранцев, которые пали все до последнего, словно скот под топором мясника.

Когда единственным звуком в зале стало только прерывистое дыхание уставших мужчин, скрип шагов на широкой деревянной лестнице привлек всеобщее внимание. Это были другие солдаты. Те, кто находился в кроватях с распутными девками, пока убивали их друзей. Сейчас они надеялись потихоньку ускользнуть.

Ругас, как и ожидалось, взял инициативу на себя. Шагнув к ближайшему из них, он проткнул его мечом. После без лишних слов сразил еще двоих. К нему тот час присоединилось несколько местных жителей, и расправа над туранцами скоро закончилась окончательно.

Когда стихли последние стоны, со стороны кухни послышались веселые голоса. В дверях возник Харкатес, приобнявший туранского командира тощей рукой. Тот шатался на ногах, на его лице блуждала счастливая улыбка идиота.

— Когда она сказала: «Ты хочешь прикоснуться к этому?», я просто о… — начал офицер и осекся.

Туранец продвинулся вглубь зала на несколько футов прежде, чем заметил ужасную сцену. Тарику же потребовалось пара мгновений, чтобы оценить обстановку. На миг плечи его упали, но почти сразу взгляд похолодел, а глаза прояснились. Сухая рука Харкатеса с удивительной скоростью нырнула в складки туники и извлекла изогнутый кинжал. Пока офицер все еще озирался в недоумении, старик полоснул своего гостя по горлу острым лезвием.

— Вот проклятье! — выругался Харкатес, качая головой. — Ну ладно. Что поделать… Если кто-либо спросит, то мы в один голос должны твердить, что туранцы после попойки отправились в «Драгоценный Лотос». Теперь приберитесь здесь и принесите мне все деньги, которые найдете в карманах трупов. Будь они прокляты!

* * *

Той ночью таверна «Ворота Араллуса» закрылась рано. Конечно, при обыскивании мертвых тел произошло несколько конфликтов, но это казалось мелочью на фоне растущей на полу груде монет. Кое-кто из извечных посетителей под маской помощи постарались помочь материально исключительно себе. И, несмотря на строгие предупреждения, некоторым удалось поживиться. Хотя многим за воровство был преподнесен суровый урок.

Однако в целом остаток ночи выдался неудачным. Хотя большинство наемных охранников сохранило свои жизни и заведение особо не пострадало, все же изъятая сумма оказалась ничтожно мала и не покрывала всех убытков. Но, по крайней мере, она стала некоторым утешением. Ведь, так или иначе, столкновение произошло, и еще неизвестно собирались ли туранцы платить за угощение.

По прошествии нескольких дней пропавших солдат хватились. Старик отпирался, как мог. Отвергая обвинения в свой адрес, он валил все на другое подобное заведение. Его люди позаботились об уничтожении улик и держали рты на замке. Конечно, чтобы скрыть убийство трех дюжин чужеземных воинов требовалось немало усилий. Подростка из прислуги спешно отправили за труповозкой, которая совершила две поездки, поскольку гора мертвецов не умещалась в телегу за раз.

Оглядываясь назад на события той ночи, Конан был в душе благодарен за кровавую бойню. Как — никак, но это занятие больше подходило ему, чем неделя пребывания без настоящего дела. Постепенно киммериец свыкся с новой ролью и начал испытывать от повседневной рутины удовлетворение. Каждое утро он спал допоздна. Каждое утро он приводил себя в порядок, а потом оттачивал боевые навыки, когда на закате распахивались двери таверны.

В течение первых дней варвар подумывал о лучшей доли, но в конечном итоге пришел к выводу, что в «Воротах Араллуса» развлечений хватает на любой вкус. Кроме того для работников была предоставлена хорошая скидка. Правда, когда он сел с хозяином, чтобы получить очередную оплату в звонкой монете, то обратил внимание, как полегчал в этот раз мешочек с деньгами. Зато к нему был приложен лист пергамента, где четко были прописаны затраты, пошедшие на его содержание, достаточно близкие к собственным вычислениям киммерийца. Поэтому у юноши не было причин жаловаться.

— Позволь сказать, что мне очень приятно видеть тебя здесь, мой мальчик, — по-отечески улыбнулся Харкатес, передавая варвару золото. — Будь я проклят, если мне не повезло с тобой!

— Что ж, я тоже рад, — ответил Конан, немного смутившись.

После расчета старик задержал его, болтая о невиданных изменениях, начавшихся после прихода киммерийца. Слова звучали как лесть, хотя в основном соответствовали истине. Конан навострил уши, когда старик заговорил о возможном поощрении. Ничего конкретного, но Тарик дал понять: существуют определенные возможности, чтобы улучшить свой статус.

Возвращаясь из задней комнаты, Конан пребывал в раздумиях. Что предпочтительнее — деньги или личная свобода?

Внезапно мурашки пробежали по его спине. В узком коридоре, соединяющем логово Харкатеса с кухней, ему на глаза попался маленький, горбатый старичок, коего он приметил у хозяина в первый день, но с тех пор больше не видел. Бледная, иссохшая фигура одарила варвара взглядом, от которого у того похолодело в животе. После, горбун криво улыбнулся и прошел мимо.

Конан встряхнулся, отгоняя морок, вызванный пристальным взглядом старика. Он вспомнил его имя — Пелл. Этот Пелл по слухам был колдуном и доверенным лицом Харкатеса.

Другие служащие таверны редко упоминали его и всегда тихим, испуганным голосом. Безусловно, странный старик вызывал у людей беспокойство и явную неприязнь, но, по крайней мере, Пелл был на их стороне. Впрочем, Конана этот факт не особо утешал.

Однажды утром киммериец пробудился раньше обычного. Во сне юношу мучили кошмары: полчища мерзких пауков и собственная смерть в результате утопления. Потрясенный, он спустился вниз, чтобы побыстрее увидеть товарищей.

Хассан, к которому Конан проникся симпатией, жил в комнате за своей стойкой и, казалось, вообще никогда не спал. Сейчас управляющий, насвистывая себе под нос, ловко составлял из хрупких бокалов шаткую пирамиду. Катия сидела на табурете поблизости, перешептываясь с белобрысым, чумазым подростком. Слишком взрослый для сына, паренек, очевидно, приходился ей братом. Правда, девушка ни разу не упоминала о своих родственниках при Конане.

Когда варвар подошел ближе, то приметил, что мальчишка держит в одной руке мешок из холстины. Еще от него не укрылось, что кисти оборванца покрывают багровые полосы. Хассан приветливо кивнул, не отрываясь от своего занятия. Катия улыбнулась Конану и сказала брату:

— Вот, Донал, это — Конан. Он стережет меня, пока я работаю.

Киммериец, напустив на себя важный вид, пожал маленькую руку подростка.

— А ты действительно — убийца? — серьезно спросил мальчик высоким голосом.

— Я становлюсь им только тогда, когда не могу этого избежать, — честно признался Конан.

Паренек глубокомысленно покачал головой. Варвар покосился на его руки, задавая молчаливый вопрос сестре мальчика. Та презрительно мотнула головой в сторону большого сосуда, содержащего ядовитых пауков.

— Одна медная монетка за штуку, — пояснила Катия. — Он находит их под валунами в предгорьях. Многие дети зарабатывают деньки таким путем. Старику приходится идти в ногу со спросом, а мелюзге это занятие приносит доход.

— Но почему хотя бы не пользоваться какими-нибудь рукавицами? — громко поинтересовался Конан, а про себя подумал, что обязательно следует научить парня чистить чужие карманы или воровать с прилавков. Это все лучше, чем добывать хлеб таким образом. Полезные навыки не помешают в его возрасте.

— Их в рукавицах не поймать! — с горечью воскликнул Донал и тут же побежал за мышью, юркнувшей под копну соломы в углу.

— Это не так уж и плохо, — вздохнула Катия. — Мальчик быстр и ловок. Кроме того, он уже привык к яду…

— Что-то не похоже, — пробормотал Конан. — Неужели нет другого способа?

— Я кручусь, как могу, — ответила девушка. — Мы пытаемся скопить достаточную сумму, чтобы вернуться домой… в Бритунию, — она внимательно посмотрела на варвара и продолжала: — Скоро пойдет второй год, как мы здесь. Родителей наших убили по дороге разбойники, нам же удалось спрятаться среди холмов… В общем, мой брат и я застряли в этом месте…

Она замолчала, словно обдумывая свои слова.

— Так или иначе, мы уйдем отсюда по весне, — решительным тоном сказала Катия после затянувшейся паузы.

Киммериец молча кивнул, не найдя нужных слов.

Блуждая по внутреннему двору и собираясь вздремнуть на солнышке, Конан услышал хвастливую болтовню и злорадный смех, который резко оборвался, когда его длинная тень протянулась через каменные столбы главной арки.

Судя по голосам, за порталом расположились Деметрио, Ругас и кто-то еще. Внезапно наступившая тишина только проясняла, о ком они говорили. «Глупцы» — подумал юноша, скривившись. После той стычки у таверны в первую ночь, Деметрио не предпринял с тех пор никаких попыток, чтобы расквитаться с обидчиком.

Варвара так и подмывало снова отвесить заносчивому охраннику звонкую оплеуху. Однако он все же сдержался. Прямо сейчас, сладкая дремота выглядела более привлекательно.

Конан не мог знать в эти минуты, что по прошествии нескольких часов его руки будут по локоть в крови Деметрио. Положению варвара в иерархии «Ворот Араллуса» было суждено измениться драматически.

Глава 4

Рука, словно созданная из живого металла, обвилась вокруг шеи говорливого заморийца. Конан выкрутил голову бедняги, почти оторвав ее от туловища. Только такие меры были понятны наглецам. Пока варвар тащил упирающуюся жертву к дверям, его посетила мысль, что он не видел Ругаса практически с момента открытия таверны. Вечер протекал пока довольно гладко и, вероятно поэтому, юноша оставил без внимания его отсутствие. В то время как обычная процедура удаления буйных клиентов заключалась в выбрасывании их только во внутренний двор, сейчас Конан решил сопроводить пьяного гостя подальше, попутно надеясь выяснить причину исчезновения гирканца.

За грубыми, деревянными дверьми «Ворот Араллуса» внутренний двор являл собой странное место. Там царила праздничная и одновременно удручающая атмосфера. Здесь обычно собирались любители выпить, которым без денег в заведении было нечего делать. Все эти люди шумели, смеялись и безуспешно просили друг у друга взаймы. Появление огромного киммерийца с живым грузом подмышкой толпа встретила взрывом хохота. Впрочем, никто из них не рискнул приблизиться к суровому охраннику, и попрошайки после гневного окрика отодвинулись на еще более почтительное расстояние. Конан даже не посмотрел в их сторону, сосредоточившись на темном провале внешних ворот.

Достигнув арки, он опустил обмякшего заморийца в грязь и оглядел окрестности. Тучный, вечно сонный часовой по имени Клавдий был застигнут в редкий момент бодрствования. Его бессонница объяснялась кувшином вина, которое парень вливал себе в глотку.

Утолив жажду, Клавдий лениво откинулся назад, прислонившись к столбу. Слева от него процветало сомнительное ремесло Деметрио. Там, как и всегда, топтались продажные женщины. Только что две прыщавые шлюхи отделились от группы и повели клиентов в тень близлежащих лачуг. Сам Деметрио стоял тут же, наблюдая за своей маленькой империей с чувством полного удовлетворения. Поигрывая горсткой потных монет, он холодно улыбнулся и отвернулся к другому человеку, с которым вел беседу. Им оказался, никто иной как, Ругас, на удивление спокойный и благодушный.

— А, Конан… — опередил он варвара, выражая скорее сам факт присутствия, чем приветствуя его.

— Ммм… пробурчал Конан. — Значит, отдыхаем?

Шутливый тон мало соответствовал его натуре. Чаще всего юноша использовал более прямой подход. Он говорил с Ругасом, но при этом не сводил глаз с Деметрио. Последний чувствовал себя неловко под тяжелым взглядом киммерийца, однако не уходил, собрав в себе всю свою пуантенскую гордость. Ругас же, казалось, не испытывал никаких неудобств.

— Все верно. Притомился немного, — отбил выпад молодой гирканец, с невозмутимым видом стряхивая с груди невидимую пылинку.

Конан презрительно хмыкнул и покачал головой. Пусть Ругас и был старше на год-два, хотя в сравнении с Конаном выглядел ребенком. Безвредным и забавным.

— Ну что ж, тогда я благодарю тебя, — сказал киммериец, слегка кланяясь, — Ведь без твоего присутствия в таверне гораздо спокойнее.

Ругас на миг опешил, но затем расхохотался. Конан также посмеялся, его остроумие источало неприкрытый сарказм. Он пришел к выводу, что гирканец не горит желанием возвращаться в трактир, по крайней мере, немедленно.

Между тем, Деметрио продолжал переминаться с ноги на ногу, с нетерпением ожидая, когда варвар уберется восвояси. Из сумеречного состояния пуантенца вывела женщина с усталым лицом, из тех, кто работал на него. Она робко приблизилась и что-то начала ему втолковывать тихим голосом. Сначала Деметрио вроде даже обрадовался, что появился повод отойти от Конана, но вскоре от слов женщины пришел в ярость и нанес ей ослепительный удар в лицо. Та упала на колени в грязь. Хотя она при этом не издала даже всхлипа, все же звук удара был достаточно громким, чтобы привлечь внимание Конана.

Наверное, ему не стоило оборачиваться и встревать, но варвар не забыл, что не так давно позволил Деметрио сохранить здоровье после провальной попытки того защитить лошадь киммерийца. Тогда юноша сдержался, как и в дюжине других случаях, когда Деметрио заслуживал, чтобы ему преподали примерный урок. Но теперь, глядя на утирающую кровь несчастную женщину, скрюченную на земле у ног ублюдка, Конан решил больше не тянуть.

Первым делом он приковал Ругаса к стене взглядом, столь же острым как лезвие меча. Потом сократил расстояние до негодяя за пару шагов, которым мог бы позавидовать и хищный зверь.

Деметрио наклонился, собираясь схватить женщину за волосы, и в этот момент кулак Конан нашел его подбородок. Зубы охранника громко лязгнули. Он все еще возился, пытаясь отстегнуть ремень топора от пояса, когда удар в ухо отбросил пуантенца на твердый камень стены. Однако ему удалось быстро оправиться и завладеть топором. Конан спокойно ждал, держа, в свою очередь, в руке тяжелый меч. Поскольку Деметрио намеревался обрушить удар сверху и долго замахивался топором, киммериец молниеносно выбросил руку с мечом вперед, тем самым поражая противника в грудь. Лезвие прошло насквозь, застряв в щели между камней.

Деметрио умер не сразу. Он висел пришпиленный к стене, дергаясь некоторое время будто чудовищная марионетка и испуская булькающие звуки. После того, как агония, наконец, прекратилась, Конан с некоторым усилием освободил свой клинок. Труп Деметрио рухнул на землю, а варвар кинул быстрый взгляд на Ругаса. Тот стоял, вжавшись в стену с пепельным лицом и широко раскрытыми глазами. Вне всяких сомнений, гирканец даже не помышлял о мести за своего друга. Вот и прекрасно!

Конан протянул руку, чтобы помочь женщине подняться. Судьба, полная горя и разочарований, в этот раз сохранила ей жизнь. Она, потупив взор, уцепилась за протянутую ладонь.

Само собой, схватка с кровопролитием привлекла любопытную толпу. Шлюхи и их клиенты собрались вокруг, а один из зевак даже встал на четвереньки и подполз к телу охранника ближе с целью удостовериться, что Деметрио действительно умер. Конан посмотрел на сгрудившихся женщин. На их лицах читался страх вперемешку с надеждой.

— Это я прикончил вашего хозяина, — доложил варвар. — Мне не вериться, что вы будете проливать слезы, оплакивая этого пса. Но если он был вами любим, то примите мои соболезнования.

Брезгливые пожатия плечами и отрицательные кивки поведали ему, что в извинениях нет необходимости. Таким образом, он продолжал:

— Теперь я хочу предложить вам разделить все ценности, что найдете при нем, пока нищие не добрались до его тела. Возможно, это поддержит вас какое-то время. Вы ведь сдавали ему выручку?

Все проститутки дружно закивали, после чего, пав на колени, принялись обирать окровавленный труп Деметрио.

— Ну и ладно, думаю там достаточно, — сказал киммериец, после того, как карманы охранника были очищены. — Сейчас можете провести остаток ночи по своему усмотрению.

После этих слов Конан отвесил шлюхам галантный поклон и пошел к «Воротам Араллуса». Проходя мимо остолбеневшего Ругаса, юноша вдруг резко вздрогнул, как будто намеревался напасть. Реакция гирканца оправдала ожидания. Он подскочил на месте.

— Останешься тут с этим сонным болваном, — велел Конан. — Так или иначе, внутри ты не нужен. Да, забыл сказать: если надумаешь беспокоить проституток, то я непременно вернусь…

Конечно же, Ругас в точности выполнил приказ, радуясь, что сохранил жизнь и не последовал за приятелем.

* * *

По возвращению в таверну, настроение у Конана испортилось. Одно дело убить зарвавшегося клиента. Тогда можно было бы даже рассчитывать на поощрение. Но убийство охранника грозило неприятностями, вплоть до увольнения. В любом случае следовало поставить в известность старика, а там — будь, что будет.

Киммериец оценил обстановку в заведении. Убедившись, что в зале все спокойно и в его услугах пока нет необходимости, он двинулся через кухню в заднюю часть здания. Если речь зайдет о спасении собственной шкуры, то юноша с готовностью расскажет Харкатесу о сомнительных делишках Деметрио, которые тот проворачивал за спиной хозяина. Конечно, донос противоречит воровскому кодексу чести, однако Конан никогда строго этот закон не соблюдал, любезно предоставив все полномочия благородным ворам. С мертвеца какой спрос? А он, глядишь, сможет избавиться от проблем. Хотя, по всей вероятности, их все равно не избежать…

Варвар постучал в тяжелую дверь и был тепло встречен Ли-Цунгом.

— Ко-на! Ко-на! — радостно лопотал кхитаец, как ребенок хлопая в широченные ладони. Блаженно улыбаясь, он отошел в сторону, освобождая проход.

Как всегда, Харкатес восседал за большим столом в глубине комнаты, воздавая должное обильному ужину. Рядом сидел старый колдун Пелл, но этот персонаж воздерживался от еды. Мельком бросив на него взгляд, юноша быстро отвел глаза. Одним своим обликом маг заставлял ползать по спине мурашкам. Киммериец вдруг пожалел, что вообще пришел сюда. Пусть бы Харкатес сам узнал о случившемся. Однако отступать было поздно, хозяин уже заметил его.

— Баа, Конан! — воскликнул Тарик. — Заходи, мой мальчик, не стесняйся! Поешь с нами! Конан присел на стул подальше от Пелла, но аппетит у него пропал напрочь.

— Значит так, — начал он, прочистив горло и смотря прямо в лицо Харкатесу. — Случилось кое-что, о чем ты должен знать. Я только что убил твоего человека — Деметрио возле главных ворот.

Юноша подождал, пока хозяин переварит в голове эту новость. По виду старика нельзя было определить — злится тот или нет. Бросив неблагодарное занятие взвешивать шансы, Конан продолжил:

— Я также хочу добавить, что сэкономил для тебя много денег. Этот парень тайком контролировал местных шлюх.

Харкатес, издав странный смешок, ответил:

— К твоему сведению, мне обо всем известно! А теперь слушай: Я не раз говорил о продвижении по службе. Немного больше ответственность, больше денег… Я полагал, что могу рассчитывать на тебя.

— Так и сейчас можешь, — буркнул Конан с раздражением. — Насчет этого ничего не изменилось!

— Все правильно! — неожиданно взвизгнул старик так, что киммериец чуть не подпрыгнул на стуле. — За убийство подлеца мои тебе благодарности! Теперь, относительно твоего поощрения. Я даю свое благословление на вступлении тобой в наследство бедняги Деметрио. Разве ты не рад? Можешь сам устанавливать расценки на продажных женщин. Только одно условие: не бери меньше половины от того, что они стоят внутри таверны. Хорошо?

«Хорошо» — подумал Конан, но вместо этого сказал:

— Что такое?

Тарик сощурился и заливисто захохотал. Его смех перешел в кашель и когда приступ прошел, хозяин вытер губы и отдышался.

— О! Я объясню. Знаешь моего пасынка, маленького ублюдка Ругаса?

Конан кивком подтвердил и Харкатес продолжил:

— Он больше года заведует проститутками в таверне. Если ты собьешь цену, то и ему придется поступить так же. Представляю, как его скрутит!

Варвар согласился. Безусловно, он бы предпочел прямое повышение. Но идея стать хозяином своего маленького дела показалась ему приемлемой. По крайней мере, часть времени будет потрачено с пользой.

Харкатес улыбнулся и жестом показал, что разговор окончен.

Шагая назад через кухню, Конан размышлял: будь пасынок любимчиком, то старик не стал бы говорить о нем с издевкой. Видимо, хозяин не притворялся. Ухмыляясь своим мыслям, молодой киммериец вынырнул из кухни через занавеску в зал и прямиком поспешил к стойке. Ночь почти прошла, его новые подчиненные разошлись, и можно было обдумать свое нынешнее положение. Варвар плюхнулся на табурет, и Хассан молча поставил перед ним пивную кружку.

* * *

Утром следующего дня, Конан, лавируя по залу между выполняющих уборку работников, сделал паузу, чтобы еще раз посмаковать тот момент, когда он поднимал окоченевшее тело обобранного до нитки Дметрио на труповозку. Но, как бы то ни было, долго злорадствовать по поводу совершенного убийства ему не пришлось. Впереди замаячили кое-какие дела.

Маленький Донал, брат служанки Катии, сегодня должен был придти на урок постижения воровского ремесла. Киммериец искренне радовался знакомству с мальчиком. Он знал, что подросток с его данными и габаритами может вполне преуспеть, особенно в такой яме, как Ушбеш. Кроме того, в процессе обучения самому Конану явно будет не лишним отточить собственные навыки. Сотрудничество обещало стать взаимовыгодным.

Скоро на пороге таверны появился Донал в сопровождении сестры. Катия скромно улыбнулась варвару и пробормотала приветствие, тогда как паренек поспешил прямо к Хассану, чтобы выгрузить из мешка очередную партию пауков.

Небольшой перерыв позволил Конану перечислить про себя достоинства Катии. Безусловно, девушка была привлекательна и нравилась ему, хотя и сильно отличалась от горячих, порой опасных женщин, с которыми он привык общаться. Возможно, в ближайшее время с ней могло бы что-нибудь получиться…

Из мечтательной задумчивости юношу вывело костлявое плечо, уткнувшееся в его бедро.

— Эй, Конан! — возбужденно крикнул Донал. — Я готов! Научи меня воровать!

— Замечательно! — киммериец с широкой улыбкой смотрел на подростка сверху вниз. — В первую очередь ты должен вести себя сдержанно. И не забывай давать ежедневные отчеты своей попечительнице, — он подмигнул стоящей у стойки Катии.

Когда Конан высказал ей ранее свою идею, девушка не испытала большого восторга. Правда, бритунийка не стала отрицать, что будущее ремесло брата оплачивается лучше, чем паучий промысел.

К счастью, мальчик оказался на редкость способным, что добавляло энтузиазма. Усевшись за дальний стол, Конан начал урок с элементарной тренировки пальцев, чтобы руки подростка стали ловкими. К удивлению учителя, ученик был довольно продвинутым. Скорее всего, Данал освоил некоторые полезные приемы, целыми днями охотясь на ядовитых пауков.

После нескольких часов общей теории и успешного испытания, которое заключалось в краже клещей Хассана, Конан убедился, что паренек созрел для реальной работы. Когда киммериец повел мальчика на улицу, Катия, все еще протирающая столы и поправлявшая стулья, пожелала им удачи.

Чтобы научить паренька воровать требовалось то, что можно было украсть. Поэтому варвар без сомнений решил покинуть кварталы Ядовитого Города. Они долго петляли по извилистым переулкам, пока не выбрались к центру города, где располагался рынок в окружении многочисленных лавок. Конан остановил свой выбор на предместье, поскольку оттуда, в случае чего, было бы легче убежать. По пути к намеченной цели, Донал едва сдерживал себя от нетерпения. Он постоянно убегал вперед, а потом ждал своего огромного наставника. Варвар шагал в удобном для себя темпе, посмеиваясь над мальчиком. Прогулка по солнцу после вечного полумрака трущоб казалась наслаждением.

Прошло совсем немного времени после того, как они, завернув за угол, обнаружили целое скопление ларьков чуть вдалеке. Конан потянул мальчика в ближайшую арку и зашептал ему в ухо со всей серьезностью:

— Вон там справа, видишь фруктовую лавку? Но плоды нам не нужны. Я пойду вперед, стану отвлекать внимание. Пока лавочник будет иметь дело со мной, ты займешься его кошельком на поясе. Только не теряй бдительности и не оглядывайся назад. Когда закончишь, тихонько уходи. В конце улицы свернешь направо и еще раз направо. Таким образом, заметешь следы. После, окольными путями придешь на место, где мы сейчас стоим. Понял?

Проигнорировав ответ, киммериец покинул арку и пошел вниз по улице, спотыкаясь на каждом шагу, будто пьяный. Чтобы вжиться в эту роль, варвар потратил на репетиции значительную часть своей молодой жизни, зато теперь играл ее безупречно. Такой крупный человек, да еще навеселе, как правило, привлекает к себе внимание. Трюк сработал, и глаза всех окрестных торговцев обращались к Конану, когда тот, шатаясь, проходил мимо.

В нескольких шагах от прилавка с фруктами юноша остановился, имитируя потерю равновесия, после чего задел клети с цыплятами на левой стороне переулка. Его тут же откинуло обратно, и он завалился на лоток жирного продавца плодов.

В воздухе летали перья, фрукты раскатились по земле. Торговец с проклятиями принялся оттаскивать «пьяницу», спасая оставшийся товар. Тем временем, Донал выполнял задание выше всяких похвал. Стоило Конану плюхнуться всем своим весом перед ошеломленным торгашом, как мальчик, подкравшись к толстяку сзади, ловко отцепил от пояса тяжелый кошель. Парень уже успел скрыться за углом, когда до лоточника дошло, что его ограбили. Единственным возможным преступником, оставался Конан, но пожилой купец решил с ним не связываться. В итоге, огромный киммериец удалился без помех. Перед тем как свернуть налево, он обернулся и одарил улыбкой жертву ограбления.

Скоро Конан был в условленном месте, волнуясь за Донала. Брат Катии не заставил себя долго ждать, с довольным видом появившись из-за поворота. Варвар, гордый за способного ученика, дружески хлопнул начинающего вора по задней части. Они перемигнулись и, пригнувшись, двинулись в сторону Ядовитого Города.

Уже на подходе к таверне, Конан вдруг резко остановился и схватил подростка за шиворот. Заметив рядом темную подворотню, киммериец проворно юркнул туда, таща за собой Донала. Из укрытия они наблюдали за стариком, переходящим улицу вдалеке. Его встречала толстая старуха с яркими перьями в волосах и кольцами на каждом пальце. Она обняла и страстно расцеловала чародея в обе впалые щеки. Потом женщина вложила в руку старика кожаный мешочек из тех, в которых обычно хранят деньги или драгоценности. Тот, в свою очередь, вручил ей красный стеклянный пузырек. Совершив обмен, парочка направилась в сторону, противоположную «Воротам Араллуса». Все это выглядело весьма интригующе, но Конан потерял всякий интерес, когда старик обернулся, вперив взгляд прямо на него. У киммерийца похолодело внутри, язык прилип к гортани. Юноша не мог произнести и слова. Впрочем, этого не понадобилось. В голове мальчика Донала вертелось то же зловещее имя: «Пелл!». Колдун с тонкой улыбкой кивнул, словно отлично видел спрятавшихся людей, от чего у Конана перехватило дыхание.

Остаток пути учитель и ученик преодолели бегом.

* * *

Вечером плотно подкрепившись, Конан вышел на улицу перед заходом солнца. Ему не приходилось встречать шлюх, которые не спали бы в дневные часы. Поэтому варвар не сомневался, что к настоящему моменту его новые подопечные должны, только-только пробудившись, начать стекаться к постоянному месту работы.

Конечно же, он был прав. Почти сразу ему на глаза попалась женщина, спасенная им давеча у ворот. Киммериец направился к ней с лучшей из своих улыбок.

— Я — Конан, — объявил юноша. — А ты кто?

— Бетрис, — коротко назвалась она.

— Так, Бетрис! Позови сюда своих товарок. Мне хотелось бы с ними потолковать.

Женщина поспешила к скоплению хибар, располагавшихся в непосредственной близости от внутреннего двора таверны. Когда Бетрис скрылась из виду среди построек, Конан дружелюбно помахал Ругасу, который отирался поблизости с кислой миной. Когда женщины окружили кольцом своего теперешнего покровителя, варвар произнес такую речь:

— Думаю, нет нужды представляться. Многим из вас я знаком по событиям минувшей ночи…

Начало его вылилось в целый поток безудержной болтовни у собравшихся. Дав им успокоиться, Конан продолжил:

— Я посчитал за благо взять в свои руки дело покойного Деметрио. Любая из вас вправе уйти, если мои условия не понравятся. Итак! Сколько пуантенец оставлял себе от вашей выручки? Бетрис?

— Три четверти, — ответила женщина.

— Неужели три четверти? — изумился Конан, и проститутки хором закивали. — Мдаа… Теперь будет все по справедливости — всего треть, поскольку вы исполняете большую часть работы.

Все уставились на него в полном недоумении. Ругас чуть не подавился.

— Ладно, перейдем к другому вопросу. Те лачуги принадлежат вам? — к удовлетворению киммерийца почти все подтвердили. — Вот и прекрасно! С сегодняшнего дня вы будете лучше заботиться о своей внешности и своем жилье. Так ваши доходы возрастут, вне всяких сомнений! Я бы со своей стороны предложил самым молодым, самым старым и… самым больным оставить эту работу, занявшись чем-нибудь другим. Например, готовить на кухне или мыть полы… Но решение остается за вами.

Большую часть проституток взволновали и заставили задуматься слова молодого варвара. Между тем, Конан упразднил, заменяющие деньги, кругляши с изображением Деметрио. Он показал образец новой монеты. Потратив уйму времени, юноша ухитрился изготовить из влажной глины приблизительно пятьдесят кружочков. На каждом был грубовато выполнен глумливый профиль самого Конана в лавровом венке, как у некоторых западных владык.

Женщины разошлись, чтобы привести себя в порядок перед грядущей трудовой ночью, а киммериец, привалившись к стене, стал ждать, когда деньги найдут его там.

Кипя от возмущения, Ругас не мог больше терпеть. Пасынок Харкатеса топнул ногой и прошипел, перед этим несколько раз открыв рот, словно рыба, выброшенная на берег:

— Ты сошел с ума! Ты, наверняка, болен на голову!

Конан усмехнулся и кивнул. Вероятно, гирканец был не столь далек от истины.

— Три к одному — шлюхам?! — не унимался Ругас, чуть не брызжа ядом. — Послушай, если ты просто дурачился, то я охотно возьму на себя все заботы.

Конан приподнял бровь.

— И каким же образом? — спросил он лукаво.

— Буду делить, действительно, по справедливости. Я здесь и так всем заправляю! — Ругас аж надулся от гордости. — А тебе, так и быть, готов выделить половину из того, что причиталось раньше девкам. Лишь бы ты не совал нос в дела, в которых не смыслишь!

Конан откровенно рассмеялся над таким предложением.

— Смотри, пожалеешь, — злобно пообещал гирканец. Стоит мне рассказать приемному отцу всю историю, и тебя не станет! — он показал острые как у акулы зубы.

— Ты — жалкий лжец. Ты не посмеешь, — сказал дрожащим голосом варвар, но глаза его искрились.

— Посмею прямо сейчас! Скоро тебе не поздоровится!

Ругас засеменил прочь. Конан, оставшись в одиночестве долго хохотал. «Пускай себе идет. Посмотрим, что ему ответят» — потешался над гирканцем юноша.

Однако Ругас никому ничего не рассказал. По крайней мере, не спешил с этим. Он, видимо, надеялся, что Конан передумает. Но дни проходили, а новоявленный «хозяин», как ни в чем не бывало, продолжал получать свою долю от доходного предприятия… Безусловно, киммериец не забывал про свои основные обязанности. И все так же, когда требовалось, усмирял буйных клиентов. Он был вполне счастлив и не собирался ничего отдавать какому-то Ругасу.

Кроме того, проводя меньше времени внутри трактира, Конан заметил, что интерес Катии к его персоне усилился. И однажды после работы девушка вошла в каморку варвара, а покинула лишь перед самой своей сменой. С тех пор их любовные игрища вошли в привычку.

В дневное время образование Донала продолжалось. Мальчик добился выдающихся успехов и добывал неплохие деньги. Казалось, Катия была довольна стремительно развивающейся воровской карьерой своего брата. Впрочем, ее хорошее настроение могло объясняться также другими вещами.

Делая смелые вылазки в город, Конан и Донал больше не сталкивались с чародеем Пеллом. Но как-то киммериец, разделившись по плану с напарником, вновь увидел жуткого колдуна в обществе старой женщины. Он проследовал за ними, держась на значительной дистанции, по лабиринтам улочек Ядовитого Города, пока те не вошли в богато отделанные двери какого-то заведения. Громкие звуки необычной музыки проникали сквозь стены, сотрясая все вокруг, вплоть до булыжников мостовой. На здании не наблюдалось никакой вывески, однако первый же прохожий объяснил юноше, что перед ним «Драгоценный Лотос».

Конан не стал заходить вовнутрь, поклявшись себе обязательно сюда вернуться, когда поблизости не будет зловещего мага. Он много слышал о местной чудо — танцовщице и теперь, располагая достаточным состоянием, мог позволить себе отдых в этом заведении. До той поры, пока в нем не опознают человека Тарика Харкатеса — все будет отлично!

Напряженные отношения между двумя конкурентами за последнее время сильно обострились. Одному повару из «Ворот Араллуса» недавно в «Лотосе» перерезали горло, а несколько ночей назад Клавдий выявил людей неприятеля, дважды украдкой посещавших Пелла. За всем этим скрывалась тайна. Загадка, которую Конан хотел разгадать, во что бы то ни стало.

Глава 5

Ночь выдалась прохладной и безоблачной. Под сенью звезд предприятие процветало. Довольный Конан стоял у ворот, ощущая, как с каждой минутой тяжелеет от золотых и серебряных монет его ладонь. Нововведения в отношениях с проститутками (которых он называл «партнерами») начали приносить свои плоды. Используя все методы убеждения, киммериец просил их мыться еженедельно вместо одного раза в месяц. Также он требовал, чтобы одежду подопечные содержали в чистоте, а свое жилье привели в порядок. Его благие намерения были направлены на улучшение отношений с клиентами. В конце концов, в выиграше остались все.

Каждую ночь Конан обменивал глиняные жетоны на звонкую монету, оставляя себе одну треть. Остальное же, тщательно пересчитав, выплачивал женщинам. Безусловно, такие изменения в расчетах не могли не ударить по доходам от торговли женским телом внутри «Ворот Араллуса». Те из шлюх, кто работал вне сводчатого портала, а в спальнях второго этажа кроме, может быть, самых старых или слишком уродливых начали требовать для себя таких же условий. Получая значительно больше прежнего, подчиненные киммерийца трудились с энтузиазмом. Сам Конана, чтобы не обострять отношений с Харкатесом, был вынужден вдвое поднять расценки, иначе предприятие Ругаса внутри таверны рухнуло бы окончательно. Но в то время, как такое повышение вынудило многих разборчивых клиентов перебраться на второй этаж, все равно чистая прибыль варвара и его дам постоянно росла.

Однако в этот вечер Конана больше думал о других вещах, нежели о процветании своего хозяйства. Несмотря на небезосновательные опасения и все то, что ему рассказывали, он планировал посещение «Драгоценного Лотоса, ожидая удобного момента.

За пару часов до закрытия, когда поток клиентов пошел на спад, варвар обнаружил Бетрис, выходящую из своей маленькой хибарки. Ее сопровождал полный, невысокий мужчина, постоянно бормотавший слова благодарности. Наконец, он отстал и поплелся прочь на подгибающихся ногах. Конан, поймав взгляд женщины, махнул ей рукой.

— У меня есть кое-какие дела, — начал юноша. — Я ведь могу тебе доверять?

Бетрис довольно правдоподобно изобразила негодование, словно оскорбившись подобным вопросом. За последнее время с ней произошли поистине волшебные преобразования. Осанка выпрямилась, в глазах появилась искорка жизни.

— Ну конечно!

Киммериец передал ей жетоны и, чуть помедлив, большую сумму денег.

— Это — в том случае, если я не вернусь обратно, — подмигнув, объяснил он.

Женщина принялась заверять, что все будет хорошо. Краем глаза она заметила, как вдалеке Ругас с жадностью смотрит на деньги. Несомненно, гирканец при первой же возможности не откажется стать единственным владельцем доходного дела. Тогда положение женщин, конечно же, изменится. И в худшую сторону…

Проходя через арку, Конан не удержался, чтобы не хлопнуть увальня Клавдия по макушке шлема. Часовой пробудился от толчка, смачно стукнувшись головой о столб и опрокинув стоящий у ног кувшин вина.

— Хватит спать! — гаркнул варвар, впрочем, беззлобно. — Хочу обратить твое внимание, что меня не будет некоторое время.

С этими словами он пошел в трактир. Обстановка вокруг ничем не отличалась от большинства предыдущих ночей. Бесспорно, сегодня имели место несколько стычек, но обошлось без серьезных неприятностей. Помня об убитом товарище, Ругас старался не высовываться из таверны, вымещая досаду на посетителях. Результатом этого была довольно суровая атмосфера в таверне, где подвыпившие люди благоразумно держали себя в руках, чтобы не привлекать внимание горячего гирканца.

По мнению Конана, сегодня Ругас выглядел особенно недовольным. В дальнем углу он что-то внушал пожилому гостю с помощью кулаков. Спутник старика, по всей видимости, его сын, пытался вмешаться, но вид двух коротких, острых кинжалов быстро охладил пыл заступника.

Варвара зрелище позабавило, но он не сделал попыток помочь Ругасу или его жертве. Быстро проходя мимо Катии, склонившейся над подносом с паучьими напитками, Конан ущипнул девушку за щеку. И после, оглянувшись, рассмеялся, наблюдая, как бритунийка гневно смотрит по сторонам, в надежде вычислить глупого шутника. Они уже неделю не спали вместе. Вспыхнувшая страсть потихоньку перетекла в дружбу. Такое положение дел устраивало обоих.

Достигнув кухонной двери, юноша нырнул за занавеску и направился к кладовой. Там он отсыпал себе в поясной мешочек несколько мер муки из большого ларя. Потом, уже в зале, киммериец позаимствовал у Хассана флягу с медом, который тот использовал в разных причудливых смесях. В этот момент трактирщик принимал заказ на другом конце, однако обернулся по какому-то мистическому предчувствию, как только рука Конана коснулась стойки. Увидев приятеля, управляющий кивнул и тут же снова обратился к заказчику. Варвар перелил немного меда в заранее приготовленный, пустой стеклянный пузырек. Спрятав его под тунику, он поднялся по лестнице к себе в каморку и захватил старый плащ мышиного цвета. Теперь юноша был практически готов. Для намеченного плана требовался лишь последний компонент. Его Конан нашел под лестницей в груде сваленных в кучу свежих покойников. Осмотрев каждого, киммериец срезал ножом прядь жестких, черных волос с головы бывшего клиента таверны. Экипировка была завершена. Варвар вышел наружу с улыбкой на лице и учащенным биением сердца.

Несмотря на свой огромный размер, Конан воспитал в себе способность, необходимую любому вору, оставаться малозаметным для окружающих. Шагая через внутренний двор, он нахлобучил на голову капюшон плаща и практически стал невидим в густых сумерках. Словно тень, юноша проскользнул сквозь главные ворота.

* * *

Уже на улице, киммериец, откинув капюшон, высыпал на свою гриву муку. Кроме того, он намазал медом верхнюю губу и подбородок. После чего аккуратно приклеил себе фальшивые усы и бороду, смастерив их не без труда из украденных волос, которые также подкрасил мукой.

Вскоре по дороге, прихрамывая, плелся человек лет на сорок старше и даже значительно более хилый на вид. Конан не зря так тщательно маскировался. Возможно, это поможет сохранить ему жизнь. Ведь совсем недавно он лично нанизал нескольких шпионов из «Драгоценного Лотоса», пытавшихся проникнуть в таверну. Сам варвар не испытывал к ним неприязни, в отличие от Харкатеса. Но между заведениями перемирия быть не могло, а Тарик платил ему деньги. Конан прекрасно знал, что люди из «Ворот Араллуса» также не пользуются популярностью у конкурентов, поэтому постарался свести риск к минимуму.

Так или иначе, для киммерийца, доковылявшего до блестящих, лакированных дверей «Драгоценного Лотоса», наступил решающий момент. В отличие от «Ворот Араллуса» это место не охранялось снаружи. Чтобы войти, любому было достаточно просто постучать. Тогда в двери открывался глазок, и потенциальный клиент подвергался пристальному изучению. Конан надеялся, что, скорее всего, охранник за дверью должен был следить за внеплановыми рейдами городской стражи или не проспать осаду со стороны полномасштабных сил неприятеля. Несомненно, возвратиться было еще не поздно. Он мог тем же путем отправиться в свою таверну, удалив по ходу нелепый грим. Но, в таком случае, вопросы остались бы без ответов, и юноша стукнул по полированной доске золоченым молоточком.

В двери открылась форточка и оттуда выглянула голова чернокожего кушита. Сузив глаза, он разглядывал согбенную фигуру перед собой. Конан выдавил робкую улыбку и изобразил мелкую дрожь, характерную для паралитиков. Вид безвредного старика, очевидно, удовлетворил кушита, поскольку проход открылся. Тяжелая дверь, щелкнув, захлопнулась за спиной Конана, и варвар очутился внутри «Драгоценного Лотоса».

По привычке, киммериец сначала оценил охрану заведения. Голый по пояс привратник имел внушительную мускулатуру и безволосое лицо евнуха. Кроме него в «Драгоценном Лотосе» находился целый отряд таких же кастратов. Все с хмурыми взглядами и вооруженные кривыми ятаганами. Никто из них не уделил новому гостю внимания, что не могло не радовать. Конан изначально собирался обмануть своим видом охранников, но удастся ли провести клиентов? Оставалось надеяться, что тут, как и в «Воротах Араллуса», публика в основном состоит из пьяниц и недоумков, каких варвару приходилось видеть на работе каждую ночь. Чтобы увеличить свои шансы, он выбрал место в самом темном углу. Сел за пустующий стол и стал ждать, когда прислуга соизволит к нему подойти.

Круглый зал походил на своего конкурента. Главным различием было то, что в целом «Драгоценный Лотос» находился ниже уровня земли, а «Ворота Араллуса» возвели на насыпном грунте. Конечно, имелись и другие отличия. Например, здесь управляющим являлась женщина. Накрашенная и вызывающе одетая. Еще это заведение полностью оправдывало свое название. Внутренняя отделка буквально искрилась от обилия, вкрапленных, практически, в каждую деталь, разноцветных стразов.

Конан примостился на широком подиуме, возле перил ограждения. Чуть ниже, на другом конце он мог видеть стойку и еще один ряд столов, лепившихся вокруг пустой деревянной сцены. Там было весьма многолюдно и, как отметил юноша, клиенты любыми способами стремились занять лучшие места. Отпихивая друг друга, они даже перетаскивали мебель, чтобы добиться свободного обзора. И все это еще до начала представления! Наверное, танцовщица действительно заслуживала такого внимания…

Наконец, мимо пробежала служанка, и Конан подозвал ее жестом. Старческим голосом киммериец попросил кружку пива. Когда он получил свой заказ, евнухи начали гасить факелы, торчащие на холодных каменных стенах. Из освещения остались лишь фонарики из цветного стекла, бросающие радужные блики на сцену.

Заиграла музыка. Сначала раздались ритмичные звуки, издаваемые диковинными струнными инструментами. Начавшись как низкий гул, они быстро набрали ускоренный темп. К ним присоединилось завывание дудок и рев рожков. Последними вступили барабаны. Как ни странно, но необычная мелодия была достаточно гармоничной. Она действовала возбуждающе и вызывала желание танцевать. В первый момент было невозможно определить, откуда пришла удивительная музыка. Правда, эта загадка скоро разрешилась, когда из туннеля за подмостками вышла процессия. Музыканты, не прекращая играть, прошлись по периметру и расположились у края помоста.

К своему удивлению, Конан обнаружил, что его сердце бьется в такт барабанной дроби. На других клиентов музыка, похоже, оказывала еще большее воздействие. Варвар поразился, поскольку их головы тряслись, как у припадочных, а лица превратились в уродливые маски безудержного восторга. Как понял юноша, виновата в этом была не только мелодия. Ему уже доводилось видеть у людей такое блаженное состояние. Аналогично выглядели посетители «Ворот Араллуса», испробовавшие паучьего напитка. От воспоминания о ядовитом пойле у юноши подвело живот. Хотя, видимо, у большинства зелье вызывало другие эмоции. Сам же он предпочитал хорошо проводить время со старым добрым пивом. Сейчас оно уже слегка ударило в голову, но не еще не опьянило.

Меж тем, музыка достигла вершины звучание, которую, казалось, не в силах покорить ни один оркестр. И вдруг все стихло. Теперь десятки глаз были прикованы к темному провалу за сценой. Никто не двигался, люди затаили дыхание. Кроме Конана, который поднялся со стула и вытянул шею, чтобы лучше видеть начинающееся представление.

Вновь зазвучала мелодия, на сей раз более нежная. Занавес разошелся, и томные вздохи заполонили помещение. Взрослые мужчины, даже головорезы и наемники чуть не падали в обморок при виде женщины, заходящей на помост. Они взывали к ней, словно к богине. Многие проливали слезы неописуемого счастья.

Однако Конана зрелище сильно разочаровало. Безусловно, женщина была привлекательна. С каскадом струящихся темных волос и теплой коричневой кожей. Черные, бездонные глаза мерцали загадочным светом над обезумевшей толпой. Она перемещалась по сцене, перетекая будто ртуть. Все ее члены казались лишенными костей. Но варвар видел на своем веку и более красивых танцовщиц. Неужели жителей Ядовитого Города пленяла лишь красота? Юноша для себя решил, что не станет смотреть танец, а допьет пиво и с миром уйдет. Ради этой смазливой девчонки вовсе не стоило подвергать свою жизнь опасности. Возможно, встретив ее на улице, он бы к ней и подошел, но только не здесь и не сейчас.

Влив в себя остатки из кружки, Конан, якобы с усилием, выбрался из-за стола и захромал к выходу. Но тут, почти у самых дверей, что-то заставило его замереть на месте.

Это был голос. Ничего слаще и мелодичнее варвар в жизни не слыхал. И он звучал в мозгу, а не в ушах.

«Куда ты киммериец?» — спрашивало нечто: «Вернись, взгляни еще раз».

Хребет Конана сковал ледяной холод, пульс колотился в висках чудовищным молотом. Оглянувшись, юноша едва не упал от того, что ему привиделось. Внезапно он увидел ту женщину такой, как ее видели (или наоборот не видели?) все остальные. Сполохи огня, охватили извивающееся тело танцовщицы. Музыка словно начала жить собственной жизнью. На мгновенье девушка предстала красавицей, от которой было невозможно отвести взгляд. Варвар видел, как шесть тонких, гибких рук разрезают воздух в бешеном темпе и описывают замысловатые фигуры.

В тот момент он осознал не разумом, но своими дикарскими инстинктами, что женщина показала свой истинный облик. Но вместо того, чтобы ужаснуться, Конан почувствовал себя безнадежно влюбленным.

«Теперь ты видел меня» — отпечаталось в его голове: «Ступай. И возвращайся, когда захочешь увидеть меня по своей воле».

«Неужто меня опоили паучьим зельем?» — подумал юноша.

«Конечно» — прозвучал безмолвный ответ.

Это было слишком даже для него, и варвар поспешил наружу.

* * *

Меряя шагами узкие, грязные улицы, киммериец двигался в направлении «Ворот Араллуса», по пути растеряв маскировку из липких от меда чужих волос. Одурманенный разум прояснялся очень медленно.

Как только Конан зашел в тупиковый переулок, который заканчивался дверьми таверны, возбужденный шепот Бетрис вернул его обратно в реальность:

— Хвала богам, ты вернулся! Его необходимо остановить!

— Кого? — вяло спросил он, все еще туго соображая.

— Да Ругаса! Гирканец отправился к старику жаловаться на наше предприятие!

В ответ Конан расхохотался. Значит, все-таки Ругас решился! Такое зрелище нельзя пропустить!

Он бегом покрыл расстояние от арки до стойки трактира. Затем почти ползком крался через кухню и коридор, достигнув, таким образом, логова хозяина. Дверь оказалась незапертой и неохраняемой. Откуда-то издалека слышались приглушенные выкрики. Киммериец прошел в затемненную комнату, где, по его мнению, взбешенный Ругас требовал возмездия.

Однако в хозяйском кабинете было пусто, и растерянный юноша оказался бы ни с чем, ели б не просчет безумного телохранителя Ли-Цунга. Кхитаец позабыл закрыть потайную дверцу, расположенную позади большого круглого стола Харкатеса. За дверцей был виден узкий коридор, и обнаружилось, что «Ворота Араллуса» гораздо больше, чем представлял себе молодой киммериец. Из недр секретного хода эхо доносило сердитый голос старика, но Конан не смог разобрать слов. Прижавшись спиной к стенке, он стал осторожно пробираться вглубь.

Когда наметился поворот, варвар остановился и выглянул из-за угла. Там впереди помимо неуклюжей фигуры Ли-Цунга присутствовал Тарик Харкатес, который стоял напротив решетки темницы. Внутри находился съежившийся Ругас. Сейчас смирный и перепуганный, он продолжал что-то лепетать в оправдание, моля о пощаде. Но хозяин остался непоколебим. В руках Харкатес держал изогнутый гирканский лук. Старик, скорбно покачивая головой, положил на тетиву стрелу с зазубренным наконечником.

Не дожидаясь развязки, Конан устремился назад со всей возможной скоростью. Едва он добрался до кабинета, как услышал тихий свист. Стрела попала в цель, оборвав на полуслове жалкие мольбы Ругаса и его короткую, неправедную жизнь.

Глава 6

В стороне от клиентов и обслуги, в самом дальнем углу таверны варвар сверлил взглядом, стоящий перед ним бокал с ядовито-зеленым напитком. На дне емкости ползал и кувыркался большой паук. Киммериец никак не мог взять в толк, почему мерзкая тварь до сих пор жива. Уже не один час он сидел там, наблюдая за жуткими конвульсиями паука, и все еще не собрался с духом проглотить проклятое зелье. В его голове царил полный хаос с момента встречи с танцовщицей. Колдовское очарование девчонки отталкивало и притягивало одновременно. Конан отчаянно желал вернуться в «Драгоценный Лотос», хотя умом понимал, что делать этого категорически не должен. Раньше он и не подозревал, что сопротивление чарам окажется такой трудной задачей. Но кем или чем не было бы это существо, сдаваться юноша не собирался.

Паук, наконец, перестал дергаться и околел, а Конан, отодвинув бокал в сторону, отправился спать.

Озарение неожиданно пришло к нему через неполных три дня, когда железному терпению практически наступил конец.

На сей раз он прибегнул к другой маскировке. Конан открыл для себя, что трупы могут дать весьма разнообразный реквизит. Так, роясь в мертвых телах под лестницей, варвар отыскал настоящую жемчужину.

Это была рука, достаточно близкая по размеру и цвету к его собственной. Правда, более корявая, без двух пальцев и без половины третьего. С ворчанием, Конан отрубил конечность выше локтя и обернул тряпками, чтобы скрыть добычу от посторонних глаз. Отойдя от таверны подальше в тень, он обмотал другие грязные лоскуты вокруг головы и лица. Отрубленная синяя рука повисла из одного из длинных рукавов войлочного плаща. В таком виде Конан — «прокаженный» углубился в лабиринт улиц Ядовитого Города.

Возле заветной двери киммериец долго бормотал на родном языке и почесывал в паху, пока охрана не пустила его. Внутри он поспешил к перилам, быстро найдя удобное для обзора место. Музыка уже играла, зал вибрировал ей в такт. Хотя юноша не находился под влиянием паучьего напитка, да и не планировал пить его, но мгновенно вспотел и стук его сердца гулко отдавался в ушах.

Она вышла. И опять же — разочарование. Она была обычной. В меру красивой, только с одной парой рук и без сверкающего ореола. Конан выругался сквозь зубы и тут же получил мысленный упрек:

«Киммериец! Ты знаешь, что делать. Или тебя все еще нужно соблазнять?…».

Варвар кивнул, вернее так ему показалось, но молодая женщина получила ответ. И он увидел, как воздух взорвался тысячами искр, которые рассыпались по полу, словно лепестки экзотических цветов, преследуемые другими, более яркими и более красивыми вспышками. Танец стал частью музыки. Девушка нашла его взглядом, и Конан утонул в ее глазах. Юноша будто призрак просочился сквозь перила к помосту. Танцовщица взяла его за руку и повела в замедленном движении через дверь, которая открылась не в темную заднюю комнату, а в прекрасный сад, изобилующий певчими птицами и цветущими розами. Где яркий солнечный свет струился вниз золотыми потоками. Они шли по дорожке из полированных опалов, пока не достигли хрустального ручья. Там мужчина и женщина опустились на мягкую траву и страстно поцеловалась. Она нежно погладила по щеке киммерийца, сорвав с его лица отвратительное тряпье. Прикосновение обжигало, но не жаром, а холодом. Кожа Конана горела, а в голове нарастало безудержное желание. Он заключил ее в свои медвежьи объятия, чувствуя, как шесть рук ласкают ему спину. Они занялись любовью, и юноша испытал ни с чем несравнимое блаженство. Когда их тела извивались в экстазе, в его ушах звучало божественное пение. Варвару казалось, что сейчас его дрожащая плоть разорвется на мелкие кусочки от неземного наслаждения…

Конан открыл глаза. Залитый солнцем сад и хрустальный ручей пропали. Юноша снова сидел на прежнем месте у перил. Вокруг располагались гости «Драгоценного Лотоса» с отрешенными взглядами. Набравшись смелости, он посмотрел вниз на сцену. Как раз вовремя, чтобы проводить взглядом скользящую к занавесу девушку.

Она обернулась на ходу.

«Ты хочешь, чтобы это произошло наяву?» — мысленно спросила танцовщица.

«О, да!» — не стал лгать Конан.

«Так знай, что только те, кто употребляет зелье, могут рассчитывать возлечь со мной».

«Но почему? Я же и без того тебе нравлюсь. Встретишь меня за кулисами?».

Ее смех походил на приятный, освежающий голову ветерок.

«Ты мне действительно нравишься, киммериец. Однако решения принимаю не я. Таков приказ хозяйки и старого гиперборейца».

«Пелл!» — от ужасной догадки варвару стало не по себе: «Разве он здесь?!».

«Да, но не волнуйся. Пока я с тобой, то в состоянии скрывать от него твое присутствие».

«В таком случае, почему же ты не можешь… действовать самостоятельно?» — удивился Конан.

«Все не так просто. В настоящий момент я здесь в неволе. Но в твоих силах освободить меня, если примешь напиток».

Танцовщица улыбнулась и исчезла за занавесом. Как не «звал» ее киммериец, она больше не вышла. Тогда юноша быстро сбежал по витой лестнице на нижний ярус. В стороне, за помостом виднелся занавешенный проход. Поколебавшись мгновенье, он устремился в неизвестность, надеясь, что путь до цели окажется коротким.

В полумраке коридора, в пределах видимости, мелькнула спина танцовщицы. Пройдя за ней несколько шагов, Конан затаился за выступом стены. Она подошла к дверям комнаты, служащей, очевидно, уборной. Навстречу ей вышла увешанная драгоценностями пожилая дама, которую Конан видел не так давно в компании старого чародея, когда возвращался с рынка. У варвара зашевелились на голове волосы, поскольку Пелл также был сейчас с ней. Он очень надеялся, что девчонка не солгала, касательно маскировки его присутствия. К счастью, старик сосредоточил внимание только на девушке.

Меж тем, старая дама подняла в руке тяжелый жезл, поразительно тонкой работы, украшенный камнями и представляющий собой целое состояние. Приблизившись вплотную к танцовщице, колдунья произнесла заклинание. Тут же произошла вспышка зеленого света и тело девушки стало зыбким, словно сгусток тумана. Этот туман или дым скрутился в спираль и втянулся в скипетр. Через миг от танцовщицы не осталось и следа.

Конан сглотнул подступивший комок. Теперь оставалось молиться, чтобы магам не вздумалось направиться в его сторону. Еще юноша боялся, что они скроются в глубине уборной и ему не удастся подслушать их разговор. Он поискал глазами более надежное укрытие.

Рядом стояли стропила, тянувшиеся вдоль коридора. Слишком хлипкая на вид конструкция, вряд ли способная выдержать огромный вес киммерийца. Между стропилами и потолком оставалось место. Немного, но достаточно, если пришлось бы карабкаться наверх и ползти.

Однако этого не потребовалось. Парочка никуда не собиралась идти. Старуха воровато оглянулась, будто хотела удостовериться, что поблизости никого нет. Затем привлекла к себе чародея и влажно поцеловала в губы. Со стороны это выглядело отвратительное, и Конан мог поклясться, что Пелл получил от поцелую не больше удовольствия, нежели он сам, наблюдая за подобными ласками.

Тем не менее, маг ответил вялыми объятиями. Скорее по необходимости, чем из-за нежных чувств.

— Да, я тоже люблю тебя, моя кошечка, — довольно сухо сказал колдун. — Но мы должны сдерживаться. Даже когда найдем то, что ищем. Однако и тогда мы не сможем убить девчонку. Только после спаривания. Ты ведь знаешь, насколько силен ее отец. Если мы хотим получить над ним власть, то сначала необходимо заманить его в ловушку. Заключить сущность демона в оболочку младенца. Лишь с помощью мирских связей можно управлять им…

— Мне это известно! — перебила старуха. — Я не могу дождаться часа, когда избавлюсь от нее! Ненавижу! Идея ее украсть исходила от тебя.

— Зачем ты так, любовь моя, — мягко упрекнул он. — Не беспокойся об этом. Нужный человек не сможет долго сопротивляться. И мы его найдем в скором времени. Я не теряю надежд, относительно молодого киммерийца. Все сложиться, стоит лишь напоить его зельем.

Конан еще глубже вжался в угол и затаил дыхание.

— И, кроме того, — продолжал старик, — заведение Харкатеса богатеет день ото дня. Подумай о деньгах, которые будут наши, когда этот дурак слетит со своего места!

— О, Пелл, из твоих уст истекает мед! — воскликнула дама.

Они снова начали целоваться, а варвар, воспользовавшись удобным моментом, стал пятиться назад. Юноша старался как можно скорее покинуть «Драгоценный Лотос», чтобы не перепачкаться в рвотных массах.

* * *

Пробираясь по спящим улицам города к «Воротам Араллуса», Конан пребывал в неуверенности. Как правило, киммериец старался избегать черной магии во всех ее проявлениях. И особенно не любил, когда силы зла пытались овладеть им. Инстинкты подсказывали, что он должен немедленно бежать из города. В то время как злость и честь призывали остаться. В последнем случае Конан был уверен в двух вещах. Во-первых: его никто не заставит сделать даже глоток проклятого напитка. Во-вторых: он превратит Ядовитый Город в сущий ад, если почувствует, что становится слишком жарко.

На углу тупикового переулка варвар обнаружил Бетрис и в душе порадовался этой встрече.

— Добрый вечер, господин, — вежливо поздоровалась женщина. — Гуляешь?

— Вроде того, — уклончиво ответил он. — Как идут Дела?

— Не плохо. Ночью работы хватает. Конечно, имели место мелкие неприятности, но мы позаботились обо всем.

— Что, опять Амилия? — предположил Конан. — Я считал, мы с ней договорились насчет того… Ну, в общем, она может не удовлетворять всех фантазий клиента. Или для кого-то это стало неожиданностью?

— В целом, да, — кивнула Бетрис и добавила: — А что делать нам? Ведь такая у нас работа.

Поспорить с этим было затруднительно. Действительно девочки должны работать, правда, сейчас речь шла о Амилии. Однако в настоящий момент обсуждать поведение шлюх не хотелось. Конан взял у Бетрис свою долю наличными и пожелал ей спокойно ночи.

В таверне он занял привычное место возле стойки и попросил у Хассана кружку пива. Вместо этого трактирщик поднес ему знакомый короткий бокал, наполненный зеленым эликсиром с неизменным пауком. Первой была мысль, что это шутка. Причем неудачная. Конан горько усмехнулся и отодвинул зелье от себя. Потом киммериец посмотрел на Хассана и понял: с заморийцем что-то не ладно.

Наблюдалась какая-то скованность в движениях управляющего, взгляд стал тусклым и унылым. Глаза по краям радужной оболочки приобрели болезненный зеленоватый оттенок. И еще — за все время мужчина ни разу не моргнул.

Юноша вторично спросил пива.

— Попробуй это, — деревянным голосом сказал Хассан. — Наш фирменный напиток.

Конан попытался и в третий раз добиться желаемого. Но его приятель продолжал стоять как истукан с замороженной на лице улыбкой. В конце концов, варвар плюнул и отправился спать, так и не утолив жажду.

Бормоча проклятья себе под нос, Конан поднялся по лестнице в свою крохотную, запущенную спальню. Там, не глядя, сбросил с себя грязные лохмотья, после чего чиркнул кремнем по кресалу. В слабом свете масляной лампы перед ним предстало зрелище, от которого кровь стыла в венах. Кровать, куда юноша чуть не сел буквально кишела пауками. Сотни отвратительных тварей жадно щелкали жвалами с явными намерениями укусить и впрыснуть в тело человека сильный яд.

Варвар принял единственно верное решение в данной ситуации. С гортанным криком он запустил фонарь в стену рядом с ложем. Лампа разбилась, окатив пауков горящим прогорклым жиром. Охваченные пламенем, твари корчились и шипели. Их конечности потрескивали, словно сухой хворост. Немногие, кто сумел избежать огня, были безжалостно затоптаны. В комнате, ярко освещенной горящей кроватью, сделать это не составляло труда.

Убедившись, что со всеми паукам покончено, Конан схватил со стула старое одеяло и принялся сбивать пламя.

В каморке, ставшей черной как смоль, стоял едкий запах горелой соломы и вскипевшего яда. Наскоро собрав пожитки, киммериец в облаке дыма выбрался на балкон. Слишком усталый, чтобы начать разбираться с таинственным происшествием, он постучал в соседнюю дверь и, не получив ответа, бесцеремонно ввалился вовнутрь. На сей раз юноша тут же зажег светильник, оставленный кем-то на полу у самого входа. В помещении было чисто. Подперев дверь всей имеющейся в комнате мебелью, Конан плюхнулся на кровать и провалился в тяжелый, беспокойный сон.

* * *

Следующим вечером караван остановился на отдых в предместьях Ушбеша. Два десятка верблюдов, загруженных специями и тюками с шелком, лениво пережевывали пустынную колючку, ожидая команды погонщиков. Вдалеке виднелись городские ворота, и многим не терпелось попасть туда. Больше всех маялся некий упитанный, невысокий купец. Обычно, именно он на протяжении долгого пути своим нытьем и жалобами доводил караванщиков, требуя частых остановок. Но теперь его раздражало то, что товарищи не слишком спешили, когда до цели было рукой подать.

— Мы ведь совсем рядом! — причитал торговец, не в силах повлиять на ситуацию.

— Как только наши ноги отдохнут, а верблюды насытятся, мы будем еще ближе, — недовольным голосом буркнул кто-то из караванщиков. — Куда ты так торопишься?

— Я… Я должен увидеть кое-кого… кое-что, — замялся коротышка. — Это очень важно. Поверьте, дела…

Его лепет вызвал бурю смеха среди спутников.

— Мне кажется, что у Али мало шансов потерять девственность сегодня! — зубоскалил один.

— Но даже ему может повезти там, куда мы идем! — вторил другой.

Низкорослый купец вздрогнул и покачал головой. Он давно привык к скабрезным шуткам грубых мужчин в свой адрес.

— Нет же! — запротестовал торгаш. — Совсем не то, что вы подумали. В этом у меня нет интереса!

На такое жалкое оправдание откликнулся целый хор насмешек. Главным образом, вроде: «Я так и знал!». Острословов было не остановить.

Наконец, решив, что с него достаточно, маленький купец в гневе сдернул суму с личными вещами со спины верблюда и пошел к городу. Отдалившись от каравана, он прибавил шага, чтобы обогнать летевшие в след колкости и издевательский смех товарищей.

Глава 7

Конан слонялся по залу «Ворот Араллуса», находясь в крайне разъяренном состояние. От него исходила такая ощутимая угроза, что даже работники заведения, не говоря уж о клиентах, старались не попадаться ему на глаза. События минувшей ночи оставили тяжелый отпечаток на душе, и в течение всего дня варвар пребывал в угрюмом настроении.

Тем утром, он еле сдерживал себя. Загружая трупы на телегу, киммериец рычал на любого, кто пытался помочь ему. В таверне юноша, распихивая по пути мебель, занял место в углу и предался мрачным размышлениям. Бросая сердитые взгляды на копошащихся людей, он надеялся в их растерянных лицах найти ключ к разгадке и выявить предателя.

Из всех, Хассан казался наиболее подходящей кандидатурой, поскольку именно трактирщик вел себя странно накануне. Подсовывая Конану зеленое пойло, замориец вполне мог запустить ему же в комнату ядовитых пауков. Сегодня управляющий выглядел не лучше, словно находясь в оцепенении. Но казалось маловероятным, что находясь под воздействием чар, он смог осуществить такой трюк. И, безусловно, это не был Пелл. Конан прекрасно знал: старый ублюдок в тот момент коротал время в «Драгоценном Лотосе». Так кто же злоумышленник? С персоналом таверны киммериец поддерживал хорошие отношения. Весть о смерти Ругаса быстро распространилась, но причастность Конана к этому делу была весьма сомнительной. Однако существовал, по крайней мере, один скрытый враг, о котором юноша не имел никакого представления. На этот раз интуиция ничего не подсказывала, и от этого на душе становилось все более тревожно.

Конан и не скрывал своего отвратительного настроения, которое только ухудшалось по мере приближения ночи. Вечером варвар, как всегда, стоял возле главных ворот, общаясь с клиентами своего предприятия. Правда, его состояние не способствовало успешному ведению дел. В конце концов, он передал бразды правления Бетрис и ушел в трактир, где наливался пивом, одаривая присутствующих сердитыми взглядами.

Один из гостей, по-видимому — новичок, обидевшись на грубость Конана, стал громко возмущаться. Некоторые завсегдатаи пробовали предостеречь его, но тщетно. В итоге они остались в стороне, чтобы никто не заподозрил их в симпатии к гордецу. Раз человек сам нарывается, то глупо составлять ему компанию в загробной жизни!

Киммериец не шелохнулся, когда мужчина двинулся в его сторону. Он спокойно сидел спиной к стене, положа ноги на стол. Прищурившись, с нехорошей улыбкой юноша разглядывал приближающегося противника, представив на месте этого дурня человека, который натравил на него пауков. Такое самовнушение способствовало отвлечению от мрачных мыслей и возбуждало нарастающую жажду крови.

Клинок незнакомца обрушился сверху, подобно стальной молнии, но Конан среагировал еще быстрее. Когда только меч врага покинул ножны, он подтянул свои мощные ноги к груди и с силой отпихнул стол навстречу нападавшему. Снаряд попал мужчине по коленям. Человек, потеряв равновесие, качнулся вперед, тем самым превратив свою голову в удобную мишень. Лезвие же разрезало пустоту. Молниеносно вскочив со стула, варвар нанес жестокий удар кулаком под ухо противнику и тут же добавил локтем другой руки в подбородок. Челюсть сломалась с характерным хрустом.

Поскольку враг был на какое-то время выведен из строя, киммериец взглянул на его оружие. Оно безвольно покачивалось внизу в ослабевшей руке мужчины. Ударив ногой ему по локтю, он выбил меч и ловко поймал его в воздухе. Одним коротким движением юноша направил тяжелое лезвие в шею незадачливого клиента. Меч разрубил артерии и позвонки. Голова мертвеца смешно запрокинулась, удерживаясь лишь на лоскуте кожи. Кое-кто из гостей отважился сопроводить действие варвара восхищенным свистом.

Убийство не внесло существенного облегчения в общую ситуацию. Но все же Конана удовлетворила мысль, что одним врагом на свете стало меньше. Однако приятное ощущение быстро прошло, и варвар, еще раз обведя мрачным взглядом зал, решил развеяться на улице. Он не сомневался, что Бетрис — хороший и разумный человек, имеющий достаточно жизненного опыта, чтобы относиться с пониманием к людям и их настроению. По крайней мере, она вряд ли способна добавить проблем к уже существующим.

Пробормотав что-то ободряющее, Конан осведомился о текущих делах.

— Все идет лучше, чем накануне и почти также хорошо, как позапрошлою ночь, — весело доложила женщина, подбросив на ладони горсть монет для наглядности.

«Хоть в этом порядок» — подумал киммериец и произнес вслух:

— Хорошо, просто замечательно.

Он догадывался, что Бетрис ожидает некоторых объяснений его угрюмого состояния, но тут же отогнал от себя подобные мысли. Так, вместо этого, Конан лишь натянуто улыбнулся, показывая, что у него нет замечаний и сказал:

— Ты отлично справляешься с работой. Думаю, ты также больше во мне не нуждаешься.

Она пыталась бурно протестовать, однако юноша жестом остановил ее кудахтанье.

— Не спорь. Все в порядке. До сих пор же никто еще не вмешался в твои дела. И дальше так будет, поскольку люди видят твои способности. Ведь сейчас все идет на редкость гладко, не то, что при Деметрио.

У женщины было другое мнение, но Конан не принимал возражений.

После этой ничего не значащей болтовни у него возникло какое-то странное чувство, от которого шевелились волосы на затылке. Будь варвар дома, в продуваемых ветрах холмах Киммерии, можно было бы подумать, что поблизости бродит хищный зверь — волк или медведь. Но на грязных улицах Ушбеша этому следовало искать другое объяснение. Его юноша и нашел в виде суетливой фигуры коротышки.

Этот тип быстро нырнул в арку, не удостоив проституток даже мимолетным взглядом. Что было вдвойне странно, поскольку и те, кто не собирался ничего покупать, никогда не отказывались бесплатно поглазеть на живой товар. Метнувшись за незнакомцем, Конан уже понял — предчувствие его не обмануло. Может быть, коротышка являлся одним из соглядатаев местного сатрапа или очередным лазутчиком из «Драгоценного Лотоса». Кто знает? Впрочем, какая разница. В любом случае его визит обещал проблемы.

Низкорослый мужчина направился прямо к стойке, игнорируя сидевших вокруг темных личностей и оставив без внимания призывное посвистывание шлюх, свесившихся через перила с балкона. Он что-то затараторил, срывающимся от волнения голосом, придвинувшись почти вплотную к Хассану. Трактирщик молча, все с тем же пустым взглядом, механически смешал компоненты, затем выудил паука и бросил его в бокал. Расплатившись, гость тут же поднес напиток к губам. Как заметил Конан, наблюдающий из дверного проема, коротышка осушил светящуюся жидкость одним глотком. Потом он выхватил из пустого бокала паука и вцепился зубами в жирное брюшко, будто это был изысканный трюфель. Человек даже подобрал и пожрал студенистые внутренности, которые повисли на подбородке, а после тщательно облизал каждый палец. Однако когда останки паука провалились в его желудок, человечек завертелся на месте, мучительно кашляя и выблевывая «закуску» под хохот посетителей.

Наконец, спазмы прекратились, и тут началось нечто ужасное. Коротышку стало раздувать, словно плоти не хватало пространства под кожей. Толстые как канаты мышцы вспухли на предплечьях. Ткань туники натянулась на спине, готовая лопнуть.

Хассан был первым, кто попался ему под руку. Зачарованный трактирщик, тупо вытиравший со стойки блевотину клиента, оказался ближе всех. Чужак, ставший вдвое шире, чуть перегнулся через столешницу и схватил несчастного заморийца за горло чудовищной хваткой. Душа покинула Хассана в одно мгновенье.

Конан вскрикнул от неожиданности и запоздало кинулся на помощь Он отстал от других охранников однако тут же замедлился, когда увидел, что страшный человек успел разорвал на части троих, пока дюжине остальных не удалось свалить его на землю. Оглядевшись, киммериец заметил за стойкой большую медную урну. Юноша поднатужился, поднял ее над головой и со всего маху обрушил вниз на затылок безумца. Сломав хребет, металл расплющился об пол от невероятной силы удара. Местные пьяницы, которых взбодрила смерть трактирщика, теперь стонали в разочаровании, видя как из треснувшей гигантской емкости вытекает липкая зеленая жидкость, быстро впитывающаяся в опилки.

Человек на полу не подавал признаков жизни, и охранники поспешили вынести изуродованное тело вон. Кто-то предлагал просто выбросить труп подольше, кто-то советовал перерезать ему для надежности еще и горло. Однако на полпути к двери их остановил пронзительный голос, появившейся из кухни фигуры. И голос принадлежал Пеллу.

— Нет! — закричал маг. — Несите его в заднюю часть здания!

Эффект от этого был таким, будто здоровенных мужчин внезапно окунули в ледяное озеро. Сначала они остолбенели, но потом все же с большой неохотой, кряхтя, вернулись к стойке. Избегая смотреть в глаза старому чародею, охранники поволокли мертвеца через кухню.

Конан, державший ноги покойника, мимоходом бросил косой взгляд на Пелла. Колдун ответил ухмылкой, столь же страшной, как и сам. Тогда молодой киммериец окончательно понял, что именно он является частью Плана злобного мага.

В коридоре носильщики остановились, не зная, куда тащить дальше. Они озирались непонимающе вокруг, пока старик не указал направление настойчивым кивком своей птичьей головы.

— Туда, дальше, — прокаркал он. — Пути назад нет!

Наконец, показался кабинет хозяина «Ворот Араллуса». Пелл зацарапал длинными ногтями тяжелую дверь, и она распахнулась. Ли-Цунг встречал на пороге, потупив взор перед волшебником. Но только стали заносить в комнату труп коротышки, как неприятный кхитаец, потеряв самообладание, отпрыгнул в дальний угол, бормоча при этом что-то совершенно неразборчивое и повизгивая. У Конана свело живот, когда лепет огромного жителя Востока перешел в тоскливый вой. Харкатес, вкушавший поздний ужин, резко встал из-за стола. Его вначале удивленное лицо исказилось от гнева.

— Это что такое? — закричал он. — Наступил конец света?! — потом, переведя взгляд на любимого телохранителя, пролаял, обращаясь к Пеллу: Что ты сделал с моим кхитайцем?!

Колдун посмотрел на него так, что Тарик мгновенно смолк. А сам Пелл подошел к столу, с усилием отодвинул его в сторону и произнес заклинание. Плита на стене со скрипом сдвинулась, открыв узкий туннель, уже знакомый Конану. Юноша ни на миг не усомнился, что придется следовать туда.

Действительно маг повел их вниз по тесному желобу к клетке, где совсем недавно закончил свои дни Ругас. Пелл, повозившись со связкой ключей на поясе, извлек нужный и открыл железную дверь темницы. Затем он посторонился, дав охранникам пронести тело низкорослого чужеземца вовнутрь.

В то время как другие не посмели без приказа колдуна вернуться в зал на свои посты, Конан рискнул потихоньку улизнуть. Бесшумно ступая, варвар крался по коридору. Лишь перед поворотом он остановился, чтобы в последний раз посмотреть на странную темницу. Киммериец был уверен, что Пелл слишком занят своей добычей и вряд ли заметит его отсутствие. Таким образом, юноша высунулся из-за угла и, затаив дыхание, наблюдал.

Чародей склонился над коротышкой, лежащим на земляном полу лицом вниз. Бормоча заклинания, Пелл, как коршун, вцепился в тунику мертвеца. Послышался треск рвущейся ткани и открылся вид, который долго потом преследовал Конана в ночных кошмарах. Из центра спины трупа росли четыре маленькие руки. Бледные и жилистые, они судорожно хватались за воздух крошечными пальцами. Киммерийцу все сразу стало ясно. Он бросился бежать без оглядки.

* * *

Пролетев стрелой кухню, Конан грязно выругался, не обнаружив в зале Катии. Хотя потом юноша вспомнил, что сегодня у нее выходной. Подойдя к стойке, которую занял дородный работник, заменивший погибшего Хассана, он спросил: не знает ли тот, где живет служанка. На этот раз удача улыбнулась ему. Мужчина подробно описал, как найти дом, где Катия делила маленькую комнатку со своим братом.

Ободренный полученной информацией, варвар сначала поднялся к себе в каморку. Там он выгреб из тайника за потолочным брусом все деньги, что сэкономил за время службы в таверне. Затем, прихватив оружие и старый плащ, Конан спустился вниз. Покинув пределы трактира, киммериец припустил бегом и лишь на миг задержался у арки, чтобы дать инструкции Бетрис.

— Закрывай лавочку немедленно! — выпалил он, хлопая помощницу по плечу сзади. — Раздай деньги девочкам и распусти их по домам. Скоро тут начнется настоящий ад! Мне некогда все объяснять, просто доверься мне!

Пораженная женщина кивнула ему вслед и поспешила выполнять указания.

Найдя жилище Катии, Конан отчаянно забарабанил кулаками в дверь, от всей души надеясь застать бритунийку дома.

Наконец, испуганный голос спросил:

— Кто там?

— Конан! — выдохнул с облегчением варвар.

Девушка открыла дверь. Ее глаза были полны ожидания. Безусловно, она решила, что киммериец нанес визит не для того, чтобы только справиться о здоровье или пожелать спокойной ночи. У Конана не было времени на нежности, однако он выдавил улыбку и поинтересовался:

— Где твой брат?

Разочарованная Катия нахмурилась, но кивнула на спящую маленькую фигурку, свернувшуюся под одеялом в углу.

Конан растормошил паренька и велел быстро собираться. Уже на порге хибары он обернулся и сказал Катии:

— Мне очень жаль, но нас ждет одно дело. Слишком соблазнительное, чтобы отказываться.

Девушка от досады громко хлопнула дверью. Однако они не услышали, поскольку были уже далеко.

Сапоги киммерийца стучали по разбитым мостовым Ядовитого Города. Донал изо всех сил пытался поддерживать сумасшедший темп, но все равно сильно отстал. К счастью, довольно скоро Конан остановился и, когда запыхавшийся подросток приблизился, сказал:

— Сегодня нам предстоит ответственная работа. Конечно, я и сам бы справился, но вдвоем с тобой все пройдет более гладко. В общем, когда мы доберемся до места, делай то, что я велю.

Дальше они пошли пешком, и через квартал были в окрестностях «Драгоценного Лотоса». В темной подворотне Конан вручил напарнику меч и приказал ему свернуться в клубок. Затем варвар привязал живой шар себе к поясу, закутался в плащ и накинул капюшон. Таким образом, по улице к заведению чинно шествовал толстый иноземный монах.

Дойдя до двери, киммериец громко кашлянул. В открывшуюся форточку высунулся один из евнухов. Подобострастно поклонившись, Конан что-то торжественно пробормотал на языке, который только что сам и придумал. Очевидно, евнух — кушит привык к служителям культа, желавших отведать запретных удовольствий. Форточка захлопнулась, но открылась дверь и «монаху» позволили войти.

Конан справедливо полагал, что в столь поздний час выступление танцовщицы давно закончилось, следовательно — его миссия имеет неплохие шансы на успех. Поэтому он не стал тратить попусту времени на всякие пустяки, а сразу спустился по винтовой лестнице на нижний ярус и решительно направился в знакомый туннель. Остановившись перед занавесом, варвар незаметно переместил вес мальчика к одному боку и прихватил с ближайшего стола пустую глиняную кружку.

Воровато оглядевшись, юноша метнул ее в направлении стойки. Кружка благополучно разбилась вдребезги, чем привлекла всеобщее внимание. Тем временем, Конан прошмыгнул за занавеску и освободил из-под плаща потного, помятого Донала.

— Ну и ладно, — зашептал киммериец. — Теперь я подсажу тебя на стропила. Поползешь по ним вон к той дальней комнате. Проникнешь туда и заберешь скипетр с драгоценными камнями. Ты знаешь, на что похож скипетр? — осведомился Конан и мальчик кивнул. — Отлично, но принесешь мне только этот жезл. Понял? Скипетр и ничто другое!

Донал опять кивнул, и варвар стал его подсаживать, шепча последнее напутствие:

— Там может находиться некая старая дама. По возможности, постарайся не убивать ее.

Он наблюдал, пока мальчуган не скрылся из поля зрения. Что оставалось делать? Ждать… За исключением собственной жизни, Конан был готов на любые жертвы, чтобы только сорвать планы колдуна. Без матери, не могло быть никакого спаривания. А касательно отца, то, так или иначе, юноша знал, что выползший на белый свет свободный демон представляет меньшую угрозу, чем он же на побегушках у злобного мага.

Все эти размышления продолжались всего несколько секунд. Их сменил законный вопрос: где, прах побери, Донал? Конан напряг слух и хотя до него донеслись отголоски сопения старухи, тем не менее, других звуков не поступало. Что ж, это хороший признак. Значит, парень еще пока не добрался до цели.

Тут, как на зло, одному пьяному клиенту вздумалось облегчить мочевой пузырь в укромном уголке. А именно — в коридоре за занавеской. Конан быстро отступил в тень и замер. К его досаде, пьяница, видно от излишней скромности, решил отойти подальше, словно проверяя, не подсматривает ли кто. Почти столкнувшись с варваром, бедолага отшатнулся, будто от удара. Но рассмотрев в полумраке лицо юноши, он вдруг осклабился и, просунув голову за портьеру, из-за которой только что возник, закричал:

— Здесь Конан! Эй, вы там, парни! Это тот самый Конан из «Ворот Араллуса»!

Киммерийца передернуло. Он зачем-то обернулся, словно ожидал увидеть за спиной ухмыляющегося Крома. Однако в следующее мгновенье поднял свой меч, услышав тяжелые шаги спешащих охранников.

— Вот проклятье, — процедил сквозь зубы варвар. — Куда же запропастился этот маленький паршивец?

Ответ не пришел, да и времени, его ждать, не было. Конан со всех ног кинулся прямо в комнату старухи.

Увидев перед собой лохматого варвара, женщина пронзительно взвизгнула. Она вскочила из-за стола, своротив при этом какую-то хрупкую посуду. Донал также издал вопль из своего укрытия позади стула старой дамы. Однако когда старуха упала в обморок от страха, он не растерялся и выхватил из ее ослабевших пальцев заветный сверкающий жезл.

— Давай сюда!! — страшно взревел Конан. — А теперь уходим! Быстрее отсюда.

С Доналом подмышкой и мечом наперевес, киммериец вырвался в зал. Там его уже ждало полдюжины евнухов с кривыми ятаганами, и еще примерно столько спускалось вниз по лестнице. Путь к отступлению был отрезан. Перехватив мальчика покрепче, Конан с рычанием бросился на врагов, прорубаясь сквозь строй охранников, словно жнец через пшеничные колосья. Весь покрытый кровью, главным образом чужой, он достиг ступенек и взобрался наверх, расшвыривая противников в разные стороны. На верхнем ярусе варвара встречала целая толпа, но они, увидев быструю смерть соратников, лишь расступились перед ним. Конан не преминул воспользоваться их нерешительности и ринулся к дверям. Правда, привратники оказались не робкого десятка, пришлось повозиться. Последнего евнуха он ударил ногой в пах, однако никакой реакции не последовало. Вспомнив кто перед ним, юноша пустил в ход меч. Острое лезвие вскрыло череп кастрата на две половинки по самую нижнюю челюсть. Теперь помех больше не было, и киммериец как из катапульты вылетел через дверь в прохладную, безлунную ночь.

Только пробежав два квартала, Конан понял, что по-прежнему держит подмышкой полузадушенного Донала. Он бережно опустил подростка на землю и выглянул из-за угла. Их преследовала большая группа опомнившихся евнухов и разгневанных клиентов. Покрутив головой по сторонам, варвар обнаружил у соседней стены несколько плетеных корзин и указал на них Доналу. Вдвоем они взгромоздились по шаткой конструкции на крышу дома, где продолжили бегство, ловко перепрыгивая с конька на конек низких хибар. Наконец, им удалось оторваться от погони. Донал тяжело дышал, но когда Конан повернулся к нему, он улыбнулся и кивнул, показывая, что с ним все в порядке.

Пройдя еще намного, Конан остановился и посмотрел вниз. Они находились прямо над перекрестком. Одна дорого вела к дому Катии. Другой переулок выводил к «Воротам Араллуса». Напарники отдыхали, лежа на крыше, подставив лица мелкому дождику, моросящему с фиолетовых небес. Киммериец перекатился на живот и смотрел в сторону своего прежнего места работы. Внезапно он вздрогнул и затаил дыхание. Удивленный Донал тоже напряг зрение, но не сразу разглядел то, что взволновало его старшего товарища.

По дороге тащилась телега для перевозки трупов. Ее появление столь рано казалось необычным. Повозка была практически пустой, за исключением одного груза, похожего на человеческое тело, спеленатое одеялами и обвязанное веревкой. На козлах сидел возница, подгоняющий плетью дряхлого мула. Но главное, рядом находился старый Пелл, который требовал ехать быстрее. Маг грозил кулаком и на все лады ругал несчастное животное, будто от его проклятий оно поскакало бы рысью.

— Скорее, ты, ублюдок! — неистовствовал чародей, обращаясь не то к мулу, не то к вознице. — У нас нет времени! Спаривание должно случиться немедленно! — бросив взгляд на шевелящийся тюк, он выкрикнул зловеще: — Демон грядет!!

Словно откликнувшись на заявление колдуна, небо разверзлось. Грянул оглушительный раскат грома и начался сильнейший ливень. Телега, громыхая, скрылась за поворотом, и Конана убедился, что путь теперь свободен. Варвар знал: пока Пелл встретит разъяренную толпу, пока они обсудят дальнейший план действия — у него есть время, чтобы осуществить задуманное. Он встал на одно колено и вытащил из-под полы украденный скипетр. Впервые у него появилась возможность рассмотреть вещь как следует.

Это было невероятное сокровище. Золотое основание сплошь покрывали крупные самоцветы. Сам по себе жезл казался бесценным, однако не показывал заключенную в нем демоницу. Конана била мелкая дрожь. Частично из-за ливня, но в основном от напряжения. Струи дождя разбивались о плечи варвара, от спины исходил пар. Он приказал Доналу отойти как можно дальше, после чего поднял в одной руке скипетр, а в другой — обнаженный меч. Отвернувшись, чтобы уберечь глаза, Конан изо всех сил ударил своим клинком по колдовскому предмету. Скипетр не выдержал, и его разорвало взрывом драгоценных камней пополам с золотыми хлопьями.

Варвара отбросило навзничь, но не силой воздействия, а чудовищным нечеловеческим воплем, который чуть не разрушил ему мозг. Придя в себя, он понял, что это был предсмертный крик демоницы. Сейчас ее, растерзанная в клочья, темная сущность, должно быть, лежала на крыше среди бесчисленных фрагментов разрушенного скипетра.

Хотя в голове еще звенело, Конан опустился на колени и принялся собирать уцелевшие драгоценности. Набрав солидную кучку, он завернул сокровище в тряпки и приторочил связку к поясному ремню. Потом киммериец жестом показал испуганному Доналу, что опасность миновала. Они слезли с мокрой крыши, и пошли прочь по улице, которая к тому времени походила скорее на грязную реку.

Подойдя к своему жилью, Донал открыл дверь ударом ноги. Катия ахнула и обернулась, чтобы увидеть на пороге своего брата и Конана. С обоих ручьями стекала вода. Лица пылали.

— Сегодня я украл кое-что действительно ценное! — отдышавшись, гордо объявил паренек.

— Да. И вот она твоя доля, — вставил Конан, показывая круглый алмаз размером с небольшое яблоко.

Он бросил камень девушке, которая почти уронила подарок, удивившись его весу.

— Я думаю, этого хватит для безбедной жизни в Бритунии и не только, — сказал варвар. — Но вы должны уехать прямо сейчас. Что-то очень плохое скоро случится в Ядовитом Городе.

— А ты? — спросила Катия, с надеждой вглядываясь в его лицо. — Ты поедешь с нами?

— Я — сам по себе, — отрезал Конан, но взглянув в глаза бритунийки добавил: — Так надо. Мне было очень приятно встретить вас обоих. Счастливого пути.

Юноша улыбнулся Катии, ободряюще подмигнул ее брату и решительно пошел к дверям. Дождь на первый взгляд еще усилился. Ничего другого не оставалось, как передвигаться бегом.

Быстрые ноги, с каждым шагом создающие в лужах маленькие гейзеры, уносили варвара к окраине Ушбеша. Совершенно случайно ему навстречу попался, сидящий на могучем жеребце, одинокий странник. Когда всадник и конь поравнялись с киммерийцем, лезвие его меча со свистом описало в воздухе дугу. В то время как половина тела незадачливого путешественника падала в грязь, Конан поймал уздечку. Спихнув с седла окровавленные останки человека, он залез на его место. Варвар ласково похлопал шею испуганного животного и сказал:

— Здравствуй, лошадь. Думаю, мы подружимся. А звать я тебя буду… Ладно, просто лошадь.

Ударив пятками в конские бока, Конан пустил жеребца вскачь.

Эпилог

Киммериец миновал городские ворота и выехал на широкую дорогу. Покрыв значительное расстояние, он замедлил бег лошади, поскольку впереди, прямо по ходу, появился свет. Это оказалось скоплением факелов, маячивших во тьме подобно светлячкам.

Юноша не смог сдержать улыбки, когда смутные фигуры приобрели человеческие очертания, приблизившись из мрака дождливой ночи. Длинную процессию составляли служители культа Митры, со священными книгами в руках. Люди в нынешней партии на вид казались моложе тех, с кем Конан столкнулся по пути в Ушбеш. И эти, возможно, шли как раз именно туда. Один из жрецов выдвинулся вперед и спросил миролюбивым тоном:

— Ты едешь из города, добрый человек? Скажи нам, он действительно так же плох, как Шадизар или даже хуже? Правду ли о нем говорят люди?

— Абсолютную правду. Там каждый камень дышит злом, — убежденно ответил Конан. — И есть вероятность, что могут потребоваться для борьбы с ним такие люди как вы.

Едва киммериец произнес последние слова, как позади него небо озарилось сполохами зеленого пламени. Капли дождя стали почти горячими. С близлежащих гор сорвался злой ветер и с завываниями понесся к несчастному городу. Монахи смотрели вдаль, разинув рот. Тот, кто был способен говорить, бормотал молитвы. Усмехаясь, Конан склонился с седла к старшему жрецу.

— Ну, я же говорил, — сказал он. — Лучше бы вам поспешить.

Content

Элдон Асп
КОНАН И ДОЧЬ ДЕМОНА
(сетевая публикация; в печатном виде текст не издавался)

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог