Верницкий Владислав

Сын Химеры. Гнев богов (СИ)

Глава 1. След Пантеры

Морской воздух продирал ноздри Альберта. Его новый свитер истаскался и растянулся за месяц. На асфальте искрился снег. Конвойный отодвинул металлический засов и распахнул дверь. За воротами ожидали Полина Зорген и Марина Бос. Елены рядом с ними не было, что собственно и огорчило молодого человека.

Но всё ничего, если б не пропажа друга Альберта – Макса, об исчезновении которого неизвестно ничего, будто и не рождался вовсе. К сожалению, до Альберта никак не могла дойти весомая информация о том, где находится Макс, в каком он состоянии и что делает сейчас. На данном этапе у Альберта скользнула лишь одна единственная шальная, но наверняка правильная, мысль – возвращаться в портал и искать, искать, искать.

Полина и Марина обняли усталого парня, отвели к автомобилю, помогли присесть внутрь, и через минуту Тойота Камри выкатила на дорогу. Берёзы сменялись тополями, а тополя – осинами и ельниками. После всего пережитого парень не хотел ни с кем разговаривать, лишь валился от усталости. Поиски возобновлять сейчас равно самоубийству. Сначала потребно принять горячую ванну часа так на три и не менее суток выспаться в тёплой мягкой постели, после долгого пребывания на досках.

Автомобиль катил по городу Луховицы. В магнитоле играла бардовская песня. Всё будто изменилось, и парень за этот месяц стал серьёзнее к миру, и количество машин выросло в разы, и внешность Марины. Девушка Альберту показалась взрослее его возраста. Вокруг её глаз появились морщины. Посреди её шикарной чёлки вишнёвого цвета проходила седоватая прядь волос.

Тойота свернула в сторону. Обстановка резко сменилась природой. Дома и светофоры остались где-то позади. Череда берёз и тополей стояли в снежных глубоких сугробах. Лишь макушки покачивались под давлением пронзительного ветра. Асфальт покрыт ледяной коркой, который из свинцовых туч хлопьями заметал снег. Он заметал новоявленные следы из-под шин.

Альберт окинул машину взглядом и улёгся на заднем сидении. Сон пришёлся как нельзя кстати. Парит. Солнце ослепляет глаза. Всюду лошадиное ржание и воины. Люди больше похожи на княжеских дружинников древней Руси. Просторное поле зеленело до горизонта. По левую и правую руки вдалеке возвысились многовековые леса. Над головами воинов летали вороны и галки. Чуть впереди кто-то разжёг огонь и развесил на вертеле чан, возможно с водой. В сознание Альберта закрались смятение и тревога. Парень подъехал к костру.

– Почему остановились? – спросил Альберт у одного их воинов.

– Так ведь, боярин?! Люди и лошади устали от долгого изнурительного пути!

– Хорошо!

– Не тревожься, боярин! Тута до Ранова меньше перехода осталось! С утра выйдем, а к вечеру будем уже на реке!

– Спасибо, что подсказал! Ты Третьяка не видел? – спросил Альберт.

– Да где-то в хвосте шёл! – ответил воин.

– Ладно, найду! Третьяк!!! – парень направился на край лагеря.

– Тише! Тише! Мы приехали! Просыпайся! Мы дома! – парень открыл глаза и увидел рядом с собой фигурку Марины.

– Хех! Так это был просто сон?! – Альберт ударил себя по щеке. Проверяя правдивость происходящего.

– Да! Родители тебя, наверное, уже заждались! Мы им сообщили, что тебя освободили!

– Спасибо! Тогда надо идти! – приподнялся на сидении парень.

– Давай, собирайся с мыслями! – стараясь не торопить с действиями, девушка притворила за другом заднюю дверцу иномарки, когда тот выбрался на улицу.

Альберт знакомой дорогой поднялся до второго этажа по лестнице. Отец курил в подъезде, выглядывая сына на улице из небольшого окошка. Заметив парня, он хлопнул его по плечу, иронически поприветствовал, мол, добро пожаловать ковбой и указал ладонью направление квартиры, откуда доносились всхлипывания матери. Парень повернул в сторону и вошёл во вторую, уже открытую, дверь. Мама сидела на табурете, оперев голову о накрытый яствами стол.

По центру стола красовалась форсистая бутылочка сливового вина с расширенной горловиной, на дне которой лежат желтоватые сливы, явно собранные с областных садов и привезённых на заводы для создания винного шедевра. Рядом с бутылочкой «Мусалини» 1787 года вальяжно расположилась водочка под мягким названием «Хаски». Вокруг различные блюда салатов, соленья из капусты, перца и огурцов. В левом углу стола прятался заказанное из кафе «Мираж» жаркое – «Мясо по-французски». Это два слоя свинины, где верхний слой тоньше нижнего, покрывают под собой все изыски варёной капусты, перемешанной с грибами и пожаренными кусочками картофеля во фритюре. С правого угла выглядывал из того же ресторана упаковка с роллами. Всё изобилие стола завершал русский толпешник или как это блюдо привыкли называть европейцы – «пюре».

Альберт опустил тяжёлые ладони на нежные хрупкие плечи со слегка поседевшими висками женщины. Та отвлеклась от печальных дум и, обрадовавшись сему явлению, кинулась целовать глаза сына, лоб, щёки, нос, но не переставала рыдать. Отец Альберта вошёл в зал и увлёк разгорячённую женщину по узкому коридорчику на малогабаритную кухню, где складной стол чуть ли не соприкасался с холодильником.

Следом за мужчиной вошли давние знакомые паренька – Полина Зорген и подруга Макса, Маринка. Девушки присели за стол рядом друг с другом. Юный воин отошёл к окну, вглядываясь вкрадчиво в розовеющий закат. Вечереет. «Стало быть, и власть Всесильной Сречи и Морфея близится?! Что ж, к тому времени я ещё успею искупаться и набить свой так пустой желудок! Наверно он за прошедший месяц превратился в перепелиное яйцо и продолжает ныть" – подумал Альберт.

Матушка парня, вытерев слёзы, вошла в залу. Молодёжи она передала небольшие полотенца, что держала в руке. За спиной женщины спрятался отец воина, держащий в руках две прозрачные тарелочки с горячей водой для омовения пальчиков по окончанию трапезы. Встреча родителей с сыном прошла успешно, без лишних драм.

– Сегодня граждане США до полусмерти избили приёмного сына, гражданина и уроженца Российской Федерации! Русское посольство подало в суд в обвинении насилия над ребёнком! – вещал диктор из включенного на антресолях телевизора. – Граждане США отрицают этот факт, мотивируя его неосторожностью и детской шалостью! По их версии – ребёнок полез на чердак, сорвался с лестницы и, несколько раз ударившись об неё, упал на тротуарную плитку! На данный момент ведётся судебное следствие и выяснение причин!..

– Вот сволочи! Своих детей не рожают, а наших избивают и насилуют! Давайте лучше что-нибудь интересное найдём! – посоветовал мужчина, взял пульт от телевизора и пощёлкал по каналам, остановившись на «BRIDGE TV», где показывали самые популярные клипы с песнями разных народов.

– Я с Вами полностью согласна, Валентин Фёдорович! – кивнула Марина.

– По телевизору совершенно нечего смотреть! Секс меньшинства, грабежи и убийство!!!

– Мам, пап, я пока в ванне отпарюсь, а вы общайтесь! А то мне после сырой камеры немного в теле не сидится! – вдруг высказался Альберт.

– Да, сынок! Иди, конечно! – разрешила парню мама.

– Спасибо! – парень вышел из зала.

– Кстати, меня зовут Светлана Андреевна, учитель младших классов! – представилась женщина Полине.

– А я Полина Зорген, директор сбербанка города Луховицы! Очень приятно!

– Взаимно!

– Светлана Андреевна, а расскажите, пожалуйста, про детство Альберта.

Альберт закрыл дверь в ванную комнату и ввиду шумящей из-под крана горячей воды, ничего больше не слышал. Настенная плитка и зеркало заметно запотели. Парень провёл по запотевшей поверхности зеркала и ужаснулся собственному отражению, которое было лицом сорокалетнего мужика.

Глаза ввалились. На носу и лбу полосы сажи. Борода выросла на три миллиметра. Чёрные усы стали ещё гуще. Чем были раньше. На шее проступили вены. Сил в теле почти не осталось. Вески пульсируют. Голова раскалывается. Одежда разорвана и пропахла кровью. Робу, которую давали в СИЗО, парень вернул на вахту перед выходом на свободу.

Ванна налилась до краёв горячей водой. Парень разделся донага и ступил в это раскалённое жерло упоительного счастья. Он присел в самый низ ванны, до груди погружаясь в воду, положил руки на края и закрыл глаза, утопая в блаженстве, где маленьким мальчиком голенькими пяточками касается пористой земли. Его душа обрела чувство полёта и равновесия. Рядом с полем, по которому бежал мальчик, растянулись бездонные небеса и летали свободные птицы. Так же свободным чувствовал себя и Альберт.

Воин искупался и выбрался из ванны, облачился в махровый домашний халат чёрного цвета, взял с раковины ножницы и начал аккуратно состригать неведомо как подросшую бороду. Ещё через какое-то время Альберт всё-таки смог положить станок для бритья и выйти к гостям, окончательно приготовив себя к любому приключению.

Родители и гости оживились. Светлана Андреевна взяла тарелку неправильной формы звезды, похожую на хрустальную вазочку, окунула ложку в салат «Оливье» и торопливо начала раскладывать его по тарелкам. Отец же парня, Валентин Фёдорович, ухватился за бутылку водки и налил в пятидесятиграммовую рюмку сына, при этом, не забыв о себе. После чего он же разлил в фужеры изысканного сливового вина дамам. Девушки наложили себе всего понемногу, чего не хватило к их кулинарным эскизам.

– Ну?! За что выпьем?! – поднял первую рюмку Валентин Фёдорович.

– Знамо за что?! За возвращение блудного сына домой?! – предположила Полина.

– За твоё возвращение, сынок! Не желаем тебе вновь попасть в лапы закона, от того и живи ты мирно, без драк и крови! – поддержала Светлана Андреевна.

– Ах, мама! Если б ты только знала, в какие лапы меня занесло?! Думаю, тебе бы ещё долго пришлось менять мировоззрение?! – усмехнулся Альберт.

– Давайте не будем затягивать столь сладкий момент и вздрогнем! – предложил Валентин Фёдорович.

– Будем! – поддержал его сын.

– Ну, поехали! – выдохнула Светлана Андреевна.

– Куда «поехали»?! – не поняла Полина.

– Не волнуйся! Это такое выражение у русских! – объяснила Маринка.

– Тогда ясно! Будем! – девушка стукнулась со всеми о фужеры и рюмки, и сделала кроткий глоток.

– Ах, хорошо! Вот это водка! Вот это я понимаю! Не то, что наш самопал! – восхитился напитком отец Альберта и бросил в рот пару кусочков порезанного на кругляшки малосольного огурчика.

– Поддерживаю! Это можно назвать напитком Богов! – признал слова отца правдой Миронов.

– Сынок! У нас к тебе слишком много вопросов, а по сему, чтобы тебя не путать в показаниях, просто расскажи, как ты оказался задержанным полицией?! – полюбопытствовала мама у сына.

– А какой сейчас год? Невольно спросил Альберт.

– Две тысячи пятьдесят шестой! Вот, чёрт! Мы потеряли целых полгода, Маринка! Ну, да ладно! Всё началось с моего дня рождения, когда вы не смогли придти, дабы не рушить праздничную идиллию! Вот так! – парень перевёл взгляд с Маринки на отца. – Мы повеселились от души! Да! Под утро Макс зачем-то накрыл Маринку ковром. Что висит в моей комнате на несущей стене! Заметив там проход, старательно заложенный похожим по цветовой гамме кирпичом! Разломали его инструментами, прошли странный коридор, зашли в первую попавшуюся дверь и оказались в далёком советском сорок четвёртом!

Там мы придумывали легенды, чтобы не оказаться в плену у немцев или вовсе убитыми. Сначала мы уничтожили малый дозор в Кракове, приезжающий за продовольствиями для головного дозора и штаба. Затем уничтожили головной лагерь, но тоже понесли потери – Марину захватили в плен и единственное место, находящееся в тридцати километров от того места был штаб, который назывался как Освенцим или лагерь смерти по-другому. Там военачальники проводили совещания и разрабатывали планы по расширению Освенцима.

Лишь два месяца назад нам удалось освободить подругу из Биркенау, вытаскивать из-под шквального обстрела Макса и уносить ноги к порталу, из которого мы пришли. Но за нами началась погоня. Фрицы летели с мотоциклов, словно коалы с ломающихся веток в джунглях. Ракета летит из базуки прямо в кузов. Мы успеваем выпрыгнуть. Грузовик взрывается. Бум. Рядом с нами останавливается броне транспортёр и его пулемёт начинает шмалять.

Последнее, что я сделал в этот миг – вырвал чеку из гранат, побежал на врага и бросил в его сторону раскупоренные гранаты. Я начал заваливаться на бок. Над ушами что-то грохнуло. Я потерял сознание, а когда очнулся – лежал на повозке. Один наш общий вёз меня к некой вдове, которая смогла поставить меня на ноги. Через месяц вернулся в прежнее русло. Тут же нас схватил Керсан Данилович и увёз сюда. Так я и оказался в руках полиции.

– Но как тебя отпустили без веских алиби?! – поинтересовался отец у парня.

– Алиби моё всегда рядом, пап! Марина была с ним ещё некоторое время!

– Он уходил на древнюю Русь! Я пыталась его уговорить вернуться, но он уже успел там породниться с молодухой! Он изменил мне и ушёл с любовницей! – зашлась в эмоциях Марина.

– Он не изменил тебе, дитя! Просто в том времени другие законы! Там всё решает не твоё слово, а слово твоих родителей, а точнее отца! Если он решил женить свою дочь на Максе, значит так нужно! Сколько бы рядом он с ней не находился, а думает о тебе одной на яву и во сне! – объяснила Полина.

– Откуда Вы знаете?!

– Потому что я сама жила в подобном мире и знаю, на чём он строится! Мужья терпят жён, жёны бегают к полюбовникам! Но главное – они не забывают о своих детях и продолжают плодить род, ибо важнее последнего нет ничего!

– Ну, если Вы так говорите, значит, правда всё! Я его прощаю!

– С вами, несомненно, хорошо, но хотелось бы дохнуть свежего воздуха глоток! – Альберт выпил рюмку водки, вышел из-за стола и направился к прихожей.

– Я с тобой! Тоже хочу прогуляться! Можно?! – как бы невзначай спросила Марина.

– Пойдём! Ты же всё равно не отстанешь?!

– Не-а!

Парочка оделась и споро уже оказалась на улице возле подъезда. В машину садиться никому не хотелось, поэтому пошли по тротуару прогулочным шагом, не утруждая себя жаркой печкой и теснотой салона авто. За то время, пока ребята находились в квартире, небо уже успело укрыться в чёрную шаль, на которой, стразы Сваровского, блестели мириады звёзд. Луна полностью посчитала себя хозяйкой и разогнала блёклым светом остатки вечерних туч при помощи ветра, которому не давали отдохнуть зимние морозы и холодный снег. Птицы уже спали где-нибудь в чердаках домов-пятиэтажек. Неугомонные дворовые кабели зарыли свои носы в мусорных баках. Только глуповатые облезлые кошки всё искали на хвост жарких приключений.

Марина свернула вправо и тонким нежным пальчиком указала на небольшой одноэтажный домик с ярко-горящими гирляндами зелёного цвета и вывеской с названием «Милан». Войдя в двери здания, друзья оказались в кафе. Повсюду стояли удлинённые столы из морёного дуба, покрытые лаком чёрного цвета. На столах стола подставка с жёлтыми салфетками. Рядом в вазе уже начали увядать красные, белые и жёлтые хризантемы. В помещении тихо играла музыка. Свет приглушён до полумрака. Из щелей раскрытых окон дул свежий сквознячок. Ребята не заставили долго официанта ждать заказ и присели за средний столик с краю возле окна. Увидев, что ребята пришли отдохнуть именно сюда, официант с дежурной улыбкой на лице подошёл к парочке с блокнотом и полотенцем на правой руке.

– Добрый вечер! Что будете заказывать?

– Из еды ничего, а вот две чашечки чёрного кофе можно! – улыбнулся Альберт официанту.

– Может, что-нибудь ещё?

– Нет! Спасибо! Только с праздника!

– Извините за задержку! Заказ уже в пути! – улыбнулся официант.

– Ничего страшного!

– Всё же!..

– Где Макс? Почему ты вернулась одна? Что на фиг творится с этим миром?! – когда отошёл официант, Альберт закидал бедную девушку вопросами.

– Я знаю столько же, сколько и ты! Только меня приняли за ведьму и хотели отрубить голову на всякий случай! Потом мы уехали в Монсегюр, откуда через две ночи погнали подальше! Видите ли, мы стали почётными гостями, которых нельзя оставлять при осаде! Ну, сбежали мы в ночь и что?! Утром отпросилась у Макса и поехала назад! Ну, скажи, что я во всём виновата?! Или может ты героем себя почувствовал, когда нас с Максом спасал; когда мать с отцом без сына оставил ни в живых, ни в мёртвых! Так и вижу твоё лицо на красной странице газет: «Герой дня» или «Кто он? Герой, спасший мир или дезертир, пытавшийся его уничтожить»!

– Да успокойся ты, наконец! Вот зашлась! Адреналин мной правил и больше ничего! – остановил пылкие сантименты разгорячённой девочки Альберт.

– Адреналин им правил! Мной – страх, что прирежет в лесу кто-нибудь и всё! За нас с Максом чисто по-девичьи боялась, что домой уже не сможем вернуться!

– И всё равно сбежала, не переборов этот страх?!

– А смысл мне было идти дальше за ним?! Он уже обзавёлся женой, свёкром и другом семьи! Будь ты на моём месте – продолжил бы мешать их счастью или вернулся б с полезной информацией к его родителям?! – жалобно посмотрела девушка в глаза Альберта.

– Ну, всё! Тише! Мы найдём твоего жениха!

– Правда?

– Слово воина! Интересно, как он там?! Наверное, живёт в своём мире припеваючи?!

– Ты это о чём?! – не поняла Марина.

– О том, что в оном мире можно жить с любой дамой, не опасаясь её измен! Жена Максу горячие супчики готовит, а со свёкром в баньке русской парится, да с пивком свежее сваренным, отстоявшимся, да всё это после охоты! Просто сказка, а не жизнь!

– Так! Что ты там ляпнул про измены?! Что в том мире жёны верные?! Ну, да, конечно! Да даже в Советском времени у жён были любовники, так и у мужей любовницы, но это не афишировалось единогласно, потому что стыдились самих себя и тем более не печали в газетах и не вещали по радио все подробности своей постельной жизни! Так и в древней Руси, куда временем выплюнуло Макса, нигде ничего не афишировалось!

– Тогда почему мир о каждом человеке знает всё, что и подкопаться негде?

– Потому что раньше хвастались здоровьем семьи, выкройкой платья как хобби, бурному росту зерновых культур, открытия всевозможные! А сейчас только и слышишь в новостях лозунги – «Две лесбиянки поженились»; «Геи США взяли в опекунство русских детей» и так далее! Ну, как? Впечатляет наше благосостояние демократической России?!

– Ты знаешь чрезмерно! Думаешь, что Макс из-за этого и не вернулся назад? – поинтересовался парень.

– Я это знаю! Он сам мне говорил, когда только надумал идти на Русь! А ещё как-то он обмолвился, не предав этому значения, что если б не такой вариант как прогулка по мирам, он принял бы от судьбы подарком саму смерть! Потому, что не видит смысла продолжать свой род там, где он уже не нужен до его рождения!

– Да! Жить становится здесь всё сложнее! Только бы реальная магия из древних веков в наш век не просочилась, а то кранты нашему хвалёному миру?!

– Ты спрашиваешь или отвечаешь?

– Сам уже не знаю! Наверно пора домой идти и отсыпаться! – предложил Альберт.

– Счёт, пожалуйста! – девушка подмигнула другу. Приподняла правую руку и щёлкнула пальцами.

– Я расплачусь, Марин!

– Ну, хорошо! Возражать не буду!

– Ваш счёт составляет в итоге сто двадцать рублей! – отрапортовал перед посетителями кафе официант.

– Вот держите! До свидания! – Альберт отдал бумажки из портмоне и встал из-за стола.

– Было очень вкусное кофе! Теперь будем наведываться сюда как можно чаще! Спасибо! – раскланялась Марина.

– Мы рады, что вам понравилось наше заведение! Ждём с нетерпением, и приводите друзей! – взаимностью ответил официант.

– Добрый вечер! Вы Макс Зорген? – спросил неизвестный парень в чёрной куртке возле входа в кафе.

– Нет! Я его друг! Что-то случилось?

– Это прекрасно! У нас к вам есть несколько вопросов! Прошу в автомобиль, что стоит за углом!

– Хорошо, но кто Вы? – приготовился к худшему Альберт.

* * * *

Ночной клуб-ресторан расположен в Южном Бутово. Вывеска с названием «Пантера» находился между первым и вторым этажом. Двор клуба уже отчистили от снега снегоуборочным агрегатом. Стёкла от плиты до крыши уже почистили высотники ещё в обед. Как ни странно, сегодня целый день было солнцестояние и ни единого намёка облачком на снегопад. Хотя в последние дни метели буквально засыпали крыши машин хозяевам, которым не хватило денег на автостоянку под жилыми домами и предприятиями. Вечереет.

Директор клуба сидела за бежевым столом. Уставшая за целый день спина упала на спинку мягкого чёрного кресла. По старой привычке, женщина в довольно-таки молодом возрасте своей тонкой рукой открыла верхний выдвижной ящик, достала тонкие Parlament и пепельницу. После чего толкнула, оголенным из-под юбки коленом, ящик и прикурила сигарету автогенной зажигалкой золотистого цвета. Девушка втянула вкус табака через мягкий фильтр губами. Дым вышел через нос, лаская чёрные прямые волосы. Её серые глаза продолжали смотреть на монитор. Как бы красива она не была, но душа её черна азартом, аферами и выгодой с любых дел всегда выходить чистой из воды. Даже костюм директора на много чище её стервозности.

В дверь кабинета постучали. Девушка положила в пепельницу сигарету и разрешила войти. В кабинет вошло трое молодых мужчин от двадцати двух лет до двадцати семи. Тот, что постарше – является заместителем директора. После очередного приглашения присесть – ребята сразу же заняли свои места и положили папки с отчётами за прошедший день.

– Давайте начнём с ваших докладов! Степан Виссарионович, в каком состоянии находится кухня?

– Ну, если не считать вчерашней посуды, побитой во время фуршетов, то за сегодняшний день разбито двадцать четыре тарелки, пять стаканов и двенадцать водочных рюмок! Во всём остальном полный порядок! – отчитался низкорослый парень.

– С посудой, что докупить, разберёмся позже! Спасибо! Аркадий Львович! Наши мордовороты у входа ещё стоят?

– Так точно! Что с ними станется?! Они ж эти… десантники! – начальник охраны указал пальцем вверх. – Без фейс-контроля ни одна мышь не проползёт! Так, а кто перегуливает, тех сразу за шкирку, в дверь клуба и на улицу!

– Хвалю! Справно работаете! Молодцы! Что у тебя? – обратилась девушка к третьему, что постарше.

– Всё как на ладони – звонки, заказы, встречи! Кстати о заказчиках! Приезжал тут один вальяжный тип и заказал первый столик с краю возле шеста! Заказ забронировал на две недели вперёд как VIP!

– Представился?!

– Да! Неким Валерием Духом!

– Объявился-таки, паршивец! – улыбаясь в сердцах, произнесла девушка.

– Он Ваш родственник. Оксана Геннадьевна? – спросил Степан.

– Ну, можно сказать и так! Значит так, господа, этому клиенту банкет за счёт заведения! Бар оплатит!

– Беспрекословно! – согласился заместитель.

– Вот и молодец, Андрюшка! А теперь к самому главному давайте перейдём вопросу дня! Есть такая семья по фамилии Зорген! У этой семьи в луховицком домике мэра хранится очень интересный, единичный между прочим экземпляр! Келия! Так вот, мне нужно, чтобы вы любыми путями доставили ко мне всех людишек, прикоснувшихся к ней!

– А как мы узнаем тех людей?

– Очень просто! – девушка выложила фото пятерых человек. – На обратной стороне имена! Даю наводку – в Луховицах особняк мэра, а в Рязани – районы Кальное, Дашково-Песочня! Действуйте осторожнее! За дело!

– И что мы за это дело получим? – поинтересовался Аркадий.

– Сто тысяч «дохлых президентов» за книгу или по двести с каждого приведённого ко мне из Зоргенов!

– Ясно!

– Приступайте к делу немедля! – приказала начальница.

– Уже выступаем!

– И ещё, Миронов! Дайте наводку в крупные торговые центры «Круиз», «Барс» и «Глобус» охранникам объектов! Это облегчит поиски иголки в стоге сена! – обратилась директор клуба к своему заместителю.

– Всё будет сделано в лучшем виде! – согласно кивнул Андрей и вышел из кабинета вслед за остальными ребятами.

Работники клуба «Пантера» рассредоточились уже на автостоянке у входа в заведение. Степан отошёл к своей «двенашке» красного цвета, присел в автомобиль и включил зажигание, прогревая салон. Аркадий присел в «Крайслер Вояджер» зелёного цвета и тоже включил фары. Андрей Миронов подошёл к синему «Форду», облокотился спиной о машину, прикурил сигарету, нажал на боковую кнопку рации и вызвал своих помощников. Из клуба вышел парень двадцати пяти лет в кожаной куртке с мехом на покроях и направился к машине Сергея. Через несколько минут его автомобиль, взвизгнув шинами по тротуарной плитке, скрылся за чередой высотных домов Москвы. Не прошло и пяти минут, как из клуба весёлая троица парней направилась к автомобилю Аркадия. Стук дверей, визг шин, дымовая завеса и… автомобиль Аркадия испарился среди вечерних улицы столицы. Андрей продолжал ждать команду, которая очень скоро выбьет из студентов нужную информацию, приведёт одного из Зоргенов к начальству и получит неплохую премию. Пока парень ждал команду – проверил магазины пистолетов (а у него их было два), прогрел машину, осмотрел её двигатель под капотом, подлил масла и проверил свечи.

Один из парней был одет в утеплённые джинсы, дублёную шубу кирпичного цвета и бейсболку. На ногах кожаные зимние туфли чёрного цвета. Второй же не стал выделяться – белые кроссовки, спортивные штаны и утеплённая куртка.

Поприветствовав главаря шайки, ребята присели в Форд и толкнули захлопнули дверцы. Водитель включил кондиционер, нажал на кнопку магнитолы, откуда звучно зазвучала мелодия знакомой всей Москве песни Жеки «Сосны-Кедры». Долго не выжидая и так затянувшейся паузы, Андрей Миронов надавил на педаль газа и тем самым не спеша вывел свою «ласточку» на трассу.

Дорога предстояла ребятам в этот день не самой лёгкой, поскольку они попали в самый пик, когда пензенские и тамбовские дальнобойщики лишь слегка надавливают на газ, не смотря на большие интервалы впереди между машинами. Только музыка, доносящаяся из колонок седана, горящие фонари по обочинам эстакады и недовольные гудки других водителей хоть как-то веселили охотников за лёгкой наживой. Но проехав Бронницы, ребятам удалось обогнать целую вереницу грузовиков по средней полосе главной дороги. Таким образом, через четыре часа пути и блужданий по гипермаркетам Андрей остановил Форд в районе «Кальное», возле кафе «Милан». Остаётся только ждать и надеяться на чудо.

* * * *

– Мы, те, кто оставит вас в живых, если скажете нам, где спрятана Келия и в каком месте находится сейчас семья Зорген! – улыбнулся в злорадной ухмылке бритоголовый незнакомец.

– Какая разница скажем или нет, но вы всё равно нас убьёте! Тогда кончайте с нами прямо сейчас и дело с концом! – признал Альберт.

– Убивать вас, нам резона нет, если признаетесь, хотя бы в одном из двух! Желательно в первом! – вступил в разговор второй, пониже ростом первого.

– Ой-ой! Плохо! Плохо мне! Воздуха не хватает! Воды! Воды!!! Кто-нибудь дайте воды! – девушка взялась за живот и присела на корточки.

– Мариночка! Дыши глубже! Что вы стоите?! Дайте воды девушке?! Не видите – схватки начались?!

– Какого чёрта! – выругался первый. – Нас не предупреждали, что ловить будем лоха с его брюхатой кобылой?!

Гуманным оказался третий бандит, но его доброта как раз таки и подвела всю команду. Парень достал из машины бутылку с минеральной водой, подошёл к девушке, захрипел и упал на асфальт. Девушка выдернула нож из груди жмурика и выпрямилась в полный рост.

Альберт вынул из ножен саблю, с которой никогда не расставался и обхватил её рукоять обеими руками. Парень, что стоял рядом с Альбертом, выхватил из кобуры пистолет и, трясущейся рукой, направил на врага. Рука Альберта рефлекторно взмахнула саблей снизу вверх влево и кисть с пистолетом отсечённым обрубком полетела на землю. Парень закричал от боли. Недолго думая, воин скользнул по воздуху саблей сверху вниз вправо. Снимая лоскут скальпа, отсёк врагу голову, которая с открытыми глазами покатилась под машину. Тело же невольно тяжким грузом упало возле переднего левого колеса синего Форда. Воин хотел помочь подруге справится с оставшимся врагом, но тот уже лежал в конвульсиях, теряя реки крови, вытекающую из открытой вены горла.

– Тела надо бы сжечь! – предложила Марина.

– Пусть всё остаётся как есть! Уходим! Если эта шайка по нашу душу пришла, то и остальные охотники за головами где-то рядом! – парень обтёр кровь с сабли о труп убитого и убрал её в ножны. – Всё! Пошли!

– И куда мы теперь?!

– За Максом!

– Но мы не знаем, где он?! – возразила девушка.

– Предлагаешь сидеть и ждать, когда вся банда с пистолетами и наверняка снайперскими винтовками окружит квартет с саблями?!

– Не айс! – согласилась девушка.

– Вот поэтому медлить нельзя! Уходим!

– Уходим! – кивнула Марина, собрала пистолеты и спрятала их за пояс.

– Зачем они нам?! – не понял воин.

– Глупенький! Для войны! Пока Макса будем искать, полежат в схроне под таинственной лестницей! Рано или поздно нам всё равно в этот мир возвращаться и наверняка нас тут будут ждать с распростёртыми объятьями!

– Логично! Ну и голова же у тебя варит! Всё на ход вперёд просчитываешь!

– Ладно! Ладно! Лесть оставь напоследок, а то потом козыря крыть нечем будет! – засмеялась девушка.

– Ты меня ещё подкалываешь?!

– А на что вы, мужики, нужны-то! Вот, хоть посмеяться над вами можно!

– Значит, книгу им подавай! Интересно, зачем она бандитам? – чуть подумав, поинтересовался Альберт.

– Как зачем?! Это власть не только над нашим миром и мирами прошлого или будущего, но и миров других планет! Или же можно создать чисто свой мир! Мир, в котором будет играть роль фантазия самого создателя!

– Так! Это мне начинает напоминать сюжет из романа «Сфера»! Ну, в смысле про создание отдельного мира! Только там создали некую сферу, где нить отвечает за свой клочок земли!

– Именно эту сферу как-то можно создать в реальности, но инструкция к её созданию и есть Келия! Чтобы не допустить подобного апокалипсиса, книгу необходимо сжечь и сжечь я так думаю на той земле, на которой она появилась первоначально! Тем самым всё вернётся на круги своя! – объяснила девушка, подходя к дому Альберта.

– Вот дела! Будем надеяться, что с книгой ничего не случится! Ну и с нами тоже!

– Насчёт первого не знаю, а второго – всё ведь зависит только от нас!

– Что верно, то верно! – открывая дверь в подъезд, Альберт пропустил Марину вперёд, воровато посмотрел по сторонам и вошёл следом. – Интересен ещё тот факт, откуда бандиты про нас всё же вынюхали?

– Альберт, включи логику! Как, по-твоему, они могли узнать про нас и книгу?!

– Есть у меня мыслишка, что бандиты как-то связаны с шайкой колдунов!

– Но их больше не существует?! Это же абсурд?! – возмутилась девушка.

– Я говорю о тех колдунах, что около сорока лет назад учинили покушение на, кажется, шведского президента, пытаясь скрыть своё участие нелётной погодой!

– Воистину! – кивнула Марина. – То есть ты хочешь сказать, что бандиты наняли колдунов и они увидели магические импульсы энергии. Тем самым вычислив наше местоположение?! Так?!

– Ты сама ответила на свой вопрос! Но поправка! – Альберт поднялся по лестнице и пошёл в сторону квартиры. – Колдуны уже до нас работают на бандитов, принося в их кошелёк немалый капитал, иначе врагу и вовек не узнать о нас и существовании Келии!

– Да! Дела! – пришло время задуматься Марине, открывающей дверь в квартиру друга.

– Мам, пап! – Альберт вломился в помещение, чуть отдышался и продолжил уже спокойнее. – Собирайте всё самое ценное: документы, деньги, кое-какие вещи, ловите такси и уезжайте к бабушке в деревню под Сасово! Времени на раздумья нет!

– Да что вас всех бес попутал? – вошла в ступор Полина. – Сначала Керсан позвонил, накричал, словно раненый зверь! Теперь вы как оголтелые носитесь по квартире!

– Что? Керсан Данилович звонил? Что он сказал? – забеспокоилась Марина.

– Сказал, что в его отсутствие была произведена попытка штурма нашего дома, но попросил не волноваться! Одного злоумышленника застрелила охрана, а второй умудрился скрыться!

– Да, что случилось-то, можешь толком объяснить, сына?! – взревел Валентин Фёдорович.

– А случилось то, что на нас только что напало трое бандитов! Им нужна семья Зорген в полном составе и Келия!

– Где сейчас Керсан Данилович?

– Сказал, что максимум через час шофёр подвезёт его к этому дому!

– Ну, это ещё по-божески! В нашем распоряжении целая ночь, а какой-то часик можно и потерпеть! – сообщил своё предположение Альберт. – Но только ночь! С рассветом под нас начнут вновь копать! А пока давайте перекусим! Так жрать хочется!

– Логично! При учёте того, что на всю ночь придётся обойтись без остановок! – подтвердила слова друга Марина.

– Тогда прошу за стол, дамы и господа! – улыбнулась Светлана Андреевна.

Керсан Данилович появился на полчаса позже, чем обещал. Молодёжь хотела было раскрошить тот злополучный кусок стены, но отец Макса запретил это делать, мотивируя нехваткой времени проверенным способом путешествия по иным мирам. На что все остальные согласились, спрятали конфискат под кровать Альберта и поспешно вышли из квартиры. Светлана Андреевна, мама Альберта, ключом закрыла дверь. Дождавшись её в пролёте лестниц, группа людей спустилась вниз и вышла из подъезда.

В связи с тем, что телефонные звонки от абонентов, которых разыскивали бандиты, могут быть прослушаны, в таксопарк пришлось звонить родителям Альберта. Пока такси находилось в пути, родители и товарищи общались на распространённые темы рыбалки и активного отдыха, чтобы на всякий случай не привлекать к себе большего внимания. Как только серая «пятнашка» с номером такси «777-777» подъехала к подъезду, родители Альберта попрощались с ребятами и девушками, присели в машину и уехали в деревню под странным названием «Гремячий Ключ». Оставшийся на улице квартет, перешёл через дорогу, присел в жёлтый «Нива Шевроле», прождал десять минут оттягивая время, после чего Керсан Данилович приказал своему шоферу, не торопясь, выезжать.

Ночь полностью вступила в свои права, усыпав шаль космическими стразами далёких от Солнечной системы планет. Воздух стоял на улицах ночного города морозный, слегка покусывая подбородки и щёки страждущей в веселии местной молодёжи. Именно ночью свершаются необдуманные поступки постельных сцен у влюблённых пар, чьи сердца и души переполнены флюидами. Об этом знают лишь молчаливые деревья в такую же безветренную погоду, как сейчас. Дорога, покрывшаяся позёмкой, продолжала петлять между улицами Рязани в свете, как фар встречных автомобилей, так и тех, в котором едут невольные спасатели Макса.

Альберт ещё больше задумался о жизни в ХХI веке и пытался в своих мыслях найти ответ на так давно мучавший вопрос – почему друг решил променять комфортабельный мир технологического прогресса на совершенно дикий от современного течения идеологий и целей мир.

Идеология?! Вот и зацепка. XXI век – мир, перевернувшийся с ног на голову. Американцы с помощью электричества и экспериментов поднимают мертвецов из смертного сна, делая их безмозглыми зомби. Японцы разрабатывают всё новые виды робототехники. Большинство роботов уже применены в хозяйство. Этими же вопросами занимаются и Баумоновский университет в Москве, но речь идёт не о разработках, а сколько про душу и разум современного социума в России. Ведь в Советском союзе даже подумать боялись о таких понятиях, как расизм, проституция, гомофобия, би– лесби– транссексуалы. Но сейчас это входит в меру приличия, когда мужчины живут с мужчинами, а девушками с девушками; когда мужчины ввиду мягкости своего характера меняют пол с помощью денег и операционного ножа; когда ни в одном из этих случаев не рождается ни одного своего ребёнка, а вместо этого усыновляются/удочеряются чужие дети из детского дома, тем самым всё больше понижая генофонд в стране; когда низшие слои населения «плачут» от нехватки еды, а высшие – от постоянной недоимки денег, что с каждым годом оседает в их карманы всё больше.

Макс же, насколько хорошо Альберт был осведомлён из школьных уроков истории, ушёл в мир, где всего этого кошмара вообще не существует. Там другие ценности. Мужья – охотники, кузнецы, пахари или воины. Первые три деятельности приносили хлеб, а последняя – почёт, славу, богатство. Но если воин погибал в походе, то всё это переходило его семье, в коей рождалось по пять, а то и шесть, детей.

Дети воспитывались слугами, если чин мужа знатен. В оных же семьях, более простых по чину – только матерью. Но по большинству и те и другие дети с четырнадцати лет записывались в новики и несли такую же ратную службу, что и взрослые мужи.

– Сейчас поверни на право! – приказал шофёру Керсан Данилович.

– Так зачем туда-то?! Там же Ганькино?! Холмы кругом? – запротестовал водитель.

– Ты давай, ни шибурши! Делай, как говорено! То, что холмы, самое оно и будет!

–Так, а на что туда-то, Керсан Данилович? Можно ведь и в Москву податься?! Там цивилизация вона какая?! Весь мир распростёрт на ладонях Союза в одном городе?!

– Федь, давай я тебе чуть позже расскажу одну легенду и то, почему нам нужны холмы?! Расскажу, конечно, если останусь в живых! Да, что касается Союза, то его не существует уже как шестьдесят семь лет! Москва другая и у мира теперь совсем иные интересы! – объяснил мер города Луховицы.

– Например?!

– К примеру, компьютеризация! Когда жил твой отец, они только начали выходить в производство! Сейчас наши учёные открыли нано технологический процесс и изучают глубины космоса!

– Нано?! А что это такое? – поинтересовался Фёдор.

– Ну, это мини-роботы, которые вживляются в клетки человека и не дают им разрушиться, когда организму грозит вирусная опасность, то есть, иными словами, люди склонны к редким осложнениям, но такое бывает лишь в старости! Так же замедляется ход старения, как тела, так и живых органов! Пуля, конечно же, убьёт человека, но болезнь, скажем, гриппа воспримется организмом лёгким сквознячком в квартире для него самого! Я ясно выразилась?! – с улыбкой приподняв чёрную бровь, пояснила Марина.

– Хм! Как интересно всё запущенно?! А скажите, миледи, для чего наши учёные познают космос?! – не унимался Фёдор.

– Всё элементарно Ватсон! Из последних новостей, которые я слышала за последние дни, осведомлена, что из глубин космоса поступила диаграмма, в которой пока только учёные разобрали голос, но содержимое послания расшифровать не удаётся!

– Вот это да! Я восхищён Вашими знаниями и любопытством, миледи!

– Так жизнь не стоит на месте! Родители хиреют, дети растут!

– И на том спасибо! – обидевшись на «старуху», ответила Полина.

– Да! Захиревшие, но по-прежнему дети, играющие в индейцев!

– Ну, вот и всё! Останавливай! Немного мы пройдём пешком! Это для профилактики полезно на душе будет легче! – как бы ко всем обратился Керсан Данилович.

– Слушаюсь, сэр! – повиновался шофёр.

– И не называй меня «сэр»! Я чувствую себя дантистом!

– Почему дантистом?

– Да потому, что каждый америкашка-промокашка зубодёр! – и обиженно, и в шутку одновременно ответил Керсан Данилович.

– А почему у вас всех такой странный вид оружия?

– Федь! Не будь занудой! Много будешь знать, ненароком из письки струйка потечёт! – отец Макса засмеялся над своими словами и мановением руки остальным указал выходить, не забыв так же с улыбкой взъерошить мужчине его седые кудри.

– Да уж, хозяин, с тобой точно не соскучишься! – сказал Фёдор, когда все вышли из машины. – Что ни день, то интрига! Э-э-эх! Поехали, родная моя! Скоро будем дома! Как там поётся – «А голуби летят над нашей зоной! Голубям давно преграды нет»!

Квартет перешёл через дорогу и направился к реденькому кустарнику, стоящему в отдалении от голой дубравы. Снег хрустел и искрился под ногами путников, будто ворс шерстяного белого ковра в доме монополиста. Луна освещала просторы, то и дело прячущиеся в низинах холмистой местности. Тополя, дубы и берёзы стояли в безмолвии. Ветер не колыхал их макушки. Не слышно даже деревенских дворняг.

От короткого, но довольно нудного, пути по холмам воины всё ж остановились в одной из низин природных парабол. Керсан вскинул вверх голову и руки ладонями к Луне, что-то зашептал и закружился на месте. Поднялся пронзительный ветер. Остальные участники похода взглянули в небеса. Там, где-то в высоте, чарующие звёзды затянулись воронками туч.

Голос колдуна повышался с каждой минутой. Вместе с тембром голоса менялась ширина красно-зелёных облаков. Из правого облака выстрелил ярко-синий свет. Он врезался в землю возле ног мага. Через несколько минут выстрелил такой же луч, но из левого облака. Два луча образовали угол на сорок пять градусов. С двух сторон центрального облака вышло сразу два луча, тут же прилипших к основаниям двух лучей по бокам. Портал в другой мир похож на перевёрнутый треугольник, вокруг которого плавала рябь энергетического сгустка.

– Идём! Это не страшно, а наоборот, даже приятно! – успокоил перепуганную молодёжь Керсан.

– А что там? – поинтересовалась Марина.

– Без понятия! Но будет именно то, где мы сможем найти Макса!

– Правда! Не бойся! Я проходила не раз такие порталы и всё время они выводили в нужное место! – Полина хлопнула девушку по плечу и пошла вперёд.

– Я с тобой! – Альберт взял её за руку и повёл за собой.

– Давно бы так! – хмыкнул Керсан Данилович.

Глава 2. Руслана.

Чуть прохладный осенний воздух гонял мурашки по спинам затерявшихся во времени путников. Синицы и воробышки прыгали по веткам златокудрых берёз, слегка поникших от собственного роста, но величавые дубы им поддержка и опора. Ало-бордово-сиреневый вечер гулял по паханым полям и лесам, считая себя королём ситуации. Ядрёно-огненное светило скрыло свой лик уже на половину за горизонтом. В самой выси небес зажглись свечками две звезды.

Путники прошли уже ни одну версту, но ноги их довели до русла просторной реки, пока ещё не имеющей общего названия. В будущем люди дадут ей название «Москва». Усталость пути всё же дала о себе знать. Полина, Керсан и Альберт присели на траву перевести дух. Колдун скинул с плеча пузатый мешок, набитый хлебом, кагором и замороженной курочкой в далёком от этого мира магазине «Пятёрочка». Сабли у каждого воина были рядом в случае внезапной атаки. Марина подбежала к берегу реки, присела на колени, чуть зайдя в воду, и жадно начала загребать в ладони и пить воду. Из ближайших камышей высунулась голова молодой девушки с красными волосами, серыми глазами и белой кожей. Марина заметила нежить и от испуга завизжала во всё горло, указывая пальцем в сторону камышей. Из зарослей выплыло ещё три русалки.

– Ой, не кричи! Что ты? Что ты? Ой, что ж теперь будет? Беда стучится! Они придут! Они всех перебьют! Мамочки! – на перебор заголосили речные нимфы.

– Постойте! Давайте по порядку! Чего вы так боитесь? – к уже успокоившейся Марине подошёл Керсан.

– Ой, людей боимся, странник! Страшных людей! Они ходят здесь! Они ходят с ножами, как у вас! У них есть кони и много железа! – затараторила за всех та русалка, что грудью очень отличалась от своих подруг.

– Что это за люди? Откуда они пришли? – спросил Альберт.

– Батюшка наш сказывает, что с юга они пришли, а после их уходов леса горят и города опустошаются! Не остаётся там ни сена скоту, ни самого скота, ни людей!

– И вы боитесь, что эти злые люди с юга вновь могут придти? – уточнил Керсан.

– Да, странник! Они ходят здесь часто и нас этим пугают! Вот мы и прячемся на дне речном!

– Значит, получается, татей дозор здесь куролесит, други! Ну, что ж! Разобьём здесь лагерь, а коли придётся драться, то прольём здесь ещё одну кровь! Альберт! Разводи костёр! Маринка! Разделай мясо! Я же наберу в котелок воды и примусь помогать Альберту с хворостом! За дело!

– А я? Что мне-то делать? – поинтересовалась Полина.

– Дорогая, просто смотри в оба! А то попадёмся как куры во щи!

– Тебе виднее, мой вояка! – клацнула зубками Полина.

– Обогрейте нас! Мы уже два века обитаем здесь без тепла! Хотим согреться! Обогрейте! Просим Вас, люди! Мы умеем дарить ласку! – затараторили на перебор русалки.

– Мы не можем этого сделать, но постараемся найти нам замену! Спрячьтесь пока в норки и ждите! Я приду к вам и дам сигнал! – предложил Керсан.

– Хорошо! А какой знак ты нам подашь?

– Свояка!

– Но ты, же не свояк?! – возразила вторая русалка.

– А теперь?! – колдун взмахнул над головой кругообразным мановением руки, в котором поставил невидимую точку, будто бы протыкая полукруг куда-то внутрь.

– Ой-ёй! Свояк! Свояк! – обрадовались речные нимфы.

– Хм! А подкрепление мне понадобится?! Уходите в засаду и ждите!

– Дорогой, и как ты собрался заманить врага?! Даже интересно! – прошептала на ушко колдуна, внезапно появившаяся из-за спины, Полина.

– Хех! Вот чудо! Ты что же книжек Прозорова не читала?!

– Так ты хочешь сказать, что всего ведовства нахватался из каких-то «фентези»?!

– Не «фэнтези», а инструкции по способу проживания в оном мире! Он описал грубую реальность этого времени! Сама же заметила, что нежить живёт вдали от городов! Они боятся людей, их массы! – объяснил Керсан.

– Полин, помоги мне! – окликнула девушку Марина.

– Иду!

– Надеюсь, схватки не будет сегодня! – уже сам себе сказал Керсан.

Полина помогла Марине снять с вертела котелок, в котором бурлил бульон. Альберт ворошил угли, чтобы огонь костра зацепил остатки обгоревших стволов липы и временами поглядывал на чёрно-синее небо, завораживающее видом далёких планет и миров. Марина разливала приготовленный бульон в чашки, принесённые с собой колдуном. Сам же Керсан Данилович продолжал сидеть на берегу реки и кручинился пропаже приемника. Ведь для них с Полей, мальчик стал совсем родным. Ради него семья рисковала своей жизнью. Никто из присутствующих рядом людей не знал, в какую рутину попали. Ясно лишь одно – семье Зорген вновь предстояло проливать кровь, спасаться от лютого врага и радоваться не столько победам, сколько самому выживанию.

Керсан понял, что заканчивается период рабства. Татары уже хозяйничают как у себя дома, а значит, скоро Русь поднимется с колен и покажет татям, где раки зимуют. Полина поднесла чашку суженому, поняв, что так он может просидеть голодным до утра. Колдун принял плошку из рук любимой женщины и отправил в рот первую ложку. На язык попали кусочки грибов и курицы. Девушка обняла мужчину сзади, обхватила его за грудь и грустно вздохнула, поцеловав макушку Керсана. Так молодая влюблённая пара и заснула прямо на берегу большой реки.

Послышалось конное фырчанье и смех незваных гостей. Керсан открыл глаза, прислушался, разбудил остальных и одним мановением руки указал в сторону кустистой сирени. Возле бывшего кострища показалось двенадцать татар. Все на лошадях. Отряд остановился на злополучной поляне.

Главарь отряда подошёл к остаткам костра, коснулся мизинцем ещё пышущего жаром пепла, что-то скомандовал команде на своём языке и начал распрягать коня. Остальные разбрелись по периметру лагеря. Только трое всадников рассредоточились по сторонам и исчезли из виду. Ждать пришлось не долго – Марина громко чихнула. Оказалось, у неё аллергия на цветы. Один из татар что-то закричал, указывая пальцем в сторону куста сирени. Ещё двое откликнулись его тревоге и троицей двинулись через куст прямо на путников.

– Ну, всё! Хана! Готовьтесь к бою,Други! Будет сеча! – прошептал Керсан.

Куст сирени раздвинул свои ветви. Взору путников предстал первый татарин в замасленном халате, который принял выпад в живот от колдуна. Керсан схватил его за воротник и потянул на себя. Увидев убитого товарища, двое других татар пошли в наступление. Полина начала уворачиваться от выпадов врага. Альберт махал саблей, пытаясь попасть по руке второго татарина. Марина обошла татарина Полины и резанула того сверху вниз влево по его спине, уполовинив позвоночник. Татарин только закричал и тут же поймал саблю Полины снизу челюсти. Захлёбываясь кровью, пал ничком оземь. Оставшегося из этой компании татарина Керсан вырубил оттоком в макушку и оттащил в соседний куст можжевельника, из которого предательски торчали ноги. Послышался шорох и треск веток под чьими-то ногами. Звуки исходил от многих пар ног.

На поле боя появилось ещё пять татар. Самый крайний татарин взмахнул саблей и напал на Альберта. Тот принял удар на свою саблю и силой удержал на равновесии, отведя оружие противника в сторону. Альберт резко попытался коснуться саблей до основания шеи врага, на что противник ответил взаимной защитой. Воин справедливости отпрыгнул и встал в боксёрскую стойку. Начал прыгать по кругу. Татарин потерялся от увиденного зрелища. Пока враг не знал, как ему поступить, Альберт тем временем запрыгнул за спину и нарисовал ему две продольные полосы вдоль спины. Последним его движением оказалось сквозное проникновение в грудь, когда татарин попытался изобразить выпад и развернуться грудью к своему врагу. В полёте на землю враг ухватил ладонями саблю Альберта, но парень резко выдернул её из груди умирающего татарина.

– Урала!!! Дрожи, урус, от страха! Твои боги не помогут тебе! Твои боги сделают вас нашими рабами! Лучше сдавайся добровольно, урус, и мы не поработим в рабство твоих детей! – закричал один из татар в сторону Керсана, но ятаган не убрал.

Керсан вывел саблю из ножен и встал в боевую стойку. Татарин взмахнул ятаганом над головой колдуна, на что тот ответил защитным блоком. Отвёл ятаган врага в левую сторону и резко дёрнул своей саблей в сторону его груди, чиркнув красноватой полоской по низу живота. Татарин не успел сделать свой выпад в сторону колдуна, как сабля врага, слева на право, отделила голову от туловища. Обезглавленное тело татарина с грохотом упало на красную от крови траву.

Трое оставшихся в живых татар развернулись и побежали обратно к расположенному лагерю. Керсан побежал за ними, остальным приказав оставаться на месте. Пока колдун бежал в реку, остальные татары заметили его и побежали за ним. Тут засада татар и встретила неожиданную засаду «русских». Керсан проплыл по реке и на глубине нырнул под воду. Русалки окружили воина со всех сторон. Колдун знаменовал себя полукругом с точкой внутри и указал в сторону берега, откуда на лошадях уже широкими прыжками топят друг друга татары. Все русалки взмахнули хвостами и умчались в указанном направлении. Керсан спокойно доплыл до берега, взглянул на утопающие остатки вернувшихся с дозора татар, подошёл к беку, из внутреннего кармана сырой куртки вынул немецкий Браунинг и опустил ствол пистолета на уровне лба, сидящего в позе лотоса монгола.

– Твоё тело сожрут крысы и волки! Твоя душа никогда не узнает о свободе! – огрызнулся тать. Керсан взвёл затвор и нажал на курок, выталкивая пулю из дула.

Рванув грохотом, пистолет отдачей дёрнуло вверх. Посередине лба татарина была нарисована красноватая круглая дырочка, из которой вытекла струйка тёплой крови. Тело врага пало ничком оземь. Время навсегда оставит здесь печать исторического сражения, о котором в скором времени забудут и переврут ещё не одну сотню раз.

Куст сирени зашевелился. Оттуда вышли Полина, Маринка и Альберт. Между Альбертом и Маринкой свисало худощавое тело оглушенного татарина. Ребята оторопели, увидев Керсана с пистолетом в руке. Колдун спрятал пистолет во внутренний карман и махнул рукой в сторону лошадей. Путники собрали татарский обоз, вооружившись щитами, луками с колчанами, ятаганами, оживили последнего татарина и по его указанию направили своих коней на московское княжество.

К частоколу московского княжества путники подошли до полудня. Сражение закончилось с первыми лучами Солнца и выпило все силы гостям этого мира. Альберт посмотрел на слегка облачное небо, прикрыв глаза ладонью. Через некоторое время путники услышали брань в их сторону со стен частокола. Защитники небрежно что-то махали руками. Керсан окинул компанию взглядом с неким вопросом.

– Что происходит?! Мы же к ним с миром идём?!

– Ну, если обратиться к логике, то нас просто считают за татарский дозор! Ведь на таком расстоянии не видно цвет кожи?! Ну и пленник! – предположила Полина.

– Татарин! Умничка, ласковая моя! – воскликнув, Керсан взял из чересседельных сумок два ятагана.

– Что ты хочешь делать?! – не поняла жена.

– Я отпускаю твои грехи! – Керсан прокрутил ятаганы в руках и одним махом снёс татарину голову.

Фонтан крови вырвался из шеи. Тело грузно упало на траву. Керсан поднял за волосы отрубленную голову с открытым ртом, повернулся лицом к частоколу и направился вперёд. Полина взяла в повод оба коня и повела за собой. Альберт и Маринка, видевшие немало кровопролития, сделали вид, будто так надо и пошли за остальными.

Осеннее Солнце слегка обжигало лица четырёх путников. Лошади синхронно всхрапывали встречному ветерку, бороздя копытами сухую жесткую землю Отечества. В синем небосклоне парят вороны и галки. С левой стороны, у частокола, словно дети прыгали радостные воробышки.

Ворота открылись. Из них вышел бородатый мужичок с клюкой в правой руке. На вид он выглядел словно старик, но мода этого времени любила обмануть незваного гостя – по глазницам, не более тридцати пяти лет. Рыжеватая борода развевается на ветру. Русые пакли волос опрятно расчёсаны. Морщины на лбу говорят о нелёгкой судьбе перекрёстных дорог.

Мужичок подошёл ближе к незнакомцам и махнул рукой в сторону города. Путники послушно направились следом за ним. Москва приняла гостей суетой и многолюдностью. Воины пели песни, точили мечи и частенько, как это делается у скучающих дружинников, обсуждали местных девах. Сопровождавший путников мужичок продолжал идти чуть впереди через центральную площадь. На улицах стоял гомон бессмысленно снующих торговок. Бароны и полицаи чинно проезжали на своих мастичных конях мимо неприметных одиноких путников. Во дворах лаяли псы друг другу на перебор.

Мужичок посмотрел на небо и постучал в ворота. Дверь открылась и в нём показалось худощавое розовощёкое лицо дружинника, в руках которого неуклюже застряла бутылка с вином розоватого оттенка. Неразговорчивый мужичок, наконец, пригласил в гости к князю и удалился куда-то по своим делам. Керсан улыбнулся служивому и прошёл во двор. Двор оказался довольно просторным и вмещающим несколько амбаров, сруб бани, усадьбу и сторожевую башню. Слуги князя приняли подпруги из рук незваных гостей.

– Отведайте сбитеня с дальней дороги, гости дорогие! Всем поможем, чем рады! – обратилась у порога к путникам женщина.

– Что это у нас на Руси тати южные хозяйничают, боярышня?! – поинтересовался у хозяйки Керсан.

– Долой разговоры с устатку! Вы попарьтесь в жаркой баньке, отведайте, что Бог послал, за столом, отдохните ноченьку сладкую в мягких перинах, а поутру и толкуйте о делах ратных! – обрубила мужчину хозяйка усадьбы.

– Ну, доколи так, то буде! – согласился колдун со словами женщины и принял корец с хмельным квасом.

– А двор у Вас ухоженный, просторный! – признал Альберт, принимая корец из рук Керсана.

– Да! Самой любо дорого смотреть на деяния свои! Для семьи стараюсь! Уж шибко её люблю! – засмущалась хозяйка.

– Баня истоплена, княгиня! Извольте гостей сопроводить?! – подбежал мальчонка лет семи.

– Дозволяю, Митрошка! Приготовь гостям чистое бельё и забери грязное на постирку!

– Слушаюсь, княгиня! – Митрофан радостно подпрыгнул и обратился уже к путникам. – Идёмте!

– Благодарим Вас за сие гостеприимство! – за всех поклонился до земли Керсан.

– Что дальше будем делать?! – поинтересовался Альберт у остальных, входя внутрь бани. – Нас занесло неизвестно куда! Где Макс?! Куда его бес потащил?!

– Жить! Маринка, кажется, уже говорила, что с Франции по рекам выйти на Балтийское море можно! Значит туда, и пойдём, в море! – решил колдун, когда слуги вышли из бани.

– Вы издеваетесь?!

– Нет! Это судьба издевается! Мы лишь должны играть с ней в поддавки рискуя своими жизнями! Разве ты так ничего не понял за всё это время?! – улыбнулась Полина, снимая трусики.

– И Вы не стыдитесь перед мужчинами раздеваться?! – удивился Альберт.

– А ты купаться в одежде собрался?! Альберт, привыкай! Отдельных ванн ещё не изобрели! Мы с мужем вообще в огороде из бочек не вылезали!

– Подтверждаю! Чуть ли голышом от преследований инквизиции не сбегали! Благо лошади рядом были! Не то прямо в бочках и замели бы! Сейчас только парку поддам и унесутся души в рай! – Керсан взял деревянный ушат, черпнул воды из деревянного тазика и рассмеялся, представив такую картину. – Ух, хорошо! Аж дух продирает! Как же давно мы с тобой, Полин, не разогревали косточки!

– Да, родной! Хоть попаримся!

Пар стоял до потолка. Продохнуть не возможно. Полки уже начали обжигать тела путников. Дверь в баню вновь отворилась снаружи. Внутрь вошёл Митрошка и положил чистое бельё на скамейку, что стоит у двери. Вновь выбежал. Девушки прилегли на полки. Парни взяли из тазика тёплые веники и начали выбивать хворь. Венички так и застучали по мягким спинкам. Через пять минут поменялись с девушками местами. Путники несколько раз обливались холодной водой из ушата и возвращались на полки. Два часа пролетели незаметно.

Искупавшись, путники оделись в чистые шаровары, рубахи, сарафаны, сапожки, опоясались оружием и вышли во двор. Маленькая трёхлетняя девочка подбежала к гостям и позвала в усадьбу. Бо у княгини столовая накрыта. Под ногами заскрипели ступени крыльца. Девочка свернула вправо и оказалась у лестницы, ведущей в низ.

Сама столовая оказалась довольно просторная. Возле деревянного длинного стола стояли небольшие стулья в виде тронов. Чуть поодаль собрана глиняная печь с двумя дымовыми отверстиями для угля. Кухарка открыла дуршлаг и вынула из печи затомившиеся пироги. Голубоглазая девочка с мягкими светлыми кудряшками присела за стол и взялась за серебряную ложку. Княгиня величаво спустилась по деревянной лестнице. Она подошла к гостям и одним мановением руки указала на стол, который уже ломится от русского борща в чане, стрельчатого лука, редиски, огурцов и помидор. Круглый картофель, усыпанный укропом, красовался в нескольких местах стола. Поднос с пирогами поставили на второй стол, что поменьше. На нём уже стоял большой глиняный кувшин с молоком. Гости расселись по центру стола и стали ждать хозяина дома.

Князь ступил на пол столовой. В руках он держал небольшой резной посох. Полог лисьей шубы грузно ложится под ноги. Атласная красная рубаха плотно прилегала к мощному телу воина. На вид молодой князь с короткой светлой бородкой оглядел гостей и подошёл к княгине. Перекинувшись с суженой парой фраз, та приподняла платье и побежала вверх по лестнице. Князь присел на своё центральное место, возле дочери. Из кармана шубы он достал вырезанную из дерева лошадку и протянул девочке. Та радостно обняла отца, поцеловала ему правую руку, приняла подарок и выбежала из кухни.

– Так кто вы такие будете, господа?! С плохими али благими намерениями?! Куда путь сей дальний держите?! – заинтересовался князь.

– Путь мы проделали от Великой Франции! Поисковым отрядом служителя Монсегюра считаемся! – полуправдой ответила Марина.

– Вот оно как! Что ищет, ваш, дозор сей в мусковских землях?!

– Ищем воина Света, который пропал в Балтийском море! От Тевтонского ордена повернули с тракта, забрели в лиственную рощу, но так и не смогли найти дороги! – объяснила Марина.

– Да! Изрядно лешаки наши вас погоняли! Но, что ж мыслите теперь делать?!

– Идти к Балтийскому морю, не смотря ни на что!

– Дивно! Я выдам вам нескольких дружинников из моей личной свиты! Они проводят вас к границам Руси! Неподалёку от Орешка имеется бухта! Она то и выведет к морю! – отламывая рёбрышко запеченной курицы, сообщил князь. – Вы кушайте, не стесняйтесь!

– Как думаете, насколько долог путь?! – спросил Керсан.

– Ну, на лошадях за месяц доберётесь! На ушкуе же, при наличии течения, за две недели доплыть можно!

– Да, на ушкуе было бы удобнее по времени! Ведь... – но предположение прервал внезапный голос одного из холопов.

– Батюшка, Василий Дмитриевич, беда! Беда! Там за стеной города костры запаливаются! Тати у ворот! Ведь княжество твоё разорено! Вот и до нас добрались! Это конец! – упал в ноги князю холоп.

– Так! Не раздувай огня, покуда искры костра ещё тлеют! Огонь может и не раздуться!

– Так Вас же кличут, княже! Измором пугают! Что делать-то станем?! – с мольбой спросил холоп.

– Веди на стену!

– Слушаюсь!

– А нам дозволите взглянуть?! – поинтересовалась Марина.

– Идёмте, но там может быть опасно!

– Так, даже интриговано!

– Что же! – признал Василий и пропустил девушек идти вслед за холопом.

– Как давно враг у ворот города?! – спросил Керсан у холопа князя.

– Около двух часов назад пришли!

– Значит, недавно! А сколько всего?!

– Тьма тьмущая, боярин! Стопчут, и не заметишь! – признался служка.

– Тьма тьмущая, говоришь! Это хорошо! – с оттенком тайны про себя сказал Керсан.

– О чём толкуете?! – подошёл ближе князь. – Может, и со мной поделитесь?!

– Да было бы чем, Василий Дмитриевич! Просто поинтересовался у Вашего холопа, сколько татей у врат городища собралось!

– И сколько же?!

– Тьма тьмущая! – засмеялся колдун, поворачивая вправо.

– Вот сейчас и посмотрим! Осталось только на стену подняться!

* * * *

Солнце стояло в самом зените. Вороны и галки летали в небесах с диким клекотом. Сосны стояли хозяевами на своей территории. Из кустов выпрыгнул русак и тут же спрятался за малинником. Волки вышли на охоту, но отчего-то не решились выйти из глубины бора. Лесным королевством правила тишина.

Лес быстро сменился простором княжеских полей. Выведя своё войско целиком из бора, хан остановил гнедого, осмотрелся и спрыгнул с коня на землю. Правитель вынул меч, осмотрел его остриё и вновь убрал в ножны, тем самым проверяя прочность стали, которой порезал не одну сотню отказавшихся принять его милость русских холопов и воинов.

Личная свита спустила с повозки носилки, на которых установлен шатёр Эдигея. Воины стали собирать хворост и сухостой для костров, понимая, что они дождались отдыха после многодневных переходов. Оставалось ждать нового приказа и мчать отдохнувших к тому моменту коней под частокол городища. Костёр за костром начали разгораться со скоростью ветра, который трепал непокрытые волосы всадников. Их искры разлетались в разные стороны. Кони отошли чуть в сторону, где ещё осталась зелёная трава.

Хан вышел из своих палат, поманил рукой одного из янычар и вернулся назад. Раскрыв полог, янычар оказался в «царстве ковров». Возле дальней стенки шатра сидел хан в позе лотоса. Рядом стоял кувшин с кумысом и пиала узюма, винограда и абрикосов. Воин сложил в приветствии ладони домиком и присел.

– Ты знаешь, для чего я тебя позвал, о юный и отважный воин?! – с пристальным взглядом ворона спросил Эдигей.

– Нет, повелитель! Мои мысли так заняты думмами, захватить этот город и уйти в степи победителями, что не терпится закончить войну!

– Мудрые, но в тоже время глупые мысли ты держишь в своей голове! Но не о войне я тебя позвал говорить! Выполни одну мою маленькую просьбу! Захвати для меня этот город миром! Я желаю править там! В случае неповиновения сожжёшь тын, войско возьмёт город на добрые ятаганы, заставляя кричать урусов и молить о пощаде! Если ты принесёшь мне этот город миром, я же озолочу весь твой род! Да будет он жить в сытости, горя не зная!

– Я согласен, но не ради золота, а для своего повелителя отдать жизнь! – ответил на предложение хана янычар.

– А вот это уже истинная мудрость в словах твоих, воин! Скачи и убеди жителей вражеского кочевья сдать город и с миром открыть ворота! У князя больше не должно остаться защитников, а значит, они его сдадут нам без промедления, в надежде на свободу! Но их ждёт мучительная смерть! – язвительно засмеялся хан.

– Сделаю всё, как скажете повелитель!

– Уралак! – хан протянул воину свиток, когда тот уже собрался выйти. – Здесь от моего имени писаны сказы! Отдашь письмо ключнику, который передаст князю! И передай, что если ответа не будет до полуночи, город будет погребён их же костями!

– Слушаюсь!

– Ступай!

Уралак отодвинул полог шатра и вышел на улицу. Оставив еду возле костра, направился к своему коню. Ретивый жеребец мерно щипал траву, слегка всхрапывая на кусачую мошкару. Янычар бросил ноги в стремя, хлестнул поводьями и ускакал в сторону стольного города, так никому и ни чего не объяснив. Только ветер стал попутчиком этих двух коротких и томительных вёрст. Только он, нагнанный невидимой силой, знал все ответы и события.

* * * *

Князь поднялся по деревянной лестнице наверх стены, где собралось десять лучников на пятнадцать мечников, и увидел множество кострищ по периметру города. Между городом и линией костров скакал одинокий всадник, разогнав коня в галоп. Он махал свитком и кричал что-то на своём степном языке. Волосы его непокрытой головы трепал встречный ветер.

Князь и его гости долго наблюдали за приближающимся путником, пока тот не остановился напротив ворот. Воин спустился на землю с лошади, подошёл к ключнику, вновь присел в седло и начал чего-то ждать. Ключник подбежал через некоторое мгновение и вручил грамоту Василию Дмитриевичу и удалился с глаз. Князь взломал гербовую печать, развернул лист и начал шевелить губами, читая содержимое. Задумался. Зачесал короткую бороду и вручил грамоту Полине.

Тем временем Керсан начал читать защитное заклинание, слегка отдалившись от друзей. Небо внезапно заволокло одной огромной грозовой тучей, в которой засверкали нереальной толщины молнии. Как обычно в нелётную погоду прилетали только падальщики, ищущие в критический момент наживу. Они вылетели из города сотнями маленьких стай. Никто, кроме колдуна, не обратил внимания на зрелище небес, летящее в южном направлении.

– …Ты ворон мудрый! Ты ветер видящий! Ты Сварог – создатель рода человеческого! Услышьте сына своего, находящегося в тупике пути, коему дому грозит опасность! Скажи мне ветер, что происходит на югах! Ты, ворон, обрушь наказание на врага! Ты, Сварог, обереги детей своих от неминуемой гибели! Аминь! – закончил заклинание колдун.

– Дитя моё! Скачи к царю! Сообщи о беде надвигающейся и передай ему этот свиток! Я верю в тебя! – отрезал князь.

– Но приёмный день в пятницу?! А сегодня среда, батюшка! – вмешался холоп.

– Узнав о ситуации грозящей Москве, государь снизойдёт на милость и примет гостью в свои покои! Ступай дитя моё! Ступай! А я не буду терять времени и поеду собирать войско! Мой детинец в вашем распоряжении! Слуги за вами присмотрят! Извините, мне пора идти на север! – князь поклонился в пояс и быстрым шагом удалился со стены.

– Что это с ним?! – спросил Альберт.

– Торопится батюшка наш! – пожал плечами холоп.

– Дитя моё, идём со мной! Я передам тебе рекомендательное письмо от моего имени! С ним тебя везде пропустят! – обратился Василий Дмитриевич снизу стены к Полине.

– Иду! – подтвердила его слова девушка.

– Ну, что ж! Пока Полька будет мотаться к царю, мы с Маринкой разведаем у дружины, на сколько, щекотливая ситуация, а ты тем временем погуляй! Вот, держи серебряники, может, чем заинтересуешься?! – обратился Керсан к Альберту и, повернувшись к девушке, хлопнул её по нежному плечику. – Пошли! Разузнаем, что к чему и в детинец отдыхать вертаем!

Альберт спустился со стены, прогуливаясь по булыжной дороге. Улыбнулся солнечным лучам, подумав о Фёкле. Да, она хороша собой и коса её с красным бантом, что развивается на ветру, всё не даёт покоя молодому воину, заставляя сердце биться в такт всё сильней. Душе становится больно от таких мыслей, но эта боль так приятна, подобно прыжку в прохладную реку. «Только бы она ждала! Только бы с ней было всё в порядке! Я скоро вернусь и мы заживём как надо! Только бы ждала меня» – подумал Альберт и улыбнулся ещё шире.

Вдруг откуда не возьмись в соседнем срубе, что стоял недалеко от воина вылезла стрела с разноцветным оперением на конце. Потом вторая, третья. Поднялся бабий визг. Женщины закрыли своих детей спинами, прижимая к срубам, и все остановили взгляды на поднебесье. Альберт проводил невидимое направление вектора взглядом и замер в ступоре.

На окружённую людьми площадь опускался невероятных размеров дирижабль. Сам он собран из металлической конструкции. По краям и на носу корабля вбиты остроконечные шпили, придавая ему зловещий вид. С борта дирижабля кто-то скинул верёвки, за которые держались… тени?! Нет! Это просто воронение, чтобы в ночи враг не заметил опасности.

– Какого чёрта там происходит?! – увидев зрелище, спросил сам себя Керсан.

– Цирковые акробаты?! Здесь?! – не поняла в недоумении Марина.

– Не думаю! Им нужен Альберт!

– Но… – попыталась что-то спросить девушка.

– Бежим туда! Скорее! – скомандовал колдун.

Неизвестные продолжали чёрными воронами летать на верёвках, пока дирижабль опускался столь медленно и основательно. Воин вытянул из ножен саблю и встал в боевую стойку, готовясь к атаке. Когда до земли кораблю оставалось всего ничего, неизвестные подхватили воина за подмышки и корабль вновь начал подниматься. Керсан и Марина подбежали на то место, где только что стоял Альберт, но ничего не могли уже поделать. Было слишком поздно.

Со стороны корабля вылетела стрела, врезавшись между камней на дороге. На древке Марина заметила огрызок бумаги, на котором что-то было написано. Девушка протянула его колдуну с вопросительным взглядом.

– Можешь не спрашивать, я не знаю! Может быть, послание раскроет глаза на загадочные явления?! Почитаем?! Так! – кашлянул в кулак Керсан. – И так «Если хотите ещё раз увидеть своих людей, возвращайтесь на то место, где всё началось! Друг»!

– Что за бред?!

– Видимо от нас кто-то что-то скрывает! Макса и Альберта забрал этот «друг»! Тебя оставили свидетелем некой информации между мной и… Пельсо!!!

– Кто??? – ещё больше возмутилась девушка.

– Полина! Она что-то всё время недоговаривает! Сдерживается от какой-то информации! – пояснил колдун.

– Ясно! Супер! Всё джус! Среди своих оказалась крыса! Чёрт!

– У неё видимо на это есть веские причины!

– Не выгораживай! Она рискует жизнями своего сына, его друга и нашими, наконец! – зашлась в скандале Маринка.

– Тут народ смотрит! Идём в детинец! Нечего им знать, что у нас происходит! Полина придёт, тогда и устроишь ей допрос с пристрастием! – успокоил Керсан.

– Ты прав! Пошли отсюда! – Марина замолчала до прихода ночи, обдумывая произошедшее событие.

* * * *

Солнце по-прежнему находилось в зените. Ветер трепал волосы князя и Полины в нескольких шагах от Собора Пресвятой Богоматери, где тот передал Полине от своего имени письмо приказному дьякону, присел на коня и стеганул поводьями, разгоняя лошадь до «рыси». Полина положила пергамент рядом с ханским требованием в чересседельную сумку, бросила ноги в стремя и с криком «Н-но» пустила коня в противоположную сторону.

Девушка проехала половину Москвы и спешилась только возле приказного казначейства. Дружина не сразу пропустила незнакомку, только после предоставленного ею рекомендательного письма от князя московского. Группа бояр, встретившаяся по пути к палатам, проводили девушку в залы для приказов, но при этом недоуменно переглядывались друг на друга. Девушка в латах, мило улыбнувшись, поднялась с ними по лестнице на второй этаж, и скрылась за дверью, что находилась в середине коридора по левую руку.

Приказчик находился в приказных залах, где он исполнительно соблюдал свои обязанности и по вечерам возносил молитвы. После прихода православной религии, весь высший чин мигом забыл своих богов и предался вере чужеземцев. Так и сейчас приказчик стоял в «красном» углу и молился на картинку с изображением распятого Бога.

– Кто посмел отвлекать меня от канона?! Или кому-то очень хочется на плаху?! – встав с колен, произнёс княжеский приказчик.

– Прощение прошу, отче, но вести недобрые и срочные передать Вам желаю от князя московского Василия Дмитриевича!

– Вот как?! – приказчик смягчил голос и обернулся к гостье. – И что же за весть столь срочная, из-за которой мне приходится прерывать разговор с Богом?! Уж не соседская ль кобыла померла от нехватки кормовых припасов?!

– Язвить у Вас совсем не получается! – заметила Полина. – Войско татаро-монгол уже у врат московских! Как сообщил мне сам князь, хан Эдигей выдвинул условие не в пользу Руси! Вот письмо! – девушка передала пергамент от Эдигея. Приказчик принял рукопись, прочёл её и посмотрел на дверь.

– Други! Хватит топтаться у дверей! – обратился к закрытой двери приказчик, за которой толпятся бояре. – Передайте казначею мой приказ об откупе перед Эдигеем в размере трёх тысяч рублей!

– Слушаюсь! Повинуюсь! Всё сделаем по божьей милости! – заголосили в свои неряшливые бороды бояре на перебор.

– Весть сия, в самом деле, срочная! Я напишу письмо в ответ Эдигею и к нему приложу деньгу! Тебе же поручаю, девица, отвезти откуп хану лично в руки и вернуться ко мне с ответом!

– Послужу земле-матушке верой и правдою! – приняла приказ Полина.

– Скажи мне, отчего князь сам не пришёл ко мне?!

– Так он войско собирать на север уехал!

– Ах, на север значит! Дело благое! Ступай!

– Слушаюсь! – попрощалась Полина и вышла вслед за боярами.

Бояре передали приказ казначею. Через двадцать минут казначей смог передать Полине мешочки с монетами золотых. Девушка прыгнула на коня и, шлёпнув поводом по мощной шее, начала набирать конный бег. За воротами города она встретила янычара, который указал дорогу к их лагерю.

Полог шатра развивался от ветра. Солнце уже успело скрыться за горизонтом, уступив место первым ярким звёздам. Сосны величественно стояли в тишине, слегка качая макушками. Под ногами воинов и коней колыхалась мягкая трава. Вешней порой хан стоял возле спокойного течения реки и смотрел куда-то вдаль. Полина осторожно подошла к нему ближе. Хан обернулся на звуки шороха. По его лицу расплылась ехидная ухмылка, которая была чётко выражена тонкими чёрными усиками и короткой узкой бородкой.

– Урус! Ты слишком красив и юн для чина князя! – хан проговорил с некой иронией.

– Я не князь, а его посол! Василий Дмитриевич готов откупиться и миром решить вопрос! – грозно ответила Полина. – Три тысячи рублей на кону!

– К чему мне мир, урус! Я пришёл за городом! Того, что твой правитель предлагает мне, и аула не окупишь! Нет-нет! – замотал головой Эдигей.

– Но это последнее, что было в казне?!

– Правитель! – к хану подошёл паренёк двадцати трёх лет в лёгкой тюбетейке. – Правитель! Прилетел ворон! Он сообщает, что нашу степь вот-вот захватит враг!

– Что??? – вошёл в ярость Эдигей. – Седлайте чалых! Мы возвращаемся!

– Как возвращаемся?! – не понял паренёк.

– Хорошо! Я заберу то, что приготовлено! Передай своему князю о нашем уходе! – проигнорировав вопрос, обратился хан к Полине.

– Передам! – девушка отстегнула мешочки с золотом и письмом, и передала их в руки хана, присела в седло и направила коня в сторону городища.

– Почему мы не будем брать этот город, Великий?! – спросил всё тот же юный воин.

– О, мой юный Хынуд, я ни сколько не сомневаюсь в твоём колдовстве, но политика не для тебя! Мы не станем трогать этот город потому, что в обратном пути истребим ещё немало других городов и аулов! Это значит, что Московия урусов в другой раз сама раскроет свои врата! – пообещал парнишке хан.

* * * *

Вечереет. Небосклон сменил краски на рыже-синий цвет. Птицы возвращаются в свои гнёзда, где уже давно от голода клокочут их птенцы. Дворовые псы на перебор рвали глотки, на пробегающих и дразнящих их детей. Чёрный кот, вздыбив нежную шерсть, перебежал каменистую дорогу и спрятался на берёзе. Его пушистый хвост лениво повис с ветки, словно гремучая змея в дебрях Джунглей. На шпиль Собора Пресвятой Девы Марии уселась ворона с наглым блеском в глазах, подглядывающая за молодой необычной парочкой, которая поднялась по лестнице на крыльцо с торца здания и скрылась внутри за захлопнувшейся массивной дверью.

Молодую пару в детинце встретила княжеская прислуга. Воин открыл ключом дверь своих покоев, зашёл внутрь, притворив за собой дверь, присел за стол и стал смотреть в слюдяное оконце. Через несколько часов тишины, звуки шагов застучали по деревянной лестнице и на пороге опочивальни показалась уставшая суженая.

Полина вошла внутрь, затворила за собой дверь и скинула со ступней ног сапоги. Девушка подошла к суженому, облокотившемуся локтями о стол. Его голова подпёрта о сжатые в кулак руки. Грустный взгляд держал взволнованный вид. Полина обняла его сзади и укусила за ушко.

– Вновь не спал! Какие на этот раз серьёзные мысли посещают моего мыслителя?!

– Где искать ребят и что от нас хотят похитители! – в прямом смысле слова ответил Керсан.

– Что?! Какие похитители?! Все же были на месте утром?!

– Вот именно, что утром! Короче, когда ты ушла со своим бой-френдом, похитили Альберта! Причём похитители очень хорошо ознакомлены с искусством цирковой акробатики!

– А где вы были?! Да и не поверю я, чтобы опытного воина просто можно похитить?! Враги с неба, что ли свалились?!

– Именно свалились! Только с дирижабля! – Керсан подошёл к балдахину, взял с перины обрывок бумаги, бросил его на стол. – А как тебе бумага в формате «А4»?! Как?! Какого чёрта вообще всё происходит?!

– Я не знаю! – оторопела девушка.

– Читай послание и объясни, куда это надо вернуться?! В какое начало?!

– Не знаю!!! – вскрикнула Поля.

– Знаешь!!! Кроме тебя больше не кому знать!

– Да не знаю я, правда! Не хочешь, не верь! Мне самой вся эта история становится загадкой! Всё больше эта загадка становится лабиринтом с минотавром!

– Считай, что я тебе поверил! – Керсан указательным пальцем показал на лицо жены и опустил руку. – Идём спать! Встанем утром и двинемся на Балтийское море!

– Хорошо, дорогой! – согласилась жена с мнением мужа. – Надеюсь, там мы и найдём хоть какую-то зацепку!

– И как мы узнаем из невидимых зацепок тайну похитителей?!

– Глупый вопрос! Ты же колдун у меня! Чего-нибудь придумаем! Вот так! – подмигнула мужу Поля.

– Звучит многообещающе! – Керсан надул губы.

– Хватит гадать! Пошли спать!

– Да! Денёк сегодня выдался ещё тот!

– Скажи, а как Альберта похитили?! – спросила у мужа Полина, снимая кожаные порты.

– Ну, мы с Маринкой предупреждали дружину князя о полной боеготовности! Потом услышали бабьи визги, обернулись на звук и увидели, как с дирижабля пошёл дождь стрел! Мы побежали к Альберту на выручку, чтобы мог выбраться из обстрела, но всё произошло внезапно! Дирижабль начал опускаться. Оттуда на верёвках спрыгнули два воина в чёрных латах! Они подхватили паренька и утащили на борт корабля! Прежде чем махина исчезла, нам под ноги упала вот эта стрела! – Керсан махнул левой рукой в сторону стола.

– Ты сказал «исчезла»?! – Полина прилегла рядом с мужем.

– Вот именно, что не улетел, а исчез в том же месте, где находился!

– А ведь Макс тоже исчез в никуда?! Если б он был с семьёй, как говорила тогда Марина, то о нём ходили бы слухи!

– Ты внимательно читала это послание?! Макс и Альберт у этих подонков! Они отдадут нам ребят только в том месте, где всё началось! Только, что началось, никак не могу понять! Нас осталось трое всего! Мы друг на друга думаем, кто из нас «крыса»! Лично мне скрывать нечего! Я всё в глаза говорю!

– Ну, тебя и твои аналитические мысли! Время покажет и приведёт к определенному умозаключению! Всё, я спать! Спокойной ночи! – девушка поцеловала мужа в щёку и отвернулась на другой бок.

– Время-то покажет, пока твой муж в гробовую доску не сляжет! – обидчиво произнёс Керсан про себя, развернулся в противоположную сторону и закрыл глаза.

Мир Морфея встретил Керсана прохладным морским бризом и звёздной лунной ночью. За кормой волны солёного моря врезаются в киль торгового корабля, стоящего на якоре. Команда гребцов уже приготовилась ко сну, распластавшись на носу. Только возле капитанской каюты стоит, погружённая в свои мысли, троица – мужчина почётных лет – похоже, капитан, девушка двадцати трёх годков и тридцатилетний юнга. Они смотрели вдаль правого борта.

Керсан проследил взглядом нужное направление и ужаснулся. Из глубин морских вод выплыл и распустил свои мёртвые паруса тот самый «Летучий Голландец». Корабль-призрак приблизился к борту. Керсан, не имеющимся во сне таковым, отдал засыпающим матросам команду «В атаку» и сам схватился за рукоять сабли. С корабля пиратов прозвучало три выстрела мушкетов, кои появятся только в начале восемнадцатого столетия.

На борта упали сходни. По ним побежали тени. Всё начало происходить слишком быстро. Теней в бою вовсе не убавлялось, а численность команды редела на глазах. Некоторые уже, видя неизбежность поражения, начали спрыгивать в холодное море, спасаясь бегством. Тут сабля Керсана выскользнула из ножен. Он увернулся от натиска первого врага и попытался задеть по руке второго. Первый враг махнул саблей перед глазами Керсана. Что-то прожгло в области живота. Парень коснулся левой рукой раны и убедился, что кровоточит сплошной порез, посмотрев на ладонь. Споткнулся о труп бывшего помощника и полетел на древесный палубный пол. Пахнуло костром, но это горели новгородские полотна парусов с мачтой, которая вскоре и придавила Керсана. Колдунья врага завершила кружение на месте, оглушила Макса оттоком меча, отдала его тело своей команде, которая перенесла на свой корабль.

Ещё минута и пираты исчезли под водой. К Керсану подбежала девица, слёзно молящая его не умирать, на что тот приказал девушке брать лодку и плыть к Орешку. Когда девушка исчезла из виду, Керсан перестал бороться со своими тяготами и закрыл глаза с мыслью о Руслане, которую почему-то знал.

Утреннее пробуждение Керсана началось с первых лучей Солнца. Полина ещё спала, чему-то улыбалась и обнимала ладонями подушки. Воин выбрался из перины, оделся, опоясался саблей и подошёл к слюдяному окошку. Снаружи, на улицах возрождающегося города, царила предрассветная тишина. Керсан распахнул створки оконца, чтобы свежий осенний воздух заполнил комнату, взял послание и пошёл к выходу. Пришла пора уезжать. Рисковать девушками не хотелось, поэтому Керсан решил выдвинуться в поиски сына один. Воин забрал из стойла чалого коня, оседлал и, молча, хлестнул его поводьями. Возле ворот предупредил ключника, что надо присмотреть за двумя девушками, гостивших в детинце, и погнал чалого в галоп, дождавшись, когда ворота распахнутся. Так колдун и оказался в пути за справедливостью и ответами на все возникающие вопросы.

Галоп ещё больше придава одинокому путнику уверенности в завтрашнем дне. Татарского войска уже не было близ Москвы. Только лёгкий ветерок заглядывал под воротник, остужая нагретое за ночь тело. Лошадь начала заходиться в хрипы. Её дыхание стало сбиваться. Дабы коня окончательно не загнать, Керсан остановился среди поля. Трёхчасовой скачки достаточно, чтобы остаться без средства передвижения, а до Орешка пешком не дойти.

Воин расседлал коня и перевязал ему ноги, дабы не сбежал в случае опасности. Сам же взял мешок, достал оттуда буханку хлеба, шмат сала и сосуд с молоком. Хорошо, что прислуга всё приготовила с вечера, а то пришлось бы сейчас ему слюни глотать да песнь желудка слушать. Перекусив, воин прилёг на мягкий ковёр ржи и пшеницы, непроизвольно посмотрев на небеса, куда Солнце только-только выглянуло из-за близкого, но далёкого, горизонта. Прождав ещё два часа, Керсан подошёл к коню, оседлал, присел в седло и вновь тронулся в путь.

Возле дуба, что рос в конце поля, Керсан оставил ломоть хлеба и немного молока – гостинец для берегини. Трава зашевелилась, будто кто-то подошёл к подарку. Перед воином возникла фигурка необычайной красоты девушки с бледным, почти белым, цветом тела. Она наряжена в лёгкое хлопковое платье, вышитое из синих тканей. Её сиреневые по талию волосы, гладко лоснились по нежной спинке. Ноги босы, будто девушка из деревни сбежала ото всех к реке пускать воздушного змея.

– Здравствуй Керсан! Не смотри на меня таким взглядом с мыслью «Откуда ты знаешь меня»! Я знаю всё обо всех, кто проходит через мои владения!

– Здравствуй, милейшая незнакомка! Удивлён, сей, необычной встрече! – воин поклонился девушке, поняв, что имеет честь говорить с берегиней.

– Я пришла сказать спасибо за дары! Люди начали забывать о нас! Задобрил! В этом направлении тебе не нужно идти! Там дальше зло!

– Даже среди тысячи сволочей найдётся добрый десяток тех, кто останется верен прежним богам и традициям! Но раз мне нельзя туда, то куда можно?! Подскажи?! – Керсан вытянул скрюченный указательный палец в направлении от себя.

– Иди за мной! – девушка повернулась и пошла правее в сторону леса. – Жаль, что люди не видят истребления нашей расы! Мы уходим, но люди всё равно идут следом, строя срубы, вырубая леса и загрязняя реки!

– То есть, ты не одна такая?! – удивился воин.

– Ну, конечно! Только нас осталось не более трёх тысяч! Ведь люди загрязняют и уничтожают природу, а в таких условиях мы можем погибнуть!

– Поверь, это ещё цветочки! Ягодки только впереди! – ведя коня в поводу, Керсан посмотрел на берегиню. – В моём времени ещё хуже запущенно – автомобили, заводы, выкачка нефти из недр Земли!

– Ах, что же вы творите?! – девушка коснулась тыльной стороной ладони бледного лобика. – Выкачиваете жизнь! Так нельзя! Это идёт к концу, после которого не будет начала! Ведь когда человек умирает, он рождается в другом времени! Если погибнет планета, никакого времени уже не будет!

– Я это понимаю, но наши правители, в коих взыграла алчность, делают всё возможное, чтобы всё погибло! Они не понимают, что в момент гибели планеты даже им самим будет плевать на эти блага, которые создавали годами! – попытался оправдаться Керсан.

– Я тебя совсем не виню! Мне бы хотелось ещё многого узнать о твоём мире, но пора идти назад! Через сто двадцать вёрст будет широкая река! Люди называют её Ока!

– Как хоть тебя называют в народе?!

– Верея я! – уже исчезнув из вида, эхом пролетел по округе нежный голос берегини.

– Получается, скоро Рязань!

– Будь осторожен там! Слышала я, ворог направился именно туда!

– Да уж постараюсь, раз меня просит столь нежная берегиня! – Керсан согласился с духом леса в надежде ещё раз услышать её голос, но ответа так и не последовало.

Керсан бросил ноги в стремя, присел в седло, выпрямился для удобства поездки, дабы не свалиться с коня и перешёл на рысь, хлестнув животное поводьями. Воин посмотрел по сторонам, а вокруг гробовая тишина. Время будто бы остановилось. Птицы не вылетели на прогулку. Деревья стояли в молчании, хотя порывистый ветер срывал с них листву.

Посреди пустыря Керсан увидел стоящего человека. Это была Марина, но сама при этом не идущая на встречу. Керсан замедлил бег коня и остановил в десяти метрах от девушки. Чавкая копытами грязь, животное недоверчиво начало храпеть и отворачивать морду от незваной гостьи. Керсан взял на заметку неравнодушность животного к его знакомой и приготовился к худшему, обняв правой рукой рукоять верной доминиканской сабли.

До мыслей колдуна дошла информация о болотной нечисти, но книгам Александра Прозорова верил только наполовину. В подобных ситуациях его герой в начале играл роль наживы, а уж потом коварного охотника за головами нечистой силы. Так же колдун знал, что нечисть нападает только по ночам. Днём же их вызывают нарочито местные ведьмы, чувствуя ауру приближающегося к его цели колдуна. «Весело куры яйца метут! Ну, что ж! Иди ко мне любимая! Стосковался по любви девичьей в долгом пути! Уже иду» – про себя рыкнул Керсан, злостно сплюнув в болото.

– Дорогой! Ну, наконец-то ты пришёл! Я тебя уже заждалась! Идём! – подошла к колдуну девушка и крепко его обняла. – Идём скорее домой! Я блинов напекла, суп свекольный сварила! Почему ты оставил меня одну и совсем ничего не сказал, что уходишь! Умчался незнамо куда, а мне одной пришлось дочь нашу вынашивать!

– Я уехал в разъезды по князьям с тревожными вестями им о набегах татарских! – соврал Керсан, заметив, как по щиколотку утоп в болотном месиве.

– Вот, всё тебе по делам княжеским кататься, словно ветром в поле! Между прочим, дочке твоей два года сполнилось, она ни разу не видела отца родного! – девушка ухватилась руками за левое запястье воина, держащую рукоять сабли оной рукой.

– Отвяжись, женщина! У меня другая судьба! – колдун оттолкнул женщину, выхватил саблю из ножен и скорым взмахом отсёк ей правую руку.

– Что ты наделал?! Ты моё мясо! Теперь тебе никуда отсюда не деться!

Лицо Марины начало трескаться. По нему пошли линии сиреневого цвета вен. Девушка накинулась на Керсана. В прыжке попыталась задеть колдуна своими когтями, но тот успел увернуться. Колдун развернулся и пошёлл к своему коню, каждому шагу отдавая неимоверно много сил. Раздался хлопок крыльев. Тварь завизжала за спиной Керсана. Парень оглянулся и увидел, как откуда не возьмись упырь одним махом разорвал напавшую на воина мокрицу. Воин продолжил бег уже без оглядки, как что-то острое пробило его пиджак, изрядно царапнув по спине. Керсан заметил, что не чувствует мягкой почвы болота. Конь стоял где-то в низу, на окраине поля. Воин задрал голову вверх и увидел серую мохнатую лапу твари с огромными «погрызенными» крыльями. Морда твари похожа на демоническую костяшку из картинок-комиксов двадцатого столетия. Красные глаза устремлены в сторону близлежащего леса. Большие ноздри впалого носа вдыхали свежий воздух ещё непорочного мира. Мах огромных крыльев навевал ужас и страх в душу Керсана. В середине лесных макушек сосен образовалась небольшая опушка с домиком. Чуть опустившись ближе к земле, тварь разжала клешни. Керсан полетел в низ, но прямо у земли его полёт остановил невидимый вакуум, который плавно, словно лифт, опустил колдуна на траву. Приземлившись, Керсан почувствовал присутствие магии.

Кряхтя от боли, воин поднялся на колени, чтобы отдышаться. За спиной он услышал знакомый хлопок крыльев и еле слышный шорох шагов. Колдун потянулся за саблей, лежавшей рядом с его ногами, но сталь сама по себе улетела назад. До ушей колдуна долетело прикосновение той самой холодной сабли, которая слегка проползла по шее. Взгляду Керсана предстала молодая девушка двадцати пяти лет. Её волосы русого цвета аккуратно сплетены в толстую косу. Высокий рост подчёркивал в девушке бюст четвёртого размера.

Девушка приблизила ладонь к груди Керсана, из которой вырвался синий поток энергии. Всё тело воина наполнилось жаром и покоем. Керсан почувствовал лёгкость в области груди – боли стремительно исчезали. Девушка убрала ладонь от груди незнакомца, опёрлась о саблю колдуна и посмотрела ему в глаза, будто ожидала отчёта за прошедший день.

– У тебя было сломано три ребра, отбита селезёнка и критический ритм сердца! Но я тебя вылечила! Теперь ты у меня в долгу! Жаль, шутка не получилась! – улыбнувшись, оправдалась девушка.

– Милейшая, я готов отрезать себе память, ежели не верну долг!

– Ну, с чувством юмора у тебя тоже всё в порядке! Да ещё такой вежливый с неба свалился! Поражена!

– Погоди, а откуда ты меня знаешь?! – поинтересовался воин.

– Тебя я пока не знаю как человека, но из рассказов моего суженого о его отце, поняла, кто забрёл в мои земли!

– Руслана?! Ты?! Ты невеста Макса?!

– Да это я собственной персоной! Суженый научил меня некоторым колдовским заклинаниям, пока были вместе в пути! Ну, о случившемся сражении рассказывать не буду – ты уже получил моё послание! – призналась девушка.

– Сон! Я всё видел глазами одного из моряков! Меня припечатало мачтой! Тебя послал в Орешек! Но сам не пойму, почему ты здесь?!

– Ты всё видел глазами моего отца, который погиб под мачтой! Была я в Орешке, но как туда подошли тати степные, пришлось всё бросить и бежать дальше! Так и прячусь до сих пор в заброшенной избе, окружённой величественностью сосен!

– Зачем я тебе?! Ведь Макса я не заменю, да и на бытовую жизнь не гляжу трезвым умом! – в мыслях Керсана кроется слепая интрига.

– Ты что, думаешь, мне нужен для семейного блага?! – засмеялась девушка. – Для этого мне нужен один Макс, но ты поможешь найти этих пиратов и уничтожить их!

– Поперва я узнаю, для чего мы с суженой им понадобились! Именно поэтому магиня забрала Макса и его друга!

– Я видела последние события, связанные с твоим присутствием в оном мире!

– Видела?! – удивился колдун.

– Да! Через зеркало! Вы идёте на Балтийское море, где случилось несчастье с Максом! Туда не надо идти! Большой крюк сделаете!

– Но почему не идти? – не мог понять ход мысли девушки Керсан.

– Зайдём в дом, скажу! – заинтриговано согласилась Руслана и помогла встать мужчине на ноги.

– Так что ты хотела мне интересного сказать? – войдя внутрь дома, напомнил о своём вопросе колдун.

– Вчера настроилась на зеркало Велеса и увидела там ту часть прошлого твоей жены, где оставалось полчаса до твоего появления в её мире! Так вот! Она прочла заклинание по открытию временных порогов в надежде найти свою судьбу! Соглашусь, у неё это получилось, но чрезмерно!

– Я тебя не понимаю!

– В том смысле, что твоя жена открыла дверь не только в твой мир, но и в период конца жизни!

– Интересно! – присвистнул Керсан.

– Ага! Эти двери можно закрыть, только уничтожив книгу, которую ты старательно прячешь от глаз!

– Я тоже об этом думаю!

– Да, только есть один момент! – Руслана постучала указательным пальцем по столу. – Её необходимо будет уничтожить в твоём мире, чтобы не задеть наш!

– Я понял! Получается мне надо подлизаться к этим пиратам, войти в их доверие и постараться тайком от магини спасти ребят, при этом отдав в жертву себя! – догадался Керсан.

– С полуслова понимаешь! Умный мальчик! – подмигнула девушка в довольной улыбке.

– Выходит, я погибну?!

– Этого сказать не могу! Зеркало захлопнулось на спасении ребят!

– Очень весело! – с грустью в голосе признал воин.

– Присаживайся за стол! В ногах правды нет! Сейчас еды подам, пока тёплое!

– Хорошо! Раз ты такая видящая, может, скажешь, от чего князь московский отправил столь резко свою супругу в Смоленскую губернию?! – зачерпнув ложку в только что поданный чан с грибным супом, спросил Керсан.

– Всё просто! Витовт – хозяин Смоленской земли, который позарился на город зятя! Боясь поражения перед родичем, князь отправляет к Витовту суженую с приветливыми словами! Ему не хочется воевать с тестем в момент опасности, когда страну жгут костры татар и разрывает хитрость литовцев, а тут ещё внутренняя вражда между князьями! Кстати, княгиня уже вернулась и обсуждает с твоей женой твоё же исчезновение!

– Как?! Уже?! Когда я отъезжал, её ещё не было?! – проглотив ложку супа, Керсан удивился.

– Она приехала туда в момент, когда до твоей стычки с мороком оставалось всего двадцать минут! До этого момента я шибко следила за твоей персоной!

– Да уж! К тебе просто так не подберёшься! У Макса идеальный вкус!

– Я в нём не сомневаюсь! Ведь оставить ваш мир ради наивной незнакомки – это подвиг души! Ты уж извини, что не могу с тобой поехать! Просто дочка маленькая спит! Между прочим, внучка твоя! Как покушаешь, навести её! Подрастёт! Буду ей рассказывать о дедушке-воине, который очень любил это чудо!

– Как хоть внучку назвала?!

– Милена! Мне показалось, что имя несёт теплоту и спокойствие в душу!

– Милена! Правда несёт спокойствие! – согласился родственник.

Супчик с грибами закончился. Несколько блинов со сметаной и молоком забили желудок Керсана. Воин встал из-за стола, поблагодарил девицу за угощение, заглянул в её покои, где сладко спала Милена, тяжко вздохнул и пошёл к выходу. Раскрыв дверь, в лицо Керсана ударил прохладный осенний ветер. Руслана вывела из сарая стреноженного коня в поводу. Он оказался чёрным гладкошёрстым с бурой, коротко стриженой, холкой. Девушка подвела коня ближе и передала повод, не забыв вернуть саблю хозяину.

Солнце поднялось до самой выси вечных голубых небес. Лишь иногда мелкая облачность скрывала его лик и возвращала вновь. Сычи и перепёла гонялись друг от друга, словно мыши от голодных кошек. На одной близ растущих сосен ухал филин и большими жёлтыми глазами сверкал по сторонам. В малиннике застрял медвежонок, пастью ловя небольшую сладкую ягоду. Мимо Керсана пробежала ежиха с несколькими подосиновиками на игольчатой шубке. Чуть в стороне муравьи носили еловые веточки, чтобы укрыть свой муравейник от дождей.

Воин присел в седло, погладил по холке Викинга, как назвала его Руслана, помахал девушке на прощанье и пнул пятками в бок коня, заставляя его сдвинуться с места. Он уезжал от того образа жизни, к которому так тянулся в последнее время. Ведь охота на нечисть и выживание обычно заканчивались скорой гибелью, а так хотелось дожить единственную жизнь с детьми и внуками, которые не оставят без внимания и нужного совета. В той жизни есть, кому подать тебе хвощовому стакан воды с аспирином и посетовать о первой не сложившейся любви, порадовать защитой дипломной работы и передачей приглашения на свадьбу, да и просто наивно прижаться с любовью к тебе.

Керсан не заметил, как выскочил из леса и уже скакал по полю, замечтавшись о лучшей жизни. Викинг мчал в Московию, чтобы в тёплом хлеву перезимовать холода, а по весне вновь сорваться с места в новый поход. Вечер, плавно перетекающий в ночь, встретил путника у врат княжеского детинца. Уставший после тяжёлого дня Керсан дошёл до покоев, где оставил суженую, открыл дверь, дошёл до кровати и упал одетым в мягкую перину. Полина спала, но проснулась от сильного толчка кровати. Увидела рядом воина, погладила его по голове и прижалась к нему ближе, вновь засыпая со счастливой улыбкой на губах.

Осень и зима прошли в бездельничестве. В начале велись разговоры с княгиней за обеденными столами о сражениях Керсана с нечистью болотной, умалчивая о жене Макса и миссии. Потом приехал князь без войска. Удивлялся, как ребятам удалось провернуть ход с ханом. Керсан признался, что он призвал ворону, который сообщил хану о тревоге со стороны степей. Тревога конечно имела место, но не на столько глубоко, как усилил информацию колдун для ворона. Январь пролетел в праздничных пирах и играх. Снега юношам и детям хватило, чтобы играть в лапту, снежки, подбрасывание шапок. Февраль и март явились Керсану скудным временем прогулок по рынку и беседам в тёплом детинце. Колдуна не покидали мысли о его миссии по спасению ребят, но вопрос в его голове – «С чего начать поиски», так и не давал ответа, даже намёка на него.

Стол ломился от солений и мясных сластей. За этим столом собралось несколько князей, среди коих гостили молодой Михайло Воротынский с пронским князем Иваном. Десяток бояр с короткими бородками уже тянутся кривыми длинными пальцами за жирной индейкой. Главные гости – Полина, Керсан и Марина – нашли свои места возле князя московского Василия Дмитриевича. Прислуга то и дело меняла пустую посудину на полные чаши блюдами. Кухарки не прерывались ни на минуту. Князь московский привстал со своего места, громко хмыкнул, привлекая присутствующих гостей, и выше поднял правую руку с кубком креплёного вина.

– Други! – призвал внимание гостей князь Василий. – Желаю я познакомить вас с моими гостями! Боярин Керсан Зорген с супругой Полиной! Рядом с ними – сестра супруги Марина! Они доказали свои дружеские намерения отрубленной головой татарина! – князь выждал момент бурной реакции гостей и продолжил. – Посему, не смотря на тяжкие для нашего отечества времена, всё же желаю сегодня испить братчину и принять семью боярина Керсана под своё плечо!

– Любо! Любо! Коли было сие деяние, отчего бы и не испить братчину! – признали слова князя по очереди бояре.

– Так выпьем же за вхождение гостей в нашу дружную семью! Будет! – пропел тост князь Василий.

– Будет! Будет!

– Ах, любо! Будет! – подтвердили князья.

– Други! Это князь Михайло Воротынский! – князь указал на юношу. – Хоть он ещё достаточно молод, но довольно резво показал себя в разгромах татарских дозоров! Вторым же является князь пронский Иван – основатель селения Пронск! Селение сие находится за Переяславлем Рязанским, как раз по вашему направлению! Думные бояре, решающие вопросы Руси и мои советчики!

– Рады знакомству и лично я всегда буду ждать вас в гости в свою усадьбу! – обратился князь пронский к Полине и Керсану.

– Позвольте спросить, куда путь долгий мыслите держать?! – поинтересовался Михайло.

– На Балтийское море лошадьми! – гордо ответила Полина.

– Да, но как вам удастся проехать столь долгое время малым отрядом супротив многотысячного войска Эдигея?! Ему ни что не помешало взять Переяславль Рязанский и разгромить княжество Рязанское! По моим сведениям, даже те жители, кто спасся от татар в лесах, погибли от стужи и голода, а их было немало! – заволновался князь Воротынский.

– Не стоит переживать, мой друг! – вступился за гостью князь Василий. – Я уже поручился дать им из своей дружины малую часть!

– Но это всё равно мало?!

– Я предлагаю свою руку помощи! – не стал оставаться в стороне князь Иван. – Отдам пятьдесят своих воинов! Таким образом, от всего войска, конечно, не избавишься, но уже дозоры не пройдут!

– Если это Вас не будет затруднять! – замялся князь Василий.

– Совсем нет! Наоборот, я только рад послужить Руси!

– Если мыслить так, то в данном походе появляется больше шансов! – согласился князь Воротынский.

– Так давайте наполним кубки этим замечательным вином да поднимем их за процветание Руси и избавление её от наглой татарской морды! – поднял кубок Керсан, наполнив его напитком.

– Любо! Истину речёшь! Да буде наша Русь-матушка в рассвете сил и не падёт люд славный в колени перед ханами и янычарами! Гнать их надо! Пущай в степях своих орудуют! – поднялся с места князь пронский.

– Да и литовцам надобно их место указать, словно нашкодившему кошаку! Бо суют свой нос, куда вовсе не след! Гонор хозяйский показывают! Надобно всем нам, князьям, меж собой заключить перемирие, а не то нас эти волки, как овец, загрызут и не поморщатся! Так то, други! – встав со своего места, поддержал беседу князь Воротынский.

– Что ж! Доколи, все сходятся в едином мнении, то мне остаётся лишь поддержать! Завтра же отпишу письма в разные концы Руси другим князьям! – привстал князь Василий и стукнулся кубком с остальными участниками застолья.

– Полина, а где Вы родились? – спросил князь Михайло, пригубив вина от края кубка.

– Франция, замок Монсегюр! – соврала девушка. – Пережив двенадцати летний возраст, вынуждена была уйти в отряд Воинов Света при храме!

– Забавно! От чего же имя славянское?

– Имя моё Пельсо, а это прозвище, чтобы легче звали на Руси!

– Вот оно что?! Забавно!

– Это уж точно! – согласилась Полина.

– Скажите кто-нибудь, а пираты эти часто беснуются на Святой Руси? – подала голос Марина.

– Бывает иногда! Раз на раз не приходится! Вас интересует ход нападений?! – поинтересовался князь Воротынский.

– Именно так!

– Раскрывают чёрный флаг, притираются к торговым шхунам, идут на абордаж в самый неожиданный для тех момент и берут на сабли всё, до чего только успеют дотянуться! Нападения происходят в большинстве случаев по ночам!

– А днём они боятся нападать?

– Не боятся! Просто не рискуют! Но если так случается – будут биться до последнего вздоха, пока чья-нибудь сабля не пронзит тело капитана насквозь! – объяснил князь Михайло.

– А на кораблях они летают по небу?!

– Что? Как это?! Не ведомо мне сие изобретение, кое по небу, ако птица, будет летать! Нет! Пираты плавают по морям только на шхунах! – засмеялся князь Иван, услышав разговор Марины с князем Воротынским.

– Доселе мы как-то не думали бороться с ханством, опустив руки, но сейчас сижу за одним столом с человеком, который укоренил веру в святое процветание Руси! Хвала тебе и шубу с плеча своего дарю! Пусть она напоминает о нашем родстве, как в светлые дни, так и в нелёгкие моменты! – парировал князь Василий перед гостями, вручив шубу, которую минуту назад носил сам.

– О-о-о! Дорогой, теперь ты и летом не замёрзнешь! Пляши от счастья! – стебается над мужем Полина.

– А кому-то завидно, что мужскую шубу ей забыли подарить! Ладно, поделюсь! – улыбнулся Керсан. – Ты тоже немало вещей успеешь собрать за время похода!

– Ага! Дождёшься от тебя, как же! Жадина!

– Вот вернёмся домой, посмотрим кто кого!

– Вот и посмотрим!

– Прости княже, но пора нам откланяться! – высказался один из бояр.

– Да! Пора нам! Дела незавершённые ожидают! – бояре встали из-за стола.

– Конечно! Конечно! Дела сии превыше всего! – признал князь Василий.

– Благодарствуем за чудесный пир! – поблагодарил князя за остальных второй боярин.

– Василий Дмитриевич! – обратился князь пронский к князю московскому, когда советники вышли из столовой. – Могу ли я попросить об одной услуге?

– Что за услугу ты хочешь от меня получить? – вопросом на вопрос ответил московский князь.

– Мне нужна твоя помощь!

– Чего ты хочешь? – повысил голос князь московский.

– Желаю я души рязанцев успокоить, выгнав оттуда Фёдора!

– Иван, ты с Фёдором уже долгое время враждуешь! Нет! Не бывать по сему!

– Но как так княже?! Выгнав его из княжества, мы добьёмся справедливости! Мы соберём у хана войско и прогоним Фдора!

– Нет! Грязной кровью мыться я не желаю, чего и тебе не советую! Мы вот только что говорили о перемирии княжеском! Это моё последнее слово! Считай это чем угодно! – высказал своё мнение князь Василий.

– Ну, что ж! Прости княже! Прости, что с сей ересью к тебе подошёл!

– Хватит извинений! Все мы живые люди и порой можем в незнании сим допускать мысли недобрые!

– Я слишком пьян! Позволь уйти в опочивальню?! – признался князь пронский.

– О чём ты спрашиваешь?! Конечно, иди, отдыхай!

– А где Ваша супруга с дочерью?! – спросил Керсан.

– Они отдыхают после долгой дороги!

– Значит, она была права! Всё есть правда!

– Что? – не расслышал князь.

– Говорю в глазах напряжение! Мы с женой, пожалуй, пойдём спать! – соврал Керсан.

– Ах, вот оно что! Ступайте!

– Кто это «она»? – выйдя из столовой, поинтересовалась Полина у мужа.

– Руслана! Жена Макса!

– Так она же в Орешке живёт?! До туда не менее полторы тысячи вёрст?! – удивилась девушка.

– Я виделся с ней в московском княжестве! Девушка жила там недолго, пока не стали досаждать татары! Потом переехала сюда!

– И как ты на неё наткнулся?!

– Я?! Да ни как! Просто она меня спасла от мокрицы, коя оказалась всего лишь мороком! Она в ипостаси какой-то твари подцепила меня за пиджак и унесла в ближайший лес! След своего коня жаль потерял с мешком! Ну, да ладно! Потом полился задушевный разговор о том, как Макс успел её натаскать по магии!

– Весело! Слов нет! Что она ещё сказала?

– Сказала, что ты совершила ошибку, прочитав какое-то заклинание, чтобы найти своё счастье! Оно-то и открыло двери в несколько миров! Наших ребят похитил кто-то из тех, кого ты очень хорошо знаешь!

– Кажется, я начинаю припоминать те события! Ну, откуда же мне было понять, что так всё получится! – чуть не в слёзы надулась Полина.

– Ох, женщины! Играете с огнём, а какой результат сулит, об этом думать не нужно! – покачал головой Керсан.

– И что теперь делать?

– Во-первых, ехать в горы, где ты читала это заклинание! Сейчас поднимемся наверх, ты будешь вымаливать у своего Господина прощение – это, во-вторых! Курочка, ты попала! – засмеялся колдун.

– Слушаюсь, мой Господин! – Полина ближе прижалась к мужу.

– Всё не наворкуетесь, голубки! – улыбнулся князь пронский, стоявший возле двери их покоев. – Керсан! Ну, ты хоть не откажешь мне в просьбе?!

– Не соглашайся, дорогой! Я не хочу, чтобы ты сгинул в степях!

– Никто там погибать не будет, а за Вашего мужа я лично ручаюсь, миледи! Мы просто доедем до хана и возьмём его войско под своё командование! Други, мы выгоним Фёдора из Рязанского княжества и перейдём к вашему походу!

– Звучит убедительно! Тогда я поеду с вами! – подняв красивую бровь, выдвинула условие Полина.

– Вот этого условия я не могу исполнить миледи!

– Отчего же так?! – поинтересовалась девушка.

– Татары любят русских женщин держать в своём гареме как жён! Ведь Вы не хотите этого?!

– Совсем не хочу!

– Вот, а посему оставайтесь-ка лучше здесь, при взгляде княжеском! Как только поход закончится, я тут же пошлю Керсана к жене! – убедил Полину князь пронский.

– Хорошо! Я его отпускаю!

– Когда выезжаем? – поинтересовался Керсан у князя.

– В шесть часов утра я пришлю к вам прислугу!

– Хорошо! Тогда мы пойдём отсыпаться!

– Да! Спокойных снов!

– Взаимно! – ответила Полина, открыла дверь и затолкнула мужа внутрь.

Глава 3. Гнев богов

Утро дохнуло слабым дуновением весеннего ветерка в раскрытое слюдяное оконце, ставни которого не закрывались с тёплого и суетного вечера. Постель пахла сладостью прошедшей ночи и лавандовой настойкой. На дворе прыгали воробышки, ворующие мёрзлую воду из мелких талых лужиц. Служки бегали по двору с платьями и атласными шароварами в зелёный горошек.

Керсан ещё раз взглянул на двор княжеского детинца. В дверь еле слышно постучали и мягко прошли в покои. Женщина возрастом около пятидесяти лет в парчовом платье с белым фартуком, обрамлённом кружевами, поставила тазик с чистой одеждой и споро вышла, дабы не смущать гостей. Не теряя времени, воин переоделся, опоясался саблей, накинул княжеский подарок, обулся в войлочные сапоги и, поцеловав напоследок спящую жену, притворил за собой дверь.

Тёмный коридор вывел воина к крутой лестнице, где внизу дожидался князь московский. Услышав скрип лестничных ступеней под ногами Керсана, он развернулся и распахнул объятья, принимая в них гостя своего и уже родственника со вчерашнего вечера. Керсан ответил взаимностью.

– Ах, всё-таки нашёл старый лис, как ко мне подкрасться?! – отпустив из объятий, признался князь московский про князя пронского. – Не смотри на меня так удивлённо! Мне уж удалось пообщаться с князем Иваном!

– Тебе-то от чего не спится, князюшка?!

– Да как же тут выспишься?! За тебя всё переживаю! Ведь в пасть к зверю путь держите, а она острая! Не знаешь заранее – оближет или на зуб возьмёт! Может, ну его, этот поход! Тут в пирах отсидитесь, да и риска боле нет?!

– Нет, княже! Спасибо, конечно, за заботу, но не по Руси гулять пришли мы, а воина нашего искать! Может, кто-то его в той сторонке видывал! Хоть след найдётся! А вот девушек под твоей рукою оставляю, дабы риска меньше возникало! – открывая дверь во двор, отказался от предложения князя Керсан.

– Да, да! Я помню, вы говорили о том отважном воине! Ну, что ж коли решение твоё безоговорочно, пусть так и будет! А за девушек не переживай! Тут в чистоте и сытости они будут!

– Где можно найти князя Ивана? – поинтересовался Зорген.

– Так на капище он! Молебен за возвращение у волхвов выпрашивает! Коли изволишь, боярин, провожу тебя до западных ворот!

– От чего бы и не пройтись в твоей кумпании, княже! – улыбнулся воин.

– Хвала Сварогу, что дарует нам понимание!

– Прости, княже, коли спрошу, но кем является для вас Сварог?

– Это Бог, создавший род человеческий! Он следит за нашим здоровьем и дарит полноценное потомство! То бишь, много детей в дом, здоровых и счастливых на долгие лета!

– А что, есть ещё боги? – притворно полюбопытствовал Керсан.

– Конечно! Есть богиня плодородия и сохранения доходов! Её мы называем под именем Макошь! Могучему Перуну мы отдаём поклоны в самых редких случаях – лишь перед походами, в которых боимся потерять много воинов! Так же мы приносим дары богу справедливости – Даждьбогу, богине ночи – Срече в дни болезней! Маре – богине смерти, дабы явилась она к умирающему воину и дала возможность испить из своей чаши сладостного яда!

– А что будет с той душой, если она не отопьёт этого яда? – спросил Керсан, итак зная ответ.

– По поверию, душа должна пройти Калинов мост через реку Смородину! Из этой реки вылетают души чёрных грешников и пытаются столкнуть с Калинова моста душу, идущую к родственникам, которые уже дожидаются по ту сторону моста! – призадумался князь.

– И как он выглядит это мост?

– Вот на этот вопрос ответ знают только волхвы, как собственно и на многие другие, которые сокрыты завесой глубоких тайн от обычных людей! Мы уже рядом! – князь московский вскинул указательный палец правой руки в раскрытые ворота.

Князь оказался прав. Чуть в стороне от деревни, переживающей становление будущей столицы, в пятидесяти метрах высился высокий тын с заострёнными его шпилями. Необработанное дерево стен придавало издалека более зловещий вид, нежели вблизи.

Прежде чем постучаться, князь московский налил в небольшой сосуд вина и передал его Керсану, для того, чтобы воин воздарил угощение богу, вознося коему молебен. Приняв бутыль, Керсан спрятал его во внутренний карман шубы и услышал сухой стук княжеской руки по дубовой обшивке ворот.

Врата открылись не сразу. Двадцать минут тишины всё же привели шаркающие шаги низкорослого старичка с длинной седовласой бородкой, торчащей из-под балахона. Волхв поправил руками глубокий головной убор, задвинул его на лоб, посмотрел задумчивым уставшим взглядом зелёных глаз на прихожан и несмело впустил в обитель святых. Длинная узкая тропка вывела троицу на просторную поляну. Здесь был установлен не ряд из десяти стволов, когда-то считавшихся дубами и клёнами. На одной из сторон каждого столба вырезана гримаса, принадлежащая тому или иному богу.

Князь московский указал на три центральных чура – Сварога, Даждьбога и Макоши – и объяснил, что молебен к этим чурам по очереди надобно воздавать во всех случаях жизни. Керсан внял совету князя и вошёл в центральный круг, ближе к общему костру, встал на колени и повернулся к чуру Сварога, сложив ладони домиком.

– Великий Сварог! Прошу помощи и защиты в неизвестном и далёком пути! Убереги мою душу от ворога живого и неживого! Подари жене моей и подруге здоровья, уюта и тепла! В дни отсутствия моего! Великий Сварог! Прими мой дар в знак признания твоей веры и дружбы! – Керсан открыл сосуд и налил в миску вина. – Аминь! Милейшая Макошь! Не пройди мимо моего кошеля в столь опасном походе! Как я отдаю тебе свой дар, так и ты не пройди стороной в дни холода и голода! – воин налил вина в миску богини. – Молю о том, чтобы дороги мои стали лёгкими и доступными! Аминь! – колдун подошёл к третьему чуру. – здравствуй мудрый и всевидящий Даждьбог! Прошу тебя помочь со сложными решениями в тяжком пути! Ты лишь можешь указать верный путь по сердцу и справедливости! Да пусть жена дождётся меня живым и невредимым! Да пусть с твоей помощью и доглядом не коснутся слёзы, горячи, её нежного святого личика! Будь отныне по сему! Аминь! – подлив последние капли вина, Керсан встал с колен и отошёл в сторонку дожидаться конца княжеских молебнов.

– Ну, как? Ты готов к весёлым денькам? Не передумал ещё? – засыпал вопросами только что подошедший князь пронский.

– Я от своих слов не отказываюсь, хоть князь Василий пытался меня переубедить, но продолжаю стоять на своём мнении!

– Уважил, боярин! Слова истинного воина речёшь! Нет! Я рад, что в тебе всё же не ошибся!

– На обмане засим до царя не дорастёшь! – усмехнулся Керсан Зорген.

– Эка ты метишь, боярин! Хотя в каком-то смысле ты даже подкинул мыслишку! – поддержал смехом князь.

– Сам захотел царём становиться?! Смельчак! – пуще засмеялся Керсан.

– Не совсем! Но есть у меня один сильный духом знакомый боярин! После этого похода можно будет его короновать по всем законам и тем самым забыть о ссорах меж князьями!

– Уж не Шуйский ли?! – с каплей интриги спросил воин, но князь сделал вид, будто не услышал его вопроса.

– Да, ты молодец! Не зря мы об том в святилище заговорили!

– Дадут боги! Нашими молитвами всё так и аукнется! Главное и нам не плошать!

– Никак ты и впрямь богами послан на нашу грешную землю, а может и вовсе через твои уста они с нами глаголют! А коли так, то удачей подтвердятся все мои мысли! – князь пронский закивал и приложил палец к густой бороде.

– Ну, то ладно! Ты мне об другом молви, княже! Чем прогулка наша закончиться может?

– Уверен! Она обвенчается большим войском татарским!

– С чего такая уверенность? – полюбопытствовал колдун у склонившегося князя.

– Я пообещаю хану чистый и хитрый путь к трону!

– Диверсией пахнет!

– Чем пахнет? Вроде только костром? – смутился князь, принюхиваясь к подмышкам под шубой.

– Предательством, говорю, веет!

– Ах! И здесь своя интрига! – отмахнулся князь Иван.

– Да высказывай всё целиком! По что меня путать?!

– Выйдем из города – признаюсь! Просто если мой план узнает князь московский, то всё может сорваться! Он просто поднимет меня на пику, посчитав за предателя, и не удосужится поверить в «слепую» победу!

– Хорошо! Подождём, мал маля! – согласился Керсан.

– Вы уже здесь? А я вас обыскался?! Ну, что пойдёмте?! – улыбнулся только что подоспевший князь Василий.

– Да! Не станем терять времени! Лошади готовы! Еда припасена!..

– Жёны на год вперёд выгуляны! Теперь можно не напрягаться! – закончил за князя пронского Керсан Зорген.

– Ну, шельмец! Вот так выдал! Мы с Василием так бы не догадались сказать! Да-а-а! – князь пронский хлопнул по плечу боярина Керсана и начал шаг, обняв за плечи.

– Тогда вперёд!

– Княже! Сегодня жаркое солнцестояние! – подошёл к князю Василию волхв, украдкой посмотрев на его спутников. – Это хороший знак для благополучного похода! Сварог услышал ваши молебны! Благого пути! Пусть лошадям вашим в степях хватит овса и ржи! Пусть мешки не опустошаются и силы в битвах сохраняются! Ступайте! – князьям волхв передал хлеба ломоть, сосуд с вином и ушёл, развернувшись в сторону капища.

– И Вам службы безгрешной! – выкрикнул Керсан, выходя за ворота.

– Ладно, други! Идёмте! Провожу вас до ворот!

– А может, с нами поедешь? – спросил князь пронский у князя московского.

– Рад бы не отказаться, но время смутное держит меня здесь! Вдруг литовцы пожалуют, а тут город незащищённый! Тогда всё! Отдадим страну на поругание свиньям, сами того не ведая!

– Что ж! Дело сие осторожности требует! Посему не стану принуждать к нашему мнению! – проходя по узкой тропе к городищу, не стал спорить князь Иван.

Московский князь попрощался с князем пронским и боярином Керсаном возле ворот городища возле ворот городища, пройдя с путниками по Московии. Путников пошли провожать Полина и Марина. Перед воротами из города вторая девушка бросилась Керсану на шею со слезами и горячими поцелуями. Этот жест Полина отметила хладнокровием, но окружающие её люди заметили ту нервозность, которая тщательно пытается скрыться в блестящих глазах девушки. Полина холодно относилась к подобным выходкам, поскольку привыкла к частым поклонницам суженого в двадцать первом веке и совершенно не подозревала, на сколько всё запущенно.

Путники попрощались с родичами, присели на лошадей и пустили их в галоп, погоняя поводьями. Сёдла бились о копчики. На шеях лошадей вырисовывались изгибы мощных жил. Тын города и любимые люди остались за спиной Керсана. Пыль стояла столбом под копытами. Ржание Викинга слышалось по всему ржаному простору поля.

Запах полыни коснулся обоняния путников. Это запах необъятной и богатой природными ресурсами родины, которую путникам волей неволей судьбы придётся покинуть на неопределённое время. Бо всё зависело от согласия или несогласия хана на условия русского князя. После похода на Русь Эдигей мог вовсе не согласиться с мнением путников, ибо сейчас он потерял половину своих нукеров и янычар. Но если учесть любовь степных ханов к золоту и власти, то Эдигею ничего не останется сделать – как взять на себя ответственность за князей и отдать им своё войско.

Солнце взошло над горизонтом. Ласточки вылетели из гнёзд после долгой зимы и в самой выси небес радовались рождению нового дня. Во ржи, из зёрен которой однажды испекут хлеб, прыгали сверчки и саранча. С колоса на колос то и дело перелетал богомол.

Ближе к полудню спины путников начал подогревать весенний воздух. Переяславль Рязанский и Пронск остались за спинами путников уже в сумерках, когда встречные жильцы сёл возвращались с пашни по чавкающей от талого снега и грязи дороге. Ступицы телег бывает часто застревали в этом месиве, но усилиями извозчика неполадки устранялись и путь продолжался до пахнущих хлебом домов.

Воины остановились на лесной полянке, где ещё лежали сугробы белого снега, развели жаркий костёр и подогрели в котелке вяленое мясо с зеленью. В качестве разогревающего напитка оказалась водка и хмельный мёд. После ужина воины улеглись отдыхать возле костра и укутались в шубы, не опасаясь за лошадей, которые мирно паслись рядом с людьми и рыли мордами снег, выискивая сохранившуюся под настом траву.

Утром путники вновь сели в сёдла и продолжили путь, ведущий в сухие жаркие степи. Так спокойно длилось сплошь до Орешка, в котором воинам пришлось задержаться. Городом Орешек оказался не столь большим по сравнению с зарождением Московии. Короткие, уязвимые, улочки между срубами еле впускали повозку с телегой, не то чтобы даже толпу первопроходцев. Керсан заметил, что сами улицы пусты. На рынках встретилось мало народа, но причина сему явлению путникам не ясна. Побродив среди незнакомого города, князь Иван всё же набрался смелости и постучал в один из дворов, находящихся рядом по правую руку. Стук в дверные ворота привёл к путникам холопа, прислуживающий своему хозяину.

– Кто такие? – послышался голос за воротами двора.

– Мы из города Московии пришлые! Ищем ночлега да парку банного! Впустите! Не ведомо нам, где ещё можно остановиться! – признался князь Иван.

– Проходите! – за словами незнакомца последовал щелчок засова и скрип двери.

– От всей души благо дарим! Мир и хлеб вашему двору! – нашёл время вставить реплику Керсан.

– Доброго вечера, гости дорогие! Проходите! Испейте сыта корец с дальней дороги! Банька уже готовится, а стол с яствами ужо накрыт! Проходите! – затараторил хозяин избы с крыльца, видя подходящих к дому по виду именитых воинов.

– Здрав будь, хозяин! Благо дарю за гостеприимство! Сударыня! – князь Иван поцеловал ручку суженой хозяина и принял из её рук корец с напитком. – Ах, хорошо! Прохладная пряность после горячей погони была очень кстати!

– Благо дарую! – принял корец из рук князя пронского Керсан.

– Проходите, гости дорогие! Давно же к нам никто не заглядывал на ночлег да разговоры душевные не вёл! – пожаловался хозяин дома.

– От чего же так уныло, хозяин?! Никак тати земные замучили?!

– Да что там тати?! Вона, значит, повадилась тварь колдовская на мужиков наших нападать! Как в поле поутру уйдут, так в вечеру троих-четверых кажоный день не недосчитываемся! – махнул рукой хозяин дома, входя в столовую.

– Ну, может, балуют после работы?! Дело-то святое?! – почесал бороду Керсан.

– Да что ты баешь, боярин?! Откель такое когда бывало?! Коль перебрал мёда аль вина, так ползком до сруба своего добирались по утру! А тут за месяц половина мужиков как ветром унесло! Лишь мотыги, косы со следами когтей на древке да остатки от туш рабочих лошадок находим! Как мужи все исчезнут, так эта тварь на баб наших с детями перекинется!

– Да уж! Весёленькая история! – призадумался князь Иван.

– Уверен! Колдуны это ханские мор сей на нас насылают, дабы им проще было землю нашу захватить!

– Не думаю, отец, что колдуны это ворожат! Не чувствую я ничего эдакого! Но проверить сказ твой стоит! – сказал Керсан Зорген.

– А вы сам колдун?! Помогите нам! Устами Сварога прошу! Коли избавите нас от мора сего, мы с мужиками отплатим, чем сможем!

– Хорошо! Ну, а пока давайте перекусим этой славной окрошкой с домашним кисловатым квасом!

– Щи я тоже давненько не потреблял! – согласился с предложением князя Керсан, оглядывая скромный стол.

– Коли так, то как мне вас величать, гости дорогие? – обратился хозяин дома к путникам.

Я князь из Пронска – переяславльская земля! Это маркиз Керсан из Великой Франции! – представил обоих князь.

– Прохор! Воистину!

– От всей души! – махнул головой колдун.

– А кто такой маркиз? Чем он живёт?

– Абсолютно тем же, чем и наши бояре! Чин звучит по иному, но суть та же! Так-то! – объяснил князь, загребая в деревянную ложку вкусный прохладный квас.

– Дело тяжкое видимо зовёт вас в дальний путь?

– Именно! Хотим прекратить вражду княжескую войском татей!

– Так вы заговорщики? – спросил Прохор.

– Не совсем! Мы хотим изгнать изменника его же оружием, а потом всем напором ударить татарской морде, когда те останутся без пригляда ханского! Хитростью пойдём! – признался князь.

– Воистину! Очень хитрый план! А не боитесь в свой же капкан попасться?! Ась?! – прищурился Прохор.

– Всё ужо на столько тонко продумано, что осечек не должно возникнуть!

– Как так «осечек»?

– То бишь, мы заранее знаем, что всё пройдёт хорошо! – пояснил князь.

– Вона что! Хоть успокоили сим сказом, а то устали в страхе жить! Не знаешь, когда они в очередной раз нападут! Ещё оказия с мороком заставляет всего опасаться!

– Ну, насчёт оказии, смею Вас заверить, что мы уладим эту странную трагедию! – уверил Керсан хозяина дома.

– Испробуйте утку в рыбном сервелате! Всеславушка старалась, жёнушка моя!

– А почто бы и не попотчевать сим угощением! Сейчас оценим старания Вашей супруги, но заранее уверен, что от вкуса не устоять! – соблазнился Керсан, отламывая крылышко запеченной птицы.

– Чем Вы занимаетесь в дни отдыха?

– До нападений этого невиданного зверя охотой! Тут лес рядом! Главное, что семья не голодает!

– Так! Стоп! Нынче же весна идёт, так о каких работах в поле может идти речь?! Посев же только через два месяца?! – сбился с темы Керсан.

– Посевы то да, а просушка готовой пшеницы ещё не закончена! Это той, коя хранится в сараях! Работы в зиму мало, но есть!

– Теперь понятно! – согласился Керсан.

– Так что с охотой-то на зверя делать будем? Как же убивать его станем?! Вилами али колами?! – хитро спросил у путников хозяин дома.

– Так-то не нать сказывать времени зря! То наша с боярином боль головная будет! Знать и решать её будем вдвоём на месте схватки! – глотнув из чаши вина, высказал своё решение князь пронский.

– Банька истоплена, гости дорогие! Парная уже накопила жаркого воздуха! – в столовую вбежала молодая девица лет пятнадцати.

– Любо, Ладушка! Сим мгновением собираемся! – обратился хозяин дома к гостям.

– По что так-то?! Не от чего! – засмущалась молодка, окашиваясь глазками на Керсана.

– Ну, что?! Идёмте?! Разомнём наши застоявшиеся косточки как следует! Доселе не скоро вам, ребятушки, банькой русской побаловать удастся, коли в степи дикие путь держите!

– Что верно, то верно, друже! Не ведомо, сколь ещё предстоит нам в пути дальнем с врагом сим из одного чана похлёбку хлебную да мясо вяленое жевать, не зная часа, когда татарский ятаган может перерезать нам глотки!

– Красноречиво говариваешь, боярин!

– Главное, правдиво! Без краски обмана и лести! – признал свои слова Керсан.

Гости встали из-за стола, засмеялись и выпили остатки вина, что плескались на донышке гранёных деревянных чаш. Макнув намоченные вином губы салфеткой, что подаётся каждому участнику обеденного перекуса, князь одобряющим взглядом посмотрел на гостей и одним мановением руки указал в дверной проём, словно Ленин на буржуазию.

Собственно время правлений партий, после которого избрали первого президента, мало отличается от этого дикого времени княжеской вражды между собой, после которой коронуют первого царя, а значит – время имеет конечный период истории и начинает крутить циферблат времён заново, но уже с другими понятиями: князь – депутат, царь – президент, карета – автомобиль; но сути в этих и тысячах других понятиях не меняется. Так и судьба Керсана играет с ним своеобразную игру – то каждый раз посылает его на гибель в смутное время, то возвращает к его родному дому и работе, даря покой и неизгладимые впечатления.

Баня истоплена до предела, что у гостей сразу начало захватывать дух. Её описание не отличалось от других бань, которые приходилось видеть Керсану в этом времени. Колдун отвлёкся от глубочайших дум о будущем Руси и осознал, насколько далеко ему пришлось залететь в свои мысли. Именно жар от неё и помог высвободиться Керсана из полёта мыслей чувством колкости в тазовой и набедренной костях, будто сразу пять ос вонзили свои длинные жала.

Путники расслабились и прижались спинами к жаркой от пара стене. Князь Иван плеснул из корца холодной водой на раскаленные угли и вернулся в исходную позицию. Холодная вода зашипела, выпуская из углей пар, который открывает путникам все поры на теле. Грязь, накопленная за последние недели, начала собирать маленькие пучки. Не выдержав четвёртой минуты, князь Иван с боярином насладились «ледяной» водой из ушата перед баней и вновь вернулись в парную, чтобы дождаться этого мимолётного, но восстанавливающего силы после трудного дня, эффекта. Послышался лёгкий шелест листьев берёзовых веников по спинам гостей. В ноздри ударил аромат этого божественного дерева. Керсан размяк в тёплой ласке веничков, даже прибалдев на полке. Как только вихрь ударов по его телу окончил вальс, парню пришлось поменяться местами со старшим по духу воином. Князь охотно вручил веник Керсану и улёгся на его полку в ожидании блаженного счастья.

Воины переоделись в то, что на Руси этого времени называли праздным нарядом, опоясались саблями и вышли наружу. Во дворе их встречал слегка прохладный ещё не прогретый Солнцем рыжий вечер. Из-под остатков снега во дворе продолжали течь ручейки, знаменуя о приходе тепла и приближении мая, в конце коего и производятся посевы пшеницы, ячменя и картофеля. Путники собирались идти в дом, но Керсан почувствовал что-то неладное и приостановился подле изгороди, сконструированной из колей и столбцов. Единственное, что заранее мог знать колдун – внезапное нападение со спины, но вот кто из тёх контингентов нападёт раньше – татары, упыри, лжепираты или другие колдуны – неизвестно.

В углу закачались ветки молодого куста, хотя ветра даже не ощущалось. Князь зашёл в избу, не обратив ни малейшего внимания на необычайное затишье. Из угла дома показалось смуглое, худощавое, усатое лицо степняка и вновь спряталось. Керсан высвободил давно заскучавшую в ножнах по жарким сечам саблю с изогнутым концом. Воин побежал на цыпочках вокруг дома, подкрался к притаившемуся татарину, два раза стукнул пальцем по плечу врага и взмахнул саблей вверх. Татарин испуганно развернулся и ощутил стальной поцелуй колдуна. Захлёбываясь кровью, враг пал на колени. Керсан пнул его каблуком сапога вперёд, давая телу завалиться на спину. С предсмертным хрипом и конвульсиями татарин залил грязный талый снег алой кровью и затих. Керсан подхватил бердыш врага и вышел из угла дома, направившись к запертой двери, возле которой уже толпилось два татарина, пытающихся выбить дверь с плеча. Выкручивая фаталити, воин встретился лицом к лицу со вторым татем. Работая торсом, Керсан резко присел на левое колено, с верху в низ взмахнул ятаганом и сдвинул его чуть вправо, разрезая сухожилие на правой ноге татарина. Сабля взлетела вверх, разрубая шею врага. Обезглавленное тело бревном рухнуло на месте, выпуская фонтан красного сгустка. Испугавшись той же участи, степняк оставил объятья с дверью и ринулся наутёк в сторону леса. Керсан подхватил ещё один ятаган, подошёл к двери и постучал по дубовой обшивке.

– Это Керсан! Открывайте! Последний тать сбежал! – обратился колдун к закрытой двери.

Дверь открылась с гулким скрипом. В проёме стоял князь пронский с окровавленной саблей. За его спиной на полу лежало безжизненное тело татарина с распоротой грудью. Лужа красной жидкости разлилась по всему полу сеней. В углу, укутавшись тулупом, всхлипывала Всеслава.

Прохор сидел в столовой за перевёрнутым столом с открытой раной на ноге, которая оказалась уже перевязанной рукавом рубахи хозяина дома. По всему полу избы были рассыпаны битые глиняные горшки и ополовиненный таз для белья. «Ну и толщина у брёвен, коли, не слышал погрома, пока с первым степняком разбирался – подумал Керсан – когда опасность касается собственной жизни, будешь замечать только свои схватки».

– Этот всё же успел пробраться внутрь? – спросил Керсан у князя.

– Да! Где остальные, боярин?

– Двое уже идут по Калиновому мосту, в надежде дойти до конца! Ещё один решил пройти по нему позже! Сбежал-таки! Лихо вы этого огрели! – усмехнулся Керсан, оглядывая продырявленное тело врага.

– Да это отче его стулом по темечку хлопнул! Я-то уж так, добил слегка!

– Гляжу, Прохору досталось?!

– Рана неглубокая! За неделю затянется! – отмахнулся Прохор.

– Держи подарочек, вояка! – Керсан прошёл в столовую и вонзил в половицы реквизит.

– Что это?! – через силу выдавил Прохор.

– Ятаган! Проще называют бердышем! Меч и щит одновременно!

– Как сие понимать?!

– Да что тут понимать?! Плоская сторона ятагана очень хорошо блокирует удары врага! Заострённая лезвием сторона, понятное дело – режет! А вот тыльная сторона... – Керсан коснулся ювелирных зазубрин и провёл по ним ладонью. – Имеет штыри, дабы выдирать из тела мясо клочьями! С таким оружием враг повержен на месте, испытывая адовы муки перед смертью! Держи! Теперь хоть будет чем после нашего ухода обороняться! Ну, а нам пора! Лучше переночуем под открытым небом! – признался воин.

– Я не смогу с детьми здесь жить! Боярин, возьми меня с собой в поход! – попросился дворянин.

– Девочек хочешь без отца оставить?! Мне таких жертв не нужно!

– Керсан прав! Мы на такое не пойдём! – поддакнул князь.

– Детей я семье рыбаков передам! Семья молодая, а детей Господь не послал! В момент моего отсутствия, суженые посмотрят за девочками и женой!

– Где эту семью искать?! – поднимая с пола бердыш татарина, спросил Керсан.

– Так она на краю деревни живёт, вон за тем холмом! – Прохор вытянул указательный палец правой руки в сторону.

– Что ж! Хорошо! Собирайтесь! Не будем ждать ни минуты! Иначе тати могут вернуться большим числом и передавить лошадьми! Эх! Жаль, что князь Василий не подарил нам даже двух дружинников! – вздохнул колдун.

– Верно! Может, крайний из этой шайки гадюк вовсе не сбежал бы!

– Ладно, княже! Пойдём седлать лошадей! Заодно добычу к походу приготовим да и обстановку рассмотрим, чтоб не дай Сварог чего случилось!

– Мысля вестимо хорошая! Коли у нас нет охраны, то самим перестраховаться всё же стоит! – прищурился князь на боярина.

– Откель фразочки сии? – улыбнулся боярин, выходя во двор.

– Так то ж от тебя, боярин, нахватался! Слова-заразы! Раз прилипнут, потом силком не отвяжутся ни в мирное время, ни в схватку! Пока сам головы не лишишься! – уже в голос засмеялся князь, следуя за колдуном.

Путники вывели из хлева лошадей и оседлали их. Прохор с семьёй вышел из избы и попросил путников посадить дам верхом на татарских лошадей. На что воины не стали возражать. Оставив всё открытым, путники вышли со двора, повернули влево и начали шествие по булыжной дороге. Теперь им мало чего стоило опасаться. В полночь степняки нападают внезапно, но путники этим временем уже успеют скрыться за холмами и сбить след.

Вечер превратился в ночь столь внезапно, что путники этого не заметили за частыми беседами межу собой. Небом правили мириады звёзд. Дорогу путникам освещали неполный одинокий месяц. Лишь с деревьев каркали вороны, страдающие бессонницей. Частокол небольшой деревеньки оказался за спинами воинов. Впереди осталось самое сложное – прохождение по высокой природе холмов, а таковых надо пройти всего-то три. Эту трудность удалось преодолеть лишь к четырём часам утра, когда возле одного пологого холма путники заметили избушку, не на курьях ножках, конечно же. До избы осталось всего сто метров вниз по склону, и воины довели до безопасности семью дворянина. Дети спали в сёдлах. Ладу, Всеславу и суженую Марту передали на поруки бездетной семье и той же ночью продолжили путь, не решив оставаться на отдых. Бо самый лучший отдых для путников в дороге, зарывшись в месиво грязного снега.

Именно в эту таинственную тихую ночь дул пронзительный ветер, который проникал за шиворот стёганок и латников путников. Он тревожил итак запуганных лошадей. Звёзды на небе предвещали заутренний морозец. Лишь костёр, разведенный князем Иваном, пытался согреть подмёрзшие носы путникам. Хоть шкуры и вино прогревали гостей леса изнутри, но без кострового жара тела бы окоченели.

Сзади Керсана что-то хрустнуло. Воин развернулся и заметил падающие ветви сосны. Поднял взгляд. Князь про себя что-то пробурчал, похоже на «местную» ругань. На среднем ярусе веток сидело огромное двухметровое четырёхпалое существо грязно-бурого цвета.

Морда его очень схожа с ликом дракона (такая же вытянутая и имеет ужасающий вид, натянутой по черепу кожи). Глазные яблоки чёрного цвета, похожие на собранные кофейные зёрна. Сам белок зловеще-красного цвета ввиду напряжённых глазных капиляров. Тварь раскрыла клыкастую пасть, вывалила двух конечный змеиный язык и издала до боли жуткий клич, расправив за своей широкой спиной огромные, ужасающие видом, крылья с костяными штырями по краям.

Путники вскочили на ноги, вывели ятаганы и встали в боевые стойки, приготовившись к атаке. Размахивая передними лапами, тварь сорвалась с ветки и набросилась на князя. Витязь нырнул под монстра и атаковал сзади. Керсану тоже не пришлось долго любоваться. На оставшихся без развлечения воинов напало сразу четыре твари, появившиеся из недр тьмы. Керсану досталось сразу три крылатых нечисти. Крайним занялся дворянин. Князь яростно размахивал ятаганом, периодически подныривая под лапы монстра. Прохор, глядя на действия князя, начал повторять те же движения. У него не получалось задеть монстра. Скорее всего, дворянин боялся умереть и пытался выжить, как может. Керсан перешёл на приём «Смерч», вспомнив запрещённые движения из русско-японских боевиков двадцать первого века. Второй бердыш выскользнул из-под лопаток Керсана. Воин развёл руки с оружием в разные стороны, сделал два широких шага на одного из упырей и закружился по оси. Одна из тварей заревела мерзким рёвом. В её крыле прослеживалась еле заметная брешь. Вторая тварь, будто сообразив план, нырнула под ноги воина. Третья тварь налетела с верху, разоблачив тактику человека, сбила его с ног. Керсан упал в грязь и резким движением уколол ближайшую тварь. Два бердыша разом вышли в области макушки. Упырь захрипел и повалился на Керсана. Белый сгусток хлынул в лицо воина. Две твари продолжали копошиться на убитом сотоварище, но от чего-то не решались разрывать на куски воина. Со стороны князя отлетела ещё одна тварь, которая направилась на кучу других упырей. Прохор продолжал отмахиваться от своего противника. Князь подбежал со спины упыря, запрыгнул на неё, чуть болтаясь, но всё же движением топора отсёк неугомонной птахе голову.

Прохор с князем подбежали к товарищу и вытянули его за ноги. Керсан встал на ноги, отряхнулся и увидел, как упыри пожирают друг друга. Путники присели на лошадей. Колдун вытянул руку, представил, как пламя сине-зелёного с красными всполохами огня зарождается на его ладонях, и взглядом отметил реальное его появление на ладони. Рука пять раз взмахнула оборотами и резким толчком выбросило пламя в сторону кучи упырей. В пятнадцати метрах их тела разнесло в клочья. Лёгкая ударная волна дошла до путников, растрепав им волосы. Керсан с удивлённым видом начал разглядывать свои ладони. Князю пришлось посадить дворянина на своего коня, поскольку туша его лошадки доживала последние минуты с разорванным брюхом. Галоп увлёк трёх гостей лесной ночи в глубине соснового царства как можно дальше от очередной схватки. Только через два часа лихой скачки путники заметили розовое зарево рассвета над макушками многовековых сосен.

– Лихо ты под конец всех разом! Ух, мощь в твоих руках хранится, Керсан! Но не ведомо мне, чтобы так вот сразу два сражения да к тому же разных! Никак боги отвернулись от нас, боярин! Ох, не рады они нашему походу! Так и сгинуть не долго! – заверещал князь.

– Это меня и смущает! – засомневался Керсан.

– По что смущения сии?! Чего опасаться?!

– Думается мне, что не сами по себе эти твари на нас нападают! За этим явно кто-то стоит!

– Откель ведаешь, боярин Керсан! – поинтересовался дворянин.

– Так ведь цепь событий сама наводит на мысли сии! Вспомните, как выглядели те степняки в деревне?! У них наполовину сгнила не только одежда и тела, но и запах всюду стоял трупный!

– Нет, боярин, прости! Впопыхах сих не уследили! Засим обещаем быть бдительнее! – признал неправоту Прохор.

– Так кто ж это могли быть, коли не люди живые?! – поинтересовался князь, не найдя в ситуации виновников.

– Так-то ж зомби! Им что приказывают, то они и исполняют! Более ничего не могут без приказа! Мыслительная деятельность отсутствует, как и мозги! – пояснил колдун.

– Откель ведаешь сие знание?!

– Родичи мои ведунами были! Вот и наслушался от них сказок! – правдоподобно соврал Керсан.

– Вона что!

– Ага! Поскольку у этого вида нет мозгов, значит, действуют по инстинкту, как у животных! Слышу «надо», значит, так по сему и будет!

– Хорошо! А что же тогда это за птицы были, что сейчас грызли друг друга?

– Упыри! Эти твари чувствуют кровь и мертвечину! Если свояка убивают, они и того проглотят! – провёл курс по мистике Керсан.

– Тогда почему они на нас напали? – спросил Прохор.

– Во-первых, чувствуют запёкшуюся кровь! Во-вторых, их кто-то привёл в этот лес!

– Кто?! – в один голос спросили князь и Иван и Прохор.

– Могу признать, что нам предстоит однажды встретиться с одной из высшей степени колдовства! До этого момента необходимо просто ждать!

– Если за этими событиями на самом деле кто-то стоит, то я его лично придушу! – сыронизировал князь.

– Ага! Только есть одно «Но»!

– Какое ещё такое «Но»?

– Получается, что он наперёд знает, где мы будем завтра; знает о нашем выжидании; а значит, просто играет! Он не желает видеть нас в могиле! У него на нас какие-то иные планы!

– Я запутался! – князь взялся за голову правой рукой.

– Я тоже! По сему пора бы нам уже отдохнуть! Двое суток не спамши! Поутру и мысли ясней будут! – в разговор встрял Прохор.

– А он прав! – махнул в сторону рукой князь. – Всё! Привал! Только в этот раз без костра обойдёмся! – поводья коня князя натянулись, останавливая скакуна.

– Вы правы, други! Я сам уже без сил, если честно! Стелите шкуры! – Керсан остановился следом за князем и Прохором.

– Хорошо!

– У нас молоко с ржаным хлебом имеется?! – спросил у товарищей Керсан.

– Молоко быстро киснет! По сему не стал я сим лакомством ручаться! Ты уж прости, боярин! Но хлеба хватит ещё на неделю!

– Дай краюху, пожалуйста!

– Так не давно же потчевали?! – разорвав руками ржанки, передал половину воину.

– Меньше вопросов! – улыбнулся Керсан.

Воин получил половину чёрного хлеба, встал с корточек и направился к одной из сосен. Подойдя к дереву, оторвал немного мёрзлой коры, чтобы положить на неё ломоть хлеба. Попросил прощения за содеянный вред и вернулся к путникам, которые поспешали укутаться в медвежьи шкуры, готовясь к короткой, но крепкой сновидениями, ночи.

Увидев Керсана, дворянин ударил по своей шкуре, приглашая в своё тепло. Сам же он, сей миг, отвернулся на другой бок и споро захрапел. Керсану доводилось спать в лесах, но чтобы зимой с мужчиной по соседству – эдакое впервые. Но скромность и идеология молодёжи двадцать первого века сразу ушли куда-то вспять. Стоило Керсану только подумать о том, что станется с ним к утру без шкуры, как побежали мурашки по телу. Ведь запасной шерстью боги его не наградили.

Современный мир настолько стал далёк от простых неприхотливых ситуаций, погрызшийся в собственную грязь, что ещё не скоро религия вновь признает своих богов, а лёгкий доступ к шубам и икре осетриной захлебнётся в кровавых деньгах. В далёком от этого века мире всё достаётся не честной битвой за присвоение земли, а предательской схваткой за статус лучшего во дворе, где ты живёшь, радуешься этой жизнью и улыбаешься первым предрассветным солнечным лучам, которые, не смотря на твою грешную душу, продолжают сверкать на проводах и окнах домов.

Сон пришёл на уставшее тело сразу после того, как спина воина почувствовала твёрдость почвы под шкурой и нарастающее тепло. Сон показался Керсану явью. Бо в нём он стоял среди просторного поля и всё тех же вечных мириад звёздных капелек, свисающих с одного огромного космического пространства. Шаркая по грязному месиву, к воину ступали красивые ровные ноги со стороны леса. Керсан постепенно поднял взор, чтобы разглядеть гостью. Её парчовое платье рыжего цвета с белым фартуком, обвязанным на поясе. Фартуку с кружевами не удалось испортить красоты ровной осанки и осиной талии. Только ступни девушки оказались абсолютно ни чем не покрыты. Взгляд упал на лицо девушки и узнал в ней знакомые черты. Руки девушки коснулись каштановых волос, заплетенных толстую косу, поправили причёску на правом плече и погладили пальцами хвостик косы. Острый носик гордо поднят к верху. Розовые от мороза губы дрогнули в улыбке. Ласковый взгляд серых глаз блестел жизненным смыслом. Девушка остановилась возле путника. Прикрывая правой рукой губы, девица хихикнула и порозовела от стеснения.

– Вот так встреча?! Я знала, что рано или поздно мы снова встретимся! Так и сложилось! – прошептала девушка.

– Верея! Вереюшка! Как же рад я тебя видеть! Да уж давно мы не виделись!

– Твой мир закрылся от нашего царства! Коли там так тихо, отчего же вернулся во времена смуты и кровопролитных войн?!

– Сын глупость совершил! На Русь из Франции ушёл, так до него и не добрался! – начал оправдываться Керсан.

– Можешь мне не рассказывать! Видела я похитителей твоих! Нет, их боле ни на Руси, ни во Франции! Но мир этот пока не покидали! Это слуги твоих врагов из твоего мира! Они знакомы с твоей суженой и в любой момент могут нагрянуть к ней, пока та не имеет твоей колдовской защиты!

– Что?! Всё, я мчусь к ней! – не выдержал Керсан.

– Не горячись! Ты слишком далеко увяз в делах княжеских и посему поставь точку с ним! Лишь тогда время сможет ускорить ваше возвращение! Иди по направлению Лун! За большой рекой, граничащей с Русью, есть болото! Там опасайтесь ворожбы! Путь к врагу своему так сократится, а округ новгородские земли крюк лишь сделаешь!

– Хорошо! Это всё мне понятно! Но насчёт ворожбы... что это может означать?

– Только одно – тебе мешает колдун! Магией он чёрной занимается! Нанят другим князем, дабы остановить ваш поход к ворогу! – призналась хозяйка леса.

– И кто это может быть?

– У тебя не так много заботливых товарищей в этом мире!

– Ах, Василий! Вот жучара! – недолго подумав, догадался Керсан Зорген.

– Спеши в дальние степи! Лишь от времени зависит безопасность беззащитных женщин, которые тебе очень дороги!

– Благодарствую за подсказку, Вереюшка!

– Тебе я в пояс клонюсь за подношение искреннее! Спеши! Я буду вас сопровождать до большой реки! Просыпайся! – уже из пустоты шепнул нежный голос хозяйки леса.

– Проснись же ты, боярин! – голос князя пронского показался над ухом Керсана шибко гулким.

– Что случилось? – открыл глаза воин, изрядно встряхнутый сильными ладонями по щекам.

– Волки! Стая волков собралась со стороны Луны!

– Не кручинься! Это направление на степи боги нам указывают! Коли пришли они сюда, значит, пора нам в путь неблизкий сбираться!

– По что нам туда? Мы же в Новгород спешили?! – не понял князь.

– Мне во сне хозяйка леса явилась! Она пояснила, что тем путём мы сократим лишние вёрсты, а у меня времени нет лишнего, дабы наши бабы в опасности!

– В какой такой опасности?

– Князь Василий мешает нам до хана дойти! Колдуна недоброго он нанял, как Верея мне сообщила! Засим и в путь нам надобно сбираться сей же час, пока Луна царствует в небесах! – махнул боярин, утверждаясь в своей правоте.

– Вона как! Ах, и хитро речёшь ты всё, но отчего-то я тебе верю! Не понимаю, но верю! – укоризненно погрозил пальцем князь.

– Не стоит забывать, что с природой умею общаться и заранее ведаю, как надобно поступать! А нимфам я всегда верю в отличие от людей! – усмехнулся Керсан.

– Так как же это?! Получается, не гневаются на нас боги?!

– Точнее, колдунам в радость наша с тобой беда! Вот только смеётся тот – кто смеётся последним!

– Чудный сказ! – клацнул язычком князь. – Надо бы запомнить?! Так-то фраза ко всем случаям жизни подходит!

– Ещё и не таких причуд услышишь на Руси, княже! Давайте лучше сбираться, а то так до рассвета досидим!

– Воистину!

– Пока вы тута тараторите, я ужо успел княжескую красавицу снарядить! Вот и с боярской кобылкой завершаю сию упряжь запрягать! Осталось хохолок расчесать! – встрял в разговор Прохор.

– Любо отче! Любо! – хлопнул мужика по плечу князь. – Не желаешь пойти ко мне на службу?! Будешь дочь мою конной ходьбе обучать?!

– Отчего бы и не послужить добротному служивому, княже?! Как семью заберу, так сразу к тебе! Токмо не ведомо мне, где жилище твоё стоит?!

– Град мой под Переяславлем Рязанским красуется! Пронском называют! Ну, ты ещё успеешь там побывать! Вот и уговорились! – засмеялся князь.

– А гривы лошадям мы сами уж пригладим! – усмехнулся Керсан.

– Раз так, сему и быть!

Путники обняли друг друга за плечи, и дошли до своих любимцев. Лошади, приветливо фыркая, замотали мордами и начали постукивать копытами по грязи. Зорген запрыгнул на Викинга, дождался, когда товарищи присядут на свою кобылку, и хлестнул поводом по мощной шее коня, заставляя его перейти на быстрый шаг. Други поспешили нагнать Керсана. Чуть впереди путников мчалась стая волков, указывая им направление.

Так ночами скачки то и дело возобновлялись. Кони и люди отдыхали лишь днём. Сутками напролёт Керсан думал о находке, до которой тянулась ещё не одна верста. К желанной встрече с сыном воин тщательно готовил правильные слова, волнуясь, словно от сдачи экзамена по экономике зависит его будущее место работы. Но последнего Керсану Зоргену уже не придётся страшиться, поскольку его будущее уже предопределено.

Неделя всего пути с перерывом на сны грядущие привела в тёплый, сухой, освободившийся от снежного месива, май. Под копытами лихих коней путников прослеживалась уже чёрная мягкая земля, прогретая солнечными лучами. Местами пробивалась зелёная осока. Ласточки летали высоко в небе, цепляя крыльями ветви берёз, клёнов и тополей. Во встречных деревнях путников встречал собачий лай. Люди встречали и провожали воинов недоуменными взглядами, но протестов никто не выражал. Галки, вороны и сороки досаждали миролюбивым торговкам предлагать льняной да парчовый товар с превышенной ценой.

Лес, растущий рядом с большой рекой Оршей, выпустил уставших от долгого пути воинов. Солнце освещало дивный бескрайний простор луга. Зелёный клевер ковром расстелен по сему простору. Не встречалось более деревьев и кустарников, а перед лугом, широкая, с прозрачной водой, река. На ней и заканчивалась граница Руси. От соседнего берега реки Орши распростёрлись владения хана Эдигея.

Конные ноги ступили в воду Орши, которая оказалась очень холодной. Судя по недовольству лошадей, река ещё не успела прогреться за неделю тёплых дней. Путники спрыгнули в воду, погрузившись по пояс, чтобы лошадям было проще тащить вброд только свой груз. Отмель, по которой шли воины, немедленно вывела их на другую сторону, не давая глубинной пучине, проглотить ноги воинов. Пройдя брод, путники сняли одежды, выжали их от воды и развесили на коней сушиться, тем самым, теряя сутки пути. Благо путники доехали до южных степей, где до конца декабря можно обходиться без костров. Воины постелили шкуры для согревающего отдыха.

* * * * *

Солнце жарило как никогда. На планете стоял полдень в северной её части. Птицы радовали славянских крестьян своими завораживающими виражами на фоне чистого голубого неба и макушек лиственниц, только выпустив из почек первые листочки. Гнёздами ворон облеплены все берёзы в округе. Клич их владельцев раздавался во всех концах городища. Грязный талый снег крошится под копытами обозных телег лошадей мелких купчих, занимающихся продажей огородно-полевых товаров по близлежащим от Московии селениям.

Княжеский детинец кишил дворней, ако базар торговками. Одни мужи перевозили в телегах сено из амбара в сени усадьбы. Другие носили бочонки с водой в хлев лошадям, дабы те не поймали хвори от голода. Суженые их с места на место перетаскивали чистое бельё, замачивали в бане заношенное, готовили сервировку на столы в столовой перед обеденной трапезой. Мальчишки лет семи играли с луком и стрелами, пуская их в гнилой дуб, который находился в ста метрах от детворы. Девочка игралась деревянной лошадкой, подаренной ей осенью отцом.

На воротах городища всё так же, как весной, стояли малыми отрядами дружинники. Марина поправила полог соболиной шубы и остановилась над воротами, где внизу шёл затяжной разговор князя с незнакомцем. Сам незнакомец был одет в чёрную рясу из овечьей шерсти. На поясе красовались длинного плетения чётки. Глубокий балахон слегка прикрывал морщинистый лоб пятидесятилетнего мужчины. Его грубые мозолистые руки обхватывали потемневший от времени посох, из изголовья которого еле виднелся синеватый огонёк ауры обладателя палки. Прикрыв ладонью губы, девушка затаила дыхание и присела на корточки, спрятавшись за тыном.

– Значит, нечисти он не боится?! – признал чью-то смелость князь Василий.

– Воистину, княже! Я пытался взять воина на страх, в надежде на его возвращение, но он уничтожил весь мой запас энергии! Ваш боярин оказался смельчаком! Теперь мне нужно не менее двух суток для восстановления магического дисбаланса! – подтвердил голос незнакомца.

– Хорошо! У нас ещё есть время, но боле никаких духов и мертвецов!

– Княже! Надобно тебе встретить маркиза на обратном пути со своими полками! Я же помогу тебе разбить войско бунтарей! Для свершения наших планов – пойду рядом с тобою, дабы верил ты в победу сию! Разгромив врага, тебе удастся отправить родичей на поиски заблудившегося в лесах воина!

– В словах сих видна толика правды из уст твоих! Любо, колдун! Иди и набирайся сил! Скоро нам предстоит нелёгкая дорога! – отпустил незнакомца князь Василий.

– Не пекись так о дороге! Она покажется тебе парным молоком, налитым в глиняные кувшины!

– Благодарю за слова душевные, но и мне пора отлучиться, дабы не дать гостям себя долго ожидать!

– Приду через два дня! – предупредил князя колдун.

– Я буду ждать нашей новой встречи!..

Князь поправил полог шубы и ушёл на центральные улицы, где во всю идёт фееричная ярмарка. Марина побежала окольными дворами в усадьбу, спешно поднялась в покои жены Керсана и с грохотом захлопнула дверь светёлки. Полина испуганно развернулась, пудря носик возле зеркала. Марина рассказала о деяниях князя и его уверенных предубеждениях по поводу возвращения домой Керсана. На что суженая воина-чародея вспылила и бросила деревянный гребень в зеркало. В раме образовалась ветвистая трещина по полупрозрачному стеклу. После чего бросилась в перину высокой кровати и зашлась в слёзной истерике.

Марина решила больше не тревожить словом. Смахнув нарастающие на ресницах слёзы, она, молча, вышла из опочивальни и направилась на базар, дабы разрядить душевное беспокойство. Её кроткие тихие шаги дворня не заметила. Усадьба осталась за спиной, но тревожные мысли продолжали «бить в колокол».

Глава 4. Смядва

Путники выспались за тринадцать часов долгожданного отдыха, развели малый костерок и приготовились к трапезе вяленым мясом, сваренным в воде из Великой Орши. Кони ещё спали, подёргивая ушами от назойливой мошкары. От берега реки до горизонта расстилался ковёр позеленевшей луговой травы. В округе лишь редко-растущие кустарники и рощицы уже полюбившимся путникам берёз, что стало для них крайне загадочным явлением; привыкнув к изобилию растительности, воинам всё же не ясно, как в таковых условиях могут существовать народы диких степей.

Черпнув деревянной ложкой бульон с мясом, Керсан взял жидкость на пробу. Князь Пронский собрал шкуры в чересседельные сумки, умыл лицо из реки и присел рядом с боярином, не отвлекая его от процессии приготовления. Как только мясо подогрелось, Керсан разрешил товарищу начинать трапезу. Князь Иван послушно черпнул ложку в котелок с бульоном, выловил первый кусочек мяса и незамедлительно отправил его в рот, восхищаясь вкусом и мастерством приготовления супа в полевых условиях боярином.

Часом позже ожила шкура третьего путника, из-под которой выглянуло заспанное лицо крестьянина. Мужчина, с неким кряхтением старца, поднялся на ноги, огляделся по сторонам, ополоснулся в реке и присоединился к трапезничавшей компании. Присев на колени, Прохор первым разбил завесу тишины.

– Доброго утречка, други! Какой превосходный запах?! Никак наше любимое мясо подоспело?! – поздоровался крестьянин.

– И тебе здравия! Да какое оно любимое, коли не наслаждаешься, а только давишься и мечтаешь о капустном супе! – поздоровался князь Иван.

– Нам бы дотянуть до Переяславля на обратном пути, а там уж Великий Сварог подарит нам ещё одну надежду! Так ведь?! – отозвался Керсан.

– Любо! Любо!

– Ни что! Коли до Орши добрались, то обратно аккурат к июлю возвернёмся! Так-то! – предположил свои подсчёты Прохор, захватывая ложкой кусок мяса, плавающий в бульоне.

– На всё милость сия Сварога, отца нашего небесного! Без его воли мы и до каганата поганых добраться не сумеем!

– От чего же так-то?! – поинтересовался Прохор.

– от того, что не ведомо, какие ещё напасти поджидают нас впереди сего пути! – пояснил Керсан.

– Сплюнь! Кабы какая шельма не сглазила! Кто знает ныне, чего эти земли таят?! – испугался за всех князь.

– Тьфу-тьфу-тьфу! Но уверенности нам от сих плевков не прибавит! Посему давайте будем бдительными на око и молчаливы, ако рыбы на глубине этой непрогретой реки!

– Бо верные мысли сказываешь, Керсан! Кто знает, чего нам от земель тамошних ожидать! Посему и быть! – поддержал побратима князь.

– Вы доедайте, а я пока пойду свою кобылицу к походу приготовлю! – улыбнулся Керсан и вышел из кострового круга.

– Я вот всё думаю над сим походом твоим, княже! – задумался Прохор.

– И что же ты надумал, отче?!

– Ох, как то неспокойно мне на душе! Совесть мучает! Может всё же не стоит тебе на брата свово идить?! Может, народ даст шанс брату твому и он изменит отношение к правлению?!

– Ах, и наивен ты Прохор! Хорошо! Ответь мне на встречный вопрос – может ли глупая свинья стать мудрым львом?! – философски ответил князь.

– А как так?! Не могёт такого?! Ведь глупая свинья может стать умной свиньёй, но ни как не мудрым львом!

– Тут ты слегка неверно мыслишь! Свинья всегда остаётся свиньёй от того, что она жадная и вредная – будь то чистая али искупанная в грязи; а лев воспитан в мудрости и чистоте! В какой бы среде обитания он не жил, всё же найдёт правильное решение, дабы оно не казалось обидным для других особей зверья! Бо люд отличается от зверей не инстинктами, а разумом, чего не скажешь о моём брате! – закончил урок биологии князь, положив в рот последний кусок мяса.

– То всё понято, но брат ведь?!

– Сейчас не о дружбе сей кручиниться надобно, как думает князь Мусковский, а об изгнании ворога с земли славянской! Токмо потом ужо сплочением княжеским радость в избы славян нести! Почто мы татям степным на Руси как в степях вести себя позволяем?! Почто попустительством с ворогом литовским языкоблудничаем?! Вот о чем кручиниться надобно! Сия проблема не решена, а порядок меж князьями будет установлен немедля! – князь Иван облизал ложку и спрятал её в нагрудный карман.

– Гляжу, шибко он тебя довёл, княже! – увидев подошедшего к лошади князя, кивнул Керсан в сторону Прохора.

– Тьфу! Языкоблуд, как и прочие князья! Разведут лясильню и давай из себя умников корчить! – забурчал князь.

– Да ты близко к сердцу не принимай! Им в сёдлах токмо и остаётся, что сено с места на место перекидывать да походы нонешние с мужиками обсуждать!

– То верно речёшь! Не зря тебя ко мне в помощники Великий Перун послал! Ох, не зря! – согласился князь и продолжил. – Ещё два перехода осталось и будем на месте! Разгоним наших лошадок, а то ужо денно поди застоялись?!

– Толковая мысля! – поддержал ход мысли князя Керсан Зорген и пнул пятками в бока Викинга.

Лошадь колдуна начала свой ленивый шаг, разминая ягодицами, под хвостом которой, собралась малая тучка назойливых мошек. Лошади князя Ивана Пронского и Прохора с недовольным ржанием направились вслед за первой. В одиннадцатом часу утра спины путников начали потеть от палящих лучей южного Солнца. Трава кажется яркой, ако пустырник после росы на Руси. Часто возникало чувство жажды в глотках путников, но вместо воды воины набрали тюки с хмельным мёдом, в скорости дурманящий душу. После такого напитка не шибко хотелось путникам вершить сии дела.

Решив не спать по двое суток, ратники добрались до первой рощицы берёз без труда, но именно в этой роще их поджидала засада. Пошёл сильный дождь, кой и был аномальным в жарких южных степях. Дорога стала непролазной. Ноги коней вязнут в грязи. Крупные капли дождя, ако бандитские пули, прошивали одежду воинов насквозь. Керсан увидел в стороне ауру колдуна, ворожащего на небеса. Его голос доносился до ушей Керсана, ломаным нарастающим напевом непонятных фраз. В связи с этим ливень становился сильнее. Внезапно под ногами коней путников ровно застелил всю округу туман. Через минуту ничего не стало видно на расстоянии локтя. Запомнив примерное местонахождение колдуна, Керсан бросил в руки Прохора повод своего коня и развернулся обратно, дабы не сбиться в направлении.

– Мы не одни, други! Возьмитесь за руки, дабы не потеряться! Я пойду, выкурю ворога из его берлоги и вернусь! Не нравится мне всё это! – Керсан насторожился, вынул саблю из ножен и пошёл в туман.

Путники лишь секунду проводили Керсана взглядами и потеряли его в плотности тумана. Колдун продолжал слышать голос врага, надеющегося на защиту магии. До правого уха воина донёсся оскал невиданного зверя и ругательные восклицания товарищей. Парень сообразил, что колдун натравил на его друзей зубастых тварей, для приманки, дабы вернуть воина назад – не дать пройти дальше – не к колдуну, а именно к хану.

Князь Иван Пронский и Прохор остались в сёдлах быстроногих коней стали ждать исхода ситуации, но она затянулась гораздо дольше, чем путники того себе предполагали. Минуты длятся словно часы. Туман перед глазами Прохора и князя рассеиваться не собирается. Вся походная одежда насквозь пропитана дождевой водой и грязью.

Вдруг в двух метрах от путников блеснули ядовито-жёлтые глаза. Послышался странный рёв, похожий на мурлыканье гепарда. Туманная завеса раскрыла свои серые кулисы и выпустила на узкую полянку, где остановились путники, голодных и жадных койотов. Недолго скалясь, братия облезлой псарни напала на дуэт воинов. Князь Иван подкинул крестьянину саблю и тут же достал из ножен свою спасительницу. Валирийская сталь блеснула серебристо-синим свечением, не смотря на непроходимость в аномалии. Два койота набросились на лошадь князя. Оставшиеся три пса прыгнули выше – на Прохора, сбив второго седока в месиво грязи и луж. Прохор попытался встать, но одна из тварей вонзилась клыками в голеностопный сустав. Мерин князя начал заваливаться на бок, пытаясь придавить раненого Прохора грузной тушей. Несмотря на нападающих тварей, крестьянин взял волю в кулак и откатился от того места, где лежал пару секунд назад. Туда упала раненая лошадь. Князь быстро поднялся на ноги. Его сабля начала расписывать в воздухе невидимые узоры. Три койота с предсмертным истошным визгом пали оземь без стука в сердцах. Две твари продолжали жадно давиться слюнями от вкусного конного мяса. От последней твари, которая всё это время скрывалась в тумане, пытается отбиться раненый Прохор, то и дело, падая в виду немалой потери крови. Князь Пронский устремил взор на стену тумана, куда ушёл Керсан, в надежде его скорого возвращения.

Тем временем Керсан Зорген продолжает пробиваться сквозь туман, закрывающий дальнейший обзор перед глазами. Впереди появился контраст колдуна. Воин споткнулся об обездвиженное тело. Колдун стоит на коленях, прижавшись к стволу дерева. Воин развернул тело к себе лицом и… увидел себя. Когда Керсан отпустил мертвеца, тело повалилось в грязь. Коснувшись земли, оно разлетелось стайками разноцветных бабочек.

– Оценил морок мой, отрок?! – голос подался с ветки дерева, под которым стоял воин.

– Да, отец! Мощно! – признал мастерство чародея Керсан, увидев на нижней ветке берёзы пепельно-чёрного ворона.

– Пришёл с обнажённой саблей к тому, кто тебя предостерегает от неминуемой гибели?! – каркнул ворон.

– А не ты ли на меня эти беды накликаешь сей заботой?! От чего бы мирные не найти способы?!

– Это и есть самые мирные способы!

– Ближе к делу! Что тебе нужно от меня и моих товарищей?!

– Мне всего лишь заплатили за выполненную работу, а ты как таковой не нужен! – признался ворон.

– Кто заплатил??? – закричал Керсан.

– Тот чин, у коего ты оставил возлюбленных своих!

– Я так и знал, что князь Василий приложит к сим деяниям руку! Я же изначально подозревал, что всё произошедшее зависит от его участия! Но почему он пытается нас остановить? – никак не мог найти ответа на один извечный вопрос Керсан, опустив лезвие сабли к земле.

– Видимо сопереживает за суженую твою! Моя помощь ему заключалась не в твоём истреблении, а наоборот, вернуть тебя живым и невредимым, но ты упрям на столько, что даже я устал за тобой гоняться! А к товарищам советую возвернуться! Им твоя помощь нужнее! Скоро свидимся! – ворон каркнул в последний раз, взмахнул крыльями и воспарил над землёй, скрывшись в расходившемся тумане.

Туман начал исчезать. Аномальный дождь резко прекратился. Облака раскрыли Солнцу месиво грязи, которая ещё не скоро просохнет и вернёт всё в прежний вид. Керсан вышел на поляну к путникам, когда осталось два койота. Увидев бесполезные отмашки саблей крестьянина, воин подбежал сзади пса и отрубил наглой твари голову.

Крестьянин перестал отмахиваться и устремил взгляд в небеса, продолжая что-то бормотать. Керсан Зорген, упершись о саблю, попытался разделить скомканный лепет, но ничего из этого не вышло. Прохор сделал три последних вдоха и сомкнул веки в таинственном молчании. Князь Пронский расправился с клыкастым врагом и вернулся к воину, хлопнув его правой рукой по левому плечу. Керсан бил напарника ладонями по щекам, пытаясь разбудить. Всё тщетно.

– Прохор! Вставай! Ты ведь нам ещё нужен! Ну, проснись же ты, отче! – со слезой на щеке кричит во всю глотку Керсан.

– Он мёртв! Единственное, что мы можем теперь для него сделать, так это проводить в млечный путь! Да и коня туда же! – глянув на мёртвую тушу своей лошади, князь произнёс это с грустью в голосе.

Думаю, ты прав! Это единственное, что мы можем сделать для него в царстве пустоты и изнурительной жары! – согласился воин.

– Хороший был мужик! С душой! Не побоялся опасного пути с нами!

– Да, Иван! Ведь из общего пайка хлебом солью делился! Дык, не сбежишь от того, что на роду написано! – начав выкапывать саблей яму, поддержал путника Керсан.

– Всё! Не угостит он нас боле домашним вином! Не встретит с улыбкой на устах! Не обнимет в тёплых объятиях! Вместо того будет покоиться на чужой земле! Заровняется с годами его постелюшка! Лишь память светлая о нём и останется в народе! Токмо Маре ведомо, когда и наш с тобою путь приведёт в начало веков! – теперь князь начал сокрушаться над мёртвым телом, забрав эстафету настроения у размышляющего воина.

– Хватит кручиниться, князюшка! Помоги лучше землю рыть, а то одной саблей я так долго буду ковырять! – попытался успокоить побратима Керсан Зорген.

– Хорошо! Иду! – встав с колен, князь взял ятаган и начал ковырять неприступную глину. – Ты хоть по жене скучаешь?! Может и правда лучше вернуться назад?!

– Назад?! Я тебя не понимаю, княже! Поперва ты ведёшь нас через Тьму-таракань, преодолел возможные испытания и потерял товарища?! Ну, уж нет! Так дело не пойдёт! Нам осталось идти от силы вёрст семь всего, а ты предлагаешь сдаться на финише – перед своей волей?! Там, в тумане, я встретился с исполнителем всех наших бед! Колдун успел поведать мне об имени того человека, который изначально был против нашего похода! Сказать или сам догадаешься?! – разошёлся воин.

– Кто-то из твоих женщин? – предположил князь.

– Ну, они могли бы подвергнуть возлюбленного смертельной опасности, но не стали, боясь потерять навсегда! Сия персона Василия Дмитриевича! Ему выгодно наше поражение перед ханом в походе, тем самым надеясь отсидеться в глухих стенах терема!

– И что это может значить с его стороны?! Уж не верится мне, чтоб так заботился, дабы мы не вся Русь-матушка?!

– Думается мне, братушка, у нашего князюшки Мускомского ужо имеется кандидатура на единодержавца! Предчувствую новость сию, как только окажемся в стенах детинца оного!

– Ну, боярин! Коли чутьё охотника имеется, то посему так и будет! – покачал головой князь Пронский. – Вот! Возвернёмся в Мусковию! Глядь сии слова твои и подтвердятся, боярин!

– Слышишь? Голоса слышишь? – перебил князя воин.

– Слышится что-то, да токмо разобрать не смею! На лай собак похоже!

– Дык, откель тут собакам взяться, княже! Голову на отсечение положу, что тати идут! Судя по голосам не менее десятка! – прищурился Зорген.

– Коли дозор, то отобьёмся, а может и войско лагерь разбило – будем гостить в кандалах!

– Левее березняк растёт! Оттуда и проследим что да как!

– Истину глаголешь! А не заметят ли? – испугался князь, прикрыв губы рукой.

– А мы на цыпочках! Пошли! Заодно переночуем под защитой! – улыбнулся Керсан Зорген своему путнику и конным шагом начал прорываться через заросли влево.

Дойти до долгожданного ночлега так и не удалось. За спинами путников послышалось радостное гиканье и ржание лошадей. Керсан обернулся, оскалив зубы в хитрой улыбке. В его руках блеснуло лезвие верной валирийской стали, сохранившейся после первого приключения по французским горам. Видя приближающуюся пятерку всадников, князь Иван вытянул из ножен саблю, спрыгнул с лошади и побежал навстречу врагу. Керсан одним движением руки развернул вороного, пнул пятками по брюху Викинга и погнал его в галоп, обгоняя князя.

Пять всадников продолжили бег, не снижая лошадиной скорости. Сабля Керсана взметнулась вверх и отсалютовала снизу вверх влево, задев брюхо коня второго татарина. Почувствовав резкую боль, лошадь с диким ржанием повалилась на траву, затерявшись в ее бурьяне. Подоспевший князь немедля бросился на выпавшего из седла татя. Лязг стали отдаётся по всей степи. Третий и четвёртый татары замахнулись ятаганами и рубанули воздух. Керсан закричал. То ли ярость обуяла в тело в холодных тисках, а может и внезапно раскрытая рана отдаёт в боку. Сабля воина мягко проехалась аккурат по горлу четвёртого врага. Значит попал-таки третий тать. Ещё бы немного и сердце было пробито на сквозь. Керсан обернулся и безнадёжным взглядом посмотрел за тылом князя.

– Умри, червь! Теперь Всевышняя Мара тебе будет царицей! Х-ха! – прокричал князь Пронский, насквозь пронзая саблей грудь своему врагу.

Сзади князя на поле битвы вернулся первый тать. Керсан с силой рванул повод и погнал Викинга в тыл путника. Первый тать снял скрупа гнедого бечёвку, закрученную одним концом в петлю. Верёвка начала парить в умелых руках степняка. Взор в глазах Керсана стал кружить. Копыта лошадей отдаются в висках раненного воина. Обострилось обоняние. Бечёвка легла аккуратно на шею пленника, сдавливая гланды, и резко дёрнулась в бок. Будто в замедленном действии Керсан летит с коня и ударяется позвоночником о проклятую богами землю. Его протащило по земле ещё добрых тридцать метров, после чего лошадь врага, остановилась. Керсану удалось перекатиться на живот, чтобы увидеть происходящее.

– Сдавайся, урус! Куда тебе против нас тягаться! – обратился один из татар к князю, бросившему от безнадёги саблю на землю.

– Да чего с ними ласкаться?! Давайте тут их и оставим на съедение ворону?!

– Нельзя! Пусть хан сам решит, что с пленными делать! Но для начала их надо в чувства привести! Руки вперёд! – одновременно с размышлениями приказал князю третий.

– Вставай, урус! – обратились уже к Керсану.

– Я бы рад, да вы все соки выпили! Так что я лучше полежу немного, а вы так тащите! – огрызнулся воин.

– Он ранен! Давай его подкинем на гнедого да тронемся!

– А ведь лихая сеча была?! – завёл новую тему первый тать, но Керсан эту фразу услышал последней. Висеть вниз головой не составляло отдыха. Сознание воина затуманилось и вовсе погасло.

* * * * *

Солнце только дотянулось до горизонта. Вечно голодные вороны и галки перелетали с одной берёзы на другую – в погоне за лидерством над падалью. Лёгкий морозный апрель загнал в будки, расстеленные заботливыми хозяевами соломой, трусливых дворовых псов. Снегири продолжали в голос заливаться и красоваться оперением на мягких крылышках. Солнечные зайчики играли на сугробах возле оживлённых дворов и покатов крыш покосившихся срубов крестьян. За врата детинца бешеными струями стекали остатки наледи, которые дворня не могла убрать в зимний период.

Слуги носили вёдрами овёс лошадям, на которых хозяин будет охотиться с оными гостями. Марина захотела помочь поварам с приготовлениями к пиру и охотно взялась за готовку. Полина играла с Всеславой в куклы, которые сама слепила для дитя из глины и соломки, продолжая ждать возвращения суженого.

Скрипнули ступени детинца. Во двор вышел князь Московский, Василий Дмитриевич. На нём атласная рубаха, белые шаровары, кожаные сапоги и стёганый длинный халат. Его острый взор окинул ширь двора. Князь глубоко вдохнул весенний воздух и улыбнулся, подставляя лицо солнечным лучам долгожданной тёплой весны, которой осталось чуть меньше двух месяцев.

На горизонте появился ворон. Поперва князь думал на сокола, но нет. Разглядел он птицу, когда та над двором сделала вираж и пикировала прямо в слюдяное оконце княжеской светёлки. Слюда разноцветной мозаики разлетелись в разные стороны княжеского детинца и посыпались на дорожку, где не успел пройти служка в хлев за сеном.

– Что за бесовство?! – спросил сам себя князь Московский и побежал в светёлку за ответом, спотыкаясь на каждой ступени лестницы.

Князь услышал крики прислуги за последней дверью в конце коридора. Он дошёл до нужной двери, толкнул её в светёлку и увидел, как служки пытаются согнать со стула хозяина огромную чёрную птицу. Ворон перелетал со стола на пол, а оттуда забился в углу на гардеробе. Заметив сию странность, что птица не улетает, князь приказал дворне убрать разлетевшиеся перья по опочивальне и освободить помещение. Служки принялись убирать перья дикой птицы метёлками в вёдра. Они откланялись князю и вышли за дверь, когда окончили уборку светёлки.

Ворон каркнул и перелетел на пол, в полёте перевоплощаясь в высокого мужчину с густой русой бородой. Его чёрный балахон скрывал лик до кончика носа, придавая виду зловещей могущественности, кою скрывала знакомая князю ехидная улыбка. Та же чёрная мантия развивалась на лёгких порывах ветерка, прорвавшегося в разбитую слюду.

Правитель неизведанных земель подошёл на два шага к князю и правой рукой скинул глубокий балахон. Губы князя слегка дрогнули в испуганной гримасе. В левой руке «говорящего с богами» синим пламенем вспыхнул магический посох с серебряным черепом, явившийся из ниоткуда. Металлические глазницы ожили сиренево-алым цветом, сверкая магическим напряжением ионовых частиц.

– Колдун?! Ты уже исполнил мою просьбу?! – в страхе прошептал князь, не ожидавший этой встречи.

– Вижу, не ждал меня вовсе, человече! Что же ты богов моих гневишь?! Хах! Да как ты смеешь указывать мне, голосу богов, и вообще о чём-то просить! Ты ждёшь ответа конечного?! Так вот я отвечу устами Великого Даждьбога! Не вернул я твоего иноземца! У него свой путь, который Керсан обязан пройти!

– Постой! Какой путь?! Кто иноземец?! Какой же он иноземец, коли с земель французских пришлый! Маркиз!

– Всё-то ты о нём знаешь! А я не знаю! Только вижу его прошлое, анализирую настоящее и поддерживаю в будущем! Именно от него зависит жизнь на этой загаженной людьми планете!

– И что же грозит нашему миру?! Тати второй войной на нас пойдут нечто?! – с ехидной улыбкой спросил князь у колдуна.

– Ни ты, ни даже твои правнуки не доживут до Судного дня! Посему не кручинься! Это не твоя судьба и не тебе решать об исходе той коварной битвы! Я шёл по пятам воина, в надежде переубедить его идти дальше, но в созданном мной туманном мареве увидел и Фёдора, и поклон Керсана к хану, и стремительное желание твоё помочь братцу! Будет красивое зрелище! – прищурился колдун.

– Ну, а что будет с моими полками? Мы выиграем? Я одолею князя Пронского? – продолжал засыпать вопросами князь.

– Охо-хо! Ну, уж нет! Я не позволю тебе, человече, сорвать моё наслаждение! – колдун поставил правую ногу на подоконник и нагнул корпус спины вперёд, развернув шею, чтобы перед отлётом бросить последнюю фразу. – Скоро всё сам узнаешь, княже! Не стой на месте! В твоём распоряжении ровно два месяца! Если понадобится, то я лично встану на сторону богов, а пока буду наслаждаться приближающейся битвой!

– Смядва, ага! Ты не остановишь меня колдун! Мои войска сотрут в пыль твоего спасителя! Сотрут так, что даже пыли от него не останется! – князь Василий выкрикнул последние слова, брошенные вдогонку ворону, скрывающегося вдали небес, услышала Полина и несколько холопов, проходящих мимо окна с охапками хвороста. – Чего уставились? Работы во дворе нет?

– Прости князюшка! Прости миленький! Есть работа! Всегда есть! – затараторили по очереди холопы.

– Ну, так идите и работайте! Всё их шпынять потребно! Эх, жаль, что нет на Руси-матушке рабства! Хорошая порка им бы не помешала! – князь перевёл взгляд с холопов и обратился к Полине. – Полюшка! Поднимись ко мне, дитя! Весть для тебя пришла! – поманил указательным пальцем князь девушку, игравшую с его дочерью.

– Звали, княже?! – спросила Полина, когда вошла в княжескую светёлку.

– Да, милая! Я позвал тебя, чтобы сообщить о суженом твоём! Он жив и уже добрался до намеченной цели! Возможно, сейчас стоит перед ханом и бьёт ему челом в землицу!

– Правда?! – девушка расплылась в улыбке.

– Именно так мне ворон сейчас сказал! Гибель ему никакая не грозит! Так что скоро вернётся сам к возлюбленной женщине! Ах! Чувствует моё сердце – пир закатим, коего ещё ни разу не было! – зловеще улыбнулся князь Ваисилий Донской. – Ступай! У тебя хорошо получается с дочкой моей дружить! Она тебя вон ждёт! Ступай! – князь махнул в сторону разбитого окна и присел на край постели, над которой висит серый балдахин.

– Всеслава у Вас очень послушная девочка! Я тоже всегда хотела дочь, чтобы по дому помощницей была, а вымахал воин! Вот! Ну, у Вас много дел! Пойду!

– Спасибо, что ценишь Всеславушку! Ну, да ладно! Иди! – с грустью проговорил князь в спину Полины, выходящей из опочивальни.

* * * *

Тело стреляло болью и неописуемым жаром. Мышцы рук ныли, пытаясь помочь рукам пошевелиться, но сил для этого действия не хватало. Полуоткрытый рот Зоргена издал протяжный стон и затих. Лишь тяжёлые веки открыли глазам мир тьмы и безмолвия. Керсану на миг показалось, что он умер, но до боли в груди знакомый голос вернул его разум к реальности.

– Керсан! Побратим! Ты живой! Я уж думал, Прекрасных ног творенье Мара забрала тебя в своё царство покоя, но она оказалась благосклонна к душе твоей! Боги любят и берегут нас! – прошептал знакомый голос.

Дверь в темницу отворили. Татарин средних лет с аккуратными чёрными усиками и коротенькой реденькой бородкой вошёл в тёмное помещение. Ввиду ослепляющего глаза солнечного света, удалось разглядеть только стёганый халат, но разобрать какого цвета – не имелось возможности. Судя по звуку, татарин поставил что-то металлическое на пол, пнул кого-то в темноте и вышел, отчитавшись перед воинами на местном диалекте. К лежачему воину подполз ранее с ним говоривший. Видны были лишь некоторые очертания лица, но Керсан узнал в незнакомце князя Пронского, который в руках держа миску с чем-то съестным.

Князь положил в рот воина круглый, слегка бархатный плод. Силой воли Керсану удалось открыть рот шире и откусить мякоть плода. Он не знал что это, пока на рецепторах языка не почувствовал вкус зрелого абрикоса. Князь, как мудрый и опытный вояка, прекрасно знал, насколько чреват вкус смерти. Поэтому он тщательно угощал побратима восточными сладостями – абрикосами и виноградом, сушёными сливами и курагой, мясом индюшки и кумысом. Судя по всему, наступил уже обед.

Долгое время князь радовался, что видел товарища живым; рассказывал, как долго шли до аула, как янычары мечтают разворошить Русь и превратить её в степи, подобные здешним; что в плену они, пока хан не вернётся с удачной охоты. Но многого князь рассказать не успел, хотя Керсан всё слышал и запоминаал каждую деталь, превозмогая боли.

Дверь в темницу вновь распахнулась. Керсана взяли два татарина и понесли в другой схрон, выкопанный на другой стороне аула. Эти триста метров под палящим Солнцем Керсану показались истинным блаженством. Повсюду стояли шатры. Весь лагерь заполнен воинами татаро-монголов. Они о чём-то спорили и смеялись, обмениваясь душевными хлопками по плечам сотоварищей. Пейзаж в глазах Керсана резко сменился мрачной комнаткой в подземелье. На полу уложена солома в двух отсеках. Воина положили во второй отсек, куда с улицы выходил стёк, который предназначался для слива воды в камеру. Татары ушли. Вместо них вошёл старче в стёганом малахитовом халате, с полосатым дизайном. По стёку зажурчала вода. Воин лежит нагой, что его смущает. Тёплая вода начала ласкать тело. Монгол достал из карманов халата стеклянные мензурки, в которых хранились смеси и жидкости. Керсану не было сил что-либо для себя понимать. Он уже готов принять массаж с ядом, но доколи боги не дали ему уйти, значит можно довериться стечению обстоятельств. Касание рук монгола оказались при омовении настолько приятны, что колдун отключился.

Воин очнулся уже в темнице, когда почувствовал в себе прилив сил. Повсюду было темно. Лишь по частому скрежету железных кандалов о деревянный пол дал воину понять, что князь жив и невридим. Раз кроме трапезы и сна заниматься нечем, скорее всего первое действо. Мысль о еде помогла Керсану приподняться и повернуть шею в ту сторону, откуда слышал звуки.

– Княже! Ты ли здесь? – с трудом выдавливая каждое слово, спросил в пустоту Керсан.

– Да, друже! Кому же тут живиной скребыхаться!

– А почему здесь такой странный запах?

– Дык, воздуха мало! Покойничек недалече оно как у стеночки преставился! Благо ты за двое деньков-то токмо раз очнулся, опосля купальни! Я тебя покормил – ты и был таков!

– Помнится, шли мы к хану на поклон, а нашли себе покой! Что ж так бок ноет! – начал в себя приходить воин.

– Дык, тебя так ятаганом ворог приложил, что ты вовсе сознание потерял! Меня окружили и в хомуты, а тебя прямо так и бросили на лошадь, как мешок картошки! Вот так-то! – оправдался князь.

– Одни вопросы в голове! Сколько мы тут?

– Пять ден! Ну, по моим подсчётам!

– Экий ты! Денно считаешь!

– Да как же не считать, коли с тобой оказия приключилась! Вот и считаю на какой ден в себя придёшь, чтоб потом князю Мускомскому понукать за тебя, боярин! – князь щёлкнул языком.

– Не гоже то деяние сие! Не по-людски это! Не уж-то демон в тебе взыграл?! Вот возвернёмся как, Сварогу быка принесём али козу, дабы здравия продлил детям нашим да не гневался шибко за глупости сии, что до мыслей допускаем!

– Ой, и правда, друже! Бес на язык напал! Ты спи лучше! Долго не напрягай тело, не то боюсь швы разойтеться могут! Да во сне силушка русская и вертается к тебе! Отдыхай! Вот хан захочет нас повидать, а мы в добром здравии ды со словом весомым!

– И тут ты прав, княже! Во сне силушка вертается да травах чудодейственных! Коли так, то быть по сему!

Боярин Зорген успокоил поток дыхательных путей и закрыл веки, проваливаясь в нежные объятия Морфея. Солнце уже начало заходить за горизонт, нагрев за сутки воздух и землю. Ласточки делали последние виражи над головами янычар перед ночной кормёжкой своих птенцов.

Полина встретила Керсана возле ворот в город, будто заранее знала о приходе суженого. Воин подошёл к девушке и почувствовал холод, леденящий душу. Он взглянул девушке прямо в глаза и обжёгся чужим, всё таким же леденящим сердце, взглядом. Под личиной жены Керсан почувствовал магическую нить незнакомки. Полина освободила саблю из ножен и мастерски взмахнула клинком возле шеи воина. Керсан успел только вытянуть руки по направлению к жене, как из ладоней вылетел поток фиолетово-синих молний. Магический поток пронзил грудь врага, разрушив его защиту. На землю падает уже незнакомка с длинными до поясницы чёрными волосами и серыми, словно у дикой волчицы, глазами. Ударившись спиной о землю, девушка мастерски вскочила на одно колено. Вместо клинка в её руке преобразовался хорошенький серебряный жезл, из центра которого вылетела красно-зелёная молния. Но молния так и не достала Керсана. В холодном поту и тяжело дыша, воин пришёл в себя, не сразу осознав о своём пробуждении.

Керсан открыл глаза. Помещение оказалось заполнено голосами. Говорили в основном на местном диалекте. Монгол с тонкими усиками и короткой чёрной бородкой трепетно возился над бутылями – он был лекарем. Князь схватился за голову и что-то под нос стонал. Двое татар стоят рядом с лекарем и чего-то ждут. Кто-то снаружи гикнул. Эти два янычара взяли Керсана за руки и ноги, и понесли из темницы. Князя потащили следом за носильщиками. На удивление самих пленных, их не сбросили в яму на съедение птицам, а подвели к большому шатру. Монгол, лечащий Керсана, вошёл внутрь шатра и через минуту вышел обратно, одним мановением руки приглашая в шатёр. Керсана внесли, а князя сильными толчками в спину затолкали внутрь шатра. Янычары прошли несколько метров и положили воина, выйдя вон.

Хан стоял у стены на коленях, повёрнутый спиной к гостям, держал руки домиком и шептал местную паству Аллаху. Как только наступила степенная тишина, хан поднялся с колен и степенно повернулся на девяносто градусов. Ступив шаг к пленным, молитвенный коврик опустел и оскудел без хозяина, но это всего на несколько часов. Хазарскому анклаву приходилось ныне не сладко и единственную помощь, возможно, было найди лишь у Аллаха.

– Прошу простить меня за столь долгое отсутствие и с некоторой стороны дерзкий приём гостей! Ситуация оказалась из ряда вон выходящая! – начал реплику хан. – Что за судьбина нелёгкая привела урусов в мои владения? Что за печаль тревожит их светлый разум?

– Прежде чем мы начнём говорить о печалях своих, может, снимешь с нас железо неудобное, а то душе неловко слово изрекать! – предложил Керсан.

– Редей! Освободи моих почтенных гостей и прикажи принести сухого вина из моих виноградников! – окликнул хан стоящего у входа в шатёр янычара.

– Слушаюсь, повелитель! – воин подошёл к хану, встал на одно колено, поцеловал его руку, обвешанную золотыми перстнями, освободил от оков гостей и скрылся за пологом шатра.

– Так что привело вас в земли, богатые виноградом и алычой? – повторил свой вопрос хан гостям, когда кандалы были сняты с обоих странников.

– А пришли мы к тебе слово доброе молвить да в пояс до земли поклониться! О, Великий хан Эдигей! – поклонился в пояс князь Пронский.

– Говори, урус! Я во внимании!

– Под руку свою хотим воинов твоих взять! Да не для битвы большой, а ради правды малой! Один из князей, братьев наших, других свояков друг против друга письмами клевещет да раздор на землях наших чинит! Не верят князья слову моему! Вот и пришёл к тебе людей просить!

– Не вижу в этом моих интересов, гость! Вот и вино подоспело! Испробуйте тончайший вкус южных просторов! – хан достал из сундука три кубка с гравировкой белого золота на краях и разлил красный напиток по чашам.

– Твой интерес огромен – власть над Русью! – принимая кубок из рук хана, сказал князь.

– Хм!.. Интересное предложение! Но не кроется ли в нём подвоха лживого?!

– О, Великий хан! Наш люд глуп, чтобы знать о делах Руси, но умел, видя достойную кандидатуру на царский престол! Нет никого сильнее и мудрее рода Батыева! В руках твоих Русь будет покойна, как за каменной стеной! Ни один ворог не осмелится руки поднять на земли твои! Даже мы, будучи пленными, жили в достатке и сытости эту неделю!

– Неделю?! Урус, вы в гостях моих уже больше месяца, а ты говоришь неделю! – рассмеялся хан. – Да! Давненько меня так не веселили! Но мысля твоя, урус, мне понятна и стратегия по захвату власти тоже! Значит, взамен ты хочешь получить моих янычар?! Подвоха в предложении том не вижу, а пока мне надобно подумать и всё взвесить! Вы отдыхайте! Ешьте! Пейте сколько душе потребно! Я прикажу приготовить вам юрту для ночлега! Всё принесут туда! – хан повернул голову в сторону выхода из шатра. – Редей! Прикажи нукерам построить для гостей!

– Слушаюсь, повелитель! – выглянуло лицо воина из полога шатра.

– Ай да урусы! Ай да молодцы! Ступайте, гости мои! Да хранит вас Аллах!

К концу уходящего дня юрта начала красоваться серыми полотнами среди золотистой травы, прожжённой южным Солнцем. Её красные ленты растянулись по полотну, сотканного из овечьей шерсти. Тонкие стенки юрты слегка пропускают свечение разгорающегося костра. От входа в юрту до дальней стороны полотна всюду расстелены мягкие разноцветные ковры. По центру дальнего от входа ковра рассортированы пиалы с фруктами и орехами. Рядом с обилием восточных сладостей интеллигентно возвышался глиняный горшочек вина. Это всё настолько показалось путникам заманчивым, что они вовсе забыли – для каких целей пришлось целый месяц мучиться.

Ужин Керсана и князя Ивана прошёл на славу. Путники вышли на улицу и уже в ночной тиши на глазах Великой Сречи схватились за сабли, кои успели вернуть по освобождению. Мышцы дали о себе знать, спустя столько времени упущенных тренировок. Сабли кажутся тяжелее в непослушных руках, но путники преодолели эту мало заметную ерунду воинским рыком. Сабли столкнулись друг с другом, даря спящей природе грубый лязг стали. Пробежав под рукой партнёра, Керсан попытался дотянуться уколом в бок, но манёвр тот час был сражён. Князь заметил, как число зевак заметно увеличивается. Поперва татары хотели разнять драчунов, но опосля увидели резвость и азарт игры. Таким образом, побратимы бегали в окружении татаро-монгольского войска до поры, пока силы не стали покидать их. Утомившись, князь и боярин вошли в свою юрту под хлопки, будящие остальных янычар. Отпив немного вина, путники без задних ног свалились на ковры и уснули.

Следующий день прошёл бездарно в ожидании. Ведь самое сложное в жизни – когда чего-то ждёшь. Нукер, посланный ханом, позвал гостей лишь вечером, когда Солнце наполовину ушло за горизонт, а мир вновь погрузился во мрак. Воины подошли к юрте хана. Эдигей считал янычар по левому краю лагеря, но отвлёкся, завидев гостей, и подошёл к ним ближе.

– Долго думал я о предложении сём, урус! Посему и призвал вас вечером! – обратился к князю хан Эдигей. – Так вот! Отдаю тебе левый край моих львов! Он насчитывает около двухсот голов могучих янычар, которыми дорожу я, ако потомством своим! Вижу, рука у тебя крепкая и слово мне верностью готов нести, коли пришлые вон из какой дали! Не убоялись вы ни вёрст, ни темницы! Выходите завтра на рассвете! Возьмёте для меня трон княжеский – быть добру, озолочу по чести! Ни вы, ни ваши потомки не будут нуждаться в поиске доходов!

– Благодарствуем тебя, Повелитель земель! Низко в пояс кланяемся роду твоему батыеву! – поклонился князь Иван.

– Я слишком долго ждал, когда Русь признает сию слабость и забудет о гордости, коей сама себе наступает на пятки! Подойдите к Редею! Пусть от имени моего вернёт ваших красавцев!

– Повелитель! Ворон принёс весть! Это важно! – подбежал янычар к хану целовать его ступни.

– Говори, Кезек! Мне пред гостями моими скрывать нечего, да и степь кругом, не скроешь! – усмехнулся хан и одним мановением руки обвёл степные просторы.

–Ворон говорит, что бульбаши одержали победу над урусами! Чем их князь, урусов, сильно обеспокоен! Он готовит огромное войско в ответ на проигрыш! – запыхавшись, продолжил повествовать янычар.

– Хм! Князь?! А ведь и в правду боги благосклонны к этому походу! Нет! Нет! Двести голов будет мало! Отдаю тебе под командование ещё сто пятьдесят янычар и тридцать нукеров!

– Не стоит так благодарить нас, Великий хан! Нам и двухсот хватит с добром!

– Считайте, моё настроение благосклонно к вашему визиту! Прошу простить меня, но мне пора заняться делами! На рассвете, возле старого березняка будут ожидать вас мои янычары, готовые в дальний поход! Надеюсь, союзники из вас получатся лучше, чем рабы! – хан засмеялся, махнул рукой куда-то в сторону и исчез в своей скромной юрте правителя.

– Хан оказался милостивее, нежели следовало представлять, друже! Я чувствую победу в своей горячей алой крови! – осклабился князь пронский.

– Не стал бы я всё так утрировать, мой друг! Князь московский хоть и трус, но всё же попытается стереть наши силы в порошок! – Керсан хищно посмотрел на побратима. – Сие предчувствие у меня дурное насчёт князя Василия!

– Чем основано? – взволновался князь.

– Пока не знаю, но тут без колдовства не обойдётся!

– Вот оно что! Тогда надо скорее уходить в царство Морфея! Утро вечера мудренее! Дойдём до князя, а там уж будет видно, что да как!

– Утро вечера мудренее! – эхом повторил боярин, заходя внутрь гостевой юрты.

Полог юрты взлетел наверх, слегка касаясь шпиля. Путник вновь вошли внутрь шатра. Во второй части юрты как и прежде стоит пиала с фруктами и чарки с кувшином местного вина. Объевшись кураги за дни плена, путники хлебнули перед сном добротного напитка, богатого крепостью настоя и знатным ароматом виноградников, и прилегли на мягкие ковры отдыхать. Хоть сил оставалось немало в жилах, но веки предательски закрывались, давая о себе знать.

Извечные терзания Керсана Зоргена закончились лишь на рассвете следующего дня (какого из прошедших дней конкретно воин не представлял). Боярин раскрыл глаза и сладко с наслаждением зевнул, растягивая икры в длину своего немалого роста. Он встал и вышел из юрты, пока князь Иван досматривал романс. Насладившись первым солнечным лучам, Керсан прогулялся вокруг шатра и направился к Викингу, дабы подтянуть узду под его мордой.

Костёр под пологом шатра угас, будто ожидание решающего дня завершено. Лошадиных ноздрей коснулся свежий, но уже горячий, воздух, разогретый южным Солнцем. Грузные массы лошадей путников несмело хлопали ушами и хвостами, отгоняя назойливых мошек. Куница то и дело юркает в свои норки. У дальнего березняка лениво высыпается татаро-монгольский отряд, с коим путники должны одержать блестящую победу над князем Фёдором.

Зорген уже как три месяца не видел родной и любимой жены, не желая знать о той глупой измене с Мариной. Ведь это было лёгкое мимолётное касание счастья, но не более. Тем паче тогда он не мог понять, насколько опасней порой в жизни бывают изменения, например, как попасть в плен, из которого ты можешь не выбраться живым. Как далеко и одновременно близко его чувство к Полине. Сейчас лишь надежда на возврат помогает не сойти с ума. Все эти и другие мысли наводят лишь на тот факт, что времени тянуть не стоит. Чем скорее двинешься в путь дальний, тем короче будут становиться вёрсты до Московии.

Приготовив лошадь к походу, Керсан сел верхом и погнал её в сторону березняка будить отряд. Тем временем из юрты вышел князь и двадцатью минутами позже он подъехал к боярину, когда тому удалось растолкать боевой отряд. Через два часа общих сборов монгольский отряд под командованием князя Ивана пронского и Керсана Зоргена двинулись в путь.

Майская погода на Руси мало чем отличалась от южных степей. Жарило Солнце. Вороны и галки набирая высоту, то и дело выполняли крутые виражи над макушками сосен и берёз. Ёжики, лисы и норки встретили гостей доброжелательно. Где-то в глуши проревели медведи. Вся эта природная идиллия происходила под синим славянским небом. Именно этой гармонии и не хватало путникам за время препровождения в плену.

Ночные костры осветили просторную поляну, на которой уместился татарский полк. Где-то вдали послышался лай дворовых псов, а значит неподалёку за лесом стоит селение, в коем не одна жизнь кипела ключом. Монгольское курлыканье постепенно затихает, сменяясь звуками тишины и трепета листвы от лёгкого проказника-ветерка. Только Керсану Зоргену и князю Ивану было совсем не до сна. Соскучившись за три месяца по запаху родины, они так и просидели, наблюдая за звёздами у костра до заутрени.

Первые лучи Солнца пробудили войско и их командиров мелодичным ликованием перепёлок. Свежий и тёплый воздух пробил ворсинки ноздрей Викинга, на что тот ответил нездоровым храпом и чаще замахал хвостом. Воин подошёл к другу и одним движением руки, поглаживая по гладкой шёрстке, успокоил любимца. Викинг в благодарность хозяину помотал мордой и заржал что есть мочи. Оседлав верного друга, Керсан запрыгнул в седло и скомандовал трогаться дальше. Воины оседлали коней, позавтракали и тронулись вслед за своим новым предводителем.

– Знаешь, Керсан?! Я тут подумал! Полк стоит всё же оставить здесь! – первым прервал затянувшуюся тишину князь пронский.

– Да?! Интересно?! У тебя назрел план действий, мой друг?!

– Ну, не то чтобы план! Скорее предложение!

– Выкладывай! Подумаем, что из этого нечто слепить можно! – Керсан замедлил шаг лошади и перешёл на «рысь».

– Оставляем полк в лесу, а сами устраиваемся гостями в городище! В первую же ночь перережем охрану у ворот и откроем створки для пропуска татей! От неожиданного набега Фёдору останется только бежать! Тут и тати порезвятся с грабежом! Отдохнём недельку в пирах и вернёмся в Московию!

– Хм! Идея стоит того! Как не глянь – мы в выигрыше! Так и поступим! – заглядывая под ногти, согласился Керсан.

– Зурхан! Подойди ближе! – скомандовал князь.

– Слушаюсь, господин! Зурхан у Ваших ног!

– Друже! Ты и Кезек остаётесь за старших в отряде! – князь ткнул пальцем в грудь монгола. – До полуночи весь отряд остаётся на этой границе леса! Как только мы откроем ворота города, Керсан пришлёт весточку в лапах зверя, и вы сразу же с отрядом срываетесь с места, дабы за неделю забрать всё ваше, что найдёте в городе!

– Задача ясна, господин! Будем ждать команды! Пойду, передам приказ Кезеку! – Зурхан принял распоряжения князя и удалился вглубь войска.

– Экий ты шустряк! – усмехнулся над князем боярин. – Толику правды и справедивости сеешь повсюду!

– Так учитель мой всегда под рукой! – усмехнулся в ответ князь.

– Ахах, кони хорошие учителя!

– Да нет! Это ты что не баешь – усё правда-матушка!

– Ну, сочту за благодарность!

– Далее поедем одни, чтобы не засветиться с такой поклажей, а то и врата иначе не отворят!

– Что верно, то верно! Гони залётный во весь свой пыл и нрав! – уже Викингу крикнул воин.

– Что думаешь делать, когда найдёшь воина Света? – поинтересовался князь у побратима.

– Просто вернёмся с ним в Монсегюр и продолжим служить при храме! А ты?!

– Не знаю! Навещу детей, займусь хлопотами в княжестве, пока служба не позовёт, наберу новых холопов во двор! Многим уж хочется на вольные хлеба!

– Хорошие планы, а главное светлые! – воин подъехал к воротам и постучал по их сухим створкам. – Эх, я так давно не видел сына! Он, наверно, стосковался по родителям!

– Так почему не взяли с собой?! Вдруг, он попадёт в опасность?!

– Церковь не позволит неприятностям свершиться на святой земле! Там он в большей безопасности, нежели здесь на Руси! – пояснил Зорген.

– Думаю, ты прав! – согласно кивнул князь пронский. – И сколько ему сталось?

– Осьмнадцать! – с грустью произнёс воин, хотел что-то добавить, но отворилось окно в воротах, и невежа перебил разговор.

– Какого ляда надо?! Пшли прочь бродячие собаки! Нет вам от князя милостей! – отгрызнулся страж путникам.

– Закрой своего длинного червя в грязной норе, смерд! Как ты смеешь в таком тоне глаголить пред князем пронским! –продолжил перепалку Керсан.

– О, простите мою необразованность! Не признал высший чин!

– Пора перестать заливать глаза медовухой! Мы долго будем ждать, когда нам откроют?!

– О, да! Сию секунду! Простите мою бестактность, синьоры! – засов затрещал по створкам.

– Вот и славненько! – оттолкнув ворота, Керсан и князь вошли в городище.

– Вот мы и в Переяславле! Могуч город, да токмо правит им жалкий червяк!

– Ну, вот и посмотрим, насколько у него хватит сил супротив большого куста капусты! – усмехнулся боярин, насмешив тем самым князя.

– Милейшая! Не подскажите ли заблудившимся странникам, где можно переночевать до утра?! – князь остановил мимо проходившую незнакомку.

– В конце улицы вы дойдёте до тына постоялого двора! Его держит Прохор Харитонович! Правда у него редко кто останавливается! – протараторила девица лет пятнадцати.

– Отчего же так?! – удивился князь.

– Немалую монету требует! Извините, я пошла!

– Спасибо за подсказку! Я очень ценю Вашу доброту миледи!

Девушка откланялась книксеном и прошла в заданном ей направлении. Путники проводили незнакомку взглядом и направили коней в сторону постоялого двора. Пыль поднялась из-под копыт. Лошадиное ржание перепугало встречных лошадей с повозкой, что та чуть ли не перевернулась. Когда собралось немало зевак среди улицы, путники уже входили на площадь двора. Здесь их встретили спокойно, привычно махнув рукой в сторону гостевого дома. Холопы приняли лошадей и увели в хлев. Размяв кости, воины вошли внутрь дома, досыта напившись ключевой водой из хозяйского корца.

Хозяин постоялого двора выглядел довольно большим и жизнерадостным за стойкой бара, где он принимал заказы от постояльцев. Его полотняная жёлтая рубаха еле удерживалась подвязочным шнурком, вздетый в петли льняных штанов в виде пояса. Большим мужчина кажется от неестественной полноты, набранной за десятилетия сытой и насыщенной жизни. На толстой шее здоровяка выглядывают жировые складки. В складках, между пуговицами рубахи, поблёскивает серебряный крест внушительных размеров. Густые брови скрыли суровый взгляд серых глаз.

Двери заведения отворились внутрь. Постояльцы, обедающие за столами, притихли, завидев новых гостей. Двое мужчин средних лет вошли в дом отдыха и подошли к стойке. Тот, что помоложе, договорился с хозяином о ночлеге, бросил ему в ладонь горсть новгородских чешуек, которых за время путешествия по Руси набралось немало, и скрылся с холопом за боковой дверью. Второй боярин, постарше, выбрал столик и присел за него, дожидаясь приготовления заказа.

Холоп Евлампий, как назвал его хозяин дома, провёл Керсана Зоргена по тёмному коридору, свернул направо и толкнул первую от поворота дверь. Боярин бросил холопу серебрушку, прошёл внутрь светёлки и притворил за собой дверь на щеколду. Увидев на столе подсвечник и соломинки для розжига, Керсан зажёг коробом соломину и подвёл её к фитилям свечей. Опочивальня заполнилась светом и теплом. Теперь в ней можно разглядеть черты комода, кровати и стола. Полчаса спустя воину Евлампий поднёс по специальному прошению князя запеченную индюшку в сваренном картофеле. Укрыто всё это было зелёными стрелками лука и петрушки. Но у Керсана не возникло желания употребить блюдо, хоть и выглядело оно аппетитным, дошёл до кровати и в чём был, так и упал от усталости, утонув в мягкой взбитой перине. Не смотря на тяжесть в теле и усталость, сон как назло не шёл в руку.

Дверь загремела от стука по дубовой тесине. Керсану ни чего не оставалось делать, как встать с кровати и отворить засов. Внутрь вошёл задумавшийся князь. Он предупредил, что пора идти к воротам. Воин собрался, опоясавшись саблей. Запазуху, под соболиную шубу, спрятал два ятагана. Парабелум оставил под латами.

Путники оставили вход приоткрытым, спустились по ступеням крыльца, взяли лошадей и выехали за ворота постоялого двора. Среча, богиня ночи, указала путникам дороги и закоулки, освещая их лунным светом. Слегка отдохнувшие кони с лёгкостью перешли в галоп. Викинг на радостях заржал во всю лошадиную мощь. Керсан чувствовал работу сердца своего вороного и начал за него переживать, но уже в ста метрах показались главные ворота городища. Приблизившись ближе к створкам, путники рассредоточились по сторонам.

Керсан подошёл к лестнице подле стены, слез с Викинга, вынул саблю и поднялся наверх. Крайний дружинник дремал, упёршись о частокол. Воин выкрутил фаталити и одним движением снёс голову спящему стражу. Другой конец стены отозвался предсмертным всхлипом. Керсан отёр саблю о кольчугу мёртвого воина и подступил к уже проснувшемуся второму воину. Но тот не успел вытянуть из ножен саблю и погиб в ночной тиши, оставив после себя зияющую рану в области сердца. Третий уже бежал на воина, размахнувшись саблей, когда Керсан разделывался со вторым дружинником, но, задержавшись на миг с закинутой вверх саблей, упал на колени. Сзади врага нарисовался лик князя. Переведя дух, путники прикрыли друг другу спины в ожидании новой, более мощной атаки, но ничего не происходило. Воины с опаской вновь разделились и дошли до ворот, где мирно спал ключник, так и не узнавший об опасности. Сабля князя проскользнула по толстой шее выпившего подьячего.

Керсан забрал у мертвеца связку ключей, опробовал каждый из них и подошедшим ключом отворил одну створку, наказав князю ни под каким предлогом не закрывать, а наоборот, открыть при виде могучего войска. Керсан переступил границу города, сделал десять шагов и уже белым волком направился в сторону густого леса. Колдун в ипостаси зверя переплыл реку, отряхнулся и степенной звериной трусцой вбежал в лес, где от неизвестности событий ожидал татарский отряд.

Татаро-монголы мирно видели сны, расположившись у костров. За лесистой дубравой свет огня был незаметен для горожан. Кезек, дежуривший в своём костровом кругу, палкой ворошил угли кострища, не давая им остыть. Керсан спрятался в тени, чтобы не пугать видом остальных воинов, облизнул длинным языком прохладный влажный нос и подозвал янычара по имени. Монгол, услышав шёпот со стороны, встал с корточек и осторожно вышел из освящённого костром круга. Увидев полярного волка, схватился за ятаган, но вспомнил слова князя, сказанные им на рассвете, и помедлил. Волк ещё раз облизнулся и предупредил, что город открыт.

– Можно выступать! Князь ждёт у ворот и ему может грозить опасность от местного князя! Мы оставим ворота Переяславля открытыми! Город ваш! Всё, что найдёте в домах, можете забрать себе, кроме женщин и детей! Ночь коротка, а времени нет, чтобы ждать! Действуйте, други! – волк порычал, развернулся и убежал из леса.

Волк перебежал реку через мостовую и обернулся, чтобы удостовериться в выходе войска. Татарский отряд уже выходил из леса. Князь дождался колдуна и долго не мог привыкнуть к ипостаси Керсана. Голубые глаза, розовый нос, гладкая белая шерсть и пушистый сероватый хвост предают вид более для дикой кошки, нежели злобного волка. Чуть погодя на устах князя проступила улыбка, когда его глаза заметили подступающие к реке силы.

Князь хотел было что-то сказать колдуну, но тот отпрыгнул ему за спину и зарычал, высвободив из волчьих губ острые клыки. Князь обернулся и увидел, как к ним приближается три десятка дружинников. В их руках сверкают сабли. Князь встал в боевую стойку рядом с волком, подступив ближе к одинокому путнику.

Волк набросился на одного из дружинников, прокусив тому незащищённое горло. Городскую стражу окутал белый дым, от которого запахло жжёной кожей. Дружинники начали выкашливаться. В белом мареве послышался знакомый путникам «гик-гик». Когда дым развеялся , Керсан уже стоял с двумя ятаганами в руках и размахивал «мельницу». Вбежавшие в город татары, на время оторопели, завидев картину бойни. Отойдя от шока, Кезек скомандовал идти в бой. Общим числом тати в прямом смысле задавили городскую стражу и направили коней на разграбление города. Князь Иван обнял побратима за плечи и повёл в сторону лошадей, успевших отбежать на добрых сто метров от места бойни.

Город Переяславль Рязанский поддался огню. Женщины кричали от боли и стонов насилия. Из окон домов вылетали табуреты и посуда. Запах гари и дым расстилался по всем улицам городища. Князь повёл лошадь мерным конным шагом, наслаждаясь деяниями татар. Керсану не было дела до тщеславия и мести княжеской. Бо его суженая могла оказаться в большой опасности. Дорога к княжескому детинцу расчищена и не представляла преград вплоть до светёлки князя Фёдора. Сам князь Фёдор сидел с другой стороны кровати, укрыв голову ладонями. Уже не торопясь, степенно и важно, путники вошли в светёлку. Князь Иван прочертил по стене черту саблей и дерзким взглядом посмотрел на побеждённого брата.

– Здравствуй, брат! Не ожидал меня увидеть вот так, победителем?! Ну, так что же! Я уступаю тебе татар! Бери их! – с издёвкой в голосе, поздоровался князь Иван.

– Какой я тебе брат после этого! Ворвался ко мне с мечом! Перебил всю дружину! Так чего ты от меня теперь-то хочешь?! – взмолился Фёдор.

– Чего я хочу?! Интересно! Наверно, одного – подарить тебе жизнь, пока мои волчата до твоего детинца не добрались! Коли доберутся от твоего сруба и полёнышка горелого не останется! Беги, брат! Беги, как можно дальше!

– Или что, убьёшь?!

– Мне этого не нужно, но ты умрёшь смертью предателя и раба! Ведь ты обещал хану власть над Русью, но не доказал слова сии на деле, подкрепив их призрачной надёжностью!

– Если ты считаешь меня слабее себя, то в этом не прав! Я послал весточку мусковскому князю Василию Дмитриевичу о защите моего города, как услыхал про твой поход к татям в логово!

– И что он ответил в просьбе твоей? – прищурился князь Иван.

– Уже на днях придут Коломенские и Муромские полки, а их вместе взятых более твоей свары собак будет! Я ухожу, а ты жди гостей! Паренька, вестимо, жаль! Сгинет в сече той и поминай, как звали! – бросил последние слова князь Фёдор, выходя из светёлки.

– Ну, что же, друже! Гостей будем ждать и примем бой с честью! Но время есть, так что пируем нашу победу! Пойди, доложи дворне о смене хозяина и пусть накрывают столы на всех!

– Слушаюсь, княже! Исполняю! – воин вышел из светёлки, спустился по лестнице и завернул в столовую, где холопы и кухарки в страхе ожидали тяжелой участи. – Новый хозяин приказал собирать вам столы и готовиться к пиршеству! За неповиновение каждого ждёт виселица у входа в город! Заслужите внимания господина, получите отдых от работы на день! – отдав приказ дворне, боярин вышел на крыльцо и стал наблюдать за горящим городом.

Приготовления к пиру закончились через два часа, опосля просьбы нового хозяина. Кезек и Зурхан подоспели к князю Ивану перед самым пиром, найдя его и Керсана в опочивальне. Запыхавшись от беготни, монголы сообщили, что воины проголодались и желают продолжить разорение срубов после хорошей трапезы. На что князь велел всех подзывать в столовую, приказав служке трубить в рог. Рог загудел протяжным гулом, кой пронёсся по всему городищу. Недолго думая, татарское войско, оседлали коней и ринулись на зов. На крыльце детинца их встретил князь Иван с пламенной речью гостеприимного хозяина. Сзади него, в ожидании стоял Керсан, который и открыл двери усадьбы. Но внутрь зашёл лишь три десятка личной охраны Кезека и Зурхана, сами воеводы, Князь Иван и боярин Керсан Зорген. Остальное войско предпочло наслаждаться ночным пейзажем горящего Переяславля. Слуги носили еду по двору и за ворота детинца, так как не все воины поместились в столовой княжеской усадьбы.

Холопы сдвинули столы буквой «Т», на которые начали ставить различные блюда: форель из белорыбицы, окружённую печёными яблоками; запеченную индюшку, посыпанную зеленью и натёртую чесноком; котелки с красным мясным борщом; задок свинины; мясо «по-французски»; бочонки красного терпкого дорианского вина и кувшины славной медовухи. Серебряные кубки, залитые вином, уже дожидались опустошения. Запах от мясных блюд донёсся до обоняния гостей, на что те с рвением принялись уничтожать голод, добравшийся до их пустых желудков. Медовуха показалась Керсану блаженным напитком, поскольку соскучился по её мягко-грубому привкусу за время пребывания в ауле.

Изрядно перекусив и выпив три кувшина вина, после десятков медовухи, Керсан откланялся и ушёл в опочивальню, дабы расслабиться после тяжёлого дня. Как и в любом княжеском детинце на Руси, здесь опочивальни находились на втором этаже, дабы после грузного перехода по массивной скрипучей лестнице гости могли сладко уснуть в мягких перинах до самого утра. Так у Керсана и получилось бы, если б не одно «но». Воин прилёг под балдахином. Стоило закрыть ему глаза, как в слюду что-то начало стучать. Прохрипев от злости, воин выкарабкался из перины, подошёл к слюде и распахнул створки. Крылья птицы и сквозной ветерок коснулись лица.

Неведомая чёрная птица уселась на стол и начала умным взглядом рассматривать воина. Керсан отвернулся от птицы, закрыл слюду и повернулся вновь, увидев на этот раз переоблачившегося в человека колдуна. Чтобы гостя можно было разглядеть, Зорген открыл ящик стола и достал огниво, но гость одним мановением руки зажёг фитили на свечах. Полумрак озарил черты светёлки.

На столе, свесив ноги, сидит мужчина средних лет. Балахон скинут с головы. Чёрные густые брови приподняты, но величественны и грозны. Волосы слегка скрывают маленькие уши. Нос с горбиной похож на гору Эверест, выросшую над горной долиной. Глаза серого цвета блеснули яростью и некой жаждой погони. Губы дрогнули в злобной и приветливой улыбке.

– Ворон?! Ты ли это?! Бо видение мне мерещится явью?! – ущипнув себя за руку, поинтересовался боярин.

– Нет! Это не видение сие, ведун! Я есть реальность! – не оправдал ожиданий боярина колдун. – Но ворон моя ипостась, как у тебя волчий облик! Однако имя моё Раджаф! Я повелитель каимовских земель и Великого народа Каима!

– Из легенд и сказок известно мне, что сам Олег Середин помогал тебе низвергнуть некоего Аркаима, дабы тем самым помочь тебе воссесть на трон престола твоего брата?!

– Да, помогал, но предал нас обоих в самый последний момент! Что было – сие вражда меж нами с ним и к тебе она не относится! – признался колдун.

– Так скажи, для чего ты явился предо мной, ако лист перед травой?!

– Завтра к полудню собирай войско на центральной площади, воспользовавшись местным гонгом! Ворогу твоему остался всего один переход пути! Слышал я, что воевода муромский готовит кровожадный план напасть на вас ночью, когда воины будут падать от усталости грабежа и полной сытости! По расчётам они ворвутся в город завтра в полночь!

– И как ты об этом узнал?! Хоронился в кустах?! – усмехнулся Керсан.

– Ты близок к ответу! Мне достаточно было сесть на ветку сосны, с которой были видны палатки воевод! Но я не успел раскрыть всех их планов и предвидеть ваш исход битвы, так как почувствовал слабый след магии моего брата Аркаима! Это подталкивает меня на очень интересную мысль!

– И что же это за мысль окаянная, коя всю дорогу не даёт тебе сего покоя?

– Вот это! – колдун протянул свёрток боярину. – Письмена написаны на древнем языке мёртвых! Заучи эти строки! Когда твоё войско будет близко к поражению – просто прочти их над погибшими товарищами и положение твоё изменится! Есть у меня к тебе ещё одна дурная весть, коя стрясётся с тобой в твоём мире! Но битву с твоим врагом ты уже видел в кошмаре! Посему будь готов! Тебя ждёт много незабываемых впечатлений по возвращению домой! Открой окно и до скорых встреч в новом мире! – колдун расправил чёрные крылья, когтями оттолкнулся от стола и уже вороном вылетел в раскрытое Керсаном слюдяное окно.

Керсана очень впечатлил ночной разговор с ночным гостем и посему спать он лёг позже, чем планировал. Грузные мысли о явном поражении совершенно не бодрят его боевой дух. Главное не показывать своего страха перед остальными янычарами. Ведь всё не так плохо складывается на самом деле – чувствуя поражение, колдун возродит сотню погибших воинов и направит из нежности смерти прямо на врага, оттеснив силы к реке. Уж супротив мертвецов полки ничего не осилят сделать и решат бежать, когда бежать уже будет некому. По лицу Керсана блеснула хитрая улыбка, но стоило вспомнить о своём враге, как умиление превратилось в злобный оскал, жаждущий крови.

Воин принялся писать весточку суженой под яркие язычки пламени горящих свечей, достав из ящика стола пергамент, чернила и перо. В данном письме он подчеркнул о своём скором возвращении с блестящей победой. Окончив писать, пергамент обвязал красной лентой и положил на стол, снял пояс с саблями, разделся и прилёг под балдахин потчевать, не забыв при этом задуть свечи.

Керсан Данилович Зорген проснулся ближе к полудню от сильного стука в дверь. Стоило её отворить, надев порты, как в опочивальню ввалился служка лет пятидесяти в серой хлопковой рубахе, полотняных штанах и войлочных сапогах. Воин мимолётно глянул в окно, где Солнце только начало прогревать майскую землю рязанской губернии; прередал холопу пергамент и приказал ехать послом от имени его на поклон к князю мусковсому Василию Донскому. Служка кивнул, принял рукопись, и сей миг исчез за дверью. Воин надел рубаху, опоясался саблями, накинул на плечи шубу с княжеского плеча и вышел из опочивальни в поисках Зурхана или Кезека. Обежав весь двор, боярин наткнулся на Кезека в хлеву, где тот поил водой своего верного коня. Дав распоряжения янычару, Керсан со спокойной душой направился в столовую, дабы после тяжёлых переходов и скитаний его желудку хочется праздника.

Не смотря на тёплую погоду и безоблачное небо, город продолжал задыхаться от дыма и трещать, бо пламя уже вторые сутки пожирает срубы. Улицы Переяславля полны мусора, рваных тканей и обожженных игрушек. За малый промежуток времени город превратился в опустевшие жителями руины. Тем временем сами горожане отсиживались в лесу и ожидали ухода татарских войск за пределы их обетованной земли.

Весь оставшийся день Керсан посвятил проверке стен, укреплений сторожевых башен, подсчёту награбленных сабель и кистеней. Походу заглянул в лавку с луками и стрелами. Вернулся он уже в сумерках. Возле детинца собралось больше половины всего полка, остальные части продолжали делать вид, что отвлечены делом и не замечают опасности. Воин вошёл внутрь детинца и уже через полчаса вышел вместе с князем Иваном. Под общий хор гиканья оба они поскакали в сторону центральных ворот, дабы там, на стене, мог Керсан пояснить задумку сию. Миновав город, воин проводил князя на стену, где и начал своё предположение по ведению ближнего боя.

– Прости, княже, что не мог тебе о сей задумке высказаться с утрени, но у нас нет времени на раздумья! – начал оправдываться Керсан, видя непонимание в глазах князя.

– Боярин! Я тебя не понимаю! Что стряслось? – взбунтовался князь Иван.

– У меня дурные вести! Ночью ко мне прилетал мудрец! Ворон предупредил нас о беде, что вот-вот случится!

– Что за беда сия глаголена вороном твоим?!

– Враг у ворот! Сегодня ночью он должен разнести ворота города и сокрушить на нас всю свою мощь! Наша задача – не допустить поражения! Судя по тому, что слова князя Фёдора подтвердятся, их будет не менее пятисот голов! Если понадеемся на хитрости татей, то не заметим гибели под копытами вражеской конной коалиции! – объяснил Керсан.

– И у тебя уже есть план, как сему противостоять?! – ехидно кивнул князь, будто прочитал мысли воина.

– Муромские и коломенские полки наверняка пойдут по тракту, ведущему на Мусковию! На первый полк я нашлю бесчисленное количество птиц! У птиц большое преимущество в крыльях, нежели у людей в латах! Там, где будет убито десяток птиц, люди полтину потеряют! К этому времени подоспеет второй полк! Мы дадим им ворваться в город, показав слабину, и тут же нападём основными силами! Оттеснив врага к реке, мы разобьём его массу на жалкие группы! Там тати по старинке их загонят в засаду и обратят в бегство! По-моему блестяще придумано!

– Мдя! Нет слов! Ай, да голова! Ай, да колдун!

– Но это ещё не всё! – перебил воин князя. – Есть ещё один интересный факт!

– Не томи, выкладывай всё как на ладони!

– Просто мудрец предвещал нам поражение и на этот случай передал одну затерянную мудрость! Но об том я тебе расскажу после сечи, если сам не увидишь! – закончил реплику Керсан, поводив правой рукой по макушке.

– Заинтриговал! Что же, будем ждать интересного сюжета!

– Это будет увлекательно! Сам побаиваюсь слегка!

– Но кто вовремя скомандует идти в бой? – спросил князь.

– Как только они появятся на горизонте, ты и поведёшь своё войско! Я же останусь здесь и уже начинаю ворожить! Княже, следи за трактом, пока я буду занят делом!

– Как скажешь, друже! Твои слова глаголют истину! Мне стоит спуститься к янычарам и ждать сигнала твоего, побратим!

– Просто считай до пятисот и выдвигайся, а покамест стой рядом и наслаждайся пейзажем! – улыбнулся Керсан и отошёл в сторону, дабы ворожба получилась прямолинейной!

Коломенские полки подоспели уже в зените Солнца, когда свой жаркий лик на половину скрыло за линию горизонта. Прогноз колдуна подтвердился сокращением количества воинов полков в два раза. Вороны стаями налетают на приближающихся к реке дружинников.

Воины отмахиваются щитами и пытаются отогнать назойливые стаи птиц от себя, но всё тщетно. В этом переполохе не видно даже боевого товарища; не хватает времени, чтобы оценить обстановку, ни говоря о нападении на врага и одержать блестящую победу.

Князь Иван пронский и Керсан Зорген долго наблюдали за происходящим событием подле реки. Колдун наслаждался сим творением, созданным цепочкой нескольких фраз на иврите. Паника – самый злейший враг человека. Особенно эффективна, когда у него есть оружие в руках.

Воин дождался нужного момента, поднялся на смотровую башню с синим флагом, и укрепил его возле столба тканью наружу. От порывов ветра полотно распахнулось. Керсан метнулся вниз по лестнице, к воротам, дабы за одно мгновение распахнуть их и натравить «стаю извечно голодных волков на овечье стадо».

И разорвут тати шкуры наглецов; и полетят головы ратников, кровушкой своею землю-матушку омовши; и погонят тати неверных, цепями закованными под Хазарию пустошную. Прольются слёзы женщин по всей земли рязанской и увидят дети матерей своих, дабы мужами вернувша. Бо единицы с южных земель, кои из плена хазарского сбежавша. Оставшиеся же рабы не своей смертию погибша в бою ратном, а от кнута господина злостного, ако свинья на задворках боярина.

Как только крайние лучи Солнца коснулись горизонта, Керсан вынул засов из ворот и распахнул их, дабы выпустить могучее войско для преодоления намеченных планов. Колдун оставил основной полк под своим командованием. Разделив остальных – на правый и левый фланг – приказал Кезеку и Мурзе наступать с краёв, не давать тем самым противнику найти пути отступления. Сам же Керсан решил ждать прихода муромских полков. По тактике боя фора крайне редко дружит с госпожой фортуной. Керсан поднялся на стену, вытянул руки к небесам и пропел:

– Kramnos tergodora, framfum tazaros! Busanama terryado! perfecktos pefes fash! Amen! – в пол-голоса произнёс колдун.

Воины под началом Кезека, Зурхана и князя пронского пустили своих быстроногих лошадок вперёд. Гиканье раздалось по всей округе. Вороны разлетелись по сторонам в тот же момент, когда татарские фланги зажали коломенские полки с обеих сторон, будто в тески. Коломенские дружинники, рассредоточившись, не успели сгруппироваться в боевую стойку. Первые два ряда уже пали намертво оземь. Потеряв половину третьего ряда, коломенцы всё же взялись за мечи и начали давать отпор. Но татары, привыкшие к засадам, отбегали и с конного хода вновь нападали. Всё было гладко, пока на поле битвы не появились муромские полки.

Настал выжидательный момент форы. Муромские и коломенские полки слились воедино и начали окружать уже малочисленные татарское войско. Керсан спустился со стены, присел в седло Викинга и погнал вороного в галоп, гикнув янычарам. Ему не меньше остальных воинов хочется кинуться в самый жар сечи, а до побоища осталось тридцать миль пути.

Татарское полчище пробежало мили со скоростью ветра, который треплет замасленные волосы монгол, забранные в грубые хвосты. Копыта лошадей коснулись дощатой мостовой. Стала чётче видна картина побоища. Слышится лязг металла и предсмертные крики воинов. Татарские фланги редели на глазах, зажатые в кольцо муромских и коломенских полков. Боевой кличь «коломенцев» поднимал боевой дух надежды и веры в чистую победу.

Стена центрального фланга пробила защиту муромско-коломенского войска, прогибая их оборону под своё положение, мигом захватив авторитет по численности. Но этого оказалось мало – славянское войско оказалось прочнее по стратегии ведения боя, чего не сказать о татарских янычарах. Не приученные к поражениям, татары продолжили идти напролом.

Керсан выдернул из рукава кистень и ударил им в плечо первого, попавшегося под горячую руку, врага. Сделав конный шаг вперёд, размахнулся кистенем и попал по челюсти второго воина. Третий воин, выехавший из общей массы, попытался достать Керсана саблей, но тот уже отбегал со своими людьми в сторону. Разгорячённые жаркой сечей, дружинники погнали коней вдогонку, питая надежду, что именно сейчас перебьют степняков. Но не тут-то было.

Войско под командованием Зоргена резко развернуло коней и направило их в лобовое столкновение с противником. Славянские дружинники вываливаются из сёдел. Их вороные падают на землю с диким предсмертным ржанием. Керсан убрал кистень в руках и положил левую руку на рукоять ятагана, что висит у него за спиной. Не дожидаясь момента, вынул щит-нож из верёвочных ножен и взмахнул им над головой. Очередной

воин попытался достать Керсана саблей. Колдун увернулся от удара, приблизился к врагу, отбив новый удар широкой стороной лезвия, ятаган уколол брюхо коня, на котором восседал дружинник. Через миг лошадь падает намертво, а воин поймал ятаган Кезека. Колдун встретился взглядом с янычаром и выдохнул:

– Мы не выстоим супротив многочисленного войска здесь! Надо вертаться за стены городища! Там, подле стен дадим полный отпор! – сказал Керсан янычару.

Кезек мотнул головой в знак понимания и двинулся в сторону города, гикнув остальным татарам на местном диалекте. Гиканье раздалось по всему полю битвы многоголосьем, уводя вереницу степняков назад в Переяславль. В ходе битвы коломенских полков не осталось ни души. Простор усеян трупами и ранеными. Муромские полки понадеялись на русское «авось» и не стали продолжать кровопролитие. Воинам хотелось набраться сил, испить медовухи и подумать над новым планом наступления.

Ворота города закрылись за татарским войском. В предрассветном воздухе стоит лёгкий весенний морозец, обдавший лица южных вояк попутным ветерком. Янычары и нукеры разбредаются по дворам. Керсан и князь пронский, шедшие в середине войска, выбились из общей массы. Со стороны головного войска отделился Мурза. Он подъехал к Зоргену узнать дальнейшие распоряжения. Получив отмашку на отдых, нукер исчез за поворотом. Керсан и князь продолжили путь до детинца пешим конным шагом.

Измотанные лихой сечей воины пошли во двор княжеского детинца и отдали поводья коней холопам. Служки, приняв лошадей, скрылись в хлеву, дабы завести в стойла, дать овса и ведро воды. Князь Иван позвал боярина в столовую для светской беседы за трапезным столом. Проводив Викинга взглядом, Керсан охотно согласился на заманчивое предложение. Вместе они вошли внутрь детинца и спустились в столовую по деревянной лестнице.

Ждать пришлось недолго. Еда уже от вечерни томится на печи. Как правило, на Руси печи грели стены сруба круглыми сутками, а огонь поддерживался каждые полчаса холопами. В случае, если хозяин отъехал по делам служебным, по его возврату печи продолжают работать, давая тем самым понять, что поместье не бесхозно и его в любой миг ожидают.

На стол подали рагу из свинины; икру красную из лосося; индюшку, запеченную в наливных яблоках и усыпанную зеленью; варёный картофель; кабанчика, запеченного в томате; бочонок с бургундским вином; поднос с белорыбицей, отловленной в самой Ладоге; казан овощного супа и добротный кувшин медовухи. Слуги, подав всё на стол, начали раскладывать каждому по порциям. Керсан взял бочонок вина, разлил по кувшинам напиток, привстал и произнёс тост:

– Ночка нынче выдалась нам нелёгкой! Много воинов полегло за общие интересы! Но путь тернистый мы всё же преодолеем! Так давай, брат мой, поднимем кубки с этим чудесным вином, пусть маленькую, но всё-таки победу над коломенскими полками! За фортуну! – Керсан поднял выше кубок.

– Хоть битва не окончена, но заметна бережливость врага! Видимо мы их тоже немало потрепали! Посему за фортуну! – стукнулись кубками побратимы и осушили посудину до дна. Оба показали сухость кубков, перевернув их ножкой вверх, крякнули от удовольствия, поставили тару на стол, присели и принялись к трапезе.

– Ах, славная сеча была! Так и просятся мои клинки по их головушкам буйным пройтись!

– Да, боярин! Но это только начало! Самый пыл ожидает нас далеча! Что-то я по дому шибко соскучился! Детки, поди, ужо подросли?! Всё папку ждут, не дождутся!

– И моя Полюшки вся истосковалась по мне! Тяжко ей так-то! Не привыкша к одинокому столу! Скорее бы вернуться, чтоб она себе душу не рвала! Одно меня греет, что ждёт меня кто-то вдали! – вспомнил жену Керсан и приуныл.

– Свыкнешься со временем, коли походы будут! Мне поперва тоже нелегко бывало! Ты лучай думай думу о нынешнем дне сём и всё наладится!

– Верное слово глаголешь! – поддакнул князю Керсан и наполнил второй кубок с вином.

– Есть у меня затея одна, боярин! Токмо без тебя в сём деле мне не управиться! – князь отёр бороду от вина рукавом и слегка прищурил очи, хитро поглядывая на собеседника.

– Не томи, княже! Изрекай, что за затея сия посетила твою светлую головушку?! – начал сгорать от нетерпения Керсан, разорвав нить долгого молчания князя.

– Тати ведь не кажёный день на городища наши наседают, дык и эта битва скоро закончится! Посему прошу погостить в городе моём, медовухи местной испить, на базаре товары местные поглазеть да на охоту съездить! Чай не токмо по сечам лихим скакать надобно, но и отдых во время затевать!

– Так бы сразу про охоту и начал говорить, а то всё про базар да гости! После нынешней сечи, так бывать и должно, приедем в дом твой семьёй да испробуем медовухи славной! – согласился Керсан и наполнил кубки всклянь вином, осушив досуха прежние. – Давай, братушка, выпьем за победу, коя за порогом детинца схоронена да за возвращение в дом твой героями, но не предателями!

– Будет, брат! Будет! – поддержал тост князь Иван, поднёс к губам кубок и прыснул вином на рукав Керсана, когда в столовой закричал, внезапно появившийся, янычар.

– Урусы! Твари! Тати городские! Урусы у ворот! – нукер продолжал кричать командным голосом.

– Постой, Зурхан! Этого не может быть! Мы же видели их загнанность?! Они сами отказались вести бой?! Как такое может быть?! – не успев испить свой кубок, Керсан засыпал монгола вопросами, непонимающе мотающего головой.

– Это ловушка! Засада! – откашливаясь, прохрипел князь.

– Засада значит?!

– Именно так, боярин! Мы с тобой, как и муромские полки, знаем о татарских набегах! Их план предсказуем! В данной битве в степи мы были королями, но теперь сидим в «мышеловке»! Единственное, что нам остаётся – оттеснить супостата ближе к реке! – предположил князь.

– Верный ход мысли! – Керсан уделил внимание князю и повернулся и повернулся к воину. – Каково сейчас расположение вражеских полков?

– Пятьдесят урусов пытаются пробить центральные ворота! Двести тридцать душ роют подкоп у западной стены! Остальные лезут по лестницам! Идём за мной! Всю картину поймёте на месте! – янычар развернулся и начал подниматься по лестнице из столовой. Керсан Зорген и князь пронский сделали по большому глотку, поставили кубки и поспешили за воином.

– Ни стыда, ни совести нет у этого отрока! – прохрипел князь.

– Это у войны нет ни совести, ни титула! Всё одно – ратник!

– То-то же! – князь цокнул языком и смолк в раздумьях.

На лошадях переехать стольный град Переяславль путникам пришлось через безлюдный базар, площадь которого перегорожена невысоким тыном. Видимо, местный люд оповещён об опасности и прячется в погребах постоялых домов. Троица обогнула базар по дуге и двинулась к стене, где центральные ворота городища отзываются скрежетом и гулом старой теснины, выпиленной из сосны.

Прежде чем добраться до стены путникам пришлось слезть с коней и вести их в поводу пятьдесят метров. Поднявшись наверх, Керсан заметил некую заминку в татарских рядах. Они просто не представляли плана дальнейших действий и ждали команды от предводителя. Приказ Керсана передал второй его подопечный – Кезек – на местном диалекте. Янычары оживились и начали носить брёвна, камни, гвозди, смолу наверх, дабы сбрасывать всё содержимое со стен на врага и не дать ему прорвать оборону. Стрелы татарских лучников кривили в воздухе, изредка попадая в цель. Помост усыпан стрелами, но враг продолжает пробивать ворота. Вот уже первые доски начали разлетаться по сторонам. Янычары, стоявшие ближе к воротам, без раздумий отрубают руки с мечами, проскальзывающие в зияющие трещины. Вопли и крики разнеслись по всей дали, в то время, когда другие ратники лезут по лестнице и сваливаются вместе с летящим на них мусором вниз, не успевая доползти до заветной вершины неприступной стены города. Керсан и князь долго ещё наслаждались своими мелкими победами – ровно до той поры, пока не прогремел взрыв у западной стены. После этого знака давление на восточной стене заметно ослабло. Всё шло, как должно идти, но чутьё колдуна подсказывало, что именно сейчас что-то идёт не так, но что именно, не знал даже Великий Велес. Именно сейчас что-то должно подтолкнуть оборонителей к поражению и это нечто росло в душе Керсана с неуловимой скоростью.

Кустарники, находившиеся подле леса, закончились и расступились. На их месте выросли колоссальных размеров камнемёты с разряженными в рогатках ядрами. Воины, обороняющие стену, отошли от неё на добрых двести метров. Катапульты отъехали от кустарников, остановились за рекой и ослабли канаты, удерживающие металлическую чашу. Камень сорвался с места и застыл в полёте на некоторое время, пока валун не пробил сваю смотровой башни, которая до этого момента красовалась с местным флагом. Из-под обломков вылетело два лучника. Следом за первой камнемётной машиной выстрелили остальные две, нанося немалый урон стене и срубам.

Отобрав тридцать лучших голов для оттеснения противоположной силы, Керсан Зорген проехал со своим отрядом всего сто метров от стены, как заметил надвигающееся войско врага, кое заставляет прижаться к воротам. Муромские лазутчики, прорвавшиеся за стены города, продолжают идти напором на татарский отряд, не давая наступать ему первым.

– Отступать дальше некуда! Только вперёд! За мной!!! – проревел Керсан в толпу янычар.

Воины загикали своим коням, разворачивая их от ворот к лицу врага. Кони обрели новую траекторию, заданную воинами. На всём скаку Керсан снёс с плеч голову первому дружиннику, попавшему под горячую руку. Стена татарского отряда врезалась в ликующих урусов. До Зоргена попытался дотянуться саблей второй урус, но колдун взмахнул бердышем вверх влево, проведя красную полосу по бурой масти вражеского коня. Лошадь напавшего воина встала на дыбы, сбивая копытами пятёрку вражеских всадников, проскакала несколько шагов и рухнула в конвульсиях на землю. Дружинник выпал из седла. Его ногу придавило крупом умирающей лошади. Тот попытался вытащить ногу, крича во всё горло от боли, но всё тщетно. Керсан потянул повод Викинга в образовавшуюся брешь схватки, подъехал к урусу ближе, спустился с крупа и резким движением руки с ятаганом отрубил врагу ногу по коленную чашечку. Дружинник с воплем и бранью пополз к большому валуну, дабы спрятаться за ним от сражения. Керсан не стал убивать его из жалости и компетентности, присел на коня и переключил внимание на следующего противника. Увернувшись несколько раз от смертельного удара, Керсан пробил защиту противника и глухим оттоком в подбородок заставил воина потерять контроль над ситуацией. Бердыш просочился сквозь стену кольчужных звеньев. Дружинник закатил глаза, опустил голову и свалился с коня, когда лезвие колдуна вырвало кусок мяса на выходе из тела.

Повсюду кровь. С обеих сторон падают урусы и татары от сабель вострых и удали залихватской. Ворота всё же взломали. Основные массы муромских полков начали вваливаться в пролом. Татары начали сбегать со стен, чтобы продолжить бой у ворот. Князь пронский спустился по ступеням, увидев побратима, подмигнул ему и направил коня на врага. Силы оказались неравны. Не смотря на отрыв в начале битвы, муромцы явно стали хозяевами положения. Как бы татары не пытались обмануть урусов своим классическим методом, всё же они теряли в два раза больше воинов, нежели урусы. «Вот он тот самый момент поражения, о коем говаривал мне колдун! Значит мы на верном пути обновления! Главное, теперь заклинание вовремя произнести» – подумал Керсан и взмахнул ятаганом над головой, рыкнув в лицо ближнего уруса.

Сабля уруса столкнулась с ятаганом колдуна, издавая пренеприятный скрежет металла, разошлись по сторонам и вновь сошлись. Так повторилось пять раз. Керсану достался достойный соперник, который без устали и со злобой в глазах продолжает отражать атаки. Керсан опустил повод коня и выкинул левую руку в сторону врага. Из рукава льняной рубахи вылетел небольшой металлический кистень (шар с шипами на окружности, запряженный звеньями в цепи). Кистень попал по предплечью. Соперник хоть и удержался на коне, но контроль над схваткой всё же потерял. Эти несколько секунд дали Керсану время провести бердышем по горлу врага. Из раны соперника хлынул фонтан густой алой крови. Тот ухватился правой рукой за рану. Керсан подъехал к крупу вражеской лошади и ударил её щитовой платформой ятагана. Дружинник вывалился из седла, словно мешок картошки на колхозе. Лошадь поверженного врага с испугу разогналась в галоп, сшибая пеших соперников мощью копыт.

Случайно переведя взгляд в сторону, колдун увидел стрелу, застрявшую в теле Кезека. Разъярённый сечей, Керсан пустил Викинга в то место, куда только что рухнул янычар. Подъехав к раненому воину, Керсан спрыгнул с коня, подошёл к товарищу, присел на одно колено и приподнял голову Кезека от земли. Янычар ещё дышал.

– Нет! Я тебя не оставлю, брат-Кезек! Нет!!! – Керсан продолжал биться лбом о бренное тело товарища и молить его не покидать мир. – Кезек! Ладно! Пора действовать другим путём! – колдун достал из внутреннего кармана пергамент. – Attara, krash comi, Thara, Tzara, Thor! Ananubis, khor, Tra Knor, Knor, Knor-Kronos! Ataxi!

Грянул гром. После сказанных Керсаном слов, боевой товарищ открыл веки и встал в ожидании приказа. Его чёрные глазницы устремили взор сквозь хозяина. Колдун дал приказ мертвецу идти рядом с ним, на что приказ пришелся в исполнение. Таким образом, Керсану удалось поднять ещё тридцать семь голов. Через пол часа перед ним встал отряд когда-то бывших боевых его товарищей. Те, с кем он делил хлеб и ночлег, теперь будет делить мертвечину, собирающуюся из татар и урусов. Собравшись в общую массу, зомби под командованием колдуна, толпой пошли на урусов, размахивая ятаганами, как топором.

Первые попытки урусов увенчались промахом. Видя, что мертвякам всё равно не наносят никакого вреда, получаемые воинами, медленно, но уверенно враг начал отступать за ворота городища. Вытеснив врага к реке, зомби продолжило идти напролом. Керсан остановился и проводил войско урусов взглядом. Смысла идти ему дальше не было. Керсан знал – перебив остаток урусов, мертвецы остановятся, и будут стоять в ожидании нового приказа до той поры, пока им не догадаются отрубить головёшки. Оставшиеся в живых татары поехали добивать муромских дружинников, скрываясь за лесной чаще и рекой Смядвой.

Бок Зоргена ещё сильнее дал знать о кровоточащей ране, полученной в ходе жаркой сечи. К воину подъехал князь Иван пронский, спрыгнул с коня и поддержал побратима, не давая упасть на колени. На остаток зрелища начали подтягиваться крестьяне.

– Лекаря! Скорее! Позовите лекаря! Боярин умирает! – прохрипел князь в толпу зевак.

Глава 5. Морок.

Ворота в город остались разнесёнными после недавней сечи. Крестьяне начали убирать мусор и трупы воинов с дороги. Лекарь подъехал к раненому боярину на телеге, коя нашлась на дворе ближнего дома для перевозки воина в княжеский детинец. Воина уложили на телеге и повезли по городским улицам. Князь пронский взял за повод Викинга и повёл его возле телеги, дабы раненый воин не волновался за судьбу верного друга. Въехав во двор детинца, князь скомандовал дворне готовить парную, а сам с помощью лекаря стащил грузное тело воина в предбанник. Раздел донага и перенёс на полки, где лекарь и займётся знахарить над бессознательным разумом воина. Тот выгнал князя наружу, притворив дверь на запорку. От нечего делать князь побрёл в столовую, дабы испить вина добротного за здравие обессилевшего боярина.

Баня к топке всегда готова заблаговременно. Холопы постучали, внесли чистое одеяние для раненого воина, закинули поленья в печь для поддержания температуры и вынесли пустые тазы, которые оказались лишними. Знахарь вновь затворил дверь, Вернулся к раненому, достал из карманов мантии свечу, мазь и пузырьки разных цветовых гамм.

Знахарь выдавил мазь из тюбика на спину раненому немалое количество. Воин сквозь полусон захрипел, будто скрипит венец бани. Растерев мазь по всему телу, знахарь взял пузырёк синего цвета, откупорил и влил в само отверстие раны семь капель. Рана зашипела. Кровь на ней закупорилась, словно один химический элемент среагировал с противоположным по составу ему вторым элементом. Последним элементом обряда стала горящая свеча. Знахарь зажёг спичкой фитиль, а пламенем провёл вокруг раны десять раз. Воск, слезами стекающий по стволу свечи, упал на рану, перекрывая кровотечение. В завершение действа знахарь положил подорожник и острым прищуром взглянул на спящего воина.

– Ну, вот и всё! Через неделю рана затянется и можно будет идти снова в бой! Крепчай духом теперича! – шепнул спящему воину на ухо знахарь, собрал пожитки и вышел из бани. – Где мне отыскать князя?

– В столовую спускался, мил человек! Поди трапезничает опосля кровушки пролитой! – ответил холоп, встретившийся на пути.

– Благо дарю! Да хранит Вас и детей Ваших Сварог Великий!

– Дык православие ужо давно?!Все новому Богу кланяются, единому!

– Православие православием, но своих богов не след забывать! Это наша история! Лишь мы вершим время, предназначенное для нас! – введя холопа в полное заблуждение, знахарь поклонился в пояс и направился к террасе княжеского детинца.

– Прошу, святейший, отведайте угощение с моего стола! Уж не серчайтесь – чем богаты, тем и рады! – князь пригласил за лекаря, только что спустившегося со ступеней.

– Не называйте меня святейшим, княже! Я далеко не Святой! Величают меня Раджафом – правителем гор!

– Князь Иван пронский! – поклонился лекарю князь. – Расскажите о землях тамошних?!

– Живут в горах гномы. Они добывают руду, железо и алмазы. Женщины ткут ковры и платки из ситца. Всё найденное и сотворённое привозят на рынок, дабы продать купцам заморским. Часто проходят ярмарки. Когда сезон ярмарок заканчивается, и купцы разъезжаются по своим селениям готовиться к зиме. Местные закрываются в домах и ждут весенней оттепели.

– Коли к Вам съезжаются купцы со всего мира, стало быть товары мастеров отличаются качеством и пользуются спросом?!

– У нас лучшая мастерская по сечению камня, кузня и алмазная лавка. На словах не перечислишь. Лучше один раз увидеть, чем всю жизнь гадать. – согласился Раджаф.

– Тогда предлагаю подписать соглашение сторон на транспортно-торговый лист! Прошу в мою опочивальню! – князь хотел было выйти из-за стола, но правитель гор его усадил на место.

– К чему же куда-то идти, когда можно на месте решить этот вопрос?! – в руках Раджафа появилась кипа бумаг с пузырьком чернил и гусиным пером. Слегка ошарашенный князь поставил закорючки внизу страниц и передал бумаги хозяину. После подписания договора, бумаги превратились в пепел.

– А как же соглашение?! Оно сгорело?! Растаяло?!

– Бумаги лежат там, где должны лежать. В наших с вами хранилищах.

– Ах, вот оно как?! Теперь отметим удачно сложившуюся сделку! – князь потянулся за кувшином с рязанской медовухой и разлил её по серебряным кубкам.

– От чего бы и не отметить, княже! – колдун принял кубок из рук князя.

– Извините, что прерываю вашу тёплую беседу, но позвольте мне присоединиться к дружескому столу? – пришедший в себя Керсан остановился возле массивного дубового стола, за которым уже трапезничали князь и лекарь.

– Ну, что ты?! Конечно, присаживайся. Мы тут дожидаемся. Когда наш герой в чувства придёт.

– Как Вы себя чувствуете, милейший? Рана сильно жжёт? – поинтересовался здоровьем у воина Раджаф.

– Относительно хорошо, но жить можно. Благодарю за заботу, но какая Вам польза так печься о моём состоянии? Чего Вы хотите получить взамен от меня?

– Ничего!

– Совсем ничего?! – удивился Керсан, глотнув немного медовухи из серебряного кубка.

– Да, совсем ничего. Хотя нет – есть у меня к Вам одна маленькая просьба. Хочу, чтобы Вы жили и дарили любовь суженой, коя мучается ожиданиями Вас из длительного похода, детям, рождёнными на этот божий свет через двадцать пять недель и престарелым родителям, незнающим о существовании сына своего в покое и здравии. Вернитесь домой и забудьте о воинах, бедах, борьбе за справедливость. Живите человеческой жизнью.

– Но у меня нет своих детей, или Полюшка скрыла от меня факт беременности?!

– Она сама не знала об этом, когда я прилетал в гости к князю Василию. Я видел плод во чреве женщины. Ею оказалась Ваша суженая.

– Так! Хватит! Вот когда она сама скажет об этом событии, тогда и поверю. А теперь прошу простить меня, пришла пора набраться сил как следует в опочивальне. – с этими словами Керсан Зорген прихватил со стола поднос со свининой и пузатый кувшин красного сухого вина.

– Ну, дела! Как Вам удалось вытянуть его из царства Мары?

– Не могу раскрыть секрета, уж простите, княже! Думаю, если прекрасная Мара отпустила воина в мир живых. Значит он прошёл мало пути, предначертанного книгой Судьбы. Главы её каждый раз меняются местами, посему прочесть хоть до середины всему роду человеческому не удастся. Дабы предопределить свою роль в жизни, Керсану предстоит ещё не раз уничтожать книгу! При каждом уничтожении её появляется временной всплеск энергетических волн, которые выбрасывают Хранителя назад во времени. – раскрыл малую завесу тайн колдун.

– Но как тогда поставить точку в этом кошмаре, если конца вовсе нет?!

– В Древних писаниях говорится о том, что есть способ всё вернуть назад. Для этого… причем это нереально воплотить человеку… необходимо стать как минимум полубогом. А чтобы до этого момента дожить, придётся каждый день умирать, обновляя душу всё новыми потоками природы и бесконечности. Этот фактор способен понять и преобразить лишь Хранитель. Прошу прощения, но мне пора возвращаться к моему народу. Я итак слишком лишнего наболтал во хмелю.

– Да и мне надобно вернуть утраченные силы, дабы добраться до своего поместья. – одобрил прощание князь Иван пронский.

– …И помни, друг мой! Тот кошмар, кой видел ты про суженую свою и есть твоя новая головная боль до той поры, покуда не научишься истинное от не истинного различать. – колдун обратился в ворона и бросил последние слова. – Лишь кровь тебе подсказкой послужит, а гниль – разгадкой колдовства.

– Но что эти слова значат, колдун?! – потребовал ответа боярин Зорген.

– Встреть другом, но проводи врагом! – ворон вспорхнул крыльями, каркнул несколько раз, сливаясь с природой, и был таков.

– Нам срочно надо выдвигаться на Московию, побратим. Пора поставить точку юношеской забаве! Хоть и режет в боку, а вертаться надо! Идём! – поторопил князя воин и тут же спохватился о ране.

– Я не могу подвергать тебя такому риску. Тем паче обещал суженой твоей, что верну в целости и сохранности, без единой царапины. – покачал головой князь пронский. – И ехать нам надобно в удобствах, дабы раны не сильно ныли. Я велю запрячь лучшую тройку быстроногих коней в телегу ды прослежу, чтоб хворосту на днище устелили.

Князь с трепетом и заботой погладил по голове воина, накинул соболью шубу и вышел из столовой, поднявшись по скрипучей деревянной лестнице. Керсан проводил побратима взглядом вверх до конца лестницы. Когда дверь, ведущая в залу детинца, хлопнула за князем, воин вернул взору картину «шведского стола».

Завидев боярина, скучающего одного за кубком медовухи, холопки подбежали к столу и начали собирать лишнюю грязную утварь и уносить в моечную. Большое обилие рыбы – тушёной, запечённой, в маринаде –забавляет глаз боярина, утративший все силы в бою и от ранения. При виде пополняющихся блюд от рыбы до лососевой икры у гостя побежали слюнки по уголкам его подслащённых хмелем и обросшей бородой губ. Руки непроизвольно ухватились за деревянную ложку и нож. Чувство голода всё нарастало, а потребность его утолить ещё больше сгущало краски азарта в пустом ревущем желудке Керсана. Воин жадно оторвал правой рукой крылышко запечённой утки, поднос-лодочка с которой стоит чуть поодаль от центра стола. Во рту пересохло. Керсан взял сосуд с медовухой, наполнил кубок напитком до краёв и залпом осушил его до дна. «Ах, до чего же напиток здешний прекрасен. Никогда ещё алкоголь не расслаблял моё тело, в отличие от настойки» – подумал воин и утащил в рот стебель молодой петрушки.

Князь пронский спустился в столовую, как только разобрался с разносом дворне приказов на подворье детинца. Керсан Зорген приподнялся со скамьи, обнял своего побратима и пригласил за стол испить братской чашей замечательную медовуху перед отъездом. Князь поддержал заманчивую идею, перешагнул скамью и присел рядом с Керсаном. Воин разлил остатки кувшина по кубкам, осушив его до последней капли. Князь стукнулся утварью о кубок воина и выслушал красноречивый тост.

– Выпьем за то, чтоб ствол дымился, а золото гремело! – выпалил колдун.

– Будет! Будет! – поддержал князь побратима. – Только я про ствол не шибко понял?! Это про дерево какое?!

– Про ствол извечного человеческого естества! – расхохотался колдун. – Ну, будет! – не смотря на режущую боль в боку, коя временами начала отступать, Керсан продолжил держать себя на высокой ноте поднятого настроения, отвлекая от грузных дум князя пронского.

Кубок осушён до дна. Князь приобнял боярина Зоргена за предплечье левой рукой и вывел его из столовой, успевшей поднять духоту. Воины вышли во двор и спустились по ступеням на землицу-матушку, орошенную лёгким вечерним дождиком.

Два юных холопа подвели тройку коней крестовой масти к ногам хозяина и передали удила в руки князю. На мордашках миролюбивых парнокопытных животных блестят новенькие сбруи, на спинах аккуратно уложены новые начищенные сёдла.

– Вашим лошадкам пришлось поменять снаряжение, постольку поскольку прежние стаскались изрядно и могли привести к сильным увечьям как лошадям, так и их владельцам в последующей сече либо погоне. – чуть поодаль юношей, подгонял пострелят старейшина в кожном форменном сюртуке.

– Это наш Миклухо – кожевник. Может рассчитать в точности качество и время пользования любой кожной вещицы. – крикнул один из холопов. – Да, Миклухо?!

– То не ведаю! Про то люд болтает да бабы базарные! Им всегда вести сороки на хвосте приносят, а мне нет дела до судачества. Сгодилась вещица – знать не зря труд мой людям даден. – старик отмахнулся, вскинув длинную седую бороду на плечо.

– Благодарим вас за заботу и внимательность! – князь подкинул мешочек с новгородскими «чешуйками» в сторону холопа, чтобы тот мог поймать. – Это уплата за всё время пребывание здесь. Не ведаю как на долго меня унесёт из Переяславля и что будет с ним давеча! Накормите детей, приоденьте суженых и помните меня щедрым хозяином! Да прибавит Великий Сварог лета вам на сто вперёд! Да хранит пусть кров и скотинку вашу Великий Велес! Да подарит пусть вам Триглава Великая почву плодородную!

– Благодарения Ваши принимаются, батюшка! Век помнить будем слова сии, добром и светом наполненные. В добрый путь.

Князь пронский (он же рязанский) вместе с раненым Керсаном присели в телегу, хлестнули ногайкой по крупам маститых коней и погнали гужевую повозку прочь из разрушенного города в Московию. Колёса повозки вскакивают на каждом камне мостовой, выступающем из глины. Проехав площадь сумеречного городища, тройка лошадей пересекла главные ворота стольного Переяславля-Рязанского, мчащаяся рысьим ходом по ту даль, где лесами сменяются поля, а запах нескошенной луговой травы – горбатыми хребтами холмов.

Утро встретило путников палящими лучами Солнца, обогревая их тела и души. Московский тракт запетлял поворотами в сторону Ельца, Рясской Слободы и Московии. Мелкий гравий, подобно свинцовым пулям, вылетает из-под колёс, создавая неудобства в передвижении. По краям широкого тракта росли низкорослые кустарники и молодые деревца. По их тоненьким веточкам прыгала стайка игривых воробьёв. Воздух с каждым часом становился теплее. Проснувшаяся сорока сорвалась с ветки дикого клёна и подалась трезвонить на всю округу о возвращении героев, пересекая тракт по диагонали. Редеющие рощицы лиственных деревьев стояли безмолвно, покачиваясь из стороны в сторону под песнь лёгкого летнего ветерка.

Путники часто останавливались на привал, дабы дать себе и коням передохнуть в свободном да глотнуть тёплого воздуха ровным дыханием. Лошадей тоже лучше не загонять, ибо могут издохнуть на полпути, хотя до Московии осталось проехать два перехода. За стенами деревень можно дать лошадям овса, который в суммах уже на исходе. Повозка продолжала тянуть след на пыли, вздымающуюся под копытами лошадей. Туча не тронула этот участок дороги, что послужила лёгкой переправе по тракту. Лошади остановились в четвёртый раз у края леса, как будто, не решаясь туда въезжать.

Путники остановились на ночлег. Князь пронский остановил «картеж» с раненым, отсоединил телегу от лошадей, взял топорик и скрылся в чаще леса. Воин продолжает лежать на соломе и слушать тишину природной идиллии, но отдыхать пришлось недолго. До ушей донеслись звуки, сотрясающие страх и разум. В сторону телеги пробираются три существа.

Рука Керсана непроизвольно потянула за рукоять сабли. Угол зрения засёк движение тени, скользнувшей под телегу. Со стороны леса, прихрамывая на ноги, бредут два болотника. Керсан забыл про тень и сфокусировался на приближающуюся погибель. вытянул из ножен сабельку и пошёл навстречу судьбе.

Крик распугал всех птиц с деревьев. Воин подошёл ближе к врагу, взмахнул саблей над головой, присел на одно колено и повторил взмах ещё раз. Монстр, владеющий своей неуклюжестью, не может свалить противника с ног. Керсан пролез между ног болотника, развернулся, кувыркнулся и взмахнул саблей снизу-вверх влево. Половина правой ноги болотника отвалилась и растаяла. Монстр заревел, с грохотом падая на землю.

Воин переключился на второго болотника. В боку твари выросла стрела. Монстр заревел и посмотрел в ту сторону, откуда эта стрела прилетела. Он развернулся и шагнул навстречу к князю, вышедшему из леса. Керсан оставил вторую тварь и вернулся к первой, лишив её второй ноги. Воин подошёл к болотнику ближе, вынул из-за спины ятаган и одним ударом, словно топором, отрубил болотнику голову. В тридцати метрах от вина князь вёл свой поединок. Ещё одна голова полетела на траву. Куски, раскиданные по всему полю боя, испарились на глазах.

Тень скользнула из-под днища телеги и скрылась за обеспокоенными лошадьми. Воинам было заметно их нервное перешагивание на месте и частый всхрап. Когда неизвестный вышел из заслона тройки лошадей, воинам открылся чёткий образ девушки с чёрными по плечи волосами. Керсан узнал в этой девушке суженую и непроизвольно опустил ятаган лезвием вниз. Рукоять начала тяжелеть и покалывать в правую ладонь зимним предутренним морозцем, не смотря на приближение летнего тепла. Тварь обошла лошадей и присела на облучке телеги. Керсан бросил оружие на траву и медленным шагом направился в объятья смерти.

Он не видел мерзкой твари. В его глазах образ любимой женщины, от которой всегда готов ждать ребёнка. Его сознание окутано колдовским туманом. Он идёт к суженой, чтобы вновь приласкать её в своих объятьях после многих опасных переходов. Он так соскучился по женскому мягкому телу возлюбленной, что забыл о предостережении ворона. Тварь встала босыми ступнями на траву и пошла навстречу воинам, уверенная в прочности капкана, сотканного для жертвы. «Суженые» встретились взглядами. Зорген припал к ногам девушки на колени, обнял их обеими руками и протрезвел от колдовства, увидев почерневшую землю под её ногами.

Воин дождался момента, когда тварь наклонится к его плоти, сделал кувырок в сторону и пробил челюсть кистенем, вылетевшим из широкого рукава. Место удара открыло дыру в подбородке красавицы. Тварь дико завизжала, размахивая руками. Керсан, недолго думая, подхватил с земли бердыши, крутанул их рукояти и пронзил тварь насквозь. Но этого оказалось недостаточно для омертвления. Нашпигованная ятаганами, вервь попыталась дотянуться до воина когтями. Керсан взрезал лезвиями ятаганов брюхо, крутанул ими в разные стороны, выдернул из неживой плоти и одним взмахом снёс голову. Тело зашагало в другую сторону от мозгового центра. Разгребая землю, пытается руками найти неотъемлемую часть. Воин поставил ногу на голову, в случае чего сделать пас, словно нападающий на футбольном поле.

– Огонь, княже! Нужен огонь. Оси вновь собираются по частям. Их можно только сжечь. Тогда колдовство рассеется. – прокричал Керсан в сторону князя и вдавил голову верви глубже в грязь.

Князь засуетился с хворостом, который принёс ранее из лесной чащи. Воины перетаскали все обрубки тел на одну полянку и подожгли большой спичей. Крики и стоны, похожие на визг, раздались по округе. Это сгорали оскорблённые временем. Керсан достал свой котелок из походной суммы, влил в него воды и повесил на острог, который связал князь. Пока вода кипела, воины прикорнули вокруг костра.

Сон о доме рассеялся, не успев начаться. Вода в котелке за ночь выкипела. Костёр погасил последние искры угольков. Первые лучи Солнца росяным морозцем коснулись лиц воинов. Природа оживает. Скворцы поют трели, изливаются. Кони всхрапывают от удовольствия. Между копытами проскользнула маленькая ящерка. Рядом, по душистой травушке, прыгает саранча.

Керсан открыл глаза и втянул в ноздри свежий майский воздух. Спустя некоторое время, воин поднялся на ноги, встряхнул головой и осмотрелся вокруг. Из походной сумы взял флягу с водой и окатил буйную голову, подставляя лицо под льющиеся струи. Остудившись, воин закупорил флягу и вернул суму на место.

На плечо колдуна легла лёгкая мягкая девичья ладонь. Воин обернулся и увидел знакомый образ божества. Широко распахнув серо-зелёные глаза, Лада улыбнулась путнику и прикоснулась к груди правой рукой. Из ладони вышел яркий свет. Он вошёл в мужчину, обжигая своим теплом. Керсан почувствовал – как пульсирует кровь в венах; как учащённо бьётся сердце; как наполняются кислородом лёгкие. До него постепенно стала доходить мысль, что богиня вливает ему жизнь. Сила божества затянула глубокий порез в боку, словно нитками его зашивали первоклассные хирурги. Только затягивалась сама кожа. Не выдержав адскую боль, Керсан закричал. На крик проснулся князь пронский, подскочил, схватился за саблю и оторопел. В округе не было никого кроме них. Зорген продолжал видеть Ладу, от чего ему становилось свободнее на душе. Девушка сунула руку под рубаху и одним движением совала присохшие к ране лопухи. Керсан не выдержал очередного приступа боли и рухнул на колени. Князь подбежал к побратиму, присел и подхватил его на руки. Богиня взлетела на высоту птичьего полёта, рванула вниз и врезалась в грудь воина. Керсан открыл глаза. На них легла белёсая пелена. Губы его содрогнулись:

– Увези воина домой, к семье. Его душа отныне привязана к душе суженой. Чем дальше души друг от друга, тем ближе гибель их в один день. – сказал Керсан голосом девушки и затих. Богиня вылетела из тела воина, поцеловала его в губы и исчезла.

Почувствовав хрусталики прохлады и медовый вкус губ Лады, Зорген сделал глубокий выдох и закашлялся. Князь помог воину встать на ноги и сделать несколько шагов, прежде чем выпустить из мужских объятий. Керсан походил по кругу, встряхнул головой, помарался и устремил взор на рубаху. Воин более не чувствовал внешней боли. Он задрал к верху рубаху и не поверил своим глазам – на месте глубокого пореза, как ни в чём не бывало затянута кожа. Князь Иван пожал плечами, не найдя произошедшему объяснений, но не ответил. Он не знал, как объяснить необъяснимое, поэтому просто молчал.

– Что со мной произошло? Где порез? Ему же затягиваться ещё месяц?! Скажи мне! – в недоумении засыпал вопросами князя Зорген.

– Не знаю, что произошло. Я проснулся от твоего крика. Думал, на нас напали. От уст твоих говорило нечто девичьим гласом, якобы тебе нужно вертаться к суженой. Бо вы с ней привязаны душами и доколи сгинет один, в сей же миг падёт и другой, да не от сабли вострой али хворы глупой, а невесть от чего.

– От проклятия! – догадался Керсан. – Мы и вправду должны вертаться скорым временем. Это Лада с тобой говорила и излечила меня она.

– Сама богиня?! – князь прикрыл рот от удивления.

– Это не та Лада, коей мы поклоняемся. В нашем случае – хозяйка здешних лесов. Ей подчиняются топтуны, лешие и кикиморы. Она дарит сию красоту деревьям и травам.

– Батюшки! Вот чудеса из чудес! С роду не слыхивал о таком.

– О таковом и не сказывают, коли сам не столкнёшься. Надо бы ей хоть ломоть хлеба оставить – отблагодарить за спасение и нарекание, а потоми в путь двинем. – будто самому себе пробормотал Керсан.

– Одного тебя я не брошу. Посему доедем до Мусковии, переночуем и простимся. Поместье во Пронске тоже на долго оставлять не след. Везде пригляд нужен.

– Да и нам с Полюшкой вертаться надобно. Может статься, что сынка родненький уже дома, пиво сие пьёт да нас дожидается. – согласился с мнением князя Зорген, взял из сумы ломоть ржаного хлеба, подошёл к крайним соснам и положил кусок возле корня ели, торчащего из земли.

Лошади навьючены и готовы к новым переходам. Керсан простился с нимфой в пустоту, откланялся в пояс, оседлал Викинга и пустил его в галоп. Князь, чуть помедлив с мыслями о Пронске, опомнился, водрузился на лошадь и привычным движением стеганул животное поводьями по крупу, заставляя мощные икры его ног сокращаться в беге ещё чаще, словно такты поршней двигателя иномарки.

Время шло. Солнце сменила луна, а луну вновь око небес. Скачка за скачкой, переход за переходом, бивак за биваком сменялись попеременно. Путники въехали на мусковскую землю глубокой ночью. Керсан остановил коня в первом попавшемся лесочке, вдохнул глубоко в лёгкие чистый запах ели, спрыгнул на мягкую землю и снял сумы с Викинга, дабы часть ночи скоротать перед воротами Мусковии. Не желая начинать лишнего разговора, воин улёгся на траву, подложил под голову сумы и уснул. Князь не стал разводить кострище, а прилёг рядом с побратимом на траву, отвернулся на другой бог и придался странствиям по царству Морфея.

Утро встретило путников ясным безоблачным небосводом и первыми тёплыми лучами Солнца. На Макушке ели каркает ворона. По краю опушки пробежала рыжая-бесстыжая лисица. Лошади мирно щипают траву. Ветерок ласкова треплет листву на деревьях.

По лицу князя Ивана пробежала ящерка. От щекотки князь в голос засмеялся, что повлекло пробуждению побратима. Преломив остатками хлеба и медовухи, путники водрузились на коней и двинулись в путь, которому через полдня придёт долгожданный конец. Выехав из леса, путники свернули влево. По пути до Мусковии путникам встречались селяне, провозившие мимо них дрова, хворост, железо. Никто не хотел говорить со случайными прохожими, погружённые в свои глубокие мысли о домочадцах и горячих щах. Вдали показались стены городища. Путники проехали ещё две версты. Ворота оказались открытыми. Люд то отъезжал, то въезжал малыми обозами. Нынче оказался торговый день – когда все идут на базар и тратили новгородскую чешую на различную утварь, коя может пригодиться в хозяйстве.

Городище оказался многолюдным. На улицах не протолкнуться. Путники слились с массой людей и общим потоком миновали базар. Воины уже никуда не спешили после долгого похода и могли позволить себе чуточку порадовать взоры бесхитростными коврами, глиняными ковшами да стёгаными халатами. Наконец, толпа «выплюнула» из массы героев призрачной войны. Путники оказались на пустой безлюдной улице, где можно было встретить от силы двух бродяг, просящих подаяние. Встретив одного такого беднягу, князь пронский бросил тому в ладони три серебряника, тронул лошадь дальше и остановился лишь у ворот детинца.

Ворота детинца отворились, не успев героям спешиться перед поклоном, воины увидели отряд дружинников, переглянулись и на всякий случай положили руки на рукояти сабель. Керсан положил указательный палец на перекрестье, дабы, подавая сигнал о ближайшей сече. Впереди отряда величественно шествует князь Василий Дмитриевич. Осталось тридцать шагов до путников, когда князь мусковский поднял вверх руку с раскрытой ладонью и отряд остановился.

– Изменник у порога моего?! Смело, но глупо. – произнёс князь Василий. – А теперь убирайся с земли моей, князь! Чтобы духу твоего здесь больше не было!

– Я не к тебе гостем нерадивым пришлый. Долг меня позвал к стенам твоим, князь Василий. Помогаю тем, кто меня не оставил в трудный час. А теперь, коли не желаешь видеть меня в стенах своих, отдай воину женщин, и мы все уедем с миром. Не надобно мне крови братской проливать да на русской земле.

– Тати мира не ведают, но Керсан не по своей воле пошёл за тобой. В нём заложено чувство долга и справедливости. – сказал князь Василий и крикнул в сторону отряда. – Полюшка! Дитятко моё ясное! Суженого встречай! Приехал целёхонький, как ирод обещал.

– Керсан! Любый мой! Я знала, что ты вернёшься. – выйдя из толпы и держа за руку Марину, Полина отцепилась и побежала на встречу Керсану.

– Полюшка! – воин спрыгнул с коня и поймал суженую в объятиях.

– Ну, чего стоите! Убить изменника, посягнувшего на стол брата! – князь Василий вытянул указательный палец в сторону князя пронского.

– Где твоя сабля? Не уж-то посеяла?! Хотя, не важно. Вот тебе моя. – Керсан зажал рукоять своей сабли в ладонях суженой.

– А как же ты?!

– За меня не беспокойся. Надобно побратима выручать. – воин поцеловал возлюбленную и отошёл на пять шагов назад, чтобы не задеть её в контратаке.

– Что происходит, Керсан? – спросил князь пронский.

– К чему лишние вопросы, коли сам всё слышал. Советую приготовиться к мясорубке.

Лошади дружинников приблизились к Керсану Зоргену. Воин резким движением вытянул два бердыша из-за спины и закружился как юла. Лошади падали от ранений на брюхе и мощных ножных жилах. Удары сабель отбиваются рикошетом. Воины, кои не удерживались в сёдлах, падали на ятаганы Керсана с криками и воплями. Полина пожелала помочь суженому. Разбежалась, ухватила одного из коней за повод, ногами пробежалась по встречной, столкнула седока третьей лошади и животом легла на седло. Поправившись на скаку, повернула повод левее, догнала первого дружинника и подставила ему саблю. Одна из последних лошадей пробила оборону Керсана и сбила его с ног мощной тушей. Трое всадников, потешаясь над упавшим, слезли с лошадей и подошли к нему. Керсан притворился без сознания. Дружинник высокого роста вознёс над воином саблю и уже повёл её вниз, дабы пронзить грудь осмелившегося бросить вызов целому десятку удалых воинов, но Керсан открыл глаза, отразил удар щитовой стороной одного бердыша и рубанул по ногам вторым. Полина и князь пронский стояли вместе, не решаясь ввязаться в драку. Керсан в одном прыжке подскочил на ноги. Оба дружинника набросились на воина в надежде выиграть этот бой. Керсан пошёл напролом, размахивая бердышами, уклоняясь от ударов врага, играя разными ходами. Дружинники начали уставать, и воин заметил это по их глазам. Керсан ударил в плечо оттоком первому врагу и провёл лезвием по глотке второго. Тут же пронзил вторым ятаганом грудь первого дружинника. Воин обернулся к последнему дружиннику, ползущему по траве в сторону ворот города, сделал несколько широких прыжков и на лету пронзил врагу спину двумя ятаганами, приземлившись на одно колено. Керсан Зорген злостно улыбнулся князю Василию. В его глазах загорелся победный огонёк. Трусливый князь с тремя дружинниками из личной охраны бежал в княжеские покои и закрыл за собой ворота. Полина подошла к воину, опустилась рядом на колени и поцеловала его в шею горячими губами.

У ворот детинца ковром усеяны трупы. Начали собираться люди, возвращающиеся с базара, дабы попытаться понять, как всё происходило. Князь Иван пронский с Мариной подошли к Керсану. Побратим положил тяжёлую руку на свободное плечо воина, прокашлялся и сказал:

– Я удивлён твоей способностью ведения близкого боя. Что это за чудо сие ты сотворил? Это ж кому расскажешь – не поверят.

– Это называется мельница, но я её слегка изменил по-своему. В это тяжёлое бремя только там можно экономить на душах ратников.

– Прости возлюбленный, что прерываю ваш сказ, но время. – Полина показала на солнцестояние. – У нас ещё дома хлопот не оберёшься.

– Да, голубушка моя! Пасынка здесь искать смысла уже нет. Пора возвращаться. Кстати, почему в Перенеи, а не Париж?

– Не в этом веке, не в этот час. Всё ждёт за гранью. – намёком ответила Полина.

– Ну, что ж! Торопят коли тебя домочадцы, так ступай. – Князь Иван обнялся с Керсаном Зоргеным. – Коли Сварог Великий милостив, может статься наша встреча не последнею.

– Не обещаю, но надеюсь на взаимность. До встречи. Поехали, девчата.

– До встречи. Велеса Великого вам в подмогу.

Князь Иван пронский присел на коня и стал провожать побратима в компании двух милых девушек взглядом. Он улыбался не потому что выиграл войну с братом, а потому, как сильно в сердце горит надежда, любовь и верность к этим трём близким, в тоже время далёким, людям, кои шагали по полю, от чего-то никого не страшась.

От земли до небосклона открылся неровный круг, внутри которого стоял густой туман. Путники недолгое время шли на этот круг, а потом вовсе исчезли в нём. Портал захлопнулся. Только один князь с открытым ртом продолжал смотреть в ту сторону, куда ушли его други.

– Да хранят вас боги, иноземцы. Эту тайну я унесу с собой в могилу и никто не узнает судеб, грядущих на Русь в будущем. Бо меньше знаешь – крепче спишь, как сказал бы ты на моём месте, Керсан Зорген. – благословив

побратима уже в пустоту, князь развернул коня и пустил его в галоп. Дорога до Пронска коротка, но полна опасностей, да с верной саблей на поясе нестрашны ни чёрт лысый, ни татарин хитрый, ни зверь лесной.

Content

Верницкий Владислав Сын Химеры. Гнев богов (СИ)

Глава 1. След Пантеры

Глава 2. Руслана.

Глава 3. Гнев богов

Глава 4. Смядва

Глава 5. Морок.