Александр Тесленко

ИСПЫТАНИЕ ДОБРОМ[1]

С Андрианом Михайловичем Голубом я подружился, можно сказать, случайно, хотя мы с ним и давнишние соседи. Встречались мы с ним обычно у почтовых ящиков или в лифте — он живет этажом выше. Знал я его как человека очень занятого и занимающего солидное положение. Уже немолодой, знаменитый хирург. При встрече — мы просто раскланивались. Как-то раз довелось спросить, не протекает ли у него ванна (когда на моем потолке появилось пятно от сырости), а однажды, когда выключили электричество, он приходил ко мне попросить свечку. Не разговорились мы с ним даже в тот день, когда пришлось обратиться к нему за врачебной помощью (дочке поставили диагноз — врожденный вывих бедра). Он тогда, внимательно рассматривал рентгеновский снимок, долго ощупывал ножки дочурки и сказал мне только: «Не волнуйтесь. И забудьте об этом. Все будет хорошо. Вот увидите».

И вот в прошлом году, осенью, был поздний час, за окном шуршал надоедливый дождь, — вдруг кто-то позвонил. Я открыл дверь и немало удивился, увидев соседа.

— Добрый вечер.

— Заходите, пожалуйста! — Я включил свет в коридоре и стоял в нерешительности.

— Простите, наверно, оторвал вас от работы?

— Да нет, что вы… Входите, входите…

В его облике, жестах, интонации чувствовалось волнение.

Мы прошли в мой кабинет и сели в кресла у письменного стола. От сигареты Андриан Михайлович отказался. Я тоже не стал курить, ждал, пока он заговорит. Сосед вдруг достал из кармана книжку (мою книжку!) и как-то неуверенно спросил:

— Извините, это ведь вы написали? Да?..

— Да, ее написал я… — ответил несколько недоуменно, не представляя, какое это имеет отношение к его посещению.

Мой гость вроде бы сразу успокоился.

— Я боялся ошибиться… Вы на этой фотографии, вернее, на рисунке, не очень похожи… — улыбнулся он. — Вчера купил и сразу же прочитал. Потом взглянул на портрет автора — лицо показалось знакомым. Подумал о вас… Простите за откровенность, но… мне понравилось, как вы пишете. Ваша фантастика необычная… И знаете, почему я пришел, почему решился побеспокоить вас?..

Тут я не смог преодолеть желания закурить. Зажег сигарету, подошел к окну и открыл форточку.

— До сих пор никому об этом не рассказывал. Никому. Все равно никто не поверил бы. Могли только подумать, что я с причудами. Но все это произошло именно со мной. И вам я решаюсь рассказать свою историю. Вы как фантаст, вероятно, сможете что-то домыслить и написать… Допускаю, что даже вы мне не поверите, но, как сказал один из ваших героев, «прожитая жизнь равнозначна написанной книге». А книга должна быть хоть кем-то прочитана. Так если позволите, я расскажу вам…

— Да, да, безусловно…

Я попросил жену сварить нам кофе и сел к столу.

— Когда я поселился в этом доме, мне было тридцать лет. Женат еще не был. Мальчишка…

Рассказывая, врач заметно волновался.

В тот вечер он поведал мне все.

Андриан улыбался во сне. Предчувствуя скорое пробуждение, подсознательно представлял, что пойдет сейчас к морю, заплывет далеко за буйки до самого горизонта, ляжет на спину и будет долго лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь, как соленая вода щекочет губы, журчит и почмокивает в ушах, лениво перекатывается через грудь… Ему слышался приглушенный шум прибоя, сквозь закрытые веки ощущалось тепло утренних лучей солнца.

Вдруг показалось, что кто-то щелкнул выключателем, и… солнце погасло.

Андриан с трудом открыл глаза и не увидел над собой оранжевого полога новой польской палатки, маленького прямоугольничка марлевого окошка, Валерию в голубом нейлоновом коконе спального мешка… Куда-то исчезло и желание выбраться из своего туристского рая, хотя бы высунуть голову из палатки и глубоко вдохнуть…

«Потолок! Белый потолок. Слегка поблескивающий, будто покрыт эмалью… Пожалуй, покрашен водоэмульсионной краской, ведь в комнатах не красят эмалью… В комнатах… А где я сейчас?»

Он крепко зажмурился и долго лежал неподвижно.

Пытался припомнить вчерашний день, но… «Что же было вчера? Было море… Оранжевая палатка стояла почти у самой воды…»

Вновь открыв глаза, Андриан приподнялся на локтях.

И сразу увидел стоящую у окна Валерию.

— Где это мы? — спросил тихо с напускной беззаботностью, хотя сердце зашлось от волнения.

Небольшая комнатка, почти квадратная, окно зашторено оранжевой в ромбик тканью, по правую руку от кровати — книжный шкаф, и четыре полки с книгами, на стене над кроватью зеленоватый ковер, возле окна письменный стол, на нем маленький телевизор «Электроника».

Женщина обернулась, и Андриан в удивлении вздрогнул: это была не та Валерия. Как будто она и не она.

Большие глаза, длинные ресницы и зеленоватая радужка вокруг зрачков, и что-то странное, незнакомое мерцало в ее взгляде. Красивый разлет бровей. Две глубокие морщинки на лбу, их вроде не было вчера. Насмешливая улыбка на губах…

— Где это мы? — повторил он свой вопрос.

Она улыбнулась и ничего не ответила.

«Море… Вчера было море… А как я оказался в этой комнате?»

— Что-то я никак не проснусь… Который час, Валерия?

— Восемь утра, — она ответила сразу, словно смотрела на часы.

«Еще мгновение назад я надеялся увидеть море… Чувствовал тепло солнца и слышал шум прибоя… Но потом… Потом будто щелкнули выключателем, и солнце погасло…»

— Кто выключил свет? — вдруг спросил он, невольно переведя взгляд на светильник из желтого стекла.

— Я выключила. Почему тебя это интересует?

— Утром?

— Еще вчера выключила, когда мы приехали ночью, — засмеялась опять, и смех этот странным эхом отдался в возбужденной голове Андриана.

— Сегодня суббота? — спросил, не зная, как ему удержать себя, как сориентироваться в пространстве и времени.

— Да, — услышал в ответ и немного успокоился, поскольку не ошибся. — Хочешь еще поспать? Сегодня ведь не нужно раскладывать костер и варить уху.

«Так! Значит, был костер, были уха, море, палатка… Но как я попал в эту комнату? Какая-то чертовщина…»

— А куда мы дели палатку? — спросил осторожно.

— Лежит в коридоре. Там все наши вещи лежат.

Из окон соседнего дома, заглядывающего в щель между оранжевыми шторами, доносились джазовые ритмы.

— Почему-то я ничего не помню… Как я оказался здесь? И где мы находимся?

— В Киеве… Оксана подбросила нас на машине…

— Какая Оксана?

— Моя сестра… Ты правда ничего не помнишь? — улыбнулась Валерия. — Это все Оксанкины шутки. Ты прости, она, как ребенок, когда чем-либо увлечется…

— При чем тут Оксанины шутки? Ночью были на море, а утром уже в Киеве… За восемьсот километров… И я ничего не помню… Что произошло, Валерия? Расскажи…

— О чем рассказывать? — Девушка подошла к нему и ласково провела ладонью по его голове…

…Ровный гомон переполненного вокзала. Сквозь большие окна пробиваются померанцевые отблески заходящего солнца. Сидя на большом рюкзаке, Андриан ожидал посадки на ужгородский поезд. Заканчивалась последняя неделя его отпуска. Он проведал родителей в Донецке, потом побывал в Прибалтике… А сейчас перед мысленным взором уже стояли карпатские виды, он весь отдался предчувствию скорой встречи с горами. В Сваляве его должны встретить ребята.

Диктор станционной трансляции равнодушно и настойчиво твердил:

— Пассажира, отставшего от носильщика номер тринадцать, просят забрать вещи у дежурного по вокзалу.

Вдруг Андриан услышал над собой женский голос:

— Разрешите пройти.

«Неужели обойти трудно?» — подумал он, поднимая голову, и замер, пораженный красотой девушки в зеленом свитере и с маленьким рюкзаком за плечами. Казалось, какая-то неземная одухотворенность светилась в ее глазах.

— Проходите, пожалуйста, — произнес он наконец.

Но девушка, продолжая стоять, смотрела приветливо, словно сестра или давнишняя знакомая.

— Куда едешь, Андриан?

— Вы меня знаете? — спросил он, думая, что это одна из больных, лечившихся у него. Но больная не назвала бы просто по имени…

— Ты меня не узнаешь?

— Не-ет…

— Мы вместе учились.

Андриан напряженно вспоминал лица всех однокурсниц медицинского института, но узнать не мог.

— На одном курсе?

— Да нет. Мы в школе учились вместе, — засмеялась девушка, сняла свой рюкзак и села рядом. — Ты, как вижу, совсем меня забыл. Я Валерия… Я запомнила тебя после того, как ты меня толкнул, и я упала в лужу в новом платье… Помнишь?

— Вроде бы да… — улыбнулся Андриан.

— Ничего ты не помнишь, — покачала она головой. — Это было в третьем классе…

— В Донецке?

— Ага… В шахтерском поселке…

— Как ты меня узнала? Неужели я совсем не изменился?

— Изменился, конечно… Но вот узнала. Ты сейчас кто, Андриан? Кем работаешь?

— Я врач… А ты, Валерия?

— Геолог. Сейчас в отпуске. Лечу к морю. Прямо сейчас в Борисполь. Ты женат?

— Нет. Еще гуляю. А ты?

— И я гуляю, — улыбнулась в ответ. — Ты живешь в Киеве?

— Бывает, что и в Киеве… У сестры здесь квартира. Так я часто сюда приезжаю как домой… Надо же случиться такому, встретить хулигана, который испачкал мне новенькое платье… А ты сейчас куда, Андриан? Не к морю?

— Нет…

— А хочешь со мной? У нас возле Алушты база отдыха… геологов.

Приглашение прозвучало вполне серьезно.

— Меня ребята ждут в Сваляве… — сказал, извиняясь, удивленный неожиданным предложением.

— Можно дать телеграмму, — тихо посоветовала Валерия, глядя в сторону, и Андриан почувствовал, как у него замерло сердце. — Или для тебя очень важна эта встреча в Сваляве?

— Не знаю…

— Тогда пошли, — Валерия решительно взяла его за руку.

— Куда?..

«Зеленый свитер, черные трикотажные брючки, коричневые туфельки, каштановые волосы на плечах… Какая удивительная встреча… Как только она меня узнала? Валерия…»

Такси. Аэропорт Борисполь. Телеграмма в Сваляву.

Возле киоска «Союзпечать» Валерия оставила ему свой рюкзак и через минуту вернулась с двумя билетами до Симферополя. Андриан попытался отдать деньги, но Валерия засмеялась:

— Не нужно. Я ничего не платила за билеты. Мы полетим не рейсовым самолетом. Наша геологическая авиетка… Идем, нам нужно торопиться.

Улыбающаяся дежурная проводила их до крошечной «Моравы», и они с Валерией сели в кабину, как в автомашину. Пилот, молодой парень, кивнул приветливо: — Салют, геологи!

— Привет, Андрей!

— Это наш? — Пилот взглядом указал на Андриана.

— Мой гость… Сколько будем лететь, Андрей?

— На этом драндулете не меньше шести часов болтаться… — тихо вставил Андриан. — Но это даже интересно.

— Откуда шесть часов? — обиделся пилот. — Наши машины малость модернизированы… Можно и быстрей…

Сколько на твоих? — спросил Андрей, обращаясь к Валерии, и она посмотрела на часы, отвернув рукав свитера. Андриан заметил, что часы у нее большие, с несколькими шкалами, точь-в-точь как и на приборной доске самолета. Пилот и Валерия зачем-то сверили свои часы. Наконец мотор заработал. С час летели они в сплошной облачности, а когда вырвались из туч и пошли на посадку, то Андриан еще в воздухе заметил большие буквы на здании аэровокзала — СИМФЕРОПОЛЬ». Прошел всего час.

— Вы волшебники?

— Как знать, — улыбнулся пилот и продолжил серьезно: — Попали в сильный попутный поток.

— Расскажи наконец, что за Оксанины шутки…

И откуда, взялась твоя сестра на море? — спросил, не поднимая век, но Валерия не ответила. — Слышишь? Расскажи, я ничего не помню.

Ответа не было.

Открыл глаза. В комнате никого. Нервным взмахом сбросил с себя одеяло и соскочил с кровати. Рядом на стуле увидел свою одежду. Захотелось раздвинуть шторы и выглянуть в окно, шагнул было, но почему-то остановился…

Оделся, осмотрел все вокруг. Дверь была плотно прикрыта. Медленно, осторожно подошел к ней, остановился. Тишина. Лишь откуда-то издалека доносился плеск воды. Взялся за удобную пластмассовую ручку, мгновение поколебался, потом рывком открыл дверь.

Небольшой коридор залит ярким светом. Голубые стены. Слева у стены на маленьком столике — электрическая плитка, на ней — сверкающая никелированная кастрюля, над столиком — белая полочка с несколькими тарелками и кружками, узкие дверцы стенного шкафа, а справа… перед овальным зеркалом, висящим на двери в соседнюю комнату, стояла высокая стройная девушка в строгом сером костюме. Андриан увидел ее лицо в зеркале — тонкие черты, три ровные, как по линейке, морщинки на лбу, античный нос, короткая прическа из темных волос…

— Доброе утро, — сказала девушка, медленно поворачиваясь к Андриану.

Андриан стоял молча и любовался ею, даже не задумываясь, откуда она появилась, куда исчезла Валерия, и существовала ли она вообще.

— Как спалось на новом месте?

В ответ Андриан нервно кашлянул.

— Кто вы? — смог наконец вымолвить.

Девушка подала руку, знакомясь. — Этой ночью ты был моим пассажиром. Я Оксана… Извини, Андриан, вчерашняя моя шутка оказалась, мягко говоря, неумной. Прости… — Она говорила медленно, методично, и Андриану невольно вспомнился старый профессор на кафедре анатомии, он тоже всегда так читал свои лекции.

— Ты сестра Валерии?

— Да, — улыбнулась девушка.

— Мы в Киеве?

— Да…

— А Валерия? Где она?

— Умывается… — кивнула на дверь с зеркалом.

«Так, значит, Валерия не исчезла. Но почему не услышал, как она выходила из комнаты? Задремал? Но ведь я просто лежал с закрытыми глазами… Странно…»

— О какой вчерашней шутке ты говоришь…

— Сейчас все тебе расскажу, — перебила его Оксана.

— Валерия позвонила мне… Я приехала вечером. Нашла вас около Алушты. Там наши обычные места. Решила отдохнуть с вами. Мы все вместе плавали, пели у костра, говорили о твоей работе, о хирургии… — Оксана умолкла на мгновение. — Потом… потом тебе почему-то вздумалось загипнотизировать меня…

Андриан в самом деле увлекался гипнозом. Довольно-таки часто в кругу друзей, хотя и без особого успеха, пытался демонстрировать свои способности.

— Но мне удалось тебя опередить. — Оксана лукаво смотрела на него. — Я тоже когда-то занималась… интересовалась гипнозом. И вчера немного была в ударе… Внушила, чтобы ты забыл все, что произошло в тот вечер. Извини меня, но ты так старательно доказывал, будто через десять минут я крепко засну, что трудно было удержаться и не испробовать собственное умение…

— Валерия говорила, что ты привезла нас на своей машине?

— Да, — ответила Оксана и внимательно посмотрела на часы у себя на руке, знакомые уже Андриану часы — массивные, со многими отметками и обозначениями на циферблате.

— У тебя «Морава»? — попытался пошутить.

— Нет, «Волга». Чуть-чуть модернизированная.

При слове «модернизированная» Андриан вздрогнул.

— Восемьсот километров за три часа на «Волге»… Твоя «Волга», наверно, летает?

— Летает, — серьезно подтвердила девушка. — Но я стараюсь этого не делать. Чтобы не напугать людей. Один раз меня приняли за летающую тарелку. — Она рассмеялась. — А как-то милиция решила остановить. Пришлось перелететь на другую, соседнюю магистраль. После этого случая стала осторожней. Только ночью позволяю себе когда-никогда развлечься…

Андриан никак не мог понять: то ли Оксана откровенно смеется над ним, то ли кто-то из них двоих рехнулся.

— Мне в понедельник на работу… Отпуск заканчивается, — сказал озабоченно. — Пора домой…

— До того дома, где ты квартируешь, совсем близко. Отсюда минут десять хода.

— Ты знаешь, где я живу?

— Вчера ты все сам рассказал… На улице Южной, у Зиновии Александровны… Ты назвал ее фамилию, но я забыла… Южная улица здесь совсем рядом. Но у меня есть интересное предложение…

В это время за спиной Андриана открылась дверь, вошла Валерия. Длинные каштановые волосы свободно спадали ей на плечи, на голубую пушистую ткань домашнего халата…

— Ты уже встал? Вы узнали друг друга? — рассмеялась беззаботно. — И, кажется, поладили? Я сейчас сварю кофе.

— Русланчик! Русланчик! Не наступи на хвост! Укусит! Не наступи на хвост!

На детской площадке малыш, одетый в красное с белыми точечками пальтишко, тянул за хвост рыжего щенка, а к нему со всех ног бежала молодая мать…

Андриан улыбнулся.

— У тебя много вещей? — спросила Валерия.

— Да нет… Захватим за один раз…

Андриан сам себе удивился, как он легко согласился на предложение Оксаны. «Тебе тут будет хорошо. У нас прекрасная библиотека. И район хороший. Метро близко. Живи у нас. И нам будет спокойнее… Мы обе геологини… В Киеве бываем нечасто. А квартира пустует. Приходится просить то одних, то других знакомых, чтоб приглядывали и вносили квартплату…»

Андриан согласился, но думал не о преимуществах квартиры, не о библиотеке и близком метро, он был поглощен мыслью о Валерии, сознавая, что любит ее с каждым днем, с каждым часом все сильнее; и если бы их встреча не была отмечена какой-то удивительной фантастичностью, загадочностью, он давно бы сказал: «Валерия, я тебя люблю. Благодарю судьбу за встречу с тобой…» Но его что-то сдерживало, неосознанно тревожило, мучило.

Пройдя детскую площадку, они вступили под августовскую зелень каштанов. Андриан хорошо знал этот район. До улицы Южной, где он снимал комнату у Зиновии Александровны, было и вправду очень близко.

— Зачем Оксане эта квартира? — вдруг спросил он. — Зачем, если квартира все время пустует?

— Чем плохо иметь квартиру в Киеве? Это кооператив. Воспользовалась такой возможностью… Для геологов есть некоторые льготы.

Долго шли молча. Было жарко. Машины, пробегавшие мимо, обдавали запахом отработанного бензина.

Андриан взглянул на Валерию и, внезапно вспомнив свою маму, почему-то с болью осознал — Валерия похожа на нее. Поразительно похожа. Вспомнились фотографии мамы, когда она было совсем молодой.

— Твоя хозяйка живет одна? — спросила Валерия, словно предчувствуя и предупреждая вопрос Андриана.

— Одна… Но часто приезжают сын с невесткой из Дарницы… Валерия…

— Что? — Она опасливо посмотрела на него.

— Я счастлив, что мы встретились… Слышишь, я по-настоящему счастлив…

Девушка ласково, с признательностью улыбнулась, но ничего не ответила, лишь взяла его за руку.

Подошли к небольшому домику за низким забором. Андриан нажал на щеколду калитки. Проследовали через двор. Вокруг домика раскинулся сад, краснощекие яблоки густо внесли на ветвях, лежали под деревьями.

— Вот здесь я жил три года.

— Тебе скоро дадут квартиру?

— Если бы женился, получил быстрее. А общежитие хоть сейчас… Но мне тут очень понравилось…

Андриан остановился около небольшой скамейки на вкопанных опорах и сказал:

— По вечерам сидишь и слушаешь, как падают яблоки…

Валерия вдруг начала декламировать:

Не расплескать бы полноты,

перезревшим яблоком падать,

неразгаданным и простым

красногрудым на снег контрастом.

Неочерченность наших желаний —

на ладони опустится снегом.

Неозвученные краски дня

переполнены отзвуком лета.

Снег на плечи и снег на снег,

и на старого дворника возле дома.

Позабудутся зимние сны,

тишиною надломятся брови…

— неожиданно замолкла на полуслове.

— Это твои стихи? — понял Андриан.

— Мои, — улыбнулась в ответ. — У моих родителей тоже возле дома яблони. Яблоки зреют на ветвях до поздней осени, а некоторые висят до весны…

— А где живут твои родители? — спросил Андриан, с удивлением поняв, что он до сих пор ничего о Валерии не знает.

Девушка будто не слышала вопроса. Задумалась о чем-то своем.

Из дома вышла Зиновия Александровна, увидела Андриана с девушкой, подошла, поздоровалась. Ей было лет семьдесят. Андриан не знал точно ее возраста, никогда об этом не спрашивал, а она не говорила. Валерия почему-то виновато улыбалась. Зиновия Александровна, поняв все без слов, сказала:

— Ты, должно, вещи пришел забрать, Андриан? — улыбнулась совсем по-детски, морщинки на ее округлом лице углубились. Она смотрела на Валерию изучающе, однако мягко, по-материноки.

— Ты береги его, — сказала она неожиданно. — Он парень хороший.

Андриан собрал свой чемодан, связал в три большие кипы книги… Старушка долго еще стояла у калитки, смотрела им вслед. Они несколько раз оборачивались, помахать на прощанье.

— Мы скоро уедем с Оксаной, и ты останешься здесь полным хозяином.

— А когда вы… когда ты вернешься?

— Не знаю, Андриан, — беззаботно улыбнулась Валерия.

И эта ее беззаботность внезапно обидела Андриана. Неужели она совсем равнодушна к нему? Почему же раньше была иной?.. А в самом деле какой? Приветливой, доброжелательной…

— Каждый месяц в почтовом ящике будет квитанция. Ты ее должен оплачивать. У Оксаны кооператив дешевый… Как ты думаешь, не выбраться ли нам завтра по грибы? — спросила вдруг.

— Сегодня суббота… До завтра вчистую все подметут.

— Наших грибов никто не возьмет, — улыбнулась загадочно.

— Может, Оксана подкинет нас на машине? — Андриана не оставляло желание рассмотреть «модернизированную» «Волгу».

— Нет… Она освободится завтра только после обеда. Не то и дольше задержится.

— Где она сейчас?

— Очевидно, в Москве… Там как раз решается вопрос об одном… месторождении. Посиди минутку. Я принесу кофе. А ты посмотри пока наши книги. Вот эту, к примеру…

Валерия взяла с полочки большой зеленый том и положила на стол перед Андрианом. «Анатомия человека».

Он никогда не видел такого роскошного издания. Кто автор? Фамилии нет, нет и названия издательства.

Валерия принесла на подносе две чашки с кофе, на тарелочке — пирожное. Поставила на маленький столик.

— Чье это издание?

— Индивидуальный заказ.

— Не понимаю.

— Ну это отпечатано в типографии нашего… управления. Несколько экземпляров…

— А зачем вам такой учебник?

— Странный ты… Просто интересно… Разве не так? На этих полках немало подобных изданий по разным отраслям науки, искусства… Сейчас я тебя и не так удивлю.

Валерия достала с дальней полки казалось бы обыкновенную книжку, но на ее обложке был экран, похожий на телевизионный, а под ним — три ряда маленьких клавиш, как на пишущей машинке, только не с буквами, а с цифрами да какими-то еще обозначениями. В углублении под экраном лежал металлический карандаш на мягком розовом проводке.

— Что это?

— Телеблокнот… Вот смотри.

Валерия нажала одну из клавиш, и экран осветился.

Она взяла карандаш и написала прямо на экране:

«Валерия очень рада встрече с тем мальчиком, который учился с ней в третьем классе…»

— Когда экран-страничка исписан, нажмешь на эту клавишу, и изображение запомнится… Вот клавиша записи, а это — воспроизведения… Вот так набираешь номер нужной странички… Я дарю тебе…

— Девочка, милая, я все еще не рассчитался с тобой за испачканное платьице, а ты делаешь мне такие дорогие подарки… Ты все время выступаешь в роли доброй феи. Мне совсем неловко…

— Отказываешься от подарка? — обиделась Валерия.

— Да нет… Но как же…

— Бери, у меня есть еще один. Это экспериментальные модели.

Валерия помолчала, почему-то помрачнев, а затем тихо произнесла:

В твоем стремлении к добру

еще так много

от смешного медвежонка

из сказки старой.

Ему хотелось помогать

пчеле, уставшей

в воздухе держаться…

— Что-что? — Андриан почувствовал в ее словах скрытый, непонятный ему смысл, но Валерия вновь беззаботно улыбнулась:

— Да, пустое… Я просто так. Как видишь, наша геология во всеоружии. На грани фантастики.

— И часы у тебя любопытные. Такие же, как в модернизированной «Мораве».

— Ты наблюдателен… Да, часы удобные.

— Что показывают эти шкалы?

— Это слишком долго объяснять. Часы специальные… Нет-нет, не трогай эту кнопку, прошу, не дотрагивайся…

— А эти цифры что означают?

— Которые?

— Три тысячи пятьдесят восемь…

— Это просто… номер модели…

— Ну а вот эта шкала?

— Нам в геологии иногда приходится делать некоторые расчеты, связанные… с тысячелетними изменениями в земной коре. И по этой шкале… Но сразу трудно понять, слишком сложно… Может, как-нибудь потом.

— Валерия, а ты помнишь Володьку Зуба?

— Нет, а кто он?

— Да из нашего класса… Он теперь тоже геолог…

— Нет, не помню. Я с вами только третий класс закончила, потом с родителями уехала из Донбасса…

Людей в электричке было много. Андриан с Валерией стояли в тамбуре прижатые друг к другу. Большинство грибников ехало далеко, а они вышли в Клавдиеве. Он хорошо знал эти места и никогда еще не возвращался отсюда с пустыми руками.

Прошли немного по поселку и затем углубились в лес. Предутренние сумерки почти растаяли, но в лесу было еще темно.

— Пойдем направо, здесь есть небольшое озерко, а рядом с ним грибные места.

Когда подошли к озеру, заросшему ряской, увидели на берегу зеленую палатку и маленького мальчика возле погасшего костра.

— Доброе утро, — поздоровалась с ним, как со взрослым, Валерия.

Малыш строил из палочек крепость, втыкал прутики потолще в землю, а из тонких сплетал стены.

— Мой папка глибы собилает, — важно сообщил мальчуган. — А я клепость делаю. Тязелая лабота… Вы тозе по глибы?

— По грибы, — улыбнулся Андриан.

Между толстых стволов деревьев пробились первые лучи солнца.

В небе над поляной висело облако, очень похожее на человека в полный рост.

— Смешной малыш… Правда, Валерия? Ты любишь детей? — спросил и неизвестно почему испугался своего вопроса, сразу перевел разговор на другое: — Где сейчас твоя экспедиция?

— Далеко, Андриан… — грустно вздохнув, ответила она.

— Ты говоришь так, будто это на другой планете…

С минуту шли молча, отыскивая грибы под старыми листьями и хвоей.

— На другой планете… На Инкане… — улыбнулась Валерия.

Человеческая фигура на небе горбилась, будто старела.

И вдруг совсем рядом с ними прозвучал взволнованный крик:

— Ева! Е-е-ва-а!

И тут же в ответ;

— Са-а-вва-а-а!

Налево от них посреди полянки на огромном пне сидел, близоруко осматриваясь по сторонам, старый седой мужчина в светлом летнем костюме. В нескольких метрах позади него шла старушка в розовом платье с большим бантом на груди, в широкополой, модной лет тридцать назад, шляпке.

— Ева! — опять закричал мужчина.

— Савва!

Наконец он увидел ее, поднялся с пенька и с трудом заковылял к ней:

— Ах, как долго ты не отзывалась. Заставила волноваться. Зачем ты так далеко зашла? — Он говорил громко, почти кричал.

— Грибы искала, — прокричала в ответ старушка.

— Я так волновался.

Они вместе вернулись к пеньку и сели. Рассматривали найденный гриб.

— Как ты думаешь, его можно есть? — крикнула старушка.

— Можно, — прокричал старик в ответ.

— Мы-то с тобой такие знатоки… Выбрались в кои веки… Как хорошо, прелестно здесь! Правда?!

Человеческая фигура на небе совсем состарилась, растворилась в утренней дымке.

— Они по-настоящему любят друг друга, — сказала Валерия, когда они отошли от стариков. — Представляю, какую чудесную они прожили жизнь… А теперь друг без друга вообще существовать не могут… Мне очень хотелось бы, чтобы ты по-настоящему полюбил… кого-нибудь…

— Кого-нибудь? — удивленно спросил Андриан и решился наконец признаться: «Валерия, я люблю, люблю по-настоящему, и не кого-то, а тебя». Но, не дав произнести дальше ни слова, девушка крепко сжала его ладонь и решительно повторила:

— Да, именно кого-нибудь, Андриан.

— Почему?

— Да потому… Ты уж прости… Но об этом не так просто рассказывать…

Под ногами потрескивал сухой хворост.

— Весь мир — система испытаний, — вдруг сказала Валерия. — Весь мир — школа, обучающая каждого быть ЧЕЛОВЕКОМ… Понимаешь?

— Система испытаний?

— Да. И знаешь, какое из них самое серьезное?

— Какое?

— Испытание добром…

— Эй, грибники! — послышалось сзади. — Где тут белых побольше?

Обернулись и увидели Оксану, чуть дальше, на лесной дороге — черную «Волгу».

— Как ты нашла нас? — удивился Андриан, когда Оксана подошла к ним.

— Грибник грибника… — многозначительно улыбнулась Оксана, но, заметив недоумение Андриана, серьезно пояснила: — Наши геологические часы своеобразные радиомаяки. Поэтому просто отыскивать друг друга. Вы еще не собираетесь домой? Могу подвезти.

— Ты домой? — спросила Валерия.

— Нет… Но в Киев… Поедем, у вас уже полная корзинка.

Андриан посмотрел и с удивлением отметил, что они с Валерией и вправду много собрали.

Сели в машину. Мягко заурчал мотор. Обыкновенная «Волга». Вот только на приборной панели Андриан заметил знакомые уже ему часы. Ритмично моргали на их шкале зеленоватые цифры 3058.

— Ночевать будешь дома?

— Пожалуй, не успею… Сейчас отправляюсь на беседу к Онищуку. Он ведь знаешь какой… Потом не вырваться — непреодолимое гостеприимство. Короче говоря, нужно торопиться… У меня свободных минут десять всего.

— Оксана, будь осторожна, — попросила Валерия и положила руку сестре на плечо.

— Не волнуйся. — Оксана нажала на акселератор.

Андриана вдавило в сиденье. За окнами машины все слилось в непонятную сплошную зеленую стену. Андриану показалось, что он теряет сознание, куда-то проваливается…

И вдруг мелькание за окном прекратилось.

Андриан широко раскрыл глаза — они ехали по проспекту Паладина.

— Все в порядке? — спросила, оборачиваясь, Оксана.

— Да… Я, кажется, задремал… — Андриан посмотрел на часы.

Они ехали десять минут.

Проснулся Андриан от плеска воды за дверью. Встал с кровати. На столе дымился легким паром кофе. На тарелочке рядом лежало домашнее пирожное. Будто почувствовав, что он проснулся, вошла Валерия:

— Вот, возьми. Подкрепишься после операции, — положила на стол сверток.

— Не нужно.

— Почему?

— Потому… Ты уж извини… Об этом не так просто рассказывать… — Андриан сдержал улыбку.

Валерия, вспомнив свой вчерашний ответ, почему-то отвела взгляд в сторону и тихо сказала:

— Возьми. Мне будет приятно.

Торопясь в клинику, Андриан забежал по дороге в гастроном купить конфет — традиционный презент после отпуска.

— Четыреста граммов «Белочки», пожалуйста.

Продавец, молоденькая девчушка, почти ребенок, смешно поджимая губы, положила конфеты на весы, долго смотрела на колеблющуюся стрелку. Рядом с нею — женщина в фирменном берете. Смотрела внимательно.

Наконец Андриан взял кулек, протянул деньги. Девчушка протянула деньги своей наставнице.

— Ну что же ты? Рассчитывайся сама, — поощрительно ответила та.

— Сама? — испуганно переспросила и зарделась, — Я сдачу еще ни разу не давала.

— Уже пора! Пора!..

Девушка с нескрываемым волнением отсчитала копейки, положила на пластмассовую тарелочку на прилавке и громко оказала:

— Пожалуйста! — и в ее взгляде заискрилось торжество новой победы. — Приходите к нам еще! — выпалила после паузы.

— Молодец, — тихонько похвалила старшая.

Андриан едва сдержал улыбку.

Центральный вестибюль клиники встретил его привычным шумом.

«Меня ведь не было целый месяц. — Продолжались операции, писались диссертации, волновались родные и друзья больных, перехватывая здесь, у входа, хирургов:

«Как он? Ему лучше? Он будет жить?» На стене у двери трещина. До отпуска не замечал ее. Но она, конечно, была. И двери пора уже красить. Это же клиника, где сотни людей со своими бедами и жизнями…»

Направился тускло освещенным коридором к раздевалке сотрудников. Быстро переоделся. Загодя приготовленный белый халат месяц дожидался его в шкафчике.

Поднялся на второй этаж в операционный блок, поминутно здороваясь с коллегами: «Привет!» — «Привет!», «Уже отгулял?» — «Отгулял». Зашел в реанимационное отделение, где в коридоре висело расписание операций и фамилии хирургов и анестезиологов каждой бригады.

«На какой же операции я сегодня стою? Может, забыли, что я выхожу из отпуска и не включили ни в одну из бригад? Нет, не забыли… Первая очередь… Ребенку двенадцать лет… Первая група крови… Седьмая палата на третьем этаже…»

Просмотрел все остальные записи на небольшой доске объявлений. Большие каллиграфически выписанные старшей сестрой оперблока красные буквы запрещали всем хирургам и анестезиологам выносить за пределы операционной стерильное белье. Старший группы ДНД хирург Грищук просил всех сдать фотографии для новых удостоверений дружинников. Заведующий реанимационным отделением предупреждал, что посещения послеоперационных больных родственниками и друзьями категорически запрещены. На телеграмме, пришпиленной большой кнопкой с красной, как капля крови, пластмассовой головкой, просили положить в морг покойную Любарскую до приезда машины из Винницы.

Дольше чем обычно задержался у доски объявлений, постепенно окунаясь в знакомый больничный круговорот.

Наконец заторопился в операционный блок… И закружилось, завертелось… Работа!

Когда возвратился в свой новый дом, Валерия встретила его вопросом, как когда-то встречала мама. (Давно это было. Двенадцать лет назад… Когда еще жил с родителями…)

— Ну как там сегодня?

Он улыбнулся. Приятно было слышать ее голос, чувствовать заботу.

— Устал.

Вошел в комнату и сел в мягкое кресло.

— Валерия… А почему ты сказала — КОГО-НИБУДЬ? — спросил неожиданно даже для самого себя. — Почему КОГО-НИБУДЬ, а не тебя? И великие классики вполне определенно доказали, что неразделенная любовь — это страшные муки, — пытался он не сбиться с легкого, беззаботного тона.

Валерия ничего не ответила, как-то виновато улыбнулась и попросила:

— Расскажи лучше, что там в клинике?

— Сегодня стоял на двух операциях. Многие в отпусках. Просто некому работать.

— На двух операциях? И все хорошо?

— Да… Правда, при второй на энергощите фазу выбило. Вся аппаратура остановилась. Дыхательный аппарат — полбеды. Можно вручную… А кровообращение — остановка на несколько минут и… конец. Но вроде бы все обошлось. Операция удачная… Хотя с таким диагнозом у нас каждый пятый… умирает,

— Но не от того, что выбивает фазу?

Валерия пристально смотрела на Андриана,

— Помнишь, как вы переселялись в новый корпус?

«Откуда только она знает об этом? Было это три года назад… Зима. Холодная зима. Отопление почему-то работало плохо. Говорили, что котельная не вошла в свой режим. И лифты часто отказывали, возле них постоянно возились техники… Но никто не остановил переселение. Все проходило по графику. Переносили больных на носилках на третий, шестой этажи. Больным выдавали по два-три одеяла… Холодная тогда была зима. Зачастую стыдно было смотреть больным в глаза. Но хотелось же лучшего — поскорей переселиться, обжиться, чтобы лечить. Но все равно было стыдно…»

— Откуда ты знаешь, как мы переселялись?

— Мне рассказывали… А один ваш хирург, Рындин, кажется, загонял больных в холодные палаты и бурчал себе под нос: «Ходят все, слоняются, никак не поймут — идет переселение, что они мешают. Все никак не налечатся». Ты знаешь Рындина?

«Ей, значит, и про Рындина кто-то рассказал… Он однажды предлагал мне приработок на полставки в пионерском лагере. Говорил: «Не пожалеешь. Для врача там работа отличная. Пионерский лагерь — чудо! Территория маленькая, дети не разбегаются, заборы высоченные. Воды на территории никакой, а под краном не утонешь. На речку физруки водят два раза в неделю. В воду по десять человек — ж-жик! ж-жик! — и готово. Для врача работы лучше не придумаешь. Спокойная. И кормят там детей без особых деликатесов. А от перловки диспепсии не бывает. Следи лишь, чтоб родители не приносили всяких там соков-моков, каждый день тумбочки выгребай — и никаких болезней не будет…»

— А от кого ты о Рындине слышала?

— Моя тетка лежала в вашей клинике…

— Да, Рындин грубоват… Но он прекрасно оперирует…

— Андриан!.. — почти закричала Валерия. — Хирург прежде, всего ЧЕЛОВЕК!

— Но Рындин действительно великолепно оперирует.

Во взгляде Валерии он заметил с трудом подавляемое отвращение.

— Ладно, садись к столу, будем ужинать… Да, кстати, дай мне твой паспорт, — сказала после затянувшейся паузы. — Тебе нужно здесь прописаться.

— Сначала я выпишусь от Зиновии Александровны.

— Не тревожься. Оксана сама все сделает. У нее много знакомых.

На следующий день после операции Андриан зашел к профессору Береговскому.

— Добрый день, Николай Константинович!

— Привет, привет, молодая смена! — Профессор встал из-за стола, снял очки и положил их на развернутые на столе бумаги.

— Простите, я на минутку… Не буду вам мешать…

— Пустое… без церемоний, Андриан Михайлович. Что вы хотели?

— Я только что увидел график операций. Мы с вами завтра вместе… Так какие будут указания?..

— При чем тут указания, — махнул рукой профессор. — Ты во всем не хуже меня разбираешься, — прищурился лукаво. — Вот только не опаздывай. Вовремя бери больного в операционную… Кстати, мне только что прислали интересную монографию… — подошел к книжному шкафу. — Любопытное мнение о газовом обмене в режиме длительного искусственного дыхания… Возьми, познакомься…

— Спасибо…

И вдруг… Андриан даже опешил. За стеклом на верхней полке книжного шкафа он увидел небольшую любительскую фотографию. Вспомнил, что и прежде видел ее, заходя в кабинет профессора, но как-то не присматривался.

Она и не могла его тогда заинтересовать. Раньше он не знал Валерии Стах.

— Кто это? — спросил с волнением в голосе.

— Где? — профессор удивленно поднял брови.

— Чья это фотография?

— Это одна моя больная… Один из моих профессиональных грехов, — вздохнул Николай Константинович. — А почему вас… Вы… знали ее?

Андриан молчал.

— Поверьте, Андриан Михайлович, я не чувствую своей вины… Это как раз тот случай, когда могу сказать, что сделал все возможное. Но… сердечная недостаточность. Необыкновенной красоты была женщина. К слову сказать, тоже врач… Это произошло три года назад…

«Так похожа на Валерию… Или как будто старше… Она и не она… Может, это ее тетка, о которой говорила Валерия?»

— Как ее звали?

— Надежда. Врач из Новосибирска… Аортальная недостаточность. Короче, сомнений у меня не было — оперировать. Я сделал все, что только смог… Но длительная гипотензия… Потом остановка… Сам знаешь, как это бывает у аортальных больных… К слову, она оставила мне тетрадь, в ней — ее интересные рассуждения как врача, необычный взгляд на болезнь и на людей вообще…

— Вы могли бы дать мне почитать, профессор?

— Да, конечно… Но, вообще, там не найдете ничего особенного… Каждый рядовой врач думает об этом чуть ли не все время… Однако Надежда как-то необычайно остро все воспринимала… Удивительная была женщина… Временами мне казалось, что она совсем из другого мира, с другой планеты… Будто какая-то машина, но необычайно человечная.

— Почему машина? — испуганно переспросил Андриан,

— Не знаю… — вяло улыбнулся профессор. — Сам не знаю, почему пришло мне в голову такое сравнение… Удивительная была женщина… Но я не смог помочь ей, к великому моему огорчению…

Едва открыв дверь, Андриан услышал голос Оксаны:

— Ты сама все прекрасно понимаешь. Нужно! Нам пора отправляться.

— Оксана… Мне кажется, что…

Андриан замер в коридоре.

— Оксана, еще один денек… Ладно?

— Тебе нужно отдохнуть, Валерия, и хотя бы немного побыть с сыном… Он еще так мал… Ему нужна мать…

— О, ты хорошо знаешь, как воздействовать на меня.

Оксана засмеялась:

— Разве мы первый год вместе? Машина ждет у подъезда. Тронемся сразу же, как выйдешь. Ничего лишнего не бери. У меня малость истощился энергоблок, будет трудно пробиться. Мои вещи уже в машине. Я жду тебя.

Андриан вздрогнул, понимая, что сейчас может раскрыться его постыдное подслушивание. Нарочно сильно хлопнул наружной дверью. Решительно направился к комнате и на пороге столкнулся с Оксаной, лицом к лицу.

— Добрый вечер…

— Добрый вечер, Андриан, и до свидания. Мы с Валерией отправляемся… на наши буровые. «Крепись, геолог, держись, геолог…» — пропела Оксана и перешла на серьезный тон. — Ключи у тебя. Твой паспорт лежит на столе. Прописка — постоянная. Так что все в порядке. До встречи. Если нас долго не будет, не волнуйся. Мы такие люди, что и самой прекрасной квартирой нас к одному месту надолго не привяжешь. Иногда на годы. Всего наилучшего.

Андриан боялся встретиться взглядом с Валерией. Хотел что-то сказать, о чем-то спросить… Но что скажешь, о чем спросишь? Сплошная фантастика…

Валерия вдруг порывисто подошла к Андриану и поцеловала его, чем привела в полное замешательство.

— Я очень хочу, чтобы ты всегда был настоящим ЧЕЛОВЕКОМ, самым лучшим хирургом…

Андриан бросился к своему еще не распакованному чемодану и, торопливо порывшись, достал пластмассовую игрушку:

— У тебя… я нечаянно услышал… малыш, сын… Возьми для него… Я как-то купил… Думал подарить кому-нибудь, у кого дети… Это «Лев озвученный»… Название такое смешное… — сказал и едва проглотил ком в горле.

— Спасибо… — ответила Валерия чуть слышно.

На ее глазах он увидел слезы, но Валерия улыбалась.

Машина стояла у самого подъезда. Валерия села рядом с сестрой. Обе помахали ему — «до свидания». Черная «Волга» тронулась, сразу набирая скорость.

В вечернем небе вспыхнула яркая звезда.

И погасла.

— С тех пор я ни разу не видел ни Валерии, ни Оксаны… Все мои попытки разыскать их оказались напрасными. Писал письма, звонил повсюду, куда только мог… И никаких следов… А этот кооператив… Вы можете не верить, но так оно и есть… В списках я числюсь одним из первых жильцов этого дома, на меня выписан ордер. Никто и не слышал ни о каких геологах… Гипноз? Я чувствую, все это очень сложно, но до сих пор так и не могу себе ничего объяснить… Первые годы было даже страшно… Но со временем… Я женился в тридцать семь… Сына назвали Валерием. Жена не представляет, почему я люблю это имя. Она ничего не знает… Да и я сам тоже. Что я знаю? Кто она, эта удивительная Валерия? И Оксана?.. И почему именно мне они решили преподнести такой дорогой подарок? Какое-то фантастическое испытание добром… Вот с тех пор и полюбил я фантастику. — Сосед мой улыбнулся. — Словно пытался найти в ней ответ для себя… Пришельцы из далеких миров, планет… пришельцы из будущего. Смешно, правда? Но вы так внимательно слушали, что могу себя успокоить хотя бы тем, что вы не скучали…

Примечания

1

Випробування добром (1981)

Content

Александр Тесленко
ИСПЫТАНИЕ ДОБРОМ

Примечания