Владимир Березко

Игра на опережение

Глава 1. Тайны приморской дипломатии

Пенистые волны медленно катились к берегу, становились больше, крупнее и заметнее. Они с шумом ударяли в волнорез и иногда доставали гуляющих по пляжу туристов, которые в полной мере пытались использовать солнечный день.

Густас отошел от окна особняка и, усевшись в кресло, произнес:

— Чем-то похоже на наш замысел…

— Ты о чем? — его собеседник явно не был настроен на лирический лад.

— Да так, о своем, — ответил Густас.

Они сидели в уютном кабинете на втором этаже роскошного особняка на Рижском взморье. Впрочем, особняк был роскошным только внутри и исключительно для посвященных. Для гуляющих по пляжу и убегающих от мощных волн туристов он выглядел совсем неказисто. Впрочем, именно на этот эффект все и рассчитано. Но люди знающие и влиятельные просто мечтали сюда попасть. Хотя бы ненадолго…

— Так что скажешь, Маркус? — Густас пригубил виски и с наслаждением закурил сигару.

Маркус выпрямился и встал со стула. Прошел по комнате, разминая затекшие ноги. И вопросительно посмотрел на собеседника.

— Нет, пожалуй, такой вариант вряд ли пройдет… Я надеюсь, ты не держишь русских за придурков? Ты же все-таки руководишь дипломатической организацией. И должен хорошо разбираться в международных отношениях. Или это «крыша» для более серьезных дел?

Проговорив эти слова, Маркус иронично улыбнулся. Выглядел он намного моложе своих лет. И уверенней. Волосы, пропитанные благородной сединой, уложены в идеальную прическу. Светлый немецкий пиджак безукоризненно сидит на великолепной фигуре. На белоснежной сорочке Маркуса выделялся галстук. Он даже на первый взгляд казался очень дорогим и подобранным с большим вкусом. А элитные часы тянули на стоимость приличной квартиры в одной из европейских столиц.

Густас подумал и ответил:

— А что говорить? Пусть специалисты по борьбе с контрабандой возьмут судно, проведут досмотр. Следующий этап — информация уходит в средства массовой информации. Точнее — в интернет…

Молодой человек уверенно посмотрел на своего коллегу и добавил:

— Журналисты сделают все остальное…

— Но гарантии?

— Гарантий в таком деле я дать не могу, да и никто, пожалуй, не сможет дать… Вам просто придется мне поверить на слово.

— Дорогое у тебя слово получается тогда, Густас. Не боишься, что если по этому векселю не будет платежей, то в качестве процентов слово потянет за собой и язык? Сильно потянет. — Седой явно не был настроен миролюбиво. — Сейчас в Америке расследуют дело о незаконной торговле оружием… Помнишь?

— Помню. Виталий Гот, кажется, там центральный персонаж. А что касается нашего дела — нет, не боюсь. В случае чего смогу расплатиться другими акциями…

Маркус снова подошел к столу и сел в кресло. Взял стакан с виски и сделал большой глоток. Прикрыл глаза от наслаждения. На самом деле звали его по-другому. Но знали об этом очень немногие. Причина была очень простой — он пользовался им очень редко. «Маркус» давно жил по паспортам, в которые вписаны другие имена. Но со временем стал даже считать их своими. Он неподвижно сидел в кресле и со стороны казался абсолютно расслабленным. Но это было не так. «Маркус» напряженно размышлял над предложением Густаса.

А тот словно почувствовал нужный момент для продолжения разговора.

— Маркус, давай говорить прямо. Нам нужно провести весьма серьезное мероприятие. Главная идея — Российская Федерация беззастенчиво осуществляет нелегальные поставки оружия в воюющую Африку. Например, в новое государство под названием Хотлэнд. Или еще куда-нибудь… Кстати, обитатели Хотлэнда тоже, как и жители Сомали, начинают промышлять пиратскими нападениями…

— Термин «беззастенчиво», Густас, оставь, пожалуйста, журналистам, это их хлеб — выплескивать эмоции через край. Меня пока интересует исключительно конкретика!

— Нет проблем. Буду более конкретным. Прежде всего, я должен заметить, что успех этой операции вполне может иметь серьезный эффект.

— Какой?

Густас на секунду прервался, но сразу же продолжил:

— …А такой — крупная российская нефтяная компания сейчас готовится разрабатывать открытое возле побережья Западной Африки месторождение черного золота. И если в ходе нашей операции, после которой полмира раскричится, обвиняя русских в нелегальных поставках оружия, будет причинен вред этому проекту, то в рамках нашей общей стратегии борьбы с неугомонным русским медведем это будет, безусловно, хорошо. Что скажешь?

— А что ты хочешь услышать? — Маркус едва заметно улыбнулся. — Первое, что я скажу, — зачем? Какой мне процент с этого эффекта? Кроме реализации общей, как ты выразился, Густас, стратегии?

— Какой? — Теперь уже улыбнулся Густас. — Насколько мне известно, одна очень известная в США и Европе юридическая компания владеет 25 процентами акций не менее известного нефтегазового концерна — «Oil industry». Причем — созданного с государственным участием. Но что интересно — конкретный бенефициар по этим акциям почему-то никому не известен…

Густас с усмешкой взглянул на собеседника.

— Дальше рассказывать?

— Давай, я слушаю.

— Конечно, я сразу не прояснил значение термина «бенефициар» — это тот, кто приобретает выгоду… Так вот, если российская нефтяная компания после скандала уйдет с африканского рынка, то кто придет ей на смену? Я полагаю, что именно тот самый нефтегазовый концерн. И что самое интересное, какую выгоду при этом получит неизвестный бенефициар?

— Согласен, Густас, немаленькую…

Маркус снова встал с кресла, медленно прошел по комнате. И неожиданно спросил:

— А какую выгоду при этом получит одна из охранных компаний, которая специализируется на проводке по морям и океанам ценных грузов?

— Что ж, Маркус, я вижу, что мы понимаем друг друга без слов. А что еще необходимо для успешной работы вместе? Главное — команда! — Густас посмотрел на собеседника с явной симпатией и уважением.

Маркус ответил ему взглядом, в котором читалась ирония. Но ответил вполне серьезно:

— Ну что же, тогда начнем действовать…

Затем гость поднялся и, мягко ступая по ковровой дорожке, вышел из кабинета. Спустился во двор особняка и растворился в наступивших сумерках.

Густас, напротив, вовсе не торопился уходить. Он еще выпил виски и задумчиво посмотрел на часы. Минутная стрелка медленно приближалась к римской цифре XII. Наступали новые сутки…

Секундная стрелка предательски быстро бежала по кругу. «Вот сучка», — Алекс испытывал к неодушевленному предмету почти человеческую неприязнь… Вдобавок он видел ее так отчетливо, словно мог заглянуть под собственный рукав камуфлированной куртки. Казалось, она отсчитывала последние мгновения жизни курсанта. Внезапно Алексу подумалось: «В бою, возможно, так бы оно и случилось…»

И тут же он выругался про себя, почувствовав сходство собственных мыслей с тем, что ежедневно им говорил инструктор — прекрасно сложенный, темнокожий и блестяще владеющий несколькими европейскими языками. Многие курсанты злились на него, изнемогая на «тропе разведчика», марш-бросках и занятиях по рукопашному бою. Но никто пока не смог его превзойти ни в одной из учебных дисциплин. А их было предостаточно: рукопашный бой, прикладное плавание, десантная подготовка, искусство допроса, наложение грима, стрельба из всех видов оружия и множество других. Никто в школе не задавался вопросом, откуда появился Джон — он называл себя именно так.

Но даже если бы курсанты задавали этот вопрос, то внятного ответа наверняка бы не получили. А потом сами поняли, что данную тему лучше оставить вне обсуждения. Поначалу их курс скептически отнесся к «гламурному» виду Джона — чистое и отглаженное обмундирование натовского образца, начищенные ботинки. Джон всегда тщательно выбрит и пользуется изысканной парфюмерией. Завистники заметили у него наличие маникюра. Поначалу это служило предметом насмешек над инструктором. Так продолжалось до тех пор, пока приятель Алекса Арнольд не предложил Джону спарринг на занятиях по рукопашному бою. По правилам бокса. Сам Арнольд был неплохим боксером и прошел специальную подготовку в морской пехоте. Он явно хотел продемонстрировать другим курсантам, что их инструктор вовсе не так крут, как кажется на первый взгляд. Бой должен был идти в боксерских перчатках.

Инструктор принял вызов спокойно. Он скинул камуфляжную куртку и сосредоточенно, тщательно стал бинтовать кисти рук. Затем надел черные перчатки, застегнул их на липучку. Легко поднырнул под канаты ринга и затанцевал в своем углу на носочках. Арнольд нехорошо ухмылялся в противоположном углу. Джон первым сделал шаг навстречу.

— Let's go, buddy!

Арнольд стремительно двинулся на противника и попытался провести стандартную боксерскую серию — прямой левой и длинный удар правой. Джон, казалось, даже не заметил его усилий. Он легко разорвал дистанцию и ушел из зоны поражения. Курсанты столпились вокруг ринга и с интересом наблюдали за происходящим. Арнольд был несколько обескуражен. Но снова настроен на атаку. Алекс вспомнил старую поговорку из боксерской среды — он немного занимался этим видом спорта: «Не будешь бить, останешься на ногах».

В этот момент Арнольд уже отчаянно финтил, пытаясь отвлечь внимание противника от настоящего удара. Сначала пошел левый боковой в голову, потом — апперкот в корпус, и в завершение серии — главный удар. Снизу правой в подбородок. Два предыдущих удара инструктор принял на защиту, а от последнего апперкота опять ушел изящным маневром. Сам он пока не нанес ни одного удара. Арнольд начал слегка заводиться и снова пошел вперед. Без особых изысков он попытался нанести правый хук, но в этот момент инструктор не стал разрывать дистанцию, а сделал небольшой шажок вперед и коротко ударил правой. Удары, как говорят специалисты, пошли друг другу навстречу. И удар Джона попал в цель.

Из Арнольда словно кто-то вытащил невидимый стержень. Тело его обмякло, и он рухнул на настил ринга. Когда через несколько секунд он поднялся, вид у него был смущенный и виноватый. Арнольд повернулся к Алексу и сказал:

— А бьет наш парень неслабо. Удар ему, похоже, ставил очень хороший тренер.

После этого курсанты уже не подшучивали над гламурным видом Джона. А когда на марш-броске и на «тропе разведчика» ни один из них не смог даже приблизиться к результату Джона, авторитет его стал очень высоким. Курсанты поняли, что обучает их не просто заморский инструктор, а профессионал высочайшего класса, настоящий солдат.

…Соленые ручейки пота заливали лицо. Каска давила тяжестью, словно ее сделали не из специального сплава, а из обычного чугуна. Или — чугуна с примесью свинца. Рюкзак тянул плечи так, словно его набили камнями. Алекс из последних сил бежал по тропе и намеревался сегодня одолеть новое препятствие — кирпичную стену. Весь фокус состоял в том, что сверху она усыпана битым стеклом. Джон подобные препятствия преодолевал почти играючи, что не раз демонстрировал своим подопечным — он словно взлетал над стенкой и, хватаясь за поверхность, усыпанную осколками стекла, голыми руками, выходил после преодоления препятствия без единой царапины.

— Все, опять не успел… — Алекс вновь с ненавистью посмотрел на стрелку секундомера. Она безжалостно съела последние отведенные на выполнение норматива мгновения. А до конца полосы препятствий предстояло еще очень многое преодолеть. И мало времени…

Это стало каким-то проклятием для Алекса — «тропа разведчика» никак не хотела подчиняться ему, безмерно усталому человеку в камуфляжной форме. На бронежилете, каске и автомате неряшливо висели крупные комья грязи. И сам воин производил впечатление человека полностью измотанного и деморализованного. Он уже третий раз не мог преодолеть даже не всю полосу, а только одно-единственное препятствие на ней — кирпичную стену со стеклом наверху. А за ней сразу — ров с водой, который нужно пробежать по бревнам. Потом — снять часового. Инструктор всем курсантам давал свободу выбора — хочешь пользуйся ножом, а хочешь — саперной лопаткой…

Алекс предпринял еще одну попытку. Неимоверным усилием воли он подпрыгнул и ухватился руками за верхний край стены. И немедленно почувствовал, как безжалостно острые осколки стекла врезаются в руки сквозь плотную кожу перчаток. Он сделал усилие и попытался подтянуть тело вверх, чтобы оказаться наверху этого проклятого препятствия. Но усталые руки отказывались слушаться. К свинцовой усталости, которая наполняла почти все измученное тело Алекса, добавлялась нестерпимая боль в изрезанных стеклом пальцах и ладонях. И это проклятое снаряжение — автомат, разгрузка, боеприпасы. «Навьючили, словно ишака!» — мелькнула короткая злая мысль.

Руки окончательно отказались исполнять команду, и Алекс в полном снаряжении рухнул вниз, в огромную лужу, которая образовалась после недавно прошедшего дождя. Курсант знал, что эта лужа появлялась каждый раз возле кирпичной стены после местной непогоды — а дожди случались часто, но инструктор специально не засыпал ее песком или галькой — он с улыбкой говорил, что это «for losers»… «Правильно, таких, как я», — устало подумал Алекс и, поднявшись, мокрый, с прилипшими комьями грязи, направился к инструктору.

Курсант воевал с «тропой разведчика» уже не первый день. Алекс наизусть помнил наставления инструктора-американца — преодолевать кирпичную стену нужно легко, в полете, тогда и руки и не порежешь. Бросать ножи и саперные лопатки нужно так, словно это продолжение своей собственной руки, а потом вести их силой мысли…

Это была совсем не мистика. Их группа пока отрабатывала только одиночные элементы на «тропе», но многие уже уверенно справлялись хотя бы с одним препятствием, а у Алекса совсем ничего не получалось. Накануне он попробовал преодолеть кирпичную стену, посредине которой зиял огромный пролом. Именно за край этого пролома он и зацепился ногой и рухнул в грязь в полном боевом снаряжении. А за день до этого на занятии по метанию ножей Алекс едва не поразил в качестве мишени одного из своих сокурсников… Тот едва успел увернуться от летящего в него клинка… Но это тоже составляло часть тренировки специальных диверсионных подразделений…

А однажды Алекс бросил гранату так, что промахнулся в мишень, которой служил окоп для пулеметного расчета, но зато угодил гранатой точно в спину другому курсанту. Алекс до сих пор вспоминает его удивленно-яростное лицо после удара и слова, которыми он осыпал неудачника.

Потом он не раз вспоминал этот курьезный случай и всегда повторял одну и ту же фразу:

— Хорошо, что граната не боевая.

Действительно, боевая разнесла бы не только его, но и всех, с кем он находился тогда в строю…

К Алексу проявил внимание инструктор.

— What's up, Alex? — темнокожий атлет в идеально чистом камуфляже с неприязнью смотрел на измученного бойца. У Алекса шевельнулось чувство, которое он в минуты отдыха иронично называл «призраком классовой ненависти»: «В чем дело, в чем дело… Неужели сам не видишь?» Но вслух Алекс произнес только нейтральную фразу по-английски:

— 1 don't know… my leg…

— You had better learn… — инструктор явно был настроен сделать курсанту выволочку, но в этот момент у него зазвонил мобильный телефон. Он взял трубку и, выслушав короткое сообщение, отрапортовал:

— Sure, sir!

Затем он бросил короткий взгляд на курсанта, хотел что-то сказать, но вместо этого просто махнул рукой в направлении штаба: «Go, guy…»

Алекс подхватил автомат и уныло побрел к жилому модулю. Перед визитом в штаб следовало привести себя в порядок. Мысли крутились невеселые. Он даже вслух мрачно сострил: «This guy is like a gay now…» Потом подумал и добавил фразу из словаря, вычитанную совершенно недавно: «I am like a cat in a strange garret today»[1].

«Интересно, зачем я понадобился?» — мысли текли вяло и однообразно.

Он вошел в небольшое уютное здание и прошел в свой отсек. Там сбросил на пол оружие, бронежилет, снял обмундирование. С содроганием подумал о том, что сейчас предстоит снимать перчатки. И сдернул их одним движением. Изрезанные руки нестерпимо болели. Алекс вновь со злостью вспомнил слова инструктора о том, что такие препятствия преодолеваются, не снижая скорости и напора. Драйв нужен, одним словом…

Алекс прошел в душевую и поочередно включил холодную и горячую воду. Полностью. Тонкие иголочки струй немедленно вонзились в измученное дневными занятиями тело, и Алекс вдруг почувствовал, что ему становится легче. Даже руки перестали болеть. Но он знал, что это временно. Он стоял под душем почти десять минут практически неподвижно, а потом долго и сосредоточенно мылся. Мысли с каждой минутой становились все более приятными. Алекс представил, как он идет в курсантскую столовую. В военном городке имелась прекрасная столовая для курсантов. Кормили их по особой, как здесь говорили, специальной норме. Да и столовая мало напоминала привычные заведения общепита. Уютный зал, большой выбор блюд, в том числе и национальных, неограниченные порции.

Так уж сложилось, что насчет калорий курсанты особо не беспокоились. Нагрузки в разведшколе были такими, что им постоянно хотелось есть.

Алекс вышел из душа и лег на койку. Мышцы немного болели, но общее самочувствие курсанта улучшилось. Алекс вновь задумался о столовой. Но уже через несколько минут он встал и подошел к рабочему столу. На нем под прозрачным пластиковым стеклом лежало разноцветное расписание занятий.

Алекс посмотрел расписание на следующий день. «Так, первая пара — регионоведение. Потом — семинар по дисциплине № 5». Под этим незамысловатым названием скрывался предмет, остро необходимый для любого агента, — «Основы разведывательной деятельности».

Тема предстоящего семинара — «Техника вербовки». Алекс вновь перечитал задание — подготовить психологический портрет предполагаемого объекта вербовки. На предыдущем занятии преподаватель поручил им выбрать в качестве такого объекта кого-то из сокурсников. Алексу достался Арнольд…

— Да, рожа даже для психологического описания не самая приятная, — вслух стал размышлять Алекс. — С куда большим удовольствием я бы составил психологический портрет какой-нибудь официантки из нашей столовой.

Мысли Алекса вновь вернулись к расписанию занятий: «Так, на занятие по регионоведению мне нужно подготовить аналитическую справку об особенностях российского менталитета». Алекс улыбнулся. В ходе изучения этого предмета курсанты знакомились в основном с особенностями зарубежных стран. А информационно-аналитическую справку Алексу предстояло написать по России. Для него она когда-то была родной страной…

Через несколько минут Алекс переоделся и отправился в штаб. Вошел, четко доложил дежурному: «Прибыл по приказанию начальника школы». Дежурный кивнул.

Алекс поднялся на второй этаж здания и через минуту навытяжку стоял в кабинете начальника школы. Руководитель — мощного телосложения, всегда с недовольным выражением на лице — сидел за рабочим столом и подписывал документы. Он коротко кивнул Алексу в ответ на его доклад и продолжал работать. По стойке «смирно» Алексу пришлось стоять около десяти минут. Наконец начальник поднял глаза и смерил Алекса полупрезрительным-полусострадательным взглядом.

— Как жизнь, Алекс?

— Все в порядке, господин начальник!

— Вижу, Алекс, что рапортуешь ты очень хорошо. А что на самом деле?

У Алекса вновь пронеслась короткая злая мысль: «Опять Джон на меня стучит!!!» Вслух он ответил:

— Стараюсь…

— Вижу, что стараешься, — подхватил его тон начальник школы. — Поэтому и вернулся в жилой модуль весь грязный и порезанный!

— Не весь… Только руки! — попытался возразить Алекс.

Начальник школы посмотрел на него с ухмылкой, которая не меняла общее угрюмое выражение лица.

— Хорошо, что только руки порезал. А то, глядишь, с твоими умениями мог бы и еще что-нибудь порезать! Или, что гораздо хуже, — отрезать полностью! Если бы, например, навалился на кирпичную стену животом… Тогда прощай настоящая мужская судьба! Останется только завидовать Гиви! Что на это скажешь, Алекс?

Алекс промолчал, но одновременно преданно смотрел на начальника. Тот бросил короткий взгляд на перекидной календарь и четко проговорил:

— Через два часа тебе нужно быть в особняке на взморье. Все понял?

— Так точно!

— Тогда иди. Сначала зайди в столовую — на обед!

— Есть!

Алекс вышел из кабинета, спустился на первый этаж штаба и сообщил дежурному, что беседа с начальником школы закончена. Дежурный спросил:

— Ты сейчас куда?

Алекс про себя отметил, что начальник очень предусмотрителен во всем, что касается мелочей. И ответил, совершенно не соврав:

— Сейчас — в столовую.

Дежурный широко улыбнулся.

— При встрече передавай привет Агнии…

Алекс тоже улыбнулся:

— Как говорится, ей — всегда готов!

Выйдя из штаба, Алекс ускоренным шагом отправился в столовую. Мечта о психологическом портрете официантки стала приобретать реальные очертания.

В столовой Алекс подошел к стойке. Просьба дежурного по штабу словно материализовалась: сегодня в столовой дежурила самая симпатичная повариха — Агния. Алекс вспомнил о задании на семинар и подумал: «Вот чей портрет я бы составил с большим удовольствием. И даже чувством!»

Агния улыбнулась Алексу — она выделяла его из остальных курсантов. И явно была к нему неравнодушна.

— Привет, — девушка говорила с особым прибалтийским акцентом.

— Здравствуй, Агния, — Алекс заставил себя улыбнуться. — Солянку, пожалуйста, полную.

Девушка налила ему в тарелку аппетитно пахнущую янтарно-красную жидкость, в которой чернели маслины и в полузатопленном состоянии желтела долька лимона.

— А что на второе? — Агния смотрела ему в глаза вопросительно и в то же время лукаво. Алекс почувствовал неожиданный прилив мужского самосознания.

— А что ты делаешь сегодня вечером, Агния?

Казалось, боль в изрезанных ладонях куда-то исчезла, растворилась, уплыла за пределы восприятия…

Агния вновь лукаво улыбнулась Алексу:

— Да в общем-то пока ничего… А ты?

Алекс уже немного пожалел о своем вопросе. Он пока просто не знал, насколько затянется предстоящая беседа в особняке на взморье. И ответил даже чуть-чуть грубовато:

— Стейк из свинины. С помидорами. И жареную картошку. А я своих планов пока не знаю. Узнаю только ближе к вечеру…

Агния не обиделась. Она снова бросила быстрый взгляд на Алекса и сказала:

— Иди, садись. Кушай солянку. Второе я сама принесу.

Алекс прошел в угол обеденного зала и уютно устроился за столиком на четверых. Сейчас он сидел там один. Солянка оказалась превосходной. Пока Алекс наслаждался кулинарным мастерством Агнии, она подошла с подносом и выставила на стол аппетитно пахнущий стейк с жареным картофелем. Рядом поставила тарелку с салатом из свежих помидоров со сметаной. Порции, которые в школе и так были не маленькими, на этот раз явно превышали стандартную норму. Агния благоволила к Алексу. Пока девушка расставляла на столе содержимое подноса, Алекс невольно залюбовался ее фигурой.

Упругая невысокая грудь, в меру полные и восхитительно длинные ноги, прелестная талия, говорящая о гибкости тела…

И такие необычные для поварихи руки — тонкие, с длинными пальцами и отличным маникюром. «Как у нашего Джона», — с неприязнью подумал Алекс. Он знал, что «стальной Джон» очень неравнодушен к Агнии. И испытывал непонятное, похожее на ревность чувство.

Расставив подносы, Агния не ушла, а присела рядом.

— Так что ты делаешь сегодня вечером? — Она смотрела прямо и откровенно. — Приходи в наш домик, посидим, музыку послушаем…

— У тебя же соседка в девять вечера спать ложится? — Алекс с удовольствием принял предложенную игру.

— Она вчера уехала. На месяц. В отпуск. — Каждое слово она произносила как отдельное предложение, вкладывая в них свое, особое значение.

Алекс взглянул на часы — уже скоро он должен быть в особняке у Густаса, но Агнии об этом знать не следовало. «А вечером… Почему бы не заглянуть и к ней? В ее особняк», — неожиданно весело подумал Алекс. Действительно, почему бы и нет…

Он предварительно разрезал стейк ножом и с удовольствием жевал великолепно прожаренные кусочки свинины. Вместе с мясом отлично шли свежие помидоры. Алекс пожалел, что не зашел в бар рядом со столовой и не заказал бутылочку розового вина. В отличие от многих стран, где употребление спиртного в военных заведениях строго-настрого запрещено, в школе царили европейские порядки — например, по французскому образцу. Курсанты могли вполне спокойно пользоваться баром, в котором имелся весьма большой выбор вин и всевозможные сорта пива. Но коварство руководства школы, в которой готовили специальных агентов высокого класса, в том и заключалось, что ежедневные физические нагрузки были почти запредельными. И поэтому бар практически оставался нетронутым. Причина — невыполнение норматива строго наказывалось. Лишь изредка Алекс позволял себе бокал сухого вина. И сейчас тоже бы не отказался. Но перед визитом в особняк, к Густасу, — нельзя.

Руки продолжали болеть. «Выпить слегка за собственное поражение», — Алекс даже развеселился от этой мысли.

— Эй, дорогой, давай мы за тебя выпьем! — услышал Алекс негромкий хрипловатый голос с заметным южным акцентом. И обернулся. В другом углу зала столовой сидел его знакомый — грузин по национальности, Гиви. Перед ним на столе возвышались бутылки с вином. Алекс помахал ему рукой.

— Спасибо, Гиви!

Гиви в разведшколе отличался тем, что не бросал свой «национальный спорт» и всегда брал в баре бутылку вина. И при этом выполнял все нормативы намного лучше Алекса.

«Но сегодня он взял две, — подумал Алекс. — Что-то случилось?»

Агния словно прочла его мысли. И, наклонившись к Алексу, тихо проговорила:

— Сегодня возле столовой грузины подрались с украинцами.

— Это как?! — Алекс удивился.

— Ну, эти, которые по школе с трезубцами на рукаве ходят — УНА-УНСО, или как их там называют…

— Бандерлоги?! — с улыбкой подсказал Алекс.

— Согласна! — подхватила Агния и продолжила: — Так вот, эти, с трезубцами на рукаве, заходили в столовую, а грузины из столовой выходили. По идее, украинцы должны были уступить дорогу…

— Ты мыслишь совершенно типично для женщины! — улыбнулся Алекс.

— Почему?

— Потому что думаешь, что тебя все должны пропускать. Иногда так же женщины мыслят, когда водят автомобиль. Такое впечатление, что для них правила этикета имеют большую юридическую силу, нежели правила дорожного движения.

Агния улыбнулась и нежным, неуловимым движением пододвинула к Алексу ближе тарелку с салатом. Там еще оставалась почти половина. Улыбнулась своей замечательной лукавой улыбкой.

— А ты против этого?

— В принципе, конечно, я не против. Наоборот, только за то, чтобы мужчины соблюдали правила этикета…

Агния продолжила рассказ:

— Так вот, когда грузины выходили, кто-то из «трезубцев» их толкнул.

— И дальше?

— Адальше все как в кино. Гиви, кстати, шел первым. И удар у него, я тебе скажу…

— Ну, скажи.

— Хороший удар у Гиви — уложил двух бандерлогов сразу. Но и те в долгу не остались… Сейчас, я слышала, в школе даже комиссию специальную назначили — расследовать причины.

— Интересно, какие причины здесь могут быть?

Агния задумалась, потом ответила:

— Да какие причины — этим уродам нужно было этикет соблюдать!

Алекс повернулся и посмотрел в сторону столика, за которым сидел Гиви. Только теперь он обратил внимание на физиономию грузина, покрытую ссадинами. А возле левого глаза темнел довольно большой кровоподтек. Алекс решил подбодрить знакомого. Но и от иронии не смог удержаться.

— Как успехи, дорогой? Неплохо выглядишь, по-боевому! И уже вторая бутылка сегодня пошла…

— Все нормально, дорогой, просто захотелось отдохнуть, — оповестил его Гиви. — Как говорят русские — какой же грузин не любит вкусной еды и красного вина?

— Согласен, Гиви, красное вино — это всегда хорошо. Как говорится, позитивно влияет на мужское самосознание.

Гиви опять улыбнулся.

— Ай, очень хорошо, да!

После этих слов Гиви вновь наполнил бокал. Неторопливо, наслаждаясь вкусом вина, выпил. И заявил, обращаясь к Алексу:

— Хорошее вино! Французское! Но грузинское все равно лучше!

— Согласен, Гиви! А среди коньяков лидирует исключительно армянский. Только я сейчас не могу составить тебе компанию!

— А ты, дорогой, тогда мысленно ко мне присоединяйся.

— Это можно! — согласился Алекс. И подумал, что неплохо вставить эту ситуацию, описав ее в научных терминах, в информационно-аналитическую справку. Добавив, таким образом, к особенностям российского менталитета весьма интересные черты, характеризующие менталитет жителей бывших советских республик.

Алекс почти физически ощутил пристальный взгляд Агнии и повернулся к ней.

— Извини, дорогая! Гиви всегда меня отвлекает!

Агния, не говоря ни слова, положила свою ладонь ему на плечо.

— Все пройдет, Алекс, — произнесла она с загадочной улыбкой. — Все пройдет. Приходи сегодня.

И стремительной, легкой, грациозной походкой отправилась снова за стойку…

Алекс закончил обедать и налил себе из стоящего на столе кувшина яблочный сок. Прохладный и в меру сладкий. Алекс выпил стакан залпом и встал из-за стола. Надел головной убор и вышел из столовой. На улице стояла вполне приличная погода. Нежаркое, но настойчивое балтийское солнце заливало ярким светом все вокруг, прохладный ветер с моря не давал воздуху нагреться, наполниться утомительной, вязкой духотой, как это бывает в южных странах…

Алекс ленивой походкой направился в сторону моря. По небу неторопливо скользили, расплываясь, почти прозрачные облака, и они не могли скрыть яркие солнечные лучи. Алекс направлялся в особняк на берегу залива.

Алекс вошел в ворота и поднялся по витой лестнице. В кабинете он увидел кресло, которое было развернуто к окну. В нем спиной к Алексу сидел человек и неторопливо пил минеральную воду из высокого стакана. Он словно почувствовал, что в кабинете появился кто-то еще. Пружинистым движением Густас поднялся с кресла и с радушной улыбкой подошел к Алексу.

— Привет, солдат!

— Здравия желаю!

— Как твои успехи? — Густас смотрел пристальным, испытывающим взглядом на Алекса. У того вдруг снова заболели порезы на руках.

— Да… Пока не очень.

— Знаю, наслышан, что ты никак не можешь справиться с «тропой разведчика».

«Наслышан… Знаем мы, откуда наслышан», — снова с неприязнью подумал Алекс, вспомнив мускулистую фигуру Джона и его отглаженную камуфляжную куртку.

— Джон здесь совершенно ни при чем, — Густас, казалось, угадал мысли Алекса. Он повернулся, сел в кресло и указал Алексу на другое кресло. — Садись.

Алекс послушно плюхнулся в мягкое кресло, которое словно охватывало со всех сторон, заключая человека в нежные объятия. В нем было удобно и очень уютно. Алекс расслабился. Мысли против его воли снова переключились на недавний разговор в столовой. Агния — она такая… Воздушная, нежная, сладкая…

— Ты о чем задумался? — Густас, похоже, явно не был настроен на лирический лад. Но смотрел на Алекса с ироничной улыбкой. И коротко спросил: — Опять о бабах, что ли?

Алекс смутился.

— Да нет, я о своем…

— Я и говорю — о бабах. А нужно — о деле. У тебя и так с «тропой разведчика» проблемы — работаешь хуже всех в группе, а дальше что будет? — Густас уже не улыбался, а смотрел на Алекса строго — совсем как его непосредственный начальник. И хотя Алекс подчинялся прежде всего начальнику школы, он ощущал возможность Густаса влиять на многие события, которые происходят в школе и за ее периметром.

Алекс познакомился с Густасом около года назад — в интернете. Он тогда вел свой блог и увлекался коллекционированием фотографий различных видов современного оружия. Однажды кто-то прислал ему на электронную почту фотографии боевых танков в порту. Судя по снимкам, танки выгружали на берег. И попросил разместить в своем блоге. Алекс не отказался. Затем он выяснил, что незнакомца зовут Густас. Сокращенно — Густ.

Впоследствии оказалось, что эти танки поставлялись для одного из африканских режимов. Об этом сообщили влиятельные западные СМИ. Алекс тогда попытался связаться с Густасом опять, но ответа не получил. Однако через полтора месяца на его электронный адрес снова пришло письмо — в нем оказалось предложение заняться совместным бизнесом. Алекс попробовал выяснить, каким бизнесом ему предлагают заниматься, но получил уклончивый ответ — встретимся, тогда и узнаешь.

Встретился он с Густасом в этом же особняке на взморье. Старый знакомый уже не стал скрывать деталей предстоящей работы — необходимо оказывать охранные услуги для судов, которые идут в водах Балтийского моря. И туманно намекнул: «И дальше…»

Алекс тогда рассказал Густасу, что служил в армии. В мотострелковых частях Ленинградского военного округа. После армии закончил мореходное училище. Густас одобрительно улыбнулся и сказал, что полученные навыки ему обязательно пригодятся. Но нужно немного их отшлифовать. Так Алекс попал в специальную школу, программа подготовки в которой ни у кого не вызывала никаких сомнений и двойственных толкований — в ней готовили агентов для разведывательной деятельности. Тонкую и весьма занимательную науку получения информации из различных источников и самыми разными способами Алекс осваивал весьма прилично. Он показывал неплохие результаты в изучении иностранных языков и регионоведении. Хотя успехи в последнем предмете объяснялись просто — Алексу доставались задания по российской тематике. Значительное место в подготовке агентов занимала и физическая подготовка. Курсантам предстояло выполнить ряд обязательных нормативов. И вот тут Алексу не совсем везло. «Тропа разведчика» стала для него практически непреодолимым препятствием. Это вызывало иронию уже не только Джона, но и руководства школы. Вскоре о неудачах Алекса на злосчастной «тропе» узнал и Густас. И по этому поводу постоянно подшучивал над Алексом. Намекая при каждом удобном случае, что тот, кто не прошел эту полосу препятствий, не может претендовать на доброжелательное отношение поварих и официанток в курсантской столовой.

Алекса это злило. Но возразить он ничего не мог. Ответить на все насмешки одновременно можно только одним способом — выполнить норматив. А это никак не удавалось. «Заколдованный круг», — устало подумал Алекс.

— Вот что. Слушай сейчас меня очень внимательно. Нам предстоит большое дело. Если покажешь себя очень хорошо, то наш совместный бизнес, — здесь Густас со значением добавил: — в будущем, пока все только в будущем, пойдет весьма успешно.

— Что я конкретно должен буду делать? — Алекс внезапно почувствовал всю серьезность разговора.

— Это уже хорошо, что ты перестал думать о бабах и занялся серьезной мыслительной работой, — Густас опять шутил. И продолжил: — У нас намечается одна интересная операция. Тебе предстоит сыграть в ней одну из ключевых ролей. Для этого придется устроиться на российский сухогруз…

— Надеюсь, не матросом? Я в армии был сержантом! — заметил Алекс.

— Если понадобится, то пойдешь и матросом!

— А где? Не здесь же, на взморье, недалеко от школы…

— Алекс, мне нравится, что ты иногда выходишь из транса, — Густас опять иронизировал над своим подопечным. — Конечно, не здесь. Ты на все сто процентов прав. Правда, мы могли бы подписать контракт прямо в особняке, но это тогда погубит всю нашу операцию и совместный бизнес по охране морских судов. Ты же знаешь, стоит только об этом пронюхать журналистам, и — пиши пропало…

— Хорошая русская поговорка, — улыбнулся Алекс. Он уже давно для себя отметил, что Густас прекрасно говорит по-русски, словно всю жизнь прожил в классической дворянской усадьбе и ежедневно перечитывал Достоевского и Толстого. Кроме русского он владел и несколькими иностранными языками. Английский при этом был у него вторым родным. За полгода общения с Густасом Алекс так и не узнал все его ипостаси. Одна — бизнесмен, но за ней, он это чувствовал, скрывались и другие.

Но ненужных вопросов Алекс пока не задавал. Он терпеливо ждал, что Густас заговорит об этом сам. И сегодня этот разговор состоялся.

— У русских только поговорки и хорошие.

— А остальное?

— Нет там ничего остального, как ты выразился, Алекс. Там есть только огромная территория и ресурсы, которые могут нам пригодиться, — Густас говорил совершенно серьезно. — И нам стоит позаботиться, чтобы эти огромные ресурсы работали исключительно на наши национальные интересы. Не на чьи-то там, а на НАШИ. Кровные.

Последние слова Густас произнес с сильным нажимом.

— А как это сделать?

— Не так уж и сложно. Кстати, ты изучал российскую историю?

— Немного. В школе.

— Тогда ты, наверное, помнишь, что власть в бывшей Российской империи помогли захватить латышские стрелки. А направляли их совсем другие люди.

Алекс помнил из школьного учебника другие формулировки и оценки, но решил промолчать.

— И современная ситуация, запомни, Алекс, ничего не меняет. У нас есть хорошая поговорка — если медведь не лезет с востока, то оглянись на запад. Он может подойти стой стороны…

— Это как?

— Алекс, ты газеты почитываешь?

— Да. То есть нет. Больше на «тропе разведчика» время провожу…

— А ты почитай — в перерыве. И увидишь, что Россия планирует сразу несколько крупных экономических проектов. И один из главных — разработка российскими нефтяными компаниями залежей черного золота в Западной Африке.

— А что здесь плохого? — улыбнулся Алекс.

Густас строго посмотрел на курсанта.

— А что останется нам — европейцам? Безучастно наблюдать, как варвары богатеют? Ты так говоришь, Алекс, потому что имеешь русские корни. И вот тогда мы и увидим медведя, только не с Запада, а из Западной Африки…

Про себя Алекс в этот момент подумал совсем другое: «Ага, были бы вы Европой, если бы не Российская империя…»

Но вслух этого не сказал, а протянул неопределенно:

— Да уж… Приятной встречу с медведем никак не назовешь, — Алекс решил согласиться с Густасом и не спорить. У них же совместный бизнес. Будет.

И что здесь спорить? Деньги, конечно, имеют запах, но только весьма приятный — свежих, только что напечатанных купюр, дорогих духов и ухоженного женского тела…

Густас постоянно пытался привить Алексу собственные взгляды на ключевые проблемы. А они у Густаса были очень специфическими. Алекс давно уже не питал теплых чувств к своей бывшей родине — СССР, но его порой просто коробили откровенно-беззастенчивые комментарии Густа. Он всем сердцем, искренне, идейно ненавидел Россию — и нынешнюю, и прошлую. И пытался поделиться этой ненавистью с другими. При всем этом Густас был очень прагматичным человеком, и если операции, которыми он руководил, сулили извлечение выгоды лично для себя, то он делал это не задумываясь.

И сейчас Густас продолжал говорить:

— И запомни, как ты выразился, бывший сержант, что бывших разведчиков не бывает. Ты же служил, если мне не изменяет память, в разведроте мотострелкового полка?

Алекс согласно кивнул.

— И где-то на северо-западе страны? В Ленинградском военном округе?

Алекс еще раз кивнул.

— Вот и настало время вновь окунуться в родную стихию. Как там у вас говорят? Разведчику всякая стихия — словно дом родной. Одно слово — крутые парни.

Густас, произнося эти слова, улыбнулся и с иронией посмотрел на Алекса.

— Вот только кто-то не догадался включить в эту формулу «тропу разведчика», да, Алекс?

— Нет, Густас, она уже подразумевается включенной. А тропу я одолею. Слово тебе даю. У нас ведь и другой девиз был — победа нас любит. Так что эту партию я выиграю. Давай лучше перейдем к делу.

— Хорошо.

Густас поднялся из кресла, прошел к письменному столу и открыл ключом один из многочисленных ящиков. Достал пухлую папку и вернулся к Алексу. Положил папку перед ним.

— Прочти внимательно. Это — легенда. Но она основана на реальных фактах твоей биографии. И в общих чертах — задача, которую тебе предстоит решить. Как ты сказал — победа нас любит?

Алекс ничего не ответил и придвинул к себе папку. Раскрыл ее и начал читать. Стрелки на старинных часах медленно отсчитывали минуты.

Глава 2. Бой без контакта

На душе было совсем неуютно. Рабочий день постепенно заканчивался, и Андрей Данилов с пугающей неизбежностью снова возвращался к грустным мыслям и вопросу — где провести вечер?

Домой идти совсем не хотелось. И причина была простой и распространенной. Утром жена устроила ему сцену, и Андрей совсем не хотел продолжения спектакля. Хотелось, если честно, чего-то праздничного. Возможно — банкета. Хотелось отдохнуть душой и вспомнить былое. В этот момент ручка замка на двери кабинета мягко щелкнула, и в образовавшемся проеме появился Виктор Солдатиков — сотрудник отдела, в котором числился и Данилов.

— Ну что, какие планы на вечер? — Витя смотрел на Андрея с едва скрываемым сочувствием. Он знал об его угнетенном состоянии и, похоже, уже подготовил заранее ответ на собственный вопрос.

— А у тебя? — Андрей посмотрел на своего друга, оторвавшись от лежащих на столе бумаг.

— Не самые пафосные, но вполне нормальные мужские планы. Итак, излагаю замысел операции…

— Не иначе — специальной! — Андрей почувствовал, что к нему возвращается хорошее настроение.

— А как же! Ты что? Забыл, в какой организации служишь? И в каком элитном спецподразделении? То-то…

И Виктор продолжил:

— Есть весьма приличное заведение — всего в получасе езды на такси отсюда.

— Надеюсь, не в районе Ногинска?

— Нет, ближе, в районе метро «Шоссе Энтузиастов». Кухня отличная — русская, кавказская, живая музыка, ну и все прочее.

— А что прочее? — Андрей уже не скрывал улыбки — забота друга о его душевном состоянии была ему весьма приятна. Похоже, Виктор заодно решил и сеанс психотерапии организовать. Для своего товарища. Что выглядит очень по-мужски. Ну ладно, там посмотрим…

— Ну так что тогда тянуть? Поехали…

Друзья вышли из добротного кирпичного здания, на котором не было ни одной вывески. Через несколько минут они уже ловили такси. Андрей оглянулся на легендарный «дом спецназа»[2]. Он часто задумывался о том, что люди, которые в разное время находились внутри этого здания (Андрей сознательно пропустил слово «сидевшие»), играли значимую роль в жизни страны и, конечно, мира.

«А мы вот в ресторан собрались», — совсем не к месту подумал Данилов.

Но с точки зрения Солдатикова все было вполне к месту. Он толкнул Андрея в бок:

— Ты чего застыл?

Через пару минут возле них остановилась иномарка. За рулем сидела миловидная девушка.

— Куда вам, мальчики?

«Мальчики» слегка застыли и со смущением стали переглядываться.

— Шоссе Энтузиастов, почти в самый конец…

На лице автоледи появилась едва заметная тень улыбки.

— Скорее в начало… Ладно, садитесь. Поехали…

Андрей вопросительно посмотрел на Виктора — тот тоже размышлял, как лучше договориться об оплате. Девушка словно прочитала их мысли:

— С гусаров денег не беру!

— Да мы вроде бы и не гусары, — попытался возразить Виктор, но Андрей подтолкнул его внутрь машины:

— Садись, иначе нас полностью расшифруют!

Автомобиль резво взял с места и влился в поток транспорта на Горьковском шоссе. Андрей, расположившись на сиденье, украдкой рассматривал девушку за рулем. Прекрасные вьющиеся волосы, безупречная фигура (насколько позволяло сделать такой вывод нахождение в салоне машины), тонкий, ненавязчивый запах дорогих духов. Почти автоматически отметил для себя: кольцо на правой руке у девушки отсутствует.

Машина легко катила по магистрали, девушка за рулем соблюдала практически все правила дорожного движения. Изредка, пожалуй, только превышала скорость. Буквально через полчаса они оказались на Шоссе Энтузиастов — там, куда и стремились.

Виктор первым выскочил из автомобиля и направился к ресторану, который находился неподалеку. Андрей немного задержался. Он сдержанно поблагодарил даму за оказанную любезность и, задержав взгляд на ее точеном, выдающем аристократическое происхождение профиле, слегка смутившись, произнес:

— А номер телефона ваш можно узнать? Хотелось бы отблагодарить прекрасную незнакомку…

Девушка изящно вклинилась в формируемую фразу:

— По-гусарски?

— Нет, просто по-человечески, — Андрей справился с волнением и смотрел на незнакомку с искренним восхищением.

— Ну что ж… — девушка вынула из модной сумочки визитку и протянула Андрею. — Меня зовут Диана.

— А меня Андрей.

— Очень приятно.

— И мне тоже…

Андрей оглянулся — с тротуара ему уже призывно махал рукой Солдатиков. И вновь повернулся к девушке.

— Еще раз спасибо, Диана. До свидания.

Он открыл дверцу и вышел из автомобиля. В тот же момент машина набрала скорость и через полминуты скрылась из глаз.

Солдатиков смотрел на Андрея с усмешкой.

— Нормальная девушка. На машине хорошей ездит. Явно не в Химках собранной.

Андрей это тоже заметил. Но сейчас его волновало другое — безупречные черты ее лица, прекрасные волосы и тонкий запах духов…

Открылись сверкающие чистотой и особой присущей таким заведениям ухоженностью двери ресторана. Друзья вошли и сразу же оказались в уютном зале, заполненном неназойливым мягким светом.

— Здравствуйте! — впечатление от приветствия официанта было таким, словно он ждал их всю жизнь, ждал, как самых дорогих гостей. Его лицо выражало самое искреннее желание угодить. — Где хотите расположиться, уважаемые?

Солдатиков посмотрел по сторонам и неопределенно махнул рукой…

— Там, где спокойнее…

— Все сделаем, уважаемые! — официант явно чувствовал, что в ресторане оказались люди не простые.

Виктор и Андрей направились к большому прямоугольному столу, с одной стороны которого стояли обычные, но мягкие стулья, с другой — уютный диван, полукругом охватывавший стол.

— Ну что, садимся на диван, я думаю? — почти утвердительно спросил Виктор и, не дожидаясь ответа, расположился на уютном сиденье. Андрей не стал долго раздумывать и сел напротив Солдатикова.

К ним снова подошел официант и принес меню — огромную и тяжелую даже на вид кожаную папку.

Солдатиков раскрыл ее с видом знатока, которым так гордятся все постоянные посетители. Андрей взял свой экземпляр меню и тоже углубился в чтение.

— Так, я предлагаю начать с традиционных русских закусок, — Виктор уже пролистал несколько страниц меню.

— Не возражаю, — ответил Андрей. И добавил: — Предлагаю сначала заказать графинчик. Граммов триста. Холодненький. А под него — селедочку с картошечкой.

Виктор поддержал друга:

— Разумно. Достойный выбор. Селедочка с картошечкой и под водочку давно уже стала в России фундаментальной ценностью. Превратилась в своего рода закон общественного бытия. И если кто-то попробует его игнорировать, то ни одно государство долго не проживет. Представь, что вдруг власть решила навредить сама себе и на какое-то время изымает из этой великолепной и на редкость гармоничной формулы хотя бы один элемент? Представил?

Андрей притворно нахмурился. Но глаза были веселыми:

— Тут и представлять нечего…

— Это ты правильно заметил. Вот тогда и вспыхивает беспощадный русский бунт. Это все русские цари понимали. И даже генсеки…

— Только последний генеральный секретарь, похоже, не любил такую закуску, — Андрей намеренно подводил товарища к выводам о правлении Михаила Сергеевича Горбачева.

— Потому и его не любили. И у власти он не удержался. Все просто — ни хлеба, ни зрелищ… Ни селедочки с картошечкой, ни водочки. Одни очереди и песни о непонятной игре под названием перестройка. Да он и власть не любил, не понимал ее… А она — девушка капризная. Бросила его моментально.

— Ага, и попала в объятия ничуть не лучшие…

— Это, Андрей, уже другая история. Давай-ка лучше определимся с остальным.

— Я предлагаю еще соленья, рыбное и мясное ассорти…

— А на горячее возьмем тогда шашлычок — из телятины?

Виктор вопросительно посмотрел на Данилова.

— Что ты на меня смотришь? Начали с русской кухни, а теперь переходим на кавказскую?

Солдатиков снисходительно улыбнулся и назидательно произнес:

— Шашлык, друг мой Андрей, уже давно из кавказского блюда превратился в общечеловеческую ценность…

Виктор в жизни любил хорошую пищу и изысканные вина. Он много знал о виноделии, иногда мог прочесть своим знакомым почти классическую университетскую лекцию о тех или иных сортах вин. Отчасти этим объяснялось и его не самое лучшее отношение к последнему правителю советской империи, который совершенно необдуманно боролся с ветряными, точнее — «водочными» мельницами, и потерпел вполне закономерное поражение.

На тему изысканных блюд и виноделия Виктор мог говорить очень много. И своими познаниями всегда доставлял друзьям немало приятных минут. Особенно когда все вместе ходили в ресторан.

— И эту общечеловеческую ценность уже не изъять из нашего быта. Да и русские повара зачастую готовят шашлык лучше кавказцев.

Виктор перевернул последнюю страницу меню.

— И на десерт я предлагаю заказать фруктовый салат.

— А что там?

— Киви, клубника, кусочки ананаса и много еще всего. Что, берем?

— Берем.

Еще несколько минут Виктор диктовал подошедшему официанту наименования блюд. Тот прилежно записывал в небольшой блокнотик.

— Да, и горячее подавать не сразу. Чуть позже.

Официант закончил писать и исчез. Друзья наслаждались комфортом мягких диванов и молчали, предвкушая великолепный ужин.

Через пару минут официант принес холодный, запотевший графинчик, аккуратно поставил его на стол. Чуть позже — на приятной, весело-цветной скатерти появились продолговатые блюда с селедочкой, тарелка с соленьями и два больших блюда — мясное и рыбное ассорти.

Официант налил в рюмки ледяную и одновременно горячительную жидкость и предупредительно склонился над столом.

— Еще что-нибудь желаете?

— Нет пока. Спасибо, дорогой!

Официант удовлетворенно улыбнулся и в следующее мгновение исчез.

Виктор взялся за тоненькую ножку рюмки.

— Ну-с, приступим!

Друзья с удовольствием выпили и потянулись к аппетитно разложенным закускам. В следующий момент оба уже в реальном времени ощущали всю прелесть «фундаментальной» закуски — селедочка под водочку действительно шла великолепно…

В ресторане было пусто. Андрей с удовольствием съел несколько нежных кусочков сельди и рассыпчатого отварного картофеля. На душе стало значительно веселее. Андрей неторопливо осмотрел зал и увидел, что он почти пустой. Небольшие столики, окруженные мягкими диванами. Ненавязчивый, приятный свет настольных светильников и ламп…

По залу сноровисто передвигаются официанты. В углу готовятся к началу танцевального вечера музыканты. Их всего двое. Андрей усмехнулся. Даже с первого взгляда заметно, что оба музыканта — бородатые, в нарочито неглаженной одежде — прожили весьма бурную и насыщенную жизнь. При знакомстве с артистами в ресторанах, визуальном знакомстве, у Андрея всегда возникало странное ощущение, что эти люди, которых иногда называют неудачниками, по-своему счастливы. Но, видимо, так их называют те, кто совсем не знает жизни. Ведь если человек счастлив, вспоминал в эти моменты Андрей мудрость, которую почерпнул еще от бабушки, — значит, он не может быть несчастлив. Логика совершенно неопровержимая.

«Софизм? — в который раз про себя подумал Андрей. — Пожалуй, нет — если человек счастлив, значит, он нашел в жизни то, что искал. Иными словами — обрел удачу, согласие со своим внутренним „я“ и, таким образом, достиг гармонии. Можно ли его после этого называть неудачником? Вопрос риторический…»

— Андрюша, ты где? Такое впечатление, что оперативную комбинацию решил обдумать.

Виктор смотрел весело и даже немного насмешливо. Андрей немного смутился.

— Да я это… Рефлексирую.

— Да, заочное обучение в академии не проходит даром, — протянул Виктор. И продолжил: — Давай лучше выпьем за нас и нашу замечательную работу. Что бы про нее мы сами ни говорили иногда, все равно она самая замечательная. Я, ты знаешь, часто ругаю начальство и наш чудовищный график. Путь спецназовца не усыпан розами и привилегиями. Но если завтра мне скажут — уходи, я не уйду. И не потому, что некоторым нашим коллегам даже уйти некуда. Просто здесь я чувствую себя хорошо. Можешь смеяться, но я счастлив. Это — мое.

Андрей произнес только одно слово:

— Согласен.

— Тогда — поехали…

Виктор выпил и приступил к мясному ассорти. На большом блюде аппетитно смотрелись кусочки ветчины, сырокопченой колбасы, бастурмы и других деликатесов.

Друзья начали с бастурмы. Восточный деликатес удачно сочетался с русской водкой. В это время музыканты уже закончили последние приготовления, и оживший в углу микрофон известил немногочисленных посетителей ресторана, что начинается музыкальная программа. Бородатый музыкант с гитарой объявил:

— Первая песня сегодняшнего вечера — она называется «О любви» — посвящается очаровательной и замечательной женщине — Елене в честь дня ее рождения.

Он тронул струны гитары, и ресторан наполнился нежными звуками изысканной мелодии…

Развенчана, унижена, осмеяна,

Под свист и улюлюканье толпы

Ты шла одна. А ветер отчуждения

Друзей последних заметал следы.

В осеннем пламени горели листья,

И в одиночестве — любовь,

И горькие, шальные мысли…

Все — было. Но… вернется вновь?

Вновь улыбнется в небе радуга,

И расцветет душа под ней,

А жизнь, что каждым днем нас радует,

Вдруг станет ярче и светлей.

Затихнут стрелы осуждения

Столь переменчивой молвы.

Быть Женщиной — твое спасение,

На эшафот идти — в Любви.

И согрешив — не стоит каяться

Среди унылой суеты.

Душа пусть снова сладко мается,

Был грех один — любила ты…

— Да, хорошая песня. Про особенную женщину. И про ее особенную любовь… — отметил Виктор и едва заметно кивнул Андрею на столик в углу. Там на диване сидели три великолепные блондинки.

— Похоже, кто-то из них сегодня отмечает день рождения.

И тут же сменил тему:

— Повторим?

Виктор и не ждал ответа на свой вопрос. Уверенным движением он налил в рюмку Андрея ледяную водку…

После мясного ассорти перешли к рыбному. Осетрина горячего копчения таяла во рту. Великолепно шла и семга. Особенно — при добавлении соевого соуса и ломтика лимона.

Соленья еще не закончились, и друзья аппетитно хрустели малосольными огурчиками, пробовали мягкие и нежные даже на вид помидоры. Осторожно разрезали их ножом, стараясь не брызнуть. Квашеная капуста, конечно, с семгой сочеталась плохо, но и Андрей, и Виктор уже находились в том состоянии, когда рефлексия по поводу таких мелочей считается попросту неуместной.

Виктор повернулся в сторону служебного входа.

— Так, ну где наши общечеловеческие ценности?

Официант словно почувствовал, что гости уже готовы для перехода к горячему. Огромное блюдо, на котором медленно остывали сочные куски пожаренного на мангале мяса, он осторожно поставил на стол. Рядом появились тарелочки с соусами и грузинский лаваш.

Виктор взглянул на Андрея.

— Может, нужно было армянский заказать?

— Нет, если армянский — то коньяк, а лаваш — грузинский.

Виктор поблагодарил официанта, и тот снова поклонился гостям.

— Приятного аппетита, уважаемые!

В это время в зале ресторана произошли какие-то изменения. Андрей сидел спиной к залу, но почувствовал их на уровне подсознания. Возле углового столика, там, где сидели блондинки, отмечавшие день рождения, возникло не совсем понятное оживление. Мужчина довольно крупных размеров, похоже, настойчиво пытался познакомиться с виновницей торжества. Отказ ему пока еще не озвучили вслух, но времени до этого момента оставалось совсем немного. И тут Виктор принял решение вмешаться…

Через минуту Солдатиков уже беседовал с подвыпившим мужиком. Блондинки смотрели на Виктора, который оказался на две головы ниже собеседника, с явным интересом.

Но мужик, похоже, совсем не оценил порыва Виктора. Он развернулся и вдруг встал в боксерскую стойку. Выглядел, он, правда, немного комично — его слегка пошатывало. Но опасность представлял вполне реальную — огромный вес плюс нахрапистость сильно выпившего субъекта.

«Да, и такие субъекты права иногда попадаются», — совсем не к месту вспомнил Андрей один из академических курсов.

Мужик тем временем перешел к активным действиям. Он замахнулся правым кулаком и попытался попасть в Виктора. Но тот легко ушел в сторону, и мужик всей тушей грохнулся на пол. Андрей подбежал к Виктору и в этот момент увидел, как в соседнем зале ресторана грозно вскочила из-за банкетного стола целая компания — человек шесть или семь.

— Похоже, парень не один, — запоздало отметил Виктор. — Что делать-то будем?

Тем временем компания подошла к ним, и трое профессионально стали сзади. Один, с наглой физиономией, вплотную подошел к Виктору.

— Зачем вы, уроды, нашего друга обижаете?

Виктор справился с минутным замешательством и ответил, стараясь не выдать дрожь в голосе:

— Во-первых, мы вовсе не уроды. Не нужно нас оскорблять. Во-вторых, он сам упал.

Мужик обернулся к своей компании.

— Вы слышали, что этот чудак сказал? Наш друг упал сам.

И вновь повернулся к Виктору.

— Я же видел, как вы дрались. Разве нет?

«Вы должны достигнуть ментального превосходства над противником», — вспомнил Андрей курс специальной психологической подготовки, который им тоже читали в академии. И по этому курсу у них прошло несколько интересных семинаров. Преподаватель — седой, уверенный в себе мужчина — часто повторял, что «кулаками махать умеют почти все», а вот добиться победы за счет внутренней энергии и особых, возможно, даже экстрасенсорных способностей сможет далеко не каждый. Но сотрудник элитного спецподразделения и не должен быть каждым.

Андрей тронул мужика с наглой физиономией за плечо, и тот мгновенно повернулся к нему. Крепкий мужчина смотрел на Андрея с явной угрозой и агрессивностью. Андрей вспомнил советы, которые только недавно пытался воплотить в реальность на семинарах. «Но здесь совсем не семинар», — мелькнула ехидная мысль.

Андрей взглянул своему противнику прямо в глаза и удачно «зацепился» — этим профессиональным термином в курсе специальной психологической подготовки обозначалось ментальное противоборство — с помощью взгляда.

Андрей поначалу к такой практике относился весьма скептически — против отточенного хука или апперкота ни один экстрасенс не сможет устоять. Но сейчас, напрягая скрытые возможности организма, он вдруг ощутил, что своим взглядом словно проникает в сознание стоящего напротив здоровяка. Мощный шторм агрессии в глазах противника сменился гладью мирно дремлющего озера. Андрей продолжал смотреть ему в глаза и одновременно говорил:

— Ты пойми, мужик, мы твоего товарища даже пальцем не тронули. Сам он упал. Сам. Точно — сам.

Мужчина смотрел на Андрея с легкой улыбкой:

— Ну, раз сам, то что тогда делать…

— Да ничего. Забирайте его и дальше отдыхайте. Но к девушкам приставать не нужно. У них своя компания. У вас — своя.

— Понял… — протянул мужик и, повернувшись, отправился к своему столику. Компания его друзей тоже последовала за ним. Андрей поймал взгляд одной из блондинок. Она смотрела на спецназовцев с нескрываемым интересом и восторгом. Андрей сделал несколько шагов и оказался у столика, за которым сидели девушки.

— Не волнуйтесь, больше эти субъекты к вам не подойдут и мешать не будут.

Девушка лукаво посмотрела на Данилова.

— А вы?

— Что мы?

— Вы тоже к нам не собираетесь подходить?

Опять мелькнула короткая мысль: «Вот он — триумф покорителя ratio!» Андрей улыбнулся и ответил:

— А может, вы нам свои координаты оставите?

Девушка открыла сумку и достала визитку. Протянула Данилову.

— Вот, возьмите. Там есть мобильный телефон. И я всегда по нему доступна.

Андрей почти машинально отметил легкий каламбур в ее словах, но тут же осудил себя за пошлые мысли.

…Когда он вернулся за свой столик, Солдатиков уже с аппетитом пробовал кусочки нежной телятины, обильно макая их в белый чесночный соус.

Солдатиков посмотрел на друга с явным удивлением.

— Нуты даешь…

— Это не я даю, это академия нам дает знания, с помощью которых мы всегда сможем победить неприятеля. Даже в такой, казалось бы, заурядной ситуации.

Друзья пировали еще около часа. А потом вышли из ресторана и растворились в разлившихся по городу сумерках…

На темно-синем бархате ночного неба причудливо искрились россыпи звезд. Ни облачка, ни одного темного пятнышка…

Лена в купальнике стояла на главной палубе яхты под названием «Принцесса». Она повернулась к своему спутнику.

— Смотри, словно кто-то обронил горсть бриллиантов, — Лена посмотрела на Алексея долгим и загадочным взглядом…

— Скорее, я бы сказал, не уронил, а подбросил. И они зацепились за небо…

— Какая прекрасная ночь, — Лена по-прежнему смотрела на Алексея. Глаза ее мерцали…

— Да, действительно, замечательная.

Алексей вылез из бассейна и подошел к Лене.

— Хочешь шампанского?

Даже ночью было заметно, как блестят у нее глаза. Алексей спустился с палубы в каюту и открыл огромный холодильник. Достал пузатую бутылку французского шампанского. Неожиданно подумал: «Французское вино, испанская яхта и русская великолепная женщина, которая ждет от тебя по-настоящему мужского поступка». Он аккуратно наполнил шампанским хрустальные высокие бокалы, поставил их на поднос. Туда же определил и бутылку.

Потом достал из холодильника терпко пахнущий французский сыр, что не раз служил предметом шуток с его стороны. Дело в том, что аромат сыра напоминал запах солдатских портянок… А Лена любила такие сорта. С вином и без, и особенно на завтрак с чашечкой кофе.

Алексей осторожно, чтобы не сломать тонкие кусочки, нарезал острым ножом сыр, аккуратно разложил его на небольшой изящной тарелочке. Затем поставил тарелочку на серебряный поднос. Достал из холодильника уже разделанный ананас. На нем не было и намека на кожуру — по вкусу Лены. Она вообще предпочитала только изысканные напитки и различные деликатесы. Затем — клубника, нектарины (по словам Лены — «лысые персики») и аппетитно красные дольки арбуза.

Все это Алексей переложил на тарелочки и поставил опять на большой серебряный поднос. Придирчиво оглядел получившийся натюрморт. Взял поднос и направился по лестнице на палубу яхты.

«Принцессу» они взяли в аренду в одном из испанских портов. Вся их поездка планировалась как подготовка к этому морскому и отчасти океанскому путешествию. Сначала они две недели жили в пятизвездочном отеле и подолгу проводили время на пляже, купаясь в приветливых и теплых волнах Средиземного моря.

Капитана и команду влюбленные не нанимали — Алексей вполне мог управляться с судном самостоятельно.

Сначала яхта вышла из порта на средиземноморском побережье Испании, потом прошли Гибралтарский пролив и теперь путешествовали вдоль побережья Западной Африки. Несколько раз заходили для дозаправки в различные порты. Первая дозаправка состоялась на Канарских островах, потом в Мавритании.

Теперь яхта находилась в открытом океане. И на большом расстоянии от берега — полуострова Зеленого Мыса. Но Алексей и Лена намеревались отправиться в другую сторону — к островам Зеленого Мыса, убежать от цивилизации. Но сначала, правда, они хотели пополнить запасы продовольствия и воды. А потом отправиться в места, один вид которых окупал любые затраты. А еще — великолепный дайвинг, коралловые рифы, затонувшие корабли и-уединение…

Алексей оторвался от размышлений и, взяв поднос, отправился на палубу. Лена только что вышла из бассейна и вытиралась большим махровым полотенцем. Алексей задержался на подъеме и невольно полюбовался своей спутницей. Затем он покрепче взял поднос и поднялся на палубу. Лена уже отложила полотенце в сторону и теперь отдыхала в шезлонге, положив ногу на ногу. Алексей склонился над девушкой с подносом, как заправский официант.

— Кушать подано, графиня!

— Спасибо, Леша.

Лена взяла с подноса бокал шампанского и немного пригубила. Потом съела клубнику и кусочек ананаса.

Алексей не отставал от подруги и тоже выпил шампанского. В голове приятно зашумело.

«Надо бы объясниться с Леной», — подумал он. Тем более что место было вполне подходящим.

Она словно угадала его мысли.

— Леш, а помнишь, как мы познакомились?

— Конечно, совсем стандартно — в кинотеатре. Я бы даже сказал, что весьма старомодно. Наши места просто оказались рядом, а потом я напросился проводить девушку до дома.

— Очень, надо сказать, ловко напросился…

Алексей поднял бокал.

— Я предлагаю выпить за нас, за то, чтобы наши отношения перешли на новый, более серьезный уровень.

Лена смотрела на Алексея с растущим интересом. И пока молчала.

— Лена, я хочу тебя попросить стать моей женой!

— Да, Леша, удивил так удивил. Сделать предложение в Атлантическом океане, на борту роскошной яхты — на такое не каждый мужчина способен. И как ты думаешь, я после всего этого — соглашусь?

— А-а…

— Подожди. Не перебивай. Конечно же, я скажу тебе «да». Но не из-за яхты, а потому, что люблю тебя. Я тебя еще в первый вечер полюбила. Ты такой классный… Почему — мне даже не объяснить вот так сразу…

Алексей улыбнулся.

— А ты попробуй!

— Женская душа полна загадок…

— Хорошее объяснение! — Алексей выпил шампанское и закусил сыром. Вкус у продукта, издающего вызывающе неопрятный запах, был совершенно иным — пикантным и нежным.

Потом взял с подноса бутылку и снова наполнил бокалы. Шампанское пенилось и шипело. Пена почти переливалась через край бокала, но в последний момент оседала вниз.

Со дна бокалов поднимались игривые пузырьки. Лена взяла свой бокал и немного выпила. Потом снова потянулась к тарелке с фруктами. Теперь ее внимание привлек арбуз и нектарины.

Она аппетитно ела арбуз и смотрела на Алексея. Тот пил шампанское. Вино по-прежнему приятно отдавалось в голове легким шумом.

Лена доела дольку арбуза и снова приступила к шампанскому.

— Ну что, сегодня, как обычно, мы ночуем в разных каютах? Что скажешь?

У Алексея даже после глотка шампанского в горле слегка пересохло. Он закашлялся.

— Что по этому поводу думают мужчины? — Лена откровенно дразнила его.

Алексею пришел на память древний анекдот о поручике Ржевском.

— А что? Гусары денег не берут!

Бутылка уже заканчивалась. Алексей прошел на кухню, снова нарезал на кухне фрукты, аккуратно разложил на тарелочки и расположил их на подносе. Потом взял еще одну бутылку шампанского и тоже поставил на поднос. Посмотрел на полуоткрытую дверь каюты. До сих пор они с Леной жили в отдельных каютах, и он не настаивал на объединении спален. Всему свое время.

Но сегодня Алексей думал исключительно об очаровательной женщине в купальнике, которая неторопливо пила французское шампанское на главной палубе яхты. Алексей ощутил растущее вожделение. И посмотрел на полуоткрытую дверь своей спальни. Кровать была не застелена, и он подумал, что нужно бы еще раз спуститься сюда — якобы за шампанским и устранить недостаток. Алексей просто хотел, чтобы не было никаких помарок на идеальной картине их отношений, которую они писали оба во время увлекательного океанского путешествия. «А то вдруг Лена решит, что я грязнуля, — думал Алексей, — и передумает». Конечно, он понимал, что Лена уже успела убедиться в обратном. И более того — в его весьма позитивном умении готовить различные блюда. Но Алексей все равно хотел, чтобы именно сейчас все было идеально.

Взяв серебряный поднос, он привычно отправился к ступенькам лестницы, ведущей на палубу. И сразу ощутил, что вожделение и благостное настроение вдруг куда-то уходят.

Он удивился произошедшей в нем перемене и попытался вновь настроиться на мирную волну. Но это не удавалось. Чувство близкой и вполне реальной опасности нарастало и заполняло собой все мироощущение Алексея.

Поддерживая поднос, он автоматически подчинился этому чувству. Переступив через несколько ступенек, осторожно выглянул на палубу. И понял, что интуиция его не подвела. На палубе возле Лены стояло двое чернокожих мужчин. Один — обмотанный пулеметными лентами. Острые патроны хищно блестели. В руках он держал автомат Калашникова. Второй — в камуфляже и с огромным пистолетом.

Возле яхты качался на волне катер под парусом… «Наверное, на нем подошли?» — подумал Алексей.

Лена все так же сидела в шезлонге, но по напряженной фигуре девушки Алексей понял, что она просто находится в шоке.

Он осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, с подносом вышел на палубу. Боевики повернулись к нему.

Один из них произнес на плохом английском:

— You is who?[3]

«Да, ты явно не сдавал вступительные экзамены в Оксфорд. Возможно, тебя даже к ним не допустили», — подумал Алексей. А вслух произнес:

— 1 am Alex[4].

— What the fuck Alex?[5] — главарь, похоже, вовсе не был настроен миролюбиво.

Автоматчик коротко и резко ударил его прикладом в живот. Алексей согнулся от нестерпимой боли и через мгновение рухнул на палубу. Человек в камуфляжной куртке подошел к нему, равнодушно взглянул и бросил:

— Kill he[6].

Длинная очередь из автомата прошила распростертое на палубе тело. В последние мгновения жизни Алексей почувствовал острую и пронзительную боль, словно кто-то жег его раскаленным куском железа…

— Что будем делать с ним, Ахмад? — автоматчик наклонился к Алексею и внимательно осмотрел. И продолжил на африканском диалекте: — Парень готов.

Ахмад лениво произнес:

— Выбрось его за борт. Акулам.

— А что будем делать с женщиной?

Ахмад рассмеялся.

— Я всегда говорил, Ибрагим, что ты недоумок!

Ибрагим обиделся:

— Почему?

— А какой мужчина в твоем возрасте спрашивает, что делать с женщинами?

— Пожалуй, ты прав. Кто будет первым?

— Я, конечно, Ибрагим. Я — твой командир!

Лена затравленно смотрела на боевиков. Языка бандитов она не понимала, но понимала смысл их воспаленных, наполненных похотью взглядов…

Окошко в домике на втором этаже еле заметно светилось прекрасным, мягким, матово-зеленоватым оттенком. Видимо, шторы были задернуты, и в них отражался неяркий свет ночного светильника.

Алекс улыбнулся чему-то своему и подошел к ступенькам крыльца. Некстати появились воспоминания о недавнем обеде в столовой. «Да уж. Сейчас, похоже, будет куда более роскошный ужин», — с удовольствием отметил про себя Алекс. Он поправил ворот белой сорочки, брюки — сейчас Алекс был не в форме, а в гражданской одежде — и решительно направился к калитке в ограде. Переложив букет бархатных, темно-красных великолепных роз из одной руки в другую, Алекс нажал кнопку домофона. Ему не ответили, но сразу же загорелась зеленая лампочка, сигнализирующая о том, что посетитель может войти. Алекс толкнул калитку и, неторопливо ступая по посыпанной гравием дорожке, направился к входу в дом. Он отметил про себя, что Агния жила в отличном, прекрасно спланированном с точки зрения архитектуры домике.

Он подошел к входной двери, и она, словно по велению невидимого волшебника, отворилась. На пороге, вся пронизанная идущим из прихожей светом, появилась изящная женская фигура. Именно фигура — Алекс отметил с растущим внутри восхищением, что платье, надетое на Агнию, было очень откровенным. Фактически — почти прозрачным. Алекс немного смутился и подумал: «Нет, все-таки лучше сказать — полупрозрачное». Внезапно он ощутил прилив мужской идентичности. «А что, это вполне логично», — Алекс еще раз улыбнулся про себя и, легко взбежав по ступенькам крыльца, подошел к стоявшей в проеме входной двери Агнии.

От девушки пахло каким-то невообразимо приятным парфюмом, и особенно великолепный аромат источали ее волосы. Он отдаленно напоминал свежесть и соль морского ветра, бескрайние океанские просторы. Алекс даже удивился тому, что он подумал в этот момент о море, — может, вспомнилась недавняя беседа с Густасом?

Но сейчас молодой человек стоял с отличным букетом роз перед молодой девушкой и думал вовсе не о морском ветре…

— Заходи, не смущайся, — Агния изящно повернулась на каблуках и своей великолепной походкой направилась внутрь дома.

Алекс вспомнил, что среди курсантов спецшколы походка Агнии считалась такой же достопримечательностью учебного заведения, как и пирамиды в Египте. Курсанты искренне считали, что, увидев Агнию, идущую на работу в столовую, они получали заряд удачи на целый день. Походка у девушки действительно была необыкновенной. Она не ходила вычурно и манерно, так, как ходят обычно манекенщицы, а менее профессиональные дамы пытаются иногда им подражать. Нет. У Агнии, как шутили курсанты, имелся свой — особый, неповторимый, невообразимо изящный стиль. Она словно парила над асфальтовой дорожкой, превращая каждый свой выход на работу в небольшое представление, и вносила частичку романтики в наполненные ежедневными суровыми тренировками и от этого кажущиеся тягуче однообразными будни. Как часто думал Алекс, именно о таких девушках пишут композиторы очень даже отличные песни, центральной идеей которых становится именно такая особенная походка.

Алекс, кстати, не раз перед штурмом «тропы разведчика» смотрел на походку Агнии. Но удачи, увы, ему это не приносило. «Тропа разведчика» по-прежнему оставалась неприступной.

«Ничего, — подумал Алекс, — может, скоро повезет». При этих мыслях шип на стебле розы больно впился в еще не зажившие раны на руках. Не спасал даже плотный слой бинтов.

Он прошел вслед за Агнией в прихожую и с удивлением обнаружил, что платье на Агнии теперь уже не полупрозрачное, а самое обычное — красивая белая ткань. И очень дорогая.

Агния отметила его недоуменный взгляд и пояснила:

— Это, Алекс, ткань такая — когда смотришь на нее против света, она кажется полностью прозрачной.

— А когда, — продолжил уже Алекс, — свет падает на нее, она теряет прозрачность?

— Ты умный мальчик, — Агния лукаво посмотрела Алексу в глаза.

— Да уж… Это в точной степени отражает женскую сущность, — ответил Алекс.

— Ну что ж, пойдем в гостиную, знаток женской сущности! — Агния повернулась и направилась по лестнице на второй этаж дома.

Алекс вспомнил в этот момент, что за светской беседой он совершенно забыл вручить Агнии букет роз, и поспешил за ней наверх, чтобы исправить оплошность.

В гостиной на втором этаже было очень уютно. Мягкий диван полукругом охватывал изящный сервировочный столик, на котором в тарелочках из дорогого сервиза расставлены закуски — осетрина, малосольная семга, оливки, маслины и много других вкусностей. Отдельно стоял большой поднос с аккуратно нарезанными бутербродами с сырокопченой колбасой.

Словно угадав его мысли, Агния пояснила:

— А на горячее будет мясо по-французски.

В подтверждение ее слов с первого этажа домика, где находилась еще и кухня, донеслись волнующие запахи.

Алекс протянул Агнии букет роз. Она, словно только заметив, что он пришел с цветами, восторженно выдохнула:

— Спаси-и-и-бо!

И погрузила лицо в созвездие источающих нежный аромат лепестков.

— Цветы — просто прелесть!

Алекс с достоинством принимал восторги девушки и в который раз похвалил себя за предусмотрительность: он специально выбрал в цветочном магазинчике именно этот сорт роз — как сказала продавщица, «самое то для молодой и красивой девушки». Сейчас Алекс наглядно убеждался в этом — «самое то» было в руках Агнии, и ей очень нравились цветы — восхищение, не без удовольствия отметил про себя Алекс, было явно искренним.

Агния тем временем поставила цветы в вазу, предварительно, конечно, наполнив ее водой. И, снова любовно осмотрев букет, перевела взгляд на Алекса.

— Ну что? Я предлагаю пойти за стол.

Алекс подошел к дивану и осторожно сел на мягкие подушки. И словно утонул в объемной комфортности дивана, который на первый взгляд казался строго очерченным и даже не совсем мягким. Стало хорошо и уютно. Алекс ощутил знакомое чувство, которое всегда имело в своей основе образ дома, — умиротворение, наполняющее все, даже самые дальние закоулки человеческой души мягким и успокаивающим светом.

На сервировочном столике стояло несколько бутылок причудливой формы. Алекс пригляделся внимательнее и обнаружил армянский коньяк, полусухое красное из Франции и бутылку шампанского. И — бутылку водки. Пузатую бутылку шампанского он взял в руки, покрутил.

— Да, что и говорить, шампанское всегда считалось благородным напитком, — протянул Алекс и аккуратно, чтобы не повредить ладони, которые уже начали заживать, стал открывать бутылку. Кстати, делать это мастерски его в свое время научил командир, когда он служил в армии.

Все было до крайности прозаично. Алекс собирался в увольнение и намеревался посетить знакомую девушку. Командир роты, который в тот день лично осматривал идущих в увольнение солдат и сержантов, сдержанно поинтересовался:

— Наверняка к бабам собрались?

У бойцов на лицах появились блуждающие улыбки, которые говорили сами за себя. Капитан усмехнулся в усы и продолжил:

— А шампанское умеете открывать? Я имею в виду — грамотно открывать? Или вы только к спирту привыкли?

Улыбки на лицах сменились недоумением. Капитан — а его между собой вся рота именовала не иначе как Сан Саныч — пристально оглядел каждого. И заметил:

— Вот с этого и начинается позор русского солдата. Придете в гости и будете смотреть на бутылку шампанского, словно на невидаль заморскую. Ладно, проходите в канцелярию роты. Я вас сейчас научу это делать.

Сан Саныч уверенной походкой направился в ротную канцелярию. За ним потянулись увольняемые.

В канцелярии Сан Саныч сел за свой стол, повернулся на кресле к вмонтированному в стене сейфу и, щелкнув несколько раз ключом, открыл его. Из сейфа командир роты извлек бутылку «Советского шампанского». Солдаты и сержанты расположились в небольшой комнате ротной канцелярии полукругом и внимательно наблюдали за действиями командира.

— Ну, смотрите.

Сан Саныч ловко перебросил бутылку из одной руки в другую и, взяв ее в левую руку, правой аккуратно стал откручивать проволочку, которая стягивает пробку. Бутылку шампанского он держал под углом в 45 градусов. Сняв проволочку вместе с золотистой фольгой, Сан Саныч аккуратно, постепенно и даже, как отметил про себя Алекс, нежно стал выкручивать упругую пробку.

— В этом деле, ребята, — приговаривал Сан Саныч, — главное — никуда не спешить.

С оглушительным хлопком он извлек пробку, из горлышка бутылки потянулся легкий дымок, и приятно терпкий аромат благородного напитка заполнил тесное пространство ротной канцелярии.

— Как после выстрела, — глубокомысленно заметил кто-то.

— Только на стрельбище после выстрела боевые упражнения заканчиваются, а в гостях — начинаются, — усмехнувшись в усы, отметил Сан Саныч. — Ну что же. Пойдемте на выдачу увольнительных.

Увольняемые радостно направились к месту построения. Командир роты быстро проинструктировал их по поводу достойного поведения военнослужащих в городе и вручил каждому небольшой листок бумаги с печатью воинской части — увольнительную записку…

И сейчас Алекс с благодарностью вспоминал своего командира. После военной службы он не раз отмечал, что Сан Саныч и другие офицеры роты учили их не только военному ремеслу или «искусству побеждать», но и часто вкладывали в бойцов самую обычную житейскую мудрость. И зачастую именно эти уроки и становились самыми главными.

Алекс мастерски открыл бутылку — оглушительный хлопок и легкий дымок — «как после выстрела»…

Легким движением разлил благородный напиток по хрустальным бокалам, которые Агния заблаговременно поставила на стол. Алекс немного полюбовался, как шампанское пенится и играет в бокале. Мелкие пузырьки, сталкиваясь друг с другом, торопливо двигались к поверхности. Алекс перехватил томно-ожидающий взгляд Агнии и наконец перешел к делу.

— Агния, я предлагаю выпить за то, чтобы все наши желания по мере сил сбывались. — Алекс приподнял свой бокал и легко, без усилий коснулся его краем бокала девушки. Приятный звон хрусталя наполнил гостиную. Алекс с удовольствием выпил шампанское и, взяв бутылку в руку, вопросительно посмотрел на Агнию. Девушка едва заметно кивнула. Алекс снова наполнил бокалы.

— А теперь давай выпьем за самую прекрасную девушку, которую я когда-либо встречал!

Алекс опорожнил бокал с почти гусарской лихостью. Агния едва лишь пригубила из своего и с едва уловимой улыбкой наблюдала за Алексом.

— Ты хорошо пьешь, — заметила Агния, и было не совсем понятно, одобрительно она относится к нему или, наоборот, осуждает. Алекс полагал, что такое поведение Агния не может не одобрить.

Алекс снова украдкой бросил взгляд на Агнию. Великолепно сшитое платье из белой материи с секретом — а секрет этот он узнал совсем недавно — безукоризненно сидело на великолепной фигуре Агнии, подчеркивая ее и без того бесспорные достоинства. Алекс уже в который раз залюбовался девушкой. Агния поймала его взгляд и довольно улыбнулась — она прочла в глазах человека, сидевшего напротив, то, что во все времена приятно любой женщине.

В голове уже немного шумело. «Хорошее шампанское, — подумал Алекс. И сразу, без всякого перехода: — А неплохо бы сейчас еще и коньячку выпить». На столе кроме бутылки шампанского стоял проверенный уже годами напиток для настоящих мужчин — бутылка водки и, конечно, коньяк. Это была продукция далекой Армении — других коньяков Алекс не признавал, и Агния знала это прекрасно.

Алекс осмотрел приготовленный Агнией стол и положил себе на тарелку осетрины и несколько маслин. Взяв нож и вилку, отрезал кусочек великолепной рыбы. Осетрина таяла во рту, приятно сопровождая вкус шампанского.

Алекс пододвинул к себе бутылку водки и налил в аккуратную хрустальную рюмку. «Ровно полтинничек», — почти профессионально отметил Алекс.

Агния с улыбкой наблюдала за ним и, похоже, на деле убеждалась в справедливости известной всем поговорки о том, что намного легче околдовать мужское сердце, если сначала оказать грамотное воздействие на его желудок.

Алекс наглядно подтверждал это правило.

Агния подняла свой бокал.

— А теперь я хочу выпить за нас, — девушка загадочно смотрела на Алекса. И держала бокал за тонкую изящную ножку. Алекс непроизвольно отметил, что жидкость в бокале немного подрагивает. «Волнуется, как море перед штормом», — подумал он.

И улыбнулся внезапно возникшей ассоциации.

— Так вот, Алекс, — девушка еще не закончила тост и продолжала говорить. — Так вот, я хочу выпить за наше общее счастье — оно людям так необходимо в жизни. И часто люди сами не догадываются, что для них на самом деле является счастьем. И интересное дело, которое тебе предстоит, тоже является составным элементом счастья. На мой совершенно обычный женский взгляд…

Алекс понял, что сейчас Агния говорит об очень важных для нее вещах, и слушал внимательно. Он давно замечал, что Агния его выделяла из всех курсантов школы, но полагал, что это связано с его неудачами на «тропе разведчика», о которых не знал только ленивый, и расценивал ее отношение как обычное женское сочувствие к мужчине-«лузеру». А инструктор Джон называл его именно так — некстати вспомнилось Алексу.

Он отвлекся от мыслей и ответил:

— Да, очень интересное. Но деталей, извини, я тебе раскрыть не могу.

Агния улыбнулась:

— Понимаю, Алекс. Женщинам нельзя влезать в мужские секреты… Я это понимаю.

Алекс сейчас ощутил повышение собственной самооценки. И уже смотрел на ситуацию совсем по-иному. Если для Джона он «лузер», то Агния, похоже, вовсе не считала Алекса неудачником. И это было для него очень и очень приятной новостью. К девушке он был неравнодушен. Но здесь, неоднократно для себя самого отмечал Алекс, он вовсе не одинок. Но сейчас видел, что ситуация поворачивалась по-новому.

Алекс уже почти с восторгом смотрел на Агнию — легкий прибалтийский акцент делал ее речь необыкновенной, особенно изящной и завораживающей.

Тем временем Агния уже заканчивала тост.

— И я хочу поднять этот бокал за то, чтобы мы с тобой вдруг в один прекрасный день осознали, что есть в жизни настоящее счастье. Настоящее.

Последнее слово Агния подчеркнула и им же словно поставила точку. Она подняла бокал и сделала несколько глотков. Алекс выпил рюмку водки и с удовольствием снова закусил осетриной. «Рыба, которую готовят на кухне богов», — подумал он, отправляя в рот большой белый кусок.

Лицо Агнии порозовело — похоже, действовало выпитое шампанское, — и она, поднявшись, ушла на кухню. Через несколько минут она вошла в гостиную снова. В руках у нее оказался красивый поднос, на котором источали очень приятный терпкий аромат куски мяса, запеченные по-французски.

Алекс смотрел на девушку со все большим интересом. Он попробовал уже почти все закуски и сейчас с удовольствием приступил к горячему. Но Агния положила руку ему на плечо.

— Может, потанцуем?

— Конечно!

Ей не пришлось долго уговаривать Алекса.

Агния взяла дистанционный пульт от музыкального центра и легким движением нажала кнопку.

Заиграла приятная музыка.

— «Tracks of my tears», — проговорил Алекс с восторженной улыбкой. — Смоки Робинсон.

Алекс очень любил фильм «Взвод» Оливера Стоуна, где звучала эта выдающаяся песня, и приятно удивился, что и Агнии тоже нравится такая музыка.

Они танцевали медленный танец. «Да я, похоже, действительно душа компании», — вслед за поющим Смоки Робинсоном думал Алекс и ощущал волнующую близость тела Агнии, запах ее волос, который сливался с дыханием морского ветра…

Губы Агнии словно случайно коснулись его щеки, потом — шеи… Алекс почувствовал, что события ускоряют ход, и потерял ощущение времени…

На втором этаже домика свет внезапно погас, погрузив сад, который окружал здание, в объятия тонкой августовской ночи…

Президент с портрета смотрел пристально и строго. И даже где-то осуждающе. Двое сотрудников спецподразделения «Вымпел» стояли навытяжку перед командиром группы. Рядом сидел их непосредственный начальник — полковник Боярский. Алексей Петрович.

Генерал-майор Петров поднял взгляд от бумаг. И недовольно посмотрел на Данилова с Солдатиковым.

— Интересно, что это вы вдруг в ресторан пошли? А?

— Отдохнуть хотели, товарищ генерал-майор! — четко отрапортовал Солдатиков. Данилов скосил глаза на товарища и едва заметно подмигнул — не торопись с ответом.

— Ну и как, отдохнули? — в голосе командира звучала плохо скрываемая ирония. — Говорят, вы там чуть драку не устроили?

— Чуть все-таки не должно считаться, Геннадий Васильевич! — вставил свое слово в разговор полковник Боярский. — Они же все мирно уладили…

Данилов вновь переглянулся с Солдатиковым. Они весьма удивились, когда утром после похода в ресторан их вызвали вместе с начальником отдела к командиру группы на ковер.

Но все объяснилось весьма просто. Оказалось, что в той компании мужчин, с которыми так «профессионально» беседовал Данилов, находился и сотрудник местного отделения милиции. И уже от него информация утекла в нужном направлении… Своих «коллег» он определил вполне профессионально — практически на глаз… В самом же «Вымпеле» спецназовцев тоже определили быстро и профессионально.

Генерал Петров в душе одобрял действия сотрудников, но все же не упустил возможности устроить профилактическую беседу на тему надлежащего служебного поведения. Тем более что эта беседа предшествовала другому, намного более серьезному разговору.

Геннадий Васильевич сидел за массивным столом. На нем лежала папка с бумагами. Генерал Петров открыл ее и достал лист.

— Сейчас перейдем к другой, более важной части нашей беседы. Вам предстоит ознакомиться с совершенно секретной информацией и готовиться к выполнению специального задания. Полковник Боярский все вам объяснит.

На следующий день сотрудники «Вымпела» приехали к зданию на Лубянке. «Здание с печатью Истории», — подумал Данилов. Возле входа их уже ждал Боярский.

Они показали удостоверения. Бесстрастно-внимательный прапорщик в третьем подъезде внимательно изучил красные книжечки удостоверений, и спецназовцы прошли внутрь. Почти пятнадцать минут Андрей и Виктор вслед за шустрым и подвижным Боярским шли по извилистым и длинным коридорам. Боярский вел своих сотрудников по хорошо известному маршруту — в управление экономической контрразведки.

Управление отличалось повышенным уровнем секретности, и Данилов с Солдатиковым не без оснований предполагали, что им предстоит узнать нечто новое для себя. И это новое может обернуться для них уже хорошо знакомыми вещами — очередной командировкой, например.

Боярский толкнул массивную, из полированного дерева дверь.

— За мной, ребята!

Они вошли в небольшую комнату, в которой стоял продолговатый стол, а вокруг него — черные кресла с подлокотниками. Возле стола уже сидел начальник отдела полковник Иванов.

На столе перед ним находилась кожаная папка. Все трое — Боярский первым — сели за стол и вопросительно посмотрели на полковника Иванова. Он без предисловий раскрыл папку.

— По имеющимся у нас разведданным, в некоторых африканских странах активизировались сепаратисты. На западе Африки даже появилась новая страна — Хотлэнд. Хотя юридически это часть территории государства Галса. Повстанцы называют Хотлэнд «царством свободы». Хотя свободы там не больше, чем во времена работорговли. Бандиты установили собственные порядки и постоянно атакуют правительственные войска Галсы. Заметьте, не обороняются. Атакуют. Фактически влияние центральной власти на территорию Хотлэнда уже не распространяется. Не так давно отряды «демократов» — а движение повстанцев называлось демократическим — с небывалым ожесточением атаковали один из соседних городов Галсы, Кабрусун. Захватили его и устроили форменный грабеж. «Реквизировали» вещи и ценности у состоятельных горожан, насиловали прямо на улицах симпатичных женщин, сорвали все символы законной власти. А неделю назад резидентура СВР сообщила о том, что любители собственной юрисдикции решили нападать на богатые суда в Атлантике, чтобы, как они выражаются, поддержать борьбу за свободу. Каково?

Иванов с усмешкой посмотрел на своих слушателей.

— Вот это да… — протянул Боярский. — Мало того что с другой стороны континента разгульные ребята на моторных лодках орудуют, так теперь и эти еще…

Иванов переложил еще один лист в папке.

— Но почему я начал разговор с пиратов? Получена шифровка резидентуры Службы внешней разведки, в которой сообщается, что планируются провокации с целью дискредитации нашей страны. Скорее всего, это связано с работой наших нефтяных компаний в Африке. И прежде всего — компании «Роспромтопливо». Источник сообщает, что для этих мероприятий наши «партнеры» уже готовят своего агента.

— А чем конкретно там занимается наша компания? — спросил Боярский.

— Она начинает разработку крупного нефтяного месторождения возле побережья Западной Африки.

— Все понятно. Хотят таким образом сорвать выполнение выгодного для нас контракта… — протянул Боярский и сделал паузу. — И какую задачу предстоит выполнить сотрудникам «Вымпела»?

Данилов отметил про себя, что по званию, за глаза, разумеется, Боярского уже давно никто не называет. Среди сотрудников «Вымпела», в котором Боярский служил едва ли не с самого основания группы, за ним давно уже закрепилось прозвище Дед. Но никто бы не посмел назвать это прозвище кличкой. Произносили это прозвище спецназовцы так, как некоторые произносят слова «Маршал Российской Федерации» или «Президент Российской Федерации». Боярского любили. И уважали. Безмерно. Уважали за высочайший профессионализм и доскональное знание всех нюансов сложной работы по охране безопасности государства. А любили… Любили, наверное, просто так.

Строгий в служебных вопросах, он тем не менее многих выручал в сложных бытовых ситуациях. Фактически подтверждая известную армейскую, да и не только, мудрость — «настоящий командир и гоняет, и кормит». Кстати, именно таких мужчин, по свидетельству того же Боярского, чаще всего любят красивые женщины…

Иванов улыбнулся и продолжил:

— А задача сотрудникам «Вымпела» предстоит следующая…

Он сделал паузу, повернулся на кресле к сейфу, открыл его и достал еще одну папку — красного цвета. Протянул ее Боярскому.

— Материалы, которые находятся в этой папке, вам необходимо изучить очень внимательно. В ней содержатся телеграммы резидентур из сопредельных с Галсой стран…

Боярский взял папку и раскрыл ее. Достал несколько листов бумаги с грифом «Совершенно секретно». Передал их Данилову и Солдатикову. Спецназовцы начали читать.

Телеграммы резидентур ГРУ и СВР давали обширную пищу для размышлений. Агенты сообщали об интересе к разработке нефтяного месторождения у побережья Западной Африки со стороны многих стран. Фигурировала там и компания «Oil industry».

Когда они изучили содержимое красной папки — Солдатиков при этом пошутил: «Red — цвет спецслужб?» — полковник Иванов аккуратно завязал ее и положил обратно в сейф. И сказал, внимательно глядя на сотрудников «Вымпела»:

— А сейчас, товарищи, идите и готовьтесь к командировке. Детали полковник Боярский вам объяснит.

Офицеры попрощались и вышли.

Полковник Иванов взял трубку телефона:

— Товарищ генерал, разрешите зайти?

«Кремлевская» дорожка вела к неприметной двери в узком коридоре старого здания на Лубянке. Иванов толкнул ее и оказался в приемной начальника управления экономической контрразведки — генерал-лейтенанта Синкова. Секретарша с улыбкой показала ему на кабинет:

— Анатолий Иванович ждет вас.

Полковник Иванов рассказывал о готовящейся операции в течение часа. Начальник управления слушал очень внимательно и изредка задавал уточняющие вопросы.

— …мы предлагаем устроить сотрудников «Вымпела» на корабль. Кроме того, агента будет вести и наш человек в Питере. Кстати, может оказаться, что наш гость — его знакомый по службе в армии.

Генерал-лейтенант усмехнулся:

— Интересная ситуация…

Иванов продолжал говорить:

— …пока эта информация проверяется. Если она подтвердится, то их «случайную» встречу мы детально продумаем и организуем. Выглядеть все это будет вполне правдоподобно. А там — будем смотреть по развитию событий.

Начальник управления посмотрел в окно кабинета. Возле станции метро «Лубянка» нескончаемо текли людские реки и ручейки — в столице в полном разгаре обычный рабочий день. Генерал произнес:

— А не проще ли сразу взять этого агента?

Начальник отдела на мгновение задумался. И сказал:

— А что мы можем ему инкриминировать? Ничего существенного. Документы у этого парня наверняка окажутся в порядке. Никаких противоправных деяний он пока не совершал.

Иванов продолжил:

— И если мы возьмем агента сразу после пересечения границы, то все выдвинутые нами обвинения и зарубежные, и домашние оппоненты назовут домыслами. Заговорят опять о шпиономании…

Начальник управления проговорил:

— Это верно…

Иванов ответил:

— А если мы дадим ему поработать, то проследим весь ход событий. И еще один момент. Вдруг засылка агента — это проверочное мероприятие? Если мы его возьмем сразу, то наш источник может попасть под подозрение. И кроме того, этот агент вполне может оказаться ширмой, прикрытием. Мы его возьмем, а наши противники тут же запустят другого агента в другом месте. Поэтому я предлагаю, товарищ генерал, досмотреть, как говорится, спектакль хотя бы до середины.

— Хорошо. Согласен. Что конкретно известно о планируемой против нас операции? — спросил начальник управления.

— Пока наши агенты сообщают о том, что готовится провокация, связанная с обвинениями в нелегальной торговле оружием. Может оказаться, что наши противники хотят использовать ситуацию в Галсе — там часть территории отделилась и называется уже Хотлэнд…

— Наверняка там горячие парни собрались, — улыбнулся начальник управления.

Иванов ответил:

— Это точно! А в нужный момент мы переключим сценарий в нашу пользу. Так сказать, перехватим мяч у соперника и забьем гол в его ворота.

Генерал-лейтенант Синков подумал и неторопливо произнес:

— Действуйте, ребята. Главное — мяч не упустите. И следите за своими воротами. О ходе операции докладывать мне лично. Сотрудникам, задействованным в операции, предоставить все необходимые ресурсы — оружие, финансы, снаряжение.

— Все сделаем, товарищ генерал-лейтенант! — бодро ответил полковник Иванов.

Центр специального назначения натянул на свое мускулистое тело разноцветную, усыпанную пожелтевшими листьями материю осеннего маскировочного костюма. Подмосковная осень словно пыталась природным камуфляжем укрыть обитателей «дома спецназа» от возможных невзгод и опасностей. Боярский стоял у окна своего кабинета и смотрел на залитые солнцем одинаковые кирпичные строения и умытый недавними дождями асфальт.

Дверь открылась, и на пороге кабинета показались Данилов и Солдатиков.

— Разрешите, товарищ полковник?

Боярский повернулся и с усмешкой сказал:

— Входите, раз уж пришли. — И строго: — Почему опоздали на две минуты?

Друзья переглянулись. Солдатиков ответил:

— Извините, не рассчитали время…

Спецназовцы зашли в кабинет. В помещении стоял обычный письменный стол, сейф и несколько стульев у стены. Дед привык обходиться минимальным набором вещей, оценивая их только с точки зрения функциональности и полезности для дела. Словно всегда ощущал себя на боевом выходе.

Виктор и Андрей сели на стулья и вопросительно посмотрели на Боярского. Он, наоборот, повернулся к сейфу. Резко щелкнул мощный сейфовый замок, и дверца мягко открылась. Боярский достал кожаную папку. Положил ее на стол. Раскрыл. Сам сел за стол и внимательно посмотрел на своих сотрудников.

— Вам предстоит собираться в интересную командировку. Солдатиков спросил:

— А в качестве кого?

— Предварительно — в качестве членов команды сухогруза.

Солдатиков посмотрел на своего начальника откровенно недоумевающим взглядом:

— Неужели рядовыми матросами?

Боярский нахмурился:

— А вы что, хотели капитаном? Сразу?

Солдатиков заерзал на стуле:

— Но ведь в жизни мы офицеры, не рядовые. За что такая немилость?

Боярский улыбнулся:

— А вы подумайте, любители ресторанных приключений! Ладно, шутки закончили и переходим к делу, — Дед подошел к своему столу и сел в кресло. — Вы будете работать на сухогрузе в команде, обеспечивающей загрузку трюма. Ваш непосредственный начальник на время плавания — второй помощник капитана. И, конечно, — старпом. И будете не просто матросами, а матросами первого класса! Скажите спасибо, что не второго, а первого!

Данилов и Солдатиков внимательно слушали. Они не решались перебивать Боярского. Тот раскрыл папку и передал спецназовцам несколько листков бумаги:

— Ознакомьтесь с данными на команду сухогруза, где вам предстоит нести морскую службу. Всего — 17 человек.

Около часа Данилов и Солдатиков внимательно изучали документы. Потом вернули их Боярскому.

Полковник сложил бумаги в папку и снова запер в сейф. И сказал:

— Сегодня — отдыхайте. Но — культурно. А завтра — в девять часов быть в нашей медицинской службе.

— Зачем? — выдохнул Солдатиков.

— Зачем? — Боярский улыбнулся. — Нет, это уже смешно — сотрудник «Вымпела» спрашивает, зачем ему после посещения ресторана идти к врачу. А вдруг вы там заразились чем-нибудь? А? В общем — в девять утра.

Данилов и Солдатиков переглянулись и, не сговариваясь, посмотрели на часы, которые висели над дверью в кабинете. Секундная стрелка мягко пересекла римскую цифру XII. За ней минутная. А за ней — часовая. Наступил полдень.

Глава 3. Неслучайные встречи

Когда самолет коснулся колесами взлетно-посадочной полосы, Алекс почти не почувствовал толчка — настолько мягким, почти кошачьим оказалось приземление. Замедляя бег, лайнер покатился по взлетно-посадочной полосе.

Алекс посмотрел в иллюминатор. Уже наступил вечер, и спустившаяся темнота окутала находившиеся на земле строения. Алекс разглядел огромные светящиеся буквы: «Санкт-Петербург». Он потянулся в кресле и взглянул на часы: секундная стрелка торопливо отсекала последние мгновения прошедших суток. «А они были очень насыщенными», — с удовольствием вспоминал Алекс.

Самолет наконец затормозил, и к нему подкатили трап. Алекс неторопливо собрался, взял сумку и проверил карманы джинсов — чтобы не потерять ненароком их содержимое. Всё на месте.

И направился вслед за остальными пассажирами к выходу. Уже в здании аэровокзала зашел в небольшой ресторан. После перелета у него проснулся аппетит. Алекс заказал пельмени и минеральную воду. Через несколько минут официантка принесла заказанные блюда, и Алекс с удовольствием перекусил.

Наливая в стакан минералку с привкусом малины, он вспомнил недавний разговор с боссом. Густас вызвал его к себе еще раз — всего через несколько часов после того, как Алекс вернулся от Агнии в жилой модуль.

Густас с интересом смотрел на Алекса, словно догадываясь о его ночных приключениях, и передал ему папку, посередине которой шла широкая красная полоса. Алекс внимательно просмотрел все находившиеся там бумаги.

Некоторые из документов он уже видел. Во время предыдущего визита.

Густас, как всегда, словно невзначай, но очень внимательно наблюдал за Алексом из глубокого кресла. И морщил лоб, словно пытаясь прочесть его мысли. Коротко спросил:

— Тебе все понятно? Как только выполнишь первый этап, сразу получишь информацию о следующем. Связь — по спутниковому телефону. Он небольшой — замаскирован под ноутбук. Но в нем спрятана мощная антенна и блоки питания. Микрофон и наушники прилагаются. На ноутбук установлены несколько «шутеров» — игры-стрелялки. Так что скучно тебе не будет и подозрений никаких не вызовет.

— Единственное, я хотел спросить, — сказал Алекс, — это все надолго?

Густас посмотрел на него внимательно.

— Не знаю. Как дело пойдет. Еще вопросы есть?

— Нет. Больше нет. Когда первый сеанс связи?

— Тебе придет прямо в компьютерную игру зашифрованное сообщение. Там, кстати, по сюжету такие сообщения главному герою приходят. Так что выглядеть будет все вполне естественно. Сейчас — первый этап. Удачи, Алекс!

Алекс поднялся и, взяв сумку с ноутбуком, направился к выходу из особняка Густаса. За последние три дня он побывал здесь уже дважды и в глубине души понимал, что Густас затеял что-то очень масштабное. Но вот какая роль в этом отведена лично ему? На этот вопрос он пока не знал полного ответа…

Алекс допил минеральную воду и поднялся из-за стола. Неторопливо направился к выходу из ресторана. Он обдумывал, что предпринять дальше. И постепенно приходил к выводу, что действовать нужно осторожно, максимально обдумывать свои шаги перед тем, как принять какое-то решение. А решение требовалось принять уже в ближайшее время.

Алекс вышел из ресторана и подошел к стоянке такси. Из стоящих возле здания аэропорта машин сразу же выскочили несколько человек и подошли к появившемуся пассажиру.

— Куда едем, командир?

Алекс улыбнулся. Ситуация была очень знакомой. Он почти с фотографической точностью вспомнил тот день, когда прилетал — еще в Ленинград — поступать в общевойсковое командное училище. «Похоже, — размышлял Алекс, — таксисты с тех пор совершенно не изменились». Все те же — «ненавязчивые» — способы заполучить клиента.

— В гостиницу, шеф, — принял Алекс правила игры и уже через минуту сидел в салоне довольно опрятной, хотя и не скрывающей свой достаточно почтенный возраст иномарки. Мотор завелся довольно быстро. Алекс удобно устроился на переднем сиденье. Сумку он положил на колени. Аккуратно открыл молнию и, не заглядывая внутрь, пощупал ноутбук, лежащий в специальном, на вид мягком, но при этом хорошо защищающем от ударов чехле.

Автомобиль быстро добрался до центра города и стал петлять в питерских переулках. «Как у них в культурной столице называют тротуары? — внезапно подумал Алекс. — Поребрик? Нет. Поребрик — это что-то вроде бордюра».

Тем временем автомобиль подкатил к двухэтажному зданию. Строение выглядело словно после недавнего ремонта — ухоженно и привлекательно. На входе красовалась яркая табличка с надписью «Гостиница». Таксист затормозил прямо у нее. Алекс расплатился и открыл дверь в гостиницу.

— Здравствуйте. Вы к нам в гости? — миловидная девушка за стойкой заметила посетителя. Алекс с удовольствием оглядел ее и, отметив, что девушка очень хороша, весело откликнулся:

— К вам — всегда готов.

— Мы гостей любим, — отозвалась девушка и тут же продолжила. — Какой номер желаете? Люкс, полулюкс, комфорт?

«На люкс у меня, пожалуй, денег не хватит», — подумал Алекс, но словно против своей воли сказал:

— Люкс.

— К сожалению, люксы все разобрали, — печально отозвалась девушка, сверившись с компьютером. — Последний заказали только что…

— А что же вы тогда его предлагаете? — слегка нахмурился Алекс.

— Извините, — девушка опустила ресницы и покраснела. Алекс тем временем прочел на табличке ее имя — Люсия. «Очень хорошее имя, — подумал про себя Алекс. — Необычное». А вслух сказал:

— Люся…

— Я не Люся, я — Люсия, — с мягкой улыбкой перебила его девушка.

Алекс смутился.

— Извините. Я, честно говоря, совсем не увидел разницу.

— А между тем она существенная. Люсия — совершенно другое имя. Более экзотическое и необычное. Меня так родители решили назвать после того, как несколько лет проработали в Латинской Америке.

— А кто ваши родители, если это, конечно, не секрет? — поинтересовался Алекс.

— Секрет. Пока. Я все-таки предлагаю перейти к поиску подходящего номера для вас. Не возражаете?

— Ни в коем случае.

Через несколько минут Алекс уже поднимался по витой лестнице на второй этаж. Каждая деталь интерьера, отметил Алекс, весьма тщательно продумана. И картины, развешанные на стенах коридора, и домашняя мягкость ковров, и разноцветные панели на лестнице.

Алекс вставил в специальный замок пластиковую карточку гостя, которая одновременно выполняла несколько функций, и толкнул дверь. Вошел в номер и придирчиво осмотрел его.

В номере было две комнаты, и это считалось полулюксом. В одной комнате стояла обширная двуспальная кровать и довольно большой плоский телевизор. Другая была оформлена под гостиную. Огромный мягкий диван, картины на стенах, журнальный столик. В углу — небольшой, но вполне функциональный письменный стол. Алекс улыбнулся и поставил сумку возле письменного стола. Открыл ее, достал и аккуратно развесил в шкафу одежду. Ноутбук в чехле положил на письменный стол.

Потом Алекс принял душ и переоделся в спортивный костюм. Внезапно он ощутил, что голоден. Хотя всего пару часов назад перекусил в ресторанчике в здании аэропорта. Он повернулся и поднял трубку телефона. Приятный женский голос профессионально произнес только одно слово:

— Алло.

«Люсия?» — подумал Алекс и, повинуясь внезапным мыслям, нажал на трубке кнопку, означающую окончание разговора. Он вспомнил, что когда беседовал с Люсией у стойки приема гостей, то видел горящие буквы «Ресторан».

— Что ж, придется проинспектировать здешнюю кухню, — вслух произнес Алекс.

Алекс вновь надел джинсы и тонкий, с неброским рисунком свитер. Взял бумажник и еще раз проверил наличность и пластиковые карточки. Все было на месте, и Алекс уже успел прикинуть, хватит ли ему денег, чтобы достойно посидеть в ресторане. Он достал из сумки парфюм и несколько раз брызнул на себя. «Теперь я готов к подвигам», — отметил Алекс, глядя в зеркало. Он смотрелся действительно эффектно — прилично одетый, подтянутый молодой человек, от которого тонко пахнет дорогим одеколоном.

«А что, — подумал Алекс, — раз уж я начинаю новое задание, то не грех и отдохнуть красиво? А?» И сам же с собой согласился.

Он вышел из номера, защелкнул дверь и направился по мягкому ковру на первый этаж. Проходя мимо reception, Алекс увидел, что Люсии там уже нет. За стойкой сидела другая, но не менее эффектная девушка. Алекс прошел мимо reception и направился в ресторан.

В ресторане играла неторопливая, неназойливая музыка. Мягкий, приятный свет не раздражал, а позволял чувствовать себя вполне комфортно. Алекс прошел к столику в углу и сел. Место оказалось довольно удобным. Алекс открыл меню.

Через минуту к нему подошел официант — молодой парень, одетый вполне сдержанно — белая сорочка и черные брюки.

— Что будем заказывать, молодой человек? — официант смотрел на Алекса предупредительно, раскрыв небольшой блокнотик.

— Что заказывать… Сейчас, одну секундочку, — сказал Алекс. — Будем заказывать вот что — триста граммов водочки, мясную нарезку, бастурму — отдельно, соленья, солянку мясную и стейк из телятины с картофелем фри.

Официант быстро записывал заказ в блокнотик.

— И на десерт суфле. И еще. — Алекс задумался и продолжил: — Принесите минералку с газом и вишневый морс.

— Горячее чуть позже подавать? — осведомился официант.

— Да, пожалуй. Сначала закуски, а потом — горячее.

Официант ушел, а Алекс снова стал осматривать зал гостиничного ресторана. Он понемногу наполнялся. И за одним из столиков он увидел девушку, которая была очень похожа на ту сотрудницу гостиницы, которую он видел пару часов назад на reception. «А ведь это точно Люсия», — подумал Алекс. Девушка словно почувствовала его взгляд. Она встала из-за столика, пересекла зал и подошла к барной стойке.

«Похоже, она здесь одна», — Алекс непроизвольно отметил, что все его мысли переключились на девушку. Он вспомнил грубовато-солдатские шутки Густаса по этому поводу и тоже весело сострил: «А настоящий мужчина и должен, просто обязан о бабах думать. А как же иначе?»

Мелькнула мысль об Агнии, но Алекс отогнал ее, словно назойливую муху.

Люсия тем временем от барной стойки уже шла к своему столику. Алекс теперь смог ее рассмотреть. Отличная фигура, туфли на высоком каблуке и красное, вызывающе яркое платье. Конечно, слегка короткое. Но для женщин это вовсе не является недостатком. Скорее наоборот… Люсия заметила его взгляд, и на ее лице появилась легкая улыбка. Она села за свой столик, и в ту же минуту Алекс решил к ней подойти.

«Но сначала было бы неплохо выпить», — подумал он и пододвинул к себе уже наполненную официантом рюмку водки. Выпил и закусил аппетитными кусочками мясной нарезки. Потом — добавил соленый огурчик и через несколько мгновений ощутил в теле приятную истому.

Алекс поднялся из-за стола и направился к месту, где сидела Люсия. Он заметил, что девушка была одна, и это обстоятельство его весьма радовало. Алекс подошел к столику и медленно, стараясь делать это со значением, произнес:

— Здравствуйте.

Девушка подняла на него глаза, и в них Алекс заметил удивление, перемешанное с обычным женским восторгом. Глаза Люсии засветились тем особенным мягким, лучисто-зовущим светом, который всегда появляется у женщин в минуты душевного подъема. «А сейчас, похоже, у Люсии точно подъем», — подумал Алекс.

— Здравствуйте, — ответила девушка. — Я вас почти сразу узнала.

— Но не потому же, что клиент всегда прав, — попытался пошутить Алекс.

— Нет, конечно, — ответила Люсия. — Просто я на вас обратила внимание еще тогда, когда вы оформляли проживание.

«Похоже, я произвел на девушку впечатление», — подумал Алекс, а вслух заметил:

— Я тоже обратил на вас внимание.

— Вот спасибо! — Люсия всплеснула руками и с иронией посмотрела на Алекса, словно убеждаясь в том, что он не воспринял ее слова слишком серьезно.

— Нет, поймите меня правильно, Люсия, — Алекс впервые назвал девушку по имени. — Поймите меня правильно. Я действительно был впечатлен этой мимолетной встречей…

— У меня ощущение, — перебила его Люсия, — что мы с вами играем какую-то пыльную пьесу, которую только что вытащили из заброшенного чулана. И написанную очень и очень давно. «Мимолетная встреча», «я был впечатлен», — вы случайно стихи не пишете?

— Нет, стихи я не пишу, — вновь смутился Алекс. И тут же продолжил: — Но с девушками всегда рад познакомиться.

— А я и не против знакомства, — Люсия теперь уже смотрела на Алекса без всякой иронии, но с неподдельным интересом. — Более того, даже очень за.

При этих словах девушка улыбнулась.

Алекс отметил, что улыбка у нее очень светлая и завораживающая. Он слегка наклонил голову и произнес:

— Тогда, если вы не возражаете, я предлагаю пересесть за мой столик.

Через минуту она уже расположилась за столиком Алекса, и официант получил расширенный заказ. Он принес и аккуратно расставил на столе тарелочки с кусочками нежнейшей осетрины, бутылку белого французского вина и фруктовое ассорти. Потом на столе появилась красная икра и семга, приправленная соевым соусом и лимонным соком.

Через несколько минут Алекс и Люсия несколько раз выпили по самым разным поводам и мило болтали. На совершенно посторонние темы.

На танцполе уже появились пары. Музыка, которая до этого была тихой и завораживающей, заиграла гораздо громче. Алекс показал Люсии глазами на танцующих.

— Девушка, р-р-разрешите вас пригласить?

— Конечно, поручик!

Люсия вышла из-за столика и, сопровождаемая находящимся в довольно изрядном подпитии Алексом, направилась к танцполу. В этот момент музыканты объявили белый танец, и Люсия повернулась к Алексу.

— А теперь я вас приглашаю, молодой человек!

Люсия положила свои руки на плечи Алексу, а он — на талию девушке, и пара стала медленно покачиваться в такт приятно звучащей мелодии. Песня была на английском языке. Алекс почти не разбирал слов, но ему это было совсем не нужно. Сквозь тонкую ткань платья он чувствовал нежное тело красивой и приятной в общении женщины. Между ним и Люсией словно установилась связь на энергетическом уровне. Создавалось впечатление, что они уже давно знают друг друга. Люсия была ниже его ростом, и Алекс осторожно посмотрел на девушку. И вновь ощутил исходящие от нее приятные биоволны.

Через полчаса они направились к Алексу в номер…

На пластиковых окнах висели тяжелые темно-зеленые шторы, почти полностью преграждающие путь солнечному свету. Алекс открыл глаза. И прислушался к собственным ощущениям. Почти кстати вспомнилась фраза из конспекта, который он вел в армии на политзанятиях. Офицер, проводивший политзанятия, любил цитировать классиков, и одна цитата особенно запала Алексу в память: «Материя есть объективная реальность, данная нам в ощущении…»

Он снова прислушался к своим ощущениям. Они были, безусловно, приятными. В теле — легкость и безмятежность.

Алекс повернул голову и обнаружил рядом с собой сладко спящую Люсию. Даже в темноте угадывались очертания ее прекрасного тела. «Да, объективная реальность сейчас очень хороша. Как и мои ощущения», — подумал Алекс. Мысли тоже были на редкость приятными. Он повернулся к Люсии и разбудил ее легким поцелуем.

Девушка, еще не вполне очнувшись ото сна, потянулась к нему…

Из номера они вышли вдвоем и направились к выходу из гостиницы. Новая дежурная на reception проводила пару взглядом, в котором читалась целая гамма чувств. И среди них — плохо скрываемая зависть. Но Алекс и Люсия не обращали на это внимания. Дверь хлопнула, и они оказались на улице.

Пасмурное небо Петербурга давило на прохожих свинцовой тяжестью. Парящие над северной столицей тучи явно обещали небольшой дождь. Люсия остановилась и показала пальчиком влево.

— Мне туда.

Алекс притянул ее к себе.

— Жаль. А мне в другую сторону…

Он нежно поцеловал девушку и, отпустив, несколько минут смотрел ей вслед. Потом повернулся и уверенной походкой зашагал в сторону Невского проспекта. При выходе на проспект Алекс едва не упал, поскользнувшись на брошенной кем-то масляной бумаге. «И тут бывают свои Аннушки, не только в Москве, на Патриарших прудах», — подумал Алекс, вспоминая бессмертный роман Михаила Булгакова. Он уже почти рухнул на мостовую, но в последний момент его подхватил за руки крепкий мужчина.

Алекс выпрямился и повернулся к нечаянному спасителю.

— Большое вам спасибо!

Но в следующий момент он всмотрелся в его лицо.

— Олег?!

— А что, Алекс, я так изменился?

Мужчина, поддержавший Алекса, смотрел на него прямым, испытывающим взглядом. Алекс ощутил искреннее чувство радости и даже немного смутился.

— Конечно, да. Сейчас, правда, меня все чаще называют Олег Константинович, но это неважно. Как ты здесь оказался? Вот уж и вправду мир тесен, как коммунальная квартира в Питере!

— Э-э-э… я тут по делам, — после некоторой паузы ответил Алекс, совсем некстати вспомнив в этот момент Густаса. И добавил: — Как ты поживаешь?

— Лучше всех. А ты? Чем занимаешься по жизни?

Алекс опять ответил после паузы:

— Да так, хочу вот устроиться на работу в Питере. Куда — пока не знаю. А что?

— Да нет, ничего. Слушай, может, хватит тут стоять? Предлагаю где-нибудь посидеть. Ты как?

— Я никогда не возражал против разумных предложений, — улыбнулся Алекс.

Для разговора Олег Константинович выбрал небольшое, но вполне приличное кафе в переулке недалеко от Невского проспекта. Здесь было тихо и уютно. Обстановка кафе отличалась особым стилем — под библиотеку. Алекс тронул Олега за рукав, кивком головы показал на книжные полки и заметил:

— Необычное решение. В питейном заведении — столько книг. Заставляет задуматься о вечном.

— Действительно, необычное, — согласился Олег. — Пытаются приобщить страждущих и к духовной пище.

И добавил:

— Но здесь можно спокойно поговорить. А если вдруг захочешь посетить танцы, то дискотека находится через дорогу.

Алекс вспомнил вчерашний вечер.

— Да нет, пока на дискотеку совсем не хочется…

— Это и хорошо, — в свою очередь улыбнулся Олег. Он подозвал официанта и сказал ему всего несколько слов. Тот согласно закивал головой и через пару минут удалился на кухню.

Друзья уселись за столик, и Олег спросил:

— Ну как, вспоминаешь иногда службу?

— Да уж, — улыбнулся Алекс. — Вас, товарищ старшина, забыть очень и очень сложно. Но если честно, то, конечно, вспоминаю, и очень часто. Хорошее было время. Настоящие, мужские, достойные отношения.

— Это точно. А помнишь, как потом мы поехали поступать в общевойсковое училище — здесь, в Питере?

— Еще бы. Как не помнить, когда я просто пролетел с первым экзаменом и поехал обратно в часть. А, вы, Олег Константинович, я вижу, поступили в эту замечательную пехотную бурсу?

— Как видишь, да, хотя я и в гражданке.

— И в каком звании сейчас?

В этот момент к столику, за которым сидели друзья, подошел официант с подносом и стал расставлять закуски. Алекс поймал себя на мысли, что он сейчас повторяет совсем недавние этапы собственной жизни. За изобильным, хорошо накрытым столом он сидел уже не в первый раз за последнее время. Сначала — роскошный ужин с Агнией, потом — ресторан в гостинице, и вот теперь он в кафе, стилизованном под библиотеку. И рядом — старый армейский товарищ Олег. Олег Константинович Михайловский — старшина разведывательной роты, в которой служил Алекс. Алекс исполнял обязанности командира отделения. От Михайловского ему частенько попадало за нерадивость, но старшину Алекс всегда вспоминал только добрым словом.

Официант наполнил рюмки и тихо удалился. Друзья выпили по первой и принялись закусывать. Через несколько минут на столе появилось горячее — тушеное мясо в горшочках. «Первейшая закусь», — подумал Алекс. Они некоторое время поговорили о службе, армейских друзьях.

Алекс вновь спросил Олега, до каких чинов он дослужился, и был удивлен, узнав, что Олег уволился из армии во времена, когда военным совсем не платили денежное содержание, всего лишь старшим лейтенантом. После увольнения устроился менеджером в компанию, которая владела несколькими десятками судов торгового флота — танкерами, сухогрузами, буксирами. И за это время вырос до заместителя генерального директора.

— А ты чем по жизни занимаешься? — поинтересовался Олег, отхлебнув из большой кружки пива. Алекс опять сделал паузу.

— Да вот работу ищу. Знаешь, я после армии уехал к Балтийскому морю…

— Шпроты любишь? — улыбнулся Олег.

— Да нет, шпроты здесь совершенно ни при чем. Хотелось получить денежную работу. Я закончил мореходное училище. Ходил в загранку на прибалтийских судах. Но потом платить стали все хуже и хуже. И в один прекрасный момент я попросту остался без работы. Но, — улыбнулся Алекс получившемуся каламбуру, — у меня остался советский паспорт. И, кроме того, есть удостоверение личности моряка. Вот, думал, может быть, здесь найду что-нибудь подходящее…

— А как ты смотришь на то, чтобы попробовать к нам? В порт? — Олег оторвался от мяса в горшочке и смотрел на Алекса приветливо и ясно.

Алекс усмехнулся про себя. Предложение Олега разрешало многие его проблемы. Первое, что требовалось на начальном этапе операции, вполне совпадало с предложением Олега. «Что ж, придется использовать втихаря старого друга», — подумал Алекс и изобразил улыбку на лице.

— А что, почему бы и нет? Тем более что мореходные навыки я не забыл.

Олег смотрел на него внимательно и что-то обдумывал.

— А что, ты же не в офисе хочешь работать. Раскрою все карты, что называется. Мне скоро понадобятся новые сотрудники. Сам понимаешь, с улицы брать народ как-то стремно. Сейчас ничего сказать не могу, но дела хорошие временами бывают. Нормальные такие, реальные дела. Понимаешь?

— Конечно, — Алекс слушал Михайловского очень внимательно.

Но Олег внезапно сменил тему.

— Ну что, сержант запаса, давай выпьем по маленькой?

— Ну зачем же по маленькой… Я даже согласен выпить по средненькой.

Алекс сейчас нисколько не лукавил. Кухня в кафе, которое избрало библиотечный стиль, была на редкость хорошей. На первый взгляд блюда казались простыми и незатейливыми. Но вкусом обладали потрясающим. И даже обычный горшочек представлял собой кулинарный шедевр.

— Да, как говорил Отто фон Бисмарк, — заметил Олег, — «политика — это искусство возможного». Поэтому против средненькой я абсолютно не возражаю. Давай за то, чтобы наши возможности постоянно расширялись.

Алекс выпил и стал закусывать. Он молча жевал. Тем временем Олег вернулся к первоначальной теме разговора.

— Так вот, эти дела будут очень хорошо оплачиваться. Все будет вполне реально и масштабно. Так что подумай.

— Но я совершенно не разбираюсь в бизнесе.

— Вообще-то и я поначалу не особо…

Алекс обдумывал, как лучше поступить.

С одной стороны Олег делал ему весьма выгодное предложение, с другой — у него на этот счет имелись свои, особенные планы.

— А подумать я могу? — Алекс ушел от прямого ответа.

— Думай. Но учти — такие должности на дороге не валяются. И здесь, в Питере, на такую работу найдется очень много желающих. Поверь.

— Охотно верю! — Алекс кивнул вполне искренне.

Когда друзья закончили с принесенным угощением, они встали и направились к выходу из кафе. За обед, который весьма плавно перешел в ужин, заплатил Олег. Они тепло попрощались, и Алекс направился опять в гостиницу. Он быстро отыскал в переулке здание.

На reception Алекс взял карту гостя и поднялся в свой номер. Переоделся и принял душ. Иголочки струй приятно покалывали тело, и из душа Алекс вышел посвежевшим и уже способным размышлять. Но в голове все равно шумело. С Олегом они выпили немало. «Как говорится, — подумал Алекс, — под хорошую закуску — не грех. Или точнее — грех не выпить под такую роскошную закуску».

Он подошел к письменному столу, взял сумку с ноутбуком, открыл ее и поставил компьютер на стол.

Алекс включил компьютер и вошел в игру, которая нравилась ему больше всего, — «Крутой пехотинец». Пехотинец действительно был крут. Он быстро, не напрягаясь, расстрелял всех противников в одном из городов Северной Африки и добрался до конца уровня.

В этот момент на экране появилась графика, отображающая процесс передачи данных. На компьютере замигала специальная лампочка. Через пару минут на экране появился текст, написанный на бланке мифической военной организации. Это было задание на второй уровень компьютерной игры. Но для Алекса в нем содержалось закодированное сообщение. Сообщение пришло через интернет — компьютер был подключен к сети через wi-fi. Это не вызывало подозрений. Но на всякий случай Алекс отключился от сети и вошел во второй уровень игры. Сделав несколько удачных выстрелов из снайперской винтовки, он остановился и вышел из шутера. Затем выключил компьютер.

Потом он лег на большую двуспальную кровать и задумался. Алекс пытался думать о задании, но мысли были больше о Люсии…

Кровать еще хранила, полагал Алекс, формы ее тела, хотя в глубине души он прекрасно понимал, что это — из области мистики, но уж никак не реальности.

Наконец он заставил себя сосредоточиться.

И стал обдумывать разговор с Михайловским.

«Очень, кстати, интересный разговор», — подумал опять Алекс. И решил согласиться с предложением Олега.

«Я могу получить доступ к судам, которые представляют интерес для возможной операции», — подумал Алекс. С этой мыслью он заснул.

Следующее утро в Петербурге выдалось совсем нехарактерным для региона. Ярко светило солнце, редкие облака на небе практически не составляли препятствия для солнечных лучей. Алекс еще раз удивился тому, насколько непредсказуема погода в начале сентября в Петербурге.

Он встал с постели, раскрыл шторы. Потом сделал небольшую зарядку. Несмотря на предыдущие дни, которые, как говорил иногда Алекс, «были полны излишеств и искушений», зарядка привела его в приподнятое расположение духа. А особенно радовало то, что все искушения и излишества оказались очень достойными и приятными. Алекс подумал: «Если излишества доставляют людям такие хорошие ощущения, то, может быть, они вовсе и не излишества? А необходимая и существенная часть человеческой жизни».

Алекс принял душ, побрился и подошел к находящемуся в номере телефону. Набрал номер. И услышал голос Олега:

— Слушаю вас.

— Олег, привет! Это я — Алекс.

На том конце провода повисла небольшая пауза.

— Алекс? А, извини, старик, я твой голос не сразу узнал. Как твое самочувствие?

— В целом нормальное. А твое?

— В целом удовлетворительное. Вчера достойно посидели. Как ты добрался?

— Отлично добрался. Даже на компьютере еще поиграл. А ты?

— Добрался-то хорошо. Да вот жене пришлось давать объяснения по существу предъявленных обвинений. Но в целом все в порядке.

Алекс услышал, как Олег усмехнулся в трубку.

— Я так понимаю, ты мне звонишь вовсе не для того, чтобы поинтересоваться, как я добрался…

— Нет, ну почему, — попытался возразить Алекс.

— Не перебивай старших. Это хорошо, что ты интересуешься судьбой старшего товарища. Но я так понимаю, что тебя заинтересовало и мое скромное предложение о работе?

— В целом да.

— В целом да, — передразнил Олег Алекса и добавил: — И в целом, и в частности оно не могло тебя не заинтересовать. Ишь ты — в целом его заинтересовало…

— Олег, не сердись, — снова вклинился в разговор Алекс. И продолжил: — Я очень тебе благодарен за твое предложение. И готов подъехать куда скажешь.

Олег Константинович назвал адрес, и через несколько минут Алекс вышел из гостиницы и сел в первое же такси. Через пятнадцать минут он был уже на месте — возле многоэтажного офисного здания. Здесь располагалась компания-судовладелец.

Алекс подошел к окошку дежурного по бюро пропусков и назвал свою фамилию. Тот посмотрел в компьютер и сказал:

— Проходите к охране. Они вас пропустят.

Алекс подошел к охраннику и назвал свою фамилию. Тот нажал кнопку, и на турникете загорелась зеленая стрелочка — проход разрешен.

На лифте Алекс поднялся на десятый этаж и вскоре уже сидел в приемной заместителя главного директора.

— Пожалуйста, проходите, — миловидная секретарша проявляла услужливость и олицетворяла собой полнейшую преданность боссу.

«Неплохо в Питере живут заместители генерального, — подумал Алекс. — У них все есть — кабинет, секретарь и наверняка — персональный автомобиль». Алекс толкнул дверь, сделанную из хорошей древесины, и вошел в кабинет Олега Константиновича. Тот поднялся из-за стола и уже шел навстречу.

— Здравствуйте, Олег Константинович! — с ухмылкой проговорил Алекс. Но тот не принял шутки.

— Что это ты меня стал по отчеству называть?

— Да так, обстановка располагает.

Друзья обнялись. И Олег Константинович сразу перешел к делу.

— Я вижу, что у тебя есть желание потрудиться на ниве отечественного морского бизнеса. Как я понял, ты согласен. Или я ошибаюсь?

— Нет, Олег, ты не ошибаешься. Я действительно совсем не прочь потрудиться под твоим началом. Как в старые добрые времена — на службе.

— Тогда присаживайся, будем разговоры разговаривать. — Олег прошел к столу и уселся в кресло. Алекс сел на стул напротив хозяина кабинета. Телефон на столе заиграл приятную мелодию. Олег Константинович взял трубку и произнес несколько коротких, отточенных фраз. Потом положил трубку.

— Что ты умеешь делать лучше всего?

Алекс задумался. Но ответил почти сразу:

— Умею обращаться с компьютером. В свое время самостоятельно пытался изучать маркетинг, прочел несколько дельных исследований по этой теме. Еще интересовался вопросами обеспечения безопасности судов…

Олег внимательно наблюдал за Алексом. Последняя фраза его явно заинтересовала.

— Вопросами безопасности судов? А с чем это было связано?

Алекс вспомнил, как они с Густасом около года назад начали разрабатывать план организации охранной фирмы для морских судов. От пиратов. Правда, потом что-то не заладилось и работу приостановили. Во многом из-за того, что Алекса направили в разведшколу. «Но Олегу, — подумал он, — об этом знать совсем необязательно».

— Да. Я готовил планы по обеспечению безопасности судов. А точнее — обороны от пиратов.

Олег явно заинтересовался тем, что рассказывал Алекс.

— А каких судов? Пассажирских или грузовых?

— И тех, и тех. Но больше, конечно, грузовых. Тебе же, думаю, не нужно говорить, сколько миллионов долларов — в переносном смысле — находится иногда в трюмах таких кораблей.

Олег Константинович задумался. И сказал:

— На мой взгляд — десятки, а порой и сотни миллионов. Все, как понимаешь, зависит от груза. Похоже, для тебя и вправду найдется работа по специальности.

— Это какая? — спросил Алекс. — У меня же много специальностей.

— По специальности. Не военно-учетной, конечно, но тесно с ней связанной. Снова хлебнешь соленого морского ветра, услышишь суровый шелест волн… Как? Вполне романтично, по-моему.

— Но одной романтикой сыт не будешь, — Алекс попытался перевести разговор в деловое русло.

— Здесь ты прав. Действительно, сейчас мало кто сыт от доходов с романтики… Это в прежние времена романтики были в почете! А сейчас…

— А сейчас — прагматики, — добавил Алекс.

Олег Константинович сделал паузу, немного подумал и веско произнес:

— Значит, так. Как ты смотришь на должность офицера безопасности на одном из наших судов?

— Вполне положительно, — ответил Алекс.

— Тогда я сейчас дам тебе почитать небольшой документ, — Олег Константинович начал перебирать лежащие на письменном столе бумаги и папки. Наконец вытащил одну из них, раскрыл и нашел нужную страницу.

Алекс тем временем открыл небольшую бутылочку минеральной воды и наполнил хрустальный стакан. Сделал несколько глотков. Вода имела очень приятный вкус — с легким оттенком лимона и прекрасно освежала. «Как говорится, на ловца и зверь бежит, — размышлял тем временем Алекс. — Первый этап моего задания — найти выход на портовые структуры. А он нашелся практически сам собой. Посмотрим, что Олег скажет дальше».

Олег Константинович передал лист бумаги Алексу.

— Вот. Прочти.

Алекс быстро пробежал глазами по мелким стандартным строчкам…

«Капитану порта

Ориентировка

Морские пути вдоль побережья Западной Африки в последнее время стали представлять опасность для торговых судов. Экстремисты, действующие в районе Хотлэнда, планируют нападения на сухогрузы и танкеры с целью получения в последующем крупного выкупа за груз и экипаж.

Всем, кто проходит в этих водах, необходимо тщательно соблюдать принятые в пароходстве требования к обеспечению безопасности судна».

Алекс прочел ориентировку и отметил, что резолюция капитана порта написана размашисто, красной ручкой. «O.K. Михайловскому. Разобраться. И решить вопрос».

«Вот, значит, в чем дело, — подумал про себя Алекс. — Им действительно нужны толковые специалисты — офицеры безопасности на судах. И здесь наши интересы практически совпадают».

— Ну что, прочел? — осведомился Олег Константинович. — Что скажешь?

— Честно говоря, пока даже не знаю, что сказать. Нужно освежить в голове имеющиеся знания, все-таки давно по этой специальности не трудился.

— Давай, соглашайся, — Олег Константинович смотрел Алексу прямо в глаза. — Оплата труда офицера безопасности будет более чем достойной: оклад, надбавки за особые условия службы — в целом получается около десяти тысяч долларов США в месяц.

— Около — это пять? — улыбнулся Алекс.

— Нет. Около — это девять тысяч семьсот пятьдесят долларов США, — не принял шутку Олег Константинович.

Алекс задумался. Олег Константинович прошел к столу и сел в кресло. Внимательно посмотрел на Алекса.

Тот поднял глаза.

— Я согласен.

— Я так и думал, что возражать ты не будешь, — ответил Олег Константинович. — Тебя направят, скорее всего, на сухогруз «Морская звезда». Там капитаном — Виктор Васильевич Куприянов. Мужик неплохой, но больше всех страдает по поводу возможных пиратских нападений. Ему практически везде кажутся пираты. Так что пойдешь к нему. А сейчас нужно начинать твое оформление.

Олег Константинович повернулся на кресле к тумбочке с телефонами, поднял трубку и нажал кнопку быстрого набора.

Глава 4. Командировка в море

Какая еще, на хрен, командировка? — почти кричала жена. — Тебя и так дома не бывает из-за работы твоей долбаной!!!

— Нормальная работа, — буркнул Андрей.

Выяснение отношений продолжалось уже довольно долго. Неопределенный ответ Данилова, что он «ненадолго уедет в жаркие страны», не только не успокоил супругу, но и вызвал в ответ целую бурю эмоций. Сейчас она вспомнила и их совместный с Солдатиковым поход в ресторан. «Интересно, про это она откуда узнала?» — думал Андрей. И глядя на ворчащую жену, понимал в глубине души, что в их жизни уже давно что-то пошло не так. Совсем не так. И это «не так» уже не склеишь, не соберешь заново, не сделаешь, чтобы все было именно «так».

— Ты пойми, — повторил он еще раз, — отказаться я не могу. Не поймут.

— А ты всегда не можешь отказаться, — язвительно заметила жена. — Всегда чего-то боишься, а они, между прочим, звания и должности расхватывают, на тебя не больно-то при этом оглядываются.

Андрей больше ничего не говорил. Он почти механически съел несколько бутербродов с сыром, выпил кофе с молоком и, быстро одевшись, вышел из дома.

Начало сентября в Москве выдалось без дождей и пронизывающего холодного ветра. Солнце светило ярко, но на улице было прохладно — именно такую погоду Андрей любил больше всего. Не жарко, не холодно, а просто — комфортно. Он пешком прошел несколько автобусных остановок. Настроение постепенно улучшалось. Он посмотрел на часы — половина девятого. До начала медицинского осмотра оставалось еще полчаса. Он остановился и присел на скамейку возле остановки автобуса. Достал пачку сигарет. Закурил. С наслаждением втянул в себя терпкий, с горчинкой дым. В голове навязчиво крутились мысли о разговоре с женой. «Надо что-то думать… Так дальше уже нельзя, — неторопливо размышлял Андрей. — Наша чашка, похоже, давно уже разбилась. И ее не склеить, как ни старайся…» Через пару минут подкатил сверкающий на солнце, чисто вымытый общественный транспорт, и Андрей вошел внутрь автобуса.

Солдатиков ждал его возле входа в специализированную поликлинику.

— Ну где ты ходишь?!

— Можно подумать, ты сам пришел на полчаса раньше, — весело парировал Данилов.

Солдатиков сразу же смутился. «Опередил меня только на минуту, а ведет себя так, словно постоянно приходит вовремя», — думал Андрей.

Осмотр они прошли достаточно быстро. Когда друзья вышли из поликлиники, Виктор внимательно посмотрел на Андрея и спросил:

— Дома как?

— Да никак… — отозвался Данилов.

— Оно и видно, — пояснил Солдатиков.

Больше друзья уже не возвращались к теме семейных взаимоотношений. Через час они уже были на месте — в кабинете Боярского.

— Ну что, парни? — Дед смотрел на них, как всегда, со скрытой иронией. — Подвиг Чапаева не хотите повторить?

Данилов и Солдатиков изобразили на лицах совершеннейшее непонимание.

— Объясню, — продолжил Алексей Петрович. — Фильм «Чапаев» — это один из лучших советских боевиков. Причем — боевиков, в которых в полной мере присутствует идея. Высокая идея. Согласны со мной?

Данилов и Солдатиков закивали — конечно, согласны!

Боярский посмотрел на подчиненных и продолжил:

— Итак, перейдем к делу. Как я уже сказал, вы отправляетесь на сухогруз «Морская звезда» в качестве обычных членов экипажа — матросами первого класса. Считайте, что вас слегка понизили в звании после инцидента в ресторане, — Алексей Петрович улыбнулся и прибавил: — Но это шутка. На борту вам предстоит в нужный момент сыграть свою партию.

— У нас будет оружие? — переспросил Солдатиков.

— Оружие будет, — ответил Боярский. — Но не то, к которому вы привыкли. Впрочем, все объясню немного позже. — Боярский встал из-за стола и направился к двери. И продолжил инструктаж: — Сейчас пойдем со мной в отдел специальной техники.

Данилов и Солдатиков направились вслед за Дедом. Минут пятнадцать они петляли по переходам, спускались в лифте с этажа на этаж, проходили просторные фойе.

Наконец все трое оказались перед дверью, которая внешне ничем не отличалась от дверей обычных кабинетов. Но Дед пояснил:

— Броня. Не верь глазам своим. Это их девиз. Как говорится, сразу вспоминается фильм про Джеймса Бонда!

И нажал кнопку звонка. Через несколько мгновений дверь открылась, и оба сотрудника смогли в полной мере оценить сказанное пару секунд назад. Хотя дверь открывалась мягко и легко, толщина ее была впечатляющей. Несмотря на годы службы в ФСБ, в этом месте друзья были впервые. И от проницательного Деда не ускользнуло их удивление. Он пояснил:

— Это, как я уже сказал, отдел специальной техники. В нем есть экспериментальная лаборатория. Очень интересное место. Туда мы и идем.

С этими словами Боярский подошел еще к одной двери. Она была поразительно похожа на предыдущую. Он снова нажал кнопку звонка. Дверь также открылась легко. Но по толщине предыдущей не уступала.

Солдатиков и Данилов переглянулись и вслед за Дедом вошли в лабораторию. Они увидели огромное помещение, в котором находились самые немыслимые предметы. Данилов заметил даже токарный станок. Модель — явно не устаревшая.

Всех троих встретил здесь же начальник отдела — коренастый, с фигурой штангиста. На погонах два просвета и две большие звезды — подполковник. Он пожал оперативникам руки и коротко отрекомендовался:

— Иван Иванович. За мной.

Все трое направились за Иваном Ивановичем внутрь помещения. Чем дальше оперативники шли в глубину помещения, тем больше оно напоминало производственный цех. Андрей и Виктор кроме токарного заметили еще несколько причудливых станков. Кроме того — аккуратно развешанные на специальной стойке модные костюмы различных цветов. Здесь же галстуки всевозможных расцветок. Словно почувствовав их недоумение, Иван Иванович пояснил:

— Это не обычные, а «защищенные» галстуки. Могут даже пулю удержать.

Они подошли к еще одной двери, находящейся в глубине помещения. Иван Иванович открыл ее, и они зашли внутрь. Это оказался рабочий кабинет. Иван Иванович сел за стол и жестом показал гостям, что можно присесть. Боярский и оперативники сели на расставленные вдоль стен стулья.

— Ну, с чем пришли? — спросил Иван Иванович.

— С проблемами, Иваныч, с проблемами, — ответил Боярский. — Ребята едут в серьезную командировку. Им нужно специальное оружие и снаряжение.

— А что конкретно?

— Ну, например, стреляющие ножи. Средства связи, спрятанные в каком-нибудь устройстве. А еще бронежилеты, замаскированные под обычную рабочую одежду. Или — тельняшки.

Иван Иванович улыбнулся.

— Вы, надеюсь, не думаете, что пришли в приемную Господа нашего? Или все-таки думаете? Особенно если судить по вашей совершенно ненавязчивой, я бы даже сказал, обыденной просьбе.

Иван Иванович откинулся на спинку кресла и с иронией смотрел на собеседников. Данилов отметил про себя, что по манере поведения Иван Иванович очень похож на Деда. Боярский при этих словах внимательно посмотрел на Иваныча и сказал:

— Понимаешь, Иваныч, ребята собрались в далекий путь. В море. И им нужно что-нибудь совершенно особенное.

— Ну, если нужно… И если в море…

Иван Иванович встал с кресла и подошел к сейфу, вмонтированному в стену. Он и заметен был, пожалуй, только для хозяина кабинета.

— Есть у меня опытные образцы, — сказал Иваныч, копаясь внутри сейфа и доставая оттуда квадратные коробки. Иван Иванович разложил их на столе и стал открывать. На столе появился фотоаппарат «Nikon», обычный ежедневник, штормовка из мягкой и легкой ткани и морская — с черными полосками — тельняшка. И обычный перочинный нож. Швейцарский.

Солдатиков и Данилов смотрели на Ивана Ивановича с нескрываемым восхищением и удивлением.

— Это, еще раз повторю, экспериментальные разработки. Изделия проходят под грифом «Совершенно секретно». Поэтому при угрозе захвата вы обязаны их уничтожить.

— Это как «Катюши» во время Великой Отечественной? — задал вопрос Солдатиков.

Иван Иванович улыбнулся.

— Считайте, что на вас наденут сразу несколько «Катюш». Теперь — к делу.

Иван Иванович взял в руки перочинный нож.

— Что это? Кто ответит?

Солдатиков сказал:

— Нож. Что тут еще может быть…

— А вот что!

Иван Иванович повернулся к большой деревянной панели, которая висела на одной из стен кабинета. На панели — прикрепленный кнопками лист бумаги с разнообразными фигурами.

Начальник отдела специальной техники направил нож в сторону мишени. Вытащил штопор. И нажал небольшую кнопку на рукоятке. Раздался едва слышный щелчок. А в мишени появилась аккуратная пробоина. Иван Иванович повторил выстрел еще раз. Снова щелчок — и пробоина в мишени.

Иван Иванович с превосходством посмотрел на сотрудников «Вымпела».

— Секрет этого ножа заключается в том, что в корпусе спрятаны пять бесшумных патронов. Они имеют особую конструкцию. Выстрел производится нажатием специальной кнопки. Но это еще не все. Нож может стрелять и лезвиями.

Иван Иванович открыл нож, обнажив сверкающее тонкое лезвие.

— Одно лезвие вы видите. А в корпусе спрятано еще одно. Эффективная дальность применения — до десяти метров. На этом расстоянии лезвие способно стопроцентно поразить противника.

Он снова нажал кнопку на рукоятке ножа. Клинок с огромной скоростью вылетел и вонзился в мишень — в самый центр.

Солдатиков осторожно спросил:

— Разрешите посмотреть?

Иван Иванович передал ему нож. Солдатиков покрутил его в руках и изумленно сказал:

— Ничем не отличается от обычного перочинного ножика.

Иван Иванович заметил:

— Так и задумывалось при проектировании изделия.

Он взял фотоаппарат «Nikon» и повесил его на грудь.

— А это что?

— Фотоаппарат «Nikon». И так видно, — подал голос Солдатиков.

— Видно. Да не все.

Иван Иванович погладил черную поверхность фотокамеры и добавил:

— Вы можете пользоваться им как обычным фотоаппаратом. Но в корпус вмонтирована миниатюрная радиостанция. Сигнал уходит на спутник. И в случае необходимости вы можете подать сигнал о своем местонахождении. А также — сигнал экстренной ситуации. И отправлять шифрованные сообщения. Вам в ответ тоже будут приходить текстовые сообщения. Прочесть их вы сможете, взглянув в видоискатель. Но для перевода фотоаппарата в режим связи нужно нажать специальную кнопку. Вот эту. Запомнили?

Данилов и Солдатиков опять закивали. Иван Иванович снял с себя фотоаппарат и положил его на стол. И взял в руки ежедневник. Похлопал рукой по переплету.

— Переплет хороший, кожаный. Видите пластмассовую закладку? Она гибкая. Когда вы ее передвигаете, то взводите затвор. И спокойно беседуйте с человеком, который стоит напротив. И чтобы он навсегда прекратил говорить, вам нужно всего лишь нажать кнопку, спрятанную в переплете.

— И что? — на этот раз спросил уже Данилов.

— И все, — улыбнулся Иван Иванович. — Все тот же бесшумный патрон специальной конструкции. Поражающий элемент вызывает практически полное отключение. И — смерть.

Боярский заметил:

— Иваныч, я думаю, что ежедневник им вряд ли понадобится. А вот ножи — отличные.

Иван Иванович убрал ежедневник обратно в сейф.

— Как скажешь, Петрович. Тогда я предлагаю осмотреть средства защиты.

— Эти? — Боярский кивнул на штормовку и тельняшку.

— Эти самые, — Иван Иванович надел тельняшку. Поверх нее штормовку. — И теперь мне ножи и заточки не страшны.

— Это как? — было видно, что удивился даже Боярский, который за свою жизнь повидал много всяких штучек. И удивить его было очень сложно. По большому счету — практически невозможно. Но сейчас изобретение его явно заинтересовало. Он подошел к Иванычу и кулаком легко потрогал ткань.

— Мягкая, — с сомнением произнес Боярский. — Как же она от ножа-то?

— А вот так, — с этими словами Иван Иванович вынул из висевших на стене кожаных ножен прекрасно сделанный финский нож с наборной рукояткой и, словно собираясь совершить харакири, ударил себя в живот. Боярский инстинктивно хотел его остановить. Но не успел. Острое лезвие из блестящей, закаленной особым способом стали вошло в ткань штормовки. Было видно, как под прилагаемым усилием ткань натянулась, и казалось, что лезвие сейчас пробьет мягкую ткань штормовки, затем тельняшку и войдет в живое тело. Прямо в область печени. Некстати (или кстати?), спецназовцам вспомнились строчки из специального учебника. Глава «Ножевой бой». Особенно — одно предложение: «В случае, если удар попадет в область печени, следует практически неминуемая смерть».

Но ткань оставалась целой. Иван Иванович надавил на нож сильнее. Штормовка не пропускала лезвие. Иван Иванович распахнул штормовку и повторил удар ножом. Сейчас узкое, холодное лезвие, на острие которого застыла неминуемая смерть, сдерживала обычная тельняшка — даже не десантная.

Солдатиков восхищенно проговорил:

— Вотэто круто!

Начальник отдела обеспечения посмотрел на спецназовцев.

— Секрет — в использовании специальных материалов последнего поколения. Какие технологии используются, я и сам не знаю — тут и не всякий ученый сможет толком разобраться. Одно скажу — наворочено столько открытий, что и сам Эйнштейн мог бы позавидовать.

— Наверняка и нанотехнологии использовались, — подал голос Солдатиков.

Иван Иванович иронично усмехнулся.

— Куда же без них, родимых наших… Тем более что сейчас в Москве на каждом шагу только и видно — наномойка, наномойка. Один раз, кстати, увидел даже вывеску — «Шиномонтаж по нанотехнологиям». Интересно, какой идиот это додумался написать?

— У них, наверное, наногаечные ключи имеются, если они на наноуровне хотят шиномонтаж осуществлять! — заметил Боярский. И добавил: — Иваныч, а еще ребятам нужны документы прикрытия.

— Это какие?

— Ну, конечно, не удостоверения сотрудников ФСБ или МВД… Вообще им нужны паспорта граждан Российской Федерации на новые фамилии и удостоверения личности моряка…

Иван Иванович кивнул. Потом сел за стол и сказал:

— Значит, так, ребята. Снаряжение и документы я вам подготовлю. Но мне нужно дней пять. Что скажете?

При этих словах Иван Иванович посмотрел на Боярского. Тот сразу ответил:

— Пять — много, Иваныч. Максимум — три.

— Правильно, — заворчал Иван Иванович, — а еще лучше — вчера!

— Ну ты же знаешь специфику нашей работы, — Боярский улыбнулся широко и миролюбиво.

— Да уж, что-что, а специфика мне известна доподлинно, — в свою очередь улыбнулся Иван Иванович. — Ладно, будет вам снаряжение через три дня.

Боярский, Данилов и Солдатиков вышли из отдела специальной техники и направились по извилистым коридорам в кабинет Деда. Боярский снова стал объяснять своим сотрудникам особенности предстоящей операции. Затем произнес:

— Чтобы вам не проколоться на незнании морской терминологии и правил, придется пройти курс, который обычно проходят при получении удостоверения личности моряка.

Солдатиков опять улыбнулся:

— Будем настоящими матросами!

— Не матросами, а моряками, — подчеркнул Боярский. — Как вы уже знаете, удостоверение личности моряка современным международным правом признается в качестве документа, по которому можно путешествовать за границу без всякой визы. И просто так его оформить невозможно.

Данилов заметил:

— Для Ивана Ивановича невозможного, похоже, в природе просто не существует…

Боярский подвел итог разговору:

— Все, сегодня — отдых.

Когда Солдатиков и Данилов вышли из спецкомплекса в Балашихе, стрелки хронометра показывали ровно три часа дня.

Алекс вновь сидел в кабинете Олега Константиновича. Михайловский быстро набрал номер капитана «Морской звезды» и, когда на другом конце трубки ответили, приветливо произнес:

— Алло. Здравствуйте, Виктор Васильевич. Это вас Михайловский беспокоит. Я звоню по поводу вашей просьбы…

Алекс перевел взгляд на большие старинные часы — большая минутная стрелка уже почти касалась цифры XII. До трех часов дня оставалась какая-то пара минут. Шевельнулась мысль: «Неплохо бы где-нибудь пообедать. Пусть поздно, но пообедать». Но Алекс тут же мысленно выругал себя: «Опять ты о жратве задумался…»

Олег Константинович тем временем продолжал разговаривать с капитаном «Морской звезды»:

— Мы подобрали для вас специалиста. Вполне компетентный. Да. С опытом работы. Нет. Вредных привычек не имеет. Только женщины и карты. Но если нужно, то всегда готов поддержать приятную компанию. Не за что. Направляю его к вам. Всего доброго.

Олег Константинович положил трубку на рычаг и повернулся к Алексу.

— Ну вот и все. Завтра же отправляйся на беседу к капитану «Морской звезды». Его зовут Виктор Васильевич Куприянов. Скажешь, что от меня. Нынешний временный пропуск тебе заменят на постоянный. Но — после беседы с капитаном.

Алекс подумал про себя, что беседа Михайловского с капитаном «Морской звезды» не была еще окончательным решением его вопроса. Видимо, капитан хотел с ним предварительно побеседовать, прежде чем дать свое согласие. И посмотреть на него лично.

Алекс попрощался с Олегом Константиновичем и вышел из кабинета. Быстро спустился вниз. Вышел на улицу и там поймал такси. Остановились «Жигули» десятой модели. Водитель, по виду явный армянин, коротко поинтересовался:

— Куда еду, командир?

— В порт, — сдерживая улыбку, ответил Алекс. И добавил: — Это я еду, а не ты.

Водитель не удивился его замечанию.

— Как скажешь, дорогой! А я тебя везу!

— Теперь и я согласен, — добавил Алекс.

Густас сидел в глубоком, удобном, погружающем в себя кресле и задумчиво потягивал виски из стакана с квадратным дном. Иногда он брал лежащую рядом с пепельницей пачку дорогих сигарет и, вытянув одну сигарету, прикуривал ее. Он ждал очень важного гостя.

Густас приподнялся из кресла и посмотрел на стоящие в углу большие старинные часы. Минутная стрелка коснулась цифры XII, и часы мерно и солидно отбили пятнадцать ударов. «Три часа дня», — машинально отметил Густас. В это время дверь его кабинета практически неслышно открылась, и на пороге появилась знакомая суховатая фигура. Маркус, как обычно, был точен.

— Как поживаешь, Густ? — он легкой, почти неосязаемой походкой подошел к Густасу. Тот, улыбаясь, протянул Маркусу руку.

— Все равно хорошо! Как говорится, не дождетесь!

— А ты знаешь, чего я сейчас жду? — аккуратно осведомился Маркус и сел в глубокое кресло напротив Густаса. Хозяин особняка подошел к бару и достал оттуда бутылку виски. И вопросительно посмотрел на Маркуса. Тот кивнул.

— Конечно. После утомительного и долгого перелета почти на край земли можно чуть-чуть расслабиться. В этом нет ничего плохого.

Густас достал из бара еще один стакан. Затем открыл огромный даже для вместительного кабинета холодильник и положил несколько кусочков льда. После этого аккуратно налил в стакан виски — на два пальца. Как и положено по правилам употребления подобного напитка. И поставил стакан перед Маркусом на журнальный столик. Тот опять едва заметно кивнул.

— Спасибо за заботу, Густ. Давай выпьем за нашу дружбу и удачное сотрудничество.

Густас уже почти рассмеялся при слове «дружба», но вовремя смог остановить себя. От Маркуса тем не менее эмоциональный порыв хозяина особняка не укрылся.

— Я говорю, Густас, вполне серьезно. Зря пытаешься иронизировать. И при этом еще скрываешь свою иронию. Действительно — я хочу поднять этот тост за дружбу. За дружбу между двумя джентльменами, которые знают цену слову и настоящей, не придуманной в кино, поддержке друг друга. За дружбу между джентльменами, которые понимают свои собственные интересы и умеют ценить интересы партнера.

«Похоже, именно сейчас он не лукавит», — вновь подумал про себя Густас. Вслух он ничего не сказал, а, поднявшись из кресла, легко коснулся своим стаканом бокала Маркуса.

Густас с удовольствием пригубил виски и теперь вопросительно смотрел на гостя. Но Маркус не спешил начинать беседу. Он тоже сделал глоток виски. Потом посмотрел на стакан с напитком против света. Помолчал. И наконец произнес:

— Все в этой жизни, Густас, меняется…

— Глубокое наблюдение, — вставил Густас не без сарказма.

— Не иронизируй, — перебил его Маркус. — Лучше слушай. И слушай внимательно.

Следующие несколько минут Маркус рассказывал Густасу об открытом в Атлантическом океане нефтяном месторождении. Сначала Густас слушал с ухмылкой. Но уже скоро — когда мысленно прикинул стоимость дивидендов — улыбка исчезла… Он понял, что это не просто месторождение, а нефтяные «сливки»…

— Ты все осознал? — Маркус еще раз пригубил виски и достал из стоящей на журнальном столике коробки дорогую сигару в специальном футляре. Неторопливо вынул ее. Она уже была готова к употреблению. Потом — взял зажигалку.

— Да, информация, можно сказать, золотая… — заметил Густас. — Что ты намерен предпринять?

Маркус не ответил. Он прикрыл глаза и задумчиво сделал еще один глоток виски. Потом открыл глаза.

— Виски прекрасный! — наконец проговорил Маркус.

— Благодарю, Маркус, — ответил Густас. — Но мне сейчас хотелось бы услышать твое мнение относительно наших планов на будущее.

— Мне нравится твой аналитический подход с прогнозом на будущее. Сразу видна хорошая школа.

— Я бы сказал — разведшкола, — Густас только улыбнулся.

— Это точно! — Маркус поддержал реплику Густаса.

— Дальше. Наверное, совершенно неловко говорить лишний раз о том, насколько важными и стратегически выгодными представляются наши возможные проекты.

— Тем более, — прервал Густас монолог Маркуса, — что иногда выгоды стратегические оборачиваются вполне конкретными земными радостями личного характера.

Маркус вновь улыбнулся.

— Ты не можешь мне простить владение небольшим пакетиком акций?

— Зависть — совершенно неконструктивное чувство, — улыбнувшись, ответил Густас.

— Продолжаем? — Маркус внимательно смотрел на Густаса. Густас не смутился.

— Конечно. Я слушаю.

— Так вот…

И тут Маркус перешел на английский.

— We should do our best[7].

«Сделаем, — размышлял Густас. — Чего уж там. Тем более что я тоже не останусь в накладе. При любом раскладе». Густас улыбнулся снова и посмотрел на Маркуса вопросительно.

— Так вот, Густ, — похоже было, что Маркус подводит беседу к самому главному. — От тебя, именно от тебя и твоих действий сейчас, можно сказать, зависит будущее.

И, вспомнив сказанную недавно Густасом фразу, добавил с улыбкой:

— И в стратегическом, и в личном плане. В личном, я скажу, даже более внушительно все будет выглядеть. Ведь ты, Густ, далеко уже не мальчик и даже не юноша, обуреваемый наивными мечтами. Ведь так?

Густас опять улыбнулся.

— Именно так, Маркус. От тебя так трудно что-либо скрыть… Как я уже тебе говорил, сейчас — первый этап операции — досмотр судна специальным подразделением по борьбе с контрабандой наркотиков и оружия. Оно имеет очень большие полномочия и практически никому не подчиняется. Главная задача — борьба с контрабандой оружия любыми способами. Даже — не правовыми. Необходимую информацию ребятам мы предоставим.

Маркус внимательно посмотрел на Густа:

— Но сейчас, как я понимаю, на «Морской звезде» оружия нет?

Густас ответил:

— Но наш агент ищет место, куда его подбросить.

— И что дальше?

— А дальше, Маркус, в нейтральных водах подойдут наши ребята из разведшколы и загрузят все необходимое на судно. Команду из восьми человек я уже подобрал. Затем — мы отгоняем сухогруз к западному побережью Африки. Предварительно меняем название. Выключаем радиомаяки. Получается, что судно пропало. Все начинают его искать. А когда оно окажется в нужной точке, то его обязательно обнаружит авиация береговой охраны. Дальше дело техники — подойдет военный корабль — эсминец НАТО, к примеру. Специалисты проведут досмотр. Оружия на сухогрузе окажется очень много. И русские уже точно не смогут ничего доказать. Не смогут, говоря обычным языком, отмыться от всех выплеснутых на них помоев. Тем более что к этому времени информационная кампания в интернете и средствах массовой информации уже будет идти полным ходом.

Маркус задумчиво проговорил:

— А смысл тогда досматривать «Ночной полицией»? Они же ничего не найдут.

— Смысл простой — ответил Густас. — Это создаст прекрасный первичный информационный повод. Мы запустим материалы о нелегальной торговле оружием, которую русские ведут с африканскими государствами. А дальше — какая разница, ты украл или у тебя? В интернете такая информация начнет расходиться, словно цунами. Поначалу волна будет незаметной, но потом просто накроет российские берега…

Маркус сделал еще глоток виски.

— Любишь ты, Густас, выражаться красиво…

Густас тоже пригубил виски и добавил:

— И еще хотел бы сказать вот что. Ситуацию с перевозкой оружия на сухогрузе можно использовать и для торговли во внешней политике. Я имею в виду не внешнюю торговлю, а внешнюю политику.

Маркус улыбнулся:

— Густас, не надо мне объяснять прописные истины. Что дальше?

Густас оживленно продолжал:

— Надавим на русских!

Маркус заинтересованно посмотрел на Густаса:

— Я вижу, друг мой, ты начинаешь мыслить глобально. Интересно!

— …Дескать, если не выполните наши условия, то все узнают, ЧТО в ходе досмотра обнаружили в трюме сухогруза «Морская звезда». А если будете сговорчивыми, то и ситуацию можно развернуть в обратную сторону — никакого оружия на судне нет и не было. И в этом случае история с «Ночной полицией» может оказаться вполне кстати. Как аргумент в пользу второго варианта развития событий.

Маркус сделал большой глоток виски и посмотрел на Густаса с одобрением:

— Ладно, работай, друг мой.

Минутная стрелка медленно, почти неосязаемо подошла к двенадцати. Часы снова мелодично стали отбивать удары. Шестнадцать часов. Или — четыре часа дня.

Водитель попался Алексу чрезвычайно разговорчивый. «Почему все таксисты так любят говорить о политике? — неторопливо размышлял Алекс. — Наверняка поступал на факультет политологии…»

Водитель словно угадал его мысли.

— Вот у меня племянник в университет поступал, хотел политологом быть. Не смог.

— Чего не смог? — машинально переспросил Алекс.

— Поступить не смог.

«Зато теперь ты за него наверстываешь, — размышлял Алекс неторопливо. — Весь расклад на политической сцене знаешь».

После короткого отступления водитель вновь вернулся к обсуждению насущных проблем, которые возникают в России в процессе осуществления государственного управления. Он рассуждал о них с позиций здравого смысла, и Алекс невольно ловил себя на мысли, что житейская мудрость выручает во всех ситуациях, в том числе — и в государственном управлении. Но с иронией подумал про себя: «И как же ты до сих пор таксистом работаешь, браток? Что же до сих пор президентом не выдвинулся? А?»

Но вскоре такси подкатило к офисному зданию порта. Часы на нем показывали половину пятого. Алекс расплатился, вышел из автомобиля и зашагал по направлению к КПП. Подошел к окошку, за которым сидел угрюмый охранник в отутюженной черной форме. При известной доле фантазии его можно было принять за морского пехотинца. Алекс опять улыбнулся где-то внутри себя — внешне он оставался невозмутимым. Назвал свою фамилию.

Охранник, почти не меняя выражения лица, полистал свои записи, потом сверился с большим и толстым журналом в картонной обложке. На обложке шариковой ручкой большими буквами было написано — «Посетители».

«Интересно, как бы эти ребята отреагировали, если бы узнали, зачем я действительно пришел в порт? — подумал Алекс. — Наверняка выражение лица у него бы точно изменилось…»

Вскоре сотрудник охраны нашел нужную страницу и жестом показал Алексу, что можно проходить. Алекс вошел на территорию порта и направился к причалу, возле которого пришвартовалась «Морская звезда». Трап уже спустили, и через несколько минут Алекс оказался в каюте капитана. Беседа оказалась короткой, и вскоре Алекс вновь уже стоял возле входа в порт. Он понял только одно: на «Морской звезде» срочно требовался офицер безопасности. «Складывается все вполне удачно, — подумал Алекс. — И это очень хорошо. А сейчас можно и пообедать». Он снова поймал такси. Водитель на этот раз был молчалив, но Алекс его не осуждал. Наоборот. Он в уме перебирал возможные варианты действий. Пока ситуация складывалась в его пользу. Посмотрев в окно, Алекс увидел яркую вывеску — «Хинкальная». «Это как раз то, что нужно для меня», — подумал Алекс. В море хинкали вряд ли подают. А выходить предстояло уже через несколько дней. Он сделал знак водителю, и машина остановилась. Алекс расплатился и вышел.

Мощный поток воды рвался в пробоину и стремительно на глазах находящихся в замкнутом пространстве трюма людей заполнял помещение. Но люди знали, что делать.

— Полундра! Работаем! — громкая команда старшего группы привела людей в движение. Все действовали слаженно. Данилов и Солдатиков изо всех сил прижимали к пробоине специальный мягкий пластырь. Через несколько минут остальные курсанты заделали пробоину полностью.

Спецназовцы «Вымпела» уже почти неделю изучали свою новую профессию — морскую. Ритм тренировок оказался настолько изнуряющим, что даже подготовленные для выполнения особых задач спецназовцы постоянно чувствовали себя уставшими. К концу учебного дня тело практически отказывалось слушаться и требовало только одного — отдыха. Морская профессия оказалась не из легких. Виктор даже однажды сказал Андрею: «Почти как у нас — все с потом и кровью…»

Тренировка закончилась. Данилов и Солдатиков поднялись из тренировочного трюма в раздевалку. Там приняли душ и переоделись в сухую и чистую одежду. Специальный курс уже подходил к концу. Теперь в их жизни начиналась новая страница. «Она будет написана солью морской воды и дыханием ветра», — сказал Солдатиков, когда друзья отправились в порт Санкт-Петербурга…

С большими сумками новые члены экипажа — а в удостоверениях личности моряков значились другие фамилии — поднялись по трапу на борт «Морской звезды». Их встретил старший помощник капитана. Он приветливо улыбнулся и представился:

— Николаев. Сергей Петрович. Прошу, товарищи, в мою каюту.

Данилов и Солдатиков неторопливо шли по палубе сухогруза. И рассматривали уже знакомый по фотографиям корабль.

Каюта старшего помощника оказалась непривычно уютной. Виктор и Андрей сразу отметили, что она очень сильно отличается от кабинета Деда — там минимум самого необходимого, здесь — и хорошие кресла, и диван, и журнальный столик. В каюте, похоже, существовала и собственная комната отдыха — в стенке угадывалась еще одна дверь.

Данилов подумал, что в этом вовсе нет ничего плохого — морякам предстоит далекое путешествие, и комфорт не только не вредит, но и помогает.

Николаев предложил гостям сесть и сам расположился за письменным столом. Выражение лица быстро изменилось — с приветливого на строго-официальное.

Николаев размеренно проговорил:

— Итак, товарищи, давайте обсудим детали вашего пребывания на корабле. Жить будете в двухместной каюте. Подозрений это не вызовет — многие члены экипажа живут в одноместных каютах. Вы будете входить в команду, обеспечивающую погрузку и разгрузку трюма. Подчиняться — лично мне и по текущим вопросам — второму помощнику капитана. И боцману. По долгу службы, — при этих словах Николаев улыбнулся, — товарищи, вам предстоит исполнять все обязанности членов экипажа. Вам предстоит в том числе и драить палубу. А также поддерживать необходимый порядок в трюме. Но эта должность позволит в любое время, не вызывая подозрений, следить за трюмом. И теми, кто туда может зайти. Если будут какие-то вопросы, то всегда можете обратиться ко мне — как к своему начальнику.

— А сейчас «Морская звезда» уже загружена? — спросил Солдатиков.

— Да. У нас на борту — сибирская лиственница, — ответил Николаев. — Все, товарищи, можете идти и располагаться в каюте. Мой помощник вас проводит…

Через пару минут Виктор и Андрей оказались в своей каюте.

— А что, очень удобное место. Даже душ имеется, — сказал Солдатиков. — Вот только палубу драить мне как-то не очень улыбается. Наверняка Николаев в армии сержантские лычки носил. Помнишь, с каким удовольствием он это произнес?

Данилов улыбнулся:

— А ты как хотел? Мы с тобой попали в настоящий морской коллектив. А сейчас я предлагаю пообедать. Прямо здесь. В каюте.

— Но сначала я предлагаю умыться! — отозвался Солдатиков.

Спустя полчаса друзья аккуратно разложили на столе захваченные из дома продукты — отварной картофель, сваренные вкрутую яйца, сырокопченую колбасу. Данилов достал из сумки плоскую флягу с водкой. И повернулся к Солдатикову:

— Будешь?

Тот помотал головой:

— Днем?

— А зря. Помнишь, что всегда говорит наш доктор перед командировками?

— Что?

— Красные глаза не меняют свой цвет на желтый.

— Но сейчас мы идем не на юг, а скорее на север? — заметил Солдатиков.

— Все равно. Конечный пункт — Алжир. Африка. Так что, Витя, позаботься о своей заднице заранее!

— Скорее все-таки речь идет о печени? — Солдатиков не оставлял прежнего ироничного тона.

— И о здоровье в целом! Или ты уже забыл свою историю в Душанбе? — тоже с иронией отозвался Данилов.

— Слушай, может, хватит? — Солдатиков явно был не настроен слушать душанбинские рассказы.

Но Андрей продолжил:

— Помнится мне, когда кто-то ездил на 12-ю заставу на таджикско-афганской границе в спецкомандировку, он решил воздержаться от употребления горячительной жидкости. И что?

— Ничего! — буркнул Солдатиков.

— А все-таки? — Данилов был настойчив.

— Я же говорю — ничего!

— Правильно — совсем ничего хорошего! — вновь продолжил свою речь Данилов. — Именно этим все тогда и закончилось.

— Но задание-то я выполнил!

— Задание-то ты выполнил, а вот героический образ спецназовца и сотрудника органов безопасности немного подпортил…

— Это чем же? — Солдатиков уже начал сердиться.

— Как чем? По семь-восемь раз в день в туалет бегал! Погранцы даже, как мне рассказывали, начали подозревать, что столичный гость там назначает встречи с агентами.

— Ага. Агент по фамилии Очковский…

Данилов сдержал улыбку.

— И даже думали, что ты там тайник специальный оборудовал!

Солдатиков уже смотрел на Данилова не сердито, а с откровенной улыбкой.

— Ну-да. Я бы даже показал им этот тайник, да вот воспитание приличное не позволяло на такой шаг пойти. Ладно, давай по маленькой…

Глава 5. Ночные гости

Морская звезда» казалась у причала совершенно неподвижной. Даже волны ее, похоже, совершенно не беспокоили. Сухогруз готовился к выходу в очередной рейс.

Алекс подъехал к порту заблаговременно. Накануне он рассчитался полностью в гостинице и, взяв с собой обычную дорожную сумку и неизбежный ноутбук, отправился, как сказал ему на прощание Олег Константинович, «вдыхать воздух дальних странствий». Но для начала необходимо было познакомиться с остальными членами экипажа.

Алекс поднялся по трапу и прошел в кают-компанию. Куприянов находился на месте. Он сидел за массивным столом, на котором лежали две папки. Рядом — в серебряном подстаканнике — крепкий чай с лимоном. Капитан курил трубку. Он затянулся, выпустил большое облако дыма и внимательно посмотрел на Алекса.

Алекс поздоровался:

— Здравствуйте, Виктор Васильевич!

Капитан кивнул в ответ. И проговорил хорошо поставленным голосом:

— Присаживайся. Сейчас буду тебя знакомить с командой.

За другим столом — продолговатым, для совещаний — в кают-компании сидели несколько человек. Алекс подошел к столу и сел. Капитан еще раз внимательно осмотрел всех, кто в этот момент находился в каюте, и веско, не торопясь, начал говорить:

— Сейчас я представлю вам офицера безопасности. Его зовут Александр Петров. Имеет, — здесь капитан сделал многозначительную паузу, — большой опыт противостояния различным силам, которым не по душе мирное судовождение…

Алекс поймал себя на мысли, что капитан говорит так, словно пишет передовую статью в газету. Причем — в советскую газету. Но вспомнил, что Михайловский его об этом предупреждал. Виктор Васильевич Куприянов просто обожал красиво говорить и рассуждать в научно-популярном стиле.

— …А это противостояние вполне может возникнуть, если исходить из последних сообщений, которые доступны нам на сегодняшний день. Итак, — Александр Петров, наш новый офицер безопасности.

При этих словах Алекс поднялся со своего места и, осмотрев присутствующих в каюте капитана моряков, кивнул. Взгляды, направленные на него, таили, похоже, противоречивые эмоции. И снова сел на свое место.

— А теперь я представлю нашему офицеру безопасности командный состав.

Здесь капитан сделал небольшую паузу, аккуратно взял со стола серебряный подстаканник, в котором находился стакан с чаем. Сделал небольшой глоток. И снова, затянувшись привычной трубкой, продолжил говорить:

— Прежде всего, это, конечно, я. — Куприянов попыхтел трубкой. Облачко ароматного дыма поднялось и растаяло под потолком каюты. — Теперь перейдем к остальным руководителям. Это, — капитан показал на сидящего ближе всех к нему крепкого мужчину с волевыми чертами лица, — старший помощник Николаев. Сергей Петрович. Его приказы должны исполняться так же, как и мои. Быстро и без лишних рассусоливаний. А это, — капитан показал на седеющего грузного мужчину с пышными усами и огромной лысиной, — наш боцман. Зовут его Игнат Семенович Раделко.

— Что? — не понял Алекс.

— Игнат Семенович Раделко. Это у него фамилия такая. Украинская. У кого-то есть ко мне вопросы?

Все присутствующие дружно замотали головами. Вопросов явно не было. Капитан сказал:

— Тогда все свободны. Петров, вас сейчас проводят в вашу каюту.

Через несколько минут Алекс оказался в собственной каюте. Его проводил матрос, назначенный боцманом. Каюта была небольшой, но Алекс подсознательно ощутил наличие здесь определенного домашнего уюта. Аккуратно застеленная койка с приятно цветастым комплектом белья. Письменный стол — небольшой, но вполне функциональный. Встроенный шкаф для одежды. И, что совсем немаловажно, собственный санузел. Ванны, правда, не было, но отдельный душ в долгом плавании — это очень существенная привилегия. И первое, что сделал Алекс, как только распаковал сумку и положил ноутбук на стол, — воспользовался этой привилегией.

Упругие струи приятно покалывали кожу, и Алекс ощутил прилив внутренней энергии. План действий он пока еще не выстроил, но хорошо представлял, что ему сейчас предстоит делать. Он вышел из душа и уселся за стол.

Открыл ноутбук и легонько коснулся кнопки включения. Вошел в шутер и быстро прошел следующий уровень. Противники послушно падали, когда он метко поражал их — с помощью автомата Калашникова, снайперской винтовки и огромного револьвера. «А в жизни у меня — почти так же, — внезапно подумал Алекс. — Все идет по намеченному плану. И идет очень гладко. И это хорошо».

На экране ноутбука появилась картинка с официальным документом. Это был несуществующий бланк несуществующего учреждения. И на нем были написаны рекомендации уже следующего этапа игры. Но Алекс прочел только то, что посвящалось лично ему, — инструкции, которым он обязан следовать. Игра и жизнь вступали в новый этап своего бытия…

«Морская звезда» покинула порт глубокой ночью. Волны Финского залива мягко шелестели, касаясь стальных бортов. За неторопливо идущей в Балтийское море «Морской звездой» оставался густой пенный след. Алекс стоял на корме и смотрел на быстро удаляющийся Петербург. Он вспоминал разговор с Олегом Константиновичем. «Как хорошо, что я его встретил, — думал Алекс. — Все сложилось весьма удачно».

Перед выходом «Морской звезды» в рейс он опять побывал у капитана. Они поговорили о предстоящем рейсе: «Морской звезде» предстояло доставить груз сибирской лиственницы в Алжир, что в документах обозначалось весьма пафосно — redwood. При посредственном знании языка можно подумать, что это невероятно дорогое красное дерево… Но Алекс владел языком выше среднего уровня.

Он уже представил капитану и старшему помощнику систему охраны судна. Каждый член экипажа включался в боевой расчет. И капитан, и старший помощник одобрительно отозвались о подготовленных Алексом документах. И он чувствовал вполне законную гордость человека, хорошо сделавшего свою работу.

Во время беседы капитан озвучил Алексу информацию для служебного пользования. Из нее следовало, что опасность нападения на судно может возникнуть в Атлантике. И вскоре после их разговора «Морская звезда» отправилась в рейс. В этот же день для Алекса провели рабочую экскурсию по судну. Он увидел трюм, могучие агрегаты в машинном отделении, побывал на мостике. И главное — у него составилось почти полное представление о сухогрузе.

Алекс еще раз взглянул на звездное небо, под которым шла «Морская звезда», и опять внимательно рассмотрел пенный след за кормой. Потом повернулся и направился к входу, ведущему внутрь судна — в машинное отделение и трюм. Он открыл дверь и по металлическому трапу осторожно стал спускаться. Остро пахло работающими машинами и дизельным топливом. «Не пролили ли ребята действительно чего-нибудь огнеопасного?» — озабоченно подумал Алекс. Но потом вспомнил грозный вид боцмана и решил, что этого просто не может произойти в природе. Игнат Семенович славился крутым отношением к вопросам дисциплины на судне. Пожалуй, даже больше капитана.

Возле машинного отделения Алекс увидел боцмана. Тот смотрел строго и недоверчиво.

— Здравствуйте. Вижу, не спится на новом месте?

Алекс решил отшутиться.

— Да нет, спится вполне нормально. Просто решил прогуляться и лишний раз осмотреть судно.

— Хорошее дело, — согласился Игнат Семенович. — А сейчас куда направляетесь?

— В трюм, — ответил Алекс. — Осмотреть груз.

Игнат Семенович усмехнулся:

— Груз нынче везем серьезный. В Алжире сибирская лиственница ценится очень дорого. Дерево, кстати, вполне элегантное. Из него можно красивейшую баню соорудить. Где-нибудь в средней полосе России…

Алекс непроизвольно улыбнулся. Слышать романтично-эстетические оценки от боцмана, который славился на сухогрузе своими изощренно-замысловатыми ругательствами, — это по меньшей мере необычно.

Он попрощался с боцманом и продолжил свой путь. Безжизненный матовый свет искусственного освещения ровно заливал металлические стены коридора. Шаги Алекса, хотя он и старался ступать по возможности мягко, иногда гулко отдавались в замкнутом металлическом пространстве.

В трюме висела почти осязаемая тишина. Едва слышался мягкий гул работающей машины, и мерцали лампы освещения. В их свете Алекс увидел аккуратно уложенную древесину. Доски, упакованные в специальную бумагу, плотно прижатые друг к другу, казались полностью неподвижными.

«Сейчас я это проверю», — подумал Алекс. Он подошел к пожарному щиту и вытащил багор. Подошел к штабелю и попытался сдвинуть несколько досок. Лиственница, похоже, решила показать свой сибирский характер. Дерево не поддавалось. Доски лежали, словно приклеенные друг к другу неведомой силой.

— Ладно, завтра разберемся, — вслух проговорил Алекс и вернул багор на пожарный щит.

В объемном пространстве, где раньше побывало много разных грузов, умиротворяюще, тепло и спокойно пахло древесиной. Но вместо умиротворения Алекс ощутил смутную тревогу.

«Это совсем непонятно. Совсем», — думал он, поднимаясь наверх.

В каюте Алекс вновь сел за письменный стол и вошел в шутер. На следующем этапе игры дошел до момента, когда радист должен отправить сообщение в штаб. Алекс быстрыми движениями на клавиатуре набрал несколько слов. И нажал клавишу «Enter». Потом откинулся на спинку рабочего кресла, которое было привинчено к полу каюты, и стал ждать. Мельком Алекс взглянул на часы — около трех часов ночи…

Прошло уже несколько дней. «Морская звезда», разрезая плотную синеву воды, шла в Атлантическом океане. Алекс получил на ноутбук очередные инструкции, но выполнить их пока не мог.

Минувшей ночью он опять пробрался в трюм. В трюме так же приятно и успокаивающе пахло деревом. Алекс подошел к плотно уложенной древесине и вновь попробовал багром сдвинуть непокорную сибирскую лиственницу. Под досками можно было устроить идеальный тайник. Но опять у него ничего не получилось. Древесина словно приросла к днищу и бортам сухогруза…

— Надежность укладки проверяете? — раздался откуда-то сбоку хрипловатый густой голос. Алекс обернулся и увидел двух моряков со швабрами в руках. Они наводили порядок в трюме.

— Да вот пытаюсь, так сказать, — Алекс старался, чтобы голос у него не дрогнул, а слова звучали как можно более естественно. Он вышел в проход, оставленный между длинными рядами redwood, и теперь смог полностью разглядеть моряков.

— Как ваши фамилии? — спросил Алекс.

Данилов ответил первым:

— Моя фамилия Ласточкин. А моего друга — Корсиков. Мы входим в команду, которая отвечает за погрузку и разгрузку трюма. Второй помощник капитана поставил задачу навести порядок.

— А я офицер безопасности, — солидно, со значением проговорил Алекс. И прибавил: — Если есть какие-то проблемы, ребята, то заходите. Поговорим.

Данилов и Солдатиков переглянулись. И ответили почти в один голос:

— Есть! Обязательно зайдем.

Алекс еще раз посмотрел на штабеля досок и спросил:

— А, кстати, не знаете, почему дерево так плотно уложено?

Данилов улыбнулся и начал объяснять технологию погрузки сибирской лиственницы на судно. О деталях ему накануне рассказал старший помощник капитана.

Андрей подошел к уложенному штабелю досок и похлопал ладонью по дереву.

— Большая ценность в Алжире. Но сейчас их практически невозможно сдвинуть с места. Для этого используется специальная технология погрузки древесины.

— А почему? — Алекс проявил интерес почти подсознательно.

— Все просто. Груз необходимо доставить по месту назначения в полной сохранности. А если древесина будет повреждена во время качки или шторма, то получатель может выставить счет за убытки. И он, поверьте, будет немаленький.

— А как можно разгрузить судно? — спросил Алекс.

— Только в порту. При такой технологии погрузки доски становятся неподвижными, словно их припаяли.

Алекс лихорадочно размышлял: «А ведь такую ситуацию мы, получается, не предусмотрели… Заходить в порт — это совершенно не тот вариант».

Данилов прервал монолог и внимательно посмотрел на Алекса.

— Разрешите продолжать приборку?

— Да, конечно, — ответил Алекс. И медленно двинулся к выходу из трюма. Отсюда было совсем не видно, как над палубой корабля на темно-синем бархате неба рассыпались крупными бриллиантами многочисленные, хорошо видимые звезды.

Алекс вошел в каюту и плотно закрыл за собой дверь. Жизнь словно издевалась над ним. Он подошел к рабочему столу и открыл ноутбук. Легко прошел еще один уровень в игре и заполнил появившийся в конце уровня документ — отчет о ходе боевых действий. Вновь нажал клавишу «Enter». Невидимо оживилась спрятанная в корпусе ноутбука мощная антенна, и тончайшие кружева радиоволн понесли отчет о боевых действиях к звездам — а точнее к спутнику. От него — к месту назначения.

Алекс подошел поближе к иллюминатору. Открыл и задумчиво стал вглядываться в черную океанскую гладь — в эту ночь океан был вполне спокойным и напоминал немного шероховатый монолитный кусок черного мрамора. На небе ясно просматривались звезды, и Алекс подумал: «Хорошо в игре — всегда выигрываешь. А если проигрываешь, то есть возможность вновь попробовать собственные силы. В жизни совсем не так».

Ноутбук на столе издал короткий сигнал, похожий на тот, который выдает мобильный телефон, когда приходят SMS-сообщения. Алекс вернулся от иллюминатора к столу. Посмотрел на экран. Он увидел документ, похожий на боевое донесение. Мысленно переставляя слова и вкладывая в них нужный смысл, прочел все сообщение. В целом оно сводилось к тому, что необходимо продолжать начатое, иначе вся комбинация может просто-напросто рухнуть. Алекс чертыхнулся, выключил ноутбук и лег спать. С невеселыми мыслями…

Густас пребывал в прекрасном приподнятом расположении духа. В определенной степени этому способствовал стакан отличного виски, а может — ощущение, что операция началась и идет по плану. Густас еще раз прокрутил в голове схему, которая была положена в основу операции. Все звенья были надежно заточены друг под друга, и никаких осечек случиться не должно.

Густас сделал глоток виски и проговорил вслух:

— Но это вроде как в теории. А на практике?

На практике все тоже выходило совсем неплохо. Средства массовой информации, среди которых значительную долю занимали сетевые издания, уже ждали команды от Густаса. «Напишут все, что угодно!» — с гордостью думал Густас.

В прекрасно выстроенной комбинации пока беспокоило только одно звено: груз на «Морской звезде» — для Алжира — оказался не совсем подходящим для целей операции. Алекс уже сообщил, что доски закрепили каким-то особым образом и их совсем нельзя сдвинуть. Следовательно, что-то спрятать под грузом. А до настоящего момента все складывалось просто идеально. Особенно с устройством Алекса на вполне подходящую для выполнения поставленного задания должность — офицер безопасности корабля. А теперь — проблема с грузом. Густас снова начал рассуждать вслух:

— Итак, что мы имеем? Все козыри, кроме одной карты. Наверняка есть смысл продолжить игру. Хотя, как это иногда бывает в жизни, одна — не козырная — карта может определить исход всего дела. И этот исход будет не самым приятным, что называется.

Густас улыбнулся — он очень любил перечитывать «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова и часто приводил своим подчиненным этот классический пример: концессионеры просто блестяще справились с поставленной перед ними задачей — разыскали все одиннадцать стульев. А драгоценности оказались в другом — двенадцатом. И этот стул они стали искать только после того, как все остальные поиски не принесли успеха.

Густас отхлебнул виски. В голове приятно шумело. Но «Двенадцать стульев» — это вымысел, художественная литература. В жизни ему не раз приходилось управлять сложными событиями и ситуациями. Даже когда они практически полностью выходили из-под контроля. И это не мешало Густасу снова брать ситуацию в свои руки.

Игра уже началась. Ставки в ней — запредельно высокие. Густас снова проговорил вслух:

— Если я откажусь, то Маркус меня совсем не поймет. И если он меня не поймет, то никаких дел в перспективе со мной иметь не будет. А это совсем не в моих интересах…

Густас размышлял сейчас о проекте, который возник у него в голове после того, как Маркус рассказал ему об особенностях нефтяного месторождения у побережья Западной Африки. Предполагаемый доход виделся просто ошеломляющим. Густас даже не хотел подсчитывать — насколько. Вполне очевидно, что цифра — просто огромная. Такая, что даже потратить эти деньги будет весьма и весьма сложно.

Но для того, чтобы приступить к реализации этого проекта, нужно успешно завершить уже начатое дело.

Как он понял из отчета Алекса, передвинуть груз, а тем более разобрать его так, чтобы соорудить тайник для оружия, — невозможно.

Густас прошелся по комнате и вновь принялся рассуждать вслух:

— Хорошо. Но можно и другим путем пойти. Положим оружие прямо на древесину. Отгоним судно к берегам Хотлэнда. И там в океане оно будет стоять до тех пор, пока его не найдут. А тот факт, что на сухогрузе не оказалось тайника, спишем на наглость русских — дескать, они даже не потрудились спрятать оружие. Или на то, что оружие уже приготовили к выгрузке, достав предварительно из тайника. Тем более что досматривать судно все равно будут правильные люди. Наши люди. А сейчас пусть сухогруз потрошит «Ночная полиция».

Расклад формировался вполне удачный. Один шанс — против, зато остальные практически гарантируют успех.

Густас снова вернулся в уютное, охватывающее со всех сторон кресло. Сделал большой глоток виски. И взял трубку телефона.

— Агния, привет! Не разбудил? Ну извини. Я подумал, а не пригласить ли тебя в гости. Поздно? Ну не настолько же! Тем более идти тебе предстоит не несколько часов по безлюдным и темным улицам опасного в криминальном отношении города, а всего лишь пять-десять минут по хорошо освещенной и охраняемой территории. Хорошее освещение именно и тревожит? Не переживай. Это оперативная необходимость. Быстро поняла, что оперативная? Ты, Агния, всегда отличалась догадливостью. Что? Ты не одета? Это даже к лучшему. В такую чудесную погоду много одежды вовсе ни к чему. Ну что? В общем, жду тебя с огромным нетерпением. Что значит — огромным? А то и значит — с очень большим нетерпением. Жду. Изо всех сил ожидаю!

Густас еще отхлебнул виски и поставил стакан на журнальный столик. Достал из хьюмидора дорогую сигару. Понюхал ее. И с удовольствием раскурил. Он знал, что Агния будет собираться минут двадцать — не менее. Как и все женщины, Агния не могла себе позволить выйти из дома, не достигнув минимального уровня красоты и привлекательности — прическа, легкий макияж, губная помада. Густас усмехнулся. Нужно еще учитывать, что Агния не была как все, скорее она выпадала из общего женского ряда. В ней существовал целый набор особенностей — воздушная, почти неземная походка, которую — Густас это знал, — курсанты разведшколы считали даже своеобразным талисманом, великолепная точеная фигура и, конечно, совершенно потрясающий внутренний мир. Агния была ослепительно красива и при этом очень умна.

Некстати появилась мысль: «Идеальное сочетание для агента. Интересно, а почему она работает в курсантской столовой?» Но эту мысль Густас очень быстро отогнал и решил, что у него есть время не торопясь, с наслаждением истинного ценителя, выкурить сигару.

Агния пришла через час…

Холодный свет звезд отражался в неподвижной, похожей на ровный пласт угля в шахте океанской воде. Было тихо. Единственный шум, который слышал охранявший борт сухогруза матрос, — легкое шуршание разрезаемой форштевнем воды, бегущей затем по стальной обшивке судна. И приглушенный шум двигателя.

Внезапно перед ним возникла человеческая фигура — вся в черном. В руках неизвестный держал диковинный, явно не российского производства автомат. Человек в черном пристальным взглядом впился в лицо матроса и на хорошем русском языке проговорил:

— Лежать! Буду стрелять!

Матрос и не думал исполнять команду.

В его задачу входила охрана сектора палубы, и он не собирался отдавать его просто так. Матрос считал себя достаточно опытным — не в первый раз выходил в рейс. Кроме того — владел приемами рукопашного боя.

Он двинулся к человеку в черном, намереваясь отодвинуть легким движением в сторону направленный на него ствол автомата, но вдруг совершенно неожиданно получил нокаутирующий удар справа. Для матроса свет в это мгновение погас. Через пару минут он очнулся. Голова болела. И довольно сильно. Матрос все же, не обращая внимания на боль, осмотрелся. По палубе сухогруза быстро двигались черные фигуры с автоматами иностранного производства. Слышались короткие фразы — команды на русском и английском языках. Но смысл их был абсолютно очевиден — лежать и не оказывать сопротивления. «Кто же это такие?» — возникла короткая и беспокойная мысль.

Николаеву удалось вовремя задраить переборку, которая открывала путь в рубку и трюмы корабля. Он в момент нападения находился на мостике и вовремя сориентировался в ситуации. Но нападавших это не только не остановило, но и даже не задержало сколько-нибудь их продвижение. Буквально несколько секунд им понадобилось, чтобы из похожего на зубную пасту тюбика выдавить на дверь змейку специальной взрывчатки и вставить в нее детонатор.

Громыхнул взрыв.

Мощная дверь, предназначенная для защиты от природных стихий, с лязгом и скрежетом вывалилась наружу. В искореженном взрывом проеме клубился едкий химический дым и ощущался отчетливый запах взрывчатки. Фигуры в черном без промедления открывали предупредительный огонь, если члены команды отказывались лежать или пытались выяснить, кто же это среди ночи вдруг пытается им отдавать такие интересные приказы.

Николаев слышал, как по металлическому трапу мягко зашуршали шаги нападавших. Дверь в рубку распахнулась от мощного удара ногой. Прозвучала уже знакомая команда:

— Лежать!

— А кто вы такие? — Николаев задал стандартный вопрос, звучавший несколько десятков раз сегодня.

И ответ на него тоже оказался вполне стандартным. Николаеву выкрутили руки и профессионально, подсечкой, уложили на пол. По одному ему понятным признакам Николаев вдруг понял, что двигатель перестал работать. Сухогруз сначала замедлил ход, а потом полностью остановился.

— Где же Алекс? — вслух проговорил Николаев.

На ровной, мраморно неподвижной океанской глади все так же бесстрастно отражались холодные звезды…

Команду построили прямо на палубе. Почти два десятка человек. Судно стояло в открытом океане. Моряки были измучены бессонной ночью и нервными перегрузками от внезапного нападения. Некоторые сильно избиты и сейчас едва держались на ногах. Но приятный, наполненный прохладой ветерок обдувал их со стороны океана, и это становилось единственным облегчением для измученной команды.

Люди в черных комбинезонах стояли перед командой, взяв оружие наизготовку. Николаев рассмотрел у самого ближнего из них надпись на груди «Police». Данилов и Солдатиков, стоя в строю, тоже с удивлением рассматривали надписи на комбинезонах нападавших.

«Интересно, что это за „Police“ такая в открытом море?» — устало размышлял старпом.

Виктор Васильевич Куприянов — капитан «Морской звезды» — тоже стоял в общем строю. Было видно, что капитану, который уже в годах, очень тяжело держаться как все. Но он в этот довольно трудный момент не мог не быть вместе со своей командой. По лицу капитана текли ручейки пота, он тяжело дышал, несмотря на свежий океанский воздух. Он посмотрел на старпома и одними губами проговорил: «Командуй».

Сергей Петрович Николаев сделал шаг вперед. И одновременно несколько стволов направились в его сторону. Раздались щелчки предохранителей.

Николаев поднял правую руку.

— Спокойно, ребята. Я не воевать иду.

Из группы людей в черных комбинезонах выступил довольно крупных размеров мужчина и подошел к Николаеву. Он проговорил по-русски, но с весьма своеобразным акцентом:

— Мы не воюем с вами. Мы охраняем порядок.

— Какой порядок?! — Николаев даже удивился.

— Морской порядок. Мы — специальное подразделение по борьбе с наркотрафиком и незаконной торговлей оружием.

Николаев искренне изобразил на лице удивление. И оно действительно было искренним.

— А при чем здесь «Морская звезда»?

Командир «Ночной полиции» достал из кобуры блестящий, черного цвета пистолет и ткнул стволом прямо в грудь Николаеву. Говорил он снова по-русски:

— У нас есть достоверная информация, что на вашем корабле спрятан груз нелегального происхождения.

Николаев широко улыбнулся.

— Вы что? Какого еще нелегального происхождения? У нас только redwood на борту!

— Redwood? Это что значит?

— А то и значит! Redwood. В Алжире — очень дорогое.

Командир опустил пистолет. Но глаза у него оставались колючими и злыми.

— У нас широкие полномочия. И мы будем обыскивать судно. Пока не найдем нелегальный груз.

— Ищите.

Николаев лихорадочно размышлял, что предпринять дальше. Если это действительно полиция, то после обыска их должны отпустить и позволить следовать дальше. А если — нет?

Николаев посмотрел на команду. И его взгляд случайно наткнулся на недавно назначенного офицера безопасности. Лицо у Алекса было разбито, и он даже толком не мог стоять в строю. Фактически он полусидел, причем его поддерживали с двух сторон товарищи. Один из них, увидев вопросительный взгляд Николаева, почти шепотом произнес:

— Он в каюту их впускать не хотел…

— Молчать! — почти без акцента по-русски выкрикнул один из «полицейских» и направил на Алекса ствол автомата.

Николаев вновь повернулся к командиру «Ночной полиции».

— Я хотел бы вас убедительно попросить вести себя надлежащим образом. Напоминаю, что вы находитесь на территории Российской Федерации. И, соответственно, под ее юрисдикцией.

— Это юридическая фикция, — улыбнувшись, ответил — опять по-русски — командир «полиции». И добавил: — Ачто касается национальной юрисдикции, то я должен заметить, что здесь, в открытом океане, для нашего спецподразделения не действует никакая юрисдикция. Только — наша. Так что это вы находитесь в нашей юрисдикции. Как говорится, если мы захотим, то от вас и вашего сухогруза даже мокрого места не останется. Или точнее — останется только масляное пятно на поверхности воды.

— Так кто же вы такие?

— Это неважно. Мы осуществляем очень важное и серьезное для мирового сообщества дело — борьбу с нелегальной торговлей оружием и наркотиками. Так что вы решили, капитан?

Николаев поймал себя на мысли, что ему весьма нравится, когда его называют капитаном. Но про себя выругался — думать о карьере в такой драматический момент?! Это просто непорядочно не только по отношению к капитану, но и ко всей команде сухогруза, которая попала в такой переплет судьбы. Николаев подумал несколько секунд. И произнес:

— Хорошо. Ищите.

Обыск на «Морской звезде» длился почти сутки. За это время «Ночная полиция» скрупулезно осмотрела и обыскала практически все закоулки корабля. Те, кто пытался сопротивляться, опять получали быстрый и наглядный урок.

«Ночные полицейские» убедительно доказывали всякий раз, что сопротивление не только бесполезно, но и приводит к ощутимому физическому и моральному ущербу. Полицейские при этом абсолютно не церемонились с моряками. Иногда складывалось впечатление, что ведут они себя так, словно захватчики на оккупированной территории. Команду, по сути, принуждали к крайне жесткому и точному повиновению, не терпелось даже малейшего проявления вольнодумства или тем более действий, которые противоречат «Ночной полиции».

Николаев подумал, что подобное отношение, скорее характерное для крайне тоталитарных режимов, выглядит весьма удручающе, когда они еще даже не подошли к Африке, а находятся пусть и в открытом океане, но почти напротив просвещенной Европы. «Ночная полиция», похоже, оттуда…

Сергей Петрович стоял на палубе, когда с мостика спустился командир «ночных полицейских» и уже более доброжелательно сказал:

— На вашем судне ничего не нашли.

Николаев возмущенно вскинул взгляд.

— И это все, что вы мне можете сказать?

— Не кипятитесь, капитан. Это наша работа.

— Работа?! А как быть с физическим и, совершенно определенно, моральным ущербом? На какую работу это списать?

— Это ваши проблемы, капитан. Ваших людей с самого начала предупредили, что не нужно сопротивляться тем, кто стоит на защите международного права.

Командир «Ночной полиции» повернулся, давая понять, что разговор подошел к концу. Он двинулся к спущенному с сухогруза трапу. За ним — и его команда.

Николаев поймал себя на мысли, что «Ночная полиция», точнее ее штурмовая группа, высадившаяся ночью на «Морскую звезду», составляет не более десяти человек. «Но как же они ловко нейтрализовали практически всю нашу охрану, — размышлял Николаев. — И причем настолько ловко, что вся остальная команда даже толкового сопротивления оказать не успела. Отдельные индивиды пытались, конечно, вступить в неравный поединок, но добром это не кончилось. Точнее — очень плохо все закончилось». И вслух произнес:

— О чем же это говорит?

И сам себе ответил:

— Да ни о чем. Просто хороший и наглядный урок.

«Ночная полиция» тем временем погрузилась на моторные лодки и специальный катер, которые стояли у борта сухогруза. И через мгновение, вспенив за кормой белые буруны океанской воды, суда быстро стали двигаться в сторону европейского берега. Николаев в это время стоял на мостике и наблюдал за удаляющимися судами. На мостик заглянул боцман — Игнат Семенович Раделко.

— Разрешите?

— Заходи, Игнат Семенович. С чем пожаловал?

— Приборку почти закончили. Порядок практически везде навели. Только в трюме почти работы не было.

— Это почему?

Боцман улыбнулся. На его лице с большими усами улыбка изначально выглядела лукаво.

— Там же сибирская лиственница, которая уложена по специальной технологии. «Ночные полицейские» все там излазили — вдоль и поперек. Искали нелегальный груз. Но так и не смогли сдвинуть лиственницу с места. И ничего не нашли.

— Как же найти, если мы ничего не везем?

— Им это, Сергей Петрович, не объяснишь!

— Да уж, это точно!

— Некоторые пытались объяснить. Сейчас наши врачи им помощь оказывают. Кстати, как у Виктора Васильевича здоровье?

— Сердце у Куприянова прихватило. От волнения.

— Да уж, таких встреч в открытом море врагу не пожелаешь. Разрешите идти?!

— Иди, Игнат Семенович! Завершай приборку, и потом уже доложишь окончательно!

— Есть! — Боцман повернулся и вышел из рубки. Затем спустился по трапу на палубу и направился к группе моряков, которые ожесточенно драили металлическую поверхность особыми, «морскими» швабрами. Словно хотели избавиться даже от самых мельчайших следов, оставленных за эти сутки на судне «Ночной полицией»…

Глава 6. Важное сообщение

Густас утонул уже в первом поцелуе с Агнией. Девушка была просто восхитительна, обворожительна, замечательна. «Чаровница», — подумал Густас и вновь погрузился в сладостно безумные объятия страсти…

И совсем не заметил, как Агния, когда выходила в душ, легким, совершенно незаметным движением вставила в ноутбук Густаса тонкую флэшку.

Пока люди были увлечены одним из самых замечательных занятий на свете, в полной мере отражающим противоречивую человеческую сущность, на флэшке запустилась и плавно перетекла в компьютер особая, довольно долгое время разрабатывавшаяся в специальном отделе Службы внешней разведки программа. Достаточно было ей попасть в компьютер, как она незамедлительно скачивала всю находившуюся на жестком диске информацию. Для этого даже не нужно нажимать на кнопку «копировать». Программа представляла собой очень тонкий продукт компьютерной мысли. Сейчас она тихо и незаметно работала, скачивая данные из компьютера Густаса. В том числе и совершенно секретную информацию.

Утро наступило, как это всегда случается при романтических встречах, совершенно неожиданно. Густас еще раз с удовольствием поцеловал Агнию и отправился в душ. Девушка тоже легко выпорхнула из кровати и пробежала по спальне. Вышла в кабинет. Там подошла к рабочему столу Густаса и ненадолго — буквально на доли секунды — задержалась возле него. Флэшка из ноутбука перекочевала в карман халатика. Агния улыбнулась и направилась на кухню. Там достала из большого, весьма объемного холодильника апельсиновый сок. Взяла высокий узкий стакан и аккуратно наполнила его до половины. Сделала небольшой глоток и зажмурилась от удовольствия. Агния очень любила апельсиновый сок, но сейчас приятные ощущения от любимого напитка смешивались с хорошими эмоциями по поводу хорошо проделанной работы.

Густас вышел из душа. Притянул Агнию к себе:

— Спасибо тебе, дорогая Агния!

— Не за что. Мне тоже очень понравилось…

— Я тебе еще как-нибудь позвоню. Не возражаешь?

— Абсолютно не возражаю. Даже рада буду…

— Ну, тогда договорились.

— Договорились.

Агния уже оделась и теперь восторженно смотрела на Густаса.

— Мне нужно идти. А то скоро соседка придет после ночной смены. Как говорится, тогда могут начаться ненужные абсолютно расспросы. Девушки ведь знаешь какие у нас ревнивые. И поэтому — очень любопытные.

Густас лениво махнул рукой:

— Иди, конечно. Но я буду скучать.

— Я тоже. Очень.

— Обманываешь?

— Совсем нет. Правду говорю.

— Ага, поверить женщине — значит проиграть!

— Ты, оказывается, шовинист?

— Абсолютно нет. Просто не всегда верю женщинам.

— А почему?

— Уж очень они коварны и хитры. Это правда.

— Но я абсолютно не такая.

При этих словах Агния кокетливо улыбнулась.

— Это ты кому-нибудь другому рассказывай!

— И расскажу.

— Ну, пока.

— Пока.

Агния повернулась и легкой, почти невесомой походкой направилась к выходу из особняка. Хлопнула, закрываясь за неземной девушкой, входная дверь. Густас ощутил легкий приступ одиночества и тоски. Он испытывал к Агнии очень теплые чувства и выделял ее из остального персонала закрытого учебного центра.

Совсем неожиданно появилась мысль: «А все-таки она очень сильно отличается от остальных сотрудников столовой. Очень сильно…»

На следующий день Густас сидел в кресле и с интересом читал английскую газету. Перед ним на журнальном столике лежала целая стопка свежей прессы. И распечатанные на лазерном принтере материалы из интернета. Репортеры красочно описывали историю, как «Ночная полиция» проверила российский сухогруз. Во всех материалах особенно выделялась тема нелегальной торговли оружием. Но на главный вопрос ни одно издание не отвечало — было ли оружие?

Густас подумал: «Все-таки молодцы эти ребята журналисты. Сами прекрасно все объяснили. И главное — для такой хорошей информационной волны хватило всего лишь подозрений в перевозке оружия. „Ночные полицейские“ ведь ничего не нашли». И сказал уже вслух:

— Нужно просто умело работать с прессой. Как я!

Густас встал, прошел к бару и достал пузатую бутылку виски. Налил в стакан немного и вернулся в кресло. Нажал на кнопку телевизионного пульта. Большая плоская панель в углу кабинета осветилась мягким голубоватым светом. Густас переключил на нужный канал и с интересом стал смотреть трансляцию пресс-конференции в одной из европейских стран. Камера крупным планом показывала даму с пышной прической. Ниже шли титры — независимый журналист из России. Густас усмехнулся:

— Надо же! А работает на меня! Молодец!

Женщина азартно рассказывала журналистам о своих мыслях по поводу визита «Ночной полиции» на российский сухогруз. И заключила:

— Наверняка судно перевозило крылатые ракеты для Ирана…

Затем камера переехала на морщинистого владельца судоходной компании из Голландии. Его пригласили на пресс-конференцию как крупного эксперта по морским перевозкам. Густас смотрел на голландца с нескрываемой иронией. Он даже подумал: «Такое впечатление, что старичок закрутил косячок перед пресс-конференцией. У них же с этим просто. Очень, кстати, похоже. Такую хрень несет! Но вся фишка в том, что мне эта хрень выгодна».

И заметил уже вслух:

— Да уж. Работают как заведенные… Хотя с какой стати — Иран? Судно же идет в Алжир. Но сейчас пора приступать ко второму этапу операции.

Густас придвинул к себе телефон и набрал номер. Через несколько гудков на другом конце провода взяли трубку…

В Москве рабочий день был практически в полном разгаре. Нежаркое сентябрьское солнце заливало Политехнический музей и здания, которые находились поблизости. Изрядно пожелтевшие листья на редких деревьях выдавали, что в столице прочно, надолго и даже вполне по-хозяйски обосновалась очередная осень.

На четвертом этаже знаменитого здания на Лубянке солнечные лучи не могли проникнуть внутрь — им мешали плотные, хорошо подогнанные под размеры окна шторы. Эти шторы служили препятствием не только для солнечных лучей, но и для хитрой шпионской техники. Из этого кабинета с особыми шторами в буквальном смысле не могло вылететь практически ни одно произнесенное слово. И слова, будто воробьи в клетке, оставались в пределах помещения.

В кабинете стоял довольно большой и массивный деревянный стол. Из натурального и очень дорогого дерева. Стол покрывала волна зеленого с темным оттенком сукна. На нем — массивная, черного цвета настольная лампа, словно перенесенная в современность из далеких тридцатых годов прошлого века. И рядом с ней лежали два суперсовременных смартфона. Оба — выключены.

Генерал Синков и полковник Иванов рассматривали разложенные на зеленом сукне белые листы бумаги. На них — напечатанный мелким шрифтом текст и непонятные постороннему человеку схемы.

Анатолий Иванович заговорил первым:

— Сергей, это данные, которые поступили к нам от резидентуры СВР. Теперь мы знаем, что наши «партнеры» планируют еще один вариант захвата «Морской звезды».

Полковник Иванов включился в беседу:

— Следовательно, нужно ожидать нового информационного вброса по этому поводу. Первый, кстати, уже начинает затухать. Журналисты и блогеры активно обсуждали визит «Ночной полиции» на «Морскую звезду», высказывали самые фантастические предположения и подозрения — связали даже события вокруг «Морской звезды» с делом Виталия Гота в США.

Генерал улыбнулся:

— И что?

Полковник Иванов ответил:

— Сейчас уже подавляющее большинство считает это подставой. Оружия-то не нашли…

Начальник управления заметил:

— Но сейчас-то они явно хотят его подбросить на сухогруз. И что будем делать?

Полковник Иванов пожал плечами и ответил:

— Извините, товарищ генерал, но я предлагаю выждать. Пусть они играют, думая, что все козыри у них на руках. Наших противников нужно брать с поличным. А это возможно только после того момента, когда они погрузят оружие на судно. На мой взгляд, раньше брать не стоит. Если мы их возьмем с поличным — тогда все козыри окажутся уже у нас. И мы сможем крутить ситуацией по своему усмотрению. В нужный момент мы дадим нашим сотрудникам условный сигнал.

Начальник управления задумался. Потом произнес:

— Связь с ними надежная? Знать бы, когда он наступит, этот нужный момент…

Иванов четко проговорил:

— Связь — с помощью миниатюрного спутникового передатчика, спрятанного в корпусе фотоаппарата. Я убежден, товарищ генерал, что наши противники наверняка планируют досмотреть судно, когда на нем окажется оружие, — чтобы нелегальный груз нашли уже официально.

Начальник управления внимательно слушал Иванова. И прервал его:

— Вот поэтому нам важно знать, где они планируют провести этот досмотр. И главное — не пропустить этот момент. И перехватить мяч. Помнишь, что ты мне говорил?

— Помню, Анатолий Иванович, — улыбнулся Иванов. — Не упустим.

— И еще, — прибавил начальник управления. — В районе, куда они поведут судно, должен оказаться наш военный корабль. Мы должны взять сухогруз раньше наших оппонентов. Это главный момент операции.

— Решим, товарищ генерал, — коротко ответил Иванов. — Разрешите идти?

Через несколько минут он уже шагал по «кремлевской» дорожке в свой кабинет…

Матросы Ласточкин и Корсиков сидели в своей каюте. Только что они вернулись с ужина вместе с командой. Но на столе разложили «дополнительное питание» — хлеб, соленые помидоры, сырокопченую колбасу и сыр. В море им хотелось есть почти всегда. Даже извечная проблема новичков — изнуряющая, выматывающая качка — спецназовцев не беспокоила. Словно они служили до этого не в спецподразделении «Вымпел», а всю жизнь ходили в море.

Солдатиков даже шутил по этому поводу: «Вот что значит здоровый, не испорченный излишествами цивилизации организм! И вдобавок — организм, тренированный по специальной программе! Или — по программе спецназа!»

Но домашние запасы постепенно заканчивались. Андрей и Виктор — имена в удостоверениях личности моряка им оставили настоящие — сейчас размышляли о сложившейся ситуации. Данилов задумчиво произнес:

— Вить, слушай, а ведь это хорошо, что товарищ Петров пригласил нас к нему заходить в гости. У меня, честно говоря, впечатление, что он хочет нас завербовать. Мне кажется, ему на судне явно нужны помощники. Как ты думаешь?

Солдатиков почесал подбородок. Откусил большой кусок от бутерброда с сыром. И ответил:

— А что, давай сходим к нему в гости, дадим информацию, что боцман что-то часто заходит в трюм и постоянно осматривает стеллажи. Пусть он задумается — с точки зрения своей задачи. А от нас это прозвучит вполне естественно — матросы поделились своими наблюдениями с офицером безопасности.

Данилов тоже взял бутерброд — но с колбасой. Откусил кусочек и задумчиво прожевал. Потом сказал:

— План, если честно, немного наивный. Мы выступаем в роли «инициативников». Непривычно это как-то…

— А ты вспомни философию дзюдо!

— А что конкретно?

— Принцип — поддаться, чтобы победить.

— Дзюдо — вещь хорошая. Но мы не в спортзале, — ответил Данилов. Потом подумал и прибавил: — В принципе, если все пойдет нормально, то мы будем с ним постоянно на связи. А значит, контролировать в определенной степени его действия. И еще что я хотел бы сказать — может, он в карты любит играть? Или выпить?

Солдатиков улыбнулся:

— А ты что, в карты большой специалист?

Данилов ответил:

— Да нет… Это ты всегда любил то в преферанс, то в секу. Так что, если что, будешь играть! Но не выигрывай! Как раз и применишь принцип дзюдо!

— Интересно, а расплачиваться кто будет?

Данилов улыбнулся:

— Ты и будешь. С премиальных за операцию. А если серьезно, то, думаю, расплачиваться тебе, Витя с ним не придется. Забыл, зачем мы на судне?

Солдатиков нахмурился и произнес:

— Уж точно не палубу драить…

Данилов еще немного подумал и сказал:

— И, кстати, если его завести на азарт, то и выпить с простыми матросами он не откажется. Там посмотрим, как это можно использовать. А так предлагать глупо. Он весь на субординации зациклен. Помнишь, как в трюме нам представлялся? Такой весь важный… Хотя морду ему набили во время визита «Ночной полиции» совсем не глядя на субординацию.

— Согласен, — протянул Солдатиков. И откусил половину соленого помидора. — Вкусно… Завтра к нему и отправимся.

Алекс лежал на койке, когда раздался стук в дверь каюты. Он поднялся, одернул на себе спортивный костюм. Подошел к двери и мягко щелкнул замком.

В коридоре стояли два матроса из команды погрузки и разгрузки трюма. Алекс их прекрасно помнил — они объясняли ему особенности погрузки сибирской лиственницы на «Морской звезде».

Офицер безопасности изобразил улыбку на лице, на котором еще оставались синяки, оставленные «Ночной полицией»…

— Привет, ребята! Заходите!

Ласточкин и Корсиков перешагнули порог каюты и остановились возле двери. Алекс сделал широкий приглашающий жест:

— Смелее, ребята! Проходите и присаживайтесь.

Данилов и Солдатиков уселись возле стола и выжидающе посмотрели на офицера безопасности. Алекс опять радушно улыбнулся:

— С чем пришли, ребята?

Данилов первым начал разговор. Он произносил слова неторопливо, медленно. Создавалось впечатление, что он тщательно обдумывает каждую фразу:

— Вы знаете, мы со своим другом заметили странную активность, которую боцман проявляет в трюме «Морской звезды». Он слишком часто там бывает и все время осматривает груз. Хотя это, в принципе, входит в его служебные обязанности, мы решили поставить вас в известность.

Алекс поспешил похвалить такую активность моряков:

— Молодцы, это очень правильное решение. Кстати, а вы давно в торговом флоте?

Солдатиков тоже вступил в беседу:

— После армии вместе поступили в мореходку в Питере. И с тех пор — уже почти двадцать лет ходим в море. Вместе.

— Интересно… — протянул Алекс. — А где служили?

Солдатиков ответил не раздумывая:

— Химические войска. Батальон обеспечения учебного процесса Костромского высшего военного командного училища химической защиты. В городе его все называли «хим-дым».

— Очень интересно. И как вам такая служба?

Данилов улыбнулся:

— Служба — она и в Африке служба. Стрельбище, полигонная практика, средства индивидуальной защиты…

Алекс внимательно слушал и только спросил:

— А стрелять много приходилось?

Данилов ответил:

— Да уж… Мы одно время обслуживали стрельбище. Там и попрактиковались — и из автоматов, и из огнеметов.

Солдатиков заметил:

— И даже из КПВТ — это крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый — приходилось стрелять. Опыт, как говорится, у нас достаточно большой.

Алекс, не забывая о необходимости держать на лице радушную улыбку, внимательно наблюдал за пришедшими к нему моряками. И вспомнил один из последних семинаров по дисциплине № 5. Этот предмет в школе назывался «Основы разведывательной деятельности». Алекс подумал: «Настала пора применить полученные знания на практике. Этих ребят надо бы попробовать завербовать. Они могут пригодиться в дальнейшем. Тем более что сами ко мне пришли».

Вслух Алекс произнес:

— А помните, мы с вами говорили по поводу груза?

Данилов и Солдатиков переглянулись:

— Конечно, помним!

Алекс продолжил:

— Мне кажется, что если боцман там постоянно ходит, то вдруг это не только служебная необходимость. Поэтому еще раз спасибо за информацию. Прошу и дальше держать меня в курсе. Это очень правильное решение, что вы пришли ко мне. Еще кому-то говорили про боцмана?

— Нет, конечно, — ответил Данилов. — Мы же люди ответственные.

Алекс довольно улыбнулся:

— Кстати, ваш энтузиазм и наблюдательность вполне могут принести конкретные материальные выгоды.

Солдатиков изобразил удивление на лице:

— Это какие?

— Я могу порекомендовать вас для работы в очень серьезные структуры. В частности — охранные. Где зарплата в разы выше той, которую вы получаете сейчас.

Солдатиков улыбнулся:

— Как говорится, мы согласны! Тем более что сообщать о различных нарушениях — это наш, можно сказать, долг!

Алекс посмотрел на моряков. Беседу с ними ему хотелось закончить на неформальной ноте. Расстаться уже не просто коллегами, а — друзьями. Он вспомнил, что Михайловский в беседе с капитаном в качестве одного из недостатков офицера безопасности назвал карты. Олег Константинович тогда, понятное дело, шутил. Но в действительности Алекс любил расписать пару-тройку партий. В том числе и на интерес.

Внезапно пришедшую мысль Алекс и принялся претворять в жизнь:

— А сейчас вы торопитесь?

Данилов и Солдатиков опять переглянулись:

— Да нет, в общем…

Алекс улыбнулся:

— Так как понять ваш ответ? Да? Или нет?

Данилов тоже улыбнулся:

— Мы хотели сказать — нет.

— Тогда, может, в картишки перекинемся? — предложил Алекс.

Солдатиков задумался и сказал:

— Да мы, в общем-то, и не особые любители. Мы только в «дурака» умеем играть.

Алекс покровительственно заявил:

— Я вас научу играть в более интеллектуальные игры. Поверьте, это интереснее, чем шахматы.

— Ну, раз так, — ответил Солдатиков, — то давайте! Во что будем играть? В секу?

Алекс снисходительно посмотрел на матроса:

— В преферанс!

Карты призывно зашелестели в руках Алекса. Каюта наполнилась азартом и мистикой игры. Игры, правила которой диктовала сама судьба…

Глава 7. Нелегальный груз

Моторные лодки качались на небольшой волне. В них сидели люди, одетые в черное. Лица, на которые уныло падал тусклый лунный свет, практически сливались с комбинезонами. Причина была простой — эти люди использовали специальный маскирующий крем. И теперь только металл оружия давал отблески посреди бескрайнего океана.

Люди говорили шепотом. На русском языке. Правда, в их речи иногда проскальзывал акцент, который характерен для жителей северо-западных местностей России.

Старший группы привычно осматривал подчиненных. Проверил наличие снаряжения, крепление ремней и ящиков с оборудованием, которые находились в лодках. Коротко бросил человеку, который сидел у мотора:

— Вперед.

Моторные лодки устремились по бескрайней водной глади, оставляя белые следы на темно-синей поверхности океана…

Алекс вновь прошел еще один уровень в шутере и уже привычно заполнил боевое донесение. Выключил компьютер и лег на кровать. Однако заснуть легко и быстро сейчас у него никак не получалось. Тревожные и беспокоящие мысли никак и никуда не уходили. Алекс поворочался на постели, пытаясь вновь от них избавиться. Но избавиться не получалось. Голова болела после недавнего визита «Ночной полиции».

Внезапно он услышал легкий шорох, доносящийся с палубы. В открытом иллюминаторе было видно только звездное небо и темная, почти ровная, лишь изредка испещренная морщинками волн поверхность океана. Вдруг в иллюминаторе показалась и исчезла темная тень. Алекс быстро подбежал к иллюминатору, выглянул, но ничего не увидел. В это время раздался осторожный стук в дверь. Алекс повернулся и направился к двери, чтобы открыть ее. Но совсем неожиданно дверь распахнулась, словно кто-то мощно ударил по ней ногой. В каюту бесшумно проскользнули двое крепких мужчин, одетые в черные комбинезоны и с автоматами в руках. Один из нападавших, не говоря ни слова, ударил Алекса ногой в бок. Острая боль заполнила сознание, и Алекс, словно его выключили невидимой кнопкой, медленно осел на пол каюты. Тот, который его ударил, сказал своему напарнику:

— Бери это чучело. И тащи.

— Куда?

— Туда же, куда и всех. На палубу.

На «Морской звезде» вновь повторялась картина, которую экипаж наблюдал всего несколько дней назад. Крепкие мужчины в черных комбинезонах и с автоматами в руках быстро и профессионально взяли судно на абордаж. Опять не помогли посты, так заботливо расставленные Алексом на ключевых точках корабля: нос, корма, мостик, вход в трюм. Сейчас все матросы, которые несли караульную службу, были жестоко избиты и без чувств валялись на палубе. Сюда же выволокли и Алекса. Его мутило. Профессиональный удар, который нанес ему нападавший, пришелся в особую болевую точку. Алекс с огромным удовольствием хлебнул океанского воздуха…

На палубе в две шеренги стоял весь экипаж сухогруза. Нападавшие держали их под прицелом с двух сторон. В случае необходимости они могли расстрелять обе шеренги моряков кинжальным огнем с флангов. Перед экипажем, заложив руки за спину, стоял сухощавый, наполненный жизненной энергией высокий мужчина. Возле него находился помощник с автоматом.

Командир начал говорить:

— Слушайте меня очень внимательно, господа моряки. Отныне и до особого распоряжения вы поступаете под мое командование…

— А вы кто такие? И кто вам дал право врываться на борт судна, которое идет под российским флагом? — Сергей Петрович Николаев резко вышел из первой шеренги и с недобрым огоньком в глазах смотрел сейчас на главного из нападавших. Тот не проявил никаких эмоций. По крайней мере, их никто не заметил. Он поднял руку, и с левого фланга быстрым шагом к Николаеву устремились двое с автоматами. Старпом еще хотел задать вопрос о международном публичном праве, но в этой ситуации он был не просто неуместным, а явно лишним…

Двое бойцов подбежали к Николаеву, и один из них мощно ударил его прикладом в живот. Старпом согнулся от нестерпимой боли. Сейчас он лихорадочно прокручивал в голове возможные варианты событий. «Похоже, на этот раз на нас напала не „Ночная полиция“, а обыкновенные бандиты. Только что им нужно?»

На палубе в это время главарь нападавших продолжал объяснять новые правила для команды:

— …все мои приказы и даже просьбы, а также пожелания моих коллег должны быстро и точно исполняться. В противном случае мы поставим вас к стенке. Или лицом к борту. Что в открытом океане означает практически одно и то же.

— А ты нас не пугай! — боцман Игнат Семенович Раделко тоже вышел из второй шеренги. На разорванной тельняшке виднелись пятна крови. Лицо у боцмана тоже было в крови. Наверняка он не хотел просто так сдаваться нападавшим, но не смог оказать достойное сопротивление крепким и тренированным бойцам.

— А я и не пугаю. Предупреждаю, — сказал главный. — А вам нужно прислушаться к моим словам.

Два матроса в шеренге шепотом переговаривались:

— А где капитан?

— У него инфаркт. А от этого нападения он, похоже, второй инфаркт получил. Сейчас все надежды на старпома и боцмана.

Данилов и Солдатиков тоже находились в общем строю. И внимательно рассматривали нападавших. Данилов подумал: «Вот он, тот самый момент, ради которого мы на судне». Осторожно скосил глаза на Виктора. И по его взгляду понял, что думает напарник о том же самом.

Главный среди нападавших вновь продолжил свой монолог:

— Итак, вы уже, наверное, поняли, что любые ссылки на международное публичное и частное право в данной ситуации не проходят. Это понятно? И не думайте, что у меня не хватит на это воли. А теперь все повернулись и взяли ящики, которые находятся у вас за спиной. Их нужно доставить в трюм. Быстро-быстро. Чтобы больше я не видел никаких фокусов.

— А что в ящиках? — вновь раздался голос из шеренги.

— Не ваше дело. Или к рыбам захотел?

Зеленые прямоугольные ящики уже стояли на палубе сухогруза. Под дулами автоматов экипаж распределили на пятерки. Каждой пятерке предстояло отнести несколько своих ящиков в трюм. Моряки, чертыхаясь, начали утомительный путь с палубы в трюм сухогруза…

Алекса двое бойцов привели в его же собственную каюту. Там сидел боевик, который командовал операцией по захвату сухогруза. Он стер маскирующий крем, и Алекс наконец-то смог узнать своего сокурсника по разведшколе — Арнольда.

Вопрос изначально казался идиотским, но Алекс не смог от него удержаться:

— Я так понял, начался второй этап операции?

Арнольд улыбнулся. Потом протянул руку и открыл минибар, который Алекс держал у себя в каюте.

— Давай-ка глянем, что тут у нас есть. Или, извини, у вас!

Он достал небольшую бутылочку виски и вылил ее в стакан. Обычный стеклянный стакан с широким дном. Из которых, как правило, пьют обычную воду. Но Арнольд сейчас пил из такого стакана виски. И с большим удовольствием. Затем он поставил стакан на стол и посмотрел на Алекса.

— Отвечаю. Ты все понимаешь правильно. Мы здесь для того, чтобы сделать ту работу, которую не сделал ты.

— Это какую работу я не сделал? За это меня и отметелили?

— Нет, не за это. Просто так, для порядка. Сейчас мои люди уложат внизу ящики с ПЗРК. Помнишь, надеюсь, что такое ПЗРК?

— Переносной зенитно-ракетный комплекс, — почти автоматически ответил Алекс. — И что дальше?

— А дальше вот это. Как говорят наши друзья из другого полушария, the show must go on. Так что путь у нас с тобой сейчас исключительно один — go on, и никаких других вариантов.

— А как вы их в трюме уложите? Там же груз сибирской лиственницы.

— Слушай, Алекс, теперь я понимаю, почему ты никак не мог выполнить норматив на «тропе разведчика». Ты во всем видишь препятствия на своем пути. И уже заранее решаешь, что не сможешь их преодолеть.

— Слушай, Арнольд, не агитируй меня. Я обрисовал ситуацию предельно подробно. И если вы намерены go on операцию, то я тоже go on.

Арнольд усмехнулся:

— Начальник на данный момент — я.

— Не думаю, что нам сейчас стоит это обсуждать, — заметил Алекс устало и скривился. После удара ногой бок сильно болел. Алекс подозревал, что нападавшие сломали ему ребра.

— Ты чего? — Арнольд посмотрел на него вопросительно.

— Да ничего. Ваши бойцы перестарались…

— Чем я могу тебя утешить?

— Да ничем!

— Тогда продолжаем. Сейчас команда под присмотром моих парней закончит доставку ящиков в трюм. Пусть лежат прямо на древесине. На сибирской лиственнице, как ты сказал.

Алекс снова потрогал ушибленный бок.

— И что дальше?

Арнольд еще отхлебнул виски и продолжил:

— Густас приказал мне после погрузки оружия поменять название судна и идти в Западную Африку. В океане напротив побережья Хотлэнда — остановиться и ждать, пока судно обнаружат. За пару часов до этого мы должны слинять. За нами придет специальный катер — из Кабо-Верде. Оружие, понятно, останется на судне.

— Ничего себе катер, — заметил Алекс. — Там же несколько сотен морских миль. Точно придет? А то влипнем по самые уши!

— Густас сказал — точняк!

— Тогда — давай работать! — Алекс взял еще один стакан и распечатал маленькую бутылочку армянского коньяка. Налил терпкую жидкость в стакан. И легко тронул стеклянным краем стакан Арнольда. — За удачу!

— Хорошо же ты приступаешь к работе, — ехидно заметил Арнольд. — Начинаешь с армянского коньяка. Но я тоже с удовольствием выпью за удачу. Давай!

Алекс и Арнольд выпили. И Алекс ощутил разливающееся по телу тепло. Он подумал, что минибар в каюте — это хорошо. И вдруг вспомнил, что в недавней карточной игре двое моряков проиграли ему тысячу долларов. Алекс задумчиво проговорил вслух:

— А ведь это тоже вариант…

Арнольд посмотрел на него удивленно:

— Ты чего, Алекс?

Алекс медленно ответил:

— Ты знаешь, у меня есть мысль привлечь к нашей операции двух членов команды. Я их недавно в карты обыграл — на тысячу долларов.

Арнольд посмотрел на Алекса недоверчиво:

— Везет тебе в карты! А вот при атаке на судно совсем не везет… Офицеру безопасности два раза морду набили! Это, ты знаешь, полнейший нонсенс!

Алекс поставил стакан на стол и недовольно посмотрел на Арнольда:

— Послушай, я же не вспоминаю, как тебе Джон морду начистил!

Арнольд нахмурился:

— И не надо. Давай про своих должников рассказывай.

Алекс опять взял стакан и налил в него уже виски. Сделал небольшой глоток. И сказал:

— Ребята, похоже, очень жадны на деньги. В карты знаешь как завелись! И мы предложим им заработать. А откажутся — пристрелим. Как говорится, долги надо возвращать!

Арнольд усмехнулся.

— Ну, смотри, Алекс. Тебе виднее…

В трюме по-прежнему умиротворяюще пахло древесиной. Но сейчас к приятному запаху сибирской лиственницы примешивался тревожный оттенок оружия. Данилов и Солдатиков проводили приборку в трюме после погрузки ящиков с ПЗРК. Тип вооружения спецназовцы определили практически на глаз.

Данилов тихонько проговорил:

— В удобный момент дадим знать нашим. Но, как говорится, не вызывая подозрений.

— Ничего, отправим шифровку вечером. Из каюты.

Вечером, когда экипаж отпустили на ночлег, Данилов достал из сумки фотоаппарат «Nikon». Нажал нужную кнопку и посмотрел в видеоискатель. Настроил передатчик. Через несколько секунд на спутник улетело шифрованное сообщение.

После отправки Данилов выключил передатчик и спрятал фотоаппарат в сумку. Заботливо положил сверху несколько грязных маек. И в этот момент в каюте ожило устройство внутренней связи:

— Матросы первого класса Ласточкин и Корсиков — подняться в рубку управления.

Данилов даже вспотел:

— Вот черт! Что это такое? Неужели где-то спалились?

Солдатиков стал быстро натягивать специальную тельняшку.

— Не рефлексируй. Сейчас пойдем и все узнаем.

— Аесли…

— Не беспокойся, отследить нас они никак не могли. Не тот уровень техники…

Они быстро поднялись с жилой палубы наверх. В рубке управления кроме старшего помощника и рулевого находился Арнольд с автоматом. И рядом — Алекс. Ласточкин и Корсиков вошли в рубку управления. И выжидающе посмотрели на Алекса.

Тот повернулся к Арнольду.

— Вот они.

Арнольд кивнул, и Алекс заговорил:

— Пойдем на палубу, ребята. Есть интересный разговор…

Солдатиков спросил:

— Для кого интересный?

Арнольд шевельнул стволом автомата:

— Для вас, для кого же еще?

Все четверо прошли по едва заметно качающейся палубе к фальшборту. Арнольд достал из нарукавного кармана комбинезона пачку дорогих сигарет. Достал одну — коричневую, с золотым ободком фильтра. Неторопливо прикурил. Выдохнул дым и сделал новую затяжку. В свежий океанский воздух вплелись тонкие нити аромата хорошего табака.

Алекс усмехнулся:

— И не жалко тебе портить сигаретным дымом такой чистый океанский воздух? — вопрос прозвучал с обидной двусмысленностью.

Арнольд нахмурился:

— Нет, не жалко. Мы же не в ресторане. Здесь чистого воздуха много. Давай — к делу.

Ласточкин и Корсиков выжидательно наблюдали за Алексом. И тот заговорил:

— Вы помните, ребята, что вы мне должны? Как говорят в определенных кругах — в обязаловке?

Матрос Ласточкин сделал печальное выражение лица и уныло протянул:

— Помним… Но у нас сейчас денег — по нулям. Только перочинные ножи и тельняшки…

Корсиков тоже кивнул, всем своим видом показывая, что он солидарен с приятелем. И прибавил:

— У меня тоже — по нулям. Есть фотоаппарат, но он сломан — «Ночные полицейские» при обыске сумку прикладом долбанули. И фотик теперь не работает.

Алекс иронично посмотрел на Солдатикова, улыбнулся и весело произнес:

— Это на самом деле хорошо, что он не работает…

При этих словах Данилов тревожно взглянул на Солдатикова.

Но Алекс продолжал говорить:

— Заработаете денег у меня, новый фотоаппарат купите. И не только фотоаппарат. А еще много всего! Куда более приятного, нежели обычная цифровая фотокамера.

Тревога во взгляде Данилова погасла. И уступила место любопытству. Он внимательно слушал Алекса. А тот выдержал паузу, которую вполне можно было бы назвать театральной, если бы участники спектакля находились в уютных креслах культурного учреждения, а не посреди раскачивающего огромный сухогруз океана. И произнес ровным, почти безразличным голосом:

— Я готов вам простить долг.

Матрос первого класса Ласточкин на этот раз изобразил живейший интерес:

— Это как?

— Вам нужно будет выполнить определенную работу.

— Это какую? — вмешался в разговор Корсиков.

— А вы слушайте меня внимательно, не перебивайте, — грубовато заметил Алекс. И продолжил: — Будете исполнять все мои распоряжения и дежурить в трюме. Трогать там ничего нельзя. Кроме того — следить за остальными членами команды. Это же для вас, как я уже знаю, совершенно привычно. Помните, как про боцмана мне рассказывали?

Корсиков уныло протянул:

— Помним…

— Если все будете делать правильно, то я вам не только прощу долг, но и, как я уже сказал, дам возможность заработать хорошие деньги. Если, конечно, себя хорошо покажете. Согласны?

Данилов лихорадочно размышлял: «Что делать? Извечный русский вопрос». И, ориентируясь на какое-то подсознательное чувство, сказал:

— Мы согласны.

Алекс улыбнулся и повернулся к Арнольду. Тот перебросил автомат за спину.

Солдатиков решил задать вопрос:

— А куда мы сейчас направляемся?

Алекс усмехнулся:

— Все узнаете чуть позже. Но не на север, это точно…

Неспешные океанские волны продолжали раскачивать сухогруз «Морская звезда»…

Полковник Иванов шел к начальнику управления. В кабинете генерала Синкова он раскрыл кожаную папку и достал лист бумаги, перечеркнутый красной полосой.

— Товарищ генерал, наступает кульминация операции. Оружие уже на судне. Наши сотрудники сообщили, что сухогруз «Морская звезда» захвачен группой неизвестных. В трюме судна они разместили около десятка ящиков с продукцией военного назначения. Предположительно — переносные зенитно-ракетные комплексы. Полагаю, что теперь они должны двинуться к берегам Африки. Наверняка в район Хотлэнда.

— Что намерены предпринять?

Иванов ответил:

— Я думаю, что сейчас нужно отправить извещение о пропаже судна. Компания-судовладелец уже получила необходимые указания. Наши сотрудники вмешаются, когда судно окажется у берегов Африки. И в тот же район мы направляем сторожевой корабль «Нетерпеливый».

— Это правильно. Еще раз повторю главное — взять судно мы должны раньше наших противников. И еще. В СМИ нужно дать информацию, что мы ищем «Морскую звезду» где-нибудь, к примеру, в Средиземном море — она же шла в Алжир? Вот там и идут поиски…

— Есть, товарищ генерал, все сделаем!

Густас опять смотрел новости. На весьма влиятельном телевизионном канале. Симпатичная ведущая восточного типа сообщила, что Российская Федерация объявила о пропаже сухогруза «Морская звезда». И сейчас активные поиски судна идут в акватории Средиземного моря — у берегов Алжира. Именно туда судно следовало с грузом древесины. Ведущая напомнила телезрителям, что сухогруз «Морская звезда» уже досматривался спецслужбами по поводу наличия на борту нелегального груза оружия. Но подозрения не подтвердились.

— А сейчас, моя дорогая, — проговорил Густас, — они точно подтвердятся. Только найдется «Морская звезда» не в Средиземном море, а в Атлантике. Напротив Африки. И тогда все всё узнают…

Густас сделал глоток виски и открыл ноутбук. Еще раз перечитал донесение от Алекса. Все складывается точно по плану — сухогруз под контролем специальной команды, нелегальный груз уже в трюмах. Алекс даже завербовал двух членов экипажа «Морской звезды». И намерен их использовать в операции. Густас внимательно прочел информацию, которую ему прислал Алекс о Ласточкине и Корсикове. И подумал: «Это неплохой расклад. Если они себя хорошо покажут под руководством Алекса, то можно их использовать и в будущем. Тем более что ребята служили в химических войсках. А это тема очень интересная. Особенно на Балтике…»

Ветер в океане стал злым и порывистым. Он раздраженно налетал на сухогруз, разухабисто свистел возле рубки управления и, чем-то недовольный, ускользал в океан. Волнение усилилось. Словно горы, вздымались огромные водяные вершины. Как и обычные горы, их покрывали белые ослепительные шапки. Но только не снега, а пенящейся соленой океанской воды. И это зрелище завораживало.

Алекс прогуливался по палубе сухогруза с Арнольдом. И время от времени ловил на себе взгляды остального экипажа. Эти взгляды нельзя было назвать добрыми и приветливыми. Глаза моряков излучали совершенно особую ненависть — ненависть недавних друзей. Ненависть к бывшему сослуживцу, который банально предал собственных товарищей. Алекс в глубине души чувствовал, что если бы вдруг у его товарищей по сухогрузу внезапно оказалось в руках оружие, то ему пришлось бы очень и очень плохо…

Сейчас Алекс и Арнольд стояли у фальшборта.

— Сейчас, Алекс, будем менять название судна.

— Это как?

— Очень просто. Мои ребята уже все заготовили.

Качка продолжала усиливаться. Океанские волны мощно, гулко, словно хорошо тренированные боксеры, наносили удары в скулы корабля. И пытались преодолеть преграду в виде закаленной стали. Но стальные листы прекрасно сдерживали океанский натиск.

Арнольд поправил ремень автомата и продолжил:

— Мои ребята приготовили на всякий случай несколько запасных названий для «Морской звезды»…

Алекс улыбнулся и спросил с легкой иронией:

— Надеюсь, что вполне приличные названия?

— С «Морской звездой» не рифмуются, не беспокойся!

Затем Арнольд сказал:

— Они заготовили несколько комплектов названий кораблей, которые существуют на самом деле, и «Морская звезда» вполне может сойти за них. Конечно, если те, кто будет осматривать корабль, окажутся не очень внимательными…

— А если — внимательными?

— Не беспокойся, Алекс. Чаще бывают невнимательными…

Арнольд продолжил дальше:

— Среди названий — полный набор вариантов. «Лора», «Небесный путь», «Оленька», «Джун-джу»…

— А это что такое?

— Это название одного южнокорейского сухогруза. Он сейчас в другом полушарии находится. Так вот. Буквы, которые мы приготовили, сделаны из специального очень легкого пластика, но при этом пластик обладает особыми свойствами моментально приклеиваться к любой поверхности…

Алекс перебил Арнольда:

— Ты полагаешь, что эти буквы приклеятся к мокрой поверхности борта сухогруза? И в такой шторм?

— Я не просто полагаю. Я абсолютно в этом уверен.

Арнольд смотрел на Алекса с гордостью.

— Повторяю. Я в этом абсолютно уверен.

— Почему?

— Потому что для производства этого материала использовалась совершенно особая технология. И для того, чтобы приклеить буквы, не нужно использовать специальную беседку или альпинистское снаряжение. Только тросы.

— Настолько особая технология?

— Да, совершенно особая! Приклеится даже на летящий объект — например, вертолет! Давай начинать! Какое имя выберем?

— Я бы выбрал «Оленька»…

— Алекс, пребывание на «Морской звезде» не проходит для тебя даром. Ты ведешь себя как мальчик!

— Арнольд, прекрати, пожалуйста!

— Ладно. Сейчас начнем работать!

Арнольд повернулся к своим бойцам, которые стояли неподалеку и наблюдали за беседой. Арнольд подозвал к себе четверых бойцов и быстро начал ставить им задачу. Бойцы слушали своего командира внимательно и согласно кивали, когда Арнольд обращал внимание на отдельные детали и начальственно покрикивал на бойцов. Ему это определенно нравилось.

Бойцы выслушали инструктаж и, забросив автоматы за спину, бодро двинулись в сторону носовой части корабля. Там уже лежали несколько ящиков защитного цвета. Бойцы сноровисто бежали по качающейся палубе, что опять-таки выдавало тот факт, что они прошли основательную специальную подготовку. Они ловко открыли один из ящиков. На нем красовались две надписи — «Лора» и «Оленька». Бойцы стали доставать из отделений ящика буквы. Затем — закрепили их на тонких тросах.

«Морскую звезду» продолжал раскачивать бушующий океан. Алекс посмотрел на Арнольда с беспокойством:

— Слушай, как бы нам не пойти ко дну с таким штормом!

— Не бойся, Алекс, доплывем!

Мощная волна, заворачиваясь на своей вершине белой пеной, гулко ударила в борт сухогруза. Через палубу летели соленые брызги океанской воды. Но сухогруз «Морская звезда» продолжал движение к берегам Африки…

Бойцы, менявшие название судна, увлеченно трудились. Сначала они аккуратно закрыли пленкой, которая почти совпадала с цветом бортов сухогруза, название «Морская звезда» и так же аккуратно ее закрепили. Все это бойцы проделывали прямо на ходу. И так же аккуратно, абсолютно не обращая внимания на летящие через палубу соленые брызги бушующего Атлантического океана, стали крепить буквы нового названия «Лора» — всего четыре. Бойцы не торопясь брали по одной букве, спускали ее на тросах и, поддерживая с двух сторон, приклеивали букву к борту сухогруза.

Несмотря на летящие в огромном количестве соленые брызги и пену, сильную качку и особенно — мокрый борт «Морской звезды», операция по смене названия судна прошла вполне успешно.

Через полчаса аккуратной и точной работы «Морская звезда» перестала существовать. То есть она, конечно, продолжала неспешно разрезать густую синеву Атлантического океана и двигаться в направлении Африканского континента. Но теперь на борту у нее красовалось совершенно иное название — «Лора». Кто-то из бойцов, которые меняли название судна, вскользь заметил, что такое название больше подходит для фешенебельной яхты, на которой обычно и присутствуют в большом количестве как Лоры, так и Лолы. А равно — и прочие очень красивые девушки. Но Арнольд на высказанное замечание не обратил никакого внимания, а только махнул рукой дотошному бойцу — дескать, отвяжись!

Алекс и Арнольд поднялись в рубку управления. Там находилось несколько бойцов, старший помощник капитана — Сергей Петрович Николаев и рулевой, который внимательно вглядывался в мерцающие на панели приборы. Бойцы Арнольда пристально следили за действиями моряков и держали автоматы наизготовку. Они были готовы пресечь любое несанкционированное действие со стороны команды захваченного судна.

Алекс спросил Николаева:

— Где мы сейчас?

Старший помощник капитана посмотрел на Алекса неприязненно. Но в глубине глаз сумел спрятать огоньки ненависти. Алекс их не заметил. А может, просто не всматривался в глаза старшего помощника. Сергей Петрович развернул карту и положил ее перед Алексом.

— Мы сейчас практически прошли Европу и подходим к Африке. Все идет так, как нам приказано.

«Это — хорошо», — подумал Алекс. Но вслух ничего не произнес, а только внимательно продолжал смотреть на старшего помощника. Сергей Петрович продолжал объяснять ситуацию:

— Но только что мы получили запрос от военного корабля США, который идет в Гибралтарский пролив. Они спрашивают, какой груз мы везем.

— Американцы? А им какое дело?

— Не знаю. Но радиограмму они прислали очень жесткую. Общий смысл весьма простой — если вы не остановитесь, то мы будем вынуждены вас остановить и досмотреть.

— А с какой стати? — Алекс лихорадочно размышлял, что он может предпринять в данной ситуации.

— Не говорят. Ссылаются на нормы международного права.

— Но мы же под российским флагом?!

— Все равно хотят досмотреть…

— Ладно. Когда они подойдут?

— Эсминец военно-морских сил США находится от нас на расстоянии трех миль. Я думаю — через полчаса, минут сорок они будут уже у борта «Морской звезды».

— Хорошо, Сергей Петрович, — Алекс решил пока не спорить с доводами старшего помощника, которые тот, в принципе, излагал не от себя, а от неизвестного эсминца военно-морских сил США.

Алекс подумал и произнес:

— Сергей Петрович, подчиняемся ВМС США. Застопорить ход и ждать подхода эсминца. Я спущусь сейчас на палубу и посоветуюсь.

— Понял! — Сергей Петрович был немногословен.

Алекс быстро спустился по трапу на палубу. Качало уже меньше. Алекс посмотрел на океан. Темно-зеленые горы с белыми шапками пены, вздымавшиеся по курсу корабля, стали уменьшаться в размерах. Сухогруз уже застопорил ход и теперь шумно раскачивался на волнах. Шторм постепенно прекращался. Появилось солнце, и его лучи резко и точно пронзали воздух, насыщенный соленой влагой. Алекс невольно вспомнил свое пребывание в Петербурге. Воздух в океане, конечно, отличался от воздуха в центре мегаполиса. Внезапно мысли Алекса изменили направление. «А ведь там живет Люсия», — подумал он. И подошел по палубе к Арнольду.

— Арнольд, мне нужен спутниковый телефон.

Командир штурмовой группы лениво курил у лееров.

Алекс не преминул вновь уколоть товарища:

— Опять загрязняешь атмосферу?!

— Опять. А тебе-то что?

— Да ничего. Телефон, говорю, мне спутниковый нужен. Давай доставай из загашника.

— Из чего?

— Из сусеков своих.

— Честно говоря, Алекс, я даже не знаю, о каких сусеках ты говоришь…

— Я о телефоне говорю. Давай быстрее доставай.

Арнольд опять повернулся к своим бойцам и отдал короткую команду. Один быстро побежал на жилую палубу. И через пять минут принес большую черную трубку. С толстой антенной. На внутренней поверхности трубки оказались кнопки для набора номера.

Арнольд нажал кнопку включения и через пару минут поймал спутник. Посмотрел на Алекса:

— Говори номер!

Алекс задумался только на секунду.

— Давай, набирай скорее Густаса!

Арнольд пробежал пальцами по кнопкам набора и через минуту, дождавшись соединения, протянул черную трубку Алексу.

— Есть связь!

«Прямо как радист на фронте», — подумал Алекс и, взяв трубку, плотно прижал ее к уху. Солнце уже поднялось, и острые нетерпеливые лучи заставляли светиться и играть наполненный влагой воздух. Над океаном появилась огромная радуга. И под ней Алекс разглядел хищные очертания военного корабля. Даже издалека было видно, что он идет к «Морской звезде» на большой скорости — форштевень энергично и мощно разрезал грозные океанские волны, и они с легким шипением пены умирали под стальным напором эсминца.

Алекс услышал гудок. Он доносился словно издалека, но был вполне отчетливым. Арнольд набрал мобильный номер Густаса и сейчас тоже напряженно смотрел на Алекса, пытаясь понять, удалось ли дозвониться…

— Алло! — голос Густаса появился в трубке после восьмого гудка, и Алекс понял, что он сейчас, похоже, разбудил босса.

— Алло, Густас. Это я, Алекс.

— У тебя что-то срочное, Алекс?

— Еще какое срочное! К нам на полных парах сейчас идет эсминец военно-морских сил США.

— А чего они хотят?

— Пока не знаю точно…

— А надо бы!

— Дай договорить, Густ! Они прислали радиограмму, что хотят досмотреть наш корабль. Хотя если честно, то с какой стати они решили досматривать российское судно?

Это же против всех норм международного права!!!

— Да, против, — согласился Густас.

И тут же добавил:

— Зато у них пушек больше!

— Густас, что нам делать?! Если они найдут на корабле оружие, то у нас вся легенда рассыпается! А тут еще и Арнольд со своими бойцами!

— А что Арнольд?

— Нет, он все нормально, но как объяснить присутствие на гражданском судне вооруженных людей? Их же в судовую роль не включишь!!! И название мы сменили!

— Не паникуй, Алекс. Паника на поле боя всегда приводит к бегству и, как следствие, к поражению. Я сейчас все улажу. Операция пусть идет по плану.

— А мне что делать? — спросил Алекс.

— Пока ничего. Ждите сигнала.

Густас отключился. Арнольд вопросительно смотрел на Алекса. Тот ответил не сразу.

— Арнольд, пока держи телефон в постоянной готовности выйти на связь. Густас сказал, что он сейчас попытается уладить ситуацию.

— Интересно, как?

— Насколько я знаю, он действительно серьезный парень. И для него практически нет невозможного.

Эсминец тем временем приближался к «Морской звезде». Военный корабль осторожно подошел к сухогрузу с новым названием — «Лора» и почти остановился. Арнольд посмотрел на Алекса.

— Что будем делать все-таки?

— Раз Густас сказал ждать, значит — будем ждать.

Эсминец покачивался уже в пятидесяти метрах от «Морской звезды».

«Интересно, что они замышляют?» — подумал Алекс, но его мысли прервал резкий звук вызова, который исходил от спутникового телефона. Арнольд взял трубку и молча выслушал собеседника. Потом положил трубку и нажал на кнопку выключения спутникового телефона. Повернувшись к Алексу, Арнольд произнес:

— Это Густас. Он сказал, чтобы мы не переживали.

— И все? — Алекс усмехнулся.

— Да. Все. Он сказал, что эсминец сейчас уйдет.

Алекс несколько мгновений пристально смотрел на американский эсминец. Мощный и одновременно изящный корабль качнулся на волнах и медленно стал отходить от «Морской звезды». Затем, отойдя от сухогруза на безопасное расстояние, эсминец набрал скорость и в течение короткого времени скрылся из виду. «Морская звезда» тоже покачивалась на волнах, но дрейфовала. Однако уже через короткое время вода за кормой сухогруза вспенилась от работающих на полную мощность двигателей. Гладкие титановые лопасти винтов мощно и упруго толкали сухогруз по поверхности Атлантического океана в направлении Западной Африки. Начиналась финальная часть операции.

Алекс посмотрел в иллюминатор. На горизонте небо было укрыто плотным покрывалом облаков, ниже уходила вдаль изрезанная небольшими волнами темно-синяя поверхность океана.

Генерал Синков поднял трубку телефона прямой связи с отделом полковника Иванова. Тот ответил почти сразу:

— Слушаю, товарищ генерал.

— Сергей Николаевич, зайди ко мне. С последними данными по операции.

Иванов сложил в папку полученные шифровки и направился в кабинет начальника управления.

Анатолий Иванович внимательно прочел последние сообщения. И, подумав, произнес:

— Интересная ситуация получается. Компания-судовладелец направила извещение о пропаже судна всем береговым службам и находящимся в море кораблям. А они как воды в рот набрали. «Морскую звезду» никто не видел и не слышал. Хотя она же проходила возле европейских берегов. А сейчас уже — возле побережья Западной Африки. Значит, наши предположения оказались верны. Они хотят обнаружить сухогруз именно возле Хотлэнда. И если они нас опередят, то мы точно не отмоемся. Как дела у «Нетерпеливого»?

— Сторожевик уже выходит в заданный район.

— Смотри, Сергей Николаевич, здесь осечки быть не должно. Слишком высокие ставки в игре. Проиграем не мы — Россия.

Полковник Иванов ответил:

— Анатолий Иванович, я предлагаю дать нашим людям сигнал о начале операции и взять ситуацию под контроль. А судно пусть продолжает путь к Хотлэнду. Тогда организаторы акции будут уверены, что у них все идет по плану.

Начальник управления подумал. И сказал:

— Действуйте!

Полковник Иванов вышел из кабинета генерал-лейтенанта Синкова. «Кремлевская» дорожка послушно пружинила под шагами…

«Морская звезда» — «Лора» медленно двигалась в океане к намеченной точке. Алекс и Арнольд стояли возле фальшборта. Арнольд опять курил. И неторопливо говорил:

— Алекс, меня беспокоит, что команда судна стала нам плохо подчиняться. Смотрят по-волчьи. Того и гляди в горло вцепятся…

Алекс подумал, посмотрел на бегущую вдоль борта океанскую воду и ответил:

— А давай проведем акцию устрашения.

Арнольд усмехнулся:

— Это как?

— Очень просто. Построим команду и объявим о расстреле каждого третьего — за неповиновение.

— Ачто, хорошая идея!

— Но расстрел будет не настоящий. Просто попугаем. Но выведем на корму, построим и дадим несколько очередей. Но — мимо. После этого, уверен, они будут нас слушаться очень хорошо.

Арнольд поправил висящий на боку автомат:

— Давай прямо сегодня и приступим.

Команду построили на главной палубе. Люди Арнольда по одному выхватывали из строя моряков и, вывернув им руки, тащили на корму.

Команда недовольно зароптала:

— В чем дело?

Арнольд направил на моряков ствол автомата:

— Всем молчать! Иначе к стенке поставлю!

На корме оказались пять моряков. Их поставили к борту и заставили поднять руки, а потом сложить их за головой.

Молодой матрос проговорил вслух:

— Вы что, на расстрел нас привели?

— Как знать, — отозвался один из бойцов. Он резко ткнул стволом автомата в спину матроса. — Стой и молчи.

Арнольд подошел к группе на корме и скомандовал:

— Становись!

Пять фигур в черных комбинезонах быстро встали в одну шеренгу и передернули затворы автоматов. Боцман и четверо моряков стояли возле борта, почти рядом с ограждавшими его леерами, лицом к океану и держали руки на затылке.

— Руки можно опустить.

Моряки опустили руки. Арнольд дал еще одну команду:

— Целься!

Бойцы вскинули автоматы.

— Огонь!

Автоматы длинными, в десять-двенадцать патронов, очередями разорвали тишину на корабле. Пули с огромной скоростью вылетали из стволов, с противным свистом ввинчивались в чистый свежий воздух и исчезали над океанской поверхностью. Когда нападавшие закончили стрелять, пятеро моряков остались стоять на палубе.

— Казнь отменяется, ребята!!! Но не расстрел! — Арнольд глумливо захохотал.

Имитация расправы над беззащитными, безоружными моряками, похоже, доставляла Арнольду большое удовольствие. Он прохаживался по корме с видом хозяина. И победителя.

— А теперь повернитесь ко мне.

Моряки выполнили команду. Арнольд медленно прошел перед отправленными на расстрел членами экипажа сухогруза и перед каждым останавливался. Смотрел в глаза. И, видя в них плескавшиеся волны ужаса, довольно усмехался.

— Теперь вы, надеюсь, поняли, что спорить со мной не нужно? Себе дороже выйдет!

Глава 8. Выход из тени

Данилов и Солдатиков сидели в своей каюте. И мрачно смотрели друг на друга. Наконец Солдатиков заговорил:

— И долго мы так будем ждать у моря погоды? Они сегодня чуть треть экипажа не расстреляли! А мы смотрим на это, как будто нам все равно…

— Но у нас своя задача, — сказал Данилов.

— И что, мы должны спокойно сидеть и смотреть, как наших ребят к стенке ставят?!

Андрей собрался ответить Солдатикову, но вдруг из сумки послышался звук, похожий на звонок дорогого будильника. Данилов достал фотоаппарат и посмотрел в видоискатель. Солдатиков недовольно пробурчал:

— Что там? Очередные инструкции следить за обстановкой?

— Нет, Витя, нам дали команду действовать! Сегодня ночью и начнем…

В первом часу ночи Данилов и Солдатиков надели специальные тельняшки и штормовки. Взяли выданные им перочинные ножи. И, тихонько открыв дверь, отправились выполнять задание.

Часовой у выхода на палубу рухнул в одно мгновение. Словно это был не молодой тренированный боец, а мягкая тряпичная кукла. Лезвие обычного перочинного ножа, выброшенное мощной пружиной, вошло ему прямо в горло. Он еще хрипел полминуты и потом умер. Данилов аккуратно взял его автомат и положил рядом. Магазин отсоединил и положил убитому в карман комбинезона.

Друзья вышли на палубу. Еще двое часовых стояли у кормы. По правилам они должны контролировать всю палубу. Но бойцы сейчас стояли и курили на юте — у флагштока. Они обернулись, когда Данилов и Солдатиков почти вплотную подошли к ним. Но сказать ничего не успели. Солдатиков выпустил лезвие из перочинного ножа, а Данилов — выстрелил бесшумным патроном. Оба охранника грохнулись на палубу. Данилов и Солдатиков положили специзделия в карман штормовки и взяли автоматы и боеприпасы.

Данилов передернул затвор:

— Ну что, пойдем на мостик? А потом — вернем долги Алексу.

На мостике находился старший помощник капитана и один охранник. Часового Солдатиков снял бесшумным выстрелом — в ноже еще оставались патроны. Данилов заметил:

— Зачем специзделие использовать, когда есть целый автомат?

Солдатиков улыбнулся:

— Хотелось еще раз посмотреть, как оно действует в реальности.

Они подошли к старшему помощнику капитана. Николаев облегченно вздохнул:

— Ну наконец-то, а то я уже заждался…

Данилов улыбнулся и ответил:

— Мы действовали по приказу.

Николаев спросил:

— Что будем делать дальше?

— Ничего, Сергей Петрович. Продолжаем двигаться к берегам Хотлэнда. Нам нужно выйти в эту точку. — Данилов ткнул пальцем в синеву морской карты. — Там останавливаемся и ждем. Больше никаких неожиданностей случиться уже не должно. А сейчас мы пойдем к Алексу. И Арнольда проведаем.

Каюту Алекса Данилов и Солдатиков открыли просто — ударом приклада. Алекс, сонный, подскочил на койке, но тут же получил точный удар в челюсть. Застонав, он рухнул обратно на койку. Данилов взял его за шиворот и встряхнул.

— Ну что, братан, мы пришли тебе долг отдать. Помнишь?

Алекс смотрел на Данилова полными ужаса глазами.

— Вы же матросы? Или…

Солдатиков дал ему легкую затрещину:

— Или, парень… Пойдем с нами, постучишь в каюту Арнольда.

Алекс согласился. Ничего другого ему не оставалось. Он постучал к Арнольду. Тот сонным голосом спросил:

— Кто там?

— Это я, Алекс. Открой.

Дверь открылась, но вместо Алекса на пороге оказался крепкий матрос в тельняшке. Арнольд резким движением попытался закрыть дверь, но ему это не удалось. Данилов вошел в каюту. Арнольд сделал шаг назад и выхватил из кармана висевшей на стуле куртки нож с длинным лезвием. И сделал выпад в сторону Данилова, пытаясь поразить его в живот. Но поведение моряка не вписывалось в обычные рамки. Вместо того чтобы уклониться, он двинулся вперед. Арнольд уже ожидал, что вот-вот длинное узкое лезвие пробьет ткань штормовки и войдет в тело. Но вместо этого получил жесткий удар справа. И потерял сознание.

Данилов посмотрел на поверженного Арнольда и пощупал ткань штормовки:

— Нормально. Не повредил.

Солдатиков втолкнул в каюту Алекса. Связал его обычной проволокой. Потом то же самое проделал с Арнольдом. И сам сел на стул. Арнольд уже очухался и ненавидящим взглядом смотрел на Данилова и Солдатикова.

— Вы кто такие?

— А тебе не все равно? — резко ответил Солдатиков. — Молчи и слушай.

— Так вот, — сказал Данилов. — В ваших интересах вести себя тихо и послушно. Если что — мы вас быстро за борт определим. Теперь — расскажите о своей задаче.

— А если мы ничего не знаем? — спросил Арнольд.

Солдатиков направил на него ствол автомата:

— А ты вспомни. Иначе, сам понимаешь…

После короткой беседы спецназовцы оставили Алекса и Арнольда в каюте. Связанными.

Дверь хорошо закрыли. Возле каюты старпом выставил охрану — двоих моряков с автоматами.

Данилов и Солдатиков отправились дальше, по коридору, вдоль которого располагались каюты экипажа. Они подошли к двери, за которой оставались еще два члена пиратской бригады. Те готовились к очередной смене караула и отдыхали. На стук в дверь открыли не сразу. На вопрос: «Кто там?» — Солдатиков полушепотом ответил:

— Открывайте, ребята, нас Алекс послал за вами.

Дверь открылась, и Солдатиков впился пристальным взглядом в зрачки еще толком не проснувшегося пирата. Данилов стоял рядом и видел, что техника ментального противоборства дает реальный результат. Солдатиков «зацепился» за сознание одного из подчиненных Арнольда. И в глазах пирата появилось осмысленное желание подчиняться. Виктор коротко сказал ему:

— Приказано связать твоего друга. И быстро.

На удивление, пират подчинился и связал своего спящего товарища. Солдатиков вновь развернул его лицом к себе и не отпускал «ментального захвата».

— А теперь мы свяжем тебя. Лежите оба тихо. Не рыпайтесь. Это приказ. Иначе погибнете.

Пират кивнул и безропотно позволил себя связать. Данилов вставил ему в рот большой кляп. А Солдатиков еще раз напомнил:

— Лежать тихо, парни.

Потом он опустил взгляд, и спецназовцы вышли из каюты. Тщательно заперли дверь. И переглянулись. Данилов сказал:

— Ну вот, теперь мы применили приемы ментального противоборства в реальной боевой операции. А не только в московском ресторане.

…«Морская звезда» под именем «Лора» разрезала соленую океанскую воду. И постепенно приближалась к точке, указанной на карте. К этой же точке приближался и сторожевой корабль «Нетерпеливый» российского военно-морского флота…

Генерал Синков поднял трубку телефона. Когда на другом конце провода ответили, коротко бросил:

— Сережа, зайди.

Через пару минут в кабинете появился начальник отдела. Синков сказал:

— В тех материалах, которые прислала резидентура СВР, есть очень интересный файл. Он снабжен специальной защитой, но наши специалисты его уже распечатали. И знаешь, что там оказалось?

— Что?

Генерал Синков медленно, со значением произнес:

— Досье на человека под условным именем Маркус. Его коллега, Густас, похоже, собирал материалы несколько лет. И хранил в особо защищенном файле.

— От хакеров? — спросил Иванов и улыбнулся.

Синков тоже улыбнулся:

— Тут и не всякий хакер справится. Но наши спецы справились. Так вот, там подробное досье на Маркуса.

Иванов спросил:

— А почему — условным именем?

— Судя по всему, Сережа, это наш давний оппонент. И это имя — не настоящее. Он работал во многих регионах мира. И всегда — против нас. И в данной истории, как следует из материалов файла, он — главный организатор.

— А Густас?

— Густас действует под его руководством. Иногда даже не осознавая этого. Ему кажется, что он подает идеи Маркусу, но на самом деле эти идеи уже давно придуманы. Самим Маркусом.

— И что мы будем делать с этой информацией? — полковник Иванов спросил, но ответ почти уже предвидел.

— А что делать? Парень работает против нас. Я считаю, нужно восстановить справедливость. Тем более что в файле даже несколько его мобильных телефонов указано…

Глава 9. Выгодная сделка

Шпиль высотки на Смоленской площади подпирал осеннее московское небо. Иногда казалось, что он уходит прямо в облака, пронзая их и теряясь в молочно-белой гуще. У входа в МИД притормозил черный лимузин со звездно-полосатым флагом. Охранник вышел и услужливо открыл дверцу. Из лимузина появился американский посол — Джон Мэйн. Уверенным шагом он направился к золоченым дверям главного здания внешней политики России.

Через несколько минут Мэйн со своим помощником оказался в кабинете министра иностранных дел Сергея Кострова. Российский министр встал из-за стола и с лучезарной улыбкой прошел навстречу послу США.

— Рад вас видеть, господин посол!

— Я тоже, господин министр!

Министр пригласил Джона Мэйна присесть. И сам сел в кресло напротив.

— Слушаю вас, господин Мэйн! Мне доложили, что вы хотели встретиться со мной и обсудить очень важное дело. Я слушаю.

Мэйн доброжелательно улыбнулся:

— Это очень важное дело. Вам доложили совершенно правильно. Суть заключается в том, что сейчас идут поиски пропавшего российского сухогруза «Морская звезда». И его пока никак не могут найти. В том числе и ваши спецслужбы.

— Я в курсе, господин посол, — Костров взял из изящного ящичка сигарету и щелкнул зажигалкой. — Не возражаете?

— Нет, конечно, — улыбнулся Мэйн. — Так вот, наши друзья готовы оказать помощь в поиске сухогруза и его скорейшем возвращении на родину. Но есть одна проблема. По имеющейся у нас информации…

— От друзей? — заметил министр.

— Конечно, не от врагов. В некоторых СМИ высказываются предположения, что на борту российского сухогруза находится партия нелегально перевозимого оружия. Я не знаю, насколько эта информация соответствует действительности. Но мне известно, что историей с «Морской звездой» уже весьма заинтересовалась израильская сторона. И это накануне визита премьер-министра Израиля в Россию. Израильтян очень беспокоит, что у палестинцев неизвестно откуда вдруг появились современные противотанковые комплексы. Кстати, в одной из недавних боевых операций армия Израиля потеряла больше десятка суперсовременных танков.

— И что вы хотите этим сказать? Какое отношение к данному факту имеет Россия?

Джон Мэйн улыбнулся. Открыто и даже искренне. И продолжил:

— Пока не знаю. Надеюсь, что никакого. Я только хочу предложить помощь вашей стране в поиске пропавшего судна. И сглаживании возможных неприятных последствий. Даже если на борту «Морской звезды» и окажется груз неизвестного происхождения, то мы, во имя наших добрых отношений, готовы повернуть ситуацию так, что этот факт не станет известен мировой общественности.

Костров подумал и произнес:

— И этим дело ограничится?

— Полагаю, что нет, — ответил Мэйн. — Наши друзья готовы оказать России услугу. Но в обмен на услугу с ее стороны.

— И какую же услугу ваши друзья ждут от Российской Федерации?

— Вначале мне хотелось бы, господин министр, достигнуть принципиального согласия о нашем будущем взаимовыгодном сотрудничестве по данному вопросу.

Костров выпустил клуб дыма и размеренно, тщательно взвешивая каждое слово, произнес:

— К сожалению, господин посол, в данный момент я не могу дать вам конкретных обещаний. Мне необходимо спокойно обдумать сложившуюся ситуацию и те новости, которые вы мне сообщили. Давайте вернемся к этому разговору через день. Уверяю вас, что наш ответ будет обязательно. И, возможно, положительный.

— Благодарю вас, господин министр, что вы уделили мне свое время. Всего доброго.

— Всего доброго, господин посол!

Джон Мэйн поднялся из кресла и направился к выходу из кабинета. Помощник ожидал его в приемной. Американские дипломаты спустились к выходу и сели в лимузин. Мощный автомобиль через минуту уже оказался в плотном потоке Садового кольца…

Министр иностранных дел сел за стол и задумался. Потом потянулся к «кремлевке» — телефонному аппарату АТС-1. Набрал короткий номер. Разговор длился около десяти минут…

Через день Джон Мэйн опять приехал в российский МИД. Посол США и российский министр иностранных дел обменялись теплыми приветствиями. И приступили к делу. Сергей Валерьевич закурил и начал разговор первым:

— Господин Мэйн, российская сторона очень ценит стремление вашей страны оказать помощь в решении возникшей проблемы — в поиске сухогруза «Морская звезда». Да, действительно, ряд СМИ утверждал, что на борту кроме заявленного груза — redwood, это сибирская лиственница, — находится и партия оружия. Предположения высказывались самые разные — и крылатые ракеты, и переносные зенитно-ракетные комплексы, и противотанковые управляемые ракеты.

Костров сделал короткую затяжку и продолжил:

— Поверьте, мы очень ценим добрые намерения в отношении нашей страны. И ваше стремление действовать, как вы выразились, во имя наших добрых отношений мы, безусловно, оценили. И поэтому российская сторона заявляет о своем безоговорочном согласии сотрудничать в разрешении упомянутой проблемы.

Джон Мэйн широко улыбнулся. И вполне искренне:

— Что ж, господин министр, я предлагаю перейти к обсуждению деталей.

— Не возражаете, если начну я? — Костров опять выпустил большой клуб дыма.

— Не возражаю.

— Дело в том, господин Мэйн, что сухогруз уже найден. Он находится в Атлантическом океане. Корабль ВМФ России проводит его досмотр. И, по предварительным данным, на судне обнаружились люди, которые не входят в состав экипажа. Опять-таки по предварительной информации, это — спецгруппа, в задачу которой входил захват сухогруза. Они же и подбросили на борт десять ящиков с ПЗРК. Российская сторона готова тщательно расследовать этот инцидент и дать мировой общественности самые подробные разъяснения по захвату «Морской звезды». Но выяснилась странная деталь…

Мэйн почувствовал, что в горле у него пересохло. Он инстинктивно взял хрустальный стакан и налил в него минералки. Костров заметил движение коллеги и легко, незаметно усмехнулся — уголками рта. Почти незаметно. И продолжил:

— По предварительной информации, к этой грязной акции имеют отношение спецслужбы США. Уже есть и некоторые доказательства. Конечно, мы хотели немедленно обнародовать полученную информацию, пусть даже и предварительную. Журналисты, кстати, ее очень ждут. В том числе — и американские. Но нас пока останавливает ваше совершенно искреннее заявление о действиях американской стороны во имя наших добрых отношений. И российское руководство готово продемонстрировать делом свою приверженность добрым отношениям.

Сергей Валерьевич Костров сделал паузу и затянулся сигаретой. Дипломаты находились в кабинете вдвоем. Помощник Мэйна, как и в прошлый раз, остался в приемной. Мэйн напряженно размышлял. И произнес:

— Я согласен на ваши условия, господин министр. Как я понимаю, услуга за услугу?

Костров тоже совершенно искренне улыбнулся:

— Это уж как водится в международных отношениях, господин Мэйн!

Дипломаты расстались через час. Проводив Мэйна, министр опять взял трубку «кремлевки». Слышимость линии АТС-1 была превосходной. Костров произнес первую фразу:

— Они согласны…

А лимузин Мэйна в это время заезжал на территорию американского посольства. Улыбки на лице дипломата уже не было. Наоборот, она сменилась мрачным выражением. Мэйну предстоял обстоятельный разговор с государственным секретарем США…

Маркус вышел из неприметного особняка в пригороде Вашингтона. И решил пройтись по идеально ровному тротуару. Подышать воздухом. Он дошел до перекрестка и остановился, намереваясь перейти на другую сторону улицы.

Загорелся зеленый сигнал светофора. Маркус неторопливо двинулся по пешеходному переходу. Когда он находился на середине дороги, из-за поворота послышалось рычание двигателя, работающего на полных оборотах. В следующее мгновение оттуда на огромной скорости выскочил мощный джип. И, не снижая скорости, полетел прямо на Маркуса. Маркус только успел рассмотреть, что за рулем автомобиля находится афроамериканец со странным выражением лица. В следующее мгновение их пути пересеклись…

Когда на место происшествия приехала полиция, водитель исчез. Автомобиль он бросил возле перехода. А сам скрылся. Тело Маркуса от мощного удара отбросило на несколько метров. А на тротуаре полицейские нашли его новые эксклюзивные туфли ручной работы…

Глава 10. Пираты в Атлантике

Уважаемый Ахмад, разрешите войти! — склонившись в полупоклоне и сложив перед грудью руки, в командирскую хижину заглянул один из подчиненных Ахмада.

— Что тебе нужно?

Ахмад разговаривал с бойцом, который был намного ниже его в иерархии, даже не поворачивая головы. Зачем? Парень и так все слышит. А уважение он проявляет очень активно. И это хорошо.

— Только что наши наблюдатели заметили большой корабль недалеко от нашего побережья.

— Что за корабль?

— Название — «Лора». Как сказал Бакир, а он работал в порту Дакара…

— Он же там грузчиком работал!

Ахмад повернулся на лежанке и посмотрел на своего помощника.

— Он же действительно там мешки грузил!

— Грузил. Да. Но сухогруз узнал. Сказал — сухогруз.

— И что там может быть?

— Бакир сказал, на таких кораблях всякие грузы возят. Бывают и очень ценные.

Ахмад поднялся с лежанки и набросил камуфляжную куртку. Посмотрел на часы — около десяти утра. Солнце медленно поднималось, и на улице жара перевалила за тридцать. Но в хижине царила прохлада. Возможно, потому, что строили ее по народной технологии, которая практически идеально подходила для жаркой Западной Африки.

Ахмад позвал своего помощника. Он дожидался хозяина снаружи хижины, и на крупном темнокожем лице вполне отчетливо блестели крупные капли пота. Ахмад поморщился — вместе с помощником в хижину затек и неприятный запах пота. Коротко бросил:

— Чай.

Помощник преданно кивнул и выбежал из хижины.

Через десять минут он вернулся с чайником. Быстро накрыл на стол. Потом — разлил чай. Аромат зеленого чая с местными экзотическими травами заполнил хижину.

Ахмад взял чашку и снова повернулся к бойцу который рассказал уже все подробности об обнаруженном сухогрузе. Он отхлебнул несколько глотков чая и медленно проговорил:

— Давай команду на сбор. Всех построить возле моей хижины. Катер подготовить к выходу.

Боец кивнул и немедленно отправился выполнять полученный приказ. Ахмад продолжал неторопливо пить чай. Несколько минут еще он наслаждался напитком.

В хижину вновь вошел боец, который рассказывал о сухогрузе. Он все так же молитвенно сложил руки у груди и с почтением доложил, что все люди Ахмада построены и ждут своего командира. Ахмад надел разгрузочный жилет, в котором лежали запасные магазины, несколько гранат и сигнальные ракеты. Взял автомат и пружинистым шагом вышел из хижины.

В глубине души Ахмад осознавал, что повстанческая борьба, по сути дела, сделала его человеком. Причем — очень быстро. Не нужно было учиться, прилагать огромные усилия. Все просто — надел разгрузочный жилет и взял в руки автомат. Неважно — «Калашников» или какой-то другой. Главное — хорошая скорострельность. Ахмад тем не менее испытывал чувство гордости за себя, когда видел, что бойцы охотно ему подчиняются. И это было самым приятным ощущением в его жизни. И такие же приятные ощущения вызывали тугие пачки долларов, которые он получил за проданную яхту — кажется, ее название «Принцесса». После захвата ее отогнали к побережью, и там Ахмад быстро нашел перекупщика. Ахмад подумал: «Алюдей с яхты никто не найдет. Акулы съедают все тайны…»

Он отдал несколько коротких команд. Разношерстное воинство, которым он командовал, немедленно бросилось исполнять полученные приказы. Ослушание Ахмад наказывал беспощадно. Как правило, если пираты не выполняли приказ, единственная санкция, которой они могли ожидать, — расстрел без суда и следствия. Мера, нужно признать, весьма эффективная даже среди людей, которые самого черта могут заставить трястись от страха.

Через несколько минут все было готово для рейда на сухогруз. Ахмад по трапу поднялся на борт катера и занял место капитана. Он взял большой морской бинокль и поднес его к глазам. В мощном увеличении он прочел буквы на борту судна — «Лора». Громко хлопнул распускаемый на ветру парус. Катер с пиратами из Хотлэнда медленно стал двигаться в сторону сухогруза…

«Морская звезда» уже находилась в указанной точке — недалеко от побережья Хотлэнда. Данилов и Солдатиков вместе со старшим помощником стояли на мостике. Виктор в морской бинокль осматривал ровную океанскую синь. И вдруг воскликнул:

— Андрей, смотри!

Он передал Данилову бинокль. Андрей взял его и внимательно всмотрелся в направлении берега. И увидел странное зрелище. К «Морской звезде» быстро, довольно быстро шел необычный парусник. Белый туго натянутый парус, который даже издали казался очень грязным. Пираты поймали ветер, и судно, похожее на катер, весьма быстро двигалось по океанской поверхности. Катер старательно разрезал воды Атлантики, оставляя за кормой пенный, хорошо видимый в бинокль белый след. На мостике Данилов заметил хорошо сложенного темнокожего мужчину, лицо которого выражало целеустремленность и волю.

— Похоже, это и есть главный!

— Что? — переспросил Солдатиков, не расслышав.

— Я говорю, на мостике у них главарь торчит!

— Да? Дай посмотреть!

Данилов отдал ему бинокль.

— Точно. Вот это номер! Сейчас эти клоуны нас будут на абордаж брать!

— Почему клоуны, Вить?

— Это же цирк — на катере под парусом ходить! Они что, не умеют двигатель заводить?

— Двигатель-то, может, и умеют. Я думаю, скорее всего, у них просто нет горючего.

Данилов повернулся к старпому:

— Сергей Петрович, давайте быстро готовиться к обороне. Это местные пираты. Алекса и его компанию пусть охраняют. Сколько у нас там осталось автоматов? Оставшиеся пусть занимают оборону вдоль борта.

— Понял, — ответил старший помощник. — Сейчас дам команду. А кому не хватит оружия, будут поливать пиратов из пожарных брандспойтов. А вы свяжитесь с Москвой.

Данилов бегом бросился в свою каюту и быстро достал фотоаппарат. Через несколько мгновений шифровка о нападении пиратов ушла в Москву…

«Кошки» взвились в воздух, словно гигантские брошенные невидимым великаном змеи. Они за доли секунды пролетели расстояние, отделяющее подошедший к «Морской звезде» катер, и безжалостно зацепились за фальшборт обреченного корабля. Но с корабля раздались предупредительные автоматные очереди — моряки давали понять, что будут сражаться до последнего. Несколько пиратов в разномастном камуфляже попытались забраться на борт, но мощные струи воды из брандспойтов сбили их вниз. Они, фыркая, барахтались в океане.

Ахмад повернулся к своему помощнику. Потный, но верный оруженосец держал в руках ручной пулемет. На катере находился еще крупнокалиберный пулемет, но патронов к нему оставалось мало, и Ахмад решил не тратить их без надобности. Он приказал открыть огонь.

Помощник заулыбался и, устроив пулемет на ровной поверхности, открыл крышку ствольной коробки. Быстро и довольно умело вложил туда ленту. Затем закрыл крышку и передернул затвор. Лента была большой, почти на триста патронов.

Длинная пулеметная очередь прошла над «Морской звездой». В ответ Солдатиков выпустил долгую очередь из автомата по катеру. Прицельно. Пули зацокали по рулевой рубке, оставляя аккуратные ровные отверстия. Пулеметчик выронил оружие и упал на палубу. На камуфляже расплывались темные пятна. Ахмад предусмотрительно ушел из зоны обстрела. Остальные пираты открыли по сухогрузу беспорядочный огонь.

Солдатиков тщательно прицелился и выпустил еще несколько точных очередей. Трое бойцов Ахмада рухнули на палубу…

В этот момент на горизонте показался военный корабль. Данилов и Солдатиков всмотрелись в силуэт и вздохнули с явным облегчением. Это шел сторожевик «Нетерпеливый».

Виктор выдохнул:

— Ну, наконец-то морячки наши пожаловали! Теперь поговорим с этими налетчиками по-другому!

Быстрым, отточенным движением Солдатиков вытащил магазин и по инерции посмотрел, есть ли в нем патроны. Магазин оказался пустым. Виктор вытащил из кармана штормовки новый и с легким щелчком присоединил его к автомату. Уверенным движением передернул затвор…

— Сейчас я вам опять посылочку пришлю. Калибра 7,62, — зло проговорил Виктор. — И будет вам не Хотлэнд, а Хотлэндец. С ударением на последнем слоге…

Сторожевой корабль «Нетерпеливый» шел на полном ходу к «Морской звезде». Командир корабля, капитан второго ранга, в мощную оптику уже видел, что сухогруз атакуют пираты на странном катере.

Он выпрямился и отдал четкую команду:

— Прямо по курсу — пиратское судно. Открыть предупредительный огонь!

Точные пулеметные очереди распороли синюю материю воды. Белые фонтанчики от пуль казались бахромой на разорванной ткани. Ахмад обернулся и увидел мощный корпус военного корабля.

Ахмад посмотрел на палубу катера — там лежал мягкий матрас. С той самой яхты. Рядом с матрасом заботливый помощник положил несколько огнеметов «Шмель». Похоже, сейчас они могут пригодиться. А помощнику уже ничего не нужно…

Бойцы Ахмада ножами торопливо перерезали веревки, которые намертво привязывали катер к сухогрузу. Ахмад резко повернул штурвал. Парус быстро наполнился ветром, и катер стал двигаться к берегу. Пираты испуганно смотрели на военный корабль. Постепенно катер набирал скорость…

Неказистый, убогий причал на богом забытом побережье Хотлэнда теперь казался Ахмаду и его людям просто земным раем. И вовсе не толпы девственниц они ожидали увидеть там. Просто хотели доплыть без приключений. В этот момент им казалось, что так и случится.

Но Ахмад не хотел уходить побежденным. Он подбежал к пулеметной установке, передернул затвор и стал целиться. Стараясь не спешить, плавно нажал на спуск. Раздалась громкая длинная очередь. Несколько крупнокалиберных пуль одна за другой полетели в направлении боевого корабля. Но промахнулся. Океан расчертили пышные белые фонтанчики.

Главарь пиратов прицелился снова и с ожесточением нажал на спуск крупнокалиберного пулемета. Раздалась длинная очередь.

На этот раз пули легли почти рядом со сторожевиком, а одна ударила в верхнюю часть борта «Нетерпеливого», оставив небольшую пробоину с вывернутыми внутрь рваными краями…

— Товарищ капитан второго ранга, по нам открыли огонь из морской пулеметной установки, калибр — примерно 14,5 миллиметров. Уже в борт попал, сволочь!

Командир «Нетерпеливого» поднял трубку связи с командиром боевой части.

— Возьмите этого убогого на прицел. Если не одумается, то очень скоро пожалеет…

Ахмад, злой на самого себя за промахи, прицелился снова. Его люди смотрели на командира с испугом и благоговением.

Сейчас все было вроде бы как надо — военный корабль находился точно в перекрестии прицела. Но Ахмад не знал, что пули имеют свойство рассеиваться и при стрельбе необходимо делать баллистические поправки. Он снова нажал на спуск и расстрелял последние десять патронов, которые еще оставались в пулеметной ленте. Две пули опять попали в борт «Нетерпеливого».

Ахмад выругался на арабском языке. Это короткое, но емкое слово, которое главарь пиратов употребил во множественном числе, по-русски обозначало людей нетрадиционной ориентации при выборе спутника жизни. И повернулся к коротким зеленым трубам с армейской маркировкой — огнеметам «Шмель». Положил «Шмель» на плечо и прицелился. Нажал на спуск, и боеприпас термобарического действия устремился к сторожевому кораблю «Нетерпеливый». Этот заряд сочетал в себе сразу два поражающих фактора — температуру и давление. Но взрыв опять раздался на поверхности воды. Ахмад не собирался уступать. Он взял второй огнемет и снова начал целиться…

Наводчик «Нетерпеливого» положил перекрестие прицела на катер с парусом. Тонкие нити паутины прицела «прилипли» к нему и сопровождали каждое движение судна и находящегося на нем человека с огнеметом.

Командир корабля вышел на связь.

— Видишь пирата, который по нам стреляет?

— Так точно, вижу!

— Огонь!

Матрос нажал гашетку, и целая стая «светлячков» — трассирующих боеприпасов, которая вылетела из шестиствольной тридцатимиллиметровой артиллерийской установки, просто разорвала катер пополам. Раздался сильный взрыв. Катер задрал нос кверху и стал быстро погружаться.

Через несколько секунд пиратский катер полностью исчез с поверхности океана…

Глава 11. Финальная

Президент с портрета смотрел все так же — пристально и строго. Геннадий Васильевич Петров закончил читать отчет о проведенной операции и посмотрел на своих сотрудников.

— Ну вот, совсем другое дело. Репутация нашей страны не пострадала. Сторожевой корабль «Нетерпеливый» сопроводил сухогруз в порт Новороссийска. Сейчас там работают следователи. И допрашивают задержанных вами пиратов. Тех, кого вы вывели из строя, уже допросить невозможно.

Петров снова посмотрел на отличившихся сотрудников:

— Молодцы! Хорошо сработали! Кстати, Алексей Петрович, я бы рекомендовал…

— Есть, понял, Геннадий Васильевич! Стол накроем в лучшем ресторане!

— И награды! В отделе кадров уже предупреждены. Пишите представления.

— Сделаем обязательно, Геннадий Васильевич, — Боярский улыбнулся. — Указ о награждении, как я понимаю, будет секретный?

Генерал-майор Петров захлопнул лежавшую перед ним папку с отчетом. И совсем не по-уставному ответил:

— А у нас иначе не бывает, Петрович! Работа такая. Так что обмывать награды будете только в узком профессиональном кругу…

На сером металлическом столе в допросной следственного изолятора ярко-оранжевые мандарины смотрелись инородным телом. Алекс сидел на металлическом стуле и курил.

Напротив него расположился Олег Константинович Михайловский. Давний приятель Алекса по службе в армии — старшина Михайловский.

Олег Константинович смотрел на Алекса и не задавал вопросов. Алекс, в свою очередь, посмотрел на него.

— Выходит, Олег, что вы меня вели еще с Питера?

— Это сейчас к делу не относится.

— Тем не менее вы сработали действительно круто. Я действительно думал, что ты работаешь в порту. Кстати, а…

— Ты имеешь в виду Люсию?

Алекс посмотрел на Олега Константиновича с каким-то новым выражением лица:

— У тебя что — дар экстрасенса открылся?

— Нет, Алекс. Просто в течение службы я всегда старался развивать в себе аналитические способности. А когда они развиты в достаточной мере, то экстрасенсы за консультацией приходят.

— А Люсия…

— Нет, она у нас не работает. С какой стати?

Олег Константинович взял мандарин и покрутил его в руках.

— Угощайся, кстати. Специально тебе принес.

Ярко-оранжевый фрукт делал светлее унылое помещение камеры. Олег Константинович продолжил:

— Твои дела, Алекс, очень плохи. Тебе светит статья «Пиратство» — статья 227 Уголовного кодекса Российской Федерации. Санкция там очень серьезная — до двенадцати лет лишения свободы. Но тебе могут дать по нижнему пределу — восемь.

Алекс опустил голову.

— И что я должен для этого сделать?

— Рассказать всё. Нас интересует полная информация о постоянном и переменном составе разведшколы. И особенно — о Густасе и твоих взаимоотношениях с ним.

Алекс сидел в прежней позе и не двигался.

Олег Константинович взял со стола мандарин и стал его тщательно очищать от кожуры. Приятный, новогодний, праздничный запах наполнил камерную тесноту. И она от этого словно исчезала. Он передал очищенный мандарин Алексу.

— Угощайся…

Алекс взял мандарин и отделил от него небольшую дольку. Приятный цитрусовый вкус освежил рот и навеял приятные — новогодние — воспоминания. Хотя на улице была поздняя осень…

Олег Константинович замолчал и внимательно посмотрел на Алекса:

— Так что скажешь?

— Я все понял. Все расскажу, что мне известно.

— Ну и хорошо. А мандаринов я тебе еще принесу…

Железные прутья металлической клетки в зале суда прочно отгораживали подсудимых от зала. Но сейчас они не напоминали тех тренированных парней, которые так ловко захватили сухогруз под российским флагом. Понурые, сгорбленные фигуры. На лицах — печать неудачников. Да и за время следствия лица подсудимых заметно осунулись.

Судья начала оглашать приговор команде Арнольда. Точнее — тем, кто остался в живых. Дело, которое насчитывало несколько десятков томов, слушалось уже три месяца. И сегодня выносили приговор. Чеканные слова юридических формулировок падали на головы подсудимых жестко и справедливо, словно кара Божья, — «пиратство, статья двести двадцать семь Уголовного кодекса Российской Федерации, двенадцать лет лишения свободы». Алекс держался в клетке немного особняком и почти физически ощутил взгляды бывших коллег, направленные на него. Они просто пенились ненавистью.

В отличие от остальных, Алекс получил восемь лет лишения свободы…

В зале суда находились и моряки «Морской звезды». Кто-то пришел в качестве свидетеля, кто-то — посмотреть на судебный процесс над своими мучителями. Старший помощник повернулся к боцману. На лице у Игната Семеновича остался заметный шрам от удара, который ему нанесли пираты при захвате сухогруза.

— Посмотри, Игнат Семенович, что-то наши знакомые сегодня не такие бодрые, как тогда в океане. И не грозят никому!

При этих словах Сергей Петрович иронично улыбнулся. Боцман тоже поднял свои большие усы в улыбке.

— Пусть попробуют тут погрозить. Судья сразу пару лет прибавит. А то и пятерочку накинет! Хотя им и так уже неплохо выдали. И наш, кстати, офицер безопасности там тоже оказался, сволочь. На них работал.

Боцман подумал и прибавил:

— А у меня еще тогда подозрение возникло, когда он по ночам в трюме шарил. Дескать, вопросы безопасности он там решал. Вот сейчас и получил ответ на все вопросы. Полновесный юридический ответ… А как, кстати, Куприянов?

Николаев ответил:

— В больнице еще Васильич, поправляется после этого рейса. Два инфаркта — не шутка.

Судья закончила оглашать приговор на следующий день. Конвой не снимал наручники с подсудимых даже в клетке. Сразу после приговора уже осужденных пиратов посадили в автозак, и они начали свой путь в места не столь отдаленные…

Андрей Данилов сидел в служебном кабинете. Домой идти не хотелось. Но причина была уже другая — недавно он развелся с женой. Дверь открылась, и на пороге появилась улыбающаяся физиономия Солдатикова.

— Ну что? Какие планы на сегодня?

— Виктор, а какие есть предложения?

Солдатиков усмехнулся:

— Помнишь тот ресторан на шоссе Энтузиастов?

— Еще бы не помнить! Ты там все девушек пытался спасать!

— Но спас их в итоге ты — своим ментальным воздействием!

Данилов улыбнулся:

— Возражений в принципе нет. Едем.

Через полчаса приятели вновь сидели в уже знакомом зале — на мягких и уютных диванах. И ждали закуску.

Солдатиков толкнул Данилова в бок.

— Смотри-ка, кто там за соседним столиком сидит — не те ли самые девушки?

Данилов оглянулся и увидел двух великолепных блондинок — одну из них, кажется, звали Елена. Ей еще тогда песню заказывали. Данилов мысленно похвалил себя за профессиональную память. И ответил Солдатикову:

— Точно. Похоже, Витя, это судьба. Пойду приглашу ее на танец…

Восемь лет в колонии строгого режима тянулись для Алекса долго — словно целая вечность. Он попал отбывать срок в другую зону — не ту, куда отправили Арнольда и остальных. После того как судья огласила срок Алекса — восемь лет, а остальные преступники получили по двенадцать, у них уже не могло остаться прежних дружеских отношений. Скорее всего, что и Алекс свой срок точно бы не досидел до конца. Вполне мог бы получить удар заточкой в сердце, если бы они сидели в одной зоне.

В своей колонии он сошелся с парнем по кличке Штырь. О своем прошлом Алекс ему практически не рассказывал, но статья стала в зоне известной. И он даже оказался своего рода достопримечательностью для мест лишения свободы. По статье «Пиратство» срок больше не отбывал никто.

После выхода из колонии Алекс решил отправиться в Санкт-Петербург. Навестить Люсию. Девушка ему очень запомнилась, и восемь лет в колонии он часто ее вспоминал. Точнее — их встречу в ресторане и совместную ночь в гостиничном номере.

Осенний Петербург встретил его совсем не приветливо. Тонкий, издевательски мелко моросящий дождь, низкие, словно давящие на прохожих тучи, свинцовые волны Невы…

Гостиницу в переулке он нашел довольно быстро. За восемь лет здание совсем не потускнело — видимо, его регулярно ремонтировали. И так же ярко светилась вывеска.

Алекс толкнул дверь и, сделав несколько шагов, оказался на reception. За столом сидела молодая женщина. Она увидела посетителя и подарила дежурную улыбку:

— Здравствуйте!

Алекс тоже улыбнулся и спросил:

— А Люсию я могу увидеть?

Женщина ответила:

— Люсия у нас уже давно не работает.

Алекс задал следующий вопрос почти автоматически:

— А где она?

Женщина ответила сухо:

— Не знаю. Вы номер хотели взять?

Алекс пробормотал: «Нет, спасибо», — и, повернувшись, направился к выходу из гостиницы. Понятно, за восемь лет много воды утекло…

Он вышел из гостиницы в переулок и закурил. Выпустил большое облако дыма. В голове крутилась одна мысль: «Куда теперь?»

И Алекс вдруг вспомнил, что Штырь, который освободился на два года раньше, приглашал в гости. Он порылся в своем видавшем виды чемодане и достал старый блокнот. Нашел адрес Штыря.

— Поеду к нему, погощу немного. А там видно будет…

У Штыря срок был меньше — шесть лет. Когда он освобождался, то дал Алексу свой адрес. И коротко бросил:

— Прижмет — приезжай.

…Алекс сел на поезд и через несколько суток вышел на небольшой станции. Оттуда несколько часов по разбитой дороге на попутной машине добирался до деревни, где обитал Штырь.

За окном нудный осенний дождь торопливо заштриховывал короткими мазками унылый вид деревушки во Владимирской области. Алекс отошел от окна и вернулся к грубо сколоченному столу, на котором была выставлена нехитрая закуска — миска с солеными огурцами, чугунок с вареной картошкой. И рядом — на деревянной доске — кусок деревенского сала.

«Вот она — радость жизни», — с грустью подумал Алекс и сел к столу.

— Эй, братан, чего загрустил? — Штырь налил в граненый стакан водки и пододвинул его Алексу.

— Ну, будем!

Алекс выпил и почувствовал, что настроение улучшается. Он взял большой кусок ржаного хлеба, накрыл его крупным ломтем сала и с удовольствием откусил от получившегося бутерброда. Медленно стал пережевывать. Вкус деревенской еды был непривычным, но пища оказалась сытной.

Штырь смотрел на него пристальным, изучающим взглядом.

— Так зачем приехал, братан?

Алекс взял из чугунка картофелину и, не отвечая, откусил большой кусок. Положил картофелину на тарелку и взял из миски соленый огурец. Снова прислушался к собственным ощущениям. Действительно, деревенская еда хорошо утоляла голод. Он повернулся к Штырю и неторопливо ответил:

— Мне ксива нужна.

— Зачем? Тебе же выдали справку об освобождении. Иди и получай паспорт. Какие проблемы?

— Проблема в том, что я из-за своей статьи должен буду находиться в своем захолустье — на станции Заречная. По месту прописки. А мне по Москве хочется походить. Погулять…

— А деньги у тебя есть? — спросил Штырь.

Алекс подумал несколько секунд.

— Да, в общем-то, имеются… А сколько будет стоить ксива?

Штырь взял огурец и с удовольствием откусил.

— Ну, цены разные. Как говорится, все зависит от качества…

Он прожевал огурец и без тоста, не чокаясь, допил водку, которая еще оставалась в стакане. Вновь пристально посмотрел на Алекса.

— В принципе, твоя проблема решаема. Завтра и займемся делами.

Они сидели за столом еще несколько часов. Потом отправились спать. Штырь разместил гостя на летней веранде. И чтобы Алекс не замерз, дал ему теплое ватное одеяло.

…Алекс долго не мог заснуть. От хмеля голова слегка кружилась, но это ощущение ему было даже приятно. Он думал, что, получив паспорт, сможет хоть ненадолго приобщиться к той, «дозоновской» жизни. Он не стал рассказывать Штырю все подробности своего осуждения. Не упомянул, конечно, и о том, что денег у него для бывшего заключенного сумма весьма немаленькая. По дороге он заехал в только ему одному известное место и достал из тайника плотную пачку долларов США.

«Но Штырю об этом знать совсем необязательно, — размышлял Алекс. — Прикинусь бедным родственником. А то он такую цену заломит, что все баксы придется отдать».

На веранде вдруг что-то зашелестело. Алекс открыл глаза. И в следующее мгновение увидел большую темную фигуру и холодно отблескивающее лезвие ножа. Клинок с легким мерцанием взлетел в воздух и обрушился прямо на Алекса. Сталь легко пробила ватное одеяло, и Алекс ощутил удар и боль, которая, словно расширяясь, заполняла все его тело. Потом ощущения куда-то испарились, и осталась одна последняя мысль: «Штырь, сука…»

В деревенском доме мерцала маломощная лампочка. Штырь сидел за столом и жевал хлеб с салом. Напротив него расположился внушительных размеров мужик. Штырь посмотрел на него и спросил:

— Ну?

Мужик сделал движение рукой, и на столе оказалась пачка долларов. Штырь взял ее в руки и пролистнул. Улыбнулся.

— А говорил, чудик, что не особо богат. Хотел покрысятничать. В расчете на старую дружбу. Дескать, прикинусь, и много с меня не возьмут. Что скажешь, Ушастый?

Мужик почесал оттопыренное, торчащее в сторону ухо и ответил густым басом:

— Завалили его и правильно сделали. Эти деньги нам нужнее. Мы их на дело пустим. А он бы прогулял. Да еще и до Москвы бы не доехал. А может, даже и до Владимира… Штырь, что с ним дальше делать?

— А что ты предлагаешь? Вынеси в лес и закопай.

Через полтора часа подельник Штыря вернулся из леса. Зашел во двор и забросил в сарай лопату. На лезвии еще остались комки сырой земли.

А в неприметном месте в глубине леса появился и постепенно оседал небольшой холмик…

Стихотворения

Погибшим дипломатам

Белым облаком, чистым и светлым

Прилечу из далеких краев

И расплачусь вдруг дождиком летним

Над землей, где родился и рос…

Над лесами ее и лугами,

над бескрайним простором полей,

и взгляну, как прощается с нами

улетающий клин журавлей.

Пролечу над московским проспектом,

там веселая юность прошла

Где писали мы жизни конспекты

и упала вдруг с неба звезда…

На далеких и жарких дорогах

Где от пыли седеет броня

Растворившись в огне и тревогах

Я, страна, воевал за тебя.

За просторы твои и границы

За далекий рассвет над тобой

Чтоб весной перелетные птицы

Вновь могли возвратиться домой…

В небесах удивительно синих

пролечу я все также любя…

Я к тебе не вернулся, Россия,

но погиб все равно — за тебя…

Осенние мысли

Измятые письма листвы

Бросает вдогонку мне осень

Иду по тревогам судьбы

А в небе — грядущего просинь

Как много я в жизни своей

Читал строки листьев измятых

Шептала мне осень: Скорей!

И я торопился куда-то…

Но удали сладкие дни

Пропали в житейской метели

Наверное, письма листвы

Сказать о другом мне хотели…

В них — вечная тайна души

Забытые в счастье невзгоды

И шепчет листва: Не спеши!

У нас еще будут дороги

Нас выведет ласковый свет

В лучистую, нежную просинь

В дорогу — от разных сует

Зовет уходящая осень

Последний шаг

Короткий миг дороги вечной

Случится в жизни не у всех

И силы сделать шаг последний

Подняться в тишину небес

В бою расстреляны патроны

А помощь просто не пришла

Пыль на израненных погонах

Песок. И с кровью пополам…

Чекой от жизни и до смерти

Граната зачеркнула мир

И к бездне сделав шаг последний

В бессмертье входит командир

В селе заплаканном, далеком

Героя вспомнят земляки

Поставят памятник неброский

Сплетут в последний путь венки

Березы хороводом светлым

Его проводят по земле

Укроют листьями и цветом

За них погиб он на войне

И память о последнем шаге

За жизнь оставшихся друзей

О ратном мужестве, отваге

Жить будет вечно для людей

Звучит баян…

Звучит баян отцовский старой песней

И льются ладные слова

В них сила музыки чудесной

Которая всегда жива

Жива в душе народной, воле

И в горькой доле и войне

И в пожелтевшем спелом поле

В размеренном и мирном дне

Звучит баян отцовский ладно

Застолье весело поет

Я — молодой, и он не старый

И память снова узнает…

В листе осеннем фотографий

Улыбки молодых солдат

Ушедших на войну когда-то

Но песни их еще звучат

Играет их баян отцовский

И гости с радостью поют

А над Россией светит солнце

И песни русские живут…

Кострома

К тебе приезжаю из суетной дали

Душой отдыхая у синей реки

И все Костромой тебя величают

А я говорю — мы с тобой земляки

Припев:

Мой город прекрасный, умытый волною

Где зданий старинных державная стать

И я очарован опять Костромою

И слезы в душе мне никак не унять

Церквей златоглавых великая сила

И Волга неспешно на море течет

Вы мест не найдете настолько красивых

Кто был в Костроме, то меня он поймет

Мой город великий, с историей древней

И он обожжен лихолетьем войны

Судьба трудовая — в мирное время

И славные лики родной старины

Припев:

Мой город прекрасный, умытый волною

Где зданий старинных державная стать

И я очарован опять Костромою

И сердце России готов я отдать

Девы

Лаская стан прекрасной девы

Я увлеченно опьянен

Как обожатель королевы

Вдыхает нежно сладкий стон

В траве упругой наслаждений

Раскинут страстью наш шатер

Вечерний свет среди томлений

Так упоительно вплетен

В любовной неге и усладе

Сгорает девственная грусть

И райской, неземной наградой

Пылает облако из чувств

Алмазной нитью нежной страсти

Расшит безумствия ковер

И словно терпкий ром в ненастье

Любовь из чаши пьет бретёр

Мгновенья наслаждений милых

Так быстро оставляют дом

И лишь в воспоминаньях пылких

Я снова слышу милый стон…

Сноски

1

Я сегодня явно не в своей тарелке (англ.).

2

Курсы усовершенствования офицерского состава (КУОС) появились в 1969 году. Это было суперсекретное элитное подразделение КГБ СССР, которое готовило офицеров для ведения зафронтовой разведки. Они изучали целый набор специальных предметов? — от рукопашного боя до двух иностранных языков. В том числе? — и весьма экзотических. На базе КУОС впоследствии создавалась элитная группа специального назначения «Вымпел».

На этих курсах преподавал легендарный советский специалист минно-взрывного дела Илья Григорьевич Старинов, другие великолепные профессионалы Комитета государственной безопасности СССР. А возглавлял КУОС погибший при штурме дворца Амина в Афганистане полковник Григорий Иванович Бояринов…

3

Кто ты? (англ.).

4

Я Алекс (англ.).

5

Какой еще, к черту, Алекс? (англ.).

6

Убей его (англ.).

7

Мы должны сделать все от нас зависящее (англ.).

Content

Владимир Березко
Игра на опережение

Глава 1. Тайны приморской дипломатии

Глава 2. Бой без контакта

Глава 3. Неслучайные встречи

Глава 4. Командировка в море

Глава 5. Ночные гости

Глава 6. Важное сообщение

Глава 7. Нелегальный груз

Глава 8. Выход из тени

Глава 9. Выгодная сделка

Глава 10. Пираты в Атлантике

Глава 11. Финальная

Стихотворения

Погибшим дипломатам

Осенние мысли

Последний шаг

Звучит баян…

Кострома

Девы

Сноски