ТОМАС М. РЕЙД

ХРУСТАЛЬНАЯ ГОРА

Глава первая

Тьма… зажужжала.

Невыносимо выламывало суставы. Сводило судорогой мышцы. Тело — сплошной комок боли.

Подо мной — жесткий, холодный камень… нет, моя опора дрогнула… потекла… испарилась, обдав кожу жаром.

А тело куда-то плыло, само по себе.

Странный, стонущий голос. Издалека.

Сильный треск, и по коже — иглы электрических разрядов.

Рев ветра и непонятный пронзительный визг.

И невыносимая головная боль.

Мимолетный запах серы с гарью. Появлялись и исчезали запахи цветов, крови, сточных вод и старого льда.

Возвращалась способность мыслить.

Алиизса.

Я — Алиизса.

* * *

Она поняла, что не дышит. Легкие болели. Алю сделала глубокий, прерывистый вдох и с облегчением выдохнула. Осмелилась открыть глаза.

Перед глазами замелькали разноцветные вспышки. Миллионы оттенков.

Ничего, кроме цвета.

Разноцветные волны вокруг. Они превращались то в туман, то в рой светящихся точек, то в море.

Боль в глазах.

Полудемон зажмурилась — и ее стошнило.

Ее раздирала бесконечная какофония звуков, образов и ароматов. Она боялась, что это никогда не закончится.

«Мир сошел с ума, — подумала она. — Или, возможно, я просто умерла».

Она не могла бы сказать, как долго длилась эта пытка, но окружающий мир вернулся. Полудемон вновь ощутила тело — вместе с несказанной легкостью. Смолк треск и рев.

Боль притихла, и алю вновь ощутила под собой твердую поверхность камня. И все еще чувствовала неприятный душок чего-то нечистого: смесь несвежего пота и опаленной плоти.

На закрытые веки падал свет. Ровный, спокойный свет. Но алю боялась вновь открыть глаза, боялась вновь утонуть в безумном разноцветном море — хотя и понимала, что опасения беспочвенны.

Пытаясь успокоиться, Алиизса медленно, глубоко вздохнула и приподняла веки, готовая снова зажмуриться, если на нее обрушится цветовая буря. Этого не произошло. Тогда алю полностью раскрыла глаза и огляделась.

Первое, что она увидела — склонившегося над ней красивого усача с гладкими черными волосами, в черном наряде с золотом. Пышные неприбранные локоны падали на шею и плечи. Свечение, которое прежде заставляло алю крепко сжимать веки, исходило от него, но теперь было не ярче тусклого мерцающего блеска, подобного блеску светлячка. Мужчина изо всех сил пытался оставаться в вертикальном положении, стоя на дрожащих коленях и опираясь трясущимися руками на холодный камень, где лежала Алиисза. Получалось у него плохо.

— Рад встрече, — сказал он, тепло улыбаясь. — Ты цела?

Страх и ненависть вспыхнули в Алиизсе.

— Ублюдок! — с рычанием вырвалось у алю, прежде чем она успела задуматься. — Ты должен был сдохнуть!

Она не могла вспомнить, почему так, но это не имело значения. Алю рванулась к его горлу, чтобы задушить.

Ее руки скользнули по шелковому вороту рубахи, но сил не было, и она не смогла сжать пальцы.

В памяти вспыхнуло имя.

Засиан Менц, жрец Цирика.

Она хотела выцарапать ему глаза, но сил не было.

Алиизса зарыдала и уронила руки.

— Ублюдок, — простонала она.

«Сделай это, — крутились в голове алю мысли. — Просто убей меня. Покончи со всем!»

Но Засиан этого не сделал. Увидев ее горячность, он лишь с удивлением вытаращил глаза и отступил подальше, шатаясь и заваливаясь набок.

— Я… я извиняюсь, — сказал он. — Что такого я натворил?

В его взгляде не было прежней, слишком хорошо знакомой ей хитрости, а скорее смесь невинности и непонимания.

Алиизса уставилась на этого человека.

«Ты принимаешь меня за дуру? — думала она. — Действительно, что такого ты сделал!»

Но он был смущен, выражение глаз не менялось, не чувствовалось даже намека на двуличие. Казалось, он совершенно искренен.

Она застонала и отвернулась, пытаясь понять.

Свет исходил только от Засиана. Остальное пространство скрывала темнота. Алиизса лежала почти в центре круга каменных колонн, вершины которых терялись во мраке. Между этими мраморными часовыми тоже таился мрак, казавшийся еще плотнее за пятнышком слабого света. На полу возле ее головы растеклась лужа блевотины, и Алиизса на мгновение почувствовала вину за беспорядок в святилище.

Полудемон посмотрела в другую сторону и заметила под одной из дальних колонн, на полу, тело в темной броне. Из него, рукоятью вверх, торчал меч.

Страх снова охватил алю, как только она все вспомнила. Ангел Микус вонзил клинок — ее клинок — глубоко в тело рыцаря.

Рыцаря Торма.

Кэл.

Ее сын!

Нет!

Собрав остатки сил, Алиизса поползла к Кэлу. Она так ослабла, что едва тащилась по каменным плитам — на одной лишь воле.

«Я не хотела этого. Как я была глупа!»

Алиизса почти добралась до сына, когда реальность замерцала, неустойчивая, словно возникшая наполовину иллюзия. Через комнату прошла рябь, стены и колонны всколыхнулись, как флаг, трепещущий на ветру. Алиизса испугалась, что ей снова станет плохо.

Рябь пропала.

Алю почувствовала себя сильнее — настолько, что смогла доползти. Она прижала руку к груди сына и вгляделась в лицо полудроу.

Он еще дышал, но еле-еле.

Алиизса, с облегчением выдохнув, опустилась подле него.

Откуда-то сбоку донесся тихий шорох.

Она осторожно повернулась: каждую мышцу, каждую косточку еще наполняла боль.

Засиан навис над второй фигурой, растянувшейся возле другого столба.

Торан, падший ангел Тира.

Сердце Алиизсы сжалось при мысли, что жрец собирается причинить Торану вред, но каким-то наитием она поняла, что Засиан, напротив, старается помочь. Жрец закрыл глаза и тихо напевал. Наконец открыв их, он, заметив ее взгляд, произнес:

— Я сделал все, что мог. Думаю, скоро он придет в себя.

Кудрявые золотые волосы Торана, слипшиеся от пота, закрывали бледное лицо. Белые крылья, израненные и обожженные, не шевелились. Множество ран покрывало и опаленную кожу, но грудь еще медленно поднималась и опускалась.

Алиизса вспомнила тоскливый взгляд Торана перед тем, как ангел был сражен. Торан решил, что она предательница. Она вспомнила, как привела Микуса в комнату, пытаясь остановить бой с Засианом.

«Я предала их», — с горечью подумала алю.

И все же жрец пытался спасти жизнь ангела. В этом не было никакого смысла.

Засиан ахнул. Алиизса подняла глаза, но жрец смотрел куда-то в сторону.

Алиизса обернулась.

На нее смотрело покрытое потом лицо Микуса. Брови приподнялись в замешательстве, а рот открылся, как будто Микус намеревался что-то сказать. Коротко остриженные темные волосы жутковато блестели в странном освещении, придававшем его светлой коже нездоровую бледность. Дэв стоял прямо, и с ним было что-то не так.

Две руки, синие и чешуйчатые, торчали за его собственными. Из живота торчала вторая голова: синеватое рыло с разинутым ртом.

Мишик из клана Моруим.

Полудракон уставился на Алиизсу. Его глаза-бусинки странно сверкнули на Засиана, и он облизнул губы, словно смотрел на еду.

Микус попытался сделать шаг, но не смог, и Алиизса вскоре поняла, почему.

То, что осталось от синеватого, толстого и плотного тела хобгоблина-полудракона, объединилось с телом ангела, слилось с ним.

Это напомнило Алиизсе кентавра, но с телом дракона, а не лошади.

Искаженное существо, которое было Микусом и Мишиком одновременно, сделало вперед еще шаг, отчаянно пытаясь двигать человеческими и драконьими ногами согласованно. И завертелось на месте, когда Микус стал рассматривать себя, разинув рот и вытаращив глаза. Две пары крыльев, одни голубоватые и кожистые, другие покрытые чистыми белыми перьями, хлопали по бокам. Они то плотно прижимались к чудовищному телу, то, распахнувшись, взмахивали словно веера, подобно крыльям бабочки.

«О боги!» — подумала Алиизса и съежилась. Ей снова стало плохо.

— Что случилось? — спросил Микус слабым, еле слышным голосом.

— Я не знаю, — всхлипнув, призналась Алиизса, немного придя в себя. Она неотрывно смотрела на каменный пол, боясь глянуть на гротескную тварь, которой стали оба существа.

Когда Микус зарычал, требуя ответа, она отшатнулась, отступая к Засиану, с ужасом уставившегося на мерзкое создание. Но, преодолев страх, полудемон снова подняла взгляд на изуродованного ангела.

Микус смотрел на них и на Торана. Его лихорадочно блестевшие глаза расширились: видимо, он все вспомнил.

— Предательница! — взревел он. — Ты обманула меня, привела в ловушку! Вы заколдовали меня!

— Нет! — закричала Алиизса, мотнув головой. — Это сделала Шар! Она собирается убить Мистру.

Ее голос затих. «Я пыталась остановить вас, — мысленно повторяла она. — Я пыталась остановить всех вас!»

Вопль вырвался из горла ангела: жуткий, безнадежный звук. Он потряс Алиизсу, заставил ее съежиться и зажать руками уши. Микус, с безумным выражением лица, глубоко, судорожно вдохнул, прежде чем закричать снова, еще громче, чем раньше. Руки, все четыре, махали поочередно и хватались за боевой топор Мишика. Казалось, искаженный ангел не мог решить, какие конечности использовать.

Отвратительное создание встало на задние лапы и воздело топор. Последний крик издал Микус: пронзительный крик ярости и отчаяния. И в то же время голова Мишика издала восторженный рык. Затем оно слаженно набросилось на Алиизсу.

Алю отчаянным усилием воли заставила слушаться свои подгибающиеся ноги. Из последних сил она метнулась прочь. Засиан бросился в противоположную сторону.

Боевой топор пролетел мимо и с пронзительным звоном ударился о каменный пол. Алиизса укрылась за колонной, добравшись до нее уже на четвереньках. Она слышала шаги Микуса — они раздавались всё ближе.

— Я отправлю тебя обратно в адский огонь, демоница! — рычал искаженный ангел. — Я изрублю тебя на тысячу, тысячу кусков!

Алиизса вжалась в колонну. Мерзкая тварь, которая одновременно была Микусом и Мишиком, приближалась. Глаза хобгоблина сверкали от ненасытного голода, слюна текла изо рта, челюсти лязгали, но голова молчала. Микус, напротив, не стеснялся в выражении своих чувств. Он смотрел с ненавистью, вздымая боевой топор. И с каждым шагом все лучше контролировал уродливое тело.

Трясясь от страха самым позорным образом, Засиан сжался за другим столбом, изредка осмеливаясь бросать взгляды на чудовище — и тогда на лице жреца проступало выражение ужаса и отвращения.

— Микус, погоди! — выдала себя Алиизса. — Прекрати. Позволь мне найти способ помочь тебе.

Изуродованный ангел зарычал и кинулся к ней. Боевой топор взвился над головой алю — и рухнул вниз.

По широкой дуге.

Алиизса успела пригнуться, и дуновение ветра от пролетевшего лезвия коснулось ее кожи. Демоница бросилась прочь, а ее сапоги так скользили по каменному полу…

Микус последовал за ней.

Алю бегала вокруг мраморного столба, удирая от обезумевшего ангела. Ей вновь удалось увернуться, и боевой топор вонзился в твердый камень. Сила этого удара заставила вздрогнуть пол.

Полудемон снова бросилась бежать, но искаженный ангел разгадал ее нехитрый маневр и развернулся. И лягнул Алиизсу прямо в челюсть.

Алю замычала от боли: удар припечатал ее головой прямо о колонну. Перед глазами поплыли круги, и Алиизса, упав навзничь, растянулась на полу.

Она не могла вздохнуть. Она лежала, тщетно хватая воздух ртом и глядя, как Микус бежит на нее.

Он вскинул боевой топор так высоко, как только смог, а потом обрушил его вниз.

* * *

Эйрвин проснулась в панике. Встрепенулась в полумраке, ничего не понимая, и лишь спустя несколько секунд осознала, что это — лишь сон.

Она у себя, в ее доме. Скоро рассвет.

Ангел моргнула и, сев на постели, огляделась. В обстановке ничего не изменилось, но в душе нарастало беспокойство. Ей казалось, что она ощутила какой-то подземный толчок, расслышала эхо какого-то страшного грохота.

«Этого не должно быть, — встревожено подумала она. — Здесь такого не бывает».

Толчки, если они и были, утихли. Ангел сидела в предрассветной тишине спальни.

Она закрыла глаза и попыталась вспомнить сон. Напрасно! Он рассеялся, но беспокойство не утихало. Кошмары будили ее третий раз за ночь — ужасную ночь, однако она не могла вспомнить ни одного сна.

Эйрвин встала и оделась. Отчего тряслась земля? Этот вопрос не покидал ее. «Или я старею и становлюсь немощной, или приближается что-то действительно ужасное, — решила она. — И нет ничего хорошего в том, что я этого не знаю».

Ангел принялась готовить завтрак, хотя нуждалась в еде не более чем в сне. Просто способ провести время.

Она ожидала, что кулинарные заботы прогонят мучительное чувство страха — так же, как и в предыдущие два дня — но этого не случилось. В конце концов, ангел, раздумав есть, вышла во двор.

Утро обещало быть хорошим, как всегда на рассвете в Доме Триады. Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая облака розово-оранжевыми тонами. Ангел представила себя летящей там, в этих утренних облаках, скользящей в воздухе на белых крыльях. Она закрыла глаза и почти ощутила полет… увы! лишь фантазия. Она могла сейчас летать не больше, чем остановить движение солнца.

Эйрвин открыла глаза и в который раз окинула взглядом место своей ссылки.

Ее дом, простое белое здание из двух комнат, стоял среди деревьев на небольшой поляне. В разломе скалы бил родник, изливаясь в бассейн посреди поляны. Холодный ручей тек оттуда в самую гущу ежевики, обозначавшей границу этого места. Хотя ангел не видела ничего, кроме зарослей, она знала: там заканчивается ее крошечный мир. Так сделали создатели ее тюрьмы.

Эйрвин вспомнила тот день, когда архонты Тира привели ее на крошечный каменный островок в сопровождении Вирина, солара, уполномоченного судом Высшего Совета доставить преступницу в ее личное чистилище. Таково было наказание за безрассудную преданность богу — провести целую вечность далеко-далеко от Целестии, великой горы богов. Эйрвин останется здесь, невзирая ни на что. Шкафы, набитые всякой всячиной, и садик, разбитый на поляне, давали возможность пленнице хоть чем-то заниматься, чтобы убить время. Но ей ничего не хотелось… кроме свободы, конечно.

«Не так уж плохо содержаться в таком загончике, — сказала себе, возможно, в тысячный раз, Эйрвин. — Есть, конечно, наказания гораздо хуже. А я сделала то, что было необходимо».

Ангел улыбнулась с нежностью, подумав о Торане. На нее накатило смешанное чувство удовлетворения и печали при мысли, где же сейчас может быть ее друг. Она поступила правильно, защищая его. Она знала, что это так, и могла лишь надеяться, что ее заступничества оказалось достаточно.

Добились ли они успеха? Ей очень хотелось бы знать! Докопались ли до правды? Кто-нибудь из них пришел бы сюда, чтобы сказать ей, если это так?

«Хватит жалеть себя, — сердилась Эйрвин. — Его жертва была столь же велика, как и твоя, если не больше. Ты потеряла Хелма, потому что он умер, а не потому, что ты была вынуждена изменить ему. Торан охотно принял судьбу гораздо печальнее».

Если бы Эйрвин еще могла о чем-нибудь просить бога, она бы молила за Торана: о его жизни и безопасности. Но теперь она могла лишь мысленно пожелать ему добра.

Ангел снова оплакивала смерть Хелма. Пустота, образовавшаяся после кончины ее божества, не отступала, дэв все еще страдала от этой раны, которая, похоже, никогда и не заживет. Эта потеря была больше чем отсутствие самоотверженной любви, больше чем потеря ангельской силы. Эйрвин оставалась все такой же целеустремленной и ответственной, но из ее жизни ушла радость служения, и теперь предстояло просто существовать.

Не очень-то веселое существование для бессмертного существа.

Из-за облаков плеснуло яркое сияние, возвещая приход нового великолепного дня. Для Эйрвин это знамение великолепия всегда было ложью, но напоминало ей, что жизнь продолжается, несмотря на все испытания и невзгоды.

Эйрвин уже собиралась вернуться в дом, когда заметила вспышку в небе. Она обернулась и стала наблюдать, рукой защищая глаза от солнца.

Снова блеснула вспышка, и ангел сосредоточила свое внимание на этой точке небесной сферы.

В сияющей лазури появились, увеличиваясь, две фигуры — и они мчались со скоростью молнии. Вскоре Эйрвин разглядела, что это небожители, летящие на белых крыльях — прямо к ней. Ангел затрепетала. Она все еще тревожилась из-за сна, который так и не удалось вспомнить.

Сначала она подумала, что это солар и планетар, но, когда пара приблизилась, поняла, что существо с зеленой кожей — архонт-глашатай. Он держал серебристую трубу, блестящую в лучах утреннего солнца — и он затрубил в нее, возвещая Эйрвин их прибытие.

Небожители опустились на мягкий грунт и склонились перед Эйрвин, с любопытством наблюдавшей их манерное поведение. И все же она была очень рада гостям.

— Мы желаем вам доброго утра в этот благословенный день, Эйрвин, — сказал солар. Она знала его. Вирин, глава эскорта, который сопровождал ее в тюрьму.

— Мы надеемся, что застали вас в добром здравии и в хорошем настроении, — добавил архонт, — и верим, что не прервали ваших важных занятий.

Эйрвин засмеялась.

— Полагаю, вы оба знаете, что я буду приветствовать любое прерывание моих занятий. Вирин, нет никакой необходимости в формальностях, я не затаила на вас зла. Вы просто выполняли свой долг.

Ангел слегка наклонил голову в знак благодарности.

— Я очень рад видеть вас, Эйрвин. Мне не доставило радости оставить вас здесь.

Эйрвин пожала плечами, потом нахмурилась.

— Если вы пришли, чтобы увидеть, буду ли я пересматривать свое решение и свидетельствовать перед Высшим Советом, то боюсь, вы прибыли напрасно. Я все еще верю в правоту моих действий, и моя свобода не стоит принятия такого решения. А что касается Торана, то я до сих пор считаю, что Тир поступил с ним неправильно, и мое мнение не изменится.

Посетители посмотрели друг на друга и нахмурились.

— Конечно, у вас не было никакой возможности узнать, — торжественно сказал Вирин, — но я думал, что вы могли бы подозревать…

Озадаченная Эйрвин склонила голову.

— Подозревать что? — спросила она. — Что случилось?

Ее сердце затрепетало от радости.

— Торан вернулся? Он принес известие о своем успехе?

Вирин нахмурился сильнее.

— Увы, это не так, — ответил ангел. Он хотел добавить что-то еще, но архонт прервал его.

— Разве вы не слышали вызова? — спросил глашатай. — Разве вы не чувствовали связи с Провидцем, его зова?

Глаза Эйрвин расширились от удивления.

— Эратеол пытается связаться со мной? — спросила она. Новость, что великий архонт, правивший Венью, третьим уровнем горы Целестия, пытается связаться с ней, ошеломила ее.

— Зачем?

Потом она вспомнила дрожь, от которой проснулась.

И свои сны.

Эйрвин вдруг поняла, как взволнованы два стоящих перед ней существа. Судя по всему, они принесли важные вести.

— Рассказывайте, — велела она.

— В течение трех дней Провидец получал предзнаменования о чем-то важном и страшном. Он пытался как-то объяснить эти предупреждения, но понял лишь то, что они каким-то образом связаны с вашим именем. Он пытался вызвать вас, но безуспешно. И только сегодня утром он узнал, что вас изгнали. Он приказал мне вмешаться, и мы сразу отправились сюда, но я боюсь, что мы, возможно, опоздали.

— Опоздали сделать что? — спросила Эйрвин.

«Как я могу быть частью видения Провидца?» — она испытала настоящее потрясение.

— Кажется, вы с Тораном были правы, — сказал Вирин. — Мистра была убита. Цириком.

Эйрвин ахнула и упала на колени.

— Нет! — выдохнула она. — Не может быть!

«О, Торан, — подумала она. — Ты знал, что так случится, не так ли? И никто тебе не верил».

И она погрузилась в молитву, надеясь, что ее друг все еще жив.

— К сожалению, это не единственная плохая весть, что я вынужден сообщить вам, — продолжал Вирин. Он положил руку на плечо Эйрвин, стараясь утешить ее. — В результате Сердце Двеомера было разрушено. Саврас мертв, Азут исчез. Мирового Древа больше нет.

Душа Эйрвин погрузилась в пучину отчаяния.

— Так много жизней, — пробормотала ангел, пытаясь осознать то, что сказал дэв. — Так много смертей и разрушений. Что наделал Цирик?

— Я не знаю, — тихо и печально ответил Вирин. — Каждый пытается понять, как далеко зашли последствия.

Он глубоко вздохнул.

— Но именно поэтому мы здесь. Вы должны вернуться с нами в Суд Тира. Вы помилованы. Похоже, что вам предначертано сыграть в происходящем какую-то роль, и Совет желает это выяснить.

Глава вторая

Каанир Вок пришел в себя от грохота кузнечных молотов. Во всем теле камбиона будто эхом отзывался этот громкий лязг. Каждый наносимый удар отдавался болью в голове, и Вок вздрагивал от этого гула.

«Дварфы Сандабара — никчемный сброд, — проворчал он про себя. — Всех их следует четвертовать за шум, который они производят».

Полудемон поморщился и со стоном попытался сесть. Его голова кружилась, словно по ней хорошенько ударили, и это его испугало.

«Что со мной? — недоуменно подумал он. — Я ранен?»

Каанир не мог вспомнить, что произошло. Пару раз глубоко вздохнув, он попытался привести мысли в порядок. Прижавшись лицом к прохладным камням пола, он ждал, пока прекратится головокружение.

«Камни, — подумал он. — Разве я падал?»

Он вытянул руку, ощупывая тело и проверяя, не сломаны ли кости. Все было цело.

Знакомый женский голос прорезался сквозь туман, в который было погружено его сознание. «Микус, погоди! — кричала Алиизса. — Остановись! Позволь мне найти способ помочь тебе!» Ее голос звучал отчаянно, безумно и вызывал сильнейшее беспокойство. Микус! Он знает это имя!

Память стала возвращаться к Воку: ротонда… Бой с Мишиком…

«Трижды проклятый хобгоблин почти разрубил меня надвое! — вспомнил Каанир. — Я чуть не погиб».

Камбион потрогал место на спине, куда пришелся удар полудракона.

И не обнаружил никаких признаков ранения.

Опасаясь, что коварный Мишик снова нападет на него, Каанир заставил себя открыть глаза и сесть.

Он лежал рядом с колоннами ротонды, глубоко в тени. В центре комнаты мерцал странный луч, тусклый и неровный. Вок не заметил признаков присутствия хобгоблина-полудракона, но слева, из-за колонн, доносился голос Алиисзы, там наблюдалось какое-то движение.

Каанир неуверенно встал на колено и увидел под ногами свой меч, окутанный пурпурно-черными, потрескивающими волнами энергии. Он поднял оружие, и тотчас же услышал звук падения и — тихий стон.

Алиизса!

Каанир заставил себя подняться и, пошатываясь, побрел на звук.

Камбион обошел колонну, и, увидев открывшуюся перед ним картину, чуть не упал в обморок от ужаса.

Кошмарное создание стояло в проеме меж стеной и колонной: зверь, порожденный нечестивой магией. Наполовину человек, наполовину что-то еще, он высоко поднимал массивный топор, встав на дыбы, как лошадь. Алиизса лежала перед ним, не в состоянии избежать удара.

Каанир взмахнул мечом, рассекая воздух: плавным движением — руку назад, а затем — выпад.

Удар настиг чудовище.

В своей поспешности Каанир позабыл об осторожности, но ему было все равно. Меч скользнул вдоль человеческого торса существа и зацепил одну из четырех рук, располосовав ее. Пурпурные разряды энергии с треском вырвались из раны, и их блики походили на паутину.

Зверь закричал и взмахнул рукой, не сумев нанести Алиисзе смертельный удар. Топор выскользнул из пальцев твари и отлетел в сторону.

Каанир не стал ждать, что будет дальше. Он нащупал под рубахой жезл, выхватил его и уже начинал произносить заклинание…

Зверь повернулся к нему — и слова застыли на губах Каанира.

Камбиона буравил взглядом лихорадочно блестевших глаз Микус.

— Ты!.. — завопил Микус, разворачиваясь к Воку. — Провались ты обратно в Бездну, из которой пришел!..

Он качнулся к полудемону, и Каанир заметил лицо Мишика, торчащее из живота Микуса. Полухобгоблин злорадно таращился на Вока, пуская слюни.

Каанир опомнился и направил жезл на отвратительную тварь.

И отшатнулся, когда ослепительная молния сорвалась с навершия.

Заряд достиг твари и окатил Микуса и Мишика ливнем магической энергии, с треском и искрами. Сам Камбион на время ослеп от такой вспышки.

Перед его глазами мелькали белые пятна, но Каанир сумел разглядеть, что чудовище упало.

Еще мгновение держал Вок жезл направленным на монстра: убедиться, что поверженное создание больше не представляет угрозы.

Глаза Микуса оставались закрытыми, но он все еще дышал. Голова Мишика тоже была без сознания. Раз или два крылья омерзительной фигуры вздрогнули, но и только.

Каанир подошел к телу и потыкал его носком сапога. Убедившись, что оно недвижимо, он вздохнул с облегчением и, убрав жезл, повернулся к Алиизсе.

Алю все еще сидела, скорчившись у колонны; ее длинные, темные локоны прилипли к бледному осунувшемуся лицу. Она пристально смотрела на Каанира. Ее глаза, так часто излучавшие безудержный восторг, сейчас были широко раскрыты и полны страха. Ее губы, обычно изогнутые лукавой улыбкой или недовольством, теперь дрожали. Изящные крылья полудемоницы, подобные крыльям летучей мыши, плотно прижаты к телу.

Под стать блестящей черной коже ее жестких доспехов.

Даже в моменты полнейшего хаоса и опасности Каанир восхищался, как одежда подчеркивает формы алю.

— Каанир, — сказала Алиизса дрожащим голосом. — Ты жив. Я думала…

— Не спрашивай меня, как, — ответил Каанир, опускаясь на колени рядом с алю.

Он обнял ладонями ее лицо, привлек женщину к себе и поцеловал. Он чувствовал, как она дрожит, как вся сжимается, словно боится… Потом она расслабилась.

— Я пыталась остановить тебя, — сказала Алиизса слабым от отчаяния голосом, уткнувшись ему в плечо. — Я пыталась остановить вас всех.

После этих слов Каанир вспомнил, как она привела Микуса в ротонду. Радость камбиона по поводу благополучного возвращения полудемоницы — изменницы! — сразу исчезла, улетучилась, словно его неожиданно ударили в живот.

— Мы были почти у цели, — сказал Каанир, резко высвобождаясь из ее объятий. — Еще бы вот столечко, — встав, камбион поднес почти сомкнутые большой и указательный пальцы к лицу алю, — и я был бы свободен от контроля Торана. А потом появилась ты и все испортила.

«И подумать только, как я был огорчен, поверив, что потерял тебя в огромной пещере знаний Глаза Савраса. Слабость», — подумал он. Он не был уверен, имеет ли в виду слабость Алиизсы или свою собственную.

Алю ползла за ним на коленях, словно нищая уличная попрошайка.

— Дело не только во мне, — молила она. — Сюда пришел Засиан. Пожалуйста, пойми! Я пыталась остановить его!

Засиан!

Каанир вспомнил о ненавистном жреце и его предательстве. Его снова охватил гнев и неумолимое желание разорвать этого человека.

С рычанием Вок отвернулся от алю и посмотрел на свой меч. Оружие лежало в тени, потрескивая от наполнявшей его недоброй мощи.

— Я не знаю, что произошло после того, как ты выбралась из пещеры, — сказал он, — но я избавлюсь от контроля Торана. И я убью проклятого жреца!

Полудемон подхватил меч и направился к центру ротонды.

— И на этот раз меня никто не остановит!

— Подожди! — Алиизса заплакала, пытаясь встать на ноги. Она поневоле ухватилась за колонну, чтобы не упасть.

— Что-то случилось, — тянулась она к нему. — С нами со всеми. Неужели ты этого не чувствуешь?

Вок не удостоил алю даже взглядом и зашагал меж колоннами на свет. Вскоре он увидел Засиана Менца, стоявшего со скрещенными в жесте защиты руками.

Свечение исходило от жреца.

Засиан заметил Вока и улыбнулся, но это был не тот предательский оскал, который был так знаком камбиону. Лицо жреца выражало смесь смущения и надежды, нечто чистое и теплое, как у робкого ребенка, которого отец похвалил за то, за что ребенок ожидал наказания.

— Ну, вот и встретились, — сказал Засиан. Он огляделся, хмурясь. — Что это за место? Где мы находимся?

Каанир открыл и закрыл рот несколько раз подряд, пытаясь что-то сказать, но так и не смог.

— Все изменилось, — сказала Алиизса, появившись рядом с Кааниром и взяв его за руку. — Что-то произошло.

Каанир стиснул зубы и высвободился.

— Он пытается обмануть нас обоих, — прорычал камбион.

И сделал еще шаг к жрецу.

— Его хитроумные трюки меня не проведут! — полудемон вскинул меч, намереваясь пронзить жреца клинком.

Глаза Засиана испуганно расширились, и он отпрянул.

— Пожалуйста, не делайте этого! — взмолился он.

Затем он повернулся и побежал, юркнув за ближайшую колонну.

Каанир шагнул вперед.

— Ты не сможешь обмануть меня жалким фиглярством, жрец, — сказал он. — Я не поддамся!

Засиан украдкой выглянул из-за столба.

— Стой! — умоляюще крикнул он, продолжая пятиться. — Что я такого сделал? Я не знаю вас. Я не помню!

Каанир покачал головой и презрительно фыркнул.

— Слабо, Засиан. Очень слабо. Я полагаю, ты мог бы придумать что-нибудь получше.

Он двинулся вокруг колонны, помня об осторожности и каждый момент ожидая, что жрец оставит свое глупое притворство и нападет.

Но Засиан Менц продолжал уклоняться от ударов и отступать, прячась за колоннами от разъяренного камбиона.

— Каанир! — крикнула Алиизса. Ее тон вызвал приступ ледяной боли под ложечкой. В ее призыве было нечто гораздо большее, чем просто волнение за Засиана. Что-то зловещее беспокоило ее.

Каанир чуть повернулся к ней, не упуская из виду врага.

— Что? — требовательно спросил он.

Алю не ответила, но указала на нечто невидимое Кааниру. Лицо ее выражало тот же ужас, что звучал в ее голосе, и это смутило камбиона.

Он сделал пару шагов к Алиизсе и посмотрел туда, куда она указывала.

По стене змеилась огромная трещина — словно массивное лезвие рассекло ротонду, отрубив кусок стены. В дыре, где камбион ожидал увидеть большую пещеру — обитель Азута в Сердце Двеомера — не было ничего, кроме серебристой пустоты.

— Это еще что? — растерянно спросил Каанир, чувствуя, как им овладевает страх.

Алиизса, стоящая рядом, дрожала.

— Я же сказала тебе, что-то случилось. Я почувствовала.

Она шагнула к краю дыры.

— Нет! — предостерегающе крикнул Каанир. — Отойди назад!

Он представил, что невидимая сила засосет его подругу внутрь через эту зияющую дыру и утянет в небытие.

Алиизса, однако, не послушалась. Она подошла к самому краю, вытянула шею и тихо ахнула.

— Что там? — спросил Каанир и сделал шаг к ней, отбросив страх.

Увиденное ничуть не напоминало пещеру Азута. Повсюду — лишь серебристая пустота. Только она не была, собственно говоря, пустотой.

Там, на некотором расстоянии друг от друга, покачиваясь, плавали островки материи, словно мусор на глади океана. Некоторые казались крошечными, другие проплывали достаточно близко от Каанира, и тогда он мог различить, что они являют собой не что иное, как плотные, круглые пузыри. Внутри этих сфер камбион видел обломки камней или скал, а то и большие куски земли, покрытые травой и деревьями. Некоторые сферы были довольно большими, а другие — маленькими: возможно, лишь несколько шагов в поперечнике.

Сферы медленно двигались, то появляясь в поле зрения Каанира, то исчезая, как будто вращались вокруг его крошечного пристанища. Неожиданно в его системе отсчета что-то сдвинулось, и он понял, что сферы вовсе не вращались. Это — лишь игра воображения. Он каким-то образом знал это.

И тут до Каанира дошло.

Камбион уставился на камень под ногами. Он заметил, что края отверстия были изогнуты в форме сферы.

Они тоже находились в пузыре.

— Боги и демоны, что ж случилось-то? — пролепетал он. От страха покруживалась голова. — Где мы?

Алиизса не ответила. Только поднесла руку ко рту. И ее глаза расширялись все больше, потому что она видела нечто, чего не видел Каанир. Осторожно наклонившись вперед, чтобы хотя бы мельком взглянуть на то, что узрела алю, он чувствовал, как сильно и тревожно колотилось его сердце.

Там плавал гигантский пузырь — такой огромный, какой только мог себе представить Каанир.

Эту массивную сферу заполняло странное молочное облако. Тысячи и тысячи сверкающих светлячков роились и танцевали внутри.

А еще там плавала совершенно нереальная, колышущаяся фигура, очертаниями смутно напоминающая человеческую, но едва различимая, расползшаяся, словно запутавшийся в отбросах городского канала труп.

Колоссальный пузырь и его содержимое мягко покачивались и отнюдь не стояли на месте — по крайней мере, у Каанира сложилось такое впечатление. Монумент плыл по серебристой пустоте в незримом потоке. Все остальные пузырьки, помельче, качались и колыхались рядом с ней, будто пойманные течением.

Что случилось?

Борясь с головокружением и паникой, Каанир оторвался от созерцания этой сцены. Он устремился к Засиану в полной уверенности, что именно жрец устроил этот хаос. Вок заставит его ответить за двуличие, заставит вернуть их в какое-нибудь нормальное место!..

Камбион сделал два шага и замер. По периферии ротонды расползались другие дыры, будто камень стен таял. Каждую брешь словно расширяли ножом: аккуратно и неумолимо. Их пузырь сжимался, разрушая реальность ротонды.

Полудемона охватила паника.

Он не успел что-нибудь предпринять, услышав оклик Алиизсы. В ее голосе звучала тревога… нет, едва сдерживаемый ужас!

Камбион оглянулся назад и увидел Алиизсу: она по-прежнему смотрела на бесконечное серебряное море.

Большая тень упала на отверстие в стене.

Каанир бросился к краю и выглянул наружу.

Поблизости дрейфовало огромное белесое существо с телом, похожим на тяжелый, раздутый мешок. Каанир не увидел глаз, зато заметил многочисленные членистые щупальца, лениво обшаривающие пространство вокруг чудовища. Монстр напомнил Кааниру огромного осьминога, или, возможно, раздувшееся насекомое.

От этого зрелища сжался желудок.

Когда одно из щупалец наткнулось на проплывавший мимо пузырь реальности, чудовище тут же обхватило им сферу и, притянув ее к похожему на клюв рту, проглотило.

А затем оно повернулось, и его щупальца потянулись к остаткам ротонды.

* * *

Суд Тира находился на грани хаоса.

В глубине души Эйрвин признавала, насколько важно осознать случившееся. Однако сама мысль, что такая судьба уготована всем небесным владениям, служившим незыблемости закона и порядка, граничила с богохульством. Даже предположить такое было невозможно всего лишь несколько дней назад.

Но в целом убеждения ангела не изменились ни на йоту.

Они с Вирином и Ошигой — архонтом-глашатаем из Суда Эратиола — прилетели к великим горам так быстро, как только это было возможно. Они мчались с такой скоростью, что у двух небожителей не было возможности объяснить Эйрвин ситуацию. Поэтому, увидев воцарившийся хаос, она испытала настоящий шок.

«Меня это не удивляет», — думала она, стоя в зале Высшего Совета. Магии более не существовало — женщина ощущала глубокую скорбь из-за столь невероятного преступления и яростный гнев на Цирика, — и ведь никто, по-видимому, не знает, какие еще последствия теперь обрушатся на вселенную. Тир и Торм работают не покладая рук, стараясь просто поддержать целостность Дома, и, кажется, никому не известно, куда исчезла Сиаморф.

Но, как поняла Эйрвин, источник разлада, охватившего весь Суд — от простых смертных до богов, — таился в самом Высшем Совете.

— Я не разрешал ее помилование! — возглашал Высший Советник, поднявшись во весь рост и сердито хлопая крыльями. — А никто другой не может отменить приговор. Это непозволительно.

— Наоборот, — утверждал один из шести оппонентов, — другие члены Совета могут отменить указ Высшего Советника большинством в две трети голосов, а у нас оно есть. Вы не можете победить в этой борьбе, Почтеннейший, и вы знаете это.

— Процесс давно окончен! — перебил его Высший Советник. — И окончен он был без разногласий, против никто не голосовал. Поэтому вы не можете пренебречь моим решением, пока не подадите официальное прошение о его пересмотре.

Устав от этой перебранки, Эйрвин погрузилась в свои мысли, вспоминая свой тихий домик: лишь бы не видеть, не воспринимать эту переполненную толпой, событиями и бешенством палату Суда. Женщину больше не занимали нелепые препирательства, она предпочла бы сбежать в свое одинокое жилище.

«Вот к чему привела слепая преданность законам Тира, — думала она, морщась. — Блаженный Хелм, мне не хватает тебя. Возможно, служба в качестве вечного охранителя и может показаться кое-кому однообразной, но, по крайней мере, она давала мне возможность обдумывать свои предсказания. И сравнивать…»

Ангел слегка вздрогнула.

«Все это в прошлом, — напомнила себе Эйрвин. — И сейчас ты должна помочь во что бы то ни стало. Сколько душ разбросало по планам, и их судьба зависит теперь от твоей мудрости и дальновидности!»

Эйрвин вновь сосредоточилась на процессе.

— Мы действовали в условиях крайней необходимости, — говорил, поднявшись, один из Советников, — у нас не было времени, да и сейчас мы тратим его слишком много на глупые споры. Мы действовали столь поспешно, потому что нам требовалось узнать, в каком направлении необходимо теперь предпринимать шаги: целый Дом зависит от того, насколько обоснованным и разумным будет наше решение. Окончен процесс или нет, исход его неизбежен, и никто в этих обстоятельствах не поддержит вас в стремлении следовать букве закона.

— Я не согласен, — горячо возразил Высший Советник, — и я предупреждаю, что, действуя в обход освященной временем — и очень нужной — практики, вы наносите непоправимый ущерб святейшему учреждению.

Он повернулся к Эйрвин и холодно посмотрел на нее.

— Похоже, у меня больше нет власти, чтобы заключить вас в тюрьму за разглашение тайны в интересах изгоя Торана. Хотя на самом деле помилование, дарованное вам, основано на неубедительных доказательствах и вынесено непростительным способом.

Высший Советник глубоко вздохнул перед тем как продолжить, снова обращаясь к своим коллегам:

— Поэтому я не буду участником этого действа. Я удаляюсь в знак протеста. Я доложу непосредственно Тиру о фарсе, в который вы превратили разбирательство. А что касается вас, — закончил он, вновь обращаясь к Эйрвин, — я нахожу вас виновной в многочисленных преступлениях против закона и правления Тира. Вы, возможно, сегодня избежали правосудия, но даже на мгновение не мните себя оправданной!

После этого заявления солар вспыхнул и погас. Мгновение спустя двое других членов Совета, которые поддерживали Высшего Советника, также исчезли, и в помещении суда повисла мертвая тишина.

Эйрвин обвела комнату невидящим взглядом. Остальные ошеломленно смотрели на нее.

«Он и впрямь пойдет на это? — подумала она. — Неужели мои действия привели к таким уж пагубным последствиям, коль скоро Высший Советник столь возмущен? Да может ли быть?»

Ангел отмела свои сомнения и страхи. Что плохого мы сделали, Торан?

— Ну, — сказала, нарушая напряженную тишину, солар-женщина, первой вступившая в спор с Высшим Советником, — кажется, мы приняли решение и закрыли данный вопрос. Вы действительно вольны поступать, как сочтете нужным, Эйрвин. Я надеюсь, в своей мудрости вы сделаете тот единственно верный выбор, который поможет всем нам.

Эйрвин беспомощно подняла руки.

— Я до сих пор очень мало знаю о случившемся, — сказала она. — Могу ли я предложить хоть что-то, что вы не сделали бы в десять раз лучше меня?

Солар кивнула.

— Честно сказать, мы не знаем. Так или иначе, это вне нашей компетенции. Мы, — солар указала на оставшихся Советников, — лишь посредники, которым эмиссар Эратеола поручил отстоять вашу свободу, — она указала на Ошигу. — Провидец верит, что вы нужны ему. Чтобы узнать больше, вы должны встретиться с ним.

Обсуждение закончилось. Эйрвин поняла, что она и ее спутники свободны. У оставшихся членов Совета найдутся и другие важные вопросы для обсуждения.

Выйдя из палаты, Эйрвин обратилась к Вирину:

— Значит, мой приговор отменили не по инициативе служителей Тира? — спросила она.

Солар покачал головой.

— Нет, — признал он. — Хотя уверен, что ваш случай рассмотрели бы в кратчайшие сроки. В эти темные времена руководство вынуждено многих из тех, кто впал в немилость, восстанавливать в правах, надеясь, что они окажут помощь там, где это крайне необходимо.

Эйрвин пыталась не поддаться раздражению. Она спросила Ошигу:

— Так чего же Провидец от меня хочет? Какую такую особенную помощь я могла бы ему оказать?

Архонт слегка поклонился.

— Для того чтобы окончательно это понять, вы должны вместе со мной отправиться в Венью. Мне поручено пригласить вас в Ксирантадор, библиотеку-крепость Эратеола, чтобы стать тем инструментом, с помощью которого Провидец сделает свое предсказание.

Эйрвин склонила голову набок.

— Я? — сказала она более кротко, чем хотела. Еще не придя в себя после тревог из-за разбирательств в зале заседаний, она весьма смутно представляла, как отнестись к такому предложению. Женщина глубоко вздохнула и попыталась собраться с мыслями.

— Инструмент? Звучит не слишком приятно. С другой стороны, в настоящий момент мои виды на будущее не назовешь жутко перспективными.

— Уверяю вас, это большая честь, — сказал Ошига, склонив голову. — Провидец редко находит тех, кто способен послужить ему в таком качестве. Вы воистину великая прорицательница, раз он пожелал пригласить вас.

Впервые с тех пор, как Хелм погиб от руки Тира, Эйрвин почувствовала радостный трепет: она увидела перед собой цель и ощутила настоящую ответственность.

И кивнула архонту-глашатаю.

— Очень хорошо, — сказала она. — Я согласна. Ведите.

Глава третья

Алиизса не могла оторвать взгляда от подплывающего к ним гигантского чудовища. Как она ни хотела, как ни старалась убедить себя, что это не на самом деле, полудемон никак не могла выйти из оцепенения. Мир сошел с ума.

Она так и смотрела, пока Каанир не дернул ее за руку, и только теперь алю осознала, что Вок зовет ее по имени.

— Смотри! — настойчиво повторял он, указывая на пол под ногами, на камни. Затем Каанир показал ей отверстия, образующиеся в стене напротив и в потолке куполообразной камеры.

— Помещение разрушается. Пузырь разрушается!

Алиизса могла только моргать, не понимая сути происходящего.

Со вздохом раздражения Каанир заставил ее взглянуть на него.

— Это место растворяется, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — То, что сохраняло его целостность, исчезает.

Алиизса, по-прежнему не понимая, кивнула. «Я ничего не сделала, — думала она. — Я лишь пыталась остановить бой, я не предавала».

— Алиизса, очнись! Послушай меня! — потребовал Каанир. — У нас нет времени. Ты должна понять, что именно удерживает пузырь от окончательного разрушения, а я попытаюсь отогнать подальше эту тварь. Быстрее!

Алю вдруг узнала прежнего Каанира, предводителя Карательного легиона, ее лорда, наставника и возлюбленного. Они снова были на поле боя, он отдавал приказы, она подчинялась. Она вспомнила, кто она.

Алиизса моргнула еще раз и, наконец, увидела лицо своего супруга и осознала важность его слов.

— Да, — сказала она, оглядев камеру.

— Да, — повторила она, более решительно. — Постарайся не подпустить его к нам. Я знаю, ты сделаешь все, как надо. А я найду то, что удерживает пузырь от разрушения.

— Вот теперь узнаю мою девочку, — сказал Каанир, отпуская ее руки. — Иди!

Он вернулся к отверстию, откуда подкрадывался чудовищный осьминог, и потянулся к краю, что-то нащупывая за пазухой.

Алиизса отступила назад и попробовала сориентироваться. Она окинула взглядом стены комнаты, оценивающе рассматривая дыры. Ей было необходимо найти центральную точку; как она полагала, именно там находился источник, поддерживающий существование пузыря.

«Там», — решила она, обратив внимание на погруженную во тьму часть округлой комнаты. Да, там царил мрак, но, стоило алю приблизиться, и она заметила слева тусклый свет.

— Что происходит? — спросил Засиан, осторожно высовываясь из-за колонны. — Куда ты идешь?

Алиизса остановилась и устремила взгляд на жреца. Его лицо, некогда хитрое и самодовольное, сейчас выглядело невинным и наивным. Он остался стоять в нескольких шагах, словно болся, что она нападет, и ему снова придется уворачиваться и прятаться.

От него по-прежнему исходил свет, и алю показалось, что это сияние стало немного сильнее и равномернее.

В ней проснулся интерес: затеял ли жрец очередную хитрость, как это подозревал Каанир, или действительно изменился в результате… всего, что произошло. Любой вариант сейчас казался ей приемлемым. Здравый смысл подсказывал, что от Засиана следует ожидать самого худшего, но, даже если так, жрец все равно может оказаться полезен.

— Ты хочешь помочь мне расхлебать эту кашу? — спросила она, настороженно глядя ему в глаза.

Он ответил прямым взглядом, без малейшего намека на лицемерие, и, когда он заговорил, алю не почувствовала вероломства:

— Да. Вы сердитесь на меня, также как и ваш друг?

Алиизса попыталась остаться спокойной и сохранить на лице невозмутимое выражение.

— А у меня для этого нет оснований? — спросила она.

— Я не знаю, — пробормотал Засиан. Он смотрел вниз, на каменные плиты пола, и водил носком башмака по их стыку. — Не помню.

— Не помнишь чего?

— Ничего, — признался жрец. Он словно стыдился.

«Чувство вины?» — удивилась Алиизса.

— Я рассержусь на тебя, если ты мне не поможешь, — сказала она. — Нам нужно кое-что найти.

— Очень хорошо, — сказал Засиан и осмелился подойти на шажок ближе. — Что именно?

— То, что сохраняет целостность этого места, чем бы эта вещь ни была, — ответила алю.

Полудемон сосредоточилась на мрачной периферии ротонды — впрочем, продолжая наблюдать за жрецом краем глаза. Лавируя между колоннами, Алиисза двигалась к цели. Засиан старался не отставать.

Алю обнаружила пару дверей во внешней стене — раньше они вели в прихожую. Здесь, распластавшись на пороге, кто-то неподвижно лежал лицом вниз. Даже в почти полной темноте Алиизса разглядела, что перед ней небожитель: зеленокожее, лысое создание, раза в полтора выше нее. Тело прикрывали белоснежные крылья, но под ними она заметила надетую броню. Рядом с существом лежал двуручный меч — видимо, выпал из рук.

Засиан осторожно подошел к Алиизсе и уставился на существо.

— Что с ним? — спросил он голосом, полным благоговения. — Кто это?

Алиизса опустилась на колени рядом с небожителем.

— Планетар, — сказала она, осторожно проведя рукой по зеленой коже, проверяя, жив ли бедняга. — Разновидность ангелов. — Алю метнула быстрый взгляд на жреца, чтобы увидеть реакцию.

Засиан просто изумленно таращился.

— Он мертв?

Алиизса не успела ответить: ротонду сотряс мощный взрыв. Алю отшвырнуло в сторону, она ударилась о жесткий пол и прокатилась несколько ярдов по каменным плитам. Остановившись, полудемон охнула и попыталась встать, но второй толчок снова сбил ее с ног.

— Алиизса! — звал через весь зал Каанир. — Помоги мне!

Она попыталась справиться с дрожью в руках и коленях. Засиан тоже распластался на полу, озираясь круглыми от страха глазами. Алю вновь сосредоточилась на планетаре, приподнявшись и замерев в ожидании нового толчка.

Волны магии заструились по коже ангела — и дрожь ротонды прекратилась. Крылья вздрогнули, чуть приподнявшись, и алю увидела на груди существа глубокую рану. Перья впитывали кровь.

Алиизса догадалась, что планетар в одиночку поддерживал целостность пузыря, а теперь умирал.

— Плевать, в чьи игры ты играешь, у нас больше нет на них времени, — сказала Алиизса Засиану. — Мы обречены, если ты не сможешь сохранить ему жизнь, пока я помогаю Кааниру.

Человек, стоящий напротив, ничего не ответил, лишь по-прежнему смотрел большими испуганными глазами.

Алиизсе захотелось дать ему пощечину.

— Ты же жрец, ну так сделай хоть что-нибудь! — рявкнула она и бросилась к Кааниру.

Дыра значительно увеличилась. А хуже всего было то, что кончик громадного щупальца планомерно расширял ее. Обнаружив отверстие, чудовище принялось отрывать и отбрасывать прочь мешавшие добраться до добычи каменные глыбы.

Каанир, припав на колено, уклонился от членистого щупальца и вскинул жезл. Пробормотал что-то невнятное, и Алиизса увидела, как с жезла сорвалась дугообразная молния. В отличие от молний, которые Каанир обычно использовал, этот электрический разряд был гораздо хаотичнее. Во все стороны разлетались шипящие шары энергии, отклоняясь от любой поверхности, а большая молния мерцала и странно меняла направление в дымном тумане.

Алиизса вскинула руки, чтобы защитить глаза от ослепительной вспышки, но слишком поздно. Она споткнулась и чуть не упала, и лишь с помощью крыльев устояла на ногах. Как только мерцание исчезло, и алю снова обрела способность видеть, полудемон заметила еще два щупальца — рядом с первым, по которому протянулись рваные черные полосы.

Все три придатка чудовищно извивались, взбешенные атакой Каанира. Теперь решимость гигантского существа добраться до желанной добычи, казалось, усилилась: оно с фантастической скоростью принялось отрывать огромные куски стены, почти вплотную прижав клюв к неумолимо расширявшейся дыре — уже почти вся стена была разрушена.

Каанир, по-прежнему стоя на одном колене, снова вскинул жезл, но чудовище оказалось быстрее: не дожидаясь нового удара молнии, оно стремительно обвило Каанира щупальцем. Камбион закричал и выгнулся всем телом от боли, а щупальце сжималось все сильнее, подтягивая свою добычу к пасти.

— Каанир!.. — этот вопль вырвался, казалось, из самой глубины души Алиизсы, и алю бросилась на помощь, сама еще не понимая, что сделает. Что она могла — без оружия? А меч находился в другом конце комнаты, по-прежнему вонзенный в тело ее сына…

— Отойди назад! — еле сумел выдохнуть Каанир сквозь стиснутые зубы и бросил ей свой жезл. — Используй его! Скажи «гальванос!».

Палочка покатилась по полу, алю подхватила ее — а Каанира обвило второе щупальце, и камбион не сумел сдержать стон: такой страшной, видимо, была боль.

И Алиизса воззвала к магии жезла, и он изверг другую молнию — столь же уродливую и непредсказуемую. Алю невольно сделала шаг назад, произнеся магическую фразу, — и закрыла глаза от вспышки. Но атака достигла своей цели: дуги энергии разорвали одно из щупалец почти пополам. Оно задрожало и отпустило Каанира, а затем с резким рывком убралось.

Алиизса собралась было повторить выстрел, но вовремя ощутила скользящее прикосновение к своей щиколотке — и отскочила в сторону. Щупальце исступленно хлопало по полу, пытаясь сцапать новую добычу. Дрожа от отвращения, алю расправила крылья и взмыла в воздух. Щупальце продолжало яростно молотить по каменным плитам, но алю, отлетев подальше, оказалась вне зоны его досягаемости.

— Алиизса! — кричал Каанир.

Огромная тварь уже подтащила камбиона к самому рту. Клюв нетерпеливо щелкал.

Каанир растопырил ноги и уперся в края пасти, отчаянно пытаясь освободиться.

Больше не обращая внимания на новые щупальца, шарившие по разрушенной камере, Алиизса ринулась обратно, направляя на тварь палочку. Вырвавшаяся молния с треском поразила существо прямо в раскрытый зев.

Тварь испустила ужасное шипение и содрогнулась так, что и камни ротонды задрожали.

— Еще! — охваченный паникой, кричал Каанир. — Ударь ее еще раз!

Алиизса вновь собралась атаковать, но краем глаза заметила какую-то тень.

Изуродованный Микус-Мишик взвился на дыбы. Мелькнул боевой топор — а она не успевала даже крикнуть, чтобы предупредить Каанира…

Лезвие опустилось.

И разрубило щупальце, сжимающее Каанира.

Искалеченный отросток свился дрожащими кольцами и убрался прочь, а Микус второй парой рук подхватил Каанира и оттащил назад. Рот же Мишика широко раскрылся — и еще одна молния, полыхнув синим заревом, сорвалась с жезла, чтобы поразить пасть осьминога. С сердитым шипением чудовищный зверь вытянул щупальца из ротонды и отступил.

Алиизса вздохнула с облегчением и обессиленно уронила руки. Она с опаской наблюдала за Микус-Мишиком, гадая, что же тот собирается делать дальше.

Искаженное существо опустило Каанира на пол. Камбион изогнулся, освобождаясь от щупальца, и откатился в сторону. И, пригнувшись, вытащил из ножен свой волшебный злобный меч. Фиолетовые магические разряды затанцевали на лезвии.

Микус повернулся к полудемону и со свистом рассек воздух боевым топором.

— Что, такова твоя благодарность за спасение? — спросил он, тяжело дыша и с трудом подбирая слова. — Наверное, мне следовало все же позволить астральному кракену тебя сожрать.

— Я не доверяю тебе, тварь, — ответил Каанир. — Алиизса, зайди с другой стороны. Окружим его.

Алю выполнила приказ, но ей очень хотелось знать, насколько они с Кааниром сейчас могут полагаться на силу жезла.

Искаженный Микус быстро отступил, стараясь держать своих противников в поле зрения. Глаза его странно, дико заблистали, и это обеспокоило алю.

— Если мы хотим выбраться отсюда, то должны объединиться, — произнес изуродованный ангел. — Вот почему я спас тебя, полудемон. Не заставляй меня об этом сожалеть.

— Так что же случилось? — спросила Алиизса. — Как мы здесь очутились? Можем ли тебе доверять?

Она хотела добавить «как ты стал таким?».

— Я и сам многого не понимаю, — ответил Микус, по-прежнему внимательно наблюдая за полудемонами, — да и времени нет для подробного рассказа…

По лицу ангела пробежала судорога, он вздрогнул и чуть не упал. Вскрикнул от боли, но быстро совладал с собой и снова вернулся в защитную стойку.

И продолжил:

— Мистра убита, и гибнет все множество созданных ею миров. Волны разрушения катятся через Астрал, сметая на своем пути все планы существования. Сердца Двеомера больше нет. Магия дает чудовищные сбои.

Алиизса ахнула, услышав эти слова. И видение в Глазе Савраса снова, как никогда ярко, предстало перед ее внутренним взором. Шар хотела убить Мистру. «Нет! — вскрикнула она про себя. — Я же пыталась тебя остановить!»

— А почему мы должны тебе верить? — осведомился Каанир. — Мы ведь даже не знаем, в здравом ли ты уме после… после того, как ты…

— …стал этим монстром? — Микус закончил фразу за него. — А мне-то хотелось думать, что мое изуродованное тело станет для вас веской причиной поверить. Ладно, мы должны торопиться! Нет времени на споры. Я чувствую, как во мне с каждым мигом возрастает дикий гнев полудракона. Вскоре он возобладает, и тогда помощь вам будет интересовать меня меньше всего.

— И в чем же будет заключаться твоя помощь? — осторожно спросил Каанир. — Что ты предлагаешь?

— Вернемся вместе в Дом Триады. Я смогу отправить туда нас всех. Хотя мой самоконтроль с каждым мигом слабеет, но я все еще могу переправить вас, спасти от гибели.

— Ну, а что потом? — спросил Каанир. — Когда мы вернемся?

— Вы предстанете перед судом за свои преступления, — ответил ангел, тяжело дыша: он боролся, пытаясь удержать самоконтроль. — Вы должны ответить за соучастие в убийстве Мистры. Но это гораздо лучше, чем остаться здесь, в ловушке, дожидаясь, пока до вас не доберется астральный кракен — или что-нибудь еще… похуже…

— Я так не думаю, — ответил Каанир с недоброй усмешкой. — И твоим трофеем, ангел, я не стану.

И он поднял меч.

— Да будет так! — воскликнул Микус. — Я заберу с собой ваши трупы!

Он взвился на дыбы, бросаясь в атаку.

Алиизса видела, как искаженная тварь, жуткий сплав ангела и хобгоблина-полудракона, пытается убить ее любимого. Каанир отступал, надеясь использовать колонны как линию обороны.

У алю возникла идея.

— Каанир, ко мне, быстро! — крикнула она, активируя заклинание, к которому никогда раньше не прибегала. Его слова срывались с ее губ, и она сама не смогла бы объяснить, откуда их знает — откуда они приходят.

Вокруг нее образовалось голубое свечение — ярче, чем то, что исходило от Засиана. Вся комната наполнилась его волнами, словно лазурью неба.

Алю запнулась, пораженная. Сердце стучало, как сумасшедшее. Но ей удалось вовремя прийти в себя и продолжить заклинание, не дав магии угаснуть.

Камбион отступал и уворачивался, уклоняясь от ударов искаженного Микуса, и постепенно приблизился к Алиизсе.

«Вот и прекрасно», — подумала она, бросаясь вперед и завершая заклятье.

Клетка, мерцающий барьер из ярко-синих полос, окружил Микуса-Мишика. Алиисза очень надеялась, что это удержит тварь на месте.

…Резкая боль в животе заставила алю согнуться.

Микус ревел от ярости и пытался вырваться. Он колотил по барьеру ногами и оружием, но напрасно. Наконец застыл на месте, закрыл глаза и сконцентрировался. На лице проступил пот. Алиизса чувствовала, как ангел пытается определить возможности магии, вплетенной в решетку. Она ощущала его попытки переместиться, убраться подальше отсюда — на другой край вселенной, например.

Но клетка крепко держала Микуса, и ангел, поняв, что оказался в ловушке, издал вопль и бросился на прутья.

Каанир, стоявший рядом с Алиизсой, то и дело переводил взгляд с ужасного существа в клетке на алю.

— Что ты сделала? — спросил он. — Тебе плохо?

Она покачала головой, чувствуя, как боль отступает — а вместе с ней исчезает и странное голубое свечение. Полудемон выпрямилась, пытаясь скрыть гримасу.

— Да все в порядке. Ничего не случилось, — солгала женщина. — Это с магией творится что-то странное с тех пор, как…

Не договорив, алю покачала головой, пытаясь отогнать пришедшую на ум мысль.

— Только вот я не помню, чтобы ты раньше прибегала к подобному трюку, — тихо сказал Каанир. — И я же видел, что тебе было больно. Что все это значит?

Алиизса кончиками пальцев дотронулась до губ Каанира.

— Тс-с… Я сказала, все в порядке, — ответила она с легкой улыбкой. — Просто переволновалась. Полагаю, мы с тобой вместе достаточно долго, чтобы ты мог себе уяснить раз и навсегда: я неистощима на новые фокусы.

Камбион еще какое-то время смотрел на нее, потом пожал плечами и принялся изучать клетку.

Она не хотела, чтобы он заметил беспокойства на ее лице — и он не заметил. Но сама алю не могла не встревожиться.

«Во имя Девяти Кругов, что со мной происходит?» — размышляла она.

* * *

Ошига не останавливался, и Эйрвин летела все выше и выше вслед за архонтом-глашатаем — над бесконечными склонами горы Целестия, сквозь новые и новые слои облаков, возникающих всякий раз, как одна область сменялась другой, с еще большим наклоном.

Прежде ангел никогда не приближалась к этому величественному пику и даже не подозревала, как невероятно он огромен. И, когда они остановились на отдых на небольшом тропическом острове с прекрасным пляжем, где на белый песок ложилась тень пальм, Эйрвин спросила, какова же реальная площадь этой горы. Но Ошига заверил, что они движутся между слоями по кратчайшему пути и прибудут в Венью в самое ближайшее время.

Они пошли еще сквозь один толстый слой облаков, и Эйрвин задрожала, погрузившись в их сырой холодный туман. Она старалась только не отстать от проводника, памятуя его предостережение, что, потерявшись, она может блуждать по этому небесному королевству до скончания времен. И женщина боялась упустить архонта из виду.

Облака закончились неожиданно, и Эйрвин увидела под собой, далеко внизу, бескрайние зеленые поля. Ошига вел ее над краем лесного массива, затем — вдоль береговой линии огромного синего озера. Ангел, когда могла, бросала взгляд вниз, в чистую воду, рассматривая необычные фигуры, лежащие на дне.

«Там же морские раковины! — поняла она. — И какие огромные!»

От здравомыслящей Эйрвин ускользало, зачем нужны морские раковины в горном озере, и, размышляя об этой прихоти архонта, здешнего правителя, она лишь пожала плечами.

Ошига изменил курс. Теперь он пикировал к воде. Озадаченная Эйрвин последовала за ним, отметив, что он движется по траектории, угол которой упирается в глубокую расщелину на дне. И… Возможно, показалось? Но нет, зрение не обманывало ее! Там, в этой расщелине, что-то слабо светилось.

Эйрвин сделала глубокий вдох и погрузилась в кристально чистую воду, ожидая, что озеро, образованное таянием ледников, обожжет холодом. К ее изумлению, холодно не было.

Ангел было попыталась плыть, но Ошига, расправив крылья, мчался сквозь воду с невероятной скоростью. Пожав плечами, Эйрвин последовала его примеру — просто чтобы не отстать.

И не ощутила никакой разницы — она словно по-прежнему скользила в воздухе.

— Оставьте страхи. Вы не утонете, — обернулся Ошига, когда они спустились глубже. — Вы гость Эратеола. Он сделал наш путь намного приятнее.

Эйрвин, чувствуя боль в груди, выдохнула и с удивлением отметила, что не видит пузырьков воздуха. Она осторожно сделала вдох — и не захлебнулась. «Как это удивительно и странно», — подумала она, начав дышать под водой.

По мере того, как падающий сверху свет мерк, свечение снизу усиливалось. Эйрвин обнаружила, что очень хорошо видит уходящий вниз путь. Иной раз на пути попадались рыбьи стайки, и тогда можно было наблюдать, как снуют вокруг рыбки, мелькая серебристыми вспышками.

Вскоре путешественники достигли дна, и Эйрвин обнаружила себя стоящей перед тяжеловесным сооружением из огромных морских раковин. Оно возвышалось над ней, как величественный замок. Дэв видела, что свечение исходит изнутри, сквозь окна и дверные проемы, которыми изобиловало здание.

Ошига подвел свою спутницу к высоким воротам из гигантских ракушечных створок. Во взмахе расправил свои, похожие на ангельские, крылья и решительно направился к входу. Створки распахнулись, и Эйрвин прошла меж ними за своим проводником в длинный коридор. Врата сразу сомкнулись за их спинами, а путники оказались в абсолютно сухом коридоре — и сами остались сухими.

— Какое увлекательное путешествие! — произнесла Эйрвин с улыбкой. — Не каждый день предоставляется возможность летать под водой.

— Как я уже говорил, — ответил Ошига, — Эратеол приветствует вас и желает облегчить путь. Идемте.

И он повел свою спутницу в глубь замка.

Эйрвин следовала за ним через коридоры, проходы и комнаты, удивляясь их убранству. Стены — кроме той, что всю занимали книжные шкафы — были из гладкого белого камня (возможно, мрамора), покрытого барельефами искусной работы, представлявшими различные истории: действие, изображенное на одном, текло беспрерывно и переходило к следующему. Скульптуры из изысканного коралла, покрытые нежной, золотой и серебряной, филигранью. Или полированное дерево, кость и камень… Они прерывали эти графические рассказы, в то время как драпри из богатых гобеленов разделяли большие помещения на меньшие, камерные и уютные. Роскошные диваны, столики и коврики довершали меблировку, и все вокруг сияло теплым, слабым янтарным светом, успокаивающим и шедшим, казалось, ниоткуда и сразу отовсюду.

Но Эйрвин почти не обращала внимания на обстановку. Ее полностью пленило изобилие книг, находящихся здесь.

В большой овальной комнате, одной из многих, через которые они проходили, женщина остановилась, благоговейно глядя на ряды томов, свитков и табличек: в больших книжных шкафах от пола до потолка — в тех, что тянулись вдоль стен, и в тех, что стояли рядами в центре комнаты.

— Так много… — вздохнула ангел с невольным смущением, сделав несколько шагов вдоль этого изобилия. — Я никогда не видела так много книг!

— И вы сможете прочесть их, если захотите, — сказал Ошига, взяв Эйрвин за руку и осторожно потянув за собой. — Но сначала необходимо встретиться с Провидцем. Он желает говорить с вами.

Дрожа от восторга, ангел последовала за архонтом к створкам вторых врат. «Даже будучи бессмертной, — думала она, — я никогда не смогу все это прочесть». Следуя за Ошигой, она размышляла о стопках книг и о том, какой это роскошный, надежный и уютный дом.

Они прошли через врата в святилище — огромный зал. На его противоположных концах стояли несколько диванов, а посередине — большой стол. Между диванами для удобства читающих были расставлены столики со слабо светящимися шарами, а стол в центре был завален множеством открытых книг и украшен шаткими стопками закрытых, сложенных как попало, с бесчисленными разноцветными закладками между страниц.

Спиной к посетителям кто-то стоял: он склонился, изучая что-то, чего Эйрвин не видела. Она отметила, что хозяин значительно выше ее и Ошиги. Блестящие золотые волосы волнами струились по его спине, по богатым синим одеждам, затканным серебряными нитями и унизанным сотнями жемчужин. Но лучшим его украшением была пара белоснежных крыльев за плечами.

При звуке приближающихся шагов мужчина выпрямился и повернулся к ним. Лицо его было мудрым и спокойным, а кожа — настолько белой и матовой, что казалась жемчужной.

Он тепло улыбнулся и жестом пригласил Эйрвин подойти.

— Добро пожаловать, дэв, — сказал он, и голос эхом разнесся по всей комнате, как глубокие отзвуки охотничьего рога. — Я очень рад, что вы согласились навестить меня.

И Эйрвин, несмотря на свои годы, покраснела, сумев лишь кивнуть и улыбнуться в ответ.

— Спасибо за приглашение, господин Провидец, — пробормотала она, — и за то, что вы спасли меня от навязанной мне судьбы, обрекавшей на одиночество и бездеятельность.

— Пожалуйста, — попросил он, — называйте меня Эратеол. И это я должен благодарить вас, Эйрвин, за ваше согласие принять мое приглашение.

Эйрвин снова кивнула, но слегка нахмурилась.

— Я благодарна, но я и озадачена. Я не могу понять, как возможно вам нуждаться в моих услугах? Ваши силы провидца многократно превосходят мои.

Архонт поджал губы и кивнул.

— В самом деле, моя проницательность велика. Но даже такой провидец, как я, не может предсказать все возможные варианты будущего. Есть вещи, которые остаются скрытыми от меня или просто находятся вне моей компетенции. Время — мой враг на многих путях, Эйрвин.

Она кивнула.

— Однако я, строго говоря, пригласил вас сюда не потому, что мне нужна ваша помощь.

Эйрвин склонила голову набок.

— Да? — она покосилась на Ошигу. — Ваш посланник утверждал обратное.

Архонт-глашатай смутился и, похоже, почувствовал себя не в своей тарелке.

Эратеол улыбнулся.

— Да, — сказал он. — Потому что я не хотел раскрывать свои истинные намерения. Я надеюсь, что мой обман не охладит тот энтузиазм, с которым вы отправились в дорогу.

Эйрвин подняла брови.

— Это зависит от причины, по которой вы меня к себе пригласили.

Она не привыкла говорить с архонтами в таком тоне, но в то же время она не любила, когда ее обманывали.

— Честно говоря, я не могу объяснить, — признался Провидец. — Ибо даже я сам этого не знаю. Понимаю только, что вы заключаете в себе великую тайну будущего, и тайну эту необходимо раскрыть, иначе произойдут ужасные события.

— Тайну?

— Воистину! — сказал Эратеол. — Нечто такое, чего вы сами еще не осознаете. Нечто очень мрачное и опасное.

Эйрвин припомнила сны, что каждое утро стирались из памяти, стоило ей проснуться.

— Да, — сказал Провидец. — Вы просто не хотите их помнить. Мы должны найти способ успокоить вас, чтобы дать возможность снам достучаться до вашего сознания. Я уверен, что в гостях у меня вы все припомните.

Эйрвин неожиданно ощутила страх.

Глава четвертая

Теперь, когда отвратительный Микус-и-Мишик оказался заперт в созданной Алиизсой клетке, Каанир вновь мог сосредоточиться на главной проблеме. Он бросил быстрый взгляд на брешь в стене, где его пытался проглотить астральный кракен, и сразу отметил, что неровные, обломанные чудовищем края не изменились.

— Мне кажется, пузырь больше не сокращается, — сказал полудемон.

Алиизса не ответила. Он обернулся и увидел, что она, склонившись, стоит на коленях над телом Кэла. Это зрелище заставило его поморщиться.

«Будет ли она так же озабочена, если ранят меня? — подумал он. — Или это Торан забил ей голову глупыми мыслями о благородстве?»

Но, несмотря на раздражение, Каанир вспомнил, как она беспокоилась о нем. Был момент, не так давно…

Воспоминания о знойной алю дразнили его: сцены, как она восстанавливала его здоровье после сражений — и мысли эти были подобны огненным вспышкам. И он невольно усмехался, припоминая разнообразные ухищрения, к которым прибегала алю, чтобы удержать его в постели.

Но теперь, возможно, она сама нуждается в лечении, подумал он. Несмотря на заверения, что с ней все в порядке, Каанир заметил ее боль, видел исходящее от нее странное голубое свечение. Он знал Алиизсу слишком хорошо, чтобы поверить в отговорки.

«Она не рассказала мне всего, — понял он. — Я не уверен, знает ли она сама, что с ней творится. Еще одна странность, дополняющая список. Либо мультивселенная сходит с ума, либо я».

— Он умирает, — в голосе Алиисзы звенел надрыв. — Мы должны что-то сделать.

— Но что? — спросил Каанир. — Среди нас нет целителей. Эта рана… Не вытаскивай из нее меч.

Он тотчас же пожалел о своих словах. «Лучше бы я заставил ее сделать какую-нибудь глупость!» — подумал он.

В его сердце вновь вскипела ненависть к Кэлу. Как Кааниру хотелось прикончить умирающего рыцаря Торма! Но магия ангела связывала ему руки, хотя он боролся против нее, против принуждения, наложенного на него Тораном.

— Засиан может исцелить его! — осенило Алиизсу. — Найди его.

Засиан! Каанир почти позабыл о жреце: сначала из-за кракена, затем — из-за неожиданного появления Микуса.

Кааниру представилась возможность выплеснуть гнев.

— О, я найду его! — зарычал камбион и потянулся за мечом. — Я ему все кишки выпущу!

— Подожди!

Каанир проигнорировал алю и бросился на поиски человека, который стал его целью, его заклятым врагом.

Найти жреца не представляло труда: исходящее от него сияние оставалось единственным источником света в разрушенной комнате — кроме необычного серебристого мерцания за стенами ротонды.

Алиизса догнала Каанира и попыталась удержать, схватив за руку.

— Ты не должен этого делать! Это больше не он!

Каанир резко высвободил руку из пальцев алю.

— Жрец запудрил тебе мозги, глупая девчонка! — рявкнул он. — Ты несешь чепуху о том, как боги убивают друг друга; к тому же, Бездна знает, сколько выносила слащавую ангельскую жалость… и я уже не удивляюсь, что Засиан сумел заморочить тебе голову! Но я-то по-прежнему считаю, что он — последнее препятствие на пути к моей свободе.

Они нашли жреца. Засиан опустился на каменный пол, преклонив колени возле неподвижного тела. Кааниру хватило беглого взгляда, чтобы узнать в лежащем без сознания существе того зеленокожего планетара, что повстречался им с Кэлом у входа в ротонду.

«Прежде чем все рухнуло, — подумал он. — Перед тем, как Алиизса все испортила, приведя сюда Микуса».

Засиан увидел приближающегося Каанира и отшатнулся, когда камбион поднял меч, готовясь его зарубить.

— Подождите! — взмолился он. — Я же не сделал ничего плохого! Он все еще жив!

— Сила Бездны, ты не сделал! — зарычал Каанир. — Ты проклятый жрец, твои обманы были столь многочисленны и разнообразны, что голова кружится, когда я вспоминаю о них. Теперь ты за все заплатишь!

Каанир замахнулся для смертельного удара.

Алиизса схватила камбиона за руку.

— Нет, — низким и злым голосом процедила она сквозь зубы.

— Если планетар умрет, пузырь схлопнется, — напомнил, съежившись, Засиан. — Я делаю все, что возможно. Пожалуйста, не убивайте меня!

Каанир хотел высвободиться, хотел безрассудно, страстно — желая излить свое разочарование и гнев на жалкого, сжавшегося в комок жреца, источник всех его неприятностей. Но все же что-то удержало его.

— Он прав, — сказала Алиизса. — Только благодаря планетару мы пока еще живы. Все мы. Навредишь ему — и подвергнешь Кэла и Торана смертельной опасности. Признай хотя бы это, если уж ты не можешь поверить, что Засиан утратил память.

Каанир заметил в ее глазах самодовольный блеск. Камбион понимал, что она пытается сделать, и чуть было не воспротивился, но слова Алиизсы остановили его. Если то, что сказал Засиан, хотя бы в какой-то степени — правда, если усилия священника, направленные на то, чтобы не дать планетару умереть, сохраняют жизнь всем, кто заперт в этой ловушке, то погубить жреца — значит подвергнуть смертельному риску Торана и Кэла. Магия Торана снова заставила Вока отказаться от своих замыслов.

Камбион в ярости прищурился, глядя на Алиизсу и вспоминая о ее предательстве. Ему захотелось ударить алю и оттолкнуть от себя, но он просто с отвращением отдернул руку.

— Тебе плохо, если я не корчусь в страданиях, не так ли? — сказал он, отворачиваясь. — Какую прекрасную заварушку ты устроила. Когда Торан, Кэл и я, наконец, почти победили этого негодяя, врываетесь вы с Микусом и все портите. А теперь, когда я могу закончить все раз и навсегда, окончательно избавиться и от ангелов, и от полудроу, и от жреца Цирика, ты загоняешь меня в ловушку, из которой невозможно выбраться! Я начинаю думать, что ты ненавидишь меня, девка.

— Это единственный способ достучаться до тебя, тупоголовый идиот! — резко возразила Алиизса. — Тебе так страстно хочется проливать кровь, что некогда думать о последствиях. А я начинаю задаваться вопросом, зачем я так стараюсь.

Каанир выпучил глаза.

— Стараешься? Ты это так называешь? До сих пор все твои старания приносили мне лишь неисчислимые беды. И если я так неприятен тебе, то отстань от меня! Прекрати усложнять мне жизнь и убирайся!

Алиизса уставилась на камбиона со смесью гнева и печали и какое-то время молчала, поджав губы. Ему показалось, что она, того гляди, расплачется.

«Замечательно! — подумал он. — Сейчас она закатит истерику».

— Что? — его голос смягчился. — Что ты пытаешься доказать?

Алю тяжело вздохнула и взяла Каанира за обе руки.

— Во-первых, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. — Я никогда не думала тебя предавать, и ты должен понять это.

— Тогда какого дьявола ты привела Микуса?

— Потому что затеянная вами схватка соответствовала желаниям Засиана. Ему нужно было отвлечь внимание, чтобы Кашада смогла украсть жезл Азута. Все это я увидела в Глазе Савраса.

Ее голос звучал так серьезно, что Каанир захотел ей поверить. И вдруг почувствовал себя виноватым.

— Почему ты не вернулась раньше? — спросил он. — Торан не стал ждать, и я…

— Не знаю. Просто пойми, что я спешила изо всех сил, пытаясь вас остановить. — Она опустила глаза, а затем сдавленно добавила: — Я не успела.

Каанир начал понимать.

— И ты настолько поверила в увиденное, что согласилась сотрудничать с Микусом, чтобы остановить нас? — спросил он. — Ты была готова сдаться нашим врагам лишь для того, чтобы удержать нас и не дать воплотить в жизнь твои видения?

Алиизса кивнула.

— Да, — сказала она. — Я не хотела, но это был единственный способ добраться до вас вовремя и остановить. С тех пор я ненавижу себя. — Она невесело рассмеялась. — И, несмотря на мое предательство, все пошло не так. — Алю повела вокруг рукой. — Все разрушено. Мы затеряны Бездна знает где. И он, — алю указала на Засиана — для нас единственная возможность уцелеть.

Вид этого человека еще заставлял кровь Каанира кипеть, но камбион согласился, что доводы спутницы разумны.

— Так что отложи свою месть до лучших времен, — сказала Алиизса.

Каанир вздохнул.

— Да будет так, — сказал он. — Если все, что ты сказала, правда, то нам необходимо привести Торана в чувство. Как только он очнется, мы во всем разберемся. — Он пристально посмотрел на Засиана. — А тебе я не доверяю. Неважно, в какие игры ты играешь. Я буду наблюдать за тобой.

Каанир повернулся и зашагал прочь, вложив клинок в ножны.

* * *

Гарин обозревал лес, сидя на ветке высоко над землей. Он прислушивался, пытаясь уловить малейший шум, но в данный момент все было тихо. Напряжение росло с ожиданием.

Дым проникал сквозь нижние ветви дерева, густой и черный. Он разъедал ангелу глаза и застилал обзор, позволяя видеть не дальше, чем на несколько шагов. Клубы, в основном, поднимались от тлеющих углей, рассыпанных по сырой, глинистой земле: больше ничего не осталось от деревьев. Однако дым извергался и из нескольких глубоких провалов и фумарол, расколовших землю.

Ниже ветки, где сидел Гарин, ждали, наблюдая, несколько архонтов-гончих. Они шмыгали носами и время от времени кашляли, но хранили верность долгу и не оставляли постов. Вот один повернулся и дал отбой. Ангел, увидев знак, оглядел верхушки деревьев, пытаясь отыскать других дэвов — и заметил нескольких, скрывавшихся, как и он, в кронах деревьев. И с тем же настороженным и мрачным выражением лиц, как, наверное, и у него.

«Так продолжаться больше не может, — подумал Гарин. — Тир в ближайшее время должен восстановить контроль над областью».

Вблизи послышался вой, не похожий на призыв ни одного из его верных слуг-архонтов. Гарин вытянул шею, пытаясь обнаружить сквозь дым источник загадочного звука. Архонты-гончие внизу заволновались, поднимая оружие.

Что-то с треском, в паническом бегстве, ломилось через лес. Гарин ощутил, как сотрясается земля.

— Будьте готовы, — крикнул он вниз. — Держите строй.

Архонты выстроились в ряд.

Деревья тряслись и раскачивались. И, наконец, когда существо приблизилось, Гарин смог его рассмотреть. То, что он увидел, заставило дэва затаить дыхание.

Огромная тварь, созданная из растений и ползучих вьюнков, прорвалась через кустарник и набросилась на воинов-псов. И, хотя перед ними был не самый большой экземпляр из тех, что доводилось встречать Гарину — далеко не столь огромный, как тот, которого они с Микусом нашли убитым, когда преследовали Торана и полудемонов, — это уродливое порождение злобной магии заставило ангела поежиться.

«Какое-то безумие, — подумал Гарин. — Магия сошла с ума, а вместе с ней — весь план существования».

Ангел увидел нескольких захваченных тварью рослых эладринов, из которых сформировалось тело существа: беспорядочная путаница рук, ног и голов, торчащих в разные стороны. Эладрины не просто сплелись с существом, они каким-то образом слились с ним. Гарин видел лозы, пронизывающие грудь, бедра и даже рты несчастных. Его сердце сжалось, когда он заметил выражение ужаса и страдания на их лицах.

Ближайшие из архонтов-гончих обменялись быстрыми нервными взглядами, как только искаженный зверь устремился к ним. Один или двое невольно отступили на несколько шагов.

— Стоять, — скомандовал Гарин. — Он почти пойман.

И сработала ловушка.

Замаскированная сетка взметнулась с земли, опутав существо, обездвижив, плотно сомкнувшись — и подняла зверя вверх. И замерла, лениво раскачиваясь меж толстых деревьев.

Гарин вздохнул, наблюдая, как зверь воет и бьется. «Спасибо Тиру и на этом», — подумал дэв.

Он соскочил с ветки и спланировал на землю, опустившись возле первых шеренг архонтов: Гарин часто хвалил и благодарил за службу некоторых из них. Как только другие ангелы приземлились рядом, он начал отдавать приказы.

— Посмотрите, можем ли мы помочь освободиться тем, кого поймал этот зверь, — сказал Гарин. — А еще мы должны попробовать помочь и самому зверю, если это возможно.

Ангелы и их помощники-архонты кивнули и принялись за дело. Процесс разделения причудливо слившихся существ потребовал от них как физических, так и духовных усилий, а также немало времени.

В шаге от Гарина появился и завис в воздухе архонт-светоч.

— Прошу прощения, святой, — произнес он, — но ваше внимание необходимо…

Последние слова светящегося шара исчезли в реве взрыва неуправляемой магической энергии, волной разошедшейся по лесу. Гарин успел взлететь перед тем, как земля раскололась. Цветные завесы обрушились на землю, поднимая огромные валы, дробя в порошок почву, деревья и живых существ.

«Ну вот, опять! — подумал Гарин, маневрируя, чтобы избежать смертельной неуправляемой силы. — Пожалуйста, Тир, останови это безумие!»

Внизу вскрикнули несколько архонтов, и наступила тишина. Остальным, видимо, удалось телепортироваться подальше отсюда. Колышущиеся, мерцающие стены магических полей носились по всей территории, словно какой-то страшный многоцветный торнадо, разрывая лес. Гарин отбросил мысли о том, что представляет себе это как границу, на которой ударные волны астрала, хлынувшие в план, постоянно, мало-помалу, поглощают реальность Дома Триады.

Все стихло так же внезапно, как началось. По сути, часть мира была уничтожена. Там, где прежде лес исчезал в туманной дымке, больше не осталось ничего. Только крутящийся, рокочущий барьер из серебристо-голубых облаков, пронизанных длинными синими молниями, отмечал границы между Домом и… всем тем, что лежало за его пределами.

По расчетам Гарина, катастрофа произошла почти в полумиле от места, где раньше находился портал Мирового Древа. Волны энергии поглотили большую часть земли. Он не хотел даже думать о том, что происходит с другой стороны портала.

«Если это не прекратится, то от Дома ничего не останется», — подумал Гарин. Конечно, Тир должен об этом узнать!

Тихий голос в глубине души спросил, а способен ли Тир остановить ужасные волны разрушения, сокрушающие план. Гарин тут же приказал голосу замолкнуть. Тир знает, что делает, даже если ты этого не знаешь.

Гарин снова обратил внимание на происходящее.

Архонты-гончие и другие дэвы бродили по лесу, отыскивая тех, кто нуждался в помощи. По предварительным подсчетам, они потеряли четверых или пятерых воинов-псов и двух дэвов, а также пострадал искаженный магией гигантский медведь.

— Гарин, — позвал кто-то.

Ангел обернулся и увидел архонта-светоча.

— Да?

— Как я сообщал ранее, ваше присутствие необходимо на юге, у Русла Весеннего Потока. Похоже, сейчас вы там крайне необходимы, после… потрясения.

— Я сейчас же отправлюсь.

Издалека раздался жалобный крик. Архонт-светоч исчез. Гарин повернулся и помчался в ту сторону.

Архонта-гончего захватил магический смерч. Беднягу спаяло с деревом, лицо, руки и ноги торчали из деформированного извитого ствола. Несчастный был еще жив, но Гарин сомневался, что у них много времени. Дерево начинало оживать и разбухало, угрожая полностью поглотить архонта.

Ангелы и воины-гончие лихорадочно работали, чтобы остановить рост дерева вширь и спасти своего товарища.

— Останься здесь, — приказал Гарин одному из дэвов. — Я нужен в другом месте.

Один из ангелов отвлекся от отчаянных попыток спасти воина.

— И будьте осторожны, — добавил Гарин, взлетая. — Если поднимется еще один магических вихрь, уводите отсюда всех.

Ангел кивнул и вернулся к дереву.

Гарин парил над вершинами деревьев, выбирая маршрут, позволяющий лучше видеть местность: он еще издали пытался разглядеть новую проблему.

Справа вспенивались гигантские валы всеохватывающего Иного. Неподалеку Гарин заметил еще один вихрь и полетел быстрее, опасаясь угодить в смерч. Пестрая светящаяся завеса пронеслась через лес, словно шквал крутящихся лезвий. Все, к чему они ни прикасались, менялось. Менялась сама реальность.

«Мы проигрываем сражение, — понял Гарин. — Мы не можем остановить этот кошмар».

Постаравшись взять себя в руки, ангел направился к месту, указанному архонтом-светочем. И здесь, словно повторение чудовищного сна, он увидел дэвов и архонтов, разлетавшихся прочь от сокрушительного вихря. Гарин заметил командира.

Улетающий ангел услышал крик Гарина и повернул навстречу. Они встретились в воздухе, подальше от бушующих сил неуправляемой магии.

— Это слишком, — сказал ангел, тяжело дыша. — Уже в четвертый раз… с тех пор, так как я послал за вами. Мы ничего не можем сделать.

Гарин строго посмотрел на него.

— У нас есть обязанности, — сказал он сердито. — Вы останетесь здесь и будете стараться исправить нанесенный вред до получения новых приказов. Это ясно?

Ангел, в свою очередь, зло посмотрел на Гарина.

— Ты хочешь принести в жертву этому безумию всех нас лишь потому, что таков приказ? Ты так же глуп, как и сам Тир.

Гарин остолбенел от подобного высказывания коллеги и смог только раскрыть рот от изумления.

— Возможно, у Торма есть голова на плечах, и он сумеет лучше распорядиться теми, кто ему верен. Если же вы хотите бесславно умереть, то вы на верном пути — со своими безумными приказами. А я покидаю вас.

С этими словами дэв развернулся и улетел.

Гарин смотрел, как сбегает ангел-предатель, и печаль наполняла его сердце. «Пожалуйста, действуйте быстро, Тир. Ваши последователи начинают отворачиваться от вас. Мы теряем надежду».

Внизу ревела извергающаяся из недр магия. Он кинул туда взгляд и увидел, как сама земля выворачивается наизнанку, образуя воронку, похожую на причудливый, кошмарный цветок. Когда смещение прекратилось, на земле закачался, как поплавок на поверхности воды, странный, напоминающий семя, объект.

Несколько архонтов осторожно подошли к нему. Словно почуяв их приближение, он закачался, встряхнулся… и верхушка начала трескаться.

— Назад! — закричал Гарин. — Уходите оттуда!

Он подлетел ближе, криками призывая всех уцелевших небожителей оставаться на местах. Дэв понятия не имел, что это могла быть за дрянь, но он больше не хотел без крайней необходимости жертвовать своими подчиненными.

Семя расщепилось надвое и развалилось. Орды мерзких существ с какого-то нижнего плана выплеснулись из него в облаке вызывающего тошноту зловония. Их тестообразные тела сочились гноем, гной тяжелыми каплями стекал с их клыков, смешиваясь со слюной. Они восторженно бормотали что-то невнятное, без умолку болтая друг с другом на низменном, непонятном Гарину языке. Твари размахивали нечестивым, отвратительным оружием — мечами с зубчатыми лезвиями и острыми, окровавленными копьями — и кричали, бросая вызов.

«Демоны, — понял ошеломленный и исполненный отвращения Гарин. — Демоны в раю. Этого не может быть».

С криками ликования мерзкие твари вылезли наружу из своего разломанного кокона и ринулись на небожителей.

* * *

Эйрвин, нахмурившись, смотрела на игральную доску. Она видела несколько ходов, которые могли бы создать ей преимущество, но ни один из них не казался безупречным. Она не могла решить, как лучше пойти.

— Нет, так неправильно, — призналась она. — Я не могу сосредоточиться.

— Вы, кажется, беспокоитесь, — заметил Ошига, сидя напротив Эйрвин. — Я загнал вас в угол?

Эйрвин натянуто улыбнулась.

— Пока нет, но я не могу собраться с мыслями. И не уверена, что смогу.

Ошига кивнул.

— Возможно, нам следует отдохнуть?

Эйрвин покачала головой.

— Тут другое. Я знаю, Эратеол хочет, чтобы я расслабилась и вновь могла бы предвидеть всякие мелочи, но так… неправильно.

— Почему же?

Эйрвин нахмурилась и пожала плечами.

— Я не должна здесь находиться, — наконец произнесла она. — Все это, — она обвела рукой отведенную ей роскошную комнату, — слишком…

Ошига озадаченно взглянул на нее.

— Я не понимаю. Вам не нравится комната? Как сделать ее удобней?

Эйрвин вздохнула.

— Нет, жилье замечательное. В этом и проблема. Оно слишком хорошее.

Теперь Ошига выглядел смущенным еще больше.

— Грядет нечто ужасное, — сказала Эйрвин. — И я должна стать частью этого ужасного. Мне не следует находиться здесь и наслаждаться роскошью, когда над нашими головами сгущаются тучи.

— Эратеол считает, что вы не сможете обрести себя, пока не освободитесь от своих тревог. Вы не узнаете, в чем состоит ваша роль, пока не прекратите борьбу с собой.

— Знаю, — ответила она. — И это просто замкнутый круг! Чем сильнее я стараюсь отстраниться от угрозы, убежать от тревог и забот, привести себя в порядок, примириться с бессознательным, раскрыть эту тайну… тем больше запутываюсь.

— Я поговорю с Эратеолом, — сказал, вставая, Ошига. — Возможно, он сможет предложить что-нибудь.

— Нет, не нужно беспокоить Провидца, — сказала Эйрвин. — Я как-нибудь справлюсь сама.

Она потянулась и встала.

— Но давайте на некоторое время прекратим настольные игры. Я должна найти какие-то другие способы для расслабления.

Ошига поклонился.

— Как угодно.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Если вам что-нибудь понадобится, я в вашем распоряжении.

— Знаю, — ответила Эйрвин и улыбнулась с благодарностью. — У вас для меня всегда неистощимый запас доброты, заботы и терпения.

Ошига снова поклонился и ушел, оставив ангела наедине с ее мыслями.

Эйрвин выглянула из комнаты еще раз, пытаясь решить, чего она все-таки хочет. «Улетай, — подумала она. — Возвращайся на поверхность. Постарайся сделать что-нибудь. Помогай другим».

Она разочарованно всплеснула руками и решила искупаться. Пошла к бассейну, и, войдя в воду, подумала о Торане. Вспомнила, как он изредка решался купаться в Источнике Жизни просто для удовольствия. Представила, как Торан пикирует с высоты в зачарованную воду, оттачивая свое мастерство.

«Он никогда не останавливался, — напомнила себе ангел. — Он всегда был готов совершенствоваться. Так же должна поступать и я».

Много позже Эйрвин проснулась мокрой от пота — в темноте, в панике. Попыталась подняться и не смогла, пока, наконец, не поняла, что запуталась в покрывале. Сердце колотилось.

«Снова кошмар, — подумала она. — О чем?»

Дэв сидела, пытаясь вспомнить хоть что-то.

Какая-то картина промелькнула в голове. Образы опасных, темных существ. Заключенные… там!

Эйрвин сосредоточилась на одном конкретном изображении, месте, которое казалось знакомым, но она его пока не узнавала. «Я должна пойти туда, — поняла она. — Но что это — и где?»

Она встала с постели и оделась. «Нужно искать, — думала дэв. — Где-то в этой огромной библиотеке есть ответ, который я ищу. Мне нужен Ошига».

Эйрвин покинула комнату и отправилась за архонтом-глашатаем.

Глава пятая

Алиизса наблюдала, как Каанир меряет шагами ротонду. Она видела, что настроение камбиона потихоньку улучшается. Невдалеке, едва заметная в тусклом свете, все еще стояла магическая клетка, удерживая существо, которое когда-то было Микусом и Мишиком. Оно наконец-то перекратило попытки вырваться на свободу и, присев, следило за Кааниром.

Алиизса прислонилась к одной из колонн между Тораном и Кэлом; поблизости лежал планетар. Засиан стоял над ранеными, присматривая за ними: Алиизса и Каанир решили перенести всех троих в центр ротонды, где жрец мог заниматься ими одновременно.

Кэл шевельнулся и застонал, когда они извлекали меч Алиизсы из его живота, но не очнулся. Впрочем, Засиану удалось закрыть рану при помощи своей необыкновенной силы исцеления. Состояние полудроу казалось стабильным, но Алиизса не отошла от сына, пока не убедилась, что ему не станет хуже. Время от времени жрец возлагал руку на грудь тому или иному раненому, закрывал глаза и бормотал что-то неразборчивое. За все это время он даже ни разу не присел, и Алиизса удивлялись, как он еще держится. Ее ноги ныли от усталости.

— Да разве он когда-нибудь сумеет привести их в чувство? — спросил Каанир, не спуская глаз с Засиана.

Тот съежился и покачал головой.

— Я не знаю, — ответил он. — Я же пытаюсь. Этот, — он указал на планетара, — сильно пострадал, и его я не смогу исцелить. Но состояние тех двоих гораздо лучше. Им давно бы очнуться, но они почему-то не приходят в себя. Я не понимаю.

Вздох Каанира разнесся по всей комнате.

— Это смешно! Мы ничего не добились!

Когда Алиизса не ответила, он снова принялся ходить из конца в конец. Алю взглянула на Засиана. Он наблюдал за Кааниром со смесью страха и любопытства. Эта странная детская невинность продолжала интриговать Алиизсу, казалась подозрительной. И то сказать: как доверять зрелому человеку с детским выражением лица? Хотя, если жрец притворялся, то делал это просто идеально.

— Я хотел бы вспомнить, — сказал Засиан, осматривая Кэла. — Я должен был совершить действительно что-то очень плохое, чтобы он так злился на меня.

Алиизса посмотрела на мужчину. А когда он наконец поднял глаза, бросила:

— Радуйтесь, что не помните.

Она снова перенесла свое внимание на Каанира. Он тоже глядел на нее, но его мысли, казалось, витали где-то далеко. Алю поднялась на ноги и подошла к своему командиру.

— Эй, — сказала она, взяв его за руку — чтобы вновь ощутить приятное сверхъестественное тепло его кожи. Она не забыла, сколько уловок использовала, чтобы добиться его ласк.

— О чем задумался?

Каанир покачал головой.

— Похоже, мы находимся здесь уже несколько дней. Кто знает, сколько нам еще осталось?

— И? — она притянула его к себе. — И что? Мы уже решили, что дождемся, когда Торан придет в себя. Может быть, Тир сочтет нужным еще раз откликнуться на его призыв. Но, даже если этого не произойдет, нам хуже не станет. Потерпи немного.

— Я так устал от… беспомощности.

«Добро пожаловать в мой мир», — подумала Алиизса, с трудом сдержав насмешливое фырканье. Было так приятно и удобно стоять, прижавшись к нему, и не хотелось портить это мгновение. Она просто смотрела на Каанира. В памяти проносились воспоминания о том счастливом времени, еще в Армариндаре, когда они сами могли распоряжаться своей жизнью. «Прошлой жизнью, — сказала себе Алиизса. — Отделенной от нынешней несколькими жизнями, может быть…»

Когда она снова взглянула на Каанира, то с удивлением обнаружила, что он ей улыбается. По огонькам в его глазах алю поняла, что его обуревает желание.

Алю улыбнулась, но почувствовала себя немного смущенной. «Должно быть, он мечтает о том же, что и я», — подумала она.

— Что? — спросила женщина.

— Я просто вспомнил, как ты приходила ко мне в тронный зал, — ответил Каанир. — Как ты, бывало, сидела у меня на коленях и изгибалась, пытаясь отвлечь меня от дел, а я притворялся, что не замечаю тебя, просто чтобы позлить.

Алиизса усмехнулась и слегка хлопнула Каанира по руке.

— Твоя ярость мне нравится больше, — сказала она.

— Я должен был знать.

Она игриво закатила глаза и стиснула его в объятиях.

— Ммм, — промурлыкала она.

— Пойдем, — резко предложил Каанир с озорством в голосе. — Только ты и я, прямо сейчас. Давай просто улетим в эту серебряную пустоту и найдем нашу прежнюю жизнь. Что скажешь?

Алиизса в свою очередь печально улыбнулась и отстранилась, глядя ему в глаза.

— Ты ведь знаешь, я не могу этого сделать, — сказала она, — и ты не можешь.

Каанир кивнул и спросил:

— Я знаю, но, если бы мы могли… Ты бы ушла со мной, начала бы все с начала, без… без всего этого? — он указал на двоих раненых. — Нам ведь было неплохо вместе, не так ли?

— Ты пытаешься выяснить это прямо сейчас? — рассердилась Алиизса. — Вот теперь, после того, как использовал меня в качестве ключа?

Она отвернулась, чувствуя горькое разочарование в возлюбленном. Вместо ответа на его вопрос она спросила:

— И куда, по-твоему, нам идти? Как мы отсюда выберемся?

Каанир пожал плечами, и ужас исказил его лицо.

— Я не знаю, — сказал он. — Не все ли равно? Я просто подумал…

— Мне жаль, — пожала плечами Алиизса, понимая, что портит мгновение близости. — Конечно, я пошла бы с тобой. Если бы ничего не происходило, если бы мы не боролись за выживание. Да, мы могли бы просто ускользнуть, найти наше место в мире, я и ты. Может быть.

Улыбка Каанира вернулась.

— Я скучаю по той жизни, — сказал он. — На самом деле.

В этот момент Алиизса не сдержалась.

— Тогда почему, во имя Девяти Кругов, ты так со мной обошелся? — жалобно спросила она. — Зачем ты заставил меня пройти через все это? Я никогда не мешала тебе. Я заслуживала лучшего.

Она опустила глаза, закусив губу.

Каанир засмеялся глубоким, долгим смехом. Алиизса уставилась на него, зная причину веселья, но даже этот смех не мог бы рассердить ее еще сильнее.

Когда полудемон наконец отдышался, он произнес:

— Ты никогда не мешала мне, но вряд ли была верна, девка. Ты все время делала по-своему, плюя на мои указания.

Он заметил ее гнев и смягчил тон.

— Но именно поэтому я так сильно полюбил тебя, — признался он, взяв в ладони лицо алю. — Этим ты всегда привлекала меня, снова и снова. Может, ты и преследовала свои цели больше, чем мне бы того хотелось, но ты всегда обладала твердостью духа.

Алиизса все еще пыталась злиться, но похвалы камбиона вызвали румянец на ее щеках, и она не смогла сдержать улыбки.

— Ты всегда умел льстить девушкам, — вздохнула она. — Ты знаешь, может быть, все это… — она обвела рукой разрушенную камеру. — Может быть, все это однажды закончится, и мы получим все, чего…

Удар по сфере прервал Алиизсу. Каанир тоже оценил его силу.

— Что это было? — спросил он, вращаясь на месте.

— Давай выясним? — предложила Алиизса, направляясь к отверстию в стене.

Но, прежде чем она смогла добраться до дыры и выглянуть наружу, другой удар, сильнее, чем прежде, потряс ротонду. От него треснул потолок, из него выпал камень и рухнул рядом с головой Торана, срикошетив в сторону.

— Что это? — настойчиво повторил свой вопрос Каанир, подходя к алю.

Пузыри, которые дрейфовали рядом с их убежищем, скучились в одно место. Они толкали друг друга, потому что на них напирал массивный пузырь с таинственной фигурой внутри. Алиизсе показалось, что они стали вращаться гораздо быстрее, вовлеченные в поле притяжения огромного пузыря. Конечно, у нее не было никакой возможности оценить его. Никаких ориентиров, дающих представление о скорости и масштабе. Она просто прислушивалась к голосу своего врожденного инстинкта.

— Я думаю, мы к чему-то приближаемся, — пробормотала Алиизса, стараясь глядеть туда, куда, по ее мнению, они двигались. Ей приходилось нелегко: из-за непрекращающегося вращения сильно болела голова, и полудемон не могла даже представить, по какой траектории кружится ротонда. — Такое чувство, что мы попали в водоворот или в нечто подобное.

— Чудесно, — проворчал Каанир.

Он повернулся и бросил унылый взгляд на Засиана.

— Пузырь уцелеет?

Засиан пожал плечами.

— Планетар умирает. Я не могу предотвратить его кончину, разве что оттянуть…

— Сколько у нас времени?

Жрец снова пожал плечами.

— Я не знаю.

Алиизса чувствовала, что он боится сказать лишнее слово.

— Оставь его в покое, — увещевала она Каанира, идущего к Засиану. — У тебя что, других забот нет, что ты решил снова его пугать?

Каанир остановился, но продолжал глядеть на жреца.

— Он врет. Я знаю. Я просто не могу понять, что он замышляет.

Алиизса вздохнула. Она уже давно отказалась от попыток выяснить, притворяется Засиан или нет. Если и притворяется, у них все равно не получалось разоблачить его ложь.

Она снова оглядела их маленький приют. Он больше не вращался, и алю снова смогла выглянуть через дыру с зазубренными краями. Увидев нечто темное на горизонте, женщина дважды моргнула, пытаясь разглядеть… Что бы это могло быть?

Она ждала и смотрела, не решаясь звать Каанира, пока не уверится. Какое-то время спустя, однако, алю уверилась.

— Каанир, — позвала она.

Когда камбион подошел, она показала ему увиденное.

— Что это?

Каанир уставился на темную линию и смотрел на нее несколько долгих мгновений, прежде чем заговорил.

— Это похоже на землю, — выдохнул он.

— И мы дрейфуем прямо к ней.

* * *

— Полная бессмыслица! — воскликнула Эйрвин, хлопнув книгой об стол. Ее голос издевательским эхом пронесся по большой комнате, отразившись от стен.

— По-моему, я вижу это место так же ясно, как Суд, и, тем не менее, мы никак не отыщем его в ваших книгах. Почему?

Она утомленно потерла глаза.

Ошига придвинулся к ней.

— Возможно, мы просто не знаем, как отыскать нужную информацию, — сказал он. — Не все видения сбываются.

Эйрвин опустила руки и уставилась на небожителя.

— Это так ты мне помогаешь? — спросила она сердито. — Я знаю, что это часть моего сна. И хоть я не могу вспомнить что-нибудь еще, знаю, что нам необходимо оказаться в том месте. Может, мы просто не хотим встать на правильный путь? Вы действительно знаете, что делаете?

Ошига выпрямился и напыщенно произнес:

— Знаю, и абсолютно точно. Но давайте начнем снова, с самого начала. Опишите мне место, которое вы видите, как можно подробнее, постарайтесь не опустить не одной, даже самой мелкой, детали.

Эйрвин вздохнула и успокоилась. Кричать на него бесполезно, сказала она себе.

— Хорошо, — сказала она. — Вблизи это похоже на замок из какой-то кристаллической структуры, довольно небрежно возведенный. Темный, он стоит, нависая, над неким плато. Хотя я вижу там ночь, небо заполняет зеленое свечение. Очень жутко. Источник свечения я могу описать только как метель из острых зеленых надкрыльев или чешуек. Это место очень зловещее и… живое. Я не могу объяснить лучше.

— Продолжайте, — сказал Ошига, яростно теребя лежащую перед ним книгу из чистых листов. — Мне нужно знать больше.

— С большего расстояния можно разглядеть, что плато на самом деле — плавучий остров, как многие места здесь, в Доме. Но там присутствует нечто темное и зловещее. Чувствуется, что еще там есть нечто заброшенное, или… неполное.

— Так какое же? — нажимал Ошига. — Заброшенное или неполное?

Эйрвин вздохнула.

— Я не уверена. Не могу сказать. Непонятно. Но знаю, что это как-то связано с моей потерей видения!

Ошига поднял руку, чтобы предотвратить еще один взрыв эмоций, и продолжал писать. Наконец, закончив, он уселся на использованное перо, вытянул руки над страницей и начал петь.

Эйрвин наблюдала за архонтом, стараясь оставаться спокойной, чтобы не мешать ему. Ошига использовал свой метод уже в третий раз, пытаясь определить, где в большой библиотеке Эратеола находятся сведения о таинственной крепости, но безрезультатно. Поиски зашли в тупик.

Ошига закончил петь и перевернул страницу. На ней появился список текстов с их местонахождением в библиотеке. Архонт бросил на него мимолетный взгляд и нахмурился.

— У нас появились три новых источника для изучения, плюс остаются еще пять прежних. Я продолжу поиски.

Он поднялся.

— А вы должны продолжить изучение тех источников, которые у нас уже есть.

Эйрвин постаралась подавить вздох. «Я делаю это слишком часто в последнее время», — подумала она, кивнула и, достав волшебную книгу — первую по списку, — принялась ее листать.

* * *

— Я думаю, он на пороге смерти, — заметил Засиан из-за плеча Алиизсы.

Полудемон наблюдала, как неуклонно приближалась земля. Вздрогнув при последних словах жреца, она отвернулась от пролома. Засиан стоял на коленях над планетаром, прижав ухо ко рту небожителя.

— Едва дышит, — констатировал Засиан. — Не знаю, долго ли он еще протянет. Думаю, не очень.

На другом конце комнаты стоял, задумавшись, Каанир. Краткий миг нежности, объединивший их с Алиизсой, прошел, камбион вновь вернулся в дурное расположение духа, и алю оставила своего возлюбленного в покое. Каанир двинулся к Засиану и к троим его пациентам и посмотрел на них. Но все же он уже не хмурился так, как раньше.

Алиизса знала, о чем он думал. Если планетар умрет, пузырь лопнет. Так или иначе, им придется действовать. Она поморщилась из-за нетерпеливости ее супруга.

Алю отвернулась и проверила границы пузыря. Убедившись, что внутреннее пространство действительно сокращается, она отступила от «окна» в разрушенной стене.

«Сумеем ли мы выжить, если он разрушится? Хотелось бы знать! Даже если так, как мы будем передвигаться?»

Алиизса припомнила рассказы великих магов и демонов о путешествиях над плоскостью. Она слышала немало историй, но они редко давали представление о магии, к которой следует прибегать, перемещаясь через серебристую бесконечность. И полудемон не изучала ничего подобного за годы, пока практиковалась в волшебстве.

Впрочем, сама магия ведет себя настолько беспорядочно и непредсказуемо, что непонятно, может ли она вообще действовать по-прежнему?

Толчок от очередного удара отбросил алю к границе их убежища. Она выглянула наружу, и увиденное ее сильно напугало.

Серебристая пустота исчезла, сменившись мерцанием разноцветной завесы, пульсирующей вокруг. Она заблокировала зрение алю. Завеса вспыхивала и двигалась, и это напомнило Алиизсе первые минуты после пробуждения. «Магический шторм!» — с ужасом подумала алю.

Затем занавес пропал, и они стали падать.

Пузыря уже не было, астральный план исчез. Вместо него на горизонте низкое красное небо сливалось с черной водой. Ротонда превратилась в кучу камней, которые больше не удерживала магия планетара, и начала разрушаться, падая к темному морю.

Засиан испуганно закричал.

Алиизса взмыла в воздух на своих крыльях, и парила, кружа, не выпуская из виду падающего жреца, у которого под ногами развалился пол. Он вместе с тремя бесчувственными телами летел вниз. Поблизости бился и выл Микус, падая вместе со своей клеткой. В панике Алиизса бросилась к ним, отчаянно пытаясь спасти.

Не успев обдумать последствий, она прибегла к магии. И это началось — как взрыв энергии, скопившейся где-то у нее внутри.

Алю окружило голубое зловещее свечение, заливая все вокруг лазурным светом. Она старалась управлять мощной энергией, формировать ее и повелевать ею, все время опасаясь возвращения боли.

Алиизса создала невидимую поверхность под четырьмя кувыркающимися фигурами, удержав их в воздухе. Одновременно она разрушила магическую клетку Микуса, и тот метнулся прочь. А остатки разрушенной ротонды упали, словно обычный камнепад.

И тут боль скрутила Алиизсу. Мышцы свело резкой судорогой, и полудемон чуть не свернулась в клубок. Она задыхалась от боли, надеясь, что освобожденная магическая энергия ей поможет. Во всяком случае, не позволит упасть, подумала она, скрипя зубами.

Микус на своих не сочетающихся друг с другом крыльях подлетел к Алиизсе сзади. Он бросил на нее полный ненависти взгляд и, пролетая мимо, крепко сжал боевой топор Мишика. Обернувшись, Алиизса наблюдала, как он делает второй заход.

Слева от нее взметнулся в воздух мощный фонтан чернильной воды, окатив Засиана и остальных. Когда волны улеглись, из глубины показалось нечто очень массивное. Алиизса подумала, что это напоминает огромного человека, но времени разглядывать его у нее не было.

Показался Каанир, парящий в воздухе благодаря своей врожденной магии.

— Ты можешь вытащить их на берег? — спросил он, указывая в сторону.

Алиизса посмотрела, куда он показывал, и увидела скалистый участок серого пляжа. Совсем рядом с ними. Но ей стоило немалых сил поддерживать свою магию.

— Просто продолжай отгонять от меня Микуса, — выдохнула она.

Она толкнула невидимую платформу в сторону пляжа. Засиан присел, балансируя растопыренными руками и ногами. Он то смотрел на алю, широко раскрыв глаза от страха, то крутил головой, глядя на окружающее. Три неподвижные фигуры лежали у его ног.

Каанир развернул магический плащ, приобретенный в Сердце Двеомера, и полетел вперед. Он бросился наперерез Микусу, поднявшемуся на большую высоту — бывший ангел мчался им навстречу. Алиизсу очень интересовало предстоящее столкновение, но ее скрутила сильнейшая боль. Женщина стиснула зубы и закрыла глаза, чтобы отвлечься от боли и полностью сосредоточиться на том, чтобы доставить остальных в безопасное место.

Летающая платформа, созданная силой ее воображения, повинуясь мысленным приказам, достигла оголенного пляжа, и алю опустила ее так осторожно, как только могла. Несмотря на все усилия, контроль из-за боли ослаб, магическая платформа накренилась, — к счастью, невысоко над землей — и все пассажиры полетели кувырком на мягкий песок.

Алиизса упала рядом и сжалась, ее рвало.

«Боги и дьяволы, — думала она, когда приступ рвоты выворачивал наизнанку ее желудок. — Я не должна… никогда… делать это снова».

Она какое-то время задыхалась, пока боль и зловещее синее свечение не пошли на убыль. Когда желудок перестал сжиматься, алю перевернулась на спину и восстановила дыхание, глядя на небо цвета кармина.

Кроваво-красные облака клубились в вышине, вспениваясь и затеняя солнце. Горячий пронизывающий ветер дул над серым песком, неся запах гнили. Алиизса ощутила смутное отвращение, нечто странное и на удивление знакомое.

Каанир опустился рядом с ней и свернул магический плащ. Встав на колени, он положил руку ей на плечо.

— Ты выглядишь ужасно, — сказал он, и в его тоне проскользнула нежность. — Ты так и не рассказала мне всего, Алиизса. Что все это значит?

Алиизса покачала головой.

— Все будет хорошо, — ответила она, удивляясь, насколько слабо прозвучал ее голос.

Лицо Каанира стало непреклонным.

— Не ври мне, — сказал он. — Эта странная сила тебя убивает. Я должен знать правду.

Алю одарила супруга пристальным вызывающим взглядом, но выражение его лица не изменилось.

— Хорошо, — сказала она наконец, обреченно закрывая глаза. — Я расскажу тебе, что смогу. Но сперва дай мне немного отдохнуть. Что случилось с Микусом? — спросила она, меняя тему.

— Улетел, — ответил Каанир. — Но, боюсь, ненадолго.

— Хорошо, — сказала Алиизса, благодарная ему за краткую передышку. — Дай мне время.

— Похоже, у нас его нет, — ответил камбион.

Когда Алиизса снова открыла глаза, Каанир высматривал что-то на другой стороне пляжа. Женщина приподнялась.

В отдалении, направляясь к ним, показалась небольшая группа каких-то существ. Алиизса прищурилась и увидела, что эбеново-черные мускулистые создания взлетели, расправив широкие, кожистые крылья. На их головах торчали острые черные рога. Приближаясь, твари размахивали ужасающим оружием. Кем бы они ни были, они рвались в бой.

Огромных вел несколько меньший по размеру, но не менее грозный лидер, такой же черный и крылатый. Его тело, покрытое блестящей черной чешуей, переливалось в полете. Позади вился хвост.

Алиизса сглотнула, поняв наконец, где находится.

— Дьяволы, — прошептала она. — Как скверно.

— Эй! — сказал Засиан. — Смотрите!

Она повернулась, полагая, что Засиан разглядел ту же группу нарушителей спокойствия, но жрец указывал в противоположном направлении.

Черные волны вынесли на берег нечто, по форме напоминающее большую человеческую фигуру, которую Алиизса видела, пролетая над на пляжем. Эта фигура и в самом деле была человеком, но намного больше любого гиганта, какого только Алиизса могла себе представить. Макушка, упиравшаяся в серый песок, оказалась настолько огромной, что раза в три превышала рост Алиизсы. Перепачканная, седеющая борода закрывала осунувшееся лицо, а одежда, некогда красивая, указывала на знатное происхождение.

«Или это бог?» — подумала Алиизса и вдруг испугалась, вспомнив видение в Глазе Савраса.

Азут.

— Он тоже убит? — удивилась она. Возможно ли такое? То, что происходит сейчас во вселенной?

Алиизса отвернулась. Как-никак, рассматривать лицо бога, даже, возможно, мертвого, тяжело.

— Мы должны уйти, — сказала она, пытаясь подняться. — Сейчас же.

— Согласен, — сказал Каанир, становясь рядом и все еще глядя на гигантское божество. — Но куда?

— Куда угодно. Давай просто уберемся с пляжа.

— Как мы собираемся нести остальных? — спросил Каанир. — Мы не сможем убежать от этих дьяволов и не сможем прибегнуть к магии. Ты исчерпала свои силы.

— Я смогу, — сказала она.

— Нет! — воскликнул Каанир, схватив ее за плечо. — Нет.

— А у нас есть выбор? — настаивала алю. Она чувствовала все усиливающуюся тревогу.

Каанир беспомощно посмотрел на нее и пожал плечами.

— Хорошо, — сказала Алиизса.

Она поморщилась, готовясь снова вызвать магию, а вместе с ней приступ страшной боли. Какое-то время алю думала, что не сможет, что ей не хватит силы воли, чтобы снова пережить это, но, бросив взгляд на неподвижные тела Торана и Кэла, она решилась. Сделав глубокий вдох, женщина приготовилась.

Завывания откуда-то со скалистого хребта, возвышающегося над пляжем, остановили ее. В поле зрения появилась вторая орда существ.

Десятки мускулистых, бледнокожих тварей неслись вниз на перепончатых крыльях. Алиизса рассмотрела на их лицах три красных горящих глаза и зияющие рты, полные острых зубов. Каждая мощная рука заканчивалась острым смертельным когтем — и тянулась навстречу чернокожим дьяволам.

Гуманоид с кожей багряного цвета вел новоприбывших, он выл, его глаза на голове гиены дико сверкали. Змеи торчали на шее чудовища. Существо взмахнуло в воздухе массивным топором, испустило боевой клич и послало своих подчиненных в атаку. Оно говорило на языке, слишком хорошо понятным Алиизсе.

— Демоны, — выдохнула она. — Мы всегда оказываемся там, где горячо?

Светлокожие твари превосходили черных дьяволов два к одному, и они тотчас же вступили в бой. В считанные минуты небо над шестью потерпевшими бедствие кишело белыми и черными телами сражавшихся, кричащих и гибнущих.

Багряный демон бросился в атаку на другого предводителя, дьявола с чешуйчатой кожей. Они врезались друг в друга, их оружие столкнулось со страшным лязгом, и затеяли между собой ожесточенный бой, кружась и кромсая друг друга. В тот момент никто не обращал внимания на шестерых потерпевших бедствие, сидящих внизу на пляже.

— Это Кровавое Ущелье, — с благоговением пробормотал Каанир, глядя на бой. — Как же мы, в конце концов, очутились здесь?

— Какая разница? — сказала Алиизса, вставая. — Как только бой закончится, победители непременно нападут на нас. Мы должны отсюда убраться!

Как бы подтверждая ее слова, один из угольно-черных дьяволов выскочил из кружащегося водоворота и пролетел рядом с Засианом и бессознательными Кэлом, Тораном и планетаром. Жрец вскрикнул и съежился.

Дьявол остановился и завис, глянув на тело Торана. Радость заблестела в его глазах, и он издал торжествующий крик, замахнувшись трезубцем.

В этот момент два светлокожих демона напали на дьявола и отбросили его прочь. Он полетел вниз, кувыркаясь в воздухе, и плюхнулся на мелководье в нескольких шагах от берега. Два светлокожих демона набросились на него, разрывая своими когтями. Брызнула черная кровь, и куски мяса полетели во все стороны. Когда их жертва стала похожа на фарш, двое снова взмыли в воздух и отправились на поиск новых противников.

— Давай! — сказала Алиизса, вызывая магический портал. Она почти не обратила внимания, что его очертания засветились синим вместо знакомого красного цвета. Это соответствовало цвету сияния, исходившего от ее собственного тела.

— Протолкнем их туда! — она наклонилась, чтобы поднять планетара и переместить небожителя через портал. — Мы должны выбраться отсюда!

Каанир покачал головой, а Алиизса пошатнулась, охваченная нестерпимой, выворачивающей наизнанку болью.

— Это бесполезно, — сказал он, указывая в сторону. — Бой кончился.

Алиизса закашлялась, ее чуть не вырвало, но ей удалось взглянуть туда, куда указывал Каанир. Демоны покончили с дьяволами. Несколько оставшихся черных существ упали вниз, поверженные бледными, голокожими демонами. Багряный предводитель с головой гиены ударил своего противника в плечо топором, отрубив руку. Другой удар снес голову. Когда противник упал мертвым, демон помчался на мель к шестерым наблюдателям.

— Теперь остается надеяться, — сказала Алиизса, рухнув на землю и задыхаясь, — что они заинтересованы в проведении переговоров.

Каанир склонил голову набок.

— Это не самая лучшая идея, — возразил он.

Багряный демон опустился на песок перед Кааниром. Его светлокожие подчиненные собрались поблизости в круг, чтобы никто не убежал. Засиан рядом с Алиизсой свернулся в комочек и съежился.

— Вы оказались далеко от дома, господин, — сказал багряный демон. — И вы с супругой в компании с треклятыми ангелами, — демон указал на тело Торана. — Я буду наслаждаться, пожирая вас за такое предательство.

— Сделайте это, и ваш собственный хозяин вырвет и изжарит ваши свинячьи внутренности. Я пришел с важными новостями.

— Пришли? — спроси демон, осторожно глядя на Каанира. — Почему сюда?

— Мы потерялись, пытаясь вернуться в Бездну. Помоги нам, и вы будете вознаграждены.

— Ложь, — сказал, улыбаясь, багряный демон. Он посмотрел на своих подчиненных. — Давайте насытимся их нежной плотью!

— Я был на плоскости ангелов, — объявил Каанир, отступая от окружающих его демонов. — Я шпионил за ними. Они глупы, и теперь я знаю их слабые места.

— Каанир! — проворчала себе под нос Алиизса. — Не надо!

— Молчи, дура алю, — прошептал Каанир. — Я знаю, что делаю!

— Скажи мне, — потребовал вожак демонов, — и я пощажу вас.

— О, нет, — усмехнулся Каанир. — Такие сведения только для ушей твоего господина. Убей меня, и он не получит мой доклад, а вы будете наказаны.

Демон поднял голову и задумался. Змеи, растущие у него на шее, извивались и шипели. Наконец краснокожая тварь кивнула.

— Прекрасно, — сказал предводитель. — Мы отвезем вас к ее величеству. И когда она выпытает у вас все, что вы знаете, я отучу вас разговаривать со мной таким образом.

Глава шестая

— За мной! — крикнул Гарин трем архонтам, идущим за ним по лесу. — Он пошел туда!

Он указал на густой кустарник. Один из выживших демонов бросился в заросли из плетей ежевики и травы, спасаясь от ангела и его подчиненных. Гарин слышал, как негодная тварь продиралась через кусты, а едва уловимый душок от ее зловония еще висел в воздухе.

Гарин оттолкнулся, взмыл в воздух и, расправив крылья, воспарил над подлеском. Он заметил демона впереди: бледная кожа светилась в сумерках. Существо ломилось через молодую поросль, сшибая ветви и сдирая листья, дождем сыпавшиеся на землю.

Три архонта-загонщика, действующие одновременно с Гарином, телепортировались вперед. Они в мгновение ока окружили демона, преградив ему путь. Гарин хотел было подлететь, чтобы помочь уничтожить демона, но его крылья запутались в низко свисавшем пологе ветвей, и ангелу пришлось опуститься на землю, чтобы освободиться. Он крутанулся на месте, отцепляясь от сучьев, и сложил крылья над головой, высвобождаясь.

Позади Гарина, в той стороне, где находились архонты и их добыча, что-то полыхнуло, и раздался взрыв. Мгновение лес освещало трепещущее синее пламя. Свет погас так же быстро, как и возник, сменившись воющим, холодным ветром. Шторм принес с собой обжигающее ледяное крошево, и лес накрыла ревущая буря.

Гарин прикрыл глаза крылом. Порывы ветра едва не сбивали с ног. Он укрылся за толстым стволом старого дерева и, присев, зажал руками уши. Сердце колотилось, как безумное. Ангел не сомневался, что на сей раз погибнет под ударами вышедшей из-под контроля магии.

После взрыва на лес обрушился дождь, смешанный со снегом, завывала и ревела буря. На землю сыпался снег вперемешку с градом. Сильно похолодало, над лесом навис еще более глубокий мрак.

С каждым промелькнувшим мгновением в Гарине возрастала уверенность, что смерть, похоже, прошла стороной, так что он открыл глаза, всматриваясь в бурю, изучая ее. Но не смог увидеть ничего, кроме ближайших деревьев, покрытых инеем.

Осмелев, ангел встал и сделал несколько шагов в том направлении, где в последний раз видел остальных. Он пристально вглядывался во тьму, прислушиваясь, пытаясь отыскать место, где три архонта-загонщика окружили демона. Ничего, кроме завываний ветра. Еще несколько шагов — и дэв оказался на краю, за которым заканчивался его мир. Земля, деревья… ничего этого больше не было. Он стоял на обрыве и видел за его краем только шторм.

Проклятое безумие! Как долго это будет продолжаться? Сколько еще хороших воинов они должны потерять?

Гарин произнес краткую безнадежную молитву Тиру за трех служителей. Он умолял своего господина, чтобы его божественная сила защитила землю, чтобы положила конец разрушительной магии, разрывающей Дом на части. Затем Гарин повернулся и побрел назад.

Идти стало проще: ветер дул теперь в спину. Ангел не решался взлететь и даже не думал перемещаться куда-нибудь с помощью магии, ведь, возможно, солдаты, служившие под его командованием, еще нуждались в его помощи. Он не был уверен точно, куда идет, потому что ничего не видел перед собой дальше нескольких шагов и, конечно, не имел никаких ориентиров, но он знал — в лесу сражались верные слуги Тира, и он верил, что рано или поздно отыщет их.

Слева от ангела слабо хрустнула, ломаясь, ветка, промелькнула тень. Гарин отпрянул, в последний миг уйдя из-под удара тяжелого черного меча с грубым, зазубренным краем. Его владелец, демон, невольно прыгнул вперед — просто чтобы сохранить равновесие. Гарин отступил двумя стремительными шагами и взмахом тяжелой булавы отбросил оружие демона.

Лязг металла потерялся в вое безумного ветра.

Демон, жирная зелёная тварь, похожая на уродливую луковицу, снабженную перепончатыми пальцами с блестящими когтями, гораздо уместнее смотрелся бы посреди ядовитого болота, нежели в покрытых снегом лесах. Он поскользнулся на обледеневшей земле и упал на одно колено.

Гарин тут же использовал преимущество и высоко подпрыгнул — чтобы взлететь и прикончить демона. Но в хаосе бури ангел не заметил низко нависающих ветвей. Крылья запутались в них, болезненно вывернулись. Ангел вскрикнул от боли и опустился на землю. Он не получил серьезных повреждений, но ему не удалось уничтожить демона, он просто завис над ним. Тот выскочил из-под Гарина и отбросил его в сторону. Ангел, предвидя нападение, в полете вскинул булаву, блокируя мощный удар. Черная сталь ужасного меча, служившего злобной твари, взметнулась в воздух и скользнула вдоль булавы. Гарин крякнул от напряжения, удерживая оружие, и опрокинулся на спину. И, прежде чем он смог восстановить равновесие, демон прыгнул. Он с силой опустил меч вниз, и Гарин, парируя удар, подставил булаву, держа ее обеими руками. Демон навалился на оружие всем весом, метя Гарину в лицо.

Гарин вскрикнул, сопротивляясь натиску. Хватит уже, решил он. Дэв открыл было рот, чтобы произнести святые слова, но исчадие Бездны, должно быть, ждало этого и изрыгнуло дурно пахнущую густую грязь прямо Гарину в лицо, от чего тот ослеп и стал задыхаться.

Ангел закашлялся и стал мотать головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от гнусной жижи и уворачиваясь от ударов демона.

Откуда-то справа послышалось глухое рычание, и Гарин почувствовал, что на демона обрушился мощнейший удар, отбросивший его. Злобное рычание пса смешалось со змеиным шипением. Дэв почувствовал удары, от которых содрогалась земля: демон сражался с новым противником.

Гарин получил передышку и опустил булаву. Он бешено протирал глаза от грязи и отплевывался, затем зачерпнул горсть снега и энергично принялся оттирать лицо от ядовитой мерзости. И, как только он снова смог видеть, Гарин вернулся на поле боя.

Архонт-загонщик сидел на демоне, молотя того кулаками. В следующий миг демон уже сбросил и отшвырнул его, и ангел отлетел, кувыркнувшись через голову. Воин-пес воткнулся в мокрый снег, застрял в виде вопросительного знака, но сумел освободиться и сразу же откатился в сторону. Вскочив на ноги, загонщик повернулся к демону и, отряхивая свою шерсть от листьев и льда, приветствовал Гарина быстрым кивком.

Гарин схватил булаву и ринулся на демона. Теперь их двое, они с архонтом окружат тварь, у них преимущество… Однако ангелу пришлось огибать дерево, за которым он укрывался. Пока Гарин мчался вокруг толстого ствола, с другой стороны раздался оглушительный грохот. Повсюду вспыхнуло синее пламя, охватило весь лес и снова ослепило Гарина.

Ангел упал на одно колено, уткнувшись в плечо и прикрыв глаза крылом. Опаливший его кожу огонь растопил почти весь снег, наметенный бурей. На голову дэва с ветвей дерева каскадом лилась вода.

Огонь исчез так же внезапно, как и возник.

Гарин открыл глаза и обнаружил, что дерево спасло его от гибели. Все вокруг было сожжено дотла. За деревом, примерно в десяти шагах, он обнаружил в земле большие трещины, еще дымящиеся, источающие едкий запах. Ангел осторожно приблизился и посмотрел вниз, но не увидел ничего, кроме темноты.

Ни демона, ни архонта, никого.

«О Тир! — думал он, скорбя о потере еще одного небожителя. — Это безумие должно прекратиться!»

Охваченный гневом, Гарин собрал всю свою волю и поднялся в воздух. Он взлетел над верхушками деревьев, и тут же вступил в схватку с сильным порывистым ветром, одиноко воющим в пустых небесах.

Ледяная буря миновала, воздух стал прозрачен. Только на западе сияющие синим светом облака затягивали горизонт, и в их недрах с треском вспыхивали зеленые, красные и желтые молнии.

Гарин оставил местность, пораженную чудовищной обезумевшей магией, и полетел домой, в Суд Тира.

«Тир должен сделать хоть что-то! — кипятился он. — Эти разрушения, эти смерти больше не могут продолжаться!»

«Нет, — тут же убеждал он себя. — Вопросы, сомнения и гнев есть признаки ослабления веры. Но не у меня. Я по-прежнему остаюсь истинным и верным последователем.

Но я затаил чувства, не свидетельствующие о лояльности. Мне нужно знать, что у Тира на сердце. Меня интересует, куда он нас ведет. Неужели вниз, по пути страданий и гибели? Микус знал правильный ответ. Микус был сильным. Микус не боялся противостоять тем, кто ставит под сомнение бесконечную мудрость Тира. Бросил бы он мне вызов, если бы был здесь?

Да, если бы он мог заглянуть в мое сердце, — решил Гарин. — Я не совершенен. Ради Тира я должен попытаться найти правильный путь».

К тому времени, когда вдали показался Суд, решимость Гарина усилилась. Он не может сойти с пути, проложенного теми, кто мудрее. Он будет служить в меру своих способностей, особенно в самые трудные времена. Он преданный и благочестивый воин, верный Тиру.

Решимость не покидала ангела, пока он не достиг внешней площади.

На горе царил хаос. Просители заполнили все открытые площадки. Дэвы и даже несколько планетаров и соларов упорно старались поддерживать порядок, но шум все усиливался. Как только Гарин оказался достаточно близко, он понял, что многие граждане Суда озлоблены. Местами возникала давка и толкотня.

«Богохульство», — подумал он. Такое поведение, несвойственное обитателям владений Тира, было недопустимо.

Он опустился на одну из самых высоких площадок и, прежде чем войти во внутренние помещения, с трудом пробился через толпу людей, просящих о помощи. Дэв поспешил вниз через открытый двор в сторону Зала Прошений. Еще не доходя до него, он увидел, что ангелы едва поддерживали там порядок.

Весь Дом сбился с пути, понял Гарин. Слишком многое разрушено.

Потом явилась другая мысль. Тир теряет контроль.

Гарин хотел изгнать из своей головы эти нечестивые выводы, отбросить их подальше, но сам чувствовал, что беспокойство не позволяло ему полностью избавиться от них.

«К чему все это приведет? Неужели это из-за того, что божество все же поддалось разрушительному действию хаоса? А может ли Тир вообще влиять на происходящее? Неужели я стал свидетелем конца?»

Гарин не хотел даже думать об этом: его и так шатало от всех треволнений. В глазах все туманилось, дыхание давалось с трудом. Пришла ужасная мысль: возможно, Тир ощутил, что он более не лоялен, и посылает суровое напоминание о цене измены. Ангел с усилием превозмог собственное отчаяние и выпрямился.

«Не думай ни о чем, — сказал он себе. — Просто выполняй свою работу. Остальное произойдет само собой. Веруй».

Но Зал Прошений выглядел не лучше, чем двор. Хотя здесь и не толкались просители, их с успехом заменяла толпа небожителей, требующих помощи. Большинство дэвы, как и он сам. Из обрывков разговоров Гарин понял, что все они прибыли с окраин Дома, и, как и он сам, боролись с вышедшей из-под контроля магией. Никто не добился успеха. Все нуждались в подкреплениях и в новых инструкциях. Все пытались бороться за правое дело, как и он сам, и все начинали терять надежду.

Гарин заметил в толпе знакомую, ангела. Да, он знал эту девушку-дэва, пусть и не очень хорошо: они несколько раз вместе выполняли поручения Микуса. Нильса была молода, но достаточно опытна, если память не изменяла Гарину.

Пробираясь сквозь толпу, он пытался добраться до Нильсы. Наконец, подобравшись поближе, ангел смог окликнуть ее, и она подняла на него глаза. Гарин жестом попросил подойти к нему, и выскользнул из толпы.

Они обнаружили сравнительно тихое местечко на вершине стены, разделяющей секции Суда, находившегося уровнем ниже. Устроившись поудобнее, Гарин глубоко вздохнул, начиная разговор.

— Я не ожидал, что все так плохо. Я был рядом с Глубинными Пустотами или, вернее, рядом с тем, что от них осталось. Вот, вернулся за подкреплением… но, похоже, от этого мало толку.

Нильса и сама не сумела сдержать вздох.

— То же самое и у других. Они пытаются сделать все возможное, но им просто-напросто не хватает людей. И с каждой минутой их становится все меньше и меньше.

— Так что же происходит? — спросил Гарин, вглядываясь в лицо молодой девушки-ангела. — Из-за чего?

Нильса внимательно посмотрела на него.

— Ты не слышал, не так ли? — спросила она. — Ты был далеко.

— Скажи мне, — настаивал дэв, несмотря на то, что боялся ответа.

— Многие отрекаются от Тира, — ответила ангел, но не совладала со своими эмоциями, и голос ее дрогнул. — Они бросают свои знамена и стекаются к другим богам. В основном к Торму.

Гарин поджал губы.

— Сегодня один из моих подчиненных так и поступил, — сказал он. — Я не ожидал, что столь многие приверженцы Слепого отрекутся от него.

— Я не могу их винить, — заметила Нильса, пронзив Гарина взглядом. — Нет, подожди! — Она вскинула руки, удерживая его от возражений. — Я не согласна с ними, но я их понимаю. Это связано с уходом Тиморы и…

— Что? — прервал ее Гарин, полагая, что ослышался. Взгляд его переполняло изумление. — Тимора оставила страну?

Нильса долго молчала.

— Я всего не знаю, — наконец сказала она, — но шептались, что из-за интриг Цирика Тимора потеряла уверенность в том, что на самом деле правильно. Что-то произошло между ней и Тиром, и она оставила все дела, дабы провести время в созерцании.

Гарин смог только покачать головой.

— Блаженный Тир! — выдохнул он.

— Однако это еще не все, — продолжала Нильса. — Высший Совет распущен.

Гарин почувствовал, что у него округлились глаза. Такого не может быть! Он открыл рот, но не смог найти слов опровержения.

— Мнения его членов разделились слишком по многим вопросам и слишком резко, и, едва Высший Советник покинул заседание в знак протеста, как все рухнуло.

— Нельзя допустить, чтобы подобное продолжалось, — вздохнул Гарин, чувствуя лишь усталость и безнадежность. — Закон Тира должен оставаться превыше всего. Этому уж точно Микус меня научил, даже если не смог научить ничему больше. Торан был лишь его жалким подобием, не достойным своего статуса. Он и те демоны навлекли на нас все беды.

— Если ты действительно в это веришь, то мне нужна твоя помощь, — объявила Нильса. — Я пришла сюда в надежде найти спутника или двух для помощи в одном очень важном деле. Честно сказать, я уже готова была сдаться и отправиться в одиночку, когда ты меня отыскал.

— В каком деле? — заинтересовался Гарин. — О чем ты говоришь?

Нильса какое-то время изучающее всматривалась в его лицо — может, пытаясь определить, искренен ли он. Наконец предложила:

— Пойдем со мной.

Заинтригованный, Гарин кивнул.

— Если есть способ помочь тому, за что боролся Микус, то я готов служить.

Они вместе взмыли в воздух, и Гарин последовал за Нильсой в другую часть Суда.

* * *

Торан вспомнил рвущую, жгучую боль. Засиан добился успеха, так как Торан потерпел неудачу. Планы жреца осуществились, потому что Алиизса предала Торана. Цирик восторжествовал. Все потеряно.

«Нет, такой исход нельзя было допустить», — подумал Торан. Он беспомощно повернулся, почувствовав обжигающую боль. Нет!

Торан очнулся. Он услышал свой собственный хриплый крик.

Ангел несколько раз прерывисто вздохнул и заставил себя успокоиться.

Предательство совсем подкосило его. Он чувствовал, как зло висит в горячем, зловонном воздухе. Дэв ощущал эту заразу в самих камнях, на которых лежал, чувствовал на языке — пересохшем и распухшем.

— Меня покинули все, — выдохнул он еле слышно.

— Почти все, — ответил знакомый голос.

Торан обернулся. Вокруг — чуждое темное пространство, подсвеченное слабым заревом. Он лежал на твердой земле, на острых камнях, неудобно надавивших плечо и бедро. Над головой нависали сталактиты, спускавшиеся с неровного, низкого пещерного свода.

Кто-то сидел рядом, погруженный в глубокое уныние. Этот некто смотрел на Торана — чернокожий, с красными глазами и серебристыми волосами.

Кэл.

— Мой друг, — попытался вымолвить Торан, но слова поглотил приступ кашля. Отчаянно хотелось пить.

— Тише, — прошептал Кэл, пододвигаясь к ангелу. — Тебе нужно время, чтобы прийти в себя.

Торан увидел кандалы на запястьях и лодыжках полудроу. Он понял, что тоже скован, а его крылья примотаны к спине полосами какого-то плотного, стягивающего материала.

Кэл пододвинулся к дэву и помог Торану сесть.

— Ну вот, — сказал он, — теперь ты сможешь получше рассмотреть отведенные нам апартаменты.

Торан оглядел пещеру и заметил третью фигуру, скорчившуюся напротив. Именно от нее исходило слабое свечение, озарявшее их камеру.

Увидев эти длинные распущенные волосы, эти усы, ангел осознал грозящую им опасность, хотя вся поза этого дрожащего человека говорила о неуверенности в себе, противореча мнению дэва.

— Засиан, — хрипло сказал Торан. Он был ошеломлен. Все внутри него кричало о страшной опасности, что жрец Цирика его сожжет, обрушит на него всю свою подлую, нечестивую магию. В панике Торан попытался откатиться, чтобы избежать обжигающе болезненного удара.

— Тише, — сказал Кэл и, удерживая, протянул к Торану связанные руки. — Как ты думаешь, где ты?

— Засиан! — повторил ангел, стремясь вырваться. — Нужно остановить его!

— Прекрати, — мягко сказал Кэл. Он сжимал руки Торана, все еще удерживая его. — Он не представляет для тебя никакой угрозы, мой друг. Он потерял память.

Торан сопротивлялся еще какое-то время, пока слова Кэла наконец не проникли в его сознание, и он успокоился.

— Вот, — сказал сидящий рядом с ним Кэл. — Попей. У этой воды, правда, дрянной вкус, но тебе нужно попить.

Он обеими руками протянул ему скверную, щербатую чашу так, чтобы Торан смог глотнуть из нее.

Торан наклонился вперед настолько, насколько позволяли удерживающие его путы, и понюхал воду. Пахло гнилью. Он поморщился с отвращением и отпрянул.

— Я знаю, но тебе нужно попить, — сказал Кэл, все еще держа чашу. — Ты несколько дней был без сознания. Твое тело сильно изранено. Это поможет тебе поправиться.

Торан подумал, что вред от тошнотворной жидкости превысит возможную пользу, но глубоко вздохнул и снова наклонился вперед, чтобы залпом выпить предложенную воду.

Вкус оказался в десять раз хуже, чем запах, и Торан невольно сжал губы. Рот словно наполнился слизью. Ангел ощутил присутствие зла и не сомневался — его отравили. Он отвернулся и выплюнул то, что еще не успел проглотить.

— О, какая гадость! — пожаловался он, но боль в горле утихла, а голос зазвучал чище, сильнее.

— Ну, не трать напиток зря, — проворчал Кэл, удерживая чашу, чтобы из нее больше ничего не вылилось. — Это все, что у нас есть!

— Извини, — сказал Торан, содрогаясь от отвратительного вкуса. — Но это пойло действительно мне неприятно. От него просто-таки несет злом.

— Я думаю, так и есть, — сказал Кэл. — Возможно, для тебя он и плох, — добавил он задумчиво.

Торан попытался сесть прямее, но оковы стесняли его движения, и он мог разве что переползать назад или вперед. Кэл, поставив чашу, помог ему.

— Где мы находимся? — спросил Торан, сев поудобнее. — Что с нами произошло?

Кэл глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

— Думаю, мы где-то в Кровавом Ущелье, — сказал он. — Я слышал, как Вок и Алиизса обсуждали какие-то детали битвы между демонами и множеством дьяволов, с которыми те сражались.

Торан пошатнулся. Этого не могло быть!

— Нет, — выдохнул он, его голос срывался от ужаса. — Нет! — повторил он.

— Тише! — негромко, но с досадой проворчал Кэл, протянув руку и удерживая Торана. — Дай мне закончить.

Торан призвал всю свою силу воли, чтобы успокоиться. Если демоны начнут пытать его — а, безусловно, такая судьба его и ожидает, — он продемонстрирует Кэлу свою храбрость. Он знал, что полудроу это заслужил.

— Мне жаль, — сказал он наконец. — Продолжай.

Кэл кивнул и отпустил ангела.

— Я очнулся некоторое время назад. Вок и моя мать все еще были здесь.

Перед мысленным взором Торана промелькнули образы Вока и Алиизсы. Он хорошо помнил опустошение, иссушившее его душу, когда алю с Микусом появились в большой ротонде. Все, что пошло не так в том бою, случилось из-за нее. У Торана упало сердце, но он услышал, что Кэл снова заговорил. Он сосредоточился.

— Они вели переговоры с отвратительным существом, кажется, не очень-то склонным им доверять. Что-то о встрече с его господином и о передаче информации, полученной от вас с помощью обмана. Я не все понял, но вроде бы они обсуждали, что можно, а что нельзя с нами делать, пока не настало время идти на встречу.

В конце рассказа голос полудроу чуть дрогнул.

«Ее предательство оказалось намного глубже, чем я подозревал», — решил Торан. Члены Высшего Совета были правы, она и Вок манипулировали им все это время. Они его использовали, добиваясь успеха Засиана.

Эта мысль подорвала желание Торана бороться за жизнь. Он погрузился в глубокую печаль. Все рухнуло.

— Прежде чем они ушли, мать наклонилась ко мне и шепнула, чтобы я не волновался, — сказал Кэл, прерывая терзания Торана. — Она сказала, что это все уловка, чтобы спасти наши шкуры, и что они с Воком вернутся в ближайшее время. Она казалась неуверенной в себе, но искренней.

Торан попытался разобраться в словах рыцаря. Слишком много противоречий. «Как мы сюда попали? — недоумевал он. — Что случилось с Засианом? Могу ли я доверять Алиизсе?»

Этот последний вопрос надолго занял его мысли. Он боялся и в то же время позволял себе надеяться, что она была откровенна со своим сыном. Для того, чтобы впоследствии причинить еще больше боли и страданий. И она привела с собой Микуса. Что это, если не предательство?

«Но разве ты сам не пробовал научить ее, что доверие — сущность добра, даже если оно ввергает в опасности и беды? — спросил он себя. — Можешь ли ты сам делать то, что проповедуешь, Торан?»

На самом деле он не был в этом уверен.

— Где Микус? — спросил Торан.

— Не знаю, — признался, Кэл. — Я не видел его.

— Он стал проклятым, — ответил Засиан с другого конца комнаты. Его голос, дрожащий и испуганный, опрокидывал все доводы Торана о том, что перед ним опасный, хитрый враг.

— Что? — тихо, с подозрением спросил Торан. — Что ты имеешь в виду?

— Он слился с существом вроде дракона, — как-то неопределенно сказал Засиан. — Ужасно. Он сошел с ума, полностью обезумел.

Торан подался вперед и произнес свои следующие слова с особой тщательностью:

— Откуда ты знаешь?

Засиан начал рассказывать обо всем, что случилось с ними — с ними со всеми, — с того момента, как он пришел в себя. Он рассказывал свою историю просто и откровенно, во всех подробностях, словно ребенок. Время от времени Торан или Кэл подсказывали ему, напоминая о каких-то событиях. Жрец старался изо всех сил.

Несмотря ни на что, Торан надеялся уличить Засиана во лжи или хитром обмане. Ожидал, что в какой-то момент тот ошибется, и станет ясно, что перед ними все тот же опасный противник, каким знал жреца Торан.

Когда Засиан закончил рассказывать о том, что он видел после своего пробуждения — после того самого момента, о событиях до которого он не помнил абсолютно ничего — Торан почувствовал, как слезы текут у него по щекам.

— Планы разрушены, — пробормотал он, позволив отчаянию поглотить себя. — Все кончено.

Глава седьмая

— Слушай, ты сможешь, если потребуется, отмочить что-нибудь этакое с помощью магии? — шепотом спросил Каанир. — Чтоб эти дурни наложили в штаны?

Они с Алиизсой стояли у входа в пещеру, ожидая аудиенции у могущественного демона, правителя здешних мест.

Эту огромную пещеру наполнял горячий, влажный пар — его извергали бесчисленные трещины, которыми изобиловал неровный каменный пол, а с потолка, стекая по стене, струился поток светящейся, вязкой лавы и исчезал всего в нескольких шагах от них — в узкой расщелине с крутыми склонами. В самых темных впадинах, там, где резким обрывом заканчивался пол этой приемной залы, сырые скалы обросли грибами и мхом, что питались теплой влагой и минералами, которые вымывались из камня. Некоторые грибницы флюоресцировали.

В глубине пещеры, спиной к гостям, возвышалась над своими прислужниками огромная марилит. Полуженщина-полузмея раскачивалась, а шесть рук беспрестанно двигались, словно в причудливом танце — она была занята чем-то, чего не могла видеть Алиизса. Демон с головой гиены, сопроводивший в это место Алиизсу и Каанира, стоял рядом с марилит, ожидая, когда же она обратит на него внимание.

Алиизса размышляла над просьбой Каанира — прибегнуть к магии.

— Может быть, — сказала наконец алю. — Но я не уверена, что твоя идея — верх совершенства. Подобным гамбитом ты ставишь под удар Кэла и Торана, а мы сейчас не можем вести переговоры с позиции силы.

«Не говоря уж о том, что я могу упасть в обморок от напряжения, — добавила она про себя. — Как быстро ты перестаешь беспокоиться обо мне, любимый».

— Предоставь это мне, — сказал он.

Самодовольство, прозвучавшее в его голосе, лишь увеличило беспокойство алю. Алиизса хотела закатить глаза, но предпочла сохранить безразличный вид.

Ее мысли витали далеко — во времени, казалось, безвозвратно потерянном в тумане прошлого. Она вспоминала, как Каанир пришел к власти в Башне Адских Врат. Он разработал план возвышения над тремя марилит, в том числе над своей матерью, и восстал против них. Для него это был великий день, да и для Алиизсы тоже. Она встала на его сторону после того, как он взял под свой контроль армию демонов, заключенных под древней башней, в лабиринте туннелей. Каанир выпустил их на свободу, и они стали костяком его армии, Карательного легиона, когда позже он завоевывал город дварфов Амариндар.

«Словно целую жизнь назад», — думала Алиизса. А потом ее поразила другая мысль, заставив поморщиться.

«Не я ли подтолкнула его к этому? — закрались в ее душу сомнения. — Не моя ли это вина? Не наши ли воспоминания в ротонде вернули Кааниру старые привычки?»

На Алиизсу накатила волна ужаса, смешанного с чувством вины. Каанир вспомнил себя прежнего. Он думает, что сможет перехитрить другую марилит — только потому, что она напоминает его мать. Та давняя победа над Триумвиратом сделала Вока дерзким, и сейчас он слишком уверен в собственном успехе.

Но на сей раз у него нет демонов, готовых обратиться против марилит.

Каанир толкнул алю, выводя из задумчивости.

Марилит наконец обратила внимание на своего подчиненного, и существо тихо заговорило, указывая на Алиизсу и Каанира. Могучая демоница обернулась, и Алиизса разглядела у нее на лице выражение легкого любопытства, смешанного с некой озабоченностью. Марилит что-то сказала демону-гиене и жестом велела ему убираться. Тот поморщился и покинул пещеру через другой туннель.

Марилит, извиваясь по-змеиному, заскользила к ним по каменному полу.

Алиизса внимательно рассматривала хозяйку пещеры. Немного крупнее, чем она сама. Будь демоница человеческой женщиной, большинство мужчин сочли бы ее ширококостной и некрасивой. Лицо — необычайно круглое, с пухлыми щеками и губами, с кривым носом: возможно, его ей парочку раз ломали. Тусклые, какие-то серо-коричневые волосы заплетены в шесть длинных кос над висками и затылком. Тело владычицы здешних мест защищала кираса из кованой бронзы, бедра охватывал пояс, и на нем висели два скимитара с широкими лезвиями.

— Я Виссилка. А вы кто такие? — в голосе марилит прозвучало властное требование.

От удивления Алиизса вскинула голову. «Как странно… этого я не ожидала», — подумала она.

Каанир слегка поклонился.

— Я Каанир Вок, Носитель Скипетра, предводитель Карательного легиона и сын Малвессисс. Это моя супруга и лейтенант, Алиизса. Благодарим вас за предоставленную нам аудиенцию.

Подозрение во взоре марилит не рассеялось.

— Ну, и что же тебе нужно?

Каанир поморщился:

— Правду сказать, мы не хотим ничего, лишь безопасно пройти через ваши владения. Чтобы вы предоставили нам возможность отправиться туда, куда нам нужно.

Демоница в упор воззрилась на Каанира, и глаза ее сузились.

— Грекцит говорил, что видел твою супругу вместе с ангелами, — сухо сказала она.

— Ах, всё не так, — отмахнулся Каанир. — Ангел наш пленник. Мы ведем его к тем, кто более всего заинтересован в сведениях о его родине.

Виссилка погладила подбородок одной из своих шести рук.

— Не думаю, — усмехнулась она. — Отдайте мне ангела, и можете идти. Я сама отправлю его к заинтересованным лицам.

Каанир покачал головой.

— Нет, нет, — весело сказал он, но Алиизса заметила гнев, сверкнувший в его глазах. — Так не пойдет. Видите ли, ангел мне доверяет. Он считает, что у нас с ним общие интересы.

Алиизса тревожно взглянула на Каанира. Ей бы очень хотелось знать, насколько он собирается переплести свою ложь с правдой.

Насколько будет честен?

Каанир продолжал:

— Если вы его заберете, он ничего не скажет. Вопрос очень деликатный.

Марилит зашипела.

— Я не дура, камбион. Все, что вы надеетесь из него вытянуть, я могу выбить. А ты не настолько мне нужен, чтобы я просто не убила тебя и не оставила ангела себе.

Виссилка обнажила скимитары и небрежно крутанула их.

Сердце безумно застучало в груди Алиизсы. Дело плохо, и Каанир это понимает. Она приготовилась использовать магию.

— Можешь, конечно, попробовать, — ответил Каанир, отступая назад и кладя руку на эфес своего меча, вспыхнувшего магическим фиолетовым светом. — Но предупреждаю: мы — опасные противники. Я обещаю, что ты умрешь раньше своих приспешников, если дашь им приказ прикончить нас.

Демоница закачалась взад-вперед, и скимитары в ее руках закрутились угрожающе быстро. Алиизса отошла на несколько шагов, чтобы Виссилка не смогла добраться до них с Кааниром одним ударом. Алю уже собиралась создать магический портал, чтобы вернуться через него в пещеру, где ждали Торан и Кэл, но Каанир снова заговорил.

— Что вы теряете, выполнив нашу просьбу? Чем это ущемит ваши интересы?

Марилит отползла в сторону и заскользила в глубь пещеры, будто не желая более видеть посетителей. Сабли вернулись в ножны.

— Ничем не могу помочь, — бросила она через плечо. — Выбирайтесь сами как знаете.

Алиизса беззвучно усмехнулась. «Демоница блефует», — подумала она, глядя на Каанира.

Он нахмурился и пошел следом за марилит.

— Мило! Оставить нас на произвол судьбы в этом опасном месте! Немногим лучше нападения, — сказал он. — А ведь, прежде чем предоставить нас нашей судьбе, в ваших интересах убедиться, что мы оставили Кровавое Ущелье далеко позади!

Алиизса про себя застонала. Каанир, нет! Она ведь разрешила нам беспрепятственно уйти. Давай так и сделаем!

Виссилка засмеялась, и этот пронзительный, визгливый звук заставил Алиизсу съежиться.

— «Кровавое Ущелье»! — хмыкнула марилит. — Думаешь, находишься там? Тогда ты еще глупее, чем я полагала.

Каанир остановился как вкопанный.

— Что вы имеете в виду?

Демоница резко развернулась и, извиваясь, поползла обратно.

— Этот проклятый кусок скалы отныне лишь кусок скалы! Я повелевала ордой в десять тысяч могучих демонов. Я обрушивала их, волну за волной, на наших противников — дьяволов, наших ненавистных врагов, дабы покрыть себя вековечной славой. Победа была так близка!

При этих словах у Алиизсы задрожали руки, и она подошла к Кааниру.

— Так что же случилось?

— А я знаю? — пожала плечами марилит. — Этот злосчастный кусок скалы оторвался от Кровавого Ущелья. Все произошло внезапно, в тот момент, когда мы увидали перед собой ненавистных дьяволов. Я и моя лейб-гвардия бросились на врагов, и тут в небе неожиданно вспыхнули разноцветные спирали.

— Значит, вы тоже затеряны, как и мы, — пробормотал Каанир так тихо, что только Алиизса его расслышала. Потом, громче, добавил:

— Вы ищете средство, чтобы вернуться к вашей славной битве, а мы — дорогу к великим демонам, которым вы подчиняетесь. Я думаю, что возникновение союза меж нами очевидно.

— Твои лукавые слова с двойным смыслом мне уже поперек горла, камбион! — выплюнула Виссилка, скользя вокруг Каанира.

Скимитары вновь легли ей в руки. Кружась, она слегка обвила хвостом ноги Вока.

— Вот я сейчас разорву тебя на части, даже если это будет стоить мне жизни… Говори ясно!

Каанир повернулся к ней лицом.

— У наших проблем одно решение, — сказал он.

Рука его коснулась меча, но камбион не стал доставать оружие.

— Мы оба хотим уйти отсюда. Так почему бы не сделать это вместе?

— Как вы можете мне помочь? — спросила марилит, и в ее огненно-красных глазах отражалось сомнение. — Вы сами не знаете, где находитесь. И вы сказали, что направляетесь в другое место. Вам не нужно в Кровавое Ущелье.

— Да, но помогите нам, — Каанир с мольбой простер к ней руки. — У нас есть способ найти обратный путь. Мы поможем вам. В обмен на защиту, которую вы нам предоставите — только до тех пор, конечно, пока мы не отправимся туда, куда нам нужно.

— Ты мне не ответил. Как ты сможешь вытащить нас отсюда?

Каанир открыл было рот, но марилит вскинула руку, призывая к молчанию. Камбион замолк, и Алиизса заметила, как он разочарован и переполнен нетерпением. Виссилка, замерев, склонила голову набок, будто прислушиваясь.

Алиизса уже собиралась предложить Кааниру отказаться от опасных переговоров, но тут Виссилка вновь обратила внимание на своих гостей.

— Не будем больше спорить, — сказала она и заскользила в дальний конец пещеры. — Нам предстоит бой.

— Почему? — спросила Алиизса. — Что случилось?

— Дьяволы, — ответила марилит. — Они нашли наши пещеры и ворвались в них.

— Ворвались? — с сомнением переспросил Каанир. — И насколько многочислен противник?

— Каанир, — еле слышно окликнула его Алиизса, — это наш шанс. Давай уберемся отсюда сейчас же, пока это возможно!

Она стиснула его руку.

— Пожалуйста!

Каанир высвободился.

— Нет, — возразил он. — Для нас так даже лучше. Куда нам идти? В лагерь дьяволов на пляже? Не будь такой трусливой, Алиизса. Мы остаемся.

Пока полудемоны спорили, демоны все прибывали и прибывли, вскоре заполнив всю пещеру. Они толпились и проталкивались на передовые позиции, где заняла свое место марилит. Всеобщее возбуждение возросло, когда их хозяйка увеличилась в размерах. Твари огрызались и рычали на соседей. Возле Алиизсы и Вока двое огненно-красных демонов, напоминающих насекомых, вступили в перепалку, потом принялись толкаться. Они сцепились и колотили друг друга, пока на их покрытый шипами клубок не обрушился другой демон: гораздо крупнее, с чрезвычайно широкими, заросшими мехом плечами, и с лицом, напоминавшим морду дикой кошки. Один из демонов-насекомых рухнул на пол: его панцирь треснул, и оттуда потекла жидкость. Второй, весьма испуганный, удрал в другой конец помещения.

Алиизса шла за Кааниром, а он направлялся к площадке на вершине скалы в дальней части пещеры. Он вскарабкался наверх и протянул супруге руку. Алю встала рядом. Отсюда они могли наблюдать за марилит, скользившей перед толпой то туда, то сюда.

Загрохотали военные барабаны. Звуки ритмичных ударов катились через пещеру — сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Демоны пели и выли в такт, и многие начали дико, в неистовом танце, колотить и стучать рукоятями оружия по каменному полу. Они вошли в раж. Алиизса прижалась спиной к стене. Камни, казалось, с трудом сдерживали дикое рвение толпы, готовой взорваться от жажды убийства. Только жестокий взгляд Виссилки удерживал экзальтированных тварей в повиновении.

— Идите! — крикнула наконец марилит своим подчиненным. — Убейте всех, от кого воняет Адом!

От разразившегося рева содрогнулись стены. Толпа бросилась к выходу, один демон карабкался на другого. Ими полностью завладела жажда крови, и они кромсали и резали друг друга, только чтобы освободить место для себя. Те, кому удалось пробиться наружу целыми и невредимыми, с воем искали врагов, желая их разорвать.

Наконец в пещере остались только Виссилка и два полудемона.

— Мы будем сражаться вместе с вами, — сказал Каанир. — Мы поможем выбить дьяволов из туннелей, а вы предоставите нам возможность спокойно пройти. Что вы на это скажете?

Марилит нахмурилась.

— Я подумаю об этом, но не буду ничего обещать. Я не доверяю тебе, камбион.

— Ладно, — сказал Каанир. — Мы должны доказать свою искренность, не так ли?

Он ухмыльнулся Алиизсе.

— Для вашей же пользы, — ответила Виссилка.

Она заскользила прочь, оставив Каанира и Алиизсу наедине.

— Каанир, давай уйдем, — снова попросила Алиизса. — Давай вернемся к остальным и сбежим. Или всё закончится плохо. Даже если воины демоницы победят, ты не должен доверять Виссилке, и ты ошибаешься, если думаешь, что сможешь ее перехитрить.

Камбион внимательно посмотрел на алю.

— Почему? Все, что мне нужно сделать — убедить ее в своей искренности. Неужели это так трудно? И не лучший ли способ убеждения — сражаться на ее стороне?

— А если она потребует, чтобы ты, в качестве доказательства своей лояльности, пожертвовал Кэлом? А если она будет настаивать на пытках Торана, прежде чем вернет его нам? У нее сто способов обойти тебя, соблюдая при этом соглашение. Проклятье, сегодня она может согласиться на что угодно, а через два дня изменить свое решение. Она демоница. Она не может быть честной.

Каанир усмехнулся.

— Быть может, в том-то и соль, — сказал он.

Он улыбался, словно шутил, но Алиизса в этом сомневалась.

— Не смешно, ты сам знаешь. Ты играешь с огнем. Давай просто улизнем в суматохе!

— Не могу, — сказал Каанир. — Я убежден, что это лучший способ спасти Торану жизнь. Удрать и остаться без защиты Виссилки, кажется, для меня больший риск, к тому же, благодаря чудовищному принуждению Торана, я не смогу этого сделать, даже если и попытаюсь. Извини, любимая. Мы останемся здесь и будем сражаться, пока по какой-нибудь причине я не передумаю.

Алиизса застонала.

— Хорошо, — сказала она. — Что ты намерен делать?

Каанир улыбнулся почти жестоко. Он вынул из ножен свой ужасный меч, переливающийся фиолетовыми сполохами, и сказал:

— Давай-ка пойдем поохотимся на дьяволов.

* * *

Эйрвин вздыхала, плавая в теплой, душистой воде бассейна. Купание должно было помочь дэв расслабиться, но снедающее ее беспокойство никак не желало проходить. Время утекало, но она ни на шаг не приблизилась к пониманию своих видений и снов с того дня, как прибыла сюда.

«Выброси из головы», — сказала себе ангел, но тут же подумала, что сказать легче, чем сделать. Образ странной кристаллической крепости, засыпанной светящимся снегом из зеленых чешуек, занимал мысли дэв днем и ночью. Как бы тщательно она ни вглядывалась в свое видение, сколько бы мельчайших подробностей воображаемой картины ни рассматривала, она так и не поняла, что это за место — и где оно. Дэв была готова согласиться с идеей уйти из Ксирантадора, оставить Провидца и Венью и возвратиться в Суд или даже в…

«Куда? — спросила она себя. — Куда бы ты отправилась? Какую дорогу ты бы избрала? Куда приведут тебя твои мысли? Ты заблудилась, и здесь твоя единственная надежда найти истинный путь».

Ангел снова вздохнула и поплыла, позволяя ароматным маслам, растворенным в воде, успокаивать ей тело и ум. Она остановилась почти в центре бассейна и перевернулась на спину. Потянулась, покачиваясь. Над поверхностью выступало только ее лицо, а тело, казалось, растворялось в нежной ласке воды.

Эйрвин понятия не имела, как долго она так блаженствовала, просто осознала вдруг, что не одна. Дэв встала и стряхнула воду с серебристых волос, упавших волнами на шею и плечи. Протерла глаза и осмотрелась.

— Очень сожалею, что побеспокоил вас, — сказал Ошига, стоя у входа в комнату. — Я хотел доложить, что есть новости.

Эйрвин улыбнулась.

— Вы меня не беспокоите, — сказала она, выбираясь из бассейна, чтобы вытереться и начать одеваться. Ошига многозначительно смотрел в сторону, пока она это делала.

— Пытаюсь расслабиться, но все напрасно.

Облачившись в белую тунику, она стала заплетать волосы.

— Итак, что же вы узнали?

— Тир, Латандер (проявивший свою истинную сущность, уподобившись древнему Амонатору, между прочим) и Сьюн взяли в плен Цирика. План его собственной реальности стал его тюрьмой.

Эйрвин махнула рукой, отметая новость.

— Иначе и быть не могло, — сказала она. — Что еще?

— Смерть Мистры повлияла на весь астральный уровень. Волны неуправляемой магии вышли из берегов. Никто не знает, до какой степени дошли разрушения, но, похоже, несколько Планов исчезли, а другие слились воедино.

Эйрвин нахмурилась.

— Известие тяжелое, но новостью его не назовешь, — сказала она, заканчивая заплетать волосы. Дэв выпрямилась и посмотрела на архонта-глашатая. — Конечно, а как без последствий? Ведь богиня магии убита.

Она жестом пригласила Ошигу пройти вперед.

— У вас есть, что еще сообщить?

Ошига кивнул, и они вышли в коридор.

— Да. Эратеол получал отчеты достаточно долго. Я не был допущен ко всем, я не знаю деталей, но, по-видимому, эти волны магии различаются.

Он сделал паузу.

— Они приводят к странным эффектам там, где распространяются. Влиянию же их подвержены окраины Дома, где раньше находился переход к Мировому Древу. По поступающим к нам сведениям, там меняется ткань реальности. Земля… но не только. Все, кто там оказался.

— Я знаю. Так что же происходит с этими несчастными?

Ошига вздохнул.

— Им очень плохо. Многие погибают.

Он сделал паузу, морщась, как будто то, что должен был добавить, было для него слишком неприятно.

— А остальные страдают от странных преобразований.

— Чумы? — спросила дэв. — Магической чумы?

Ошига кивнул.

— Да. Эти преобразования зачастую просто ужасны, я раньше не мог такого себе даже вообразить.

— Можно ли им помочь? — спросила Эйрвин. — Исцелить, восстановить? Должна ли я что-то предпринять, отправиться туда, где требуется моя помощь?

— Я не знаю, — Ошига беспомощно развел руками. — Я действительно не могу давать вам советы, как это все понимать или что вам делать. Я просто подумал, вы захотите знать.

Эйрвин нахмурилась.

— Спасибо. Может быть, есть что-то полезное для меня в… — у нее в голове закружились мысли.

— Вы сказали, что Планы исчезают. Правильно?

— Да. — Он склонил голову, бросив на коллегу озадаченный взгляд. — И что?

— Предположим, что некоторые из них не просто исчезают, а распадаются? Что, если место, виденное во сне, не существовало, пока эта ужасная трагедия не привела к разрушению чего-то, что высвободило силы, создавшие хрустальную крепость?

Ошига понял.

— Искать в книгах указание на то место, которое мы хотели идентифицировать — напрасная трата времени. То, что мы ищем, появилось сейчас, и оно имеет какую-то связь с будущим и с вашими таинственными видениями.

— Точно, — сказала Эйрвин, все более волнуясь. — Мы искали неправильно. Нам, скорее, нужно представлять эту крепость как что-то, что только будет, чем как то, что есть.

— Если только она не появилась после нашей последней неудачной попытки ее отыскать.

— Тут никак не угадаешь, — призналась Эйрвин. — Но нам во что бы то ни стало нужно заставить книгу разгадать для нас эту загадку. Можете ли вы это сделать?

— Думаю, что могу, — ответил архонт.

И они вместе поспешили к библиотеке, чтобы снова заняться поисками.

Много позже, немало поработав со своим помощником, чтобы создать новый список и собрать новую внушительную коллекцию книг, Эйрвин обнаружила информацию. Ангел перечитала запись, желая убедиться. Вполне довольная результатом, дэв показала ее Ошиге.

Архонт-глашатай кивнул.

— Да, — сказал он. — Думаю, это она…

Он откинулся на спинку стула и посмотрел на Эйрвин.

— Теперь возникает вопрос: что вам с этим делать?

Эйрвин глубоко вздохнула.

— Я должна идти туда. Я так чувствую. Какими бы страшными ни были мои видения, они подсказывают, что там я найду разгадку.

— Да, — согласился Ошига, поднимаясь со стула. — Я тоже так думаю.

Он принялся расхаживать по библиотеке взад и вперед.

— Но вы не можете отправляться туда, простите, очертя голову. Это далеко не заурядное путешествие — даже для ангела с таким выдающимся талантом, как у вас. Из-за разгула хаоса пускаться в путь неподготовленной, самостоятельно — безумие.

Эйрвин развела руками.

— Да, пожалуй, но выбор-то у меня невелик. Моего покровителя больше нет. А призывать других правителей, чтобы они помогли мне разрешить эту задачу, я не могу.

— Возможно, — ответил, улыбаясь, Ошига. — Но не думаю, что перед вами все так уж беспросветно. Вы продемонстрировали редкую стойкость перед лицом ужасных обстоятельств. Другие покровители с радостью примут вас, если вы того пожелаете.

Эйрвин занервничала. Она не желала даже подвергать сомнениям верность павшему Хелму, но в глубине души спорила сама с собой: о возможности принять покровительство другого. Одна мысль о таком причиняла боль. Дэв начинала чувствовать себя изменницей, предавшей все, чему служила.

— Не могу, — ответила она тихо. — Пока нет. Еще слишком рано.

Ошига склонил голову.

— Ой ли? Я не могу указать вам верный путь, но, возможно, вам следует спросить у самой себя, правильно ли позволять своему горю делать вас бессильной и безынициативной. Не эгоизм ли это, по нашим нелегким временам?

Эйрвин устремила горящий гневом взор на сидящего напротив Ошигу. «Да как ты смеешь? — подумала она. — Ты ничего не знаешь о боли и горе после потери божества!» Но она смирила свое негодование и принялась с преувеличенным тщанием рассматривать поверхность стола.

— Вы не совсем понимаете, — сказала она тихо. — Тем не менее, это не влияет на мое нежелание искать другого покровителя. Любовь Хелма ко мне была самоотверженной настолько, насколько это можно себе представить, и я боюсь, что оказываю ему плохую услугу, пытаясь ее преуменьшить.

Ошига поджал губы.

— Даже Хелм побудил бы вас перешагнуть через такие отношения, коль скоро вас призывает долг и в вас нуждаются другие.

Эйрвин знала, что он прав, и чувствовала, что сердце ее разрывается. Ей хотелось плакать.

— Знаю, — сказала она. — Но я не вижу никого, кому хотела бы присягнуть на верность. Не могу даже думать об этом.

Ошига улыбнулся.

— Не думаю, чтобы вам были нужны размышления, — сказал он тоном, полным сострадания. — Вами уже так много сделано на службе ближним. Сама гора обнимает вас, Эйрвин. Вы дитя небес, небесное существо сердцем и душой. Почему бы вам не обратить свою духовную энергию ко всему Плану? Почему бы не наполнить сердце любовью к Целестии?

Эйрвин задумалась над его словами. Для некоторых ангелов вовсе не являлось чем-то неслыханным посвятить себя праведности каких-либо идеалов и тем землям, из которых идеалы эти проистекали, а не какому-то божественному существу. Ангел отказалась повиноваться закону Тира, поскольку считала, что важнее отстаивать ценности, которых придерживался даже он.

— А можно ли иначе? — задалась она вопросом. — Я присягнула этой философии. Так почему бы ей не дать мне взамен силу и мощь?

Разум потихоньку начал подсказывать ей, что вся ее жизнь была посвящена Целестии, и Эйрвин улыбнулась. В этот момент истины ангел почувствовала надежду, и силы вернулись к ней.

Ей стало хорошо.

— Благодарю вас, — сказала она Ошиге, и он улыбнулся.

— Я бесконечно горд тем, что оказал вам услугу.

Архонт выпрямился и официально посмотрел на дэв.

— Теперь, — продолжил он, — мы должны подготовить вас к путешествию. Оно будет нелегким.

Позже, провожая Эйрвин из домена Провидца обратно в небеса Дома Триады, ни архонт-глашатай, ни ангел не заметили пары фигур, которые следовали за ними.

Глава восьмая

Готовая взорваться от гнева, Алиизса протискивалась в узкую щель. «Боги и дьяволы, Каанир, о чем ты думал? «Давай найдем другой маршрут и обогнем их». Великолепно — если ты знаешь туннели! Но лично я так заплутала, что теперь не имею ни малейшего представления, где мы находимся. И вот теперь они где-то позади, а ты ушел слишком далеко вперед. Подожди меня, ты, трижды проклятый!..»

…Алю быстро обернулась и увидела бородатого дьявола. Он почти догнал ее и уже заносил для удара тяжелое копье с широким зазубренным наконечником.

Алю пригнулась, и острие просвистело у нее над головой. Сталь резко взвизгнула, вонзившись в камень. На затылок посыпалась каменная крошка. Алиизса мгновенно втиснулась в узкую расщелину и обернулась к преследователю. Он улыбнулся ей в лицо, облизывая потрескавшиеся, почерневшие губы и ткнул клинком в щель.

Алиизса поморщилась, с отвращением покачала головой и метнулась прочь. В этой части туннеля перед ней открывался широкий путь, а на гладком полу не было камней и трещин. Она побежала.

На бегу Алиизса вспоминала последний разговор с Кааниром. «Действительно ли он попал в ловушку собственной логики?» — задавалась она вопросом. Потом еще одна идея поразила и ужаснула алю. Может быть, он пытается найти способ фильтровать собственные мысли? Позволяет себе думать, что предпринимает действия якобы только в интересах Торана? Сможет ли он обмануть самого себя и таким образом обойти заклинание? Конечно, нет.

Но появившиеся сомнения засели в ее уме.

Алю приблизилась к повороту и почувствовала, что бородатый дьявол снова ее догоняет. Она поразилась, как быстро он двигался.

Настало время для небольшого сюрприза, решила полудемон.

Добежав до поворота, она подпрыгнула, распахнула крылья и скользнула по воздуху, уйдя от преследователя, который по инерции пронесся мимо.

Алиизса приземлилась у него за спиной и ударила своим длинным мечом. Лезвие оцарапало влажную, чешуйчатую плоть дьявола, и потекла черная кровь, но такой удар не мог остановить его. Тварь зарычала, развернулась, а затем снова бросилась на алю, взмахнув отвратительным, зазубренным мечом, зажатым в когтистых руках. От его зловонного дыхания Алиизса задыхалась.

Тут из дальнего конца тоннеля выскочил другой дьявол и очертя голову бросился на Алиизсу. Она увидела его поднятый для удара клинок, похожий на пилу. Алю пнула нового противника в грудь, чудовище отлетело назад, но плечо полудемоницы пронзила боль: первый дьявол ударил ее мечом.

Алиизса вскрикнула. Рана пылала, горячая кровь текла по кожаной куртке, но воительница старалась не обращать на это внимания и не отвлекаться от врагов, загородивших узкий туннель.

«Иметь дело с этими убийцами не так-то весело, — решила она. — Где, в Бездну, Каанир? Дошло до него наконец, что я отстала?»

Алю увернулась от ударов, направленных в голову.

Она снова подпрыгнула, уходя от атак, и прибегла к магии, вызвав волшебные снаряды. Из кончика ее пальца вылетела очередь воющих синих ракет, вонзившихся дьяволу в грудь, оставив четыре выжженных, дымящихся отверстия. Дьявол опрокинулся на спину, крича от боли и раздирая когтями раны.

Но и саму Алиизсу постигла расплата за применение магии — все ее внутренности тоже скрутило жгучей болью, хотя алю старалась держаться.

Первый дьявол снова полоснул Алиизсу мечом, и алю сильно ударила врага в ответ, выбив оружие у него из рук. Но потеря клинка, похоже, нисколько не смутила тварь. Она ухмыльнулась и, раскинув когтистые руки, бросилась на алю.

— Какой лакомый кусочек, разорву и съем! — напевал дьявол, хватая Алиизсу и прижимая ее руки к бокам.

Она высвободилась и постаралась ранить его, чтобы он не схватил ее снова. Выбрав момент, алю нанесла удар, клинок врезался в плоть адского отродья, но не причинил особого вреда.

— Прочь! — крикнула она. — Возвращайся в яму, из которой выполз!

Пинком она отшвырнула дьявола, прежде чем он смог подобраться к ней. Когда враг споткнулся и завалился на свой мясистый хвост, алю, собрав волю в кулак, вновь вызвала магические снаряды и, щелкнув пальцами, запустила их в тварь. Три из четырех нашли свою цель, а четвертый выдохся и с тихим шипением потух. Тем не менее, магия сделала свое дело. Дьявол упал, задергался и скорчился на каменном полу.

Алиизса обернулась, стараясь не сгибаться от боли. Второй бородатый дьявол изо всех сил пытался подняться на ноги. Он неуверенно пошатывался, но продолжал свои попытки. А из дальнего конца тоннеля бежали еще три твари, и вместе с ними нечто, заросшее отвратительной бородой. Оно походило на помесь ящерицы и дикобраза. Все четверо толпились, толкались и натыкались друг на друга, пытаясь первыми достичь своей цели.

Алиизса с досадой вздохнула и выбрала другое заклинание. Магия начала свое действие почти неожиданно, и алю уже не нужно было думать о том, что делать: осталось только обхватить себя руками, чтобы стерпеть приступы боли.

— Как бы ни плохо жилось в тени Тира, но, по крайней мере, там у меня не было необходимости весь день терпеть гнусную вонь бесов, — полушутя посетовала она.

Алю подождала, пока орава дьяволов приблизится. Потом сделала жест, указывая на место прямо за ними, и вызвала магические силы, в то же время открывая портал. И когда заклинание вступило в силу, выскочила через магическую дверь, захлопнув ее перед носом у дьяволов, прежде чем кто-либо из этих гнусных существ смог последовать за ней.

Алиизса вернулась в тоннель и направилась по нему в противоположную сторону, но рухнула на пол и забилась в судорогах. Клинок выскользнул из ее руки. Она пыталась отдышаться. Алю удалось глянуть через плечо, чтобы мельком увидеть дело своих рук. Толстая стена льда перегородила проход, заперев дьяволов на другой стороне.

Алиизса слышала, как они колотили по ледяному барьеру. Она схватилась за живот и усилием воли постаралась отогнать боль. Исходившее от нее голубое свечение утихло, и она почувствовала, что огонь, пожирающий внутренности, наконец, стал стихать. Алю подобрала оружие и встала — сначала на четвереньки, потом на ноги, а в это время еще два-три удара потрясли толстую стену, но барьер не сдвинулся с места.

«Это должно удержать их, — подумала алю, поняв, что сможет устоять на ногах. — Я вернусь к последнему перекрестку и подожду Каанира. Когда он поймет, что оставил меня позади, он обязательно вернется и найдет меня».

Разве нет?

Прежде чем она обернулась, чтобы взглянуть на предстоящий путь, дьяволы материализовались перед ледяным барьером.

Алиизса застонала. «Неужели опять?! — подумала она, удирая. — С меня довольно и архонтов!»

Алю бросилась вниз по туннелю и проскочила через узкую щель, бросаясь в запутанный извилистый проход и борясь с желанием снова использовать магию.

«Только в случае крайней необходимости», — сказала она себе.

Свернув, она услышала, что дьяволы последовали за ней, затем снова свернула, пытаясь поскорее достичь перекрестка, где, как она думала, взяла неправильное направление и отстала от Каанира.

Впереди раздался шум битвы. Алю боялась попасть в самую гущу, но знала, что позади погоня. Лязг стали и крики становились все громче.

Алиизса повернула за угол и чуть не столкнулась с неуклюжим, похожим на лягушку демоном. Демоном-хезроу. Огромное существо возвышалось над убитыми дьяволами, почти закупоривая туннель своим толстым, покрытым слизью телом. Пол покрывали ошметки плоти и кровь. Демон открыл свою широкую, наполненную зубами пасть и зарычал на алю, затем отступил, собираясь ударить ее когтями.

— Подожди! — выдохнула она. — Я сражаюсь за вашу госпожу! Грекцит привел меня к ней! Мы с ней заодно!

Демон зарычал и оттолкнул ее в сторону.

— Тогда убирайся с моего пути, — прогрохотал он.

— Несколько дьяволов идут сюда, — сказала алю, как только огромный демон прошествовал мимо. — Вонючие, грязные, бородатые твари.

Хезроу фыркнул и ничего не сказал, но встал на дыбы и руками начал совершать пассы в воздухе. Алиизса поняла, что он призывает магию. Она ждала и смотрела. Как только из-за угла появился первый дьявол, громадная, похожая на лягушку тварь обрушила на него заклинание. Бородатый дьявол поскользнулся и словно налетел на что-то, потом попытался остановиться, явно удивленный неожиданным препятствием.

Магия демона пришлась весьма кстати: словно множество шаров из безумно мигающего света обрушились каскадом, отскочили рикошетом от пола, стен и потолка. Ударили первого дьявола — и еще двоих, замерших поблизости, встряхнули их и с огромной силой отбросили назад. Дьяволы выли и пытались отразить атаку.

Испытывая облегчение от того, что хезроу задержал погоню, Алиизса отправилась дальше. «Я забыла, как отвратительны эти твари, — подумала она. — Должно быть, я сильно изнежилась, пока гостила в Суде».

Она дошла до места, где пересекались три прохода, и выбрала тот, в который еще не заглядывала. Замерла, слушая: услышит ли какие-нибудь угрожающие звуки или нечто, способное дать ей представление о местонахождении Каанира — но туннель впереди оставался безмолвным. Слуха достигали только отзвуки бешеного боя между хезроу и дьяволами.

Алиизса подошла к тому месту туннеля, где начиналось слабое понижение коридора. Миновав еще один резкий поворот, она оказалась в большой пещере, под самым потолком. Алю стояла на небольшом выступе, как на балконе, который возвышался над залой.

Внизу находились заключенные. Множество заключенных.

Алиизса увидела, что пленные не были демонами. Люди и гуманоиды неведомо из каких отдаленных мест. По их истлевшей одежде и изможденным телам алю поняла, что пленники находились в тюрьме уже давно. Кто-то сковал их вместе самым безжалостным образом, что делало их практически неподвижными.

Демонические охранники стоя наблюдали за ними, размахивали оружием, злобно тыкая и колотя им заложников — просто ради удовольствия посмотреть, как они корчатся. Несколько заключенных стонали в муках, но замолкали, получив болезненный удар или толчок. Некоторых избивали беспрестанно.

Алиизса поморщилась, увидев это зрелище, но у нее не было времени предаваться жалости. «Это меня не касается, — подумала она. — У меня свои проблемы».

У входа в камеру вспыхнуло сражение. Ворвавшаяся толпа дьяволов стаей окружила заключенных и охранников, яростно атакуя, убивая демонов и пытаясь захватить заключенных. Демоны ненадолго растерялись, но опомнились и нанесли ответный удар, уничтожая дьяволов с какой-то извращенной непринужденностью. Противники с бешеной ненавистью молотили и кромсали друг друга, походя со стороны на какой-то визжащий вихрь.

Чтобы дьяволам ничего не досталось, демоны стали убивать заключенных. Отчаянные крики несчастных заставили Алиизсу съежиться.

«Я раньше была более жестока, — поняла она. — Почему мне так тяжело на это смотреть? Для меня так невыносима жестокость моих прежних собратьев-демонов, оттого что я и сама когда-то была жестока, или же они ведут себя более бездумно, более безжалостно, чем я помню? Не могу понять».

Алиизсе хотелось броситься вперед, спикировать на дьяволов и демонов, ударами магии очистить от них зал, но алю знала, что станет жертвой побочных явлений задолго до того, как сумеет уничтожить всех.

«…И тогда я не смогу помочь Торану и Кэлу вернуться до…»

Алиизса ахнула. «Они в опасности! — поняла алю. — Демоны найдут и убьют их, они это сделают, как только смогут. Я должна добраться до них первой!»

Алю на минуту замерла, разрываясь между тревогой о Каанире и о двух остальных… а потом повернулась и понеслась обратно, надеясь найти путь, который привел бы ее к спутникам.

* * *

— Я слышу, впереди бой, — сказал Каанир, ускоряя шаг. — Идем.

Он мчался по крутому склону, туда, где проход превращался в узкую щель. Следовало подняться наверх. Он оглянулся, только добравшись до вертикального штрека, чтобы посмотреть, нуждается ли Алиизса в помощи.

Ее не было.

Каанир остановился и посмотрел вниз на бугристые камни туннеля, высматривая алю. Она не появлялась. Нахмурившись, он стал звать Алиизсу.

«Она, должно быть, отстала», — понял Каанир, пожал плечами и отвернулся. Сумеет сама позаботиться о себе.

Камбион пошел дальше, на звуки сражения. Этот звон мечей, эти предсмертные крики — они всегда заставляли его сердце биться чаще. Выбравшись из вертикального штрека, Каанир обнажил меч — которому дал имя Злобный Клык — и улыбнулся. «Настало время пролить кровь», — подумал он.

Тоннель уводил вниз, и после двух поворотов Каанир оказался в пещере, где яростно сражались демоны. Но камбион вошел в пещеру далеко от места схватки. Демоны и дьяволы дрались в отдалении; в полу тут и там зияли отверстия разных размеров и форм. Вок подошел к ближайшему, глянул вниз. И увидел, что дна нет, лишь абсолютная чернота.

Демоны и дьяволы визжали и выли, бросаясь друг на друга, отчаянно пытаясь разорвать и уничтожить противника — зубами, когтями и оружием. Каанир отметил для себя, что враг намного превосходил демонов бездны, и те проигрывали бой.

Благодаря богатому боевому опыту Вок быстро оценил ситуацию и придумал, как обернуть ее себе на пользу. Он заметил небольшой отряд демонов-патрульных, который входил в пещеру через другой вход, неподалеку. Решив действовать стремительно, камбион бросился к ним, огибая странные, похожие на кратеры отверстия в полу. Впрочем, он не боялся в них упасть.

— Вы, идите за мной, — велел Каанир группе примерно из десяти высоких, тощих демонов с бараньими головами. Он встал у них на дороге, чтобы помешать вступить в бой.

Они посмотрели на камбиона, и один, держащий в руке длинное, как посох, копье, запрыгал от ярости.

— Я насажу тебя на вертел! — зарычал он, и с его клыков полетели брызги пены. — Мы не подчиняемся полукровкам!

Другие демоны заворчали в знак согласия. Подчеркивая свое презрение, первый демон завилял длинным, покрытым щетиной хвостом и занес оружие, чтобы ударить Каанира.

Камбион вздохнул, усмехнулся, с помощью врожденной магии взмыл в воздух и молниеносно взмахнул Злобным Клыком. Слезящиеся глаза демона расширились от удивления, когда его голова отделилась от тела, и хлынул поток черной крови. Голова и тело рухнули в один из странных кратеров в неровном полу.

Остальные демоны, увидев, как их товарищ исчез в бездонной черноте, злобно уставились на Каанира.

— Еще кто-нибудь будет со мной препираться? — осведомился он.

Существа зарычали и заворчали, но ни одно не осмелилось открыто бросить вызов.

— Вот и отлично, — сказал камбион. — Идем.

Вок чувствовал себя великолепно: он снова командовал другими. Слишком долго его лишали подобной возможности.

Каанир повел отряд вперед, лавируя между отверстиями — туда, где остальные демоны все еще изо всех сил пытались удержать позиции. Они были разбиты, разделены на группы, их окружали враги. Если Каанир замешкается, бой будет проигран.

Он направил половину своих демонов на фланг дьяволов.

— Ждите моего сигнала, — приказал он. — Я имею в виду, — добавил он, пристально уставившись на них, — мы должны действовать как один, совместно.

Демоны гримасничали и скрежетали зубами, но никто не спорил. Они повернулись и ушли в направлении, указанном Кааниром.

Камбион надеялся, очень надеялся, что их опоздание не критично. «Их страх передо мной не будет вечным, — подумал он, — но мы позаботимся, чтобы они боялись подольше».

Он повел вторую половину отряда в противоположную сторону и снова оглядел поле битвы.

— Мы должны спешить! — зарычало одно из существ рядом с ним. — Чтобы пролить кровь!

— Верно, — ответил Каанир. — Но если мы угодим в самую гущу схватки, то прольется наша кровь.

Он поднял руку и указал место, где несколько дьяволов толпились в замешательстве.

— Туда, — сказал он. — Идем.

С радостными криками и воплями шесть тварей бросились вперед, выставив оружие. Они врезались в своих врагов, нанизав дьяволов на копья. Все произошло так быстро, что у врагов не осталось времени что-то понять и ответить. Как только первые противники пали, демоны тотчас же обрушились на следующую шеренгу. Дьяволы опомнились, дали отпор — и закипел жаркий бой.

Каанир взмыл в воздух, чтобы лучше видеть сражение. Демоны, которых он послал на фланг, как раз вступили в бой. Каким-то образом им удалось атаковать одновременно, как того и хотелось Кааниру.

«Отлично, — подумал камбион, улыбаясь. — Это, в конце концов, может сработать».

Вок заметил вражеского командира, стоявшего немного в стороне и направлявшего своих подчиненных. Человек-полукровка — как и сам Каанир — он стоял на большом выступе скалы. На нем был красивый блестящий нагрудник, из-под которого виднелась причудливая одежда. На лбу пара небольших, изогнутых рогов, кожа красноватого оттенка, маслянистая черная бородка. В руках он держал пару коротких кривых сабель, с которых капала мерзкая, зеленоватая жидкость.

Каанир прибег к магии своего плаща и направился к вражескому командиру. Полудьявол увидел его приближение, улыбнулся камбиону и, насмешливо отсалютовав ему одной из своих сабель, сам поднялся в воздух.

Противники закружились над полем битвы. Каанир сделал пробный выпад Злобным Клыком, наблюдая за реакцией противника. Тот повернулся и заблокировал удар одним из лезвий, а другим резанул снизу. Каанир отшвырнул лезвие ногой, но тут же был вынужден увернуться от нового удара первым клинком.

— Неплохо, — сказал вражеский командир, по-прежнему улыбаясь. — Мне наш поединок доставит удовольствие.

— Ненадолго, — ответил Каанир.

После этих слов полудьявол закружился и обрушил на Каанира стремительный град ударов — лезвия его мечей, казалось, были всюду. Вок опешил от скорости атаки, но парировал все.

Двое разошлись и снова закружились.

Улыбка полудьявола стала еще шире, когда он увидел защиту Каанира.

— Кажется, ты малость не уверен в себе, — сказал он. — Хочешь, дам тебе время собраться?

— Спасибо, нет, — ответил Каанир. — Я просто наслаждаюсь возможностью убить такого достойного противника. На это нужно какое-то время.

Каанир взмахнул Злобным Клыком и поманил к себе. Полудьявол приблизился, и начался смертельный танец лезвий.

Лязг стали о сталь сплелся в причудливую мелодию, и она ласкала слух схватившихся между собой в ближнем бою демонов и дьяволов. Каанир делал выпады и блокировал удары врага, оба вращались и кружились, и каждый пытался найти слабости в обороне соперника. Кааниру приходилось прикладывать немало сил, чтобы держать сабли-близнецы подальше от себя. Не раз их края, покрытые ядом, оказывались в опасной близости от его тела. Каждый раз камбиону удавалось избежать смертельных ударов, однако дышал он уже тяжело.

К счастью, противник Каанира тоже устал. Они разлетелись в стороны и зависли в воздухе, пытаясь отдышаться.

— Вы хорошо сражаетесь, — сказал полудьявол. — Какая досада, что вы воюете на вражеской стороне.

— Это спорный вопрос, — ответил Каанир. — Я мог бы сказать то же самое и о вас.

Полудьявол усмехнулся.

— Верно, но я имел в виду не ваших демонических родственников. От вас исходит зловоние ангелов.

Каанир моргнул от удивления. Неужели связь с Тораном так сильно повлияла на него?

— Да, — сказал полудьявол, насмешливо улыбаясь. — Я вижу по вашему лицу, внезапно ставшему кротким, и по дрожащим губам, что прав. Попали в дурную компанию, не так ли?

Каанир посмотрел на него.

— Не совсем так, — сказал он. — Не то чтобы это как-то вас касалось, но я счел необходимым ввести некоторых из них в заблуждение и иметь с ними дело для достижения собственных целей.

— Что, и вы попали под магическое принуждение, не так ли? И оно в силе до сих пор?

Каанир зарычал и бросился на полудьявола. Он обрушил Злобный Клык на голову врага — магическое лезвие против отравленных сабель.

Полудьявол засмеялся, защищаясь от яростных атак Каанира.

— Должно быть, я тебя больно задел, камбион, — сказал он радостно. — Дай мне знать, когда магическое принуждение закончится.

Полудьявол обратил ярость Каанира против него самого, легко отражая его безрассудные наскоки. Каанир сражался неистово и неосторожно, и в результате пропустил удар: одна из отравленных сабель оцарапала ему предплечье, и это привело камбиона в чувство.

Каанир отказался от боя на мечах и отлетел от дьявола. Вражеский командир устремился за ним, и Каанир, дав ему приблизиться, сунул руку в складки рубахи, откуда извлек горсть цветного песка. Он швырнул его в своего противника и быстро произнес магическую фразу. Песок, вспыхнув, взорвался, и ослепительные яркие брызги полетели в лицо полудьявола.

Магический взрыв. Полудьявол вскинул руку, защищаясь. Каанир воспользовался моментом, и, пока дьявол отвлекся, поднялся в воздух и завис над ним. Как раз когда противник оправился от магической атаки, Вок опустил меч.

Удар расколол голову полудьявола пополам. Тот застыл на месте, а затем камнем полетел вниз, едва не утащив Каанира за собой. Каанир вырвал свой клинок из его черепа и наблюдал, как труп провалился в кратер в полу.

Облегченно вздохнув, камбион бросил быстрый взгляд на то, что творилось вокруг. Битва между демонами и дьяволами закончилась. Два демона все еще стояли на ногах, оба раненные, но все еще в состоянии сражаться. Они снизу наблюдали за воздушным боем.

— Ступайте, — приказал Каанир. — Найдите других дьяволов и убейте их.

Двое демонов ухмыльнулись и ушли, направляясь к туннелю. Только тогда Каанир обратил внимание на свою рану.

Она была небольшой, но страшно горела. Вокруг нее расползалось воспаление, а изнутри сочится гной. И что еще хуже, цвет кожи на руке изменился.

— Проклятье! — в бешенстве ругался Вок. — Я совершил промах, позволив раздразнить себя! Пробыл с благородными ангелами слишком долго. Впредь я не должен допускать подобного. Хотелось бы знать, очнулся ли, наконец, Торан, и может ли он исцелить отравленную рану?

Каанир повернулся и покинул пещеру, ища путь назад, к ангелу.

Глава девятая

Оба демона, которые оставались, по-видимому, специально для того, чтобы присматривать за Кэлом, Тораном и Засианом, внезапно ушли. Кэл наблюдал, как их очертания постепенно исчезают во мраке коридора, выводившего из тесной пещеры, где он томился с товарищами по несчастью. И он не знал, стоит ли радоваться их уходу. Полудроу, конечно, чувствовал себя лучше без соседства этих мерзких существ, но их неожиданный уход его насторожил.

Он снова принялся дергать цепь ручных кандалов, зная, что не сможет ее порвать, но испытывая необходимость продолжать попытки. Иначе он почувствовал бы себя сдавшимся.

Кэл украдкой бросил взгляд на Засиана. Свечение, окружающее жреца, стало чуть ярче, устойчивей. Любопытно, почему. Однако полудроу особо не раздумывал над этим. Жрец сидел с отсутствующим видом. Рассказав о перенесенных испытаниях, он замолк и вел себя тихо; Кэл задавался вопросом, страдает ли Засиан от безысходности их положения.

«Нет, ему не может быть хорошо в этом адском месте!» — решил рыцарь.

Он попытался представить себе, на что это похоже, когда память неожиданно исчезла. Он все больше убеждался, глядя на жреца, что это не игра, а действительно полное преобразование личности.

По крайней мере, Засиану было не так плохо, как Торану.

Торан лежал рядом, свернувшись калачиком. Дышал он медленно, как будто спал, но время от времени его сотрясали приступы кашля, и дэв ворочался, насколько позволяли цепи, кряхтел и постанывал. Он ни слова не проронил после рассказа Засиана о произошедшем.

«О Торм, — подумал Кэл. — Это место убивает Торана. Мы должны как-то выбираться отсюда».

Он снова стал дергать цепи.

В приступе отчаяния ему удалось встать на ноги и, двигаясь маленькими шажками — мешали путы, сковывающие лодыжки — Кэл направился к выходу из пещеры. Добрался до туннеля и выглянул, но коридор просматривался лишь до ближайшего поворота. Полудроу некоторое время раздумывал, понимая, что, стоя здесь, не сможет ничего разузнать о месте их заточения, но стены и пол прохода были шероховатыми и бугристыми, а цепи ограничивали подвижность. Кроме того, Кэл не хотел оставлять Торана.

«Не похоже, чтобы этот коридор меня куда-нибудь вывел», — решил пленник, сделав еще несколько шагов. Используя ближайший сталагмит в качестве опоры, преодолел небольшой подъем. «А если случится нечто непредвиденное, я всегда смогу отсюда удрать».

Кэл по-прежнему чувствовал себя беззащитным. Не столько из-за оков, сколько из-за отсутствия меча. Нечасто его благословенный клинок отсутствовал… и не было никакой возможности вернуть его.

«Нет, — подумал Кэл. — Дело не в мече. Я боюсь, что Торм оставил меня».

Полудроу, который в плену пару раз читал молитвы своему покровителю, благодарил его просто по привычке. Он не осмеливался просить своего бога вмешаться, чтобы тот, наделив его силой и энергией, помог ему сбежать.

«Что, если бог не слышит меня? Что делать, если это место слишком далеко… или слишком скверное?

Смирись с этим! — прорычал он. — Разве все настолько плохо, что мне так уж необходимо утешение? Что подумал бы Торан о подобной трусости? Используй то, что у тебя есть. Прибегни к внутренней силе. Действуй!»

Отбросив страхи о Торме, Кэл посмотрел на Торана и двинулся вперед, готовясь встать лицом к лицу с любой опасностью, скрывающейся, возможно, уже за следующим поворотом туннеля… с любой, если это сулило возможность побега.

Кэл прошел не слишком далеко, когда услышал впереди звуки. Он замер, стараясь почти не дышать, и прислушался.

Это походило на шум битвы. И звуки приближались.

Пальцы Кэла по привычке потянулись к тому месту, где обычно висел его двуручный меч. Рыцарь одернул себя и попытался разобраться, кто с кем воюет. Он вслушивался изо всех сил, но звуки доносились издалека. Тем не менее, полудроу не хотел оказаться в самой гуще непонятной схватки неизвестно с кем.

Нужно получить преимущество.

Нужно устроить засаду, решил он.

Кэл направился обратно, вернувшись к пещере, где Торан лежал в забытьи и неподвижно сидел Засиан.

«Вряд ли я дождусь от них помощи, — решил Кэл. — Впрочем, неважно».

Он осторожно осмотрел пещеру, обращая внимание на все детали, особенно на выступы скальной породы. Их было не так уж и много. Пол неровный, но относительно плоский. Потолок довольно низок: у края пещеры Кэлу пришлось нагнуться, чтобы не разбить голову об острый, выпирающий камень.

Кэл решил, что удобней всего затаиться у входа в пещеру, у каменной стены, и наблюдать за входящими. Если они будут смотреть на других пленников, особенно на Засиана с его странным свечением… то он сумеет воспользоваться их оплошностью. Конечно, не самое подходящее место для засады, но все же лучше, чем ничего.

Он уперся ногами в низкий, приземистый сталагмит и взобрался на стену пещеры.

«Используй возвышенности, — думал он. — Все преимущества, какие только возможно!»

Он вжался в скалу и стал ждать.

«Итак, что же я сделаю, если кто-нибудь войдет?» — размышлял Кэл.

Он осмотрел цепь ручных кандалов. Можно использовать как удавку, и не исключено, что удастся даже поднять противника вверх и, раскачав, разбить о скалу. Да, это было лучшее, что он мог сделать… и это было все, что он мог сделать. Кэл не собирался сдаваться без борьбы. Он многим был обязан Торану. И Торму, напомнил он себе.

Звуки приближались, и Кэл решил, что бой идет как раз у входа. Полудроу постарался унять нервную дрожь и замер в ожидании.

Внезапно раздался шум, потом крик, по силе сравнимый с предсмертным, и все стихло. Кэл затаил дыхание, желая узнать, что случилось, и в то же время беспокоясь о ненадежности своего убежища. Он расслышал чьи-то приближающиеся шаги, почти бесшумные, но быстрые. Потом снова крики — откуда-то из глубины коридора.

Когда полудроу решил, что не может больше ждать, в помещение ворвалось существо. Дьявол, низкий и коренастый, с жирной черной кожей, покрытой вздыбленными клочьями меха. В руке он сжимал отвратительный клинок-пилу. В ноздри Кэлу ударила вонь фекалий и едкого дыма. Тварь резко остановилась, глянула на двух пленников и, поняв, что попала в тупик, испустила вопль разочарования.

Засиан в испуге закричал и отпрянул от дьявола. Торан не двигался. Казалось, он не обращал внимания на опасность. Кэл готовился напасть на тварь, зная, что у него только один шанс набросить цепь ей на шею, и колебался. Он чувствовал, что следом за дьяволом по туннелю идет кто-то еще.

Существо обернулось, и Кэл увидел его гротескное лицо с жалкой, затвердевшей бородкой. Бородач зарычал и сделал было шаг к Кэлу, но застыл на месте, повернувшись к входу.

Вторя, весьма неуклюжая, фигура вышла из туннеля. Вновь прибывший целиком загородил вход и горбился, поскольку не мог выпрямиться во весь рост в этой низкой и тесной пещере. Как показалось Кэлу, эта тварь более всего походила на гориллу. Маленький по сравнению с ней дьявол взволнованно зарычал и отступил, размахивая своим зазубренным оружием.

Горилла-демон фыркнул, взревел и ударил бородатого дьявола массивным кулаком. Меньшее существо взвизгнуло и попыталось отпрыгнуть, но отступать было некуда. Оно встретило удар оружием, располосовав противнику пальцы. Горилла-демон взвыл и сунул пальцы в рот, а второй рукой попытался достать дьявола.

Сокрушительный удар угодил в меньшее существо и сбил с ног. Тварь что-то в ужасе забормотала и попыталась укрыться в недоступном для гориллы месте, но оказалась в ловушке и получила еще один удар. Дьявол с тошнотворным хрустом врезался в стену и вяло соскользнул на пол, оставляя за собой по камню темный след. Демон-горилла навис над дьяволом и начал избивать кулаками, превращая его плоть в месиво.

Кэл наблюдал за дракой, замерев от страха. В глубине души он осознавал, что, даже если ему удалось бы незаметно подобраться к демону сзади и напасть, шея твари слишком толста и мускулиста для того, чтобы использовать удавку.

Кэл не мог противостоять громадной твари без меча. Существо явно получало удовольствие, раздирая дьявола на мелкие кусочки, а покончив с ним, повернулось, глянув на других обитателей камеры. Засиану удалось отбежать, и он вжался в скалистую стену пещеры, но Торан все так же оставался на месте. Когда демон увидел ангела, лежащего связанным у стены, он взвыл от радости и протянул руку, чтобы схватить его.

— Нет! — вскрикнул Кэл, прыгая вниз. Невзирая на цепи, рыцарь сумел как следует оттолкнуться, и плечо, закованное в броню, пробило твари ребра.

Горилла-демон охнул и покачнулся. С рычанием он отвлекся от ангела и обрушил на Кэла свой здоровенный мясистый кулак.

Полудроу ожидал нападения и откинулся назад. Мощный удар пронесся над головой. Упав на спину, Кэл откатился в сторону и вскочил на ноги одним прыжком. Увы, он оказался возле самой стены, и для маневра оставалось ничтожно мало места.

Горилла-демон фыркнул и приблизился, готовясь вновь нанести удар. Кэл попытался уклониться, но в спешке забыл о путах на лодыжках, и, споткнувшись, упал на колени. К счастью, удар лишь скользнул по голове, всей тяжестью обрушившись на плечо.

Перед глазами вспыхнули искры, полудроу рухнул на каменный пол, почти теряя сознание.

Демон победно взревел и ринулся к нему.

Кэл пытался подняться и продолжить бой, но перед глазами все расплывалось в нехорошем тумане.

Громадная обезьяноподобная тварь шлепнула его ладонью — и вновь опрокинула навзничь.

Кэл болезненно ударился бедром об острый выступ скалы. Он знал, что демон играет с ним, и что следующий удар, вероятно, лишит его сознания.

«Больше никаких проволочек, — настаивала какая-то часть разума Кэла. — Взывай к Торму».

Что делать, если он не ответит? Эта мысль пугала.

Остается умереть, как подобает истинному приверженцу Верной Ярости.

К Кэлу в этот момент пришло спокойствие. Он не посрамит своего бога, даже если тот далеко. Возможно, никто об этом не узнает, но в последний раз он докажет самому себе, что достоин доверия Торана. С мрачной решимостью Кэл начал молитву Торму, прося у божества силы и мужества пред лицом демона, и уже не боялся не получить ответа.

Горилла-демон навис над Кэлом, вздымая кулаки и собираясь нанести окончательный, сокрушительный удар. Кэл понял, что не успеет закончить молитву. Он не хотел умирать, но надеялся, что умрет с честью.

Вспышки голубого света заполнили один из углов пещеры.

Алиизса шагнула через магическую дверь, сжимая в руках узкий длинный меч.

— Эй! — крикнула она. — Отойди от моего сына!

* * *

Кааниру потребовалось некоторое время, чтобы отыскать путь к той небольшой пещере, где они с Алиизсой оставили других компаньонов. В суматохе и горячке боя он заблудился и не мог вспомнить дорогу.

Пробираясь по катакомбам, он несколько раз сталкивался с группами сражавшихся демонов и дьяволов, но вторжение, казалось, было сорвано, а дьяволы либо уничтожены, либо бежали. Каанир испытывал удовлетворение. Он не хотел вести переговоры с дьяволами, пусть они и вернее придерживались договоренностей, чем непредсказуемые демоны. Каанир в свое время не раз имел с ними дело и боялся, что его репутация ему повредит.

Вок достиг туннелей, которые показались ему знакомыми, и свернул в тот, который, по его мнению, вел в пещеру. Он спешил вниз, то и дело осматривая раненую руку. Отравленная рана не просто покраснела, она побагровела, а вся рука распухла и затвердела. Каким бы веществом ни был покрыт скимитар полудьявола, оно нанесло сильный вред.

Приблизившись, камбион услышал звуки борьбы.

«Не сейчас, — думал он, прибавляя шаг. — Не убивайте ангела сейчас. Он мне еще нужен».

Потом ему в голову пришла другая мысль.

«Если я опоздал, то, по крайней мере, я освобожусь от этого унизительного принуждения».

Эта мысль обрадовала Каанира, заставила помчаться бегом. Он надеялся полностью избавиться от магических уз, но хотел сделать это своими руками. Увы, связь с небожителем требовала, чтобы он попытался спасти Торана.

Каанир свернул за последний угол и вбежал в камеру как раз вовремя, чтобы увидеть огромного, воинственного демона-барлгуру, который стоял к нему спиной и на кого-то замахивался. Засиан съежился у стены, окружающее его свечение лишь слегка освещало пещеру. Неподалеку от жреца Кэл пытался опереться на руки и встать на колени, но рыцарь казался одурманенным, и у него никак не получалось. В противоположном конце пещеры Торан также пытался двигаться, но ангел был связан и лишь метался на жестком каменном полу.

Каанир побежал к Торану.

— Ты можешь это исцелить? — спросил он, поднеся раненую руку к лицу ангела. — Меня ранил дьявол отравленным лезвием.

Дэв моргнул и уставился на рану, а потом на лицо Каанира.

— Помоги Алиизсе, — хрипло прошептал он. — Скорей!

Каанир увидел, что причиной ярости огромной обезьяны-демона стала Алиизса. Алю размахивала оружием, но мало чем могла повредить, разве что тыкала мечом и старалась уходить от свирепых наскоков и ударов. Каанир усмехнулся и почувствовал прежние, такие знакомые ощущения при мысли о схватке с ней в паре. Глядеть на ее гибкое тело, облаченное в черное, так плавно двигающееся в бою, всегда доставляло ему радость. Но рана пульсировала в такт сердцебиению.

— Я смогу драться лучше, если обе мои руки будут здоровы. Так ты можешь помочь?

Торан покачал головой.

— Я же связан, — сказал он надтреснутым голосом. — А освобождать меня нет времени. Сперва помоги ей!

С раздражением вздохнув, Каанир поднялся и выхватил Злобный Клык. Со свистом рассек лезвием воздух, а затем подскочил к обезумевшему демону. Пытаясь не обращать внимания на пульсирующую боль в руке, он изо всех сил вонзил клинок в бок противника.

Меч глубоко вошел в плоть демона, и по всему телу твари с треском побежали фиолетовые разряды. Демон взвыл и отвернулся от Алиизсы, уставившись сверкающими красными глазами на Каанира. Взревев, он попытался раздавить Вока кулаком. Каанир ловко отскочил и рассек существу запястье. Еще раз острие его меча глубоко вошло в плоть демона, обрушив на того разрушительную магию.

Обезьяноподобная тварь завизжала, но ничем не успела ответить: Алиизса вонзила свой меч ей в плечо, а потом выпустила несколько магических снарядов. Как только лазурное свечение разлилось вокруг алю, свистящие синие стрелы поразили голову твари, и существо упало на землю, забившись в предсмертных судорогах. Каанир добил его быстрым ударом в грудь, прямо в черное сердце демона.

Бой был завершен.

— Ты появился вовремя, Вок, — сказал Кэл. Он пытался встать на дрожащие связанные ноги. — Я думал, нам конец.

Каанир кивнул, тяжело дыша.

— Рад, что смог быть полезным, — сказал он рассеянно, даже немного насмешливо, рыцарю. Рука горела. Он повернулся к Торану.

— Она вот-вот отвалится. Ну сейчас-то ты поможешь мне?

Ангел закрыл глаза, как будто преодолевая боль, но кивнул.

— Да, — сказал он. — Я исцелю тебя, хоть у меня и осталось мало сил.

— Нет, — сказал Кэл.

Каанир сердито повернулся к нему.

— Что? — спросил он. — В чем дело?

— Пусть сначала попробует Засиан, — сказал Кэл, указывая на жреца. — Он хороший целитель и не страдает так, как Торан, от того, что находится в этом месте.

Каанир ухмыльнулся, но не стал спорить. Он пошел туда, где с отсутствующим видом сидел жрец.

— Можешь извлечь яд из моей раны и исцелить меня? — спросил он. Когда Засиан не ответил, Вок присел перед ним на корточки.

— Эй ты! — сказал он, повышая голос. — Ты меня слышишь?

Засиан наконец обратил свой взор к Кааниру, но, казалось, не увидел его. Камбион вздохнул, но сдержался в надежде, что, возможно, человек, который когда-то был его противником, сможет понять его слова. Жрец посмотрел на рану, и наконец в его глазах появились некоторые проблески сознания.

— Ты ранен, — сказал он, протянув руку, чтобы коснуться открытой раны, которая уже нарывала, и из нее сочился зеленоватый гной. Прикосновение вызвало прилив обжигающей, стреляющей боли.

— Да, — сказал Каанир, стараясь сохранять терпение. — Я был отравлен. Можешь сделать что-нибудь?

Засиан не ответил, но ввел в гноящийся порез кончик пальца. Камбион стиснул зубы и старался не морщиться.

Жрец закрыл глаза, его пальцы гладили рану. Эти прикосновения Каанир ощущал как холод, а отеки, казалось, начали исчезать, кожа приобретала свой обычный цвет. Каанир испустил глубокий, удовлетворенный вздох; до этого времени, пока ему не стало лучше, он не понимал, в каком плохом состоянии его рука.

Засиан работал еще несколько минут, с помощью волшебства удаляя яд и инфекцию из руки Каанира. Закончив, жрец рассеянно улыбнулся камбиону, а затем снова отвернулся, безразлично уставившись перед собой.

Каанир посмотрел на то место, где прежде была рана. Рука совершенно не болела, и не осталось ничего, напоминающего о ранении, кроме исчезающего на глазах очень узкого белого шрама. Камбион согнул руку несколько раз, проверяя ее подвижность. Удовлетворенный, он поднялся на ноги и повернулся к остальным.

И только тогда заметил, в каком плачевном состоянии находится Алиизса. На ее теле не осталось живого места, из ран текла кровь. Она сжалась в комок, и ее рвало кровью. Алю задыхалась, корчась на твердом каменном полу, а голубое свечение вокруг нее таяло.

Опустившись на колени рядом с ней, Каанир сказал:

— Ты выглядишь, как смерть. Только не говори мне, что тебе не больно.

— Мне больно, — она кашлянула еще раз, и кровь потекла по ее подбородку. — Я думаю, что моя новообретенная магическая сила пожирает меня.

— Что это значит? — тихо спросил Каанир. Все последние мысли и воспоминания о счастливых временах, проведенных вместе с ней, прошли через него, смешавшись с болезненным открытием. Он почувствовал внезапный страх. — Почему это произошло?

Алиизса глубоко вздохнула.

— Последствия смерти Мистры, — сказала она. — Я почувствовала, что это накрывает меня, еще в ротонде, когда впервые пришла в себя. Как я подозреваю, именно то, что заставило слиться воедино Микуса и Мишика, то, что лишило памяти Засиана… оно, должно быть, наполнило меня невиданной мощью. — Она задрожала. — И эта мощь использует меня, мою жизненную силу, чтобы функционировать.

Каанир посмотрел на лицо Алиизсы, и на мгновение ему самому стало больно.

— Я не понимаю, — сказал он.

— Да, это так, — сказала она. — Великая сила. Убивает меня. Медленно.

Каанир почувствовал, что его грудь сжалась, как в тисках, и стало трудно дышать.

— Насколько это плохо? — спросил он. — Можно ли от этого избавиться?

Алиизса покачала головой.

— Я не знаю. Я не смею…

Ее сотряс еще один приступ кашля. Она утерла капли крови с губ и попыталась продолжить.

— Я не посмею снова призвать магию, — сказала она. — Раз от раза все хуже. Я могу отдохнуть и почувствовать себя лучше, но каждое последующее заклинание отбирает все больше сил. И если бы только это.

Каанир оперся спиной о толстый сталагмит. «Я теряю ее, — понял он. — Возможно, Засиан мог бы…»

Каанир встал, подошел к жрецу и схватил его за руку.

— Иди сюда, ты! — прорычал он, потянув его за собой. — Помоги ей!

Но Засиан никак не отреагировал. Он просто завалился на бок.

— Будь ты проклят! — крикнул камбион, собираясь пнуть жреца.

— Каанир, остановись! — закричала Алиизса. Ее голос был слабым, она не могла стоять на ногах, но поползла к Засиану и попыталась вытянуть руку, чтобы предотвратить удар.

Вок остановился, ошеломленный.

«Ты стала бы защищать его, даже если бы тебе самой грозила смерть. Ты готова его защищать даже от меня. Слабая, как ягненок, но ты все же…»

Его снова охватило негодование и гнев.

«Дурак ты, Каанир Вок, — сказал он самому себе. — Ты сам устроил этот бардак и оказался в самом центре событий. Что ж, пришло время все исправить. Пришло время исправить все, что ты натворил. У тебя нет будущего, пока ты с этим не покончишь».

Подумав так, камбион ощутил прилив сил. Он почувствовал, что десятки дней, наполненных гневом и разочарованием, заканчиваются. Пришло время действовать. Никаких колебаний, никакого промедления. Настает новый день, Каанир Вок.

Вок увидел расширившиеся глаза Алиизсы. «Она удивлена, — подумал камбион. — Она обеспокоена тем, что ненароком пересекла грань, открыла свою глубокую, темную слабость ко мне, и при этом она знает, что не может мне доверять. Позволь мне кое-что показать тебе, любимая».

— Просто замечательно, — сказал он. — Еще день или пару дней назад я отдал бы все на свете, лишь бы вонзить клинок в его кишки. А сейчас Засиан как ни в чем не бывало восстанавливает мою руку, ни о чем не думая. Я имею в виду, что он вообще ни о чем не думает.

Торан закашлялся.

— Он превращается в Сосуд Жизни, — сказал ангел голосом, звучащим так хрипло, словно он не пил в течение нескольких дней. — Я никогда не видел, как это происходит, но похоже на то.

Заинтригованный Каанир придвинулся к ангелу и опустился на колени.

— Чем он становится?

Торан боролся с приступом кашля, пытаясь объяснить.

— Как правило, небесные существа могут принести в жертву самих себя, превратив свое тело в пустой сосуд, чтобы в него вселился кто-то другой. Мы делаем это не часто, поступаем таким образом, лишь когда нас вынуждают тяжелые обстоятельства, и при этом нами движут чистые помыслы.

— Засиан рассказал нам немного о том, что произошло в ротонде, — продолжал ангел. — Как будто после смерти Мистры произошли странные выбросы магии, в результате чего духовные формы Засиана и планетара как-то объединились. Возможно, планетар использовал свою власть случайно, когда был так тяжело ранен, и это произошло почти рефлекторно. Стать сосудом должно было тело планетара, но вместо этого сила воздействовала на Засиана. Но кое-что от личностей планетара и Засиана — нет, не их общая память, а лишь некоторые ее частицы — сохранилось, и именно поэтому он ведет себя так странно. В последние дни, возможно, это стало рассеиваться, он становится свободнее и приобретает индивидуальность.

Вок пытался переварить услышанное.

— Почему бы одному из вас не сделать так? — спросил он. — Что потом происходит с Сосудом Жизни?

— Разум и дух другого существа могут обитать в нашем теле, — ответил Торан. — Это не то же самое, что мощная тайная магия, более знакомая тебе. Это скорее божественное слияние. Я не могу адекватно объяснить это.

Каанир тут же принялся рассматривать различные возможности.

— Это очень интересно, — сказал он. — Так что же стало с Засианом? Где его собственный разум?

Невзирая на цепи, Торан пожал плечами.

— Я не знаю, — сказал он. — Возможно, что он тоже присутствует, погребенный и не способный нас воспринимать. Может быть, его личность была уничтожена или изгнана в Астрал, и плавает там в бестелесном состоянии. Я с трудом понимаю все последствия магического всплеска, что посеял столько хаоса во Вселенной. Судьба отдельного человека уже не кажется такой важной.

Каанир усмехнулся, наконец поняв истину.

— Возможно, для тебя, — сказал он. — Но если ты не забыл, моя судьба неразрывно связана с Засианом и с тобой. У нас есть неоконченные дела.

Торан снова кашлянул.

— Ты прав, камбион. Я согласился освободить тебя, если ты поможешь мне остановить жреца Цирика.

— Теперь это уже не имеет значения.

— Действительно.

Торан глубоко вздохнул.

— Я дал слово. Я освобождаю тебя от твоих обязательств.

Вок почувствовал, что магические кандалы наконец-то распались. Ему хотелось потянуться, радостно крикнуть «Свобода!». Он хотел выхватить меч и вонзить его в проклятого ангела, причинившего ему так много неприятностей. Но вместо этого он лишь усмехнулся.

— Каанир, — сказала Алиизса, бросив на него предостерегающий взгляд. — Нет.

Камбион ухмыльнулся ей.

— Не знаю, о чем ты, — сказал он игриво. — Я лишь наслаждаюсь моментом освобождения.

— Мы должны помочь им выбраться отсюда, — сказала Алиизса. — Они не выживут здесь.

— Куда? — холодно спросил Каанир. — Мы сами не знаем, где находимся, и вполне вероятно, наши собственные шансы выжить невелики.

Он стоял и смотрел на нее сверху вниз.

— По крайней мере, шансы не слишком хороши для вас четырех. Ангел умирает, Засиан не более чем оболочка человека и чуть больше, чем слабоумный ребенок. И… — Его гнев и радость утихли. — И ты больше не можешь использовать свою силу, любимая. Ты стала помехой.

Алиизса уставилась на него. Он не был уверен, была ли алю готова плакать или кричать на него.

— Нет, — сказала она почти шепотом. — Каанир, не надо.

Каанир почувствовал укол сожаления. «Нет, — решил он. — Плюнь на все. Пора».

— Вок, — сказал Торан. — Ты совершил немало хороших поступков. Не нужно все это перечеркивать.

Каанир проигнорировал его.

— Я думал, что хотел вернуть все, что было меж нами, Алиизса. Когда мы обсуждали это, и когда я смотрел на тебя в бою, я вспоминал, как нам было хорошо вместе, и тосковал по тем временам, желая их вернуть. — Его голос был кротким, но становился все строже и холоднее. — Но теперь я понял, это не повторится. Ты уже не та ловкая обманщица, которую я полюбил в залах дварфов. Время, проведенное на небесах, изменило тебя. Даже если бы я хотел преодолеть это и сделать тебя прежней хитрой шалуньей, все равно магия убьет тебя. Если честно, я не хочу смотреть, как ты чахнешь, как твоя сила ест тебя живьем.

Алиизса промолчала, но по ее щекам потекли слезы, и она посмотрела на него так, будто он вонзил меч ей в живот.

— Нет, — продолжил он, и Алиизса тихо заплакала, — очень мало шансов, что мы все впятером выберемся отсюда. С другой стороны, у меня одного гораздо больше возможностей. Думаю, что буду придерживаться сделки, заключенной с марилит Виссилкой. Она меня вполне устраивает.

— Сволочь! — закричал Кэл, изо всех сил пытаясь добраться до камбиона. — Я убью тебя!

Вок засмеялся, выхватывая меч.

— Мне следовало бы сейчас убить тебя, — сказал он, — но очень уж забавно смотреть, как ты барахтаешься в цепях.

Он провел серию ложных выпадов, целясь Кэлу в голову. Полудроу потерял равновесие и упал. Вскрикнул от боли, ударившись головой о каменный пол.

— Каанир! — закричала Алиизса, бросаясь к тяжело дышавшему сыну. — Оставь его в покое! — зарычала она, встав рядом в полной готовности его защищать.

— Вот видишь? — сказал Вок, чувствуя нарастающий гнев. — Именно об этом я и говорил, любимая. Ты стала больше беспокоиться о них, чем обо мне. Я уверен, ты об этом еще пожалеешь.

Затем он наклонился и посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты бы принесла себя в жертву, используя остатки своей невероятной силы, чтобы сейчас нанести мне смертельный удар? Или у тебя ничего не осталось?

Алиизса с ненавистью посмотрела на него.

— Да, — тихонько сказала она и протянула к нему руку. — Иди сюда и позволь мне кое-что тебе показать, — ее усилия вызвали новый приступ кашля, и она снова нагнулась над Кэлом.

— Вот так я и думал, — сказал Вок, приближаясь. Он отсалютовал им своим клинком, стремясь убраться, пока Алиизса яростно не набросилась на него снова. Он действительно не хотел быть тем, кто убьет ее. — Великолепно, — сказал он, а потом повернулся и ушел.

В какой-то момент он с трудом удержался от того, чтобы не обернуться и не посмотреть на Алиизсу в последний раз.

Глава десятая

Несколько долгих мгновений Алиизса стояла склонившись над Кэлом. Боль от слов Каанира терзала снова и снова, сливаясь с болью истерзанного тела. Столько лет она была супругой и помощницей Каанира и знала, что в один прекрасный день он может избавиться от нее. Но никогда не предполагала, что это будет так больно.

Неожиданно вспомнились пророческие слова, сказанные в давнем разговоре вдалеке отсюда.

«— Это опасно, заботиться о других, — говорила она. — Вы открываетесь… для страданий.

— Да, — тогда ответил ей Торан. — Заботиться о других непросто, потому что вы в этот момент отдаете что-то свое. И вы боитесь, что оно вернется и ранит вас, если вы допустите. Все, что мы делаем в жизни, мы делаем из страха. Страх измены, страх перед болью… В конце концов эти страхи обретают реальность, несмотря на наши усилия».

««Несмотря на наши усилия»… — повторила она, борясь с желанием заплакать, и, закрыв лицо руками, припала к груди Кэла. — Я пробовала идти и путем Каанира, и путем Торана. И к чему это привело? К боли и страданиям! Почему я стала беспокоиться о других?»

Это снова были ее собственные слова, сказанные очень давно, когда она в том волшебном саду обсуждала с Тораном, как уязвимы те, кто заботится о других.

Она повторила вопрос вслух:

— Так зачем вообще мы живем? Разве хоть кто-то из тех, кто сделал себя уязвимым, что-нибудь изменил? От этого становится только хуже!

Прохладное прикосновение к шее. Алю испугалась, что это вернулся Каанир, но его касания всегда обжигали: от него исходил жар, питаемый внутренним дьявольским пламенем. Она обернулась и обнаружила Засиана, стоящего на коленях.

— Тебе больно, — сказал он, кладя ладонь ей на лоб, и она ощутила благословенное облегчение. Боль в животе немного утихла, и алю почувствовала прилив сил.

Засиан, отдернув руку, с горечью посмотрел на Алиизсу.

— Ты умираешь, — сказал он просто. — Но сейчас ты не умрешь. Я помог.

Алиизса посмотрела на жреца и улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она. — Ты так добр…

Засиан снова уселся и стал смотреть в пустоту ничего не выражающим взглядом.

— Ты назвала меня своим сыном, — сказал Кэл.

Алиизса моргнула и села.

— Что? — спросила она, шмыгая носом и вытирая глаза.

— Когда вошла сюда, — ответил Кэл. — Ты сказала этой твари, — полудроу кивнул на труп гориллы-демона, — «уйди от моего сына!». Ты никогда раньше не называла меня так.

Алиизса покачала головой.

— Ну и что? Я не понимаю.

— Я думаю, он пытается ответить на твой вопрос, — сказал Торан слабым голосом. — Вот почему ты — и почему мы все — заботимся о других.

— Точно, — сказал Кэл. — Я извиняюсь за то, что тебе наговорил Вок. Он дурак. Я горжусь тем, что ты моя мать.

Алиизса чуть улыбнулась. Кэл улыбнулся в ответ, и радость приглушила причиненную Кааниром боль. «Он мой сын, — просияла она. — И он гордится этим».

Но от ее радости ситуация лучше не стала. Каанир пообещал наказать Торана и Кэла за их попытки манипулировать им. Он был свободен, а они оказались в ловушке и умирали на дне глубокого провала.

— Как ты мог это сделать? — сокрушалась Алиизса, обращаясь к задыхающемуся ангелу, который лежал с закрытыми глазами. Его светлые локоны прилипли к бледной коже, покрытой потом. Выглядел он ужасно.

— Как ты мог освободить его? Ты только что решил нашу судьбу, — сказала она уныло.

— У меня не было выбора, — ответил Торан. — Я дал ему слово. Гарантии моего собственного благополучия не были частью сделки.

— Торан, ну это же безумие! — присоединился Кэл из другого конца пещеры. — Все-таки у тебя оставалась возможность придерживаться соглашения чуть дольше. Ты что, умереть хочешь?

— Смерть может стать благословением для меня после всего, что произошло, — пробормотал Торан. — Демоны пока не убили меня, но они могут это сделать в любой момент.

— Нет, — сказала Алиизса, пытаясь сдержать эмоции. — Я не допущу.

Торан открыл глаза и посмотрел на нее.

— Я только рад твоему желанию помочь мне, но Каанир сказал правду. Куда нам идти?

— И все-таки мы попробуем, Бездна все побери! — воскликнул Кэл. — Если ты хочешь просто лежать и ждать, когда они явятся, то ты не тот, кому я когда-то верил. Не тот Торан, которого я знал.

Торан снова закрыл глаза и устало вздохнул.

— Если бы я все еще мог быть для тебя прежним, друг мой… Но я потерял слишком много. Мне не хватит ни сил, ни воли, чтобы продолжить борьбу.

— Чепуха, — заявила Алиизса, поднимаясь на ноги. — Ты поддался отчаянию.

Она пыталась говорить суховатым, деловым тоном, но внутри у нее все сжималось от страха. Каанир получил все, что хотел, и приобрел над ними абсолютное преимущество. И он прав, они в ловушке.

Может быть, он опомнится, надеялась она еще какое-то время. Может быть, передумает. Но эта ложная надежда быстро исчезла. Алю понимала, что в мыслях камбиона ничего не изменится. Через слишком многое ему довелось пройти. Слишком много страданий, слишком много унижений. Он привык уничтожать всех, кто встал у него на пути, всех, кто хотя бы слегка задел его амбиции. Они вчетвером не смогут даже пытаться противостоять ему.

И в этот момент Алиизса ощутила решимость. Она прозрела, ощутив ту невиданную мощь, что доселе была от нее спрятана — но сейчас проявилась, и алю, наконец, смогла увидеть мир таким, каков он был.

«Ты бы принесла себя в жертву?» — вспомнился ей вопрос Каанира.

Он глупец, решила она. Он никогда не поймет. Ей лучше умереть рядом с этими двумя, чем терять время, переживая из-за него.

К ней пришло понимание.

Алиизса знала, что должна сделать.

Она опустилась на колени рядом с Кэлом и прошептала немудреные заклинания, коснувшись замка его наручников. Кандалы с громким щелчком развалились и упали с запястий пленника. Волна боли пронзила внутренности Алиизсы, голубое свечение заполнило пещеру, и алю на мгновение согнулась, задыхаясь. Когда боль утихла, она произнесла заклинание во второй раз, освобождая ноги рыцаря.

Кэл уставился на нее.

— Тебе так плохо? — спросил он, и нежное беспокойство в его глазах согрело сердце Алиизсы.

Алю улыбнулась.

— Нет, — солгала она, протянув руку и погладив его по лицу. — Все в порядке.

Полудроу фыркнул.

— В Бездну! — сказал он. — Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок.

Алиизса покачала головой и снова стала держаться холодно.

— Не беспокойся обо мне, — ответила она. — Не время. Мы должны освободить Торана и уйти отсюда. Это место убивает его.

Кэл наградил ее внимательным взглядом и кивнул.

— Я освобожу его, — сказал он. — Что бы ни было у тебя на уме, Вок ушел ненадолго, он скоро вернется, чтобы довершить предательство.

Алиизса вздрогнула, услышав слова сына. «Он не обвиняет меня, — настойчиво думала она. — Он прав». Чувствуя вину, она встала и направилась к туннелю, ведущему из пещеры.

— Хочу найти твое оружие, — сказала она тихо. — Я скоро вернусь.

С этими словами алю покинула их.

«Каанир! — думала она, бродя по коридору. — Почему ты так со мной обошелся? Я все еще люблю тебя, дурак…»

Она поморщилась.

«Хватит переживать! Дело сделано. Здесь те, кто нуждается в тебе». Сглотнув комок в горле, полудемон пошла дальше.

Она добралась до перепутья и остановилась, прислушиваясь. Вторжение дьяволов отбили, и все стихло. Надо полагать, демоны торжествовали, но Алиизса хотела бы знать, как высока цена, которую они заплатили за свою победу.

«Чем больше их убито, тем лучше! — решила она. — Меньше останется на мою долю».

Убедившись, что поблизости нет никакой опасности, Алиизса прислонилась к стене и снова призвала врожденную магию. Приступ боли длился всего минуту. Когда синее сияние потухло и алю перевела дыхание, она смогла понять, где находится меч Кэла. Алиизса миновала изгиб туннеля и последовала дальше, ведомая внутренним чутьем.

Чтобы никому не попасться на глаза, ей пришлось пройти несколько лишних поворотов и немного вернуться назад, но в конце концов она вышла к пещере, где хранили меч ее сына.

Небольшая пещера, такая же, как и та, где томились Торан, Кэл и Засиан, с единственным входом в конце узкого коридора. По обе стороны — еще несколько похожих камер. Демоны использовали пещеры для хранения мусора, и оттуда доносился запах разложения.

Алиизса остановилась у входа в одну из камер, разглядывая мусор, кости, нечистоты и гниющие останки. Ведущая ее магия указывала место, где лежал клинок, и, приблизившись, алю увидела, что его небрежно забросили на самый верх мусорной кучи. Там же валялась булава Торана. Там было все оружие, отнятое у заключенных.

Она начала собирать его, и в голову ей пришла одна идея.

Алиизса сложила имущество спутников в аккуратную кучу у входа и втянула ноздрями воздух, готовя себя к самоистязаниям. И — вызвала мерцающий синий портал, охнула от боли, а затем шагнула в него.

Она вернулась в пещеру, где ждали Торан, Кэл и Засиан, но не стала закрывать за собой портал.

Кэл опустился на колени рядом с Тораном, пытаясь помочь ангелу сесть: ему удалось снять путы, которые сковывали Торана. Но, несмотря на освобождение, тот выглядел жалко.

Засиан все так же сидел рядом, глядя в никуда. Трупы демона и дьявола все так же валялись на полу.

— Нашла? — спросил Кэл, вставая.

Алиизса кивнула.

— Что ж, — сказала она, — давайте убираться отсюда, пока Каанир не вернулся.

Полудроу нахмурился.

— Ну а куда мы пойдем? — спросил он. — Мы же снова угодим в какую-нибудь ловушку в этом проклятом богами месте.

— Может быть, — ответила Алиизса. — Но, чтоб найти способ сбежать, нам понадобиться некоторое время. Помоги Торану. Я возьму Засиана.

Алиизса подняла жреца на ноги и без каких-либо усилий повела за собой — к порталу. Кэл следовал за ней, поддерживая изможденного ангела.

— Я слышу, по коридору идут, — вдруг прошептал сын. — Скорей!

Алиизса шагнула в магический телепорт и отошла в сторону, освобождая место. Едва Кэл и Торан очутились по эту сторону волшебной двери, алю закрыла портал.

— Фу, — поморщился Кэл. — Вот уж не думал, что мы сумеем найти что-то вонючей, чем та большая обезьяна, но я ошибался.

— Ваши вещи там, — махнула Алиизса на кучу нечистот.

Кэл прислонил Торана к стене, чтоб ангел, опершись на нее, мог самостоятельно сидеть. И схватился за меч.

— Спасибо Торму! — прошептал он. — Со своим клинком я чувствую себя намного лучше.

Подняв оружие над головой, полудроу в полной мере насладился знакомой тяжестью, а потом он нагнулся — и вытащил из мусора булаву Торана.

— Вот она, — сказал Кэл, протягивая ее ангелу.

Торан принял святое оружие и сунул за пояс, но вес оружия заставил ангела согнуться еще больше.

— Спа…сибо… — едва слышно пролепетал он.

Кэл повернулся к Алиизсе, которая была занята тем, что усаживала Засиана на относительно чистое место на полу.

— И что теперь? — спросил полудроу. — Торан и жрец не в состоянии сражаться, а мы вдвоем не сможем победить целую ораву. Даже после битвы с дьяволами их осталось много — и они приползут сюда. Итак, что же нам делать?

Алиизса в задумчивости прикусила губу. И повернулась к Торану.

— Ты не сможешь переместить нас? — спросила она, боясь, что уже знает ответ.

Небожитель лишь понуро покачал головой, не поднимая глаз.

— Даже если бы у меня были силы, — прохрипел он, сдерживая кашель, — я до сих пор оторван от Тира. Он не счел нужным дать мне свое благословение.

— Тогда мне придется сделать это самой, — неуверенно промолвила Алиизса. — Насколько трудно создать портал, связующий с астральным планом?

— Вряд ли это нам поможет, — возразил Кэл. — Кто знает, что там сейчас происходит? Если учесть, насколько все разрушено…

Алиизса бросила на сына колючий взгляд.

— Надо полагать, у тебя есть идеи получше?

Кэл лишь отрицательно покачал головой, и она подвела черту под этим разговором:

— Тогда это наш единственный шанс. Если мы сможем вытащить Торана отсюда, он поправится.

Кэл неуверенно вздохнул, но кивнул.

— Попытаемся, — сказал он. — Пребывание здесь уж точно обрекает его на смерть.

Алиизса уселась и сосредоточилась. Она пыталась представить какое-нибудь место, где-нибудь на астральном плане, вдалеке от того осколка, где они оказались запертыми, как в ловушке. Она закрыла глаза и начала устанавливать связь с тайной энергией.

«Лишь бы пережить приступ боли! — подумала она. — Меня приложит повеселее всех адовых мук, что есть на Девяти Кругах…»

* * *

Вок, шагающий по туннелям демонической крепости, ощущал легкость и свободу. «Как все оказалось просто, — думал он. — Торан, наконец, станет жертвой своих собственных правил и получит, что заслужил. Дурак».

Единственное, что немного волновало — Алиизса. Даже слишком слабая, чтобы воспользоваться магией, алю пыталась остановить его. Она сделала свой выбор.

«Она уже не та, кого я любил, — сказал он себе. — Но я буду скучать по ней.

Ты найдешь себе другую супругу, Каанир Вок. А сейчас помни, что ты свободен. Ты свободен!»

Вок шагал довольно быстро и вскоре, повернув за угол, достиг той большой пещеры, где недавно марилит принимала его и Алиизсу. Она была там, в окружении своих фаворитов. Два больших демона с бараньими головами охраняли дверь, и, заметив приближение камбиона, скрестили у входа свои зловещие копья.

— Я должен говорить с Виссилкой, — сказал Вок. — Речь идет о нашем возвращении в Бездну.

— Тебе придется подождать, — заявил один из стражей, отправляясь с докладом к марилит. Другой остался, не спуская с Вока глаз. Камбион подумал, что, возможно, этот охранник был в числе тех демонов, которыми он командовал в бою.

Вок ожидал — со скучающим и презрительными видом.

Страж вернулся с демоном по имени Грекцит, чьи плечи украшала гиеноподобная голова, а шею — змеи. Охранник встал на свое прежнее место у двери, а Грекцит, преградив Воку дорогу, скрестил руки на груди и бросил на камбиона надменный взгляд.

— Моя хозяйка занята, — объявил он. — Убирайся.

Вок усмехнулся.

— Виссилка не настолько занята, чтобы пренебречь моими известиями. Иди и передай ей, что я нашел способ вернуться в ее дорогую Бездну. И скажи, что обстоятельства изменились. Она может заполучить ангела. У меня есть интересующая ее информация.

Демон посмотрел на Вока:

— А я, в свою очередь, попрошу у Виссилки разрешение выпотрошить тебя за дерзость, — сказал он, а затем отправился обратно к марилит.

Вок очень внимательно наблюдал за разговором между демонами. Как только молидеус прошептал что-то на ухо своей госпоже, брови ее резко поднялись. Она быстро отдала несколько команд и жестом отослала демона прочь. По виду молидеуса Вок заключил, что тот весьма недоволен.

«Великолепно, — подумал Вок. — Чем быстрее он поймет, что не стоит меня злить, тем лучше».

Краснокожий демон пронесся мимо Вока, едва взглянув на него — просто выскочил из пещеры и исчез. Виссилка жестом подозвала Вока к себе.

Когда камбион подошел к огромной, напоминающей змею демонице, она спросила:

— Ты нашел способ вернуть домой меня и мою армию?

— Да. И доложу о нем немедленно. Я собираюсь найти портал, ведущий из Астрального плана обратно в Бездну. Как только я отыщу такой ход, то проведу вас и вашу армию через него.

— Ты просто уйдешь и никогда не вернешься, — фыркнула марилит, взмахнув одной из своих сабель. — Я не настолько глупа, камбион.

— Я думал об этом, — сказал Вок, — но, вернувшись вместе с вами, можно получить гораздо больше.

«Намного больше», — подумал он.

— И что ты получишь? — спросила Виссилка, скользя вокруг Вока. — Какие преимущества?

Вок глубоко вздохнул.

— Этот ангел являлся для меня источником невыразимых проблем. Я хочу мести.

— И что ты собираешься сделать? — спросила демоница, обвивая камбиона своим змеиным телом. Кольца уже плотно сковывали его лодыжки и теперь поднимались выше, сжимая колени.

Подавляя тревогу, Вок как можно спокойнее ответил:

— Я многое выведал у ангела и дорого продам эту информацию, когда мы договоримся.

— Тебя никто не станет слушать, — издевалась Виссилка. — Ты будешь убит и сброшен в преисподнюю, как только ступишь во владения архидемона.

— Нет, если я ваш союзник, — ответил он. — Нет, если я обладаю нужными вам сведениями.

— Зачем это тебе?

— Мне важен результат, — сказал Вок. — Я хочу заставить весь Дом Триады пожалеть, что он встал на моем пути. Вы можете мне в этом помочь.

— Я согласна, — прошипела демоница, плотнее свивая кольца и прижимая руки Вока к бокам. — Но с одним условием. Ты останешься здесь в качестве моего гостя, вместе с ангелом, человеком и полудроу, про которого мне известно, что он сын алю. Ты скажешь мне все, что узнал от ангела, прямо здесь и прямо сейчас. И я буду пытать ангела, пока не замучаю его до смерти, и сравню твои слова с тем, что он скажет под пытками. Если я останусь довольна, то позволю тебе жить. В то же время я прикажу алю найти магический портал, и она выведет нас отсюда.

— Но… — начал Вок и неожиданно осознал, что в груди нет воздуха — кольца демоницы-змеи внезапно сжались. Полностью оказавшись в ее власти, он едва мог дышать. Вок почувствовал, что вот-вот упадет в обморок. Он открыл было рот, чтобы возражать, умолять, но не мог произнести ни слова.

«Тупица! — кипятился он, борясь с нахлынувшей паникой. — Что ты делаешь?»

Уже теряя сознание, он услышал рядом низкий голос. Молидеус Грекцит.

— Прости меня, госпожа, — сказал Грекцит, — но их нет в той пещере, куда мы их поместили. Они исчезли.

— Что?! — вскричала марилит, стискивая Вока. Он подумал, что ребра того гляди треснут. — Найди их!..

— Как прикажете, — ответил краснокожий демон. Виссилка слегка ослабила хватку. Недостаточно, чтобы Вок смог двигаться, но довольно для того, чтобы дышать. За несколько мгновений он отдышался, и круги, мелькавшие перед глазами, исчезли.

— Где они? — требовательно отчеканила марилит. — Что ты с ними сделал?

Вок покачал головой, проклиная себя за то, что оставил спутников на произвол судьбы.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Но они не могли уйти далеко. Они ослабли настолько, что того гляди умрут. Позвольте мне помочь вам найти их. Алю вам не доверяет, но она придет ко мне.

Это была ложь.

«Шанс ускользнуть, — думал он. — Это все, что мне нужно».

Марилит удерживала его еще с минуту, размышляя. Потом снова сжала кольца.

— Думаю, что нет, — усмехнулась она, опять выжимая из него воздух. — Ты слишком ценен для меня, чтобы позволить тебе сбежать. Как иначе я сумею убедить алю вернуться?

* * *

Кэл с трудом сдерживал нетерпение и не убирал руки с меча, наблюдая за Алиизсой. Алю долго сидела очень тихо, с закрытыми глазами. Хотя она, казалось, полностью погрузилась в транс, выражение ее лица время от времени менялось.

Чтобы скоротать время, Кэл то и дело выходил из камеры в туннель. Он стоял в тишине, прислушиваясь: не приближается ли к ним какая-нибудь опасность. Один раз откуда-то издалека донесся неясный шум.

«Я терпеть не могу ждать, — думал Кэл, возвращаясь к матери. — Чем дольше мы тут задерживаемся, тем больше шансы, что нас найдут». Но он не хотел тревожить мать своими опасениями, так что постарался отвлечься на спутников.

Торан, казалось, держался, хотя и весьма скверно выглядел. Он сидел с закрытыми глазами, прислонившись к стене зловонной камеры, бледный и измученный. По лицу дэва стекал пот, а некогда блестящие светлые кудри потускнели и повисли сосульками. Крылья ангела безвольно опустились, а дыхание с хрипом вырывалось из груди. Каждый раз, когда Торана охватывал приступ кашля, Кэл чуть не сходил с ума от страха, что их обнаружат и схватят.

Засиан не делал ничего. Жрец полностью перестал воспринимать происходящее и не отвечал на вопросы. Даже прикосновения его больше не приводили в чувство. Он просто сидел с остекленевшими глазами там, куда его усадила Алиизса. Исходящее от него свечение стало сильным и ярким. Казалось, это единственное, что выдавало в нем волю к жизни.

Алиизса издала бессильное рычание. Кэл посмотрел на нее и заметил, что мать открыла глаза и нахмурилась.

— Я не могу этого сделать, — всхлипнула алю, закрыв лицо руками. — Я не могу задействовать магию в этом месте. Проклятье!

Кэл упал духом. У них не осталось других вариантов кроме как выбраться из пещер на поверхность и попытаться дойти до границы странной мини-плоскости. Он высказал эту идею, но Алиизса покачала головой.

— Мы не сможем, — ответила она. — Здесь идет война, вокруг полно вооруженных отрядов, а мы — меж двух огней. Но даже если мы и сумеем выбраться, то снова окажемся на берегу океана. Нам придется плыть через него — и неизвестно, как долго.

— Мы должны попробовать, — мягко убеждал Кэл, опустившись на колени рядом с ней. — Мы не можем просто вот так сидеть здесь, ожидая, когда твои попытки наконец увенчаются успехом…

— Я делаю все от меня зависящее! — отрезала она, и полудроу понял, что алю близка к истерике. — Я этого не хотела! Я пыталась остановить вас. — Ее голос задрожал от сдерживаемых слез. — Я же пыталась остановить вас…

Кэл покачал головой. Он знал, что речь шла о битве внутри ротонды.

— Это в прошлом, — сказал он, положив руки на плечи матери. — Ты делала то, что казалось правильным. — Кэл алю и прижал к себе, пытаясь успокоить. Его самого удивила вспыхнувшая нежность. В детстве Кэл жалел, что у него нет матери, но на самом деле он особо и не нуждался в ней. Но неожиданно обнять Алиизсу… это оказалось так… так волнующе и в то же время притягательно.

— Нам нужен небожитель, — тихо сказал Торан. — Некто, способный перемещаться между планами. Обидно, что Микус для нас потерян. Он мог бы помочь.

Алиизса села.

— Тут необходимо быть ангелом? — спросила она с робкой надеждой в голосе. — Или тут сгодится любой, умеющий переноситься с плоскости на плоскость при помощи магии?

Торан нахмурился и попытался обратить на нее взгляд.

— Любой, — сказал он. — Архонт, высший жрец…

— Маг, — добавила Алиизса. На лице у нее появилась слабая улыбка. Алю придвинулась к Торану. Кэл присоединился к ним. — Скажи мне, — спросила она, — как функционирует Сосуд жизни?

— Я уже рассказывал тебе, — устало проговорил Торан. — Ангел может пожертвовать…

— Нет, нет, — прервала его Алиизса. — Не как он создается. Как он используется. Что вы делаете, чтобы заполнить его?

Торан нахмурился.

— Для этого есть определенный ритуал. Тела обоих существ кладут рядом, так, чтобы душа из одного смогла перейти в новый Сосуд. Иногда, в бою, ритуал менее формален. Переход возможен, пока оба тела соприкасаются. Но зачем это тебе?

— Обязательно ли первое тело должно быть живо? — спросила она, доставая меч.

— Нет, — ответил ангел. — Такой необходимости нет.

— Тогда, возможно, это получится, — сказала Алиизса, берясь за рукоять меча. Кэл наблюдал, как алю осторожно нажала на ее выемки. Рукоять соскочила, как крышка с кувшина. Внутри обнаружилась полость. Алиизса поковыряла в ней и что-то подцепила. Кэл невольно отпрянул, увидев, что именно извлекла алю.

На ее ладони лежал высушенный палец цвета черного дерева, сморщенный и тонкий.

— Как бы ты хотел встретиться со своим отцом? — спросила Алиизса, улыбнувшись Кэлу.

Глава одиннадцатая

Руки Алиизсы задрожали, когда она взяла палец Фарона. В уме проносилось множество опасений: получится ли у нее, что о ней подумают Кэл и Торан… Да и сама возможность встретиться лицом к лицу с магом дроу повергала в дрожь.

— Мой отец? — как-то робко спросил Кэл. — Это его палец?

— Да, — кивнула Алиизса. — Взятый в Бездне после его смерти. Я хранила все это время… на всякий случай… Вдруг когда-нибудь понадобится…

— Он без каких-либо сожалений войдет в Сосуд жизни, — сказал Торан. — Только для него прошло очень много времени. В некотором смысле, вечность. И что бы ни было между вами в те давние дни, он не сможет даже вспомнить вас. Возможно, его память не хранит ничего, кроме смутных образов, обрывков воспоминаний. Редко Сосуд жизни создавался таким образом…

Алиизса нахмурилась.

— Но ты согласен, что это может сработать?

Ангел снова кивнул.

— Ну так не заставляй меня нервничать еще больше! — рявкнула она в ответ.

Кэл поднялся на ноги и принялся расхаживать взад и вперед с мечом в руке.

— Почему вы думаете, что он поможет нам? — сказал полудроу высоким от волнения голосом. — И что он захочет вообще меня знать?

Алиизса улыбнулась.

«Все возвращается на круги своя», — подумала она.

— Когда-то, кое-кто очень мудрый, объяснил мне: для того, чтобы получить удовлетворение, заботясь о других, вы должны быть готовы к неприятностям. Должны понимать, что не все и не всегда может сложиться так, как вам того хотелось бы… или мечталось.

Она бросила взгляд на Торана, который даже не попытался улыбнуться.

— Он твой отец. В худшем случае ваши отношения с ним останутся такими же, как сейчас, то есть никакими. В лучшем…

Кэл надул щеки.

— Прекрасно, — с шумом выдохнул рыцарь. — Кажется, в любом случае, он — наш единственный шанс покинуть это место. Давайте, попробуем.

Алиизса улыбнулась и поднесла палец к Засиану. И заколебалась.

— А ты уверен, что это безопасно? — спросила алю ангела. — Чего следует ожидать?

Торан пожал плечами.

— Я не знаю ни о каких опасностях, — хрипло прошептал он. — Просто прикоснись к нему… этим.

— Сознание к Засиану не вернется? — настороженно спросила она. — Я не обреку нас на смерть вместо того, чтобы помочь?

— Не могу сказать, — ответил Торан. — Не знаю. Ничего подобного никогда не делалось раньше.

Он взорвался кашлем. Когда приступ закончился, дэв добавил:

— Но, как говорил Кэл, выбора нет. Даже если разум Засиана вернется, наше положение трудно ухудшить еще больше.

Поморщившись, Алиизса повернулась к неподвижному жрецу. «Это спорно, — подумала она. — Хоть я не отказалась бы от удовольствия выпотрошить его, появись у меня такой шанс».

Она провела пальцем перед глазами Засиана, наблюдая за его реакцией. Ничего.

«Сделай это, — сказала она себе. — Прикоснись к нему».

Глубоко вздохнув и собрав все свое мужество, Алиизса осторожно протянула руку и дотронулась высохшим пальцем до руки Засиана.

Ничего не произошло.

— Не получилось, — сгорбившись, прошептала Алиизса. Разочарование сломило ее.

— Для возникновения связи может потребоваться время, — сказал Торан. — Не делай пока никаких выводов.

Алю положила палец Фарона на ладонь человека и увидела, как пальцы Засиана рефлекторно сжали его.

Алиизса отодвинулась назад. Вся она была воплощенное внимание.

«Ну пожалуйста, пусть все получится. Хотя бы возвращение жреца Цирика. Ну пожалуйста!»

Засиан неподвижно сидел перед ней, уставившись в пустоту. Ничего не изменилось.

Надежда погасла. Алиизса мрачно глянула на собственные руки. «Наверно, Кэл прав. Мы должны выбраться наружу, попробовать выйти в море, найти способ сбежать. Это могла бы сделать я, пусть даже магия меня убьет. Я смогла бы обратить демонов в бегство. Даже Каанира. Предав меня, он не предполагал, какой ад я могу ему устроить! — негодовала она. — Когда я помогу своим спутникам сбежать, то уничтожу его!»

Она покачала головой.

— Так ничего и не произошло, — констатировала она. — Думаю, мы ждали достаточно долго, чтоб еще питать какие-то надежды.

…Окружающее Засиана свечение замерцало.

Алиизса ахнула и уставилась человеку в лицо. Появятся ли признаки сознания?

Она всматривалась так пристально, что глаза заслезились. Свечение задрожало, пошло волнами, и алю показалось, будто свет немного сфокусировался.

— Что-то происходит, — сказал Кэл, пододвинувшись. — Я что-то видел.

— Фарон? — тихо спросила Алиизса, помахав рукой перед лицом жреца. — Ты меня слышишь?

Его взгляд не изменился, но светящийся нимб замерцал и потускнел.

— Я думаю, получилось! — прошептала Алиизса. — Он пришел!

Возможность поговорить с магом-дроу заставила Алиизсу задрожать. Что он подумает?

— Возможно, — сказал Торан, изо всех сил стараясь сидеть прямо и наблюдать за происходящим. — Но, опять же, мне нужно предостеречь тебя. Я не жду, что он будет в восторге от нашего призыва. Он может даже не узнать тебя, правда.

Алиизса не обратила внимания на слова ангела. Если Фарона втянуло в Сосуд, он вспомнит ее. Никаких сомнений. Он должен.

Несколько долгих мгновений свечение, мерцая, гасло. Оно почти полностью потухло, когда Засиан вздрогнул и ахнул. И начал озираться, широко раскрыв глаза.

Потом он закричал.

— Во имя Торма, заставьте его замолчать! — сдавленным шепотом прошипел Кэл. Он потянулся к Засиану и зажал внезапно взбесившемуся жрецу рот ладонью. Но это привело лишь к тому, что Засиан начал яростно отбиваться. Он ударил Кэла по руке, пинком повалил на землю. И все пытался закричать.

Алиизса оттолкнула Кэла и обняла обезумевшего жреца. У нее мелькнула мысль, что она обнимает мужчину, которого когда-то ненавидела, но алю отбросила ее. Она прижала рот к уху Засиана.

— Фарон, — сказала она тихо. — Фарон, это я. Это Алиизса. Тише. Я здесь. Я с тобой.

Долгий, плачущий звук оборвался. Засиан вскрикнул еще раз, а затем, всхлипывая, обмяк и вяло упал в объятия Алиизсы.

— Сходи в туннель и убедись, что нам не подготовили сюрпризов, — велела Алиизса Кэлу. — Скорей!

Красные глаза Кэла широко распахнулись, и он живо вскочил на ноги. А потом стремительно выбежал из укрытия и исчез в туннеле, но Алиизса слышала его шаги: дальше, по коридору. Она продолжала утешать человека, лежащего в ее объятиях, хотя и не была вполне уверена, с кем именно она имеет дело.

— Все в порядке, — напевала она. — Я здесь. Алиизса здесь.

Рядом с ней закашлялся Торан.

— Это может затянуться надолго, и он не успеет прийти в себя. Пройдет слишком много времени, пока он сумеет предложить какой-нибудь выход. Демоны почти наверняка услышали шум. Они явятся сюда.

— Ты можешь хотя бы попытаться не ныть?! — вспылила Алиизса. — Позволить себе хоть немного надежды?! Я знаю, ты чувствуешь себя, как… ну, как в аду, но твое нытье нам не поможет!

Торан опять закашлялся. Когда приступ утих, он закрыл глаза и снова упал на камни.

— Наше время стремительно истекает. Короче говоря, — пробормотал он, — я скоро усну навсегда.

Алиизса повернулась к Засиану. Она отстранилась от человека и заглянула ему в лицо. Жрец задыхался в испуге, его взгляд отчаянно метался по сторонам.

— Ты здесь? — прошептала она. — Фарон, это ты?

— Почему я не могу видеть? — спросил человек. — Почему так темно?

Алиизса моргнула от удивления. Она поняла, что свечение, постоянно окружавшее Засиана с тех пор, как она пришла в себя в ротонде, исчезло полностью. Они погрузились во тьму. Но ведь его глаза теперь были человеческими, и, как поняла алю, ничего не видели в темноте.

Она создала крошечный волшебный огонек и поместила его на рукоять меча, прикрутив ее на место.

— Все в порядке, — сказала она. — Ты меня знаешь?

— Алиизса? — Мужчина всмотрелся в ее лицо. Конечно, это был голос Засиана.

— Да, — ответила она. — Кто ты? Ты знаешь?

— Моя любимая маленькая распутница, ты глубоко ранила меня. Несмотря на то, что я подвергался самым жестоким и страшным мукам в течение… ну, достаточно долго, я до сих пор помню свое имя. Фарон Миззрим, к твоим услугам.

Алиизса зажмурилась от радости. Она почувствовала, что плачет, обнимая своего старого товарища и случайного любовника.

— Это ты, — всхлипнула она. — Спасибо Бездне.

— И слышать о ней не хочу, — ответил Фарон. — В самом деле, никогда больше не слышать даже упоминаний о ней было бы превосходно.

Алиизса чуть не рассмеялась. «Мы сделали это! — подумала она. — Нам удалось вернуть его!» Какое-то время она просто сидела и обнимала мужчину. Это действительно был Фарон.

Потом тихий кашель Торана напомнил ей о страшных обстоятельствах, в которых они оказались. Она снова заговорила с магом.

— Фарон, — сказала она, — нам нужна твоя помощь.

— Моя помощь? — изумился Фарон. — Но как я могу помочь? Я понятия не имею, где мы находимся, — он посмотрел вниз, на кучу грязи под ногами. — Хотя должен был догадаться, что в канализации.

— Вот-вот, — сказала Алиизса. — Увы, ты все еще очень недалеко от Бездны.

Она вкратце объяснила ситуацию. Фарон попытался было задать пару вопросов, но Алиизса оборвала его.

— У нас сейчас нет времени на разговоры, — сказала она. — Мы нуждаемся в твоей магии. Мы выберемся отсюда, как только ты отыщешь путь к спасению.

Человек напротив нее нахмурился.

— Это довольно трудная задача, — возразил он. — Моя магия обратилась в прах, и мне не с чем работать.

— Я знаю, это трудно, но ты — наш единственный шанс. И если ты не найдешь путь в другое, безопасное место, то окажешься в плену вместе с нами.

— Это совсем не то удовольствие, которого я с нетерпением жду, — протянул Фарон. — Но я даже не в своем теле. Если я попытаюсь сделать что-то настолько грандиозное, чтобы выбраться отсюда — прямо здесь и прямо сейчас, — я с такой же вероятностью могу забросить нас на План Огня, как и в безопасное место. Я не думаю…

— Пожалуйста! — воскликнула Алиизса, чувствуя, как ее начинают одолевать эмоции. — Или ты что-нибудь сделаешь, или мы все умрем. Будь тем Фароном, которого я помню! — Алиизса тут же погасила вспышку своего гнева. — Мне очень жаль. Я вне себя.

— Я слышу твои извинения, — сказал Фарон. Алиизса еще не привыкла к тому, что он говорит голосом Засиана. Она могла только догадываться, насколько ему самому это странно. — Ты тоже уже не та хитрая маленькая полудемоница, которую я помню так хорошо.

Алиизса усмехнулась.

— Многое произошло после нашего расставания. Но воспоминаниям мы предадимся позже. Нам действительно необходимо выбраться отсюда. И немедленно.

Как бы в подтверждение ее слов из коридора донесся шепот Кэла:

— Кто-то идет!

— Маг, — сказал Торан, пододвигаясь поближе, чтобы Фарон услышал его. — Вы многого не понимаете, но, заверяю вас, крайне важно, чтобы вы, применив каплю волшебства, открыли для нас путь к бегству. Мне отвратительна мысль стать игрушкой для орды демонов.

Фарон повернул голову на голос. Увидев, что Торан — ангел, он ахнул.

— Не может быть!

Он окинул взглядом печально повисшие крылья дэва. Того сотряс еще один приступ кашля.

Фарон оглянулся на Алиизсу.

— Ты замужняя женщина со странными друзьями, Алиизса. Где твоя вторая половина? Камбион? Как его зовут?

— Это долгая история, — сказала Алиизса, стараясь не морщиться. Она обняла Фарона и развернула лицом к себе. — Но это история на потом. У нас более насущные проблемы.

Фарон оглянулся на Торана.

— Вы неважно выглядите, мой новый друг. И позвольте мне заверить вас, что и я не хотел бы попасть в подобную неприятность вновь, а именно — стать игрушкой демонов. Я сделаю все возможное.

— Что происходит? — требовательно спросил Кэл от выхода из туннеля.

— Тс-с, — ответила Алиизса. — Он думает.

— Ну так скажите ему, чтобы думал побыстрее! — огрызнулся Кэл. — Кто-то приближается и скоро будет здесь.

— Кто это такой нетерпеливый? — осведомился Фарон, не поднимая глаз. — Еще один сюрприз для меня?

«Если бы ты только знал», — подумала Алиизса, снова улыбнувшись. Вслух же она спросила:

— О чем ты думаешь? Есть идеи?

— Очень странно… — медленно проронил Фарон, размышляя. — Магия ведет себя очень… странно. Для синхронизации, если угодно.

— Да, — промолвил Торан. — Все претерпело глубокие изменения. Это помешает?

Фарон покачал головой.

— Нет, напротив. Думаю, я мог бы прибегнуть к маленькой хитрости. Обычно эта особая форма магии требует концентрации, небольшой, но продолжительной…

— Потом! — рявкнула Алиизса. — Просто используй магию!

Фарон замолк и обиженно надулся.

— Конечно, — резко бросил он. — «Потом»!

Попытавшись встать, он чуть не упал.

— О боги, я, кажется, совсем обессилел. Помогите мне подняться.

Алиизса выполнила его просьбу.

— Теперь пусть остальные возьмут меня за руки, — сказал Фарон.

Алиизса нагнулась и помогла Торану встать.

— Кэл, пора, — позвала она.

Полудроу ворвался в камеру, поминутно озираясь на вход в тоннель.

— Они в дальнем конце коридора, — выдохнул он. — И могут заметить свет.

Он повернулся и взял мага за руку одновременно со своими товарищами.

— Делайте что нужно, немедленно!

Фарон впервые увидел рыцаря, и глаза его расширились. Он взглянул сначала на Кэла, потом на Алиизсу — и невольно распахнул рот.

Она знала, что он все понял.

— Скорей! — крикнула алю, дергая его за руку.

Фарон покачал головой, чтобы прийти в себя, и произнес длинную фразу из тайных слов. Некоторые из них Алиизса узнала. Другие были ей чужды, как странные языки равнин Шаар в далекой юго-восточной части Фаэруна. Мастер закончил свое заклинание командным словом.

Мир стал колебаться и сместился.

В пещеру просунулась рычащая морда.

Все пошло рябью и исчезло.

* * *

Эйрвин уклонилась от меча рыцаря-нежити, опустила свою булаву на его щит и, призывая божественную силу, чистым, сильным голосом произнесла святые заклинания. Тут же из сочленений его доспехов вырвались языки пламени и охватили воина целиком. Их свет заставил отступить глубокий мрак, царивший во дворе замка, и обнаружил другую нежить, подкрадывающуюся к Эйрвин и двум ее спутникам. Но священное сияние исчезло почти так же быстро, как и появилось, и рыцарь с металлическим лязгом рухнул на землю.

Ангел скользнула по снегу и вступила в схватку с еще двумя воинами-мертвецами. Она размахивала булавой, делая ложные выпады, но они не дрогнули. Казалось, они совершенно не беспокоились о своей безопасности.

— Дурацкое поручение! — проворчал Гарин. Он разбил шлем бронированного призрака и готовился снова атаковать. — Что нам за нужда вести бой с давно умершими воинами?

Эйрвин проломила щит своего противника, и вновь двор озарился вспышкой священного огня.

— Вас никто не принуждает оставаться тут, — вежливо заметила она, подпрыгивая высоко в воздух, чтобы избежать ударов от еще троих живых мертвецов. — Я вовсе не просила вас терпеть все эти испытания и невзгоды.

Она приземлилась рядом с юной Нильсой, третьей в их отряде. Два дэва встали спиной к спине, отбиваясь от наседающей нежити.

— Мы останемся с вами. — Гарин кряхтел от натуги. — Наше задание ясно.

Эйрвин закатила глаза и оставила огромную вмятину на броне очередного врага.

— И что считать дурацким поручением? — спросила она. — Быть может, Тира действительно так беспокоят мои дела, что он волей-неволей послал вас присматривать за мной? — Она развернулась и обрушила удар на плечо бронированного призрака, выбив оружие у того из рук, и оно, отлетев, зарылось в снег. — С чего бы это Тиру так обо мне волноваться?

— Хороший вопрос, — заявила Нильса, встречая противников, которым удалось приблизиться к обоим ангелам с фланга. — Учитывая, что вы отказываетесь обсуждать эту тему.

Эйрвин пренебрежительно хмыкнула и, взмахнув рукой, взорвала еще двух рыцарей.

— Я же объясняла вам, что не знаю, — сказала она. — Видения не всегда легко интерпретировать. Я просто иду туда, куда необходимо идти, и надеюсь, что со временем пойму, зачем.

Товарищи не ответили. Все трое продолжили бой молча, и только звон металла о металл да скрип снега под ногами нарушали тишину; мрак во дворе то и дело разрывали вспышки священного огня. Когда же рыцарей больше не осталось, и трое небожителей огляделись, чтобы убедиться в относительной безопасности, стало можно подойти к одной из двух башен, охранявших ворота кристаллической крепости, к ее дверям-аркам. Однако ангелы повременили проходить внутрь, а укрылись в нише от таинственного, зеленоватого светящегося снега, что падал с сумеречного неба.

Необычные осадки, возможно, показались бы Эйрвин чудесными, если бы не постоянно возникающие из ниоткуда противники, пытавшиеся изгнать ее отсюда. Она, Гарин и Нильса выдержали уже три боя с рыцарями-нежитью за контроль над двором. И она не была уверена, что это не те же самые духи, оживающие снова и снова.

— Можете ли вы, по крайней мере, хоть отчасти разъяснить нам причину, по которой мы оказались здесь? — спросил Гарин. — Ну, хоть какие-то объяснения, чтобы удовлетворить наше любопытство?

— Ваше — или тех, кому вы служите? — возразила Эйрвин. — Вы не скрываете, что шпионили за мной, чтобы узнать мои намерения. Я повторяю: почему мои дела так волнуют приспешников Тира?

Гарин вздохнул и ничего не сказал, но Нильса, более молодая и нетерпеливая, не смогла промолчать.

— Они не доверяют вам, — заявила она. — Они считают, что вы все еще каким-то образом противодействуете Суду, как вы это делали, помогая Торану Предателю.

Эйрвин попыталась скрыть улыбку, когда Гарин одернул спутницу.

— Нильса, — прошептал он, — ей не нужно знать о наших делах. Она не является членом Суда.

— Точно, — сказала Эйрвин. — Поэтому вам не нужно знать о моих. Мои дела не касаются Суда.

— Я не согласен, — возразил Гарин. — Тир имеет право знать, когда другие злоумышляют против него.

— Ты переходишь все границы, — предупредила Эйрвин. — Когда Хелм был жив, а тебя еще и на свете не было, я служила ему верой и правдой. Не читай мне лекций о заговоре, мальчишка!

Гарин не ответил, но Эйрвин видела, что он остолбенел от гнева.

Эйрвин глубоко вздохнула и почувствовала, что расслабляется.

— Ну, правда. Я честно не знаю, почему я здесь, — сказала она. — Будто нечто мощное и ужасное вот-вот обрушится на Суд и на весь Дом. И именно возможность предотвратить несчастье влечет меня сюда.

Эйрвин повернулась к вставшим перед ней Гарину и Нильсе.

— Мы не враги. Кроме того, вы сами решили последовать за мной. Мне, возможно, еще понадобится ваша помощь, если вы, конечно, окажете ее в нужный момент. Запомните мои слова: прежде чем закончиться, это повлияет на каждого из нас. Вы не можете просто остаться в стороне и наблюдать за мной из-за боязни ошибиться. Если вы приняли такое решение, лучше уйдите.

— Весомые слова для того, кто был до недавнего времени сослан на окраину Дома за преступления против Суда, — усмехнулась Нильса.

— Вы верите, что слова могут запятнать чистоту говорившего? — спросила Эйрвин со все возрастающим гневом. — И больше мне не следует доверять, поскольку я не изменила своим убеждениям — после того, как ваш бог убил моего? Потому что я отказалась встать на колени перед Тиром?

— Эйрвин, я… — начал Гарин, но старший ангел оборвала его.

— Или то, что я предпочла служить не тому божеству, нанесло кому-нибудь большой вред? В этом я виновата?

Гарин молчал. Внезапно его глаза широко распахнулись, и он уставился на что-то во дворе.

Эйрвин развернулась, снова ожидая увидеть множество восставших из могил закованных в броню рыцарей, готовых к бою со злоумышленниками, посягнувшими на их странную, невесть как долго блуждающую в Астрале крепость. Но то, что она увидела, заставило ее сердце забиться в груди.

Мягкое мерцание разливалось вокруг четырех тел, которые, появившись из ниоткуда, упали в снег.

* * *

Торан почувствовал, что все изменилось.

Немыслимое давление пропало так резко, что у ангела закружилась голова. Всеобъемлющее зло, которым было пронизано все вокруг и которое гнетом лежало на его плечах, исчезло, и он свободно вздохнул. Захотелось уютно устроиться и уснуть, но мешал неожиданный холод, заставляя дрожать. Дэв открыл глаза, чтобы понять, где очутился.

Он лежал на заснеженной земле. Тысячи крошечных, светящихся зеленым точек танцевали перед ним, опускаясь вниз из мрака.

«Странно, — подумал он с недоумением и тревогой. — А где же все остальные?»

Торану послышались голоса — кажется, где-то спорили. Приглушенно, далеко — но голоса показались ему знакомыми. Дэв попытался сесть и посмотреть, откуда они доносились, но не смог. Он растратил все свои силы в том ужасном месте, у него не осталось ничего, кроме ядовитого послевкусия всеобъемлющего, всепроникающего зла.

Он закашлялся.

— Видишь? — услышал Торан, узнав Алиизсу. — Он умирает. Мы не можем оставаться здесь!

— Тем не менее, у нас вполне определенные инструкции, — сказал другой голос, мужской, который звучал знакомо, но дэв не мог вспомнить, кому он принадлежал. — Вы останетесь здесь, в этом месте, пока не согласитесь подчиняться законам Тира. Мы не можем разрешить вам вернуться, и мы не позволим вам снова сбежать.

«Они опять открыли на меня охоту, — подумал Торан. — Тир не удовольствуется моей смертью. Он направил своих служителей, чтобы предать меня в руки правосудия. Пусть будет так».

Он попытался встать и заговорить, но все еще не мог. Малейшая попытка пошевелиться вызывала приступы удушья — и ангел сдался, признав свое бессилие.

Холод становился все сильней, и Торан чувствовал, как сознание покидает его.

— Я не понимаю, — сказал Фарон Кэлу. — Как они нашли нас здесь? Никто из нас даже не знал, где мы были до этого.

— Это я привела их прямо к вам, — с отвращением ответила Эйрвин. Ангел стояла рядом с Кэлом, плечом к плечу с рыцарем. — Я даже представить себе не могла, что они зайдут так далеко.

Из тьмы вынырнула фигура и медленно, неумолимо направилась к Кэлу, который выступил вперед и, взмахнув двуручным мечом, наискось рассек закованное в доспехи существо от плеча до бедра. Броня распалась, как бумага, и пустая оболочка рухнула на снег.

Рыцарь, почувствовав удовлетворение от хорошего удара, усмехнулся. Еще два воина-духа заняли место своего упавшего спутника. Кэл чуть было не ринулся в атаку, так ему хотелось размяться, но остановился. «Не оставляй круг, — велел он себе. — Защищай Торана».

— Они все еще винят нас за то, что произошло, — сказала Алиизса, стоя плечом к плечу с Кэлом. — Видимо, они полагают, что мы очень поспособствовали разрушению вселенной! — В ее голосе прозвучала горечь, как показалось Кэлу — и Алиизса нанесла удар чему-то, стоявшему перед ней. Сталь зазвенела о сталь.

— Я не думаю, что они считают, будто мы заслуживаем так много чести, — фыркнула Эйрвин, — но в Доме произошло немало потрясений, и у нас почти нет шансов очистить наши имена от грязи. Там уже сделали выводы, и нам осталось два пути: сдаться или погибнуть.

Кэл нанес удар по следующему латному противнику — тот распался — и плавным движением сменил позицию. Следом за павшим воином двигались еще три, ожидая шанса напасть.

— И они, изолировав нас, сделали что-то, что вам помешало? — спросил он Эйрвин.

— Да, — ответила женщина-ангел. — Мы были пространственно связаны здесь, даже не помышляя об этом. Они застали меня врасплох, в тот момент, когда вы появились.

Кэл отступил, уклоняясь от выпада одного из мертвецов, и едва не наступил на Торана, лежавшего в снегу между ними. Ангел все еще не пришел в сознание.

— Сколько же здесь этих проклятых тварей?! — прорычал Кэл, описывая лезвием огромную дугу.

Вспышка света озарила ночное небо. Кэл предположил, что это Фарон немного попрактиковался в магии на ближайших призраках. Мысли, что он стоял в центре странного места, плывущего в туманном течении Астрала, и сражался бок о бок с матерью и отцом… эти мысли казались нелепыми. «После стольких лет, — думал он, протыкая очередного призрака, — вся семья собралась, наконец, вместе».

«Нет! — сам себе возразил он, внезапно почувствовав вину. — Мой родитель Торан — и мать, и отец! Он даже больше, чем любой из них. Они могли произвести меня на свет, но именно он воспитал меня. Не оставляй привязанности к нему так быстро».

Число призрачных воинов незаметно уменьшилось, и вскоре товарищи расправились с последними. Когда битва закончилась, все четверо остановились, тяжело дыша. Кэл осматривал небо, ища признаки двух других небожителей, пришедших с Эйрвин, но никого не было.

— Они устроили нам здесь ловушку и сбежали, — сказал он. Его снова охватил гнев: из-за того, что он позволил заманить себя в западню. Кэл до боли стиснул рукоять своего меча. — Такого от Тира я не ожидал! По крайней мере, от того Тира, которого знал. Торан был прав. Искалеченный бог отклонился от законов, которые сам же установил.

— Эти двое все еще неподалеку, — ответила Эйрвин. — И они знают, что мы рано или поздно сдадимся. Они пошли на хитрость: бросили нас здесь, где нам придется постоянно сражаться с призраками. Они действительно не оставляют нам выбора. Лишь подчиниться.

«Мне нечего сказать на это», — хмуро подумал Кэл.

— Если их убить, связь будет разорвана? — спросил он. Какая-то частица его сожалела о сказанном, но полудроу кипел от ярости.

Эйрвин обернулась к рыцарю.

— Ты в самом деле хотел задать такой вопрос? — осведомилась она. — Как ты думаешь, Торан позволит тебе это сделать?

— А чем это хуже их решения обречь нас на смерть от рук ходячих мертвецов? — возразил он. — Все равно как если бы ангелы убили нас сами.

Выражение глаз Эйрвин немного смягчилось.

— По их мнению, мы погибнем не от их жестокости, но лишь из-за собственной гордыни. У нас всегда есть возможность принять их предложение.

— Что, вернуться обратно в Суд в цепях? — сказал Кэл. — Чтобы быть выставленными напоказ перед Высшим Советом и чтобы над нами издевались? Думаю, нет.

— Даже если ты невиновен? — ласково спросила Эйрвин. — Даже если это может означать спасение твоего наставника? — она кивнула на Торана.

Кэл попытался усмирить гнев.

— Мне жаль, — выдавил он наконец. — Все это так… непросто. Я всегда верил… да и Торан постоянно учил меня… что, если я буду идти по пути добра и правды, несмотря ни на что… то справедливость обязательно восторжествует. — Он посмотрел на лежащего без сознания ангела. — Я не знаю, чему теперь верить.

Алиизса опустилась на колени рядом Тораном, положив руку ему на лоб. Она посмотрела на Кэла и покачала головой.

— Ему становится все хуже, — констатировала она. — Даже сейчас. Хотя мы вытащили его из того ужасного места, он так сильно ослаб, что не сможет бороться с болезнью. Мы должны.

Кэл ощутил полную беспомощность. Он перевел взгляд на Фарона. Хотя это было лицо Засиана Менца, он обнаружил нечто родственное, понимающую улыбку. Незнакомец пожал плечами.

Кэл глубоко вздохнул, пытаясь согласиться с этим решением.

— Мы все согласны? — спросил он, переводя взгляд с одного товарища на другого. — Мы хотим этого? Мы думаем, что так будет лучше для Торана?

Все кивнули.

— Хорошо, — сказал Кэл, бросая свой меч на землю. Он не мог никого винить за такое решение. На самом деле он был с ним согласен. Просто сама сдача в плен казалась Кэлу бесчестьем. И он этого не хотел.

— Мы сдаемся, — сказал он.

Глава двенадцатая

Вок больше не мог терпеть боль. Он ослабил нагрузку на руки, лишив свое тело веса с помощью левитации — и вздохнул с облегчением. Лодыжки еще болели, но ощущение, словно его растянули в две собственных длины, прошло. Камбион негромко выругался — проклятия повторило эхо.

Полудемон был подвешен в некоем подобии башни — или, возможно, в круглом колодце. Цепи, державшие ручные кандалы, терялись где-то вверху, во тьме. На толстых цепях, обвивших лодыжки, крепился тяжелый груз. При малейшем движении камбион начинал раскачиваться. Когда же Вок висел неподвижно, то до ушей долетали приглушенные крики и стоны.

Он понятия не имел, где и как долго он находится.

Единственным спасением Каанира была левитация. Без этой способности он бы уже уступил страшному натяжению. Конечно, он бы громко кричал. Руки, возможно, вырвало бы из суставов.

Снизу поднимался горячий пар, принося едкий запах, обжигающий ноздри и горло. Даже при врожденной любви полудемона к теплу воздух обжигал. Ручьи пота, невыносимо щекоча, стекали по голой коже. Камбион то и дело вздрагивал. Чем дольше он оставался неподвижным, тем сильнее становилась щекотка, но при малейшей попытке стряхнуть струйки пронзительная боль разрывала напряженные суставы.

Вок проклинал Алиизсу уже в сотый раз. Он будто наяву видел ее смеющееся лицо с хитрой, умной улыбкой, и выкрикивал оскорбления. Так или иначе, она нашла в себе силы убежать. Возможно, Вок недооценил ее. Поэтому он злился на себя, но всю тяжесть гнева выплескивал на Алиизсу.

«Нет, — подумал камбион. — Засиан. Так или иначе, они сумели уговорить жреца исцелить ее.

Ты, проклятая, коварная потаскуха! — кипятился он. — Я должен был убить тебя раньше! Ты слишком умна, всегда гнешь свою линию и расточаешь знойные улыбки, разбивая чужие сердца. Ну, а Торан получит то, что заслуживает! Ему будет больно, когда ты бросишь его, как бросила меня. Дурак я, что когда-то тебя любил!»

А ведь был шанс прикончить ее! Но нет! Он позволил своей любви, своей слабости взять верх. Кроме того, он ошибся, выболтав свой план, раскрыв свои намерения. Глупо, глупо! Гораздо лучше было бы солгать, сказать, что отправился за помощью, а затем вернуться с демонами… с большим отрядом демонов. Проклятье! Он просто расслабился, почувствовав себя так хорошо… когда, наконец, освободился от этого ужасного принуждения.

«В конечном счете, во всем виновата она, — рассуждал камбион. — Она изменилась, в ней начала доминировать человеческая половина… и эта дрянь допустила подобное! Позволила развить в себе чувство любви к другим, а это слабость. Она предательница, виновница всех бед! И я ее ненавижу».

Ствол шахты сложили не из природного камня, в отличие от пещер Виссилки. Скорее, из готовых больших блоков, и именно поэтому камбиону подумалось, что он в башне. Вок находился в незнакомом месте, но не помнил, как сюда попал. Он просто очнулся и увидел, что его подвесили, как ожидающий нарезки кусок копченого мяса.

Казалось, жестокие истязания длились уже целую вечность. Камбион поочередно перемещал вес своего тела, облегчая нагрузку то на руки, то на ноги. Но время от времени, из-за ослабления магии, ему приходилось ощущать всю тяжесть пытки.

И все, что он мог сделать, это не закричать.

«Я не доставлю им такого удовольствия, — сказал камбион самому себе. — Меня скорее разрежут на части, чем я захнычу, словно ребенок. И когда меня разорвет пополам, я найду способ вернуться из могилы и отыскать алю. Алиизса еще пожалеет. И пусть эта мысль придаст мне силы!»

В какой-то момент Вок от боли впал в беспамятство, а когда очнулся, то заметил некоторые перемены. Сверху бил свет. Свет нестерпимо яркого пламени.

Камбион попытался взглянуть, но вздрогнул и зажмурился.

Вок почувствовал, что поднимается. Его рвануло вверх, цепи дернулись и сильно натянулись, словно сработал какой-то механизм, и Каанира снова пронзила боль. В это мгновение он действительно испугался, что его разорвет пополам.

При помощи деревянного подъемника его втянули из шахты в тускло освещенное помещение — хотя этот свет был слишком ярким для его привыкших к темноте глаз. Вок заморгал, прытаясь приспособиться. Он почувствовал движение, кто-то ослабил крепления ножных цепей. А потом наступило приятное облегчение. С губ Каанира невольно сорвался стон.

Подъемник кочнуло над шахтой, а потом Вок был освобожден от своих цепей и свалился на каменный пол, как тряпичная кукла. Несколько долгих минут он лежал, корчась от покалывания в конечностях, пока возобновлялся кровоток. В помещении раздавались крики. Некоторые звучали приглушенно, словно доносились из-под земли, а другие были громкие, резкие, будто поблизости кто-то безмерно страдал.

Что-то с влажным шлепком упало возле головы камбиона. Когда Воку удалось сфокусировать взгляд, он увидел кожаный мех с водой, хотя чья это кожа, не хотелось даже думать. Каанир потянулся к меху и приоткрыл его. И пил жадно, позволяя воде течь по подбородку… но, прежде чем он хотя бы наполовину утолил жажду, кожаный сосуд отобрали, а к ногам камбиона бросили его одежду.

— Вставай, — приказал грубый голос. — Одевайся. Повелитель Акситар хочет поговорить с тобой.

Вок ощупал одежду, недоумевая, кто такой или что это такое — повелитель Акситар. Вещей пленнику не вернули, отдали лишь штаны, рубашку и ботинки. Доспех, плащ и оружие исчезло.

К тому времени, как Вок оделся и встал, глаза его привыкли к освещению. Он огляделся по сторонам.

За ним наблюдал один из бараноголовых демонов, но Каанир не смог бы поручиться, встречал ли его прежде. Тварь, готовая прикончить, крутила в руках два огромных остроконечных копья. В полумраке двигались и другие фигуры. Камбион понял, что стоит посреди камеры пыток, построенной из таких же каменных блоков, что окружали его в стволе шахты — и это навело его на мысль, что он находится в недрах какой-то громадной крепости.

Рядом, в железной клетке, бился бариаур: его рогатая голова и кулаки торчали из колодок, а все четыре ноги с копытами были прикованы к полу. Несколько демонов, небольших импов с серой кожей и огромными ушами, тыкали и кололи пленника заостренными железными прутьями. Кровь сочилась из колотых ран, и существо выло от боли.

У стены напротив, в клетках, слишком маленьких для них, скорчились два дварфа с грязными и спутанными темными волосами. Одна клетка висела на длинной цепи, футах в двух над костром в яме, заполненной горящими углями. Дварф задыхался, и, стараясь отдалиться от жара, то и дело раскачивался, отталкиваясь руками от стенки. Второй подтянулся вверх, просунул руки сквозь прутья и ухватился за железное кольцо, к которому крепились цепи, приделанные к каменному потолку, и, чтобы оказаться как можно дальше от углей, приподнял себя вместе с железной клеткой. Его руки дрожали от напряжения, он с трудом удерживал себя и свою клетку в воздухе.

— Убей меня, — крикнул тот, что был в нижней клетке. — Во имя Морадина, не позволяй им изжарить меня!

Вок ухмыльнулся. Он заметил в руке охранника кожаный мех.

— Можно? — спросил он, указывая на него.

Демон скривился, но бросил Воку сосуд. Камбион демонстративно открыл его и запрокинул голову назад, чтобы вода стекала ему в рот. Она заструилась по подбородку камбиона. Он сглотнул и улыбнулся дварфу.

— А ты случаем не из Сандобара? — спросил Каанир.

Заключенный уставился на Вока широко раскрытыми глазами, забыв на мгновение продолжать раскачивать клетку. Его покрытые волдырями ноги и ягодицы задымились. Дварф закричал от боли и неуклюже задвигался снова, но из-за волнения не смог как следует раскачаться, и его крики усилились.

Бараноголовый демон выдернул пустой мех из рук Вока и вывел пленника из маленькой комнаты.

— Пошли, — проворчал он.

Они поднялись по большой каменной лестнице, оставляя позади жалобные крики заключенных. Бараноголовый привел Вока к прочной железной двери, выводившей в зал. Мрачный, заполненный дымом проход привел к другой лестнице, а затем и к следующей. Заключенный и конвоир поднимались все выше и выше, по пути натыкаясь на других демонов; иные из встречных были смирными и трусливыми дретчами, что служили большинству обитателей Абисса, прочие же были более сильными и коварными. Навстречу попалось три марилит, но Виссилки среди них не было.

Пара прошла через дверь больше прежней. Оттуда с воем ударил ветер — горячий, зловонный вихрь. Он взметнул одежду и волосы Каанира, принес вонь серы и разложения. Вок увидел серое небо, и не мог бы сказать, низко ли это висящие облака или поволока тяжелого черного дыма. Внизу клубился туман, кое-где подсвеченный красно-оранжевым, и на его фоне Вок заметил силуэт крылатого существа.

Камбион вышел за провожатым на большой балкон. Платформа из черного блестящего камня примыкала к высокой башне. Узкая извилистая дорожка вела ко входу. Над массивным замком высились шпили — всё из глянцевого камня.

Вок глянул вниз через отверстие в заграждении.

Землю испещряли глубокие трещины, торчали зазубренные обломки скал, поднимаясь над каменистыми пустошами и зарослями густой, колючей ежевики. В трещинах то и дело вспыхивал оранжевый свет, из глубины валил дым, и его тут же уносил ветер. На плоских площадках, между осколками глянцевого камня, двигались стаи существ. Большие демоны погоняли тех, что помельче, часто с помощью ударов кнута или оружия.

Собиралась армия. Многочисленная. Вок наблюдал за этим, насколько было возможно.

— Где мы находимся? — спросил он своего провожатого. — Разве это Бездна?

Бараноголовый охранник бросил на пленника взгляд и ухмыльнулся.

— Заткнись и иди, камбион.

Они пересекли мостовую и вошли в очередную дверь. Рев ветра стих. Охранник отвел Вока вниз, в еще один громадный коридор. Вдоль стен выставили множество пленников — существ из всех уголков мира и, возможно, даже из-за его пределов. Каждый находился в нише, насаженный на кол. Некоторые висели неподвижно, и, возможно, были уже мертвы, другие все еще корчились и взывали о помощи. Но никто из них не смог бы освободиться.

«Хорошо, что это произошло с ними, а не со мной, — подумал Вок. — Если только…»

Камбиона охватил приступ страха, и Каанир едва не бросился прочь, назад на балкон, когда охранник толкнул массивную черную дверь и впихнул Вока в камеру, освещенную десятками жаровень. В центре, в огромной яме, клокотала магма. По комнате туда и сюда сновали многочисленные существа, и, возможно, на них стоило бы обратить внимание, но Вок почти не замечал их. Он видел лишь одинокую фигуру возле самой ямы.

Большой рогатый демон, со свирепым, почти звериным лицом и страшным взглядом. Черные, широкие крылья, похожие на крылья летучей мыши. Огонь струился по красной коже и пальцам, сжимающим массивный меч — светящийся, огненный клинок. Другой рукой демон лениво щелкал кнутом, обвитым языками пламени.

Бэйлор.

* * *

К Кэлу возвращалось сознание. Откуда-то доносился слабый плеск. Едва открыв глаза, полудроу ощутил смятение: он не помнил, где находится, не помнил, как попал сюда. Следуя своему боевому опыту, рыцарь, чтобы успокоиться, сделал глубокий вдох и осмотрелся.

Он лежал на мягкой постели. Комнату заливал слабый лунный свет. Кэл приподнялся на локте и увидел, что луна светит через кисею, прикрывающую арку.

Кисея блестела на фоне белого мрамора, и из нее в комнату лилось прохладное серебристое мерцание. Около стены, рядом с небольшой книжной полкой, стоял письменный стол. Напротив находился глубокий бассейн с фонтаном, и именно оттуда доносился звонкий плеск струй. На противоположной от окна стороне располагался темный дверной проем.

«Мы дома, — подумал Кэл, позволяя себе наконец-то расслабиться. И тут же поморщился. — Торан в безопасности, но мы отданы на милость Высшего Совета. Я надеюсь, оно того стоило».

Кэл сел и потянулся. Он ожидал, что мышцы будут болеть после такого множества холодных ночей, проведенных на твердом камне, но обнаружил, что чувствует себя довольно бодрым.

Кэл сбросил покрывало и встал. На темной коже его обнаженного тела не осталось ни следа ран и шрамов. К своему изумлению, полудроу не обнаружил вообще никаких отметин.

«Я сплю? — подумал он. — Мы действительно дома? Да! Я помню путешествие слишком ясно».

Память о капитуляции, об унижении перед Гарином и Нильсой, обязавшими их ожидать вызова в зал Высшего Совета, оставляла горечь во рту. Это всё было.

Но тогда что же это за место?

Его доспех лежал на подставке у изножия кровати: каждая деталь аккуратно уложена, отполирована, блестела в лунном свете — с новенькими завязками, ремнями и шнурками вместо старых и изношенных. Двуручный меч стоял рядом, смазанный и заточенный.

«Они оставили мне оружие? Почему они доверяют мне теперь, после?.. Ничего не делается просто так».

Кэл повернулся к арке и пересек комнату. Раздвинул тонкие занавески и очутился на небольшом балконе. Луна, висевшая низко над горизонтом, походила на круглую жемчужину. Она освещала склоны большой Целестии вместе с облаками, окружавшими ее кольцом.

«Это, безусловно, Суд, — подумал Кэл. — Но все это кажется слишком… мирным».

Эта мысль удивила Кэла. Совсем недавно в Доме все бурлило.

«Но много чего произошло с тех пор, — размышлял он. — Все было… в состоянии хаоса, когда мы вернулись. Нет Высшего Совета, а Гарин и Нильса вели себя так странно! Старались принимать решения, словно были не совсем в них уверены. А потом — ничего».

Что было потом, он не мог вспомнить.

«Что они сделали со мной? С другими? Жив ли Торан?»

Кэл вернулся в комнату. Уютный диван и полки с книгами. На полу небрежно брошенный плюшевый ковер, из плошек красиво свисают темные побеги горшечных цветов и папоротников…

Дверь в противоположной стене плотно закрыта.

Кэл прошел по ковру и приоткрыл ее. Его глазам предстал зал, мягко освещенный круглыми шарами вдоль стен. Они излучали теплый, желто-оранжевый свет. И никого больше, и ни единого звука.

«Я, должно быть, грежу, — подумал он. — Это, безусловно, выглядит, как Суд, но где же все?»

Качая головой, полный сомнений в правильности своего намерения покинуть это уединенное убежище, Кэл вернулся и подошел к доспехам. Оделся и взял меч. Напоследок окинув комнату взглядом, уверившись, что ничего не оставил, рыцарь, прикрыв за собой дверь, направился в зал.

С одной стороны обнаружился проход, который вывел полудроу к такой же двери и к окну. А в проходе с другой стороны зала Кэл расслышал, как слабый ветерок позванивает колокольчиками. Рыцарь пошел туда.

Так он отыскал выход во двор, приятное место с извилистыми дорожками, удобными скамейками и ухоженными растениями. Кэл обратил внимание на деревья, листья которых отражали свет луны.

«Или, возможно, они светятся изнутри», — размышлял Кэл.

В ветвях шелестел ветер, напоенный ароматом цветов. На открытой площадке полудроу обнаружил мелкий бассейн. В середине стояла статуя воздающего хвалу небесам ангела с широко раскинутыми крыльями.

«Я знаю это место, — понял Кэл, остановившись у бассейна. — Я был здесь раньше, в такую же ночь, как эта. Меня сюда приводил Торан. Чтобы поговорить с моей матерью. Торан сказал, что я должен дать ей шанс, но мне это было неинтересно. Я не знал ее тогда. Как странно, что я снова оказался здесь, желая провести с ней побольше времени!»

Кэл разглядывал отражение нависающих ветвей в воде, подернутой мелкой рябью, и вспоминал о странной, сбившей с толку встрече, когда Алиизса поменялась с ним местами, заняв его тело, и сбежала. Он вспоминал свои ожидания в тенях, как он слушал ее, начиная понимать ее страхи и сомнения.

Кэл обернулся, чтобы взглянуть на то место.

Там, укрытый все теми же тенями, кто-то сидел, наблюдая за ним.

— Это все не на самом деле, ты знаешь, — раздался голос матери.

Кэл улыбнулся. Алиизса поднялась, вышла на свет, и, пройдя по траве, встала рядом. Она взяла сына за руки и заглянула ему в глаза.

— Это всего лишь иллюзия, — сказала она с печальной улыбкой.

Озадаченный Кэл склонил голову.

— Вот это, — показала Алиизса вокруг. — Сад, Суд, и все это. Мы на самом деле находимся не здесь.

Кэл нахмурился.

— Так или иначе, я уже это понял. Но что же тогда это? И, если все вокруг нереально, то как же я разговариваю с тобой?

Улыбка Алиизсы стала чуть шире.

— Хотела бы я спрашивать о том же, но по некоторым причинам мне известно, что мы оба действительно здесь.

Кэл кивнул, но от ее объяснения лучше ему не стало.

— Что это за место? — спросил он.

Алю опустила руки и побрела к скамейке. Села на нее, и, наклонив голову, посмотрела на сына.

— Это место было моей тюрьмой, — тихо сказала она, не сводя с него глаз. — Когда я впервые оказалась здесь.

— Ах, да, — Кэл вспомнил, что ему отвечали на его расспросы о матери. — Торан рассказывал, когда я был маленьким. Мне говорили, что ты была счастлива здесь.

Алиизса фыркнула.

— Тебе лгали.

Она снова заглянула Кэлу в глаза, и ему стало не по себе от чувства, словно она пытается разглядеть нечто, скрытое глубоко в душе.

— Большую часть времени я даже не понимала, что находилась здесь. Я угодила в ловушку, созданную силой воображения, и меня вынудили познать другую часть себя, более любящую и чуткую.

— Ты говоришь так, будто тебя это уязвило, — Кэл отвернулся, чтобы она не смотрела на него так пристально. — Словно ты этим недовольна.

Его мать пожала плечами.

— Да, — ответила она. — Торан делал то, что считал правильным. Но деяния ангелов отдают произволом не менее чем поступки демонов, и столь же эгоистичны. Ангелы просто прикрываются словами, такими, как «честь» и «справедливость», и они создали из своих махинаций свод законов, чтобы манипулировать другими. Чуть что указывают на него и говорят: «Смотрите, мы правы, так ведь? Каждый должен соблюдать закон».

Кэл нахмурился.

— Хорошо ли это? Одинаково ли справедливы эти законы по отношению ко всем?

Алиизса покачала головой.

— Не это главное. — Она повернулась к нему. — Ты думаешь, мы правильно сделали, сдавшись Гарину и Нильсе, чтобы они доставили Торана сюда? Правильно ли мы поступили, спасая свою жизнь?

Кэл опустил голову.

— Я не знаю.

— Почему ты сомневаешься?

Он вздохнул.

— Потому что это кажется неправильным. Потому что мы должны были бороться, доказывая свою правоту. — Он сжал в гневе кулаки. — Потому что Гарин и Нильса разозлили меня своим властолюбием.

— Думаю, есть еще одна причина, — заметила Алиизса. — Когда настало время освободить Каанира, Торан утверждал, что не мог нарушить свое обещание. Пусть бы это даже означало смерть для всех нас, он бы не стал отступать.

— Это было делом чести, — почти возмутился Кэл. — Он же дал слово.

— Тогда ты спорил с ним, — проронила Алиизса. — И я тоже.

Кэл кивнул. Ему стало стыдно.

— Это было неправильно, — выдавил он. — Это был момент слабости.

— Чепуха, — фыркнула Алиизса. — Торан был готов бросить вызов Высшему Совету и своему собственному богу, лишь бы пойти по следам Засиана. Он даже был готов потащить тебя за собой, и ты тогда не возражал. Ты пошел вместе с ним, потому что знал — так нужно. И что изменилось, когда он вздумал освободить Каанира?

Кэл пожал плечами.

— Я не знаю. Я больше не знаю, что правильно или неправильно.

— Мы оба сильно расстроились из-за него, увидев, что с ним происходит. Он сдался.

Кэла покоробили слова матери.

— Нет, — жалобно возразил он, зная, что она права.

— Посмотри на меня, — сказала Алиизса. — Он приготовился умереть. Он принял такое решение, даже вслух заявил, что предпочитает смерть… тому, с чем ему пришлось бы столкнуться. Он освободил Каанира, потому что принял свою судьбу.

— А мы были не готовы к этому, — сказал Кэл, наконец понимая. — Мы хотели, чтобы он продолжил борьбу, чтобы мы, вернувшись, увидели, как его честь восстановлена.

— Да, — кивнула Алиизса. — Он пытался освободить нас. Я даже думаю, как ни странно, что он хотел, чтобы ты увидел и понял, как глупо рабски подчиняться закону. Это и продемонстрировало освобождение Каанира от принуждения.

— Но в результате Вок стал для нас опасен. Я не думаю, что Торан хотел этого.

— Я тоже. Тут он просчитался. Думаю, он полагал, что Каанир взял бы меня с собой и сбежал, и тогда он смог бы убедить уйти и тебя. Он полагал, что все это было справедливой расплатой за его преступления против Тира. Я думаю, он, наконец, понял, как далеко зашло самоуничтожение, и в глубине души пытался избежать примирения с этим.

Кэл согласился со всем, что говорила Алиизса. Больно сознавать, что Торан так себя повел, но рыцарь не мог отрицать, что теперь понимал мотивы его поступков.

— А теперь ответь, правильно ли мы сделали, доставив его сюда, — спросил он, — когда он, возможно, не хотел возвращаться?

— Похоже на то, — сказала Алиизса и слабо улыбнулась. — Мы не хотим для него того, чего он хочет для самого себя. Он, возможно, не собирается поразмыслить о том, чем ему грозят его недостатки. Не знаю, сделали ли мы ему одолжение. Но я знаю другое. Ты спрашивал меня, относится ли закон ко всем справедливо. Я не могу ответить, но точно могу сказать на примере Торана — и твоем — что не стоит слепо следовать законам и подчинять им свою жизнь.

— О, как хорошо сказано, — произнес кто-то сзади. — Я не могу не согласиться.

Кэл вскочил, и, выхватив меч, обернулся. Немного в стороне, на выложенной плитками дорожке, стоял дроу. Даже в приглушенном свете луны, листьев и слабо светящихся шаров Кэлу не составило труда разглядеть такие знакомые черты на черном, как ночь, лице. На него смотрели его собственные глаза цвета граната в окружении растрепанной гривы белых волос. Темный эльф был стройным, а одежда его выдавала богатство своего обладателя и, чуточку, самомнение.

— Фарон! — воскликнула Алиизса, вставая и подбегая к дроу. — Я удивлена твоим появлением.

Алиизса обняла мага, а потом наклонилась и нежно поцеловала его в щеку.

— Я рада, что ты здесь, — добавила она.

— Да, прекрасно, — ответил дроу, рассматривая свое тело. — Я должен сказать вам, что удивлен. Так много узнать за такой короткий промежуток времени. Матроны-Матери никогда не сообщали мне столько.

Алиизса склонила голову, глядя на него.

— Интересно, однако, почему мы смогли оказаться здесь все вместе? Может быть, они хотели дать нам возможность поговорить?

— Скорее всего, они хотят послушать, — сухо ответил Фарон. — Выяснить, что мы раскроем.

— Нам нечего скрывать, — хмыкнула Алиизса.

— Говори за себя, — Фарон криво усмехнулся. — Я бы предпочел, чтобы моя жизнь не становилась открытой книгой для ангелов.

Кэл почувствовал неловкость. Перед ним стоял его отец, в их жилах текла общая кровь, но он испытывал к нему противоречивые чувства.

«Мой отец — Торан, — сказал он себе. — Он тот, кто воспитал меня».

— Рад нашей встрече, Кэл, — сказал Фарон, пока Алиизса провожала мага к скамейке. Кэл ничего не ответил.

— Ты на редкость впечатляющий экземпляр, парень. Я думаю, мы и впрямь умеем делать таких, а, Алиизса?

Алиизса захихикала, но в ее смехе ощущалась небольшая нервозность.

Кэл нахмурился.

— Итак, ты мой отец, — сказал он наконец, не зная, как вести себя дальше. В какой-то степени он был рад увидеться с дроу не под постоянным надзором, но открывшаяся внезапно возможность оказалась не такой… полезной.

«Это не то, чего я ожидал. Или представлял себе».

— Хотел бы надеяться, что нет, — ответил Фарон с самодовольной усмешкой. — Сомневаюсь, дорогая Алиизса, что здесь способны оценить меня по достоинству. Даже тебе, с твоим бойким языком, трудно объяснять по-настоящему, кто есть Мастер Магика. Чтобы это понять, надо повстречать хотя бы одного. А теперь у вас есть такая возможность! Для вас это счастье. Подобная удача выпадает не каждому.

Хмурый Кэл улыбнулся.

— Он всегда был таким напыщенным? — спросил он Алиизсу, указывая на дроу.

Алиизса искренне засмеялась. Фарону, как заметил Кэл, был далеко не так весело.

— На самом деле, да, — сказала она. — Был. Да. Но не стоит ополчаться на него, Кэл. Если бы ты когда-нибудь увидел Мензоберранзан или встретился с Матроной-Матерью, ты бы понял.

Фарон обернулся к Алиизсе, делая вид, что надулся.

— И чему только ты учила нашего сына? — спросил он. — Очевидно, не очень-то важным вещам, это уж точно. И, пожалуйста, объясните мне, почему он посвятил свою жизнь любви к такому чванливому, самодовольному хаму, как Торм?

Возмущенный Кэл шагнул к дроу, сжимая меч.

Фарон, удивленно вскинув брови, отступил на шаг, а его рука скользнула внутрь туники.

— Перестаньте, вы, оба! — Алиизса встала между ними, оттолкнув их друг от друга.

Ярость, вызванная оскорблением, все еще жгла Кэла, но он неохотно расслабился, и, когда второй сделал то же самое, Алиизса вздохнула и опустила руки.

— Ох уж эти мужчины, — ворчала она, возвращаясь к скамейке. — Ну лучше посидели бы со мной, вы оба. Я не знаю, сколько времени у нас есть, и не хочу тратить его, наблюдая, как вы цапаетесь.

Кэл скривился, но сел рядом с матерью. Фарон уселся с другой стороны. Все трое молчали, всматриваясь в воду.

Наконец Алиизса снова заговорила.

— Я собираюсь рассказать вам одну историю. Вы уже слышали об этом раньше. Но ни один из вас не знает всего. Когда я закончу, может быть, вы будете хоть немного лучше понимать друг друга.

Она сделала паузу, глубоко вздохнула и начала.

Алю рассказывала о времени, проведенном в глубоких пещерах под поверхностью Фаэруна, когда она и Вок были вместе. Она поведала историю о том, как познакомилась с Фароном и как следовала за ним чуть ли не через все Подземье.

— Зачем? — в какой-то момент спросил Кэл. Он не мог никак понять, почему алю так сильно беспокоилась о дроу. «Что она нашла в нем?» — думал он.

Алиизса пожала плечами.

— Фарон заставлял меня смеяться, — сказала она, словно услышав его мысли. — Он был остроумным, и, даже зная, что, когда мы вместе, я пытаюсь выудить у него сведения, он не злился. — Алю вздохнула. — Я думаю, мне нравилось, что он поступал со мной так… честно. Я никогда не чувствовала, что…

В ее голосе не звучало и намека на печаль.

— Возможно, еще и оттого, что я просто неотразим? — вставил Фарон. — Кажется, поэтому ты и бегала за мной.

Алиизса хихикнула — по мнению Кэла, как легкомысленная девушка. Он поежился.

«Я не хочу ничего об этом знать», — понял он.

Алю продолжала, рассказывая все, вплоть до того как они попали в ловушку в темных закоулках пещер, что некогда были частью Кровавого Ущелья. Ее голос охрип, едва она заговорила об обмане Вока и его последнем предательстве.

Когда она закончила, все трое долго сидели неподвижно.

— До чего в жизни все странно, — прошептала алю. — Как же все так… запуталось?..

— Жизнь постоянно преподносит нам сюрпризы, Алиизса, — ответил Фарон. — Будь то капризы богов или чьи-то амбиции, вы часто оказываетесь в хитро сплетенной паутине — и задаетесь вопросом, как же вам удалось туда попасть. Посмотри на меня. Я думал, мне суждено руководить Магиком, но вместо этого сижу тут, в воображаемом волшебном саду, в заключении у слуг Тира, и то лишь потому, что ты решила сберечь мой палец.

Я говорю об этом, — сменил он тему, — просто потому, что размышляю, что ждет нас впереди. Хотя тут намного лучше, чем в тюрьме, где я находился в качестве гостя Паучьей Королевы… но не думаю, что они намерены оставить нас здесь. Один из наших похитителей упомянул о суде, так ведь?

— Да, — ответила Алиизса. — Мы предстанем перед Высшим Советом, сборищем ангелов, прихвостней Тира, чтобы отвечать за свои преступления.

— Ну что ж, мне суд не сильно повредит, — заявил Фарон. — Я почти не имею к этому отношения.

Дроу встал и посмотрел на Кэла.

— Я общался в Мензоберранзане с тем, кого можно было назвать другом — если бы дроу были склонны обсуждать такие вещи. Мастер клинка, воин-одиночка со своим оружием. Ты мне немного напоминаешь Рилда. Он раз или два спасал мне жизнь… и боюсь, что я не делал все возможное, чтобы отплатить ему. — Фарон пожал плечами. — Уж таков путь моего народа. Но, видя, как ты на него похож, я сделаю нечто необычное в память о нем. Я дам тебе несколько советов, которые, вероятно, следовало бы дать ему.

Кэлу захотелось рассмеяться. Советы от отца, которого он не знал? Должен ли он благодарить за них?

Однако в глубине души он хотел понять своего отца лучше. Кэл хотел увидеть, как много от дроу скрывается в нем самом.

— Никогда не попадай в сильную зависимость от долга, чести и желания пожертвовать собой, — сказал Фарон. — Не потому, что все это ничего не стоит или потому, что перестанет тебя волновать, когда ты будешь полностью опустошен и состаришься. — Он глубоко вздохнул. — Дело в том, что эти вещи неизбежно связаны с чужими интересами, мой дорогой мальчик. А когда обнаружишь, что твои и чужие интересы больше не совместимы, окажется слишком поздно.

Кэл обдумывал слова дроу.

— Это следует из твоего опыта? — спросил он.

Фарон усмехнулся.

— Талантливый парень у нас с тобой, Алиизса. Весь в отца. — Он повернулся к Кэлу. — Ты так подумал, исходя из моего печального рассказа, да? Но нет, мои беды произошли исключительно из-за моих собственных эгоистических интересов. Я пожадничал. По моему почтенному мнению, куда как более достойно получить больше шансов, чтобы связаться с такими неприятными вещами, как долг, честь и тому подобное.

Кэл заулыбался.

— Послушай, мой мальчик, — сказал дроу, отвлекая Кэла от его мыслей. — Я вижу, ты сидишь здесь, пытаясь определить, сколько из того, что скрыто в глубине твоей души, ты получил от меня, сколько от своей матери, и сколько от этого ангела, Торана, который воспитал и действительно сформировал тебя. Основываясь на всем услышанном сегодня, думаю, ты не знаешь, что почувствуешь, узнав ответ.

Кэл спокойно посмотрел на дроу.

— Очень проницательно, — сказал он, мастерски скрывая охватившую его бурю чувств.

«Так кто же я? — задумался он. — Какие частицы моей души действительно принадлежат мне?»

— По правде говоря, ответ не имеет значения, — улыбнулся Фарон. — Когда все уже сказано, расплата не за горами, а твой выбор сделан. В конце концов, есть лишь одна и только одна личность, что ответит на твой вопрос. Ты сам. — Тон отца стал немного задумчивым. — Я понял, что такое трудности, оказавшись в Бездне во время нашествия пауков. — Он моргнул и посмотрел на Кэла. — Тебе не ответит никто. Ни я, ни она, — он указал на Алиизсу, — и не вырастивший тебя ангел. И даже не твой бог. Пока ты не удовлетворен своим выбором или своими поступками, ты не ответишь на свои вопросы.

Кэл глубоко погрузился в размышления о том, что ему сказали отец и мать, и рассвет уже заалел, когда он почувствовал, что отдаляется от иллюзорного места и возвращается обратно в свое тело.

Глава тринадцатая

Торан открыл глаза. Он был дома. Или, по крайней мере, в месте, которое очень напоминало дом. Он лежал в кровати. Комнату со стенами белого мрамора заливал теплый солнечный свет и аромат свежих цветов — дэв увидел несколько подвесных корзин, наполненных травами и цветами. Откуда-то доносился щебет птиц и шелест листвы под легким ветерком.

«Я жив, — подумал он. — Я не заслуживаю этого, но я жив». А ведь ему больше не хотелось жить.

Торан глубоко вздохнул. Несмотря на усталость, было хорошо. Он больше не чувствовал всепроникающего зла. От испытаний в мрачных, наполненных злом пещерах, казалось, не осталось и следа.

«Шрамов на теле уже нет, — думал он. — Если бы можно было так же легко исцелить израненную душу».

Он вспомнил о Кэле и Алиизсе. Живы ли они?

«Должно быть, живы. Они были там, со мной, в холоде. И… другие».

Недовольный, что не может вспомнить ничего, кроме своего возвращения в Суд, Торан встал с постели, нашел свои вещи — все, кроме булавы — и оделся. Хотя он и старался не придавать этому значения, но, по его мнению, отобрать предмет его гордости было логично. Тем не менее, он встревожился. Что дальше? Что прикажет Тир? Был только один способ узнать.

Ангел направился к двери, но по каким-то причинам не смог заставить себя к ней прикоснуться. Нахмурившись, он попробовал еще раз.

«Принуждение!» — думал он, начиная паниковать.

Торан вышел на балкон, залитый солнечным светом. Ветерок трепал волосы. Перед ним маячила Целестия, ее высокую вершину скрывало кольцо облаков. Внезапно Торану больше всего на свете захотелось отправиться туда, скользить над ее широкими склонами, плыть над долинами и горными хребтами. Он мечтал расправить крылья и улететь в голубое небо, парить высоко над облаками, но не мог этого сделать.

«Я настолько опустился, что стал обыкновенным заключенным, — со стыдом подумал он. — Я сам довел себя до этого. Потому что делал то, что считал правильным!»

Ему хотелось протестовать против заключения, кричать, что он заслуживает лучшего, но ангел вспомнил свой обет принять все последствия.

«Час расплаты близок, — сказал себе Торан. — Или ты надеялся ее избежать?

Нет. Тир, пожалуйста, прости меня! Я пытался помочь!»

Внезапно вспомнилась Алиизса, стоящая в ротонде рядом с Микусом и выкрикивающая очень похожие слова. «Я пыталась помочь», — говорила она.

Торан был убежден, что она заслуживает куда большего, даже если ему нечего ей дать.

Ангел бросился к двери.

— Я настаиваю на немедленной аудиенции у Высшего Совета! — крикнул он. Когда никто не отозвался, Торан принялся кричать еще громче: — Я требую, чтобы меня услышали! Я покинул демонессу не для того, чтобы ее сломали. Я осознаю свою вину, но остальные не заслуживают наказания! Ответьте мне!

Ничего.

От напряжения ноги Торана задрожали. Тяжело дыша, он сел, почти рухнул, на кровать.

«Ты был болен, — напомнил он себе. — И тебе больше не доставляет удовольствия благодатное исцеление, присутствие Тира».

От этой мысли горло ангела сжалось.

Через некоторое время, почувствовав, что силы вернулись к нему, снова начав испытывать нетерпение, Торан принялся тщательно осматривать комнату, разглядывая каждую деталь, ища какой-нибудь судьбоносный знак. Он обследовал каждую стену, осмотрел каждый предмет мебели. Ему показалось, что камера стала меньше и слишком тесна для него.

«Это страшно, — понял он. — Как можно выдерживать заключение целыми днями? Алиизса, запертая в своей комнате, отчаянно стремившаяся бежать, чтобы спастись… Я обрек ее на это. И всех тех, кого приводил сюда. Я так поступал из лучших побуждений, но теперь вижу, как тонка грань. Иллюзия, разрушающаяся под натиском истины. Мы не настолько благородны, как нам представляется».

Едва подумав так, Торан осознал, что сделал. Он бросил вызов Высшему Совету и самому Тиру, осознав эту истину. Даже сейчас, при всем благородстве стремлений, ангелы оставались несовершенными.

«Мое наказание и наказание моих товарищей тоже будет несовершенным», — расстроился он.

В тот же день, гораздо позже, в дверь комнаты Торана постучали, и этот звук вывел его из задумчивости.

— Я не могу коснуться двери, — сказал он, вставая.

Дверь приоткрылась, и внутрь заглянул Гарин.

— Рад тебя видеть, — сказал он. — Я могу войти?

— А у меня есть выбор? — равнодушно спросил Торан. Он вдруг рассердился и почувствовал возмущение. Ты ничем не лучше меня, думал он, глядя на посетителя и чувствуя себя скованно. Он не знал, куда девать руки.

— Мог ли я не пустить тебя, даже если бы захотел?

Хмурая гримаса Гарина была мимолетной.

— Нет, но я не наглец, Торан. Это твоя комната, и в данный момент я твой посетитель. Так я могу войти?

Торан жестом пригласил его. Тот вошел, закрыв за собой дверь. Торан снова уселся на кровать.

— Теперь ты вполне оправился, и я дам знать Высшему Совету, что он может призвать тебя, — сказал Гарин, входя. — Или, по крайней мере, то, что от Совета осталось.

— Что это значит? — спросил Торан, не сводя глаз со своего гостя. — Что случилось?

— Возник раскол, — объяснил Гарин. — Высший Советник и еще двое вышли из Совета в связи с решением о помиловании Эйрвин. Еще один Советник ушел, как полагают, потеряв веру из-за последствий смерти Мистры. Остались пятеро, и они постоянно ссорятся.

— Из-за чего? — услышанное не понравилось Торану. Слишком много нестабильности. Тир еще не обрел почву под ногами, что не могло не встревожить ангела.

— От методов борьбы с волнами неконтролируемой магической энергии и до вопросов противостояния вторжению демонов. И еще из-за причины, по которой Тир, кажется, заинтересован в… — Гарин осекся. — Достаточно. Я этого не говорил тебе.

— Почему бы и нет? — спросил Торан, поднимаясь на ноги, и, как встарь, чувствуя ответственность. — Я по-прежнему с ним. Я по-прежнему люблю его. Позвольте мне помочь.

Гарин уставился на него.

— Как тебе такое пришло в голову? Ты должен помнить о своих преступлениях против Тира.

— Я знаю, — сказал Торан, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. Сердце учащенно забилось. «Может быть, — понял он, — я надеялся, что они сумеют переступить через это. Глупец!»

— Но есть еще много такого, что я смог бы предложить. Полученную информацию. Не ради прощения, мечтать об этом наивно, а потому, что она необходима.

Гарин покачал головой.

— Это не мне решать, — сказал он. — Ты должен сделать свои предложения Высшему Совету. Однако я не стал бы испытывать больших надежд. Большинство очень плохого мнения о тебе. Каждый видит в тебе предателя, Торан.

— А в моих спутниках? — спросил Торан. — Они не подчиняются тем же законам, что и я.

— Верно, — ответил Гарин. — Хотя в данном случае для них было бы лучше подчиняться. Все они оказались в затруднительных обстоятельствах и, скорее всего, будут признаны виновными в заговоре против Дома. Только ты и Кэл имеете шансы на мягкий приговор. Может быть, изгнание. Для полудемона и жреца исход…

— Это не жрец, — прервал Торан. — Его тело занимает душа Фарона Миззрима, мага дроу из Мензоберранзана. Мне надо вынудить их это понять! Он не сделал ничего против Дома. Его нужно освободить.

— Так он и утверждал, — ответил Гарин. — Но истина не откроется во время слушания. В настоящее время мы должны предполагать самое худшее.

«Самое худшее! — подумал Торан с отчаянием. — Но ведь именно я втянул своих товарищей во все неприятности. А теперь оказывается, что мою участь можно смягчить, они же не заслуживают подобного!»

Он уставился в пол.

— Так много боли я причинил… — пробормотал он.

Второй ангел встал прямо перед Тораном.

— Настали тяжелые времена, мой друг. Ты находишься в трудном положении. Весь Дом под угрозой распада. Расскажи мне, что случилось. Может быть, я смогу помочь. Где Микус? Какую роль вы сыграли в смерти Мистры? Позволь мне помочь вам.

Торан посмотрел на него. Он слишком хорошо понимал, чего хочет небожитель. В другое время он и сам был бы на месте Гарина, умоляя кого-то — может быть, Алиизсу, — с ним работать, сотрудничать. Но теперь дэв чувствовал себя на другой стороне. Он подбирал слова очень тщательно.

— Я отвечу на твои вопросы, хоть это бессмысленно. Я не жалею о своих действиях — ни я, ни мои товарищи. Не потому, что я стремился что-то разрушить, не потому, что предал Дом, а потому, что в глубине души верю, что мы пытались сделать все, что в наших силах.

Каждый человек может ошибаться, Гарин. Даже боги. К сожалению, слишком многие из нас не видят этого, пока не становится слишком поздно. Так, я подозреваю, будет и теперь. Если Дом страдает, как ты говоришь, то наказания ничего не изменят. Беда гораздо больше, мой друг. Я это давно понял, но никто — и Тир менее всего — не стал бы меня слушать. Я боюсь, что так и будет. Никто из вас не увидит моей правоты, пока не станет слишком поздно.

— Подобные слова не помогут тебе, когда придет время предстать перед Высшим Советом, Торан.

Торан вздохнул.

— А я и не надеюсь. Просто хочу, чтобы ты понял, что я доволен своей судьбой. Тебе не нужно меня спасать. Я останусь при своем решении бросить вызов Совету.

Плечи Гарина поникли.

— Да будет так, — сказал он. Он отвернулся и направился к двери. Дойдя до нее, ангел остановился и обернулся.

— Ты знаешь, Микус всегда говорил, что считал тебя одним из самых мудрых, самых преданных своих друзей. Раньше он часто это повторял. Я сейчас пытаюсь разглядеть, что же он видел в тебе. Я на самом деле хочу увидеть. Но не могу.

Сообщив это, Гарин распахнул дверь и удалился.

Торан сидел долго, глядя туда, где стоял Гарин. Он снова и снова прокручивал в уме множество фраз.

Уже стемнело, когда за ним пришли.

* * *

Вок сжался от страха. Его колени ослабели и подогнулись, поджилки затряслись. Он уставился на глянцевый черный пол, чувствуя идущий от него жар. Камбион был уверен, что зловещее существо замышляет убить его и лишь томит ожиданием, прежде чем отдать приказ. Или идет к нему и готовится нанести смертельный удар.

«Встань, дурак! — подумал он. — Не трясись. Он просто еще один демон».

Но бэйлор не был «просто еще одним демоном», и, несмотря на долгие годы, что камбион провел с демонами низшего ранга, страх вытягивал силы из его дрожавших конечностей, когда он смотрел на страшную тварь.

— Вставай! — рявкнул охранник, дергая Вока за плечо и поднимая на ноги. — Не вынуждай Повелителя Акситара подходить к тебе!

Мысль не угодить бэйлору заставила Вока забиться в конвульсиях страха и привела в чувство. Камбион поднялся и снова споткнулся, пока тюремщик вел его через камеру.

Приблизившись к бэйлору, Вок и эскорт удостоились взгляда.

— Ты, — сказал он. Его могучий голос загрохотал в камере, и воздух задрожал от его мощи. — Ты тот, кто сопровождал ангела.

Вок сглотнул, боясь сказать правду и боясь солгать. Он не доверял своему голосу и лишь кивнул.

Бэйлор нахмурился.

— А ты был на их Плане? На их вонючих небесах, известных как Дом Триады?

Вок снова кивнул.

— Да, — выдохнул он. — Я отправился туда, чтобы обмануть их и что-нибудь украсть.

«И это было большой ошибкой», — думал он, уже представляя, как присоединятся к тем, кого в нишах насадили на колья.

Лорд Акситар улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Этот «славный» домен Тира — в состоянии хаоса. Я хотел бы воспользоваться преимуществом его уязвимости. Ты расскажешь мне все, что знаешь о нем.

Вок сглотнул слюну, когда охранник отступил и оставил его один на один с могущественным демоном.

— Конечно, — пробормотал он, изо всех сил пытаясь вернуть самообладание. Он заложил руки за спину, как будто собрался прочесть лекцию. — Что именно вас интересует?

— Все о Доме, — ответил бэйлор, щелкая кнутом. — Земли, крепости. Я хочу знать все. Ты опишешь мне все до мельчайших деталей.

— Ах! — Вок испытал удовольствие от такого задания. Появившиеся возможности… — Я многое разузнал, великий Повелитель, — заявил он, — поскольку лично исследовал большую часть Дома.

— Если ты врешь, я сдеру с тебя кожу маленькими кусочками, — зарычал Повелитель Акситар. Он шагнул к Воку, и от его поступи пол камеры сотрясся.

Вок упал на колено.

— О великий, я бы никогда не осмелился на такое! — выдохнул он, глядя на черные, раздвоенные копыта бэйлора. — Я лишь хочу принести вам пользу, каким угодно способом, и получить что-то взамен. Я расскажу все, что знаю, и клянусь, что буду говорить только правду.

Бэйлор рассмеялся, и смех его походил на глубокое горловое рычание. Вок рискнул поднять глаза на Повелителя Акситара.

— Уже пытаешься доказать свою значимость, — сказал Акситар. — По крайней мере, ты честный дурак.

Каанир вздрогнул, опасаясь, что разозлил тварь.

Демон погладил подбородок своим закрученным в спираль кнутом и начал бродить по камере, размышляя. Другие присутствовавшие там демоны старались не попадаться ему под ноги. Дретч, не достаточно быстро убравшийся с дороги, оказался нанизаным на острие меча бэйлора. Убогое существо какое-то время кричало и извивалось.

Каанир снова вздрогнул. «Он хотел этим что-то сказать? — недоумевал он. — Нет, скорее он предостерегал. Ты нужен ему живым. Ты можешь быть полезным. Так докажи ему это!»

Повелитель демонов отшвырнул дретча прочь и снова повернулся к Воку.

— Если я сочту твои сведения интересными, то предоставлю тебе кое-какие блага, — сказал он. — С другой стороны, я сам мог бы извлечь информацию из твоего разума, вплоть до последней мысли.

— Это так, — согласился Вок, тщательно подбирая слова, — но я мог бы оказаться полезным и в других отношениях. Было бы напрасной растратой пренебречь моими способностями.

— Растратой? — зарычал бэйлор, и от этого звука внутри у Вока все затряслось. — Ты обвиняешь меня в легкомыслии?

Вок категорично покачал головой.

— Нет, Повелитель Акситар. Я только хочу, чтобы вы осознали, насколько я могу быть вам полезен.

— Ты очень высокого мнения о себе, камбион. Ты опасен.

У Вока перехватило дыхание. Демон погубит его.

«Докажи ему!»

Собрав всю свою волю, чтобы удержаться от соблазна сбежать, Вок прямо посмотрел в глаза бэйлора.

— Сделайте меня опасным для ваших врагов, Повелитель, — сказал он. Ему было неприятно, что голос прозвучал немного жалобно, но он продолжил. — Позвольте мне служить вам любыми способами.

— Что именно ты хочешь в обмен на такую великодушную услугу? — обратился к нему бэйлор, снова пройдясь по камере. Пламя, исходящее от его тела, засветилось ярче. — Говори быстро. Я устал от тебя и твоих игр.

— Войско, — ответил Вок, надеясь, что он не слишком испытывает судьбу. — Дайте мне под командование войско, чтобы преследовать ваших врагов. Не только во время нападения на Дом, но и по всей вселенной.

Бэйлор снова засмеялся.

— Ты — главнокомандующий? — спросил он. — Ты вообще не похож на главнокомандующего.

— Там, где я когда-то жил, я был им, — сказал Вок, стараясь держаться немного прямее, хотя все еще стоял на коленях. — Я командовал армией. Я мог бы хорошо служить вам в этом качестве.

Бэйлор продолжал ходить вокруг Вока. Когда он подошел поближе, камбион почувствовал исходящий от него жар. Демон наклонил голову вниз, и она оказалась совсем близко от лица Вока.

— Посмотрим, камбион, — гулко сказал Акситар. — А теперь рассказывай, что знаешь.

Вок начал докладывать все, что мог вспомнить о Доме Триады. Он описал земли, плавучие острова и Суд. Повелитель Акситар внимательно слушал и задавал много вопросов, и, если камбион не знал ответа, то предпочитал тут же в этом сознаваться. Вок излагал гораздо больше, чем просто факты. Он предлагал свое мнение, открывая слабые стороны обороны домена. Он описал, как сможет организовать атаку на Суд, как будет распределять силы, и каких ответных действий он ожидает от ангелов.

Описание перешло в обсуждение. Лорд Акситар выяснял детали с Воком, кивая, когда ему нравились стратегические и тактические предложения камбиона, или гримасничал и топал по комнате, когда был не согласен. Вок вел себя достаточно осторожно, оставаясь почтительным, но постепенно расслабился и, видя, что бэйлор убедился в его глубокой осведомленности, полудемон стал более напористо отстаивать свои планы.

Когда он закончил, горло у него пересохло, но Вок был уверен, что удовлетворил требования Повелителя Акситара и достойно зарекомендовал себя.

— Ступай, — наконец повелел бэйлор.

Повелитель Акситар жестом подозвал бараноголового демона, что конвоировал Вока.

— Отведи его в помещение для гостей, — проинструктировал бэйлор. — Смотри, чтобы у него были все удобства. Угощение, вино, женское общество. Любая прихоть. — Он посмотрел на Вока, который изо всех сил старался не улыбнуться. — Отдыхай, готовься. У тебя будет войско.

Вок низко поклонился Повелителю Акситару.

— Премного благодарен, мой господин. Вы пожнете плоды вашего мудрого решения.

Бэйлор отмахнулся, и Вок вслед за бараноголовым демоном вышел из раскаленного тронного зала обратно в широкий коридор. На этот раз камбион почти не обратил внимания на мучения существ, корчащихся в нишах.

* * *

Алиизса вместе со своими товарищами стояла в центре полукруглой палаты Высшего Совета, одетая в простое одеяние из белой ткани. Хотя алю уже принудили к сотрудничеству с помощью божественной магии Гарина и Нильсы, руки ее сковали наручниками, видимо, чтобы помешать открыть магический портал.

«Они помнят мой прежний трюк с Кааниром», — угрюмо думала Алиизса.

Рядом с ней стояли Кэл, Фарон и Эйрвин, так же связанные и облаченные в такие же простые одежды. Дроу появился в своем истинном облике, как накануне вечером в зачарованном саду. Алиизса заморгала, когда его увидела, и бросила на него шутливый взгляд.

— Немного божественного вмешательства, — насмешливл прошептал он в ответ на невысказанный вопрос, — удовлетворение маленькой просьбы.

Они ждали только Торана.

Алиизса не волновалась. Она чувствовала, как беспорядочный хаос смешивался с официозными, деловыми манерами присутствующих. Многое произошло с тех пор, как она и ее товарищи покинули это место, и мало хорошего.

Самым очевидным признаком хаоса было отсутствие четырех членов Высшего Совета, в том числе Высшего Советника. Скамейки на возвышении оказались наполовину пусты. Группа соларов выглядела встревоженной и взволнованной. Они постоянно наклонялись друг к другу, обмениваясь жестами и тихими замечаниями.

Присутствие большой компании собакоголовых архонтов возле обвиняемых добавило смятения. Действительно, огромное количество охранников поразило Алиизсу. Небожители назначили не менее трех на каждого заключенного.

«Они не хотят рисковать, — решила алю. — Мы действительно пугаем их».

На мгновение она почувствовала гордость от того, что заставила надменных ангелов взволноваться. Мимолетное чувство, порожденное отчаянием. И гневом. Ее обида на предательство небожителей вспыхнула с новой силой, как во время разговора с Кэлом и Фароном в саду, и алю обнаружила, что ее начинает бесить невозможность убедить ангелов в добрых намерениях.

«Почему они так чудовищно упрямы? — посетовала она. — Их жесткие правила станут причиной их падения, а за собой они утянут и нас».

Настроение Алиизсы не улучшилось, когда она представила себе насмехающегося Каанира.

«Зачем я вернулась? — вновь спросила она себя. — Почему я решила, что это была хорошая идея? — И тут же возразила сама себе: — Это была не очень хорошая идея, это был единственный вариант. Либо возвращение, либо смерть. Ты сделала свой выбор. Сделала тогда, когда согласилась следовать за Тораном. Ты могла бы бросить все это давным-давно, когда проснулась в логове штормового дракона. Теперь поздно раскаиваться, дура».

Это последние слова, которые Каанир сказал ей. Они заставили ее вздрогнуть.

«Дура, действительно, дура! — подумала она. — Каанир был прав. Это место изменило тебя».

Алиизса быстро, украдкой взглянула на Кэла. Он в глубокой задумчивости смотрел в пол. Хмурился, то и дело сжимал и разжимал кулаки. Ее сердце сжалось.

Кэл увидел, как то, во что он верил, рухнуло. Ему было так тяжело принять эту жизнь, этот мир. Он столько служил ангелам. Пытался произвести на них впечатление лояльностью. Вот и благодарность. «Но почему мне так больно? — спрашивала она себя. — Потому что они разочаровали моего сына».

Ублюдки, все они.

По другую руку рыцаря стоял Фарон и с восхищением смотрел по сторонам. Дроу, казалось, почти радовался тому, что оказался здесь и стал свидетелем таких событий.

Алиизса, наблюдая за магом, заметила на его лице слабую улыбку. «Как всегда, — подумала она. — Неважно, насколько тяжелы обстоятельства, он не утрачивает способности радоваться. Неужели он никогда не чувствует сожаления? Даже сегодня. По крайней мере, на сей раз у нас был шанс на…»

Тут двери открылись, и вошел Торан в сопровождении тройки своих охранников-архонтов. Его руки тоже были скованы. Горе и скорбь избороздили лицо морщинами, и у Алиизсы заболело сердце, так ей было жаль видеть ангела подавленным и униженным. Он даже не посмотрел на остальных.

Алиизса вспомнила разговор с Кэлом. «Он не хочет быть здесь, — поняла она. — Он не может видеть этих лиц. И дело не только в нем самом, а в нас. Боги и дьяволы, это несправедливо. Он заслуживает лучшего. И мы!»

Выполняющая обязанности Высшего Советника женщина-ангел открыла судебное заседание:

— Суд намерен определить, кто, если таковые имеются, участвовал в заговоре, совершенном против Дома Триады и Суда Тира из числа тех, кто сегодня стоит перед нами. Начнем, и пусть каждый ответчик предоставит те показания, какие пожелает. После этого будет вынесен приговор.

Торан начал подробно описывать все события с тех пор, как Алиизса впервые попала под его опеку. Эйрвин выступила следом, высказав свою точку зрения, а затем остальные, каждый в свою очередь, дали показания. К тому времени, как Алиизса закончила, ее ноги затекли, и ей хотелось сесть и отдохнуть. Она не знала, что еще добавить. Советники задали несколько вопросов, требуя разъяснить некоторые моменты. Когда с этим покончили, Высший Советник обратилась к собравшимся.

— Мы начнем совещание. Стража, уведите заключенных.

Архонты сопроводили обвиняемых на отведенные им в камере места, и солары исчезли.

Алиизса спросила, можно ли ей сесть, и архонты подвели ее к скамье. Алю с благодарностью опустилась на нее, а три небесных воина-пса встали вокруг. Она посмотрела на товарищей. Им также позволили сесть, но запретили разговаривать. Алю пыталась по очереди встретиться взглядом с каждым из них, надеясь, что они улыбнутся — назло Совету, который отказывался видеть их невиновность и признавать их заслуги перед Судом.

Только Торан так и не поднял глаз ей навстречу.

Советникам не потребовалось много времени для принятия решения. Они поручили охранникам вновь привести обвиняемых.

Высший Советник обратилась к собранию:

— В рамках слушаний суду стало очевидно, что вы стоите перед нами ни как заговорщики, ни как союзники. Вы просто действовали в соответствии с вашими собственными убеждениями и в то же время делали то, что считали правильным. Некоторый ваш выбор в ретроспективе кажется сомнительным. Все, вероятно, сложилось бы лучше, если бы другие внимательно прислушались к вам. Возможно, вы были искренни, но вы нарушили законы Суда и Дома, и, согласно закону, должны быть осуждены.

Алиизса закрыла глаза. «Нам придется пройти через это, — подумала она. — Даже после всего происшедшего они не могут сойти с накатанной дороги и увидеть собственную глупость. Прах их всех возьми!»

Высший Советник продолжала:

— Поэтому каждый из вас будет осужден в соответствии с вашей ролью в случившемся, а именно: Эйрвин, в соответствии с вашей амнистией, можете быть свободны и покинуть Совет, при условии, что вы не будете прилагать дальнейших усилий, чтобы помогать и содействовать кому-либо из ваших коллег-подсудимых.

Алиизса посмотрела на женщину-ангела и увидела, как она покачала головой и нахмурилась.

— Кэл, вы будете возвращены под опеку и попечение подходящего представителя Торма и будете продолжать обучение под руководством нового наставника.

Кэл вздрогнул, закрыв глаза, и сердце Алиизсы дрогнуло.

— Фарон Миззрим, вы занимаете тело, данное вам теми, кто не имел права предлагать его. Кроме того, как мы уже обсуждали с вами, мы определили, что Сосуд, в который вы вошли, был создан несовершенно, и его состояние продолжает ухудшаться. Вы не сможете существовать в таком качестве долго, а на основе совершенного вами в жизни, мы не считаем нужным предоставить вам помощь. Таким образом, Суд не видит альтернативы, кроме как изгнать вас из этого Сосуда и отправить обратно, туда, откуда вы пришли.

Алиизса заметила слабую гримасу Фарона, которую вскоре сменила самодовольная улыбка.

— Я думаю, мы все можем согласиться, что я предполагал подобный исход, — сказал он. Его голос был необычно тихим.

«Проклятье, — подумала она. — Я больше сочувствую ему, чем всем вам, вместе взятым».

— Алиизса, — продолжила Высший Советник.

Алю сглотнула и приготовилась.

«Давай! — подумала она, направляя весь свой гнев на говорившую. — Мне теперь все равно. Желаю вам всем сгнить в Бездне!»

— Время, проведенное у нас в Суде, показало, что ваши действия были… хаотичными. Хотя, говоря по чести, мы не можем придраться к ним.

«Какое благородство!» — подумала алю, отнюдь не испытывая гордости.

— Но мы также не можем найти оправданий, которые позволят вам остаться в Суде или в Доме. Поэтому мы изгоняем вас из этого Плана навсегда. Вы будете возвращены на родину немедленно.

Алиизса оцепенела. Такое наказание было более жестоко, чем вечное заключение в тюрьму. Ее друзья, ее семья будут потеряны. Навсегда. К тому же, ей некуда было возвращаться. Она почувствовала себя бродягой.

Наконец, Высший Советник обратилась к Торану.

— Ваш послужной список обширен и полон героических поступков, — сказала она. — И ваше сердце, как выяснилось, правдиво. Вы действовали в соответствии с вашими представлениями о том, что служит интересам Суда и Дома. Тем не менее, ваше помилование под вопросом. Вы намеренно и неоднократно не подчинялись Совету, вы нападали на ваших коллег дэвов с целью помешать им в исполнении их обязанностей, и вы уже не раз ставили под сомнение праведность Тира и правильность его решений. И самое главное, вы, кажется, не раскаялись. Вы отрицаете это?

Торан глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

— Нет, — сказал он четко. — Я стою на своем.

Однако Алиизса видела, как руки обвиняемого ангела дрожали. Она сжимала кулаки.

Высший Ссоветник нахмурилась.

— Я вижу, вы не оставляете нам другого выбора.

«Что? — подумала Алиизса. — Выбор возможен? Торан, покайся! — мысленно кричала она ему. — Проси прощения у Тира! Он примет тебя снова!»

Но алю знала, что на сердце у Торана.

Высший Советник продолжала:

— Поэтому я предлагаю навсегда лишить вас божественной благодати и бессмертия. Вы изгоняетесь из Дома Триады.

Торан молча опустил голову.

Единственным звуком, раздававшимся в камере, были рыдания Алиизсы.

Глава четырнадцатая

Дурное настроение Вока усилилось, отравляя удовольствие от осмотра войска. Демоны построились кое-как, неровными рядами, их оружие было никудышным, но больше всего Каанира раздражало их недисциплинированное поведение. От них воняло, они дрались и даже не старались стоять по стойке смирно.

— Эти голодранцы не годятся даже для выгребных сортиров, — бросил камбион скользящей рядом Виссилке.

— Я передам Повелителю Акситару ваши слова, — ответила марилит.

Вок скривился, но промолчал, продолжая шагать вдоль шеренги. Утром он узнал, что во время грядущей битвы ему предстоит подчиняться Виссилке, и это не улучшило его настроения.

«Все женщины в моей жизни не принесли мне ничего, кроме страданий, — злился он. — Особенно марилит, которые всегда находили всевозможнейшие способы портить мне удовольствие». Но перед его мысленным взором неотступно стояло лицо Алиизсы.

В ту ночь он удалился в свои роскошные покои как гость Повелителя Акситара, испытывая жажду приобщиться к предоставленной ему роскоши. Банкет был просто восхитителен, пищи было больше, чем он мог бы съесть в десять присестов, и столько вина, что хватило бы до полусмерти напоить дракона. По правде говоря, все это было не самого лучшего качества, Воку доставались угощения и получше, но он вряд ли мог жаловаться после затяжной голодовки.

Позже в комнате появились музыканты, артисты, даже приготовленные для него наложницы, и все они отчаянно стремились угодить ему. Вок старался не обращать внимания на преследующие его образы, погружаясь в зрелище и звуки.

Но, в конце концов, Алиизса снова заполонила его сознание. И чем сильнее он старался выбросить ее из мыслей, тем больше она задерживалась там, словно насмехаясь над ним. Она никогда не оставит его в покое.

«Я должен был убить тебя, когда у меня был шанс, — подумал он. — Но все равно ты скоро умрешь. Если магия не убьет тебя раньше. А теперь убирайся из моей головы!»

— Ваши мысли, кажется, не здесь, — заметила Виссилка. — Возможно, мне следует обратиться к капитанам моей личной гвардии.

Вок заставил себя вернуться в реальный мир:

— От того, что мы будем глядеть на них в течение нескольких часов, лучшими солдатами они не станут, — проворчал он. — Тут ничего не поделаешь.

— Согласна, — сказала марилит. — Давайте лучше вернемся к Повелителю Акситару. Там вас ждет небольшой сюрприз.

Вок покосился на демоницу. Навряд ли сюрприз, приготовленный демоном, окажется приятным. Что она задумала? Но Виссилка уже отвернулась и заскользила в сторону возвышающейся крепости. Пожимая плечами, камбион последовал за ней.

Они оказались внутри массивного сооружения, и Виссилка привела Вока в большой двор с парапетом, где собралась орда под командованием Акситара. Сборище демонов, насколько Каанир мог видеть, простиралось до затянутого дымом горизонта изломанной равнины. Это была впечатляющая армия.

И она готовилась разгромить ангелов.

Марилит обратила внимание Вока на небольшую площадку в стороне. Толпа демонов перетаскивала там нечто громоздкое, сложно было разглядеть, что именно. Когда они подошли поближе, поднялся крик и вой, некоторые демоны разбежались.

Там, в прочной железной клетке, стояло бушующее от ярости чудовище — то, что некогда было Микусом и Мишиком. Оно издало пронзительный вопль и метнулось в сторону, пытаясь поймать дретча, что подошел слишком близко. Уродливая тварь схватила руку демона и напрочь оторвала ее от тела злополучного существа.

Дретч заверещал от боли и, шатаясь, побрел прочь, заливая все вокруг черной кровью. Два других демона набросились на него и разорвали, пожирая его плоть. Другие столпились над ним, полностью отгородив от Вока.

— Ты! — закричал Микус, узнав камбиона. — Предатель! — Он снова и снова бросался своим деформированным телом на решетку, отчаянно пытаясь добраться до Вока.

Каанир подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть плененную тварь. То ли время, то ли муки, а может, и то, и другое вместе, сильно изменили Микуса. Он больше не имел никакого сходства с ангелом. Если бы Вок не видел Микуса до его преображения, он бы ни за что не догадался о его небесном происхождении.

Кожа Микуса изменилась, став фиолетовой и пестрила пятнами в местах, где зияли раны, из которых сочился желтовато-зеленый гной. Лицо в некоторых местах странно вздулось, и абсолютно черные глаза Микуса засверкали красным. Темные волосы ангела отросли и взлохматились, и с них капал пот, когда Микус метался по своей клетке.

Из живота по-прежнему торчала голова Мишика, его глаза-бусинки таращились на камбиона, пасть постоянно нетерпеливо открывалась и закрывалась. В этом взгляде Вок заметил лишь животный инстинкт. На мгновение он вообразил, каково это, должно быть, ангелу, осознать, что он слился с полудраконом. Камбион подавил дрожь.

— Мы поймали его вскоре после того, как вы и ваши товарищи стали моими гостями, — сказала Виссилка. — Он обезумел от ярости. Время от времени выкрикивает ваше имя, хотя только сейчас, с тех пор как мы схватили его, он смог вас увидеть.

— Он обвиняет нас, в частности, меня, в произошедшем. Думает, что я завел его в ловушку, благодаря чему он и превратился в такое страшилище.

— Рассудок почти его покинул, — сказала марилит. — Нам удалось достигнуть больших успехов в уничтожении всего небесного, что, возможно, в нем оставалось. Теперь он хочет только убивать.

Вока посетила внезапная, захватывающая мысль:

— Очень жаль, что это существо кажется таким неуправляемым. Вот было бы славно напустить его сегодня на врагов.

— Поэтому я и привела вас сюда, — ответила Виссилка. — Вы знали его раньше. Мог бы он привести нас туда, где сегодня защита ангелов окажется слабее всего?

«О, ты умная девушка», — подумал Вок.

— Если в его памяти осталось это место, — сказал камбион вслух. — Но проблема с контролем остается. Как мы можем заставить эту тварь напасть на небожителей, а не на наши собственные войска?

Виссилка улыбнулась.

— Посмотрите внимательно и увидите, что он носит стальной ошейник.

Наклонив голову, Вок действительно разглядел на горле Микуса металлическое кольцо.

— Это, — пояснила марилит, держа в руке браслет, схожий с ошейником, — является средством принуждения твари. Тем не менее, — предупредила она, — если я надену браслет на вас, вы не сможете снять его, не отрубив руку, разве что уродец погибнет.

Вок взял браслет у Виссилки и осмотрел его. Это была простая полоска металла, которой грубо придали округлую форму. Концы не соприкасались, небольшой зазор позволял продеть руку в браслет. Камбион стоял под зловещим, кроваво светящимся небом, разглядывая волшебный предмет, раздумывал.

— И вы предлагаете это мне? — спросил он. — Секретное оружие в дополнение к руководству вашим почетным караулом?

Марилит ухмыльнулась:

— Повелитель Акситар пожелал, чтобы вы управляли тварью. Он подумал, это будет отличное сочетание, если учесть, насколько существо вас ненавидит, и как сами небеса, откуда он пришел, обрушат на него проклятие.

Вок усмехнулся. У него уже была другая идея, еще лучший способ использовать Микуса.

— Я согласен, — сказал он и натянул браслет.

Концы металлической полоски сомкнулись, сжимаясь вокруг запястья камбиона. Когда преобразование закончилось, браслет плотно сидел, но не причинял неудобств.

Вок ощутил ментальную связь, возникшую между ним и Микусом. Он почувствовал враждебность раздавленного ангела, ярость и отчаяние готовы были захлёстнуть его сознание, но магия браслета сдерживала их. Камбион послал мысленную команду Микусу успокоиться, и хотя тот негодовал, буйство прекратилось, тварь замерла в своей клетке.

— О, он будет хорошо служить, — воскликнул Вок в восторге. — Я придумаю немало такого, что стану с ним делать.

— Вы должны приказать ему, чтобы он привел нас к слабым в отношении обороны местам Дома. Он знает, как ангелы станут защищаться против нас. Вы заставите его сломить их сопротивление.

— Как прикажете, — Вок поклонился марилит, а про себя добавил, что собирается сделать нечто гораздо большее. Он отправится к Источнику Жизни.

* * *

Кэл со стороны наблюдал, как собираются группы солдат. Все воины, ангелы и архонты расположились на зеленом лугу и ждали. Кэл ждал вместе с ними, ощущая исходящее от них чувство предвкушения. Время от времени он бросал взгляд вверх, к вершине горы, на самые высокие уровни крепости-города Правдивое сердце. Там кольцом поднимались мощные оборонительные стены, построенные из огромных каменных блоков, а над ними высился дворец Торма.

Сердце рыцаря ликовало. Он ощущал прежнее родство с крепостью-городом и его жителями, чего никогда не испытывал к Суду Тира.

«Я воин, служитель Торма. Я принадлежу ему».

Эта мысль позволила Кэлу почувствовать себя немного лучше, он знал, что только время залечит раны. Он был доволен, что двигается дальше, перевернул страницу и начал новую главу своей жизни. И в то же время он переживал из-за решения Верховного Совета и разрыва отношений с Тораном.

«Лучше бы они приговорили Торана к смертной казни, — подумал он. — Так больно сознавать, что он где-то блуждает в одиночестве, без божества-покровителя и причин служить.

Ты был хорошим наставником, мой друг. Я буду скучать по тебе. Решение Высшего совета — позор. Ты заслуживал лучшего. Ты был мудрым и благородным служителем, и они должны были выслушать тебя».

Кэл поймал себя на том, что опять начинает гневаться и снова напомнил себе обещание оставить всё в прошлом. Настало время двигаться дальше. Пусть всё забудется.

Он уже несколько раз пытался убедить себя, что злость и негодование были просто еще одним примером того, насколько сильно он позволил себе углубиться в дела служителей Тира. Торан был хорошим наставником, возможно, но он сбился с пути и тащил Кэла — хотя и добровольно — за собой.

«Это была не твоя битва. Не продолжай превращать ее в проблему для себя».

Кэл вздохнул и подумал о матери. В какой-то степени он был благодарен, что она тоже ушла из его жизни. После ночи, проведенной за разговорами у бассейна в волшебном саду, он начал понимать ее. Он признавал, что алю стала гораздо лучше, чем позволяло ее наследие, так же, как он всегда стремился преодолеть влияние крови демонов и дроу на него самого. Он больше не обвинял ее за случившееся с Тораном. Она была во многом так же лояльна, как и сам Кэл.

И в то же время, Кэл видел, как она становилась причиной всевозможнейших потрясений. Хаос повсюду сопутствовал ей.

Таков уж ее характер, напомнил он себе. Она сама ничего не может с этим поделать.

Впрочем, то же самое можно сказать и о Фароне. Продукт своего общества, он был полностью вовлечен в странные сети интриг, когда одни благородные Дома борются с другими. Кэл не мог себе представить, как играть в эти игры, постоянно ожидая шпионажа или работать сразу на несколько хозяев, разрушая чьи-то планы. Он бы никогда не смог стать настоящим дроу.

«Но я сын дроу… и если они таковы по своей природе, то что делать мне?

Родители лишь зачали и родили тебя, — подумал он. — И только. Ты больше, чем просто их потомок. Ты будешь тем, кем сам захочешь быть. Не становись похожим на них. Оставайся верным своим убеждениям! Алиизса доказала, что это возможно. Хвала ей за это».

Кэл моргнул и немного покачал головой, избавляясь от противоречивых мыслей. «Иди вперед, — снова подумал он. Помня совет Фарона, он добавил: — и будь верен себе, чтобы ты мог ответить сам за себя, когда твое время истечет».

Отбрасывая угрюмые мысли, рыцарь снова обратил внимание на собравшихся воинов. Он оглядел трепещущие от теплого ветерка вымпелы, ища тот, что с белым молотом в круге на фиолетовом фоне. Кэл считал, что его нетрудно обнаружить, но его пока не было. Новый командир Кэла еще не прибыл.

«Появись уже… — взмолился Кэл. — Это безделье дает мне слишком много времени для раздумий».

Группа полностью готовых к битве собак-архонтов прогуливалась мимо полудроу. Они живо и громко что-то обсуждали, так что Кэл не мог не услышать части беседы.

— Я не понимаю, почему он так долго выжидал, прежде чем пойти на это, — сказало одно из собакоголовых существ. — Похоже, его нерешительность стоила Дому драгоценного времени и ресурсов.

— Почему ресурсов? — спросил архонта один из товарищей.

— Поскольку многие уже покинули его, и не все решили к нам присоединиться. Если бы он был более склонен к…

— Вы вступаете на опасный путь, — предупредил другой. — Тир имел свои причины для сдачи власти, и только он мог знать, когда придет время это сделать. Вы не должны так быстро…

— Прошу прощения, — сказал Кэл дрожащим голосом. Услышанное вогнало его в дрожь. — Что вы сейчас сказали? Что сделал Тир?

Архонты остановились и обернулись в сторону рыцаря. Они смотрели на него с недоумением.

— Разве вы не слышали? — спросил один из них.

Кэл покачал головой:

— Нет, я только что прибыл. Но я пришел из Суда и не слышал каких-либо новостей.

— В самом деле, это произошло только сегодня утром, — сказал воин-пёс. — Тир отрекся от божественности. Он предоставил Торму свою божественную силу и посоветовал своим последователям пойти служить Истинному. Илматер вернулся в Дом, чтобы помочь в передаче власти.

Кэл сглотнул, пытаясь осознать услышанное:

— Почему? Разве к этому привели наши действия? Неужели причиной кризиса стала утрата веры Тораном? Нет. Это невозможно. Мы пытались помочь!

Архонт пожал плечами:

— Говорят, он потерял веру в себя, в свои способности возглавлять и судить других. Думаю, все эти потрясения в Суде сыграли свою роль.

Кэл схватился за голову: «Что мы натворили? Нет! Это сделали Засиан с Цириком! Не мы!»

— И теперь, возможно, с началом вторжения, — продолжал архонт, — Тир почувствовал, что так будет лучше. Я не претендую на понимание мудрости богов.

Кэл снова в ужасе схватился за голову:

— Вторжение? Что за вторжение?

— Где вы были все это время, солдат? — спросил архонт. — Демоны. Их орды наступают. Бездна извергла их быстрее, чем рассчитывали наши наблюдатели, и они движутся к нам. Разве вы не видите собравшихся воинов? — Существо указало на отряды, расположившиеся на зеленом лугу. — Думаете, для чего это потребовалось? Мы готовимся идти на войну, солдат. Вам лучше присоединиться к своим.

— О Торм, — выдохнул Кэл. Это произошло. То, что обещал Вок, наполовину блефуя, сбылось. Камбион поклялся раскрыть всё, что знал, правителям Бездны, разоблачить слабости Дома. А если он это сделал? Если он каким-то образом добрался до них и убедил собрать свои армии?

Скорее всего, так и было. Следовало найти Торана.

— Спасибо, — сказал Кэл, обдумывая ситуацию. Он повернулся к лугу и стал высматривать штандарт своего нового командира. В конце концов, он разглядел его на дальней стороне. Офицеры прибыли. Кэл, оставив архонтов в недоумении, бросился к развевающемуся вымпелу.

Достигнув места сбора, Кэл отдал честь командиру и представился:

— Я Кэл, рыцарь Ордена Вигиланта и недавно вернулся из Суда Тира. Я на службе, но прошу позволить мне оставить ее, чтобы вернуться в Суд. Я только что услышал об отречении Тира, и у меня там есть неотложные дела.

Ангел отдал честь в ответ и бросил на Кэла недоуменный взгляд:

— О чем вы говорите? Мы выступаем в ближайшее время, рыцарь, и нам важен каждый боец.

— Я знаю, но считаю, что скорее нужен там, где смогу предотвратить большое несчастье.

— Мне очень жаль, солдат, — ангел покачал головой, — но я не могу разрешить вам отлучиться. Какие бы побудительные мотивы ни двигали вами, вы здесь нужнее. Готовьтесь выступать.

С этим, офицер отвернулся. Полудроу стиснул зубы и сжал кулаки. Он хотел поспорить с ангелом, заставить небожителя осознать, насколько важно застать Торана и остальных.

«Не взирая ни на что, камбион опять попытается добраться до Источника Жизни. Именно это он и собирался сделать, в пику всем нам. И если он окажется там и обретет силу и могущество, или, что еще хуже, приведет с собой компанию, войско… Мы должны остановить его. Это может переломить ход всей битвы!» Но мысли Кэла были не более чем догадкой, и он знал, что никто не станет его слушать.

Морщась от досады, он отвернулся и направился к собравшимся воинам, которые складывали свои вещи, надевали плащи с таким же символом в виде молота в круге и готовились выступать.

«Если бы Торан был здесь, — думал Кэл, — он пошел бы в любом случае». Да, но сам он не житель Суда. Он не должен отказываться от собственного долга. Он рыцарь Торма.

«Нет, — решил полудроу, останавливаясь на полпути. — Это слишком важно. Ты знаешь, насколько. И как ужасно слепо подчиняться приказам, воин. Торан сильно повлиял на тебя. Отправлюсь на поиски!»

Вспоминая слова Фарона об ответственности перед самим собой, Кэл обернулся посмотреть, рядом ли кто-нибудь из офицеров и наблюдает ли за ним. Удовлетворенный тем, что за ним не следят, он поспешил к городским воротам.

Он надеялся, что не опоздал.

* * *

— Пора, — сказала Нильса, появившись в дверях покоев Алиизсы.

Алю стояла в центре комнаты и смотрела на знакомые стены из белого мрамора, на корзины с виноградом и цветами. Она взглянула на ангела:

— Знаю. Дайте мне еще немного времени. Пожалуйста.

Тень раздражения омрачила выражение лица Нильсы, но она кивнула и отступила, оставив Алиизсу наедине с собой.

Алю глубоко вздохнула, вдыхая аромат цветов. Она слушала, как на балконе шелестел ветерок. Полудемон подошла к перилам и посмотрела на медно-голубое небо и массив облаков, опоясывающих и скрывающих вершину огромной горы Целестии.

«Не могу поверить, но я буду скучать по этому месту».

Алиизса вспомнила, как в первый раз увидела эту большую гору. В тот день, когда Торан притащил ее в Дом. Они появились на лужайке с душистой травой. Алю ослепляло исходившее от ангела сияние. Как давно это было.

Она хотела взлететь в окружавшие горы небеса, попытаться проникнуть в облака и выбраться за их пределы. «Я нередко вела себя глупо».

Алиизса спрашивала себя, была ли Эйрвин там, на Целестии. Ангел утверждала, что вернется обратно в Венью служить провидцем у Эратиола.

«Оставь это место, — подумала алю. — Полагаю, Гарин уже изгнал Торана прочь».

Она представляла себе, как небожитель магически перенес ее друга на другой план космоса, так же, как собиралась поступить с ней Нильса. «Словно веником отмести нас всех подальше, как выметают пыль из-под коврика. Вышвырнуть и поскорее забыть. Это твой способ справиться с проблемами, Тир».

Алиизса почувствовала внезапную грусть. Она должна была увидеть Торана еще раз. Ей хотелось попрощаться. И тут ее посетила одна мысль.

«Почему бы тебе не уйти вместе с ним?»

Алю захотелось узнать, возможно ли это. Она собиралась вернуться на Фаэрун, скорее всего в Сандабар, хотя на самом деле пока не решила. Казалось бы, это правильный выбор, но по правде говоря, там у нее никогда не было ничего, кроме вмешательства в чужие дела.

«Как и в любом другом месте, — подумала Алиизса. — Ты изгой, сирота. Как и твой сын».

Ее захлестнула печаль. «Я потеряла их всех. Кэла, Фарона, Эйрвин. Даже Каанира. Каждый, кто стал частью моей жизни, оторван от меня — как там сказал Фарон? — по капризной прихоти богов».

Но так не должно быть.

Алиизса открыла дверь и вышла в коридор. Нильса все еще стояла там, ожидая.

— Я хочу уйти с Тораном, — объявила алю. — Куда он направляется?

— Это невозможно. — Ангел покачала головой. — Вы должны вернуться в то место, откуда прибыли. Вас забрали из города Сандабара.

— Почему? — возмутилась алю, — Вы могли забрать меня из любого другого места, а я никогда больше не побеспокою ни вас, ни кого-либо из ваших товарищей. Почему именно туда?

— Вы правы, — Нильса вздохнула, — это очень далеко, но мне дали конкретный приказ. Он не обсуждается.

Алиизса оперлась на одну ногу и скрестила на груди руки.

— Еще чего, — сказала она, бросив на ангела колючий взгляд. — Я хочу знать, почему меня отправляют именно туда, раз на самом деле это не важно.

— Вы же не хотите препираться со мной, — заявила Нильса в ответ.

— Почему? — фыркнула алю. — Потому что я проиграю?

— Нет, потому что я не собираюсь ничего обсуждать. Моя обязанность — выполнять. Ваши слова бессильны повлиять на меня. Если вы упорно будете пытаться создать мне трудности, я лишу вас сознания и брошу в каком-нибудь городском переулке. Выбирайте.

Алиизса закипела от гнева. Она знала, что ангел с помощью своей божественной силы может ее оглушить. Но это не делает ей чести.

Алю подавила желание ударить дэва в нос. Наконец, когда ярость утихла, и Алиизса смогла держать себя в руках, она сказала:

— Может быть, вы хотя бы скажете мне, куда он отправился, и я сумею его отыскать?

— Нет.

— Боги и дьяволы, как с тобой тяжело! — выкрикнула Алиизса, чувствуя, что того гляди заплачет от чувства беспомощности. — Он мой друг. Разве вы не можете отложить ваши приказы подальше и позволить мне такую мелочь?

На лице Нильсы промелькнуло мимолетное выражение сочувствия, но быстро исчезло.

— Принято решение разделить вас, чтобы вы никогда не увидели друг друга снова, — объяснила ангел. — Таким образом, исчезнет риск, что вы снова соберетесь вместе для причинения Дому очередных неприятностей. Мне очень жаль, но это так.

— Ненавижу вас всех, — прошептала Алиизса, захлебываясь рыданиями. Она рухнула на пол. — И надеюсь, что вы и ваш бездушный бог иссохнете и сгинете.

Нильса поджала губы и потянулась к Алиизсе.

— Хватит, — пробормотала она, вцепившись в алю. — Мы уходим немедленно.

Алиизса стала дергаться, вырываясь из рук ангела. Она хотела бороться с ней, заставить холодную, непреклонную небожительницу выполнить свою угрозу. Доказать, что Алиизса в своей оценке права, Нильса на самом деле зла и несправедлива.

Дэв попыталась было сказать что-то, возможно, произнести слово силы и, как и обещала, оглушить Алиизсу, но ее перебил голос, донесшийся из коридора.

— Прекрати, Нильса.

Это был Торан. Они с Кэлом подошли вместе, а следом и Гарин. Сердце алю подпрыгнуло, как она увидела их обоих. На ее лице появилась недоумевающая улыбка.

— Что вы здесь делаете? — с удивлением спросила Нильса, нахмурившись. — Гарин, наши инструкции были ясны.

Алиизса вырвалась на свободу, вскочила и побежала к Торану и Кэлу. Она обхватила руками падшего ангела и рыцаря и крепко их обняла. Радость сменила отчаяние и уныние.

— Я думала, никогда не увижу вас снова — говорила алю, уткнувшись лицом им в плечи. Она услышала, как Кэл, угодив в ее объятия, тихо рассмеялся. Сзади них заговорил Гарин:

— Всё изменилось, Нильса. Всё изменилось…

Его подавленный голос заставил Алиизсу вздрогнуть.

— Ты о чем это? — спросила Нильса, подойдя сзади к алю.

— Тир отказался от своей божественности, — ответил Гарин.

Алиизса отпрянула и посмотрела на Торана с Кэлом.

— Что? — спросила она. — Правда?

Кэл кивнул, а Торан тихо сказал:

— Он сделал это.

Лицо ангела было мрачным и, похоже, это выражение останется на нем навсегда, подумала Алиизса, как шрам от нанесенной оружием раны. Алю перевела взгляд на Нильсу. Ангел с болью в глазах посмотрела в ответ. Она уставилась в пустоту, ее рот безмолвно то открывался, то закрывался. Алю почувствовала сострадание и не знала, что делать. Она взяла ангела за руку и сказала:

— Мне очень жаль.

Нильса уставилась на нее:

— Это правда. Я больше не могу чувствовать его. Я потеряла Тира. — Ее рука задрожала.

— Он отправляет нас служить Торму и идет на войну под знаменем Торма, — сказал Гарин. Когда Алиизса посмотрела на него, в его широко раскрытых глазах, обычно таких глубоких и проницательных, было смятение.

— Мы попросили, чтобы нам разрешили помочь, — произнес Торан. — Демоны наступают.

— Демоны, — ахнула Алиизса. — Означает ли это…?

«Каанир. Именно им мы и займемся, не так ли?»

— Да, — ответил Кэл. — Мы с Тораном пришли к единому мнению. Если Каанир объединился с демонами, они попытаются добраться до Источника Жизни.

— Это стало бы для нас тяжелейшим оскорблением, — сказал Торан. — Вторгнуться в Благословенный Дом и купаться в Источнике Жизни. К этому он и стремился, но, в конечном счете, не достиг.

— Его нельзя туда подпускать, — заметила Алиизса.

— Да, он не должен туда попасть, — согласился Торан. — Для меня это дело принципа — лишить его желаемого. Кроме того, с силой Источника Жизни он сможет стать для правителей Бездны могущественным союзником.

Алиизса прикусила губу. Еще свежа была боль от предательства. Алю хотела скрыться, не желая снова видеть камбиона. Но слишком многое оказалось под угрозой.

— Мы должны остановить его, — объявила она.

Глава пятнадцатая

— Ты уверена? — спросил Гарин, улыбаясь искренне и с надеждой. — Мы могли бы превосходно сотрудничать.

Нильса, еще заметно ошарашенная отречением Тира, добавила:

— Сегодня нам придется нелегко.

Эйрвин кивнула и ответила ей виноватой улыбкой.

— Да, — сказала ангел. — Конечно, я знаю, насколько велика сейчас потребность в бойцах, но чувствую, что необходима в другом месте.

Словно подчеркивая трагичность происходящего, клубы высоких облаков закрыли солнце, из-за чего все погрузилось во мрак. Дэвы стояли на небольшой, высоко расположенной площадке, граничащей с вершинами самых высоких зданий Суда, где ветра были свежее и дули беспрепятственно. Их порывы трепали волосы ангелов и приносили запах дыма.

Большинство ангелов Суда и Правдивого Сердца уже направлялись на передовую, готовясь к атаке демонов. Большой чертог Тира, над которым они стояли, почти опустел.

— К чему же мы пришли? — тихо спросил Гарин. — К концу эпохи? Даже богов не останется?

— Не говори так, — увещевала его Нильса, опечалившись при этом еще сильнее. — Тир решил снова стать воином, защищающим свой народ. Когда бедствие закончится и он забудет эти неприятности, все вернется на круги своя.

— Надеюсь, так и будет, — сказала Эйрвин. Она положила руки им на плечи: — Я понимаю, какую боль вы испытываете. Я молюсь, чтобы ваши печали, в отличие от моих, когда пал Хелм, были недолгими и очень скоро их вытеснила радость. — Она помолчала и бросила взгляд вниз, на камни. Ей было трудно говорить: — Я хочу, чтобы вы знали, я ни в чем вас не виню. Вы были верными слугами Тира, а теперь Торма, и никто не может осуждать вас за выполнение ваших обязанностей.

— Спасибо, — сказал Гарин, и в его голосе прозвучало искреннее облегчение. — Мне жаль, что так вышло.

Нильса молча подошла к Эйрвин и крепко обняла ее.

Позже, Эйрвин, отстранившись от нее, сказала:

— Все мы боремся за торжество правды и добра. Я едина с вами по духу. Но я должна уйти. Я чувствую свое предназначение.

Нильса засомневалась, но Гарин согласно кивнул:

— Конечно, — сказал он, — делай то, что должна. Нам будет не хватать тебя.

— Да пребудет с вами Ти… Торм, — сказала Эйрвин. — Изгоните демонов из нашей святой земли.

— Мы сделаем это, — пообещал Гарин.

Они с Нильсой развернулись. Одновременно они взмыли в воздух и, пролетев над перилами, оставили Эйрвин стоять на балконе Суда. Ее глаза следили за полетом ангелов, пока те не превратились в крошечные пятнышки на горизонте.

Эйрвин испытала укол вины из-за того, что не отправилась с ними отражать вторжение демонов из Бездны. Ангелов и архонтов ожидал жестокий бой. Они будут вынуждены сражаться до последней капли крови.

«У тебя есть не менее важные проблемы, — напомнила она себе. Справятся и без тебя». Ангел расправила крылья, поднялась в небо и стала парить в серой мгле. Ее охватили мрачные предчувствия того, что должно произойти, она как бы видела тень, накрывшую Дом, словно Тир, горюя, изливал вовне свою печаль. Дэв задумалась, находится ли отрекшийся бог в своих чертогах.

«Здесь до сих пор ощущается его присутствие, — решила Эйрвин. — Он знает, сколько крови прольется, прежде чем закончится день. Он сетует, сколько небесных созданий сегодня умрет. Но и многие демоны погибнут, — подумала она. — Дом Триады выстоит против зла».

С этой мыслью Эйрвин полетела в противоположном направлении от того, куда отправились Гарин и Нильса; ее путь лежал на другой, противоположный склон огромной горы Целестии. Свежий ветер дул ей в спину, и она быстро оставила сверкающий белоснежный Суд позади.

Дэв не могла с уверенностью сказать, что именно заставило ее выбрать это направление, разве только божественный смысл, признание, что ее присутствие необходимо. Такое часто случалось с тех пор, как она начала прорицать. Ангел не всегда могла объяснить, что именно чувствовала, и делала только то, что настоятельно требовалось сделать. Она ощущала от этого привычный комфорт.

Летя под потемневшими облаками, она пыталась понять, куда ее влечет. Эйрвин следовала своим инстинктам, не раз меняя направление, чувствуя, что так нужно. Вскоре она поняла, куда направляется.

К Источнику Жизни.

Это было странно. Ангел не ожидала кого-нибудь встретить там, не в такой день. Все должны были отправиться на войну, сражаться, сдерживая натиск демонов, пытающихся прорваться сквозь слабые места Плана. Затем ее осенила идея.

«Интересно… Торан, я снова чувствую, что ты вовлечен в это». Подозревая, что ей снова придется иметь дело со старыми друзьями и врагами, она решительно двинулась вперед.

Когда Эйрвин достигла огромных, парящих в облаках горных пиков, показались пустынные пляжи. Золотистая вода бурлила в большом водоеме, ветер вздымал волны. Ангелу очень захотелось быстро нырнуть туда, чтобы магические силы своим исцеляющим прикосновением успокоили ее усталое тело и разум, но она воспротивилась этому желанию. Следовало поторапливаться. Что бы ни привело ее в это место, оно требовало безотлагательного внимания.

Дэв спустилась к узкой полоске пляжа, туда, где струящаяся вода переливалась через край и исчезала в белой бесконечности. Она встала на песок и осмотрелась по сторонам, тщетно пытаясь найти какую-то подсказку.

Эйрвин нахмурилась. «Если Торан здесь и нуждается во мне…»

Она не могла избавиться от ощущения, что была здесь не одна.

— Эйрвин! — позвал голос откуда-то сверху.

«Он на своем излюбленном месте», — улыбнулась ангел.

Дэв повернулась, вытянула шею, пытаясь найти взглядом Торана, и без труда заметила его стоящим возле высокой, острой скальной вершины, где сбегающая с горного склона вода устремлялась в бассейн.

Торан помахал ей, жестом приглашая присоединиться. Она увидела, что и другие были там же.

Эйрвин направились к вершине. Опустившись на камень рядом с Тораном, она обнаружила Кэла, Алиизсу и мага дроу.

Торан выглядел очень измученным. Его волосы, всегда такие золотистые в лучах солнца, приняли тускло-медный оттенок и потеряли прежний блеск. Лицо исхудало, глаза глубоко запали. Эйрвин крепко обняла его и стояла так долгое время. Ангел почувствовала, как он напрягся, но не отпускала, пока он не расслабился, практически поддерживая его, чтобы он не упал.

— Дорога была долгая, мой друг, — прошептала она. — Но я все еще чувствую в тебе силу правды. И я нахожусь здесь, чтобы разделить с тобой твою ношу, как, я знаю, ты бы сделал для меня.

Он сжал ее крепче, затем отпустил и отступил назад. В его глазах засветился слабый проблеск благодарности.

— Спасибо, — сказал Торан громко.

Эйрвин обернулась и поприветствовала остальных, улыбаясь и обняв их всех по очереди.

— Я должна была догадаться, что найду всех вас здесь, — сказала она. — В конце концов, вы, следуя каждый своим путем, все же объединились, прислушавшись к мудрым советам своих сердец, прежде чем принять решение.

— Мы полагаем, Каанир явится сюда, — сказала Алиизса. — Без сомнений, он по-прежнему хочет искупаться в этих водах.

— Мы все пришли к такому выводу, услышав о начавшейся войне, — подхватил Кэл.

— Он попытается это сделать, — добавил Торан, — хотя бы назло всем нам, и вероятно, считает, что это право законно принадлежит ему или что-то в этом роде. Как бы там ни было, мы намерены остановить его.

Эйрвин посмотрела на дроу.

— Вы согласны с ними? — спросила она.

Фарон пожал плечами.

— Я и близко не представляю, что за мотивы могут двигать камбионом, — сказал он с усмешкой. — Но, не имея других перспектив, я поддался прихоти своей фантазии и решил присоединиться к битве.

— Звучит неплохо, — сказала Эйрвин. — Как я могу вам помочь?

— Тебе не нужно помогать, — сказал Торан. — Ты и так уже сделала немало для меня. Я не могу просить о большем.

Эйрвин прищурилась и улыбнулась.

— О, не драматизируй, Торан. Ты же хорошо меня знаешь. Думаешь, я неожиданно наткнулась на вашу четверку, случайно прилетев сюда? Я знала, что нужна, и я пришла. Кроме того, в любом случае я намереваюсь убивать демонов, потому не надо здесь расшаркиваний и отговорок.

Торан засмеялся. «Впервые за долгое время», — подумала Эйрвин.

— Ладно, мой друг, — сказал он.

— Что мы планируем делать? — спросила Эйрвин.

— Пока ничего, — ответил Кэл. — Просто будем ждать и наблюдать.

— Мы не знаем, как Каанир намеревается проникнуть сюда, — сказала Алиизса. — Он может прийти один, надеясь проскользнуть мимо армии Дома, или попытается вломиться сюда со своей собственной ордой. Я ставлю на последнее. Он никогда не любил действовать в одиночку.

— Что он собирается делать, — добавил Торан, — мы узнаем здесь, когда он объявится.

Эйрвин взвесила в руке булаву:

— Когда объявится, мы заставим его об этом пожалеть.

* * *

Через лес пробегали длинные, разорванные линии обороны небожителей: ангелы и архонты формировали защиту от вторжения. Они ждали и смотрели на границу между их собственным миром и пустотой за его пределами. Лес был спокоен и чист, над зеленой чащей возвышались отдельные деревья, вплоть до того места, где магия изменила ткань реальности. Там заканчивалась земля и клубились бесформенные облака, пронизанные потрескивающими синими молниями.

Небожители в ожидании смотрели на кипящий водоворот.

Гарин и Нильса стояли на большой поляне, протяженностью шагов на триста, у ее края бушевала сверхъестественная буря. Ангелы командовали ротой архонтов; воины-псы выстроились по сторонам. Поляна была в зоне их ответственности. Никто не должен был проскочить здесь.

— Гарин, не думаю, что смогу это сделать, — сказала Нильса, стоя рядом с напарником. Дэв отвел взгляд от бурлящей пурпурной стены неконтролируемой магии и посмотрел на нее.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

Нильса выглядела неуверенной в себе. Ее крылья расправились веером и трепетали, взгляд блуждал.

— Я боюсь… — она подкрепила слова беспомощным жестом. — Я не могу.

Гарин увидел смятение в ее широко распахнутых, испуганных глазах. Он понял, что Нильса почти сломлена. Ангел приблизился к ней и привлек к себе.

— Скажи, в чем дело, — произнес он, пытаясь ее успокоить.

Нильса покачала головой.

— Я не могу найти в себе мужества… — дэв отвела глаза, открыла и снова закрыла рот, — впустить его… — Ангел подняла руки и прижала ладони к вискам: — Торма, я имею в виду. Я хочу, я действительно пытаюсь, но…

Глаза Гарина расширились.

— Ты еще не принесла клятву верности Торму? — спросил он недоверчиво. — Нильса, ты должна. У тебя нет сил! Ты не сможешь противостоять демонам, если…

— Знаю, — сказала она срывающимся голосом. — Я просто не могу. Какая-то часть меня умрет, если я признаю, что Тир… был… О, Гарин, я так боюсь!

Его собственное сердце бешено колотилось, руки дрожали, как и у его собеседницы. Он начал безмолвную молитву.

«Благословенный Тир… Нет. Торм, — исправился он. — Благословенный Торм. Дай сегодня силы не только нашим рукам, но и нашим сердцам. Пожалуйста, веди нас и даруй нам мужество, чтобы мы бесстрашно вступили в приближающуюся битву».

Гарин глубоко вздохнул, чувствуя изливающееся на него спокойствие. Дух Торма проник в него. Он посчитал, что это отлично от знакомого прикосновения Тира, но успокоился. Нильса должна прочувствовать это и понять. Как только она познает бога, она примет его.

— Нильса, — сказал он, обратив свой взор на спутницу. Дэв пристально посмотрел ей в глаза. — Необходимо сделать это прямо сейчас. Или ты это сделаешь, или ты сегодня погибнешь.

Она кивнула.

— Да, — сказала она. — Помоги мне.

— Торм примет тебя в ряды своих приверженцев. Это необычно и пугающе, я знаю, но он успокоит тебя. Тир этого хочет. Не бойся. Вместо этого пусть твой дух воспарит, пусть твоя божественная составляющая преисполнится могуществом Торма, даже когда сердце принадлежит Тиру.

— Я хочу, — сказала она, — но я…

На противоположной стороне поляны прогремел взрыв, заглушив последние слова Нильсы. В небо взметнулось пламя. Повсюду разлетелись вырванные деревья и комья земли. Из зубчатых трещин в земле вырвался черный, едкий дым, стерев границы между миром и пустотой за его пределами.

Слева от ангелов полыхнуло пламя, а затем, почти одновременно, свернули еще две вспышки, справа. По окрестным лесам разнеслась какофония взрывов, они разорвали землю на части, заполнили небо огнем и пеплом. Перед небожителями, казалось, выросла сплошная стена взрывов.

Из этого пожара вырвались первые демоны, разношерстная орава тварей всех мыслимых форм и размеров, все отвратительные на вид. Уродливые существа — белые, как мука, или цвета кровавого мяса, опирающиеся на деформированные ноги. Головы, похожие на луковицы, казалось, были слишком велики для тонких шей, они покачивались и болтались из стороны в сторону, в то время как демоны судорожно размахивали самым нелепым оружием. Там, где они пробегали, из земли вырывалось пламя, и им предшествовало зловоние.

При виде защитников демоны закричали от восторга и бросились, размахивая дубинками и серпами, копьями и ножами, на своих врагов. Следом за этими, из разверзшихся в земле ран, постоянным потоком вырывались толпы все новых существ.

Гарин отпустил Нильсу и повернулся направо.

— Первая шеренга, вперед! — воскликнул он, магически усиливая голос, чтобы архонты по всей линии слышали его команды. — Вторая шеренга, на месте!

Он обернулся и обнаружил, что Нильса стоит на коленях, уставившись на наступающие орды. Ангел не отдала никаких приказов своим подчиненным. Они толпились в беспорядке, в то время как враги напирали.

Гарин повторил свой приказ небожителям, бывшим под командованием Нильсы, потом присел на корточки и обхватил ладонями ее лицо.

— Нильса! — закричал он, заставляя ее взглянуть на него. — Ты нужна мне, прямо сейчас! Открой свое сердце Торму! Его присутствие придаст тебе сил, и ты должна довериться ему, как ты всегда доверялась Тиру.

Он взглянул на поле боя и увидел, что тем временем демоны и архонты сблизились и были всего шагах в тридцати друг от друга.

— Я так боюсь! — Нильса рыдала. — Я не могу отказаться от Тира! Он исчезнет, а я этого не переживу!

Гарину потребовалось все самообладание, чтобы подавить приступ паники. Он отвел взгляд от предстоящей схватки и снова посмотрел на ангела, плачущую у его ног.

— Нильса, — сказал он так спокойно, как мог, — Тир сам выбирает свою судьбу. От тебя это не зависит. Ты можешь только выполнять задачи, поставленные перед тобой. Торм нуждается в тебе. Эти солдаты нуждаются в тебе. — Он глубоко вздохнул и добавил: — Ты нужна мне.

«Пожалуйста, Нильса, вставай и сражайся».

Нильса сглотнула слюну и закрыла глаза.

— Ладно, — сказала она дрожащим голосом.

Две надвигающиеся друг на друга стены, архонтов и демонов, со страшным криком столкнулись. Гарин бросил взгляд вверх. Битва началась.

Гарин посмотрел на Нильсу, ее губы дрожали, глаза были закрыты, она что-то бормотала про себя.

«Вот и все, — подумал он. — Ты можешь это. Торм благословит тебя, как только ты его призовешь».

Нильса ахнула, и Гарин едва заметил вокруг нее всплеск сияния. Черты ее лица разгладились, ее оставили боль и страх. Ангел довольно улыбнулась. Она открыла глаза, засиявшие от новообретенного восторга.

— Он сказал, что гордится мной, — пояснила дэв. — Он сказал мне, чтобы я следовала его примеру. Ангел поднялась на ноги — Прости. Я готова.

Вздохнув с облегчением, Гарин указал на остававшиеся позади резервные силы архонтов.

— Возьми их под свое командование, — сказал он. — Не выступай вперед, пока я не дам сигнал.

Нильса кивнула, продолжая улыбаться.

— Как мы и договаривались, — сказала она.

Гарин оставил ее на этом месте, а сам взметнулся в воздух и понесся в сторону безумной битвы. Уже сейчас он мог видеть бесчисленные тела, больше демонов, чем архонтов, разбросанные по всему полю. Небожители сражались умело, прикрывая друг друга, и были хорошо обучены.

Демоны роились в безумном, хаотическом беспорядке. Под ударами архонтов они падали десятками. Но на место каждого убитого демона из расщелин в земле выскакивала еще дюжина.

«Благой Торм, — взмолился Гарин, бросаясь к разрыву в шеренге архонтов. — Дай мне силу противостоять им».

Он бросился вперед и ударил слюнявого демона по черепу. Не взглянув на противника, он выкрикнул святое слово власти группе демонов позади него. Божественная энергия обрушилась на них, как ударная волна, расшвыряв не меньше четырех рядов наступавших. Архонты выдвинулись вперед и атаковали, истребляя тварей так быстро, как позволяло их оружие.

Гарин повернулся и снова произнес мощное святое слово, отбросив назад еще с десяток демонов. Воины-псы хлынули в открывшуюся брешь и расправились с опрокинутыми наземь врагами.

«Все идет хорошо, — подумал Гарин, приобретая уверенность. — Быстро и эффективно. Мы должны сохранить наши…»

На дэва опустилась тень, и он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть замахивающуюся на него когтистую ногу. Удар пришелся по плечу. Он разорвал тунику и рассек плоть ангела, отбросив его на изрытую, окровавленную землю.

Гарин вскочил на ноги. Он как следует рассмотрел огромное существо и замер. У того были клешни и другие признаки демона-глабрезу, но это оказался не обычный представитель своего вида. Более крупный и более могучий, чем любой глабрезу из когда-либо виденных Гарином, с широкими крыльями, топорщившимися веером по обеим сторонам его спины.

«О Раненый Бог, — подумал ангел по привычке, — эта тварь способна летать. Ти… Торм, спаси нас всех».

Демон поднялся во весь рост и проревел рокочущие слова Бездны, которые заставили Гарина съежиться и заткнуть уши. Архонты в радиусе пяти шагов споткнулись и зашатались от этих звуков. Казалось, они заблудились, их концентрация пропала, и воины были не в силах сопротивляться, когда мелкие бесы нападали на них и начинали кромсать когтями и оружием.

Крылатый глабрезу выдвинул одну из своих огромных клешней и сжал ею ошеломленного архонта. Воин-пес с минуту боролся, тщетно пытаясь высвободиться из острых, как бритва, клещей, охвативших его шею. Затем мощные клешни сжались, и голова архонта была оторвана одним махом. Воин рухнул, а глабрезу улыбнулся Гарину. Он приподнял свою клешню и, высунув длинный, раздвоенный язык, стал слизывать кровь, смакуя ее.

— Давай потанцуем, ангел, — сказала тварь, направив на него растопыренные когти.

Гарин перехватил поудобнее свою булаву и направился навстречу демону:

— Я как раз подготовил для этого музыку.

* * *

Вок левитировал над войсками, обозревая голову колонны. Когда он зависал, его встряхивал палящий, едкий ветер, и его уши терзали нетерпеливые крики и рычание выбравшихся из пучины демонов. Он мог видеть вдалеке большую арку, монолитную каменную структуру, возвышавшуюся над искореженной равниной. Огненно-красные молнии, словно нити паутины, змеились по всей поверхности камня, но в центре, куда уходили отряды демонов, затаилась тьма, в ней мерцал пульсирующий синий свет.

Арка была одним из полдюжины порталов, расположенных по кругу. Демоны окружили скопления магических дверей, целое море тел распростерлось по всей сухой, каменистой равнине владений Повелителя Акситара.

Орды армии бейлора двигались в сторону арки плотными, беспорядочными колоннами, продираясь через нагромождения острых камней и тернистые заросли ежевики. Громоздкая крепость Повелителя Акситара маячила в отдалении, Вок чувствовал, что бейлор следит за происходящим.

И эта армия является лишь одной из многих, размышлял Вок с усмешкой. Могучий Оркус командует великими силами. Сегодня ангелы падут.

Камбион стал подсчитывать количество легионов впереди, но каждый раз, начиная заново, он сбивался, поскольку демоны не могли оставаться в организованных отрядах, и непонятно было, где заканчивается один строй и начинается другой. Уже дретчи из его собственного отряда толкали друг друга, изнывая от нетерпения в ожидании своей очереди.

«Мы никогда не доберемся! — злился Вок. — Я потеряю над ними контроль, если это затянется».

Но линия неумолимо ползла вперед, и Вок коротал время, запугивая своих подчиненных обвинениями и угрозами болезненной, мучительной смерти, если они не станут вести себя как надо.

Когда они в очереди к порталу оказались вторыми, он расслышал исходящий из арки странный свист, и смог лучше рассмотреть, как демоны шагали в нее. Как только они подходили поближе, темнота засасывала их внутрь, словно дергала за ноги, и какое-то время верхняя часть их тел была еще видна над поверхностью.

Вок почувствовал беспокойство. «Надеюсь, они отправляются именно туда, куда их послал Повелитель Акситар, — подумал он. — Если это не так… для нас уже будет слишком поздно».

Он уже собирался примкнуть к своему войску, когда прибыл имп с сообщением.

— Виссилка желала бы поговорить с вами, — доложил он плаксивым голосом, а потом, хихикнув, умчался прочь по своим делам.

«Теперь что ей надо?» — подумал Вок с отвращением.

Каанир развернул магический плащ и взмыл вверх. Покружив над колоннами войск, он отправился назад, и, заметив авангард марилит, стал спускаться. Змееподобная демоница возвышалась над подчиненными. Камбион опустился на землю рядом.

— Вы вызвали меня? — спросил он, стараясь говорить почтительным тоном.

— Помните, — сказала марилит, — вы — мой правый фланг. Не позволяйте вашим войскам продвигаться слишком далеко вперед. Я не хочу, пройдя через ворота, попасть в окружение разъяренных ангелов. Только тогда, когда я дам сигнал, вы начнете атаковать.

— Конечно, — сказал Вок. «Ты напоминаешь мне об этом всего лишь в пятый раз, сука».

— У вас есть необходимые предметы? — спросила она.

Каанир подавлено вздохнул и вытащил стеклянную палочку из кармана рубахи. Трубка, герметичная с обоих концов, не намного больше, чем указательный палец, и лишь немного толще. Как и в арке портала, внутри стержня в темноте вспыхивали голубые блики света. Он подержал вещицу, давая Виссилке ее хорошенько разглядеть, а потом вернул на место.

— Отлично, — сказала марилит. — Будьте готовы. Ждите моего сигнала.

— Конечно.

— Идите, — сказала Виссилка. — Возвращайтесь на место. Обрушьте смерть на врага!

Вок небрежно отсалютовал ей и, поднявшись в воздух, вернулся к своему войску. Оно было почти у самой арки.

Последние ряды предыдущего легиона проходили через портал, втягиваясь в клубящийся черный туман. Вок опустился на землю рядом с лейтенантом, бараноголовым демоном, подгоняющим дретчей своим копьем. Камбион был вполне уверен, что это тот самый, с которым в последнее время их пути то и дело пересекались.

— Мы раздавим их, — сказал демон. — Они слабые, тщедушные твари, любящие бессильных богов.

Вок фыркнул:

— Дурак, не стоит недооценивать их. Мы до сих пор сражались на своей земле. Они у себя применяют мощную магию, и если мы не будем осторожны, то они рассеют нас, как пыль.

Демон-баран окинул Вока слезящимся взглядом.

— Ба! — хрюкнул он. — Если вы их так сильно боитесь, возможно, вам следует укрыться здесь, в то время как мы будем развлекаться, пиная их головы.

Вок ухмыльнулся:

— Не говори только, что я тебя не предупреждал.

Настала их очередь. Передний ряд колонны демонов встал перед аркой, готовясь пройти через нее. Строй заколебался, и демон-баран бросился вперед, подгоняя его своим оружием:

— Входите внутрь, вы, трусливые черви! В арку! Найти врагов! Убить их всех! Вперед! Вперед!

Демоны шагнули и исчезли в портале. Другие последовали за ними. Вок, тем временем, поднялся в воздух. Он вернулся к концу своего войска. Там его ждали элитные бойцы.

В отличие от мелких трусливых демонов, долговязые крылатые твари стояли гордо и свысока, презрительно смотрели на толпы вокруг них. Эти демоны напомнили камбиону гибких, жилистых горгулий, хотя у них не было кожи. Их темная, пурпурно-черная плоть и мышцы, соединенные фиолетовыми сухожилиями, влажно блестели. Черные рога были загнуты назад на макушках продолговатых смоляных черепов, в которых сверкали яростью красные глаза. Их рты были разинуты, обнажая ряды черных игловидных зубов и стремительные, раздвоенные языки. Каждый был вооружен тонким копьем с двумя наконечниками.

— Мы должны вкусить крови ангелов! — закричал один из них.

Другие закивали в знак согласия.

— Давайте раздерем их в клочья! — ревел другой.

— Вы достаточно скоро насытитесь плотью небожителей, — пообещал Вок. — Но у нас есть другая, наипервейшая задача.

Бескожие существа завыли и заскрежетали зубами. Камбион не знал, было то проявлением отчаяния или ликованием. Он махнул им и поднялся в воздух.

— За мной! — крикнул он и полетел в сторону арки. Приблизившись к ней, он снова подумал о том, к чему это приведет — к славе или к забвению.

Есть только один способ узнать, подумал он, влетая в портал.

Глава шестнадцатая

Гарин уклонился влево от нацеленной ему в голову клешни глабрезу и с силой опустил булаву на костяную конечность противника. Удар чуть не вывихнул ангелу плечо, но булава ничуть не навредила врагу.

«Должен же быть способ расколоть этот орех», — думал Гарин, потирая руку, чтобы унять боль.

Архонты и демоны сражались вокруг двух бойцов. Два воина-пса попытались присоединиться к Гарину и атаковать глабрезу, но после того, как демон снес голову одному из них, Гарин отослал второго.

— Не подпускайте ко мне других врагов! — крикнул он.

Гарин призвал поток божественной энергии в свое тело и открыл рот, чтобы поставить демона на колени с помощью святого слова. Глабрезу, возможно, понял намерения ангела, и взмах когтистой ноги вскользь зацепил рану Гарина. Тело ангела пронзила острая боль, и он вскрикнул. Глабрезу атаковал его клешней, которую Гарин едва успел вести в сторону булавой. Демон махнул рукой, и всплески разноцветных волн энергии охватили ангела, ударили его с боков. В частях тела, затронутых сполохами, мышцы свело судорогами.

Гарин выгнулся от боли. Глабрезу шагнул вперед, пытаясь его ухватить. К шее дэва протянулись смертельные клещи. Гарин отскочил назад и покатился по земле, не обращая внимания на кровь и куски трупов. Он указал на демона, призывая стену магических летающих лезвий, установив тем самым барьер между ними.

Демон шагнул в вихревое облако острого, как бритва, оружия, прежде чем понял, что происходит. Раздался звук стали, бьющей по кости, и в жестком панцире демона открылось с десяток ран. Демон взревел от боли и отступил.

Он отвлекся на достаточно долгое время, чтобы дать Гарину возможность прийти в себя и собраться с мыслями.

«Сосредоточься, — увещевал себя ангел, — не дай ему приблизиться». Он немного отступил и быстро осмотрелся.

Битва кипела в некотором отдалении от них, поскольку как архонты, так и демоны избегали приближаться к сражающейся паре. Демоны без счета вповалку лежали на поле боя, и среди них всего лишь несколько архонтов. Гончие-воины превосходили врагов сноровкой, зато неприятель брал числом.

Гарин посмотрел на край поляны и увидел, как демоны извергаются из косой трещины в земле. Они тут же присоединялись к своим союзникам, карабкаясь друг на друга в своем желании добраться до противника.

«Они не остановятся, — подумал Гарин с нарастающей тревогой, — мы не сможем выпроводить их».

Он снова сосредоточился на громадном крылатом демоне перед собой. Глабрезу отступил от вихревого облака лезвий и пританцовывал от боли, потирая раны небольшими руками, торчащими из груди. Он рыкнул на Гарина и исчез.

Не став ждать, что предпримет враг, Гарин вознесся ввысь, простирая крылья над полем боя. Он ощутил слабое прикосновение к крылу и метнулся в сторону, оказавшись вне досягаемости.

Как он подозревал и боялся, глабрезу сумел телепортироваться ему за спину. Ангел закружился, осматривая землю внизу. Демон тоже поднялся в воздух, преследуя его.

Дэв не стал терять времени и прибегнул к силе Торма. Когда глабрезу оказался достаточно близко, ангел выкрикнул святое слово. Высвободившаяся энергия произошедшего взрыва ударила демона, отбрасывая назад. Его крылья захлопали, но он быстро восстановил равновесие.

Демон усмехнулся.

— Твои фокусы бесполезны против моей мощи, — прогрохотал он. Тварь исчезла снова, и Гарин был вынужден камнем рухнуть вниз в свободном падении, чтобы уклониться от мощных клещей.

«Вот ведь изворотливая тварь, — подумал Гарин обеспокоенно. — Как убить ее?»

Он резко замер на месте — и ударил приближающегося демона булавой. Оружие прошло через пустоту, поскольку глабрезу снова исчез. Гарин отпрянул подальше, как только враг появился позади него.

«Надо действовать умнее, — решил он. — Предвидеть его тактику и противостоять ей».

Дэв сделал круг и предстал перед глабрезу еще раз. Теперь, когда существо исчезло, Гарин не умчался. Вместо этого, он задействовал свои возможности для создания мощной, ослепляющей ауры добра, взяв чуть-чуть от сущности Торма. Аура испепелила всё вокруг ангела, и он услышал, как глабрезу зарычал от неожиданной боли.

Гарин развернулся и взмахнул булавой. Демон, ослепленный божественной аурой, не сумел уклониться, удар пришелся ему по голове. Следующий тяжелый удар Гарин нанес ему в грудь.

Раздался страшный грохот, демон был отброшен сверхъестественной энергией. Он перевернулся в воздухе, оглушенный, и упал.

Гарин следовал за демоном до земли, и когда противник столкнулся с ней и распластался, ангел снова замахнулся булавой. Удар пришелся по одной из мощных клешней, и она треснула.

Дэв снова занес булаву для удара, но демон исчез, и оружие лишь разбрызгало грязь.

Гарин отпрыгнул и повернулся, ожидая застать врага сзади, но тот поблизости не появился.

«Он больше не хочет ни кусочка моей плоти», — подумал ангел, не испытывая при этом облегчения.

Переводя дух, он осматривал поле битвы. Архонты нанесли демонам невероятные потери, но те так сильно превосходили их количеством, что небожители начали поддаваться. Во многих местах воины-псы были вынуждены сражаться в кольце, окруженные целым морем демонов.

«Подкрепление! — испуганно подумал Гарин. — Нильса!»

Он повернулся, чтобы найти свою боевую подругу, и заметил ее на полпути к нему, ее воины уже выступили вперед.

Гарин вздохнул с облегчением и улыбнулся, как только она приблизилась.

— Я не могла больше ждать, — сказала она виновато, приземлившись рядом с ним. — Если бы я не нарушила приказ, все было бы потеряно.

— Я поступил глупо, увлекшись преследованием глабрезу. Опасайтесь его. Он очень коварен и наверняка скрывается где-то поблизости.

— Смотри, — сказала Нильса, указывая на открытую рану в земле, из которой хлынул поток демонов. Гарин обернулся в этом направлении и заметил группу тварей, вылетающих из щели. Они не кинулись в бой, а вместо этого поднялись в воздух и улетели.

— Пока мы ничего не сможем с ними поделать, — Гарин покачал головой. — Соларам придется вылавливать их.

Потом он лучше рассмотрел их предводителя. Это был Каанир Вок.

— О, нет, — пробормотал дэв. — Мы должны…

Слова Гарина были заглушены криком Нильсы. Он резко обернулся и увидел ее поблизости, бьющуюся в агонии, а справа стоял глабрезу со зловещим оскалом на лице. Кровь забрызгала землю и капала из клешни демона.

Одно из крыльев Нильсы, оторванное от плеча, лежало на грязной земле у ее ног.

* * *

— Там! Смотрите! — Алиизса указала на горизонт.

Торан с остальными обернулись. По небу неслась группа темных пятен, хорошо заметная на фоне серых, метущихся облаков.

— Что это? — спросил Кэл.

— В любом случае, они приближаются, — заметил Фарон, вставая.

Торан увидел, что черные точки превратились во множество маленьких фигур, движущихся в направлении Источника Жизни.

— Это они, — сказала Эйрвин. — Я это чувствую.

— Я тоже, — добавила Алиизса.

Торан заглушил в себе чувство беспокойства за судьбу остальных и сказал:

— Камбион привел с собой друзей, как я и подозревал. Вероятно, он будет пытаться использовать их для отвлечения нашего внимания, в то время как сам попытается забраться в бассейн. На его месте я бы так и поступил. Так что сосредоточимся на том, чтобы держать его подальше от Источника Жизни. Он прибегнет ко всяческим уловкам, будьте начеку.

Торан поднялся в воздух вместе со своими спутниками и полетел наперерез орде крылатых фигур.

Уже сейчас он мог рассмотреть подробнее их дьявольские черты, отвратительные, лишенные кожи черные тела и зловещий оскал. Их было примерно три десятка, в руках каждая тварь несла копье о двух наконечниках.

Торан устремился к Воку, летевшему во главе стаи. Он увеличил скорость, чтобы перехватить камбиона подальше, насколько возможно, от Источника Жизни. Ощущая прилив энергии, ангел выхватил булаву.

«Сегодня мы сведем счеты раз и навсегда, Вок. Один из нас сегодня умрет. По благословению Торма — и Тира — пусть это будешь ты».

Вок заметил приближающуюся группу и замедлил полет. Он сделал знак своему эскорту двигаться дальше, и Торан услышал приказ выходцам из Бездны убить противников. Когда демоны пронеслись мимо камбиона, тот обнажил меч — Торан увидел сполохи все той же зловещей энергии, ранее использовавшейся Воком против Микуса и Гарина.

Настигнув наступающих демонов, ангел немного воодушевился. Он сделал себя невидимым и изменил курс. Пара демонов, для которых он был целью, впали в замешательство на полпути к нему и остановились.

Дэв вызвал поток божественной энергии Торма. Прилив энергии захлестнул Вока, и Торан сделался видимым.

Надежда ангела исчезла, когда Вок только разок вздрогнул, а затем выпрямился, смеясь. Только тогда Торан разглядел едва заметную зловещую тьму, обволакивающую камбиона.

— Я подумал, тебе захочется посмотреть на это, дурак, — сказал Вок. — На этот раз я пришел подготовленным. Маленький подарок от Повелителя Акситара.

— Это тебя не спасет, — сказал ангел.

Вок в ответ лишь засмеялся.

Пара закружилась в воздухе, противники примерялись друг к другу. В отдалении черные, сухопарые демоны роились вокруг немногочисленных защитников Источника Жизни, оттуда доносилась какофония ударов и криков. Торан сделал пару ложных выпадов, от которых Вок легко увернулся. Камбион ответил ему тем же, неизменно при этом улыбаясь.

Затем они бросились друг на друга, и Торан махал булавой в полную силу для того, чтобы парировать первые серьезные удары клинка Вока.

— Ты не должен был возвращаться сюда, — сказал дэв, проводя серию ударов своей булавой и отбрасывая Каанира назад. — Поворачивай обратно и возвращайся туда, откуда пришел, или мы уничтожим тебя.

Вок сильно раздул свой плащ, чтобы увеличить пространство между ними. Камбион взвыл от смеха.

— Это лучшее из того, что ты можешь предложить? Я и вправду думал, что ты малость поумнел, проведя столько времени со мной. — Он сделал вид, что вытирает слезы, текущие от смеха из глаз. — Ты разочаровал меня, Торан.

Дэв пожал плечами:

— Я должен был это сказать, чтобы дать тебе шанс. Но я знаю, ты не прислушаешься к предупреждению, хотя бы потому, что оно исходит от меня. Ты бы остался внутри горящего здания, если бы я сказал тебе, что нужно выбежать наружу.

Вок бросился на Торана. Ангел понемногу отступал, пока не понял замысел камбиона. Дэву пришлось спешно увернуться, едва избежав рубящего удара одного из приспешников Вока. Он направил поток божественной силы, произнеся святое слово, и ошеломил существо, а затем повернулся к Воку.

Камбион ухмыльнулся:

— Удивительно, что Тир позволил такому нытику вернуться домой, в родное гнездо, не говоря уже о том, что он предоставил тебе свою силу еще раз.

Торан проигнорировал насмешку и сделал серию финтов, заставивших Вока спуститься. Ангел был готов преследовать его, когда в бой вступили еще два бескожих демона. Торан отвлекся на них, а Вок воспользовался этим и умчался прочь, к краю бассейна.

Дэв отчаянно сражался, чтобы прорваться через вмешавшихся в поединок демонов.

— Эйрвин, останови его! — кричал он, сокрушая крыло противнику слева.

Ангел увидела, куда показал Торан, и кивнула, быстро полетев к Воку. Торан еще раз призвал свои божественные силы и обрушил поток ослепительной энергии, охватившей не только демонов непосредственно перед ним, но и троих других, крутящихся поблизости.

Расчистив путь, Торан снова помчался вперед, нагоняя Вока.

Камбион достиг края бассейна и стоял на пляже, сражаясь с Эйрвин, преграждавшей ему путь к воде. Торан опустился на берег сбоку от Вока и ударил его булавой в плечо.

Вок взревел от боли и отступил подальше от обоих ангелов. Он тяжело дышал и держался за плечо.

— Ублюдок, — прорычал он. — Я должен был убить тебя в момент освобождения от твоего проклятого принуждения. Но у меня появилась другая идея.

В тот момент, когда Торан шагнул в его сторону, он извлек нечто из кармана своей рубахи. Эйрвин приближалась с другой стороны.

Ангелы наступали, но Вок успел задействовать свой магический предмет. Свободной рукой он разломил пополам стержень, продолжая при этом парировать удары. Торан почувствовал, что внезапно в окружающем его пространстве произошел некий сдвиг, и потоки клубящейся тьмы отгородили небожителей от камбиона. Небольшое поначалу отверстие преобразовалось в портал.

Торан отступил от этого странного отверстия. Оттуда выскочила массивная туша и пронеслась мимо него. Ангел вовремя обернулся, чтобы увидеть большое крылатое существо, вылетевшее из портала прямо в открытое небо. Оно кружило неподалеку, явно намереваясь вернуться.

Микус, слившийся с Мишиком, так Засиан описывал эту отвратительную тварь.

— Благословенный Тир, — ахнул Торан. При виде своего старого друга он почувствовал, как его сердце забилось в самом горле.

Раздутое, изуродованное лицо Микуса, лишь тот заметил Торана, исказилось от безумной ярости, и он сделал разворот, направляясь прямо к нему.

* * *

Кэл, истребляя демонов одного за другим, чувствовал наполняющую его тело благодать Торма. Его сила и ловкость неимоверно возросли, предоставляя возможность уничтожать всех на его пути. Он почти не чувствовал напряжения, бросаясь из стороны в сторону и сокрушая демонов.

Его охватил восторг. «Благодарю тебя, Торм», — радостно думал рыцарь, разрубив демона практически пополам. Верный слуга не мог бы просить о большем.

Едва один враг упал, Кэл тут же развернулся и бросился на другого, успев первым нанести сокрушительный удар и отсечь ему руку. Демон взвыл от боли и попытался сбежать, но внезапно налетевший град добил его, и тело вяло завертелось по спирали в облаках. Кэл, прежде чем ему пришлось заняться другой парой демонов, обернулся и увидел своего ухмыляющегося отца. Твари попытались окружить его, то и дело меняя направление и высоту, чтобы сбить с толку. Кэл сместился в сторону, когда один из приблизившихся к нему демонов попытался ткнуть его копьем. Рыцарь ударил его оружие своим клинком, прямо по центру, разрубив пополам, затем ударил еще раз, окончательно выбив из рук демона.

С победоносным криком Кэл развернулся, его лезвие со свистом рассекло воздух. Когда он закончил разворот, оба врага, получив смертельные раны, камнем полетели вниз.

В непосредственной близости от Кэла больше не оставалось противников, и он устремился к Фарону. Он заметил, что мага окружили три огромных черных демона. Увидев, что отец срочно нуждается в помощи, Кэл усилием воли заставил свои волшебные сапоги переместить его как можно ближе к тройке противников. Он бросился на ближайшего из них, в то время как дроу пригнулся и отпрянул в сторону, уходя от атаки.

Кэл отрубил голову первому, прежде чем двое других поняли, что он рядом. Как будто упав с неба, рыцарь протаранил своим тяжелым клинком второго, повернувшегося к нему лицом. Самодовольное выражение физиономии демона тут же сменилось удивлением, когда меч пронзил его тело, и тварь издала жалобный крик, пока Кэл выдергивал меч, упершись сапогом.

Фарон выпустил залп магических ракет, очень похожих на те, что так часто использовала Алиизса. Поток направленных на третьего демона светящихся стрел издал свист, и тварь уставилась на них широко раскрытыми от ужаса глазами. Поочередно вонзившись в голую грудь демона, крошечные снаряды поразили его, оставив дымящиеся дыры. Демон ахнул и схватился за разорванную грудь.

Трупы обеих тварей скрылись в ниже лежащих облаках.

Кэл осмотрелся, отыскивая других врагов, но поблизости не было никого. Кажется, они прикончили всех ужасных существ.

— Помнишь, я рассказывал о Рилде, — спросил Фарон, — мастере клинка, вместе с которым я когда-то сражался? Ну, ты обращаешься с мечом примерно так же, как он. Необходимо отметить, эта маленькая передряга вернула мне несколько воспоминаний. Я полностью обескуражен. Можешь ли ты представить себе, а если бы ты вырос вместе со мной в Мензоберранзане, вместо того, чтобы родиться здесь, в этом про… Ну, в этом месте?

— Вот уж не думаю, что там мы оказались бы на одной стороне, — сказал Кэл, ловя себя на том, что точно так же ухмыльнулся в ответ. — Но спасибо за комплимент.

— О, Великий Паук, — пробормотал Фарон. — Смотри.

Кэл повернулся проверить, куда указывает его спутник. Он ахнул. Настоящий гротеск, описанный Засианом Торану и Кэлу, существо из слитых воедино тел Микуса и Мишика, парило в воздухе возле Источника Жизни. Оно сделало широкий поворот и направилось прямо к Торану, стоявшему на пляже у кромки воды и с ужасом смотрящему на тварь. Эйрвин была рядом, она опустила свою булаву.

Вок тоже стоял там, одна его рука безжизненно повисла. Заметив, что два небожителя не обращают на него внимания, камбион прыгнул в сторону бассейна и влетел в туман, исчезая из поля зрения.

— Идем, — сказал Кэл. — Мы должны помочь.

* * *

Поняв тактику Торана, Алиизса постаралась отыскать Каанира. Она быстро перемещалась и то и дело уворачивалась, пробивая себе путь через толпу демонов, надеясь проскочить сквозь их передовой отряд и добраться до камбиона.

Это никак не получалось.

Мерзкое существо с голыми мышцами и влажными сухожилиями преградило ей путь. Алю занялась им, своим тонким длинным мечом парируя удар копья. Сзади напал второй демон, и ей пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы уклониться от когтей. Маневрируя, алю бросила взгляд в сторону Каанира.

Страх увидеть его снова смешался с приливом гнева. Она не столько беспокоилась из-за его враждебности, сколько боялась собственной реакции.

Алиизса хотела заставить его страдать. Она хотела, чтобы камбион почувствовал ту же боль, что причинил ей, которую она ощущала снова и снова.

«Вот ты где, — кипела она, — по-прежнему пытаешься достичь Источника Жизни. Твоя упорная одержимость желанием добраться до этого места будет стоить тебе всего, а ты слишком слеп, чтобы это понять. — Она с отвращением покачала головой: — Почему ты не уделял столько внимания мне? Даже вполовину?»

Она видела, как Торан появился рядом с камбионом, и почувствовала укол ревности, что ангел разделается с ее бывшим любовником, прежде чем она получит такой шанс.

Затем копье прорвало маленькую дырочку в одном из ее крыльев, и Алиизса ахнула от боли. Она полностью отдалась бою.

— Это тебе дорого обойдется, — зарычала она на ранившего ее демона.

Существо бросилось на нее. Алю выместила на нем весь накопившийся гнев и боль, атакуя демона целым шквалом ударов.

Второй враг увидел в ее упорстве возможность пробить оборону алю и стал заходить ей за спину. Алиизса, хотя и ожидала различных уловок, но вращалась вокруг своего противника, пытаясь пробить его защиту. Делая одни и те же движения, она сумела сблизиться с ним.

Ее цель попыталась заблокировать удары, но ненависть придала алю сил, и каждый обрушивавшийся на демона удар был мощным и заставлял его отступать. Демон впал в отчаяние и начал отставать от нее. Быстро приняв решение, Алиизса нанесла удар убегавшему демону, а затем полностью излила гнев на второго, который все пытался подобраться к ней сзади.

«Получи клинком, ты, жалкий подонок», — подумала она, внезапно подпрыгнув и сделав сальто. Маневр позволил ее мечу настичь существо, и лезвие глубоко вонзилось в его бедро.

Демон закричал и скорчился, отпрыгивая назад. Алиизса перевернулась и последовала за ним, стремясь убить. Демон бежал. Алю преследовала его, крутясь и поворачиваясь в воздухе, чтобы не отставать, а он, удирая, выделывал безумные маневры. Когда демон внезапно перевернулся и нырнул в облака, алю постаралась от него не отстать. И только после того, как она упустила демона из виду в белой, как вата, мгле, врожденное чувство надвигающейся опасности заставило ее заколебаться.

Засада, подумала Алиизса.

Ее страхи были вполне обоснованными. Вокруг замаячили еще два демона, один сбоку и другой сзади. Они напали. Алиизса пригнулась, стремясь уклониться от первого удара мечом, но не смогла парировать второй, и лезвие рассекло ей бедро. Рана не была глубокой, алю постаралась не обращать внимания на боль. «Безнадежная ситуация…» — подумала она, поднимая руку и вызывая магию.

Сполох голубого огня сорвался с ее пальцев. Алиизсу окружило свечение, придавая туманным облакам цвет лазури.

На демона обрушился ад, и он закричал. Алиизса согнулась от боли.

Боги и дьяволы, как больно!

Это было гораздо хуже, чем когда-либо раньше. Алю сложила крылья и рухнула, как камень, вниз, стремясь избежать нападения другого врага. Она проскочила через нижнюю часть облака в открытое небо и продолжала падать в течение еще нескольких мгновений. Боль съедала ее, как будто дикий зверь поселился внутри и пожирал ее.

Алиизса отчаянно желала исцеляющего прикосновения Засиана. Или Торана. «Пожалуйста, помогите…»

Боль, наконец, несколько утихла, и Алиизса, восстанавливая над собой контроль, смогла отдышаться. Она расправила крылья и выровняла полет.

Ее преследовали три демона. Тот, которого она ранила и почти сожгла, и тот, который попытался устроить ей сюрприз, отстали, но еще один быстро приближался.

Алю не могла сразиться одновременно со всеми тремя даже в открытом пространстве, где могла ясно видеть их. Кроме того, она не могла убежать. Ей так не хотелось снова испытывать боль! И все же сделай это, приказала она себе.

И она это сделала, прежде чем смогла удержать себя. Алиизса снова прибегла к волшебной силе, используя воображение. Она создала полусферы из камня цвета кобальта и расположила их таким образом, что обе половинки сомкнулись, поймав демона в ловушку. Камень, с демоном внутри, так и рухнул вниз.

Алиизсу вырвало, и она увидела капли крови, текущей изо рта.

«Не надо больше, — умоляла она саму себя. — Ты больше не выдержишь!

Придется. Не дай Кааниру победить».

Борясь с мучительной болью, Алиизса быстро начала третье заклинание. Прежде чем два других демона смогли добраться до нее, она вызвала большой огненный шар небесно-голубого цвета, который лопнул вокруг них.

Один из оставшихся двух демонов обмяк и полетел вниз, но другой не пострадал от взрыва и приблизился.

Алиизса не видела этого. Она свернулась калачиком, содрогаясь от ужасной боли. Теряя сознание, она падала с небес.

Глава семнадцатая

Высоко подняв булаву, Гарин бросился в атаку на глабрезу-гиганта. Он изо всех сил обрушил на голову демона свое благословенное оружие — тот же, видя, что сейчас произойдет, поднял руку вверх, блокируя удар, но ярость Гарина была слишком сильна. Булава врезалась в конечность демона, заставив тварь ее отдернуть, удар пришелся глабрезу по голове, хотя силы было не достаточно, чтобы раскроить ему череп.

Противник упал на колено, по-прежнему прикрываясь руками. Нильса корчилась у его ног, рыдая от боли.

— Тебе конец! — крикнул Гарин, снова замахнувшись булавой. Демон выбросил вперед клешню, схватив ангела поперек живота. Гарин рванул назад, его дыхание сбилось. Он опустился на землю, ловя ртом воздух.

Глабрезу наклонился и сомкнул клешню вокруг шеи Нильсы. Он улыбнулся Гарину.

Ангел смотрел на тварь, пытаясь восстановить дыхание.

— Нет, — прохрипел он. — Не надо!

— Ты жалок, — зарычал демон, — и слаб. Твои дни самодовольной болтовни сочтены!

— Нет! Пожалуйста, дай мне сил, — воззвал ангел к Торму.

Гарин собрал каждую частицу своей божественной мощи. Он взял ее извне, от Торма; он поглощал ее из земли, на которой лежал, созданной по воле божества и хранящей его сущность.

Силы земли перетекли в тело Гарина. Оно потрескивало от напряжения, вбирая и удерживая их. За одно мгновение ангел был ими переполнен. Он не мог сдержать ошеломляющую мощь. С криком слившихся воедино восторга и муки, он вызвал взрыв святой энергии.

Вокруг демона вспыхнул ослепительный свет. Сияющий столп энергии божественного возмездия взметнулся ввысь, в небеса. Выброс был настолько ярким, настолько ослепляющим, что Гарин не мог на него смотреть. Он вздрогнул, поднимая руку, но не стал закрывать глаза. Его ошеломил блеск божественной славы.

Когда всё закончилось, глабрезу больше не было. На его месте остался круг выжженной, закопченной земли. Рядом лежала, распластавшись, дрожавшая всем телом Нильса.

Гарин обмяк, его силы были полностью исчерпаны.

«Я принадлежу тебе, благословенный Торм», — подумал он, рухнув на землю.

Когда ангел попытался восстановить свои силы, чтобы позаботиться о Нильсе, он осознал, что вокруг все еще кипит сражение. Он осмотрелся и увидел, что демонов еще множество. Архонты были в гораздо меньшем количестве, чем раньше. Они изо всех сил пытались держать оборону, и часто враги полностью окружали их, создавая острова из собак-воинов в море кипящей хаотической ярости.

Когда такой остров сжимался, архонты исчезали, мгновенно появляясь в упорядоченной линии обороны вдоль флангов демонов. Таким образом, им удалось предотвратить свое уничтожение.

Но им приходилось отступать.

Гарин поднялся на четвереньки и пополз к Нильсе. Раненная ангел дрожала и плакала. Гарин подобрался к ней и прижал к себе.

— Мое крыло, — рыдала она. — Он оторвал мне крыло.

— Тише, — ответил Гарин. Он осмотрел по-прежнему сильно кровоточащую культю. Дэв видел, что Нильса ослабла от потери крови. Морщась от усилий, он направил то немногое, что у него осталось, в поток целительной энергии. Тот хлынул в ее тело, останавливая кровотечение. По сравнению с обычным потоком лечебной магии это была тонкая струйка, но должна была спасти Нильсе жизнь.

«Жаль, что больше ничего не могу для нее сделать, — печально подумал дэв. — Я растратил все силы».

Боль, благодаря силе исцеления, несколько ослабла, Нильса прекратила корчиться и обмякла в руках Гарина.

— Мое крыло, — повторила она почти шепотом.

— Ты должна покинуть поле боя, — сказал он. Ангел повернулся и стал высматривать тех, кто был способен ему помочь.

Архонты отходили назад, покидая поляну. Несколько, может быть, около десятка, заметили ангелов и телепортировались к ним.

— Командир, — сказал один, — количество бойцов постепенно уменьшается. Мы должны отступить и вызвать подкрепление.

Гарин кивнул:

— Нильса не в состоянии передвигаться. Мы должны забрать ее отсюда.

— Каким образом? — спросил архонт. — Чем мы можем помочь?

— Унесите ее, — сказал Гарин. — Назад, к нашим укрытиям.

Архонт кивнул.

— Вы, — сказал он двоим, — поднимите ее. Остальные расположитесь веером и отгоняйте этот сброд. Пошли!

Гарин схватил говорившего за руку:

— Ты должен передать сообщение командирам. Им необходимо знать, что мы потеряли эту позицию. Я не оставлю Нильсу, и тебе следует поторопиться. Ты понял?

— Да, — сказал воин-пес и исчез.

Остальные восемь архонтов построились вокруг Нильсы и тех, кто ее нес. Двое шли впереди, четверо прикрывали фланги, и двое замыкали шествие. Группа направилась назад, подальше от края земли, где отверстия в поверхности изрыгали множество демонов. Те, что уже выбрались из них, бегом преследовали архонтов, торопясь окружить их.

— Быстрее, — сказал Гарин, чувствуя, что силы начинают возвращаться к нему. — Я расчищу путь.

Он переместился в подходящее место и взорвал ближайших демонов словом власти. Демоны с криками отступили, и архонты вломились в их ряды, рубя их и кромсая.

Им удалось прорваться.

— Не останавливайтесь, — задыхаясь, сказал Гарин. Он наблюдал, как божественная сила разметала демонов, словно ветер гнал перед собой листья. — Шевелитесь!

Группа побежала, постепенно продвигаясь вперед. Какой-то архонт упал на левый бок, и остальные тут же прикрыли его. Один из шедших в арьергарде был ранен и вынужденно отступил в круг. Группа снова сомкнулась. Нильса оправилась настолько, что могла вступить в борьбу и приказала архонтам опустить ее на землю. Она, держа свое оторванное крыло под мышкой, встала и, используя собственную божественную силу, открыла канал исцеляющей энергии для гончих-воинов, восстанавливая их по мере сил.

Появилось еще больше демонов и они удвоили попытки добраться до небожителей. В их красных глазах пылало безумие. Гарин видел их ярость, их отчаяние.

«Мы не уподобимся им», — подумал он и поклялся уничтожить их как можно больше.

Группе пришлось замедлить движение, а потом и вовсе остановиться, каждый шаг теперь давался с трудом.

Круг сомкнулся, и демоны, бессвязно крича и смеясь, соединились, подбираясь ближе.

Битва продолжалась. Тела демонов валились в кучи. Архонты использовали их в качестве баррикад, забираясь на вершину и отбиваясь от преследователей, карабкавшихся вверх. Гарин парил вверху, по мере сил помогая архонтам.

— Мы будем биться до последнего, — бросил один из воинов-псов через плечо.

— Оставьте меня, — попросила Нильса, стоя в центре импровизированной крепости. — Не губите ради меня всех этих превосходных солдат!

Гарин повернулся к ней. Она стояла в центре круга с единственным крылом, прижатым к телу, и ободряюще улыбалась. Он знал, что Нильса права. Дэв не хотел, чтобы она погибла, но остальные архонты могли бы спастись.

— Мне жаль, — сказал он, чуть не подавившись словами. Его грудь словно налилась свинцом.

— Со мной Торм, — ответила она с той же мягкой улыбкой. Потом Нильса отвернулась, чтобы вызвать еще один взрыв святой энергии. — Я умру отомщенной.

Гарин был уже готов отдать приказ, когда поблизости зазвучал рог. Он повернулся в ту сторону.

Два существа промчались над деревьями и взлетели вверх, отбрасывая огромные тени на поверхность земли. Из-за скорости, с какой они пронеслись, возник порыв ветра, взъерошивший волосы Гарина. Демоны, совсем недавно убежденные в победе, остановились и взревели.

Ангел не был уверен, что как следует разглядел этих похожих на близнецов существ, напоминающих драконов — один был золотой, а другой — серебряный.

Но где…?

Он задрал голову и увидел их. Они летели вместе, низко скользя над бесчисленными толпами демонов. Они погружали хвосты в мятущиеся массы, молотя ими взад и вперед. Там, где проносились эти существа, во все стороны летели тела. Золотой приблизился к дымящейся воронке в земле и уничтожил ее своим огненным дыханием. Каскад пламени затопил отверстие, уничтожив демонов без счету.

При виде этого Гарину хотелось заплакать от радости. Он снова обрел надежду.

— Гарин! — позвала его Нильса.

Дэв посмотрел вниз. Она сияла от радости, но еще он заметил рядом с ней дюжину вновь прибывших воинов. Архонты присоединились к ее прежним спутникам, укрепив кольцо оборонявшихся, и отбросили демонов назад от своих позиций. Другие окружили Нильсу, чтобы сопровождать ее. Он заметил среди них того воина, которого посылал за помощью.

Ангел посмотрел в сторону леса и увидел славное зрелище. Оттуда выбежал целый легион архонтов, в сопровождении ангелов, соларов и планетаров, а также других существ, которых он не знал. Они врезались в демонов, испытывая явное над ними превосходство, и заставили их отступить. Обреченные существа кричали от боли, всячески стараясь спастись.

Бежать им было некуда, и все они были истреблены.

Гарин опустился на землю рядом с воином, которого посылал за подмогой.

— Торм благословил нас вашим возвращением, — сказал он, улыбаясь. — Что это было?

Нильса подошла к нему и обхватила рукой. Гарин обнял ее.

Архонт улыбнулся:

— Вы запросили подкрепления, — сказал он.

— Да, но кто эти существа, парящие в небесах? — спросил в недоумении Гарин. — Драконы?

— Это легионы Багамута, — рассмеялся архонт. — Они ответили Тиру и Торму и пришли на помощь.

* * *

Торан почти опустился на землю от отчаяния, видя, как омерзительная тварь бросилась к нему. Он схватился за грудь.

Во имя богов, Микус. Нет!

Глаза его старого друга, когда-то такие черные и любознательные, выпучились с животной яростью на бледном, одутловатом лице. Длинный, раздвоенный язык торчал между клыками. Ниже, из его живота, то открываясь, то закрываясь, зияла пасть Мишика, полная драконьих зубов; его желтые глаза походили на бусинки.

«Вы не заслужили такого», — подумал Торан, заплакав.

Искаженное существо приземлилось на песчаный пляж у Источника Жизни и стало озираться. Обе головы заревели в унисон, когда оно взвилось на дыбы, перебирая передними ногами в воздухе. Снова опустившись на землю, тварь бросилась на Торана.

— Микус! — окликнул его Торан, отступая.

Чудовище взмахнуло боевым топором Мишика и бросилось вперед, рассекая воздух над головой ангела. Тот постарался убраться с пути яростно размахивающей тяжелым оружием твари.

— Микус, это я! Торан! — кричал он срывающимся голосом. — Прекрати! Мы сможем помочь тебе!

Чудовище повернуло голову назад.

— Я должен убить тебя! — рявкнуло оно. Брызги слюны вылетели изо рта, искаженного от ненависти. — Я должен убить вас всех! — Тварь сделала еще один шаг вперед и снова подняла оружие.

Эйрвин схватила Торана за руку и дернула в сторону, а топор врезался в песок, подняв тучу пыли.

— Он не узнает тебя! — закричала дэв. — Это безнадежно.

— Нет! — ответил Торан низким и хриплым голосом. — Мы должны помочь ему. Это мое дело. Он был моим другом.

Он выдернул руку и попытался снова подойти к Микусу. Ярость наполняла его, гнев на Засиана, Цирика и Вока. Это они виноваты. Но больше всего он злился на себя самого. «Я довел его до такого. Я не смог открыть ему глаза».

— Он стал таким из-за меня! — воскликнул Торан. — Микус, прости меня!

Кэл с Фароном приземлились на песчаном берегу у золотой воды, по обе стороны от существа. Чудовище попятилось от меча Кэла. Пока оно отвлеклось на рыцаря, дроу выпустил залп магических дротиков, ударивших его в бок. Искаженная тварь встала на дыбы и заревела от боли.

— Нет! — закричал на них Торан. — Не троньте его!

«Блаженный Тир, пожалуйста, спаси его, — молился он, забыв, что нужно было обращаться к Торму, которому он недавно присягал на верность. — Если одного из нас должна постигнуть эта участь, пусть это буду я, не он».

Эйрвин взяла своего спутника за плечи и развернула к себе лицом.

— Я знаю, — сказала она. — Это ужасно. Но даже если это неправильно, такова, возможно, его судьба, и ты не должен позволить Воку убить нас из-за него.

Торан вытер жгучие слезы с глаз тыльной стороной ладони: «Микус заслуживает лучшего, Тир. Он всегда был твоим верным слугой. Это я тот, кто отвернулся от тебя. Я тот, кто тебя предал».

Убитый горем, Торан кивнул Эйрвин:

— Сделайте это милосердно.

Затем мышцы его шеи и плеч дрогнули, и скорбящий ангел повернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с Воком.

А камбион исчез.

— Найди его! — прохрипел Торан. — Он неподалеку. Оказавшись так близко от своей драгоценной цели, Вок сейчас ни за что не отступится. — Ангел посмотрел на Эйрвин: — Найди Каанира, и я отправлю полудемона обратно в породивший его ад!

Торан взлетел в воздух. Он бросился в погоню, преследуя камбиона с яростью в сердце. «На месте Микуса должен быть я, — думал он снова и снова. — Я предатель. Не Микус. Он был верен. Это должно было случиться со мной».

Он заметил Вока, кружащего под горой по дороге к пляжу. Торан помчался за ним, сжав булаву так сильно, что у него заболели костяшки пальцев. Полудемон приземлился на песок подальше от сражающихся с чудовищем Кэла и Фарона. Ангел видел, как он, немного понаблюдав, осторожно шагнул к воде.

Торан, не мешкая, взмахнул булавой.

Вок почуял его приближение и обернулся, выхватив клинок.

Оружие Торана с силой опустилось на песок в том месте, где за мгновение до удара стоял Вок.

— То, что ты сделал, — прорычал дэв, кружась над полудемоном и выбирая подходящий момент для нового удара, — было слишком подло даже для тебя! — закончил он, сопровождая сказанное криком и выпадом. Вок отступил и заблокировал атаку. — Никто не должен был претерпеть эту трансформацию. До сегодняшнего дня, я бы не хотел, чтобы такое случилось даже с тобой! Лучше бы ты убил его!

Каанир посмотрел на дэва и угрожающе взмахнул клинком.

— А тебе не стоило пытаться привлечь меня на службу, — сказал он. — Я тебе не собачонка, ангел.

Торан чувствовал, как его переполняет праведный гнев.

— Это не имеет ничего — ничего общего! — с тем, что ты сделал с Микусом! Он обрушил еще один яростный шквал ударов на своего врага. Каждый из них он перемежал со словами: — Он… не… сделал… ничего… чтобы… заслужить… такое!

Яростный град ударов обрушился на Вока, вынудив его упасть на одно колено. Объятый гневом, Торан приготовился нанести заключительный удар.

— Торан, берегись! — крикнула Эйрвин, бросившись к нему. Она оттолкнула ангела в сторону; на то место, где он стоял, опустился боевой топор Мишика. Торан потерял равновесие и растянулся на мелководье. Предназначавшийся ему удар угодил Эйрвин в плечо.

Во все стороны брызнула кровь, и Эйрвин рухнула на землю, крича от боли.

Слезы навернулись на глаза Торана, когда он стал свидетелем того, как еще один из его друзей пострадал. Встав на ноги, по-прежнему сжимая в руках булаву, он прорычал:

— Тебе конец.

Ангел бросился на камбиона и взмахнул булавой, вложив всю божественную силу, которой обладал, в удар святым оружием.

* * *

Кэл с чувством горечи наблюдал, как Эйрвин упала на песок.

Полудроу пытался отогнать разбушевавшуюся тварь, но Микус не отступал. Он оттолкнул рыцаря, не обращая внимания на удары Кэла, и снова попытался зарубить Торана. Кэл почувствовал беспомощность и почти запаниковал, видя, что вот-вот произойдет с наставником, прежде чем он сможет хоть что-нибудь предпринять. И тут он заметил, что Эйрвин ранена.

Выкрикнув ругательства, за которые его в детстве наказывали, Кэл бросился на искаженную тварь и нанес тяжелый удар мечом.

Тварь заметила его и отскочила в сторону. Меч Кэла вонзился в сырой песок. Микус использовал этот момент для контратаки. Он подпрыгнул и взмыл в воздух, и, проносясь над полудроу, попытался разрубить его топором.

Кэл едва успел поднять меч, чтобы заблокировать удар, но сила напора Микуса развернула тело рыцаря, и он упал.

Полудроу зачерпнул горсть песка и бросил ее в тварь. Вскочив, Кэл увидел Микуса, парящего в небе. Тот был на некотором отдалении от Источника Жизни, но уже делал разворот, намереваясь вернуться. В нескольких шагах от рыцаря Фарон проделал странные, сложные пассы руками, выбрасывая кулак навстречу проклятому созданию. Между магом и Микусом в воздухе с треском появился большой светящийся энергетический шар и, повинуясь жесту дроу, полетел вперед по направлению к крылатой твари.

Микус увернулся и сумел уклониться от опасной сферы, но Фарон сделал небольшое круговое движение рукой — и шар погнался за Микусом. Когда проклятое существо опустилось на песок между Кэлом и Фароном, замахиваясь топором на них обоих, сфера достигла своей цели и ударила Микуса.

Энергия шара рассеялась, сверкнув паутиной электрических нитей по всему туловищу твари.

Кэл ожидал, что подобное заклинание причинит существу немалый вред. Но противник только вздрогнул от неожиданности и повернулся посмотреть, что это было.

— Невосприимчив, — проворчал с отвращением Фарон.

Микус, возможно, понял, откуда исходила опасность, и бросился с топором на мага дроу.

Увидев, что противник отвлекся, Кэл подскочил к нему и ударил мечом, нанеся глубокую рану бок и повредив одну из ног твари.

Тем временем, Фарон отступил и указал на землю перед собой. Пучок извилистых, черных щупалец высунулся прямо из скалы и быстро обхватил искаженное существо. Щупальца обмотались вокруг ноги и поднялись вверх, оплетая его тело. Ревущий от ярости Микус отбивался руками и ногами и размахивал всеми четырьмя крыльями, пытаясь вырваться на свободу.

«Впечатляет, — подумал Кэл. — Лишь бы самому в них не угодить».

Рыцарь использовал магию своих сапог, чтобы подняться вверх и избежать черных щупалец, а затем приблизился, намереваясь снова атаковать. Пойманный в ловушку, Микус не мог уклониться от предстоящего нападения, но он не обращал на это внимания. Вся его звериная сущность, казалось, сосредоточилась на том, чтобы высвободиться из хватки удерживающих его магических отростков.

Кэл описывал двуручным мечом огромные дуги, нанося удары по туловищу зверя от плеча до хвоста. Микус кричал и выл, удвоив бешеные усилия, чтобы вырваться на свободу. Наконец, получив сильные повреждения и кровоточащие раны, тварь, продолжая содрогаться, рухнула как подкошенная. Кэл сел на землю рядом с Фароном.

— Как жаль, — сказал он.

Маг пожал плечами:

— Но и занимательно. Два существа, сросшиеся таким образом. Я рад получить возможность изучить…

— Хватит, — зарычал Кэл. — Он был высокопоставленным членом Суда Тира и одним ближайших друзей Торана, и он не объект для экспериментов. Я не позволю говорить о нем подобные вещи.

Фарон приоткрыл рот, едва заметно улыбаясь, но тут же слегка поклонился и сказал:

— Как будет угодно.

Кэл кивнул.

— Убери щупальца, — сказал он, — и я прикончу его.

Фарон сделал жест, и черные, корчащиеся отростки исчезли, оставив Микуса-Мишика слабо трепыхаться на песке, окрашенном в алый цвет его кровью.

Кэл подошел к существу.

— Мне очень жаль, Микус, — сказал он, поднимая меч. — Я хотел, чтобы… между нами все было иначе.

Он взмахнул клинком и опустил его. Гротескная, раздутая голова Микуса упала с плеч и откатилась, из раны хлынула кровь. Остальные части тела существа продолжали вздрагивать и корчиться.

Кэл повернулся к Фарону:

— Торана еще долгое время будет огорчать эта потеря…

— Осторожно! — воскликнул Фарон, хватая Кэла и отталкивая в сторону.

Позади Кэла с грохотом вспыхнуло ослепительное пламя и охватило Фарона. Кэл, закрыл лицо руками, упал на землю. Перед глазами плавали круги, и рыцарь закричал от боли и ужаса.

Когда зрение восстановилось, Кэл, встав на четвереньки, пополз к дроу.

Фарон лежал неподвижно, его обгоревшее тело дымилось.

— Нет, — молил Кэл, пробираясь к отцу.

* * *

Алиизса с трудом могла держаться в воздухе. Ее мышцы, ослабленные использованием магии, едва работали. Она медленно поднялась, задыхаясь при каждом взмахе крыльев и вышла из штопора.

«Только еще один раз, — сказала она себе. — Только один раз. Спеши. Ты можешь это сделать».

Но она была не уверена, что сможет.

Последний из демонов был убит. Она проткнула его своим мечом и затем смотрела, как он падает. Алю задумалась, где приземлятся трупы. Если они вообще приземлятся.

«Ты тоже можешь упасть, — подумала она. — Просто броситься вниз». Это было бы легко. Избавиться от этой боли навсегда.

«Нет! Только еще один раз. Спеши. Досмотри это до конца. Каанир должен понять».

Наконец, Алиизса промчалась через вершины облаков и увидела внизу большой окруженный скалами водоем, который и был Источником Жизни.

Она чуть не заплакала от облегчения, но не могла двигаться дальше. Казалось, еще чуть-чуть, и силы окончательно ее покинут.

Алиизса сделала еще три или четыре взмаха, пока не достигла гребенчатого края скалы. Она сделала рывок вперед и без сил свалилась на землю.

«Ты сделала это. Теперь ты здесь».

Да, подумала она, задыхаясь и тяжело дыша. Впереди было самое трудное.

Алю услышала шум битвы, крики, и поняла, что нужно торопиться. Она стала высматривать своих спутников и увидела некоторых из них внизу, на берегу, еще сражавшихся. Кэл и Фарон дрались с существом, которое когда-то было Микусом и Мишиком. Эта тварь стала еще ужаснее с тех пор, как алю видела ее в последний раз.

Она почувствовала мгновенный укол вины и сожаления, вспоминая, как Микус думал, будто она предала его. Потом Алиизса отбросила эти мысли. «Я не предавала, — сказала себе она. — Я сделала все, что смогла».

Дальше на узком пляже шла дуэль между Тораном и Кааниром. Эйрвин, скорчившись, лежала на песке.

Алиизса поднялась на четвереньки, затем попыталась встать. Она хотела броситься вперед, чтобы присоединиться к битве, но тело не слушалось ее. Алю снова опустилась.

«Я не могу, — подумала она. — Магия меня опустошила. Слишком сильно. Мне очень жаль».

«Нет, — возразила она самой себе. — Вставай. Попытайся. Не жалей себя, — она, продолжая спорить с собой, попыталась подняться. — Ты должна помочь им. Давай же, Алиизса».

Она пошатнулась и выпрямилась. Сделала один пробный шаг, а потом еще. Уверенная, что не упадет от изнеможения, она стала двигаться вперед, раздражающе медленно.

Она видела, как Кэл отрубил голову Микусу и испытала чувство печали, но и вместе с тем, облегчения. «Торану будет трудно, — подумала она. — Но страдания Микуса на этом, по крайней мере, закончатся».

Алю подходила все ближе к ним, когда Фарон прыгнул вперед, опрокинув Кэла на землю. Труп твари с грохотом взорвался. Ужасный взрыв ошеломил Алиизсу, и она упала на одно колено, наблюдая, как охваченный пламенем Фарон, дугой выгнув спину, корчился в муках. Он упал навзничь.

— Нет! Фарон, нет!

Алиизса в третий раз заставила себя подняться на ноги и, спотыкаясь, побрела по пляжу.

К тому времени как она дошла до Кэла, рыцарь пришел в себя и сидел рядом с Фароном, обняв его голову руками. Алю опустилась рядом с ними. Тело мага приняло свой изначальный облик, это снова было тело Засиана, все истерзанное и израненное.

— Он…? — спросила Алиизса почти шепотом.

Кэл посмотрел на нее.

— Именно он угодил в ловушку. — Его голос дрожал. — Я думаю, «несовершенный сосуд», наконец, расплатился сполна… Он был… интересным.

Алиизса погладила волосы Кэла.

— По крайней мере, ты все же встретился с ним, — сказала она. Затем она посмотрела вниз на пляж: — Кэл, — она снова попыталась встать на ноги, — Торан еще нуждается в нас.

— Я знаю, — сказал Кэл. Он осторожно положил голову Засиана на песок и поднялся. — Идем, — он взял ее за руку.

Они бежали по берегу так быстро, как только могла Алиизса. Алю видела яростный бой между Кааниром и Тораном. Двигаясь рядом с ней, Кэл сжал рукоять меча и крепко стиснул зубы.

Алю не желала отпускать сына вперед. И она не желала оставаться позади. «Я хочу оказаться поблизости, когда Каанир будет повержен», — твердила себе она. Но Торан попал в беду, и Кэл рвался ему на помощь.

— Иди уж, — сказала алю. — Помоги ему.

Кэл благодарно посмотрел на нее и бросился вперед.

Перед глазами Алиизсы промелькнуло нечто черное и налетело на Кэла сзади. Удар был такой силы, что полудроу опрокинулся на землю.

Алиизса закричала и остановилась. Она увидела, что это один из демонов мертвой хваткой вцепился в Кэла. Он стиснул горло рыцаря когтистыми руками, и Кэл изо всех сил пытался высвободить меч. Они вместе с противником покатились по песку.

— Кэл! — закричала она. Алю отчаянно хотела вмешаться и помочь сыну, но знала, что не может этого сделать.

«Ты единственная, кто сумеет помочь Торану», — подумала она.

Глубоко вздохнув, Алиизса, подгоняемая гневом на Каанира, неуверенно побежала к месту поединка. «Все это твоих рук дело, — подумала она, глядя на камбиона. — Для тебя все закончится здесь и сейчас. И я заставлю тебя это понять!»

Камбион и ангел наносили друг другу яростные удары мечом и булавой, издалека доносился звон оружия. Торан, получивший немалое число пропитавших кровью его рубаху порезов и царапин, отвел клинок Каанира в сторону от головы и сделал сложный жест. Луч святого света опустился с небес и прямиком угодил в полудемона.

Вок хмыкнул и, спотыкаясь, отступил.

Алиизса приближалась. Ей оставалось лишь несколько шагов. Она извлекла свой меч из ножен. И тогда Вок увидел алю. Он слегка улыбнулся ей и повернулся лицом к Торану.

До того, как Алиизса смогла приблизиться, Каанир пробормотал что-то и указал мечом на ангела. Вредоносные пурпурные языки пламени вырвались из острия клинка и окутали Торана.

Дэв замер и закричал от боли.

Алиизса пришла в неистовство и бросилась вперед. Она чувствовала, что ноги словно окаменели и вынуждали ее остановиться. Алю проигнорировала боль и подняла меч.

Когда пламя от меча Каанира потухло, камбион одним шагом сделал выпад к пошатывающемуся ангелу и вонзил лезвие глубоко в грудь Торана.

— Нет! — вскрикнула Алиизса, подбегая.

Каанир улыбнулся ей.

— Сволочь, нет! — Она качнулась вперед, подняв клинок. — Я тебе кишки выпущу! Я заставлю тебя понять!

Фиолетовые сполохи энергии с треском побежали по телу Торана. Ангел ахнул и опустил булаву. Он обеими руками ухватился за лезвие, слабо пытаясь оттолкнуть оружие. Затем руки опустились, его тело стало падать, соскальзывая с лезвия меча, и рухнуло на песок пляжа.

«Торан, мне очень жаль. Я не успела».

Алиизса подскочила к Кааниру, и, собрав все силы, нанесла удар. Камбион небрежно взмахнул своим клинком вверх и отклонил его, отбросив оружие, которое алю с таким трудом удерживала в дрожащих руках.

Вся ярость, всё накопившееся разочарование нахлынули на Алиизсу. Она упала на колени. «Это конец, — подумала алю. — Я больше не смогу ничего сделать. Но ты поймешь».

— Ты дура, раз попыталась остановить меня, — сказал камбион, нагнувшись над ней. — Все вы, — он махнул рукой вдоль пляжа, — дураки. Решив почерпнуть мощь этого Источника Жизни, я поклялся, что никто меня не удержит.

Алиизса фыркнула и рассмеялась.

— Сам ты дурак, — произнесла она. — Ты никогда не получишь желаемого от проклятой воды, и даже, воспользовавшись ею, ты упустишь главное.

— Что ты сказала? — зарычал он с лицом, искаженным от ярости. Вок не любил насмешек.

— Никто не позаботится о тебе, Каанир. Никто не станет клясть тебя за твои дела. И тебе будет не с кем поделиться радостью от своей победы.

— Ах, но зная, как я сделал это прямо под носом у ангелов и то, что это бесит тебя, я радуюсь и ощущаю сладость победы.

Алиизса покачала головой:

— Я скоро умру, ты ведь знаешь? Когда я уйду, никому не будет до этого дела.

— Хватит городить чушь, — возразил камбион. — Я должен был убить тебя еще там, в вонючей пещере. Ты слаба, как котенок, как и тогда, но я не буду дважды повторять одну и ту же ошибку. Когда я, страдая из-за твоего предательства, висел на цепях во дворце бейлора, я поклялся себе в этом.

— Никто не побеспокоится о тебе, Каанир. С твоей силой и твоей славой, ты всегда будешь один.

— Заткнись!

Каанир поднял меч. Алю знала, что у нее нет сил парировать удар. Она не могла остановить лезвие, вонзившееся ей в живот. Алиизса задохнулась и откинулась назад, но Каанир, приблизившись, воткнул лезвие еще глубже. Вредоносная магия оружия прошла через нее, забирая ее жизнь.

«Боги, это так больно…» — думала она, глаза ее наполнились слезами. Она еле слышно всхлипнула.

По лицу Алиизсы потекли слезы. Алю посмотрела в горящие от ярости глаза Каанира. Она протянула дрожащую руку и дотронулась до его щеки:

— Никто не позаботится о тебе, Каанир.

Алиизса задохнулась, ей не хватало воздуха. Стало трудно дышать. «Я не хочу умирать!» — думала она.

— Но люди постоянно заботятся друг о друге. Я так и делала. Раньше я любила тебя.

Вок ухмыльнулся, но алю заметила сомнение в его глазах. Они на мгновение расширились, и камбион отвел взгляд, видимо, раздумывая, как много он потерял.

И тогда она узнала, что он понял.

Чувствуя освобождение от бремени, Алиизса вызвала последние оставшиеся резервы ее магии. Она вложила их в окончательное заклинание. Алю знала, что полностью исчерпает свои силы, но ее это уже не тревожило.

«Ничто теперь не может спасти меня от смерти», — подумала она.

Алю произнесла единственное слово, выговорив его по возможности громко и четко.

— Морталос, — сказала она. Ее голос прозвучал твердо, без колебаний.

Каанир услышал, как она говорила, и глаза его расширились. Он пошатнулся, отпуская рукоять меча.

— Что ты сделала? — требовательно спросил он. — Алиизса, что ты только что…?

Камбион отшатнулся на шаг. На два шага. Он схватился за грудь и рухнул на землю. С одним ужасным, выворачивающим наизнанку тоскливым криком Каанир Вок умер.

Алиизса зарыдала и потеряла сознание.

Все вокруг потемнело.

Глава восемнадцатая

На мелководье Кэл опустился на колени над Алиизсой. Он смачивал ее лоб целебными водами Источника Жизни, желая, чтобы их божественная магия подействовала на нее. Алю умирала.

Он уже ничем не мог помочь Фарону и Торану. Они оба были мертвы, когда он подходил к ним. Но Алиизса еще жила, и он надеялся.

«Надежда жестокая вещь, — с горечью подумал Кэл. — Может, лучше жить без нее?»

Алиизса улыбнулась ему, ее темные глаза сияли.

— Ты хорошо сегодня сражался, — сказала она.

— Недостаточно хорошо, — пробормотал он, положив голову матери на колени и прижимая к себе. — А теперь Источник Жизни не исцеляет тебя. Я не знаю, что делать. — В его голосе была печаль.

«Что, черт возьми, со мной происходит? — подумал он, вытирая слезы. — Я видел и раньше, как друзья умирают в бою. Почему мне так больно?»

— Воздействие магической чумы оказалось слишком сильным, — тихо произнесла Алиизса. — Магия так истощила меня, что Источник Жизни не сможет помочь.

— Ну, он должен, — возразил Кэл. — В конце концов, ты много сделала для этого места, твоя жизнь не должна заканчиваться так, — он с трудом пытался говорить спокойно. — Это несправедливо.

Он посмотрел на поле боя. Его взгляд перемещался от тела к телу, остановившись сначала на Фароне, потом на Торане.

«Два отца, и я потерял их обоих. И теперь мою мать. Сирота трижды. Все это несправедливо».

Кэл подавил рыдания, горячо желая, чтобы алю, лежа у него на коленях, не заметила его слез.

— Смотри, — сказала она, указывая дрожащим пальцем. — Там пик. Гора как будто хрустальная.

Кэл обернулся посмотреть туда же, куда и она. Солнце, наконец, показалось сквозь облака, и засияло синее небо. Яркие лучи осветили пик, в том месте, где водопад в тумане брызг срывался со склона. Капельки воды ослепительно заискрились, радужно преломляя свет.

Кэл улыбнулся.

— Да, — кивнул он, вглядываясь в ее лицо.

— Жаль, я не могла пожить с вами, — сказала Алиизса вконец ослабевшим голосом. — Тогда, когда ты был мальчиком. Мне так хотелось, чтобы ты рос на моих глазах.

Кэл всхлипнул и потер ладонью глаза.

— Я знаю, — сказал он. — Мне тоже так тебя не хватало.

Алиизса попыталась что-то добавить, но закашлялась, и изо рта потекла кровь.

— Не разговаривай, — сказал Кэл. — Помолчи и отдышись.

Алю покачала головой.

— Нет времени, — прошептала она. — Я не могу дышать.

Кэл почувствовал, как его горло сжимается от горя.

— Мне так жаль, — сказал он дрожащим голосом.

— Хочу, чтобы ты взял это, — прошептала Алиизса, что-то снимая с пальца. — Оно принадлежало Фарону. Твоему отцу.

Кэл увидел, как кольцо соскользнуло с ее пальца, и поймал его.

— Фарон хотел бы заполучить его обратно, — сказала алю, улыбнувшись, — но раз он этого не сможет, пусть оно принадлежит тебе.

Кэл взял его. Серебряное кольцо было широкое, со странной эмблемой в виде паука.

— Спасибо, — поблагодарил он.

Алиизса умерла, с улыбкой глядя на своего сына.

Кэл долго сидел на краю скалы, всматриваясь в золотистые воды Источника Жизни. Через некоторое время к нему подошла Эйрвин и села рядом. Хотя она казалась хрупкой и слабой, ее собственные раны были исцелены божественными силами водоема.

— Я сожалею, — сказала ангел. Она обняла Кэла за плечи, притянула к себе и сжала в объятиях, нежно поцеловав в лоб. — Мы сделали все, что могли.

— Спасибо, — сказал Кэл.

Они еще долго сидели молча, пока Эйрвин не произнесла:

— Интуиция подсказывает мне, что худшая из битв с демонами закончилась. Я ощущаю источаемое Целестией чувство облегчения.

— Хорошо, если так. Погоди… Целестия?

Эйрвин кивнула:

— Нечто подсказывает мне, что мы больше не будем знать это место, как Дом Триады. Торм намерен внести некоторые изменения. Как бы там ни было, пойдем, узнаем новости?

Кэл вздохнул.

— Нет, — сказал он. — Поступай, как считаешь нужным, но я не пойду.

Эйрвин отстранилась и посмотрела на него:

— Что так? Почему?

— Я не знаю, кто я есть, — сказал полудроу. — Я больше ни в чем не вижу смысла. Я думал, что понимаю, где мое место, но все это сегодня исчезло. Я потерял одного отца, которого не знал, мать, которую я привык презирать, и отца, заменившего мне обоих родителей, и которого я любил больше всех. Сейчас я скорблю по всем троим.

Эйрвин улыбнулась.

— В этом нет ничего странного, — сказала она. — Теперь ты знаешь их как личности, какими они на самом деле являлись, а не просто как существ, которыми они были.

— Согласен. Но теперь я не просто ощущаю себя личностью, но также и существом.

— Будь осторожен, — предупредила его Эйрвин. — Не дай себе увязнуть в мысли, что твое происхождение определяет, кем тебе быть.

— А разве не так? Могу ли я когда-нибудь стать таким же, как вы? Могу ли я когда-либо действительно принадлежать этому месту? — Кэл обвел рукой вокруг. — Не думаю.

— И вместе с тем ты не можешь быть таким, как Алиизса или Фарон. В тебе течет кровь твоих предков, это так, но ты также и тот, кем велит тебе быть твое сердце. В конце концов, если ты верен тому, во что веришь, так оно и будет.

— Забавно, — Кэл грустно усмехнулся, — звучит очень похоже на слова, однажды сказанные мне Фароном.

— Ну, тогда, он был неглупым малым. Во всяком случае, для мага дроу, — добавила она.

Кэл кивнул:

— Как бы там ни было, я должен уйти, хотя бы на некоторое время.

— Тебе надо найти свой собственный путь, — сказала ангел, — и никто не подскажет тебе, где он. Я это понимаю. Может даже лучше, чем ты думаешь. — Эйрвин приподняла подбородок смотрящего на нее Кэла: — Судьба может увести тебя далеко отсюда, или вернуть назад. Где бы ты ни оказался, всегда опирайся на опыт, полученный здесь, помни о своем наследии и о тех, кто любил тебя.

— Да, — сказал Кэл, поднимаясь. — Спасибо, Эйрвин.

Он напоследок обнял ее, стараясь не испытывать печали.

Когда рыцарь отстранился, она улыбнулась.

— Мой долг зовет меня в другое место. Я надеюсь, что наши пути пересекутся, Кэл, — с этими словами ангел взлетела.

Кэл смотрел, как ее фигура становилась все меньше и, в конце концов, исчезла за горизонтом. Затем он тоже поднялся в воздух и начал свой путь.

Content

ТОМАС М. РЕЙД
ХРУСТАЛЬНАЯ ГОРА

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая