Роман Дремичев

ВОИН МРАКА

1. Тень в лунном свете

Тихая ясная ночь. Окруженный легкой синеватой дымкой диск луны блестит в безоблачном небе, украшенном яркими огоньками звезд, поливая своим призрачным светом раскинувшийся внизу темный лес. Тишина парит над высокими могучими деревьями. Лишь листва что-то шепчет под дуновением теплого ленивого ветерка. Вот где-то вдали раздался протяжный тоскливый крик ночной птицы, сорвавшейся с места. И вновь ни один звук не тревожит лесную темноту. Не слышно даже шелеста трав или треска сломанной сухой ветки, что выдало бы присутствие ночного зверья. Гигантские тени опутывают мрачный лес, лучи луны пробиваются сквозь пышные кроны, наполняя бликами таящийся у корней мрак.

Вот на узкой тропинке, змеящейся по холмам меж деревьев и разросшихся кустов, показалась огромная тень — одинокий всадник на большом черном коне медленно двигался через залитую лунным светом поляну. Высокая фигура, закутанная в толстый шерстяной балахон с капюшоном, почти недвижимо сидела в седле, лишь слегка покачиваясь в такт движению коня.

Путник ехал совершенно бесшумно, не было слышно ни шороха копыт по укрытой толстым ковром еловых иголок тропе, ни каких либо иных звуков — как дыхание коня, скрип седла, позвякивание сбруи, — словно неведомый призрак, возникший из тьмы, не спеша двигался по лесной тропе.

Вокруг полянки стеной стоят деревья. На прогалине торчат невысокие молодые елочки, окруженные зарослями цветущих трав. Кривые тени замерли на земле. Гнетущая тишина все сильнее давит своим весом на окружающий мир.

Вот странный всадник подъехал к нагромождению валунов, покрытых блестящим влажным мхом, окруженным высокими старыми елями. Тропинка вильнула в сторону, обходя препятствие. И тут из густого мрака, скрывающегося у корней исполинов леса, прозвучал тихий властный голос:

— Стой, странник, — и на свет выскользнуло бледное лицо мужчины, одетого в рваную рубаху и залатанные штаны. В сильных руках он сжимал длинное копье, направив его на путника. Блестящие глаза пристально впились в незнакомца.

— Кто ты? — спросил он. — В этих гиблых местах не часто встретишь путников. Проклятые Земли, что к югу отсюда за Черным Лесом, вызывают лишь страх и ужас у иноземцев. Порождения мрака обитают там, среди руин забытых веков. Отвечай, кто же ты — человек или нечисть? Ну?!

Всадник, остановивший своего коня у поворота тропы, так и стоял, не шевелясь, не сделав ни единого движения, молча возвышаясь над человеком, как темная статуя, обрамленная лучами луны. И чем-то жутким повеяло от его сильной фигуры, купающейся в лунном свете.

Человек испуганно смотрел на него, не отводя оружие. Он задал свой вопрос еще раз и, не дождавшись ответа, грозно вскричал и ударил копьем всадника, целясь ему прямо в грудь.

Удар был стремителен и точен, никто не смог бы избежать смерти, что притаилась на острие копья. Но в тот же миг произошло нечто странное — в тени капюшона вспыхнули ярким багровым светом глаза незнакомца, раздался похожий на клекот крик, и всадник исчез, превратившись в стаю летучих мышей, клубящейся пищащей тучей взметнувшихся ввысь и тут же ринувшихся на человека, удивленно замершего внизу.

Черные верткие кровопийцы полосовали когтями тело завопившего от страха и боли мужчины. Они терзали его плоть, впивались в нее острыми зубами, вырывая целые куски кровоточащего мяса. Кровь фонтаном оросила камни и траву, заставив их еще сильнее заблестеть в лунном свете.

Громкий крик мучительной смерти далеко разнесся окрест, отражаясь от безучастных небес. Одинокий волк, рыскавший в миле к северу, услышал его и напряженно замер, несколько мгновений напряженно прислушиваясь, а затем верткой тенью исчез среди деревьев, растаяв в ночи, оставив после себя вонючий и противный запах животного страха.

Вскоре крик истерзанного человека стих. Вновь тишина накрыла темный лес. Черный конь, так и не издав ни единого звука, медленно флегматично двинулся дальше по тропе, чуть склонив голову к земле. Стая летучих мышей воспарила в небеса и летала, кружась, в сиянии луны, наслаждаясь свободой и тишиной…

А у подножия покрытых мхом валунов остались лежать окровавленные останки охотника-неудачника, так глупо обретшего здесь свою смерть.

2. Когда в мир приходит тьма

Большая луна замерла прямо над мрачным лесом, непроницаемой массой встававшим по обе стороны от старой заросшей травой дороги, что вела к Цингарским топям и заброшенной деревушке, когда-то носившей название Каранас, расположившейся в излучине мелководной безымянной речки. Уже более сотни лет никто добровольно не пользовался этой тропой — ни один человек в здравом уме не отваживался ступать на проклятые живыми земли.

Но вот на ней вдруг появилась какая-то тень — более темная на фоне окружающего леса. Одинокий всадник на огромном черном коне. Он медленно двигался вперед через высокие травы, направляясь к определенной цели.

Там впереди на перекрестке двух дорог стоял небольшой дом — старая хлипкая харчевня, замершая на обочине наезженного тракта, некогда проложенного в обход Гибельных земель. Чуть покосившееся двухэтажное здание тонуло во мраке леса, окруженное гигантскими тенями, лишь одинокая лампа-фонарь, висевшая словно маяк у входной двери, указывала припозднившимся путникам дорогу. В доме горел свет, но его почти не было видно сквозь плотно закрытые ставни. У коновязи, установленной прямо перед входом, тихо пофыркивая, стояли три лошади — одна из них шумно хрумкала, сунув морду в мешок с зерном. И больше никого вокруг. Лишь ветер лениво шелестит листвой высоких деревьев.

Мрачный всадник медленно приблизился к коновязи. Черная аура ореолом окружала его. Лошади почувствовали это и испуганно воззрились на незнакомца, готовые в панике громко заржать и забиться в путах страха. Но тот лишь вытянул в их сторону свою руку с растопыренными пальцами и не произнес ни одного слова, — но головы животных тут же склонились к земле, словно неодолимый сон в единый миг сморил их, даже ту, что так увлеченно поедала зерно. Всадник бесшумной тенью соскользнул с седла и не спеша двинулся к двери в харчевню. Его конь так и замер там, где стоял, тоже низко опустив голову — одинокая недвижимая статуя.

Незнакомец толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь. На миг из недр дома наружу вырвались яркий свет нескольких ламп, дым и ароматы готовящейся пищи, громыхнули пьяные голоса и вновь все стихло.

Странный путник, не глядя на повернувшихся в его сторону посетителей, — трех подвыпивших крестьян, какой-то бледной девахи в ярком, но грязном платье, и двух похожих на головорезов парней, смачно обгладывающих кости жареной птицы, — медленно прошел через весь зал и занял пустой столик в самом темном углу под нависающей балкой, укрывшись от света.

К нему, нервно потирая вспотевшие руки о грязный фартук, подошел толстяк-хозяин с темным хитрым лицом, украшенным вялыми блеклыми усами и старым шрамом от правого виска к подбородку.

— Чего изволите? — тихо спросил он, облизывая сухие губы, стараясь разглядеть лицо посетителя, скрытое во мраке капюшона, но не преуспел.

Незнакомец указал на соседний стол, где стоял небольшой кувшин вина, а затем поднял вверх два пальца, указывая количество. Он положил на выщербленную столешницу ярко блеснувший кругляш с истертыми краями и странным символом в центре.

Хозяин осторожно взял монету, повертел в руках, попробовал на зуб — удивительно, но это золото! — и низко склонив голову, произнес:

— Сейчас все будет, — затем ускакал немного поспешно на кухню, откуда через пару мгновений появился с двумя большими кувшинами вина и деревянной кружкой, скрепленной железными обручами. Поставив все это перед гостем на стол, он поспешно ретировался, даже забыв спросить, не желает ли тот чего еще.

А путник даже не изменил своей позы, он так и сидел, замерев на месте, положив руки на стол перед собой, словно впал в ступор или окаменел.

Прошло довольно много времени. Огонь в не большом очаге, расположенном у стойки, почти погас, оставив лишь пылающие угли, что изредка вспыхивали яркими языками трескучего пламени. Хозяин потушил несколько ламп, и сумрак окутал зал харчевни. Девица, дожевав какой-то сухарь, устроилась на лавке в углу у очага, закутавшись в грязные тряпки. Крестьяне, исчерпав все разговоры, мирно посапывали на столах среди пустых кувшинов и глиняных тарелок, полных объедков. Лишь похожие на головорезов парни вели еще о чем-то беседы, прикладываясь к последнему кувшину вина, но уже гораздо тише, тоже поддавшись влиянию тишины, тепла и надвигающегося сна. Ночь перевалила за середину. Хозяин харчевни скрылся в подсобке. Лишь странный незнакомец все так же продолжал сидеть, замерев словно статуя, совсем не притронувшись к заказанному вину.

Вот где-то далеко раздался протяжный волчий вой, скрипнула доска на крыше, и в тот же миг почти мертвая тишина накрыла темный зал харчевни. Все живое словно застыло, стихли последние разговоры, даже звуки дыхания прекратились, и что-то мрачное зашевелилось по углам, выползая из тьмы.

Багровые угли внезапно изменили свой цвет, налившись яркой синевой, превратив все вокруг в подобие склепа, а лица замерших людей в маски мертвецов. Лишь глаза их таинственно блестели, уставившись невидящим взором в пустоту.

Странные наросты, издавая противный треск трущихся друг о друга сухих корней, поползли по стенам, оплетая старые бревна, зазмеились по доскам грязного пола и темному низкому потолку. Харчевня изменилась до неузнаваемости. Все поглотили эти жуткие похожие на лианы корни — и столы, и стулья, и людей — заключив их словно в толстые коконы.

Лишь около позднего путника они замерли, образовав небольшой круг вокруг стола, за которым он сидел, гневно и нервно подергиваясь на полу, словно боялись подступиться к нему. Противный шорох и треск наполнили тишину — казалось, будто эти стебли о чем-то переговариваются. В воздухе заметались синие искры, срывающиеся с черных наростов, переполненных густой влагой, которые спустились почти до самого пола с низкого потолка. Смрад заполнил все пространство харчевни, словно где-то разверзся вход тысячелетнего могильника.

И тут очень тихо приоткрылась входная дверь, с громким треском лопнуло несколько лиан, и легкий поток ветра скользнул внутрь, всколыхнув созвездие ярких огоньков. Небольшим ураганчиком они метнулись в сторону очага и опали на пол, исчезнув среди сплетения дрожащих корней. Тут же у очага раздался тихий шорох, и из мрака появилось бледное лицо девушки. Она блестящими, наполненными клубящейся темнотой глазами медленно осмотрела харчевню, затем, изогнув налитые кровью губы в жуткой усмешке, разорвала опутавшие ее тело корни и, нервно подергиваясь и вздрагивая, словно подзабыв как надо двигаться, треся всклокоченной головой, медленно встала на ватные ноги, слегка пошатываясь. Взгляд ее замер на незнакомце. Она несколько мгновений рассматривала его, поворачивая голову под разными углами, словно птица, а затем тихий противный смех ее нарушил тишину, раздавшийся казалось с того света.

Словно нелепая кукла на веревочках, управляемая неумелым кукловодом, она доковыляла до стола и рухнула на покосившуюся старую лавку, так и не отведя взгляда от мрачной фигуры. Рот ее ощерился в странном и жутком оскале — улыбке — явив острые испачканные черным зубы, струйка черной слизи скатилась с угла ее губ, капнув на лохмотья.

Девушка схватила один из кувшинов на столе, даже не спросив разрешения, и жадно опрокинула его содержимое себе в рот. Затем, видимо напившись, она откинула кувшин в сторону, он упал на упругие ветви и без единого звука исчез в темноте, скрывшись в переплетении странных корней. Изменившаяся деваха вновь захихикала, пожимая тощими плечами.

То, что произошло дальше, вряд ли кто-то мог себе представить. Глаза незнакомца налились багровым светом, источая густой дым, черная аура густым облаком накрыла харчевню, приглушив яркость синего пламени. Словно черная туча захлестнула все вокруг. Плотный душный туман расползся из-под стола. И безумный смех стих.

Девица — или уже не она — замерла, с испугом взирая на сидящего перед ней, а затем, дико завопив, словно проклятая душа, метнулась прочь, но яркое пламя, вырвавшееся из глаз путника, мгновенно ужалило ее, пронзив плоть, окутав худую фигурку огненной сферой, не позволяющей осуществить задуманное. Извиваясь и вопя, девушка металась в этом коконе, медленно сгорая, источая запах горелого мяса и жуткую вонь преисподней. Ее обреченный крик, наполненный ужасом и болью, был пронзителен и страшен, глаза блестели чернотой бездн. Она яростно пыталась сбить с себя адское пламя, но у нее ничего не получалось.

Еще миг и, завизжав, словно сотня терзаемых демонами душ, она опала на пол светящимся пеплом, оставив вместо себя пылающий малиновым огнем шарик размером с кулак, брызжущий яркими искрами. Тьма поглотила харчевню — угли в очаге погасли, лишь свет крохотной сферы еще с трудом разгонял тьму вокруг себя. Ароматы гниения усилились, легкий треск умирающих стеблей наполнил все вокруг.

Тогда странный путник медленно встал из-за стола, так и не притронувшись ко второму кувшину с местным вином, свет в его глазах погас, и теперь он больше всего походил на тень, движущуюся среди других теней, почти ничем не выделяясь среди них. Он поднял с пола шарик и спрятал его за пазухой. Затем спокойно направился к двери и вышел на улицу. Спустился к коновязи и вскочил на коня, даже не взглянув на то, что осталось от коней — груду опаленного неземным огнем мяса, вонючей кучей истерзанной плоти и костей растекшейся у треснувшей коновязи.

Он повернул своего коня в лес и вскоре исчез во мраке.

3. Пожиратель душ

Лунный свет ярко блестел на поверхности стоячей воды, укрытой тиной и ряской. Черный лес остался далеко позади, а впереди на много миль раскинулось топкое болото — место обитания странных существ и упокоения древних жутких богов, которым поклонялись некогда неведомые и давно исчезнувшие расы.

Черный всадник медленно продвигался через трясину, его конь сам выбирал верный путь, словно знал, куда нужно ступать, избегая ловушек как природных, так и чуждых этому миру.

Вот позади него к небу, усыпанному блестками ярких звезд, вытянулась кривая гнилая рука, взметнувшись из грязи и ила. Ее пальцы с острыми когтями мелко дрожали. Через мгновение рука нервно сжалась в кулак, расслабилась и медленно опустилась на дно. Вместо нее над поверхностью мертвой воды возникла черная голова — гнилая плоть кусками свисала с пробитого деформированного черепа, багровые точки узких глаз злобно смотрели вслед удаляющемуся путнику, гневным взглядом прожигая его спину, но не в силах что-либо предпринять, мертвец вновь затаился в болоте, опустившись под воду.

Где-то впереди раздался громкий всплеск, крик сонной вспугнутой птицы нарушил тишину, а потом все снова поглотила тишина, наполненная чарующим колдовским светом луны.

Вдалеке окутанная серебристым туманом пронеслась, едва касаясь поверхности болот, вереница блеклых призраков неведомых человечеству существ — они, странно раскачиваясь, безмолвно исчезли, растаяв вдали в облаках гнилостных испарений проклятой топи. Справа мелькнул яркий синий огонь, сменился зеленой вспышкой и исчез.

Но путника, казалось, все происходящее вокруг совершенно не заботило и не волновало. Он упрямо двигался вперед.

Вот впереди обозначилось среди кочек и поникших стеблей желтоватых трав нечто черное. С каждым шагом оно увеличивалось в размерах, пока не стало ясно, что это полузатопленная болотной водой каменная потрескавшаяся площадка, украшенная древними символами и рисунками, почти стертыми погодой и временем. На ней стоял обелиск в два человеческих роста высотой с выщербленными краями и отломанной верхушкой, обломки которой валялись рядом среди трав, покрытые мхом, почти утонув в болоте.

Странное существо было изображено на нем — огромный клубок извивающихся щупалец, окружающий большую полную острых зубов пасть, мощные ноги колонны с острыми когтями и нетопыриные крылья где-то за спиной. Орнаментом служили расчлененные тела живых существ — людей и иных диковинных рас, возможно некогда населявших этот мир.

Перед обелиском была установлена плита — алтарь, на которой был изображен рисунок — круги разных размеров и линии, пересекающиеся под разными углами, перечеркнутые пятиконечной звездой.

Всадник спешился у плиты и молча подошел к алтарю. Капли воды серебрились на его одежде в лунном свете, теплый ветер скользил над топями, и где-то вновь раздался приглушенный расстоянием крик ночной птицы. Путник достал малиновый шарик, все так же гневно брызжущий багровыми искрами, и возложил его на древний алтарь.

Спустя несколько мгновений странный рисунок на камне засветился зеленовато-голубым светом. Звезда и круги, казалось, пришли в движение, двигаясь в разных направлениях вокруг центра оси, зеленоватое пламя полыхнуло на поверхности алтаря, захватив подношение. Последовала яркая вспышка, и шарик исчез, через мгновение рисунок погас. На алтаре остался лежать странный предмет — клубок шевелящегося черного тумана, источающего белесый дымок.

Глаза жуткого существа, изображенного на обелиске, вспыхнули малиновым светом, легкие всполохи зеленоватого огня проскользили по поверхности древнего камня и вскоре все погасло.

Незнакомец взял новый предмет и спрятал его, а после вскочил в седло и продолжил свой путь.

4. Удар судьбы

— Именем Загримаха Великого, Силой пяти ипостасей мрака и печатью Саальгарана, Духом Черной Звезды и Пламенем Цхимры, заклинаю тебя, демон огненных бездн, явись на мой зов! Пронзи стены незримых Сфер и подчинись моему приказу! Ха, Йа Та Най, На Эти Рга На Шай!

Стоя на коленях перед древней расколотой могильной плитой, водруженной на треснувший каменный саркофаг, невзрачный худой мужчина произносил слова старинного заклинания. Импровизированный алтарь был обильно залит кровью, рядом на земле лежали трупы черного петуха, облезлой собаки и древнего старика с перерезанным горлом. Нарисованные кровью знаки украшали поверхность алтаря и кожу жертв. Тусклая свеча, установленная на крохотном черепе — скорее всего младенца, — лениво коптила в серебристые небеса.

Рядом с первым замер еще один человек — закутанный в темный рваный балахон, с какой-то грязной тряпкой на лице, в прорезях которой сверкали испуганные натруженные глаза. В руке он сжимал окровавленный острый нож, которым отправил своих жертв к темным богам, и погнутую медную чашу, в которую собрал кровь и окропил ею алтарь.

Вызывающий протянул дрожащие руки к луне, склоняющейся к западному краю мира, на коленях у него лежал огромный старинный фолиант в толстом кожаном переплете, украшенном стальными резными застежками. На его пожелтевших от времени страницах некогда кровью невинных жертв один безумный аскет из пламенной пустыни, познавший волю и силу иных богов, записал этот призыв — позволяющий вызвать демона из бездн. Как говорят древние легенды этот безумец ради своих гнусных целей не погнушался спуститься в сам ад, чтобы познать знания запретных рас и подчинить их себе. Однажды он исчез, и никто не знает, что же с ним тогда произошло…

В правой руке человек, читающий заклинание, сжимал связку резных амулетов и чудных оберегов. Вокруг алтаря был обведен кровью круг, не позволивший бы демону вырваться на волю и причинить зло тем, кто его вызвал.

Тишина мирно парила над древним кладбищем, много сотен лет как считающимся заброшенным. В лунном свете серебрились старые склепы и могилы, рядами стояли покосившиеся и тронутые временем надгробия, разрушенные усыпальницы и ржавые погнутые заборчики.

— Смотри, — вдруг тихо выдохнул убийца. — Смотри, это он! — он указал пальцем на край кладбища. Там из тьмы чахлой рощицы, окружающей чей-то разрушенный склеп, на свет появилась черная фигура всадника на огромном коне, медленно двигающаяся к замершим в удивлении людям.

— П-получилось! — радостно выдохнул второй. — Я знал, что в этот раз все должно сработать как надо! Ха!

Медленно всадник приблизился к мужчинам и замер перед ними словно изваяние.

Вызывающий встал с колен, перед этим мимоходом глянув в книгу, скользнув по ветхой странице грязным пальцем, видимо еще раз проверяя правильность ритуала. Облизывая сухие губы и блестя радостными глазами, он гордо подошел к незнакомцу, выпятив тощую грудь и задрав нос.

— Слушай и повинуйся мне, демон, — властным голосом приказал он. — Склонись перед своим хозяином. Повелеваю…

Но дальнейшие слова словно застряли у него в горле. Мрачная фигура даже не шелохнулась, будто и не расслышала приказа.

— Повелеваю, — уже не таким уверенным голосом повторил человек. — Подчиняйся…

И тут всадник начал двигаться. Он наклонился в седле и схватил говорившего за горло сильной рукой, подняв его на уровень своих глаз. Жертва страшно захрипела, задергалась в могучей ладони, испуганно и удивленно таращась на своего мучителя, стараясь всеми силами вдохнуть хоть один глоток воздуха, но у нее ничего не получилось. А через миг человек страшно захрипел и осыпался сгнившей вонючей плотью — лишь сухие пожелтевшие кости рухнули в траву, глухо стукнувшись друг о друга. Даже одежда его истлела, исчезнув на ветру.

Увидев все это, второй человек, уронив нож и чашу, с выпученными от испуга глазами противно заверещал и бросился прочь, вопя и завывая, как безумный, но в темноте не заметил острого камня, запнулся и головой вперед рухнул в одну из раскопанных кем-то когда-то могил. Раздался громкий треск, крик перешел в хрип и вскоре затих. Лишь странное противное чавканье раздалось из недр древней могилы.

Всадник стряхнул с ладони остатки праха и невозмутимо продолжил путь.

А в это время над залитым засохшей кровью алтарем появилась голубоватая сфера, подсвеченная фиолетовыми всполохами. Клубящийся, пестрящий багровыми искрами сероватый туман наполнил ее. Внутри этого тумана обозначилось странное существо — маленькое мохнатое, чем-то напоминающее верткую обезьянку из южных лесов — худое тело, покрытое черным волосом, округлая голова, украшенная небольшими острыми рогами и огромными ушами, свиное рыло, тонкие руки с тонкими пальчиками и ноги, заканчивающиеся раздвоенными копытами, за спиной болтался небольшой хвостик с кисточкой на конце.

Демон удивленно осмотрелся вокруг черными глазками, видимо отыскивая тех, кто вызвал его в этот мир, но уперся взглядом лишь в спину удаляющегося всадника. И больше никого не обнаружил рядом.

Лунный свет окутывал его темницу словно призрачным ореолом, серебря короткие волоски на коже. Странный демон лишь тяжело вздохнул и уселся поудобнее на каменной плите, подперев подбородок ладонью, наблюдая за медленно прогорающей свечой. Когда она догорит, портал закроется, и он вернется назад туда, откуда был так безжалостно вырван. А сейчас ему остается лишь ждать…

5. Тысячи лет под гнетом проклятья

Некогда широкая дорога, выложенная серым камнем, взбиралась по склону холма, скользя через заросший сорняком парк. Темные в ночи силуэты кривых покрытых мхом деревьев вставали в окружении разросшихся колючих кустов, словно немые напоминания о бренности всего сущего. Где-то в стороне лениво журчал среди трав небольшой ручеек. Слышался шорох пожухлой листвы, которую лениво раскачивал на кривых ветвях теплый ветер. Пару раз громко квакнула лягушка, затем послышался тихий всплеск и снова тишина, пронзенная лучами замершей в небесах луны.

Дорога уводила вверх, рассыпаясь в пыль у ворот древнего черного замка, хорошо попорченного временем и погодой. Высокие кое-где обвалившиеся и зияющие дырами стены покрывал плотным ковром плющ, левая башня давно превратилась в руины, правая щерится огромным проломом в стене, неглубокий ров зарос сорной травой и блестит стеклом масляных луж. Одинокое изогнутое дерево замерло, склонившись тонкими ветвями почти до самой земли, рядом с полуразрушенным покрытым мхом и травой каменным мостом.

На этой дороге освещенная призрачным светом луны появилась черная тень — всадник на большом коне, медленно двигающийся к замку. Не слышно ни шороха одежд, ни бряцанья сбруи, ни цокота копыт по камням — словно это чей-то призрак вынырнул из небытия и движется вдаль, ведомый лишь своими мыслями и желаниями. Закутанный в шерстяной балахон с низко надвинутым на глаза капюшоном всадник сидит в седле почти недвижимо, больше похожий на мрачную статую, внушая ужас и страх. Но здесь нет никого, кто мог бы наблюдать за ним.

Вот он достиг моста и конь, словно повинуясь незримой воле, остановился рядом с кривым деревом. Незнакомец покинул седло и медленно двинулся через старый мост. Его конь, склонив низко голову, словно провалившись в вековой сон, замер, так и не сдвинувшись с места, будто обратившись в одну из теней, наполняющих это жуткое место.

Путник пересек мост и оказался перед воротами, которые без единого звука тут же распахнулись перед ним, явив черноту узкого коридора. Он пересек его, а затем и освещенный лунным светом внутренний двор, усыпанный раскрошившимся камнем, пеплом и гнилой соломой. Сбоку от входа стояла покосившаяся на один бок, там, где треснуло сгнившее колесо, телега с какими-то грязными тюками, за ней маячили большие клетки и бочки. Другая сторона двора, укрытая от света луны еще сохранившейся стеной, тонула во мраке. Оттуда раздавались тихие шорохи и странные трескучие звуки. Там осторожно двигались какие-то тени и изредка вспыхивали стальным блеском узкие красные глаза.

Не обращая на все это внимания, путник достиг дверей, ведущих внутрь замка, и, толкнув створку, вошел. С тихим скрипом захлопнулась за ним дверь, отгородив от насыщенного лучами луны мира. Здесь же в огромном просторном зале горел огонь. В больших чашах, установленных на резных треногах, плясало багровое пламя, наполняя помещение извивающимися и корчащимися тенями. На полу лежали мягкие ворсовые ковры темных цветов, разноцветные драпировки и гобелены украшали каменные стены. Фигуры рыцарских доспехов занимали затененные ниши. Высокий потолок терялся во мраке, который не способен был разогнать свет огня.

На другом конце зала у пылающего камина стояло большое кресло, обитое бархатом, — скорее даже древний трон с подлокотниками в виде львиных лап, — выполненное из черного дерева со спинкой в виде оскалившегося нетопыря, расправившего свои крылья. И с этого кресла поднялся человек — по крайней мере, тело у него было человеческое, — статный молодой мужчина, одетый в расшитые золотом и украшенные драгоценными камнями одежды. На пальцах его блестели старинные перстни, а на голове узкий золотой обруч с огромным изумрудом посередине. Но глаза этого человека не были человеческими — два бездонных голубых омута, словно стеклянные сферы, наполненные колдовским туманом, источающим фосфорный ядовитый свет.

Он замер, пристально разглядывая вошедшего, затем усмехнулся и шагнул навстречу гостю.

— Я рад, что ты, наконец, здесь, Странник. Тебя не было очень длительное время. Но я ждал, — он отошел от трона и зачем-то снял с головы свой обруч, повертел в руках и кинул на сиденье. — Я привык ждать. Многие тысячи лет я нахожусь здесь между мирами забытый временем. И я хочу избавиться от этого проклятия. Именно поэтому здесь ты.

Хозяин замка подошел к незнакомцу продолжая говорить:

— Это старый замок рода Элстонов, самых первых правителей этой страны. Я — наследник Конхобара Великого. Элдерстайн мое имя, но я давно забыл его. Сейчас меня называют Черная тень. Мое новое имя более известно и более внушает ужас тем, кто обитает там за этими стенами. — Гнев исказил черты его правильного аристократического лица, он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и продолжал:

— Мой род пал в ненависти. И я — последний. Внутри меня тлеет огонь гнева, но это ничто по сравнению с обретением долгожданной свободы. Ха, — вздохнул он. — Здесь остались лишь тени тех, кого я когда-то знал. Они прячутся как крысы по темным углам и смотрят на меня своими пустыми глазами, лишенными смысла и каких-либо мыслей.

Тихие шаги говорившего замерли. Элдерстайн остановился в трех шагах от мрачного незнакомца, недвижимо замершего у дверей.

— Я устал жить — или не жить — между мирами. И судьба была благосклонна ко мне. Черные духи мертвых обиталищ, которым еще при жизни я скормил сотни трепещущих сердец, вырванных из людских тел — у испуганных и просящих о пощаде замученных жертв, и окропил кровью их алтари в лесах под вой полночного волка и крики черных птиц — вестников смерти, не оставили меня.

Однажды они принесли мне подарок — тысячелетия назад исчезнувшую книгу — «Свитки Катрана» — последнего из древней расы магов людей-змей, обитавших миллионы лет назад на этой земле. Катран был великим магом своего времени, он поднял свою расу из бездны и подарил ей весь мир, тогда еще пропитанный космическим колдовством и неведомой людям магией межзвездных богов. Остатки — жалкие крохи — того могущества впитались в землю, сохранившись в глубинах черных нор, в раскаленных огненных реках, что текут у самых корней мира, и на дне великих океанов.

Элдерстайн отвернулся и шагнул в сторону, заложив руки за спину.

— Я смог, хоть и ценой неимоверных усилий, расшифровать те древние строки, что уже давно забыты этим миром. И там узрел шанс на спасение. — Черная Тень замер и повернул голову, взглянув на мрачную фигуру гостя у дверей, казалось бы окутанную черным туманом. — И вот ты здесь. Ты — мое спасение. Твоя сила, скопленная за тысячи лет, поможет мне обрести себя и сбросить оковы древнего проклятия, и боль, терзающая мою душу, отступит и канет в пустоту. — Он снова отвернулся. — Есть лишь один единственный шанс, что позлит мне шагнуть за порог. Это… — и тут его глаза вспыхнули темно-синим огнем, и со скоростью молнии он дернулся в сторону и швырнул под ноги незнакомцу несколько сверкающих звезд, которые, упав на пол, превратились в мелкую сверкающую пыль, ураганом взметнувшуюся вверх. И тут же багровые языки адского пламени окружили черную фигуру, невидимая раньше колдовская пентаграмма вспыхнула на полу, превратив дорогие ковры в жирный пепел. Малиновое пламя сковало всадника в кокон, в котором он забился словно в путах, так и не издав не единого звука. Свет в его глазах вспыхнул и погас. Силы были явно не равны.

И громкий голос нечеловеческого существа, наполненный сталью и громом, проревел из сумрака:

— Ты!!! Твоя сила наполнит эту плоть — и я вернусь. Как Черный феникс из адского пламени я прорвусь через все оболочки заклятий богов и восстану из праха смерти, отринув темницу бренной плоти, в которой меня оставил когда-то умирать последний из рода королей, что поклонялся мне. — Голос его немного поутих, и тот, кто сидел внутри тела Элдерстайна продолжал, сверкая голубыми глазами, наблюдая за муками своего гостя. — Мой триумф близок! Ха-ха. Сила заклятия Танра очень велика, даже маги-змеи, обитавшие в своих циклопических городах из сверкающего камня, наполненных удушливым смрадом, ядовитыми испарениями, оплетенных давно исчезнувшими растениями и полузатопленных гнилой водой, даже они, познавшие все тайны новорожденного мира, не могли бы противостоять ему.

Он шагнул вперед, жадно и пристально всматриваясь в корчащуюся фигуру.

— Смирись, Странник. Дай потоку силы наполнить мое тело. Ха-ха-ха. — Черная тень рассмеялся, довольный происходящим, прикрыв глаза от осознания момента своей победы, наслаждаясь триумфом. Он уже чувствовал, как древние заклятия, наложенные некогда на него, трескаются и ломаются, исчезая в небытие, как сила тьмы начинает перетекать в его тело, наполненная энергией посланца темных миров. Он видел, как тонкие искрящиеся струйки легкого тумана потянулись к нему, неся избавление от тысячелетних мук.

Но тут произошло то, чего Элдерстайн совершенно не ожидал. И даже не предвидел. Громкий противный скрежет резанул наполненный смрадом воздух, казалось, сами стены и твердь содрогнулись от его мощи.

Черная тень открыл глаза, с испугом и удивлением воззрившись на своего пленника, и увидел как черная рука, исходящая густым дымом, пробилась сквозь колдовское пламя и метнула нечто прямо к нему — нечто черное и исходящее ледяным клубящемся дымом.

— Нет!!! — вскричал Элдерстайн так, словно разом завопили все демоны преисподней и терзаемые ими души грешников. — Что это…?

Черный туман обволок его, укрыл в своем нутре, полностью поглотив бьющееся в агонии тело, лишь было видно еще сквозь мрак, как светятся голубым его бездонные глаза. Дикий безумный крик обреченного сотряс замок. Колыхнулось пламя в чашах и камине. А затем раздался оглушительный взрыв — черный свет наполнил зал, исказив все пространство вокруг, лишив его красок и объема. Космический ветер взвыл из далеких бездн, и треск плотоядных комет наполнил воздух. Все закружилось в вихре звездного пламени, потушившего малиновый огонь, и посреди всего этого высилась недвижимая черная фигура в капюшоне.

Через несколько мгновений все стихло.

Замок превратился в руины, свет неземной погас, теперь далекое звездное небо было вместо крыши, обрушившейся вниз, и свет луны лениво заливал истерзанные огнем развалины.

Черный человек беззвучно развернулся и направился прочь к своему коню, который все также мирно стоял у изогнутого дерева, словно и не заметил творившегося недавно вокруг буйства стихий. Путник пересек почти рухнувший мост и вскочил в седло. Не оглядываясь на дымящиеся руины, он отправился в обратный путь.

Лишь мягкий лунный свет купал его мрачную фигуру в своих призрачных лучах, и лишь шепот звезд нарушал чарующую тишину летней ночи.

Content

Роман Дремичев
ВОИН МРАКА

1. Тень в лунном свете

2. Когда в мир приходит тьма

3. Пожиратель душ

4. Удар судьбы

5. Тысячи лет под гнетом проклятья