Александр Тамоников

Шестнадцать против трехсот

От автора

Книга основана на реальных событиях. Но так как информации по боям шестнадцати российских спецназовцев против трехсот боевиков Аль-Нусры немного, в основном короткие, лаконичные рассказы самих офицеров группы спецназа, сдержанные комментарии, я попытался, прибегая к воображению, создать картину боя, с моей точки зрения приближенную к той, что могла иметь место у Алеппо. В книге применено название группы — «Альфа». И это тоже оттого, что данные по российской группе не разглашаются. Это понятно и объяснимо. Подобные подразделения строго засекречены. В тексте сохранены только имена и звания, которые публиковались в прессе. Почему я, не имея полной и достоверной информации по данному событию, решился на создание книги? Ответ прост — о таких парнях, об истинных героях и гордости нашего государства обязательно должны быть написаны книги, сняты фильмы. Чтобы все знали, какие офицеры служат в нашей армии, чтобы было понятно, и на Западе в том числе, что пока у страны есть такие офицеры, как Даниил, Евгений, Роман и Вячеслав, Россия непобедима.

Я заранее приношу извинения, если чем-то и кому бы то ни было нанес моральный ущерб, не имея к этому ни малейших намерений. Также я выражаю свое искреннее восхищение подвигом шестнадцати офицеров российского подразделения специального назначения.

Глава первая

На южном склоне перевала Гази в эту ночь гулял холодный пронизывающий ветер. Люди в камуфлированной форме поднимались по тропе тяжело. Порывы воздуха, смешанные с пылью и мелкими песчинками, накрыли только затерянную среди камней, валунов и жидкого колючего кустарника тропу, заставляли идущих опускать голову, иначе посечет лица. К земле тянули и увесистые ранцы, которые были у шести из двенадцати человек, поднимавшихся на хребет. Идущий впереди дозор вышел на террасу в нескольких десятках метров от вершины, остановился. Командир, мужчина лет сорока, подошел к старшему дозора:

— Что, Марат?

— Терраса.

Командир взглянул на дозорного:

— По-твоему, я ослеп от этого проклятого ветра? Вижу, что терраса, почему остановились?

— Дело в том, господин Баршан, что здесь самое удобное место сделать привал.

— Почему не на вершине?

Ответил второй дозорный, он же проводник, Георгий Станадзе:

— Вершина перевала представляет собой узкую полосу каменной гряды, которую прорезает тропа, дальше довольно крутой спуск до Красного Ущелья, а там недалеко погранпост. Следовательно, либо отдохнуть здесь, либо идти без остановки прямо в аул Бурнай. А это двенадцать километров. Конечно, решение принимать вам, но люди устали, да еще этот ветер. Хватит ли у них сил пройти весь маршрут без остановки? К тому же надо выслать разведку на северный склон, посмотреть границу.

Подумав, командир отряда Санар Баршан согласился:

— Хорошо, привал два часа.

Он кивнул помощнику, и тот оповестил людей, выходивших на террасу, об отдыхе.

Баршан предупредил:

— Никаких костров, никакого огня спиртовок, проголодавшимся есть галеты с водой. По нужде далеко не отходить, в случае острой необходимости подсвечивать местность фонарями.

Его наемники разошлись по террасе, сняли ранцы, рюкзаки, развернули кошмы, устроились на отдых. Никто в темноту кустов не пошел, как и не прикоснулся к сухпаю. Просто сняли с себя все и легли на кошмы.

Подъем на перевал вымотал даже подготовленных наемников.

Баршан сказал проводнику:

— Разведка, говоришь, нужна? Правильно говоришь. Вот и пойдешь во главе разведгруппы. С собой возьми Али Казоева и Виктора Лупко. Пройдите до границы, посмотрите, что там. «Коридор» в принципе открыт до рассвета, но кто знает, что могло со вчерашнего дня произойти в погранотряде и на заставе. Сигнал тревоги через радиостанции. По рации и доклад, но короткий, не следует забивать эфир.

— На четвертой заставе, пост которой контролирует ущелье, средств радиотехнического контроля нет, — ответил Станадзе.

Командир отряда, а проще, главарь банды, имевшей задачу проникновение на территорию Дагестана с последующим проведением ряда террористических актов в Махачкале, взрывчатка для которых и находилась в шести ранцах, повысил голос:

— А вот перебивать меня, Георгий, не надо. Я прекрасно знаю, что представляет собой четвертая застава, ее начальник капитан Волков, заместитель старший лейтенант Логрин, старшина, техник и практически весь личный состав. Известны мне и боевые возможности заставы. В том числе и отсутствие средств радиотехнической разведки. Но… повторяю, вся информация по заставе и отряду относится к прошедшим суткам, а гарантии, что у пограничников ничего не изменилось, у нас нет и быть не может. Посему — посмотреть, оценить все! Понятно, Георгий?

— Понятно, господин Баршан.

— Передав мне доклад, наверх обратно не подниматься, оставаться на линии границы, при необходимости организовать наблюдение за постом, не сближаясь с ним до опасного расстояния прямой видимости. Наряд может и не знать о «коридоре», и скорее всего не знает, лишь имеет приказ не покидать пост и не реагировать не происходящее в ущелье. Пограничников наверняка проинструктировали, что из Грузии будет возвращаться российское спецподразделение либо перемещаться группа гражданских лиц — беженцев. При таком раскладе появление посторонних у поста не предусматривается, а значит, если засветитесь, то наряд может и огонь открыть.

Станадзе покачал головой:

— Господин Баршан, не говорите со мной как с новичком, впервые вышедшим на проход границы. Вы упрекнули меня, что я перебиваю вас, предупредив, что этого делать не надо, позволю и вам заметить: не вмешивайтесь в ту работу, за исполнение которой полностью несу ответственность я.

Баршан рассмеялся:

— А ты, проводник, ершистый, горячий. Впрочем, как и любой грузин. Хоп, я не вмешиваюсь в твою работу, а ты делаешь ее так, чтобы переход прошел без проблем.

— Да, господин Баршан.

— Тогда бери людей и в разведку.

— И вновь вынужден заметить, ваши люди мне не подчинены.

— Ох, Георгий, знал бы, что злопамятен, то запросил бы другого проводника.

— Другого вам не дали бы.

Баршан сплюнул на камни, повернулся к помощнику:

— Вали, выдели ему бойцов из дозора.

— Есть, господин Баршан.

Помощник отошел, вскоре вверх к вершине перевала ушла и разведка. Появился мужчина в натовском камуфляже, с небольшим кейсом, внутри которого находилась современная спутниковая станция. Пока Баршан говорил с проводником, он был в тени. Как только главарь остался один, подошел, спросил на русском, с заметным западным акцентом, языке:

— Проблемы, мистер Баршан?

— Вам-то что не отдыхается, мистер Тиллер?

С отрядом Баршана шел контролер заказчика террористических актов, офицер американской военной разведки, майор Смит Тиллер.

— Я задал вопрос, мистер Баршан, и жду ответа.

— Никаких проблем, сэр, — усмехнулся главарь, — я выслал вперед разведку.

— В этом есть необходимость?

Баршан посмотрел на американца:

— Странный вопрос. Кому, как не вам, профессиональному военному, знать, что разведка нужна везде и всегда при решении тех задач, что поставлены подчиненному мне отряду.

— Но, насколько мне известно, ваш шеф в Махачкале позаботился о безопасном проходе границы, отдыхе в ауле Бурнай и о дальнейшем перемещении с помощью главы семьи, в усадьбе которой разместится отряд, к столице республики.

Баршан кивнул:

— Это так! Знаете, мистер Тиллер, я, естественно, уважаю ваш боевой опыт и несомненно высокий профессионализм, однако смею напомнить, вы всего лишь контролер. А раз так, то занимайтесь, пожалуйста, своим делом. Контролируйте, как отряд войдет в Бурнай, встанет в доме Гайдара Макаева. Там же вы уточните и план переброски отряда в Махачкалу. Если ранее принятый не претерпел изменений. Оттуда же вы с господином Станадзе вернетесь в Грузию и поделитесь со своим боссом впечатлениями о нашей работе. А сейчас я советую вам отдохнуть. Второй этап перехода будет гораздо сложнее первого, и потребуются силы.

— О҅кей, господин Баршан. Я услышал вас.

Американец прошел к дальнему валуну, где устроился на отдых. Его камуфляж, имеющий уникальную систему как утепления, так и охлаждения от мощного аккумулятора, позволял обходиться в подобных условиях без использования кошмы и спальных мешков.

Разведчики вышли на связь через один час двадцать минут, в 23:35, используя новейшие японские портативные радиостанции малого радиуса действия, защищенные от перехвата и пеленгации.

— Санар! Я!

— Слушаю!

— Мы у линии.

— Что там?

— Все спокойно, но видимость немного ограничена.

— Пограничники?

— На посту.

— Вход в ущелье?

— Вход свободен, что в самом ущелье, не знаю, но если прикажете, пройдем дальше.

Баршан поправил:

— Не пройдем, а пройдет. Пошли в ущелье хохла.

— Хоп, как далеко следует пройти?

— Метров на двести по ущелью. Посмотреть, доложить, там и оставаться.

— Понял, выполняю.

— Выполняй!

Баршан отключил станцию.

Прилег на расстеленный ранее спальный мешок. У него еще осталось время для отдыха.

Получив указание Баршана, Станадзе подозвал к себе украинца Виктора Лупко. Тот подошел:

— Чего, Жора?

— Баршан приказал осмотреть ущелье и послать туда тебя.

— Так и сказал, пусть хохол осмотрит ущелье?

— Да, так и сказал.

— Ладно, пройдусь, посмотрю. Далеко идти?

— На двести метров.

— Двести, — прикинул Лупко, — это значит где-то триста шагов. Пройду, дальше что?

— Если все чисто, сообщаешь по рации, выберешь укрытие и там будешь ждать подхода отряда, контролируя обстановку в ущелье.

— Понял. Вы тут остаетесь?

— Здесь, в кустах будем. Но, — Станадзе посмотрел на часы, — не больше часа, к 0:30 отряд должен сюда подойти. И двинемся к Бурнаю. До утренних сумерек должны быть в ауле.

— Раньше будем, если погранцы не перекроют путь.

— Это место не напрасно я выбрал. Здесь стык не только двух погранзастав, но и отрядов. А такой участок, как правило, контролируется слабо. Наряд четвертой заставы одного отряда, как и наряд первой заставы другого отряда, на тропу и вход в ущелье смотрят, конечно, но не особо внимательно. Надеются друг на друга.

— Это типа мы не увидим, соседи заметят?

— Что-то в этом роде. Но скорее: зачем нам лезть в опасную зону, если это могут сделать соседи. В общем, если идти осторожно, то пройти можно. Главное, не засветиться перед отрядом восточного крайнего поста четвертой заставы.

— Почему? — спросил Али Казоев.

— Потому, что с начальством западного отряда ваш шеф, насколько мне известно, договорился о «коридоре», а вот с восточным отрядом нет.

— Мы прошли, не засветились, и отряд пройдет. Баршан опытный воин, он не поведет людей скопом.

— Посмотрим. Но уйти обратно мы в любом случае сможем, закрыв пост. Помощь и поддержка подойти не успеют. А ночью и «вертушки» не полетят. Да, денег лишимся, но сохраним жизнь.

Лупко задумчиво покачал головой. Ему совсем не хотелось лишиться обещанного вознаграждения, на которое он в Украине не только особняк поднимет, но и дело крупное откроет. Лупко давно мечтал стать хозяином в своем селе. Построить животноводческий комплекс, купить элитных коров и жить с молодой женой в шикарном особняке на берегу Днепра. Тогда он и местным главой заделается. Ведь у сельчан нет дома работы, больше в города ездят, кто-то в Россию, кто-то на запад. А тут работа на селе появится. И все проголосуют за него. И с властью высокой он найдет общий язык, как истинный патриот, воевавший против оккупантов на их территории, и для радикалов своим станет. А значит, делай что хочешь, никто не придерется.

Мысли Лупко прервал Станадзе:

— Витя, ты что-то не понял?

Словно очнувшись, Лупко поправил автомат:

— Задумался. Украину, жену вспомнил.

— Бегом в ущелье. И аккуратней. Помни, справа пост, вход в ущелье с него частично виден, прижимайся к восточным кустам, а далее к склону.

— Не надо меня учить. До связи!

— До связи, академик.

Лупко посмотрел на грузина, хотел ответить, но не стал, молча двинулся к ущелью.

Отправив Лупко, Станадзе повернулся к Казоеву:

— Али, посмотри-ка еще раз пост.

— Ты хочешь, чтобы я без одежды остался? Придется ползти по колючему кустарнику.

— Лучше остаться без одежды, чем без головы.

— С этим трудно спорить. Ладно, ты начальник тут, подчиняюсь.

Казоев прополз в кусты и полез дальше к прогалине, оттуда можно было видеть наряд на посту.

Спустя десять минут радиостанция Станадзе сработала сигналом вызова:

— Да, — кратко ответил проводник.

— Я!

— Слушаю, хохол.

— Внизу чисто.

— Впереди?

— Там изгиб, метрах в пятистах, до него никого нет.

— Укрывайся, смотри местность и жди.

— Принял.

Вернулся и Казоев.

Стряхнул с себя прилипшие колючки можжевельника, цокнул языком.

— Что? — спросил Станадзе.

— Ладони порезал и куртку порвал. Надо перевязаться.

— Я спрашиваю: что по посту?

— Да ничего. Наряд внутри. Такое ощущение, что он приготовился к ведению круговой обороны.

— Он так и должен нести службу. Значит, везде все спокойно.

— У хохла тоже чисто?

— Да. Перевязывайся, надо будет, помогу.

— Сам справлюсь.

Казоев достал санитарный пакет, начал перевязывать раны.

Станадзе отошел в сторону, включил радиостанцию:

— Санар?! Линия!

— Слушаю тебя, — тут же ответил главарь банды, посмотрев на часы, стрелки которых подошли к отметке 12.

— У нас спокойно. Наряд на посту. Хохол сообщил, что в ущелье до изгиба никого.

— Хоп. Это хорошо. Ты скажи, как запускать вниз отряд, чтобы он не был виден с поста?

— По одному, с интервалом секунд в тридцать. Бойцам прижиматься к восточным укрытиям. Так же и до самой площадки. Непосредственно у столба можно будет передохнуть, рассредоточившись, перед третьим этапом.

— Как-то слишком спокойно ведут себя пограничники, тебя не кажется?

— Нет, не кажется, мне вообще ничего никогда не кажется. Для меня либо есть, либо нет.

— Ну, ну. Мы начнем подъем и сразу совершим спуск. Встречайте бойцов, помогайте рассредоточиться.

— Понял.

— Отбой!

Получив сведения от границы, в 0:03, когда отряд был уже поднят, когда боевики надели ранцы с взрывчаткой, подготовили оружие, он отдал приказ:

— Проходим до границы по одному. И начинаем одиночное выдвижение отсюда. Первым идет мой помощник, Вали Гуев. Спустя тридцать секунд за ним начинает подъем, а в дальнейшем и спуск старший команды носильщиков, Мехмед Заев, за ним…

Главарь банды произвел расчет с инструктажем о порядке движения, отведя себе, американцу, личной охране место замыкающих.

Банда начала переход через перевал Гази.

Первым к разведке присоединился Вали Гуев, затем Мехмед Заев вышел на площадку, за ним его носильщики. Они тут же сняли тяжелые ранцы, уселись на валуны, в течение получаса весь отряд собрался на этой естественной площадке у пограничного столба, хотя линия границы по карте пролегала по вершине хребта. Но там опознавательных знаков не установишь. Банда Баршана собралась в 0:30.

Станадзе доложил главарю, который пришел одним из последних:

— Господин, здесь все тихо, Лупко в ущелье, Казоев смотрит за постом. В третий раз его послал, он камуфляж порвал, руку поранил.

— Осторожнее надо быть.

Баршан извлек радиостанцию, вызвал Лупко:

— Хохол?! Санар!

— Да, на связи!

— Доложи обстановку.

— Обстановка спокойная, в ущелье никого, даже шакалов не видно.

— Принял.

Баршан переключился на Казоева:

— Али?!

— Слушаю.

— Что у тебя?

— Все как и прежде, за исключением того, что наряд сменился, но и новый сел на пост, смотрит подходы.

— Ничего подозрительного?

— Нет.

— Возвращайся на площадку.

— Понял, исполняю.

Казоев с ненавистью посмотрел на пост, на кусты и влез в них, стараясь на этот раз до конца не превратить одежду в лохмотья и не пораниться серьезно.

Виктор Лупко уложил станцию в чехол. Осмотрелся. Отряд на площадке, у входа в ущелье, подойдут через час. Можно и перекурить. Курение строго запрещалось при переходе и во время марша, но сейчас боевика никто из собратьев не видел. А посторонних не было. Он сел на валун, перед которым находилась небольшая канава, выбранная боевиками в качестве временного укрытия. Перед выходом отряда с базы в Грузии Баршан и Гуев тщательно обыскали каждого бойца отряда именно на предмет наличия сигарет, но Лупко сумел спрятать две сигареты так, что главарь с помощником не нашли. Зажигалки не изымались, так как могли пригодиться при разведении костров или для подачи сигналов.

Уроженец Тернопольской области прикурил сигарету, несмотря на одиночество в ущелье, по привычке прикрывая ее широкой ладонью. Сделал две глубокие затяжки. С удовольствием выпустил целое облако дыма. Автомат мешал, он поставил его к валуну, поднес сигарету ко рту.

И вдруг услышал какой-то шорох за спиной.

Лупко не впервые выходил на подобные задания. Он участвовал в трех акциях против ненавистной России. Посему и вида не подал, что услышал шорох. Однако холодок пробежал по спине.

Он медленно опустил руку, взял автомат за цевье, поднял его. «АК-74» был заряжен, достаточно снять с предохранителя, опустить планку, и стреляй. Поднял автомат и, затушив сигарету, положив окурок в карман, резко встал и обернулся к склону, откуда донесся шорох.

И тут же сплюнул на камни:

— Черт! Видать, зверек какой мимо пробежал.

Он не видел никого, лишь нагромождение камней у подножия склона.

Повернулся, чтобы залечь в канаву, бросив туда спальник, и… застыл от неожиданности.

Перед ним стоял человек в черной боевой форме, в защитном шлеме с поднятым тонированным стеклом, в маске. В руках непонятно что, то ли нож, то ли пистолет.

У Лупко непроизвольно открылся рот. В голове пробежала мысль: кто это, откуда взялся, что ему надо?

Ответов он не получил. Неизвестный сделал шаг вперед и нанес Лупко удар в горло. Это был выверенный, смертельный удар. Захрипев, разведчик боевиков повалился в канаву, теперь ставшую для него могилой.

Неизвестный забрал автомат, радиостанцию. Достал свою станцию:

— Первый! Пятнадцатый!

В ответ услышал немного хрипловатый голос:

— На связи!

— Турист в ущелье закончил прогулку.

— Принял. Сближайся с основным рубежом.

— Понял.

Неизвестный отключил станцию, забросив автомат покойного уже Лупко, уложив его радиостанцию в один из многочисленных карманов экипировки, ушел за валун и исчез. Если бы кто-то в это время находился в ущелье, то немного удивился бы. Только что был человек и пропал. Посчитал бы, что привиделось.

В 1:20, на десять минут раньше запланированного, Баршан отдал команду:

— Внимание всем, подъем! Построение через пять минут. Порядок построения прежний.

Боевики начали вставать, брать оружие, надевать ранцы, рюкзаки, и в это время посреди площадки разорвалась светозвуковая граната. Вспышка от разрыва в ночи ослепила людей Баршана, громкий взрыв ударил по перепонкам. Кто-то закричал, кто-то рухнул вниз, завопил американец на своем языке.

Баршан, поняв, что отряд угодил в засаду, тем не менее ничего уже сделать не мог. Словно из-под земли со всех сторон площадки появились люди в черных комбинезонах, шлемах, имевшие вместо масок приборы ночного видения и бесшумное оружие. Раздались хлопки, где-то приглушенные очереди. Это были снайперские винтовки «Винторез» и автомат «Вал».

Баршан метнулся за ближайший валун, но налетел на американца.

Тот орал:

— Я гражданин США, я здесь случайно, требую…

Что хотел требовать Смит Тиллер, так и осталось неизвестным.

Баршан быстро сориентировался. В этом ему помогло и то, что во время разрыва светозвуковой гранаты он моргнул. Вспышка поразила его, но не так сильно, как остальных, практически ослепших боевиков. Он схватил американца и закрылся им, прижавшись к валуну.

Услышал доклады неизвестных:

— Мои в минусе.

— Мои также.

— Мои на небесах.

Услышал он и то, что относилось непосредственно к нему:

— Командир, один дух, судя по всему главарь банды, закрылся другим, кричавшим, что он гражданин США.

В ответ прозвучало:

— Так и есть. В банде был контролер заказчика, он же военный советник в Грузии, майор Тиллер.

Баршан закричал:

— Всем отойти, оружие на землю, иначе я убью американца.

В голосе Баршана звучали нотки безотчетного страха.

Люди в черном вдруг словно растворились во тьме. Только что стояли над телами расстрелянных боевиков — и исчезли, как призраки.

Баршан замотал головой, зрение постепенно восстанавливалось, мешали лишь белые круги в глазах, но они скоро пройдут.

Американец прошептал:

— Баршан, отпусти меня немедленно. Ты проиграл.

— Это я проиграл? А ты, значит выиграл?

— Я тоже проиграл, но у меня дипломатический иммунитет.

Баршан нервно рассмеялся:

— Чего? Иммунитет. Не строй иллюзий, Смит, эти парни лишат тебя всякого иммунитета вместе с жизнью. И никакой флот США тебе уже не поможет, если…

Он захлебнулся, наклонился к уху американца:

— Если не будешь подыгрывать мне.

— Что должен делать?

— Ничего особенного. Ты заложник. В заложников не стреляют, по крайней мере русские.

— Ты хочешь, прикрываясь мной, уйти за перевал?

— Именно. Прикрываясь тобой. И с тобой вместе. За перевал эти люди не пойдут. Там территория другого государства.

— А если им наплевать на это?

— Ну тогда придется вызывать наряд грузинской погранзаставы. Благо радиостанции с нами. Ты только слушайся и не делай глупостей.

— О҅кей! Я подыграю тебе, но в провале акции виноват ты.

— Вернемся на базу, там определимся, кто из нас виноват.

Пока Баршан инструктировал майора США, он не услышал, как сзади к валуну подполз человек в черном. У него был предмет, похожий на одноразовый гранатомет «Муха», только меньшего диаметра и длины. Человек поднял предмет, нажал на спусковую скобу. Хлопок, и из труб вылетел небольшой ком. В недолгом полете он раскрылся, и на главаря банды с американским советником упала трехслойная, прочная сеть. Американец от неожиданности дернулся и упал, потащив за собой главаря, запутываясь в сетке. Человек вышел из-за валуна. Посмотрел, как барахтаются два тела, постучал по микрофону переговорного устройства:

— Первый! Восьмой, рыба в неводе!

— Отлично. Всем! Выходим.

И вновь на площадке словно из-под земли появились четырнадцать человек. Со стороны ущелья подошел еще один, пятнадцатый, остановился возле пленных Баршана и американца.

Старший этой группы приказал:

— Осмотреть «духов», в живых не оставлять никого. Взрывчатку в ранцах и рюкзаки сложить в одну кучу. Саперам заминировать груз, подготовить к дистанционному подрыву. И живей, парни, живей!

Люди в черном разошлись по площадке.

Тот, кто командовал ими, подошел к обездвиженным, запутанным сетью боевикам.

— Насколько понимаю, передо мной господин Санар Баршан и мистер Смит Тиллер.

— Да, — закричал американец, — я — Смит Тиллер, гражданин США, требую немедленно связаться с посольством США в Грузии и сообщить о моем незаконном задержании.

— Что еще, майор?

— Этого достаточно.

— Мой ответ — нет.

— Но вы обязаны, и кто вы, в конце концов?

— Некорректный вопрос и некорректное замечание. Думаю, у вас будет возможность пообщаться с представителем посольства, мистер Тиллер, но не здесь. И на этом закрой пасть, шакал. Кстати, приказа брать кого-то живым из этого каравана я не имею, так что учти это, американец.

— Я могу дать полную информацию по этому отряду.

Мужчина усмехнулся:

— А куда ты денешься, майор? Если до того не отправишься на небеса.

Тиллер замолчал.

Баршан с трудом, но повернул к нему голову:

— Ну и сука ты, майор.

— А что ты хотел? Чтобы я сдох вместе с тобой и твоими абреками?

— Я лично придушу тебя.

— Попробуй. Вот он я, рядом. Попробуй.

Баршан не мог пошевелиться. Старший этой группы, так легко уничтожившей весь отряд, подозвал к себе подчиненного:

— Толя! Связь с Центром!

— Минуту.

Капитан Анатолий Валевич, по специальности авианаводчик, связист, специалист по электронике и просто боец этого элитного спецназа, открыл чемодан. Положил его на большую ровную глыбу, что-то включил, что-то подкрутил, запросил:

— Центр! Ответь «Альфе»! Центр!.. Да, да, слышу, передаю трубку Первому!

Мужчина взял трубку, сняв шлем и повернувшись к пленным спиной, чтобы лица не увидели, это было категорически запрещено. Его лицо, как и лица других бойцов этой группы, мог видеть ограниченный круг людей. Весьма ограниченный.

— Центр, Первый «Альфы»!

— Слушаю тебя, Даниил.

Переговоры велись по спутниковой станции, посему можно было говорить открытым текстом.

— Задача по банде Баршана решена. Весь отряд уничтожен в квадрате 17–40, улитка четыре по кодированной сетке «Кавказ» оперативной карты зон ответственности известных вам пограничных отрядов.

— То есть там, где и было запланировано?

— Так точно.

— Потери среди личного состава?

— Дмитрий Георгиевич?! Обижаете. Потерь нет.

— Отлично.

— Но есть пленные.

— Их не должно было быть по плану контртеррористической операции. Но… если взяли, то, надеюсь, не рядовых наемников?

— Никак нет. Взяли главаря банды Санара Баршана и его контролера, майора разведки США Смита Тиллера.

— Даже так? Это хорошо. Вот это, Даниил, очень хорошо. Значит, так, подготовь груз к подрыву и начинай отход в район эвакуации. «Ми-8» ждет вас на площадке у леса и брошенного аула, квадрат тот же, улитка шесть. «Вертушка» доставит вас в Ростов, там наш самолет. При подъеме на плато произвести подрыв.

— Погранцы предупреждены?

— Да. Надеюсь, вечером увидимся.

— До связи, товарищ генерал-лейтенант.

— До связи, подполковник, благодарю за службу.

— Служу Отечеству.

Командир боевой группы российского спецназа вернул трубку спутниковой станции капитану Валевичу и вызвал по портативной станции командира саперной подгруппы, капитана Вячеслава Краева:

— Одиннадцатый! Первый!

— «Одиннадцатый» отвечает.

— Что у тебя?

— Только что завершили минирование, детонаторы активированы.

— Хорошо, подходите к спуску в ущелье.

Он переключился на каждого бойцы группы:

— Внимание, группа. Всем отход через десять минут, за это время из сети вытащить пленных, собрать все игрушки плюс оружие забрать. Это на «четвертом» и «пятнадцатом». Порядок, построение и режим обычные! Как поняли?

Прошли доклады, что все и все поняли.

Этого в принципе не требовалось, бойцы группы прекрасно знали, что и как делать в той или иной ситуации, но командир считал необходимым соблюдение дисциплины и исполнение инструкций даже в том случае, когда всем и все было понятно.

Старшие лейтенанты Николай Лобан и Леонид Маслак принялись снимать с пленных сеть. Это для специалистов не составило труда. Вскоре, а точнее через шесть минут, Баршан и Тиллер со сведенными назад и связанными специальным боевым шнуром руками стояли рядом со спецназовцами. Они и сейчас не могли рассмотреть их лица, лишь только отметить что-нибудь отличавшее их друг от друга, например рост.

Увидев, что все работы завершены, командир группы по рации передал приказ:

— Внимание, группа. Вперед!

И тут же боевое подразделение разделилось на три части: передовой дозор, что пошел сразу после приказа; основная подгруппа с командиром, заместителем, пленными двинулась через минуту после дозора, имея его в зоне видимости, и тыловое замыкание. Вернее, подгруппа боевого прикрытия. Отряд начал короткий марш в район эвакуации.

Баршан шел угрюмый. Повода радоваться у него не было. Напротив, впору выть волком. Если за ним устроили охоту, а то, что произошло, иначе чем охотой не назовешь, то ФСБ раскопала все его «подвиги». Пять крупных террористических актов, это не считая убийств трех высокопоставленных чиновников, а также провокации на Украине, где он убивал неизвестных лиц, представляя это делом рук все той же ФСБ. В Москве его ждало одно. Тщательное расследование и суровый приговор суда. Хорошо, что на смертную казнь ввели мораторий, хотя кто знает, что лучше, мгновенная смерть или долгие годы в одиночной камере тюрьмы особого назначения, из которой выход на свободу не предусмотрен.

Он взглянул на шедшего рядом американца. Подумал: «Этот пес легко отделается. За него дипломаты США впрягутся. Шум поднимут неслабый. В итоге русские передадут его Штатам, и улетит господин Тиллер самолетом к себе на родину, в свой дом или на свое ранчо, черт его знает, что он имеет за океаном. Даже если и простенькую квартиру в захолустном квартале того же Нью-Йорка, он будет жить. Лишится должности, звания, будет уволен, но останется жить на свободе. Баршан сейчас многое отдал бы за то, чтобы оказаться на свободе, пусть нищим, пусть бродягой без крыши над головой, но свободным. Шайтан бы побрал этих русских. Кто они? Какого ведомства? ФСБ? Скорее всего. Хотя, может быть, и спецназ иного департамента. Сейчас этих подразделений развелось много. Но как сработали? Появились ниоткуда, влегкую перестреляли весь отряд. Он и сам-то остался жив благодаря тому, что подвернулся американец. Не надо было прикрываться, и тогда спецназ расстрелял бы его с янки. И не было бы этой мучительно длинной и страшной дороги по ущелью, которую еще недавно он собирался пройти затемно. Теперь все осталось в прошлом. Все! И жизнь тоже. Он вздохнул, замедлил шаг и тут же получил легкий удар от спецназовца, шедшего сбоку:

— Соблюдать темп.

Баршан пошел быстрее.

Отойдя по ущелью метров сто, подполковник кивнул штатному саперу, капитану Краеву:

— Подрыв, Слава!

— Понял.

Капитан повернулся, направил антенну дистанционного пульта в сторону закладки, нажал клавишу, и тут же вздрогнула земля, с перевала посыпались камни. Огненный шар поднялся над площадкой. Он имел вид «гриба».

— Неплохо. На атомный взрыв похоже, — проговорил Краев, убирая пульт.

— Нормально, — сказал подполковник, — продолжаем движение.

Группа поднялась на плато и прошла в западном направлении с километр. Бойцы увидели вертолет, который медленно вращал несущим винтом, услышали работу двигателей, пока еще приглушенную. Вокруг вертолета горящие факелы. Бортовой техник постарался. И площадку обозначили, и ориентир боевой группе дали.

Спецназ подошел к машине. Из чрева бронированной «вертушки» вышел командир экипажа. Козырнул и доложил, обращаясь к Даниилу Авилову. Впрочем, фамилию офицера он не знал и так же, как противник, не видел его лица.

— Товарищ подполковник…

Авилов отмахнулся:

— Не время для докладов, майор. Когда вылетаем?

— Как только подниметесь на борт. Мы готовы.

— Хорошо.

Подполковник отдал команду:

— Группа, по одному на борт, марш!

Спецназовцы спокойно, без суеты, быстро поднялись по лестнице-трапу.

Командир экипажа зашел в кабину пилотов.

Бортовой техник обошел площадку, погасил факелы, подбежал к вертолету, поднялся на борт, убрал трап, сдвинул дверку.

Вертолет резко взревел двигателями, спецназовцы устроились на скамьях, между ними на полу лежали Баршан и американец.

«Ми-8» завибрировал, наконец оторвал колеса шасси от земли, завис над площадкой и начал медленно подниматься.

Вскоре он уже шел по заданному курсу.

Баршан попытался узнать, кто же все-таки эти бойцы, что взяли его.

Но спецназовцы, не поднимавшие тонированных стекол защитных шлемов, на которых были закреплены приборы ночного видения, словно роботы, молча и практически без движения сидели вдоль бортов.

Американец взглянул на Баршана:

— Ты так и не понял, кто это?

— Нет.

— Странно, они не похожи ни на кого.

Один из офицеров группы нагнулся к пленным, сказал:

— Заткнулись!

И было в его голосе что-то такое, что заставило замолчать. Офицер не угрожал, не предупреждал, он просто сказал, чтобы замолчали. И пленные замолчали. Вертолет шел на малой высоте, выдерживая курс на Ростов-на-Дону. На плац одной из частей Главного разведывательного управления Генштаба, где спецназ должен был покинуть вертолет. На площадку, а точнее, плац секретной войсковой части, доступ в которую был закрыт даже для местных высших властей.

Глава вторая

Москва, воскресенье 16 апреля.

Центральное управление боевых операций, созданное три года назад по личному распоряжению Верховного главнокомандующего, располагалось в центре Москвы, недалеко от Министерства обороны, в здании, внешне оформленном под коммерческую организацию. Машины, въезжавшие во внутренний двор и соответственно выезжавшие оттуда, имели обычные гражданские номера, люди, приходившие на службу, были в штатской одежде. И даже подразделения охраны управления, включая наряды на пропускных пунктах внутри здания и вне его, носили форму одного из многочисленных частных охранных предприятий. И таковое существовало на самом деле, зарегистрированное по всем правилам.

Кабинет начальника с приемной располагался на втором этаже. В приемной, как и в любой коммерческой организации, — секретарь, миловидная девушка в строгом костюме, совсем не похожая на офицера спецслужбы.

В 10:00 в этом кабинете собрались начальник управления генерал-лейтенант Дмитрий Георгиевич Подшивалов, его помощник майор Юрий Владимирович Муханов, полковник Главного разведывательного управления Генерального штаба Головенко Александр Алексеевич, представитель главного командования Военно-космических сил страны подполковник Барданов Григорий Викторович.

Все только что прибыли, поэтому после представлений начальник управления предложил:

— Кофе, чай, товарищи офицеры?

Прибывшие на совещание отказались.

Подшивалов же сказал:

— А я освежусь, ночь выдалась бессонной. И с вашего позволения сделаю пару звонков. Это не займет много времени.

Никто не имел ничего против. Да как можно быть против, если хозяин кабинета генерал, подчиненный лично президенту страны. Правда, кроме находившихся в этом кабинете офицеров, об этом знали очень немногие.

Подшивалов поднял трубку внутреннего телефона:

— Танюша!

— Да, Дмитрий Георгиевич?

— Сделай мне, пожалуйста, чашку крепкого, очень крепкого кофе.

— Хорошо, Дмитрий Георгиевич.

Секретарь принесла чашку кофе.

Аромат напитка заполнил кабинет.

Подшивалов же указал на чашку, имевшую размер немногим больше наперстка:

— Это что, Татьяна?

— Как что, заказанный вами кофе.

— Ну то, что кофе, я чувствую, а вот то, в чем ты его принесла, вижу с трудом даже в очках. В этой наночашке есть хоть один глоток?

— Вообще, сейчас в любой кафешке кофе подносят в таких чашках.

— Да? И народ еще ходит в эти кафешки?

— Ходит!

Генерал в полглотка выпил кофе, отодвинул пустую чашку:

— Забери, и в следующий раз получишь выговор, если принесешь такую чашку.

Секретарь забрала миниатюрный прибор и покинула кабинет.

Подшивалов посмотрел на собравшихся офицеров:

— Я не начинаю совещание потому, что жду звонка из Администрации.

Он взглянул на часы:

— Уже должны позвонить.

Тут же раздался звонок по линии секретной связи.

Генерал снял трубку:

— Подшивалов, — и тут же разочарованно вздохнул, — приветствую, Сергей Владимирович… не за что… да? И что интересного говорит?… Значит, все же Махачкала? Ты не ошибся… ну да… конечно, агентура. А на что конкретно выходила банда?… На железную дорогу, мост и вокзал? Это серьезно… Ну да, конечно… Извини, времени нет… подъезжай сам, но только не сегодня… Да… да… еще раз не за что, обращайся… дача? Какая может быть дача? Я уже забыл, как она выглядит-то… давай, до связи!

Подшивалов положил трубку, сказал:

— Генерал-майор Шалинский из ФСБ. Звонил по поводу нейтрализации нашей основной группой отряда боевиков на Кавказе. Но это к нашей теме не имеет отношения.

Телефон засекреченной связи повторно издал сигнал вызова.

— Генерал Подшивалов! Здравия желаю…Так точно, собрал совещание лиц, участие которых в предстоящей операции необходимо… так точно… сегодня в ночь? Да, отправим… Доложу… само собой… До связи!

Подшивалов положил трубку.

— Ну вот, теперь можно и начать.

— Сам звонил? — спросил Головенко.

— Нет. Но это неважно, мне передан приказ Верховного. Итак, что предстоит сделать. Первое — работа в Сирии, что уже стало чуть ли не обыденностью. Второе, для решения боевой задачи в Сирию направляется группа «Альфа». Район работы — пригород Алеппо. Предварительная задача — занятие выгодных позиций и наведение авиации ВКС на формирования боевиков, Основная задача будет определена или уточнена в ходе работы.

Генерал взглянул на помощника майора Муханова:

— Мы уже сегодня в ночь должны отправить группу «Альфа» в Хмеймим, поэтому в 15:00 объяви Даниилу общий сбор в загородном центре. В 17:00 группа должна быть на месте.

— Понял.

— Следующее. Парням в Сирии потребуется техника. Передай заместителю по вооружению приказ подготовить к отправке три бронемашины «Тигр». В загородный центр соответственно автобус. Вопросы экипировки и вооружения решим на месте.

— Понял.

— Работай!

Помощник покинул кабинет.

Генерал взглянул на представителя главного командования ВКС.

Подполковник Барданов произнес:

— Мне тоже все понятно. Вам потребуется борт. С учетом того, что ваши подразделения строго засекречены, и того, что предстоит переброска людей с техникой, вам нужен «Ил-76».

— Приятно иметь дело с человеком, который понимает тебя и без слов.

— Не в первый раз, Дмитрий Георгиевич. Будет вам «Ил-76». На какое время запланировать вылет?

— На 23:00!

— Понял. Вылет с военного аэродрома на базу Хмеймим в 23:00.

— Вам, Григорий Викторович, не нужно согласовывать этот вопрос с главнокомандующим или его заместителем?

— Нет. Генерал-полковник Бондарев наделил меня особыми полномочиями перед там, как отправить к вам. В том числе и правом выделения авиационной техники.

— Хорошо. Значит, военный аэродром. «Ил-76», готовность в 22:00, вылет в 23:00. Экипаж проинструктировать, чтобы не распространялся о том, кого конкретно переправляет в Сирию.

— Я подберу нелюбопытный экипаж. Это все, Дмитрий Георгиевич?

— С вами пока да, если возникнут вопросы, свяжусь.

— Да. Разрешите идти?

— Идите! И будьте на связи постоянно. Обстановка может измениться.

— Конечно, я в курсе. И на связи!

Покинул кабинет и подполковник штаба ВКС.

В служебном помещении начальника Управления боевых операций остались генерал-лейтенант Подшивалов и старший офицер Главного разведывательного управления полковник Головенко, который контролировал совместные действия секретного управления и военной разведки.

Подшивалов спросил:

— Кофе?

Полковник улыбнулся:

— Вы уже предлагали.

— Может быть, сейчас появилось желание.

— Нет, спасибо.

— Ну тогда к теме.

Начальник Центрального управления боевых операций развернулся в кресле, включил интерактивную карту, висевшую на стене. Высветился район Алеппо.

Он отодвинулся в сторону так, чтобы видеть и полковника, и карту:

— Что скажешь по обстановке в этом районе, Александр Алексеевич?

— Так вам и без меня наверняка довели общую обстановку.

Генерал кивнул:

— Вот именно, что общую, которая мне была известна и без чинов администрации и военных консультантов, мне же требуется конкретная, все же секретную группу туда посылать.

— Дмитрий Георгиевич, чтобы конкретизировать обстановку в заданном районе, мне надо знать, какие задачи предстоит решать вашей элитной группе.

Генерал, подумав, сказал:

— Я же говорил, наведение авиации на банды игиловцев.

Полковник вновь улыбнулся:

— И для этого вы направляете к Алеппо свою секретную группу?

— Это предварительная задача.

— Хорошо. Впрочем, это объяснимо. В Сирии работают сирийские подразделения, которые производят наводку авиации и артиллерии на те или иные объекты или базы, проводят разведку, но, к сожалению, большинство из них, как говорится, засвечены перед противником. По-моему, наше руководство напрасно доверилось американцам и руководимой ими коалиции. Только этим можно объяснить, что большинство подразделений было раскрыто и задачи их работы не являются тайной для радикалов.

Генерал кивнул:

— Это одна из причин привлечения к действиям в Сирии особой группы «Альфа».

— Обстановка, значит. Обстановка, Дмитрий Георгиевич, у Алеппо сложная.

Полковник поднял с пола кейс, открыл его, достал планшет, продолжил:

— Только за последнюю неделю подразделения вооруженной оппозиции, контролируемые США, трижды выпускали из Эр-Ракки довольно крупные отряды радикалов. На технике. Хорошо вооруженных.

— Без объяснений нашей стороне?

— Объяснения, конечно, были, но они смехотворны, посудите сами, мы получаем из Иордании, где находится координационный центр действий наших ВКС и подразделений спецназа с действиями сил коалиции, сообщения, что такого-то числа, в такое-то время группировка из двухсот боевиков объявила о прекращении боевых действий.

Генерал вновь кивнул:

— Так было и в Алеппо.

— Этим и пользуются. Так вот нам сообщают, что группировка решила прекратить активные действия, однако поставила условия выхода из Ракки с техникой и вооружением, а также семьями, которыми боевики успели обзавестись и которые имели ранее. Естественно, американцы, следуя нашему примеру, предоставили радикалам такую возможность и организовали «коридор» свободного выхода. Ну а то, что, выйдя из окружения, эта группировка ударила по частям сирийской армии, так это коварство радикалов.

— Понятно. Восток реально дело тонкое, и что-либо предугадать в действиях арабов невозможно.

— Примерно так. Так вот позавчера подконтрольное американцам формирование вооруженной оппозиции, официально заявившее о прекращении борьбы с Асадом и, естественно, с правительственными войсками, вновь выпустили из Ракки. А это три отряда по сто с лишним боевиков в каждом. Те непосредственно после выхода разбились на группы по пятнадцать-двадцать человек и разъехались, вооруженные крупнокалиберными пулеметами и станковыми зенитными установками «ЗУ-23-2» советского производства, правда, всего с двумя. Разъехались по всему восточному плато, охватив водохранилище Эль-Асад.

Генерал посмотрел на карту:

— Возможно, на этот раз игиловцы решили действительно прекратить сопротивление и пошли к местам проживания.

— С кучей оружия и боеприпасов? Между прочим, эта группировка, которую возглавляет руководитель организации «Фронт завоевания Сирии», объявленной нами вне закона, Мухаммад аль-Джалан, имеет не только пикапы с пулеметами и с двумя зенитными установками. Но, по нашим данным, и танковый взвод из трех танков «Т-72», и взвод «БМП-1», также из трех боевых машин, взвод «БТР-60 ПБ», того же состава, но самое интересное, реактивный взвод «БМ-21» «Град» из четырех установок. Они были выпущены из Эр-Ракки ранее по той же схеме.

Подшивалов воскликнул:

— Ну стрелковое оружие, пикапы, я еще понимаю, но как американцы позволили своим подчиненным формированиям выпустить танки, боевые машины пехоты, бронетранспортеры и «Грады»?

Полковник ответил:

— Американцы объявили, что сами в шоке от происходящего. Впоследствии объяснили поэтапный выход полноценного усиленного пехотного батальона из окруженной столицы ИГИЛ несогласованностью работы переводчиков. Представьте, оказывается, это переводчики все напутали. Оттого командиры подчиненных американцам формирований не придали значения бронетехнике и системам залпового огня.

Генерал повысил голос:

— Они что, нас за идиотов держат?

— Нет, Дмитрий Георгиевич. Просто ведут свою игру. Принеся извинения, обещали оказать всю необходимую поддержку, если таковая нам понадобится, и закрыли вопрос, переключившись с головой на проблемы обеспечения безопасности полетов авиации.

— А что еще есть сказать по банде Мухаммада аль-Джалана?

— Сам главарь ушел из поля зрения наших агентов. Извините, Дмитрий Георгиевич, но наши возможности не безграничны.

— Но он не мог уйти один?!

— Скорее всего с ближней охраной, в таковой у него четыре человека, а из внедорожников, насколько известно, у него для поездок обычный «Патрол».

— «Ниссан Патрол»?

— Да. Но не о нем речь, где-нибудь да проявится Джалан. Важно другое. То, что все его малые группы поддерживают иногда связь с неким Аббасом Диани. Тот, по сути, является командиром выпущенного из Эр-Ракки формирования. А это говорит о том, что боевики затевают какую-то подлость. Джалан прекрасно помнит, как наша авиация уничтожила несколько отрядов, также выпущенных из окружения без всякого согласования с американцами. Потому, я думаю, он и развел группировку на мелкие группы. А раз развел его первый заместитель, он же командир группировки Диани, и поддерживает связь с этими группами, то собрать их вновь в единый кулак не составит труда.

Генерал поднялся, прошелся по кабинету. Продолжил:

— Меня вот что удивляет, Александр Алексеевич. Ладно агенты разведки упустили Мухаммада аль-Джалана. Это понять можно. Он хитер, и возможность уйти у него была. Ладно, сейчас ваш департамент не контролирует мелкие группы группировки Джалана…

Полковник прервал генерала. Они знали друг друга давно, вместе проводили не одну операцию, посему наедине общались неформально:

— Не все, с десяток групп агенты контролируют. Те, что пошли в обход водохранилища с юга и сейчас находятся в разных селениях, но в одном районе, районе поселка Русаф.

— Пусть так, — вновь взял слово генерал, — это понятно. Но как ваши люди не контролируют «Грады», танки, БМП, бронетранспортеры?

Головенко сделал пару глотков кофе:

— И это не совсем так. БМП замечены в селении Румай на северном побережье Эль-Асада. По предварительной, не проверенной пока информации, недалеко в большом овраге и бронетранспортеры. А вот «Грады» и танки? С ними действительно наши парни опростоволосились. Хотя там информацию сбрасывают больше сирийцы, а кому, как не вам, известно, что местные агенты Асада работают за деньги. Их данные следует проверять и перепроверять.

— Но беспилотники? Спутники, наконец? Они не видят «РСЗО» и «Т-72»? Ведь это не мопед, это целая колонна техники.

— Не поверите, Дмитрий Георгиевич, не видят. Запускали несколько беспилотников с Хмеймима — ничего. Просили вертолетчиков посмотреть район. Результат тот же.

— Но не испарилась же тяжелая техника? Или, может, «духи» затопили и «РСЗО» и танки в водохранилище?

Полковник улыбнулся, хотя ему было совсем не весело:

— Нет, конечно. Думаю, «Грады» и «Т-72» поставили в укрытие, а вот где? На агентов внедрения мы полностью положиться не можем, но работаем.

— И как, позволь узнать?

— В Алеппо с Хмеймима переброшена наша разведывательно-штурмовая группа «Астра». В ней опытные бойцы. Командиру группы начальником управления поставлена задача найти эти чертовы «Грады» и «Т-72». И будь уверен, они найдут.

— Да, конечно, найдут, когда техника объявится там, где Джалан будет собирать группировку в кулак.

Полковник ГРУ поставил бокал на стол.

— Позвольте, товарищ генерал-лейтенант, заметить, что у нас боевые группы ни в чем не уступают вашим.

— Ладно, ладно. Значит, ваша «Астра» уже в Алеппо?

— Группа уже приступила к работе за пределами города, ближе к водохранилищу.

— То, что в ней опытные офицеры, я не сомневаюсь, Александр Алексеевич, вопрос, смогут ли они действовать за пределами территории, контролируемой правительственными войсками? А водохранилище и прилегающая к нему территория находятся под контролем банд всех мастей. От непримиримых до вполне договороспособных, но объединенных ненавистью к законному президенту и фактически подчиненных командованию западной коалиции. «Фронтовики» Джалана там найдут союзников, наших врагов. Разница между ними невелика. Одни убивают сразу, другие после приговоров. Но… мы отвлеклись. Как сам мыслишь, что задумал Мухаммад аль-Джалан, добившись пропуска банды из окружения.

Полковник задумался. Посмотрел на карту:

— Судя по тому, что разделившаяся группировка пошла в обход водохранилища, то ее цель Алеппо либо прорыв в Идлиб. Некоторые источники сообщили, что Джалан горит желанием вновь овладеть Пальмирой, но это явно «деза». В этом случае ему следовало бы направить свои группы на юго-запад. Он же пошел на запад.

— Значит. Алеппо. Странное решение. Рассчитывать всерьез захватить хотя бы несколько восточных кварталов города — абсурд. Ни сирийская армия, ни мы не дадим это сделать. И не таким силам, что имеет Джалан.

Головенко проговорил:

— Есть у меня одна мыслишка, почему именно так действует Джалан через Диани, но это всего лишь предположение, не подтвержденное никакими разведданными.

— Я очень внимательно тебя слушаю.

Головенко достал пачку сигарет. Спохватился, хотел положить обратно в пиджак, но генерал сказал:

— Да кури уж, раз не бросил. А то, что не бросишь, знаю.

— Но по закону не положено в служебных помещениях. Это я машинально достал пачку.

— Здесь я решаю, что положено, а что нет. И закон против курения принят в первую очередь для защиты прав некурящих. Я не считаю, что ты нарушаешь мои права, так что кури. У меня где-то пепельница осталась. Вот только где?

— Она на полке шкафа, рядом с папками.

— Точно. На видном месте, а я и не заметил.

Генерал поставил пепельницу перед полковником. Тот прикурил сигарету, стараясь пускать дым в сторону окна, форточка которого была приоткрыта.

— Ну, я слушаю тебя, что за мысль?

— Думаю, Дмитрий Георгиевич, Джалан работает на американцев.

— Ну это уже слишком. Представляешь, какой поднимется шум, если эта связь станет известна нашей разведке, нашему руководству?

— Какой шум, Дмитрий Георгиевич? Американцы, как всегда, от всего тупо отмахнутся, да еще и обвинят Россию в провокации с целью разрушить с таким трудом достигнутое соглашение об информационном взаимодействии. Представитель Белого дома объявит, что в США знать не знают никакого Джалана и его заявления даже обсуждать не желают.

Генерал кивнул:

— Ладно. Допустим, ты прав, и янки решили использовать группировку Джалана. Для чего?

— Для того, чтобы расширить свое присутствие в Сирии.

— Не вижу никакой связи между игрой с Джаланом и расширением присутствия. Американцы и без радикалов и даже без союзников, не говоря уже о нас, могут забросить в Сирию пару своих десантных бригад.

— Да нет, Дмитрий Георгиевич. Если бы Пентагон мог вот так без проблем перебросить в Сирию дополнительный контингент, он бы уже сделал это. Американцам мешаем мы. Мешает президент Асад, которого мы поддерживаем. Мешает и Иран. Но только на данном этапе, когда ситуация сбалансирована. Если же баланс нарушится, то у Пентагона появится повод для усиления, так скажем, своего контингента.

— И что может кардинально изменить обстановку?

— Наступление на Эр-Ракку и захват самопровозглашенной столицы Халифата.

— Насколько мне известно, к штурму американцы готовят курдов.

— Там всех хватает. Но брать Эр-Ракку должны американцы. В привычной им манере. Сначала бросят на штурм союзников, которые и понесут основные потери, а затем уже, когда противник будет ослаблен, как и союзники, вступят в дело сами. Но… на первоначальном этапе операции американцы создадут ситуацию нехватки сил. И для успешного ее завершения потребуются резервы. Где их взять? А они рядом, на кораблях флотилии США.

Генерал покачал головой:

— Слабое звено в твоих рассуждениях в том, что ты исключил наше вмешательство в операцию американцев. Тогда никаких резервов не понадобится. А значит, и расширить присутствие в стране не удастся.

— А мы сможем вмешаться, если одновременно со штурмом Ракки пойдет наступление игиловцев на Алеппо?

— Группировкой Джалана?

— Не только. Стоит ему начать, поддержка тут же проявится. Или вы верите в то, что подписавшие договоренности о прекращении боевых действий довольно крупные отряды вооруженной оппозиции в этой ситуации будут исполнять свои обязательства?

— Но в любом случае попытка боевиков овладеть Алеппо бессмысленна и не даст значимых результатов. Как говорится, враг будет разбит.

— Это так. Все верно. Но наши силы не смогут подключиться к операции в Эр-Ракке. И американцы добьются своего. Хотя, Дмитрий Георгиевич, это всего лишь мои мысли, личные предположения, не подкрепленные, как говорил, никакой разведывательной информацией.

Генерал присел в кресло.

— Что сказать, Александр Алексеевич? Здесь, в управлении, рассуждать на темы планов американцев, вооруженной оппозиции бесполезно. Но твое предположение объясняет, почему осаждающие Ракку силы выпускают из города крупные силы. Но там могут работать деньги. В общем, гадать бессмысленно, будем жить, будем смотреть. И реагировать. Ты мне всю имеющуюся информацию по району Алеппо и группе «Астра» сбросишь на компьютер?! Для уточнения задач подразделению «Альфа».

— Конечно, Дмитрий Георгиевич. Как только окажусь в своем управлении и кабинете.

Полковник затушил сигарету.

— Что ж, Дмитрий Георгиевич, позвольте откланяться?

— Давай, Александр Алексеевич. Времени у нас остается мало, а работы еще полно. До связи.

— До связи.

Кабинет покинул и старший офицер Главного разведывательного управления.

После обеда генерал Подшивалов на служебном «БМВ» выехал с территории. Путь его лежал в загородный центр.

Через час, миновав селение и проехав еще три километра, «БМВ» подошел к лесу. На въезде контрольно-пропускной пункт, шлагбаум. Охрана в униформе частного охранного предприятия. При виде машины шлагбаум поднялся, а охранники отдали честь, что не принято в ЧОПе. Дальше пошла хорошая асфальтированная дорога. Слева и справа среди деревьев столбы с колючей проволокой и камерами видеонаблюдения. Дальше еще один КПП с ограждением посерьезней, на столбах были видны изоляторы. Следовательно, по проволоке пропущен ток. Перед заграждением табличка, предупреждающая об этом. Но сюда постороннему и излишне любознательному дойти было не просто. Между двумя рядами «колючки» постоянно проезжали по грунтовке мобильные патрули, были в лесу и стационарные посты. Этот небольшой по размерам участок леса охранял целый батальон, дислоцирующийся на западной опушке. Казалось, для чего базе немногочисленной группы особого назначения такая система охраны? Объяснялось это просто, для людей, имевших отношение к объекту. Здесь у села Степашино находился запасной командный пункт ракетных войск. А группа занимала всего лишь один модуль у стрельбища и специальной полосы препятствия на окраине секретного объекта.

Иванов, без остановки миновав и второй контрольно-пропускной пункт, свернул на дорогу вдоль заграждения и вскоре остановился на площадке у сборного модуля, где уже стояло пять машин.

Генерал вышел из своего представительского авто, и тут же к нему подошел, печатая шаг, подполковник Авилов. Он вскинул руку, отдавая честь:

— Товарищ генерал-лейтенант…

Подшивалов отмахнулся:

— Отставить, Даниил. Кому нужны эти формальности на базе?

— Так положено, Дмитрий Георгиевич.

— Что-то раньше ты не особо козырял здесь.

— Исправляю допущенные ошибки.

— Хватит ерничать. Группа в сборе?

— Не вся. Не прибыли еще капитан Касатко, старшие лейтенанты Ивазов, Лобан и Маслак.

— Ты связывался с ними?

— Так точно. Они в районе МКАД. Но у ребят есть время, сейчас, — подполковник взглянул на часы, — 16:10. До назначенного срока успеют.

— Ну что ж, пойдем в штабной отсек? Поговорим?

— Что-то мне подсказывает, не разговор у нас будет, а постановка задачи следующей командировки, в которую скорей всего группе предстоит убыть сегодня же. Или ошибаюсь?

— В общем нет. Но и поговорить есть о чем!

— Понял, прошу в модуль.

— Ты прибывшим офицерам дай команду, чтобы не раскладывались в отсеках. Группа здесь пробудет недолго.

— И все же интуиция не подводит меня.

— Главное, Даниил, чтобы она не подводила тебя при решении боевых задач. Идем!

Они прошли а штабной отсек. По пути командир группы распорядился не обустраиваться, а ждать приказа.

В штабном отсеке Подшивалов спросил Авилова:

— Как бойцы, Даниил Александрович?

— А что бойцы? Получил приказ — и вперед, на базу.

— Никто не выражал недовольства по поводу срочного вызова сразу же по возвращении с Кавказа?

— У нас не принято обсуждать приказы, и это запрещено Уставом.

— Ты не хуже меня знаешь, Устав — это одно, а человеческие отношения среди военнослужащих, чья деятельность регламентируется Уставами, совсем другое.

Авилов посмотрел на генерала:

— Открытого недовольства не проявил никто. Я уже говорил, у нас это не принято, но и восторга особого тоже никто не выражал. Сами понимаете, только вернулись из командировки, отдохнули, на выходной имели планы. В основном провести время с семьями, а тут приказ на сбор. Не слишком приятный сюрприз.

Подшивалов вздохнул:

— Это да, согласен. Но служба есть служба.

— Да все понятно. Куда летим?

— В Сирию.

— Ясно. Задача?

— Как стало известно, конкретную задачу тебе поставит начальник разведки нашей базы в Хмеймиме подполковник Суслов Михаил Антонович.

— Понял.

— Я же доведу до тебя общую обстановку в районе предстоящих действий группы и ту информацию, что получил от разведки.

Командир группы удобнее устроился в кресле.

Здесь тоже была интерактивная карта. Задав программу, генерал включил ее.

— О, — воскликнул Авилов, — Алеппо. — И спросил: — Там что, резко изменилась обстановка?

— Тебе судить. У меня же такая информация.

Генерал-лейтенант Подшивалов довел до командира основной группы и обстановку в Сирии, в частности в районе Алеппо и Эр-Ракке, а также смысл разговора с представителем Главного разведывательного управления.

Выслушав начальника Управления, Авилов проговорил:

— Значит, у восточной части Алеппо может объявиться крупное бандформирование «духов»?

— Может, Даниил. Вероятность такого сценария довольно высокая.

— Но восток неплохо прикрыт сирийскими правительственными войсками, в городе появилась военная полиция, а это два батальона. В конце концов, авиагруппа в Хмеймиме. Но если Мухаммад аль-Джалан имеет цель провести отвлекающий маневр, другими словами провокацию, все это не имеет значения.

— Ты считаешь, что полковник Головенко просчитал замысел американцев?

— Я ничего не считаю, но в его предположении есть рациональное зерно. Впрочем, это не мое дело — просчитывать планы «духов», задача группы — уничтожать всяческую радикальную нечисть. Ну а если придется столкнуться с боевиками, так это нам не впервой.

— Никаких столкновений. Воевать должны правительственные войска при поддержке нашей авиации, я перед выходом сюда связывался с Сусловым и потребовал исключить использование нашей боевой группы в открытых действиях против игиловцев. Хватит того, что мы повторно Пальмиру отбили у боевиков. В конце концов, сирийцы воюют на своей земле, мы всего лишь помогаем им.

— Тогда не понимаю, зачем «Альфа» летит в Сирию?

— Я же говорил, конкретную задачу определит начальник разведки базы Хмеймим.

— И что это может быть за задача, если группа не должна вступать в контакт с противником?

— Даниил, не заставляй меня в третий раз повторять одно и то же. Значит, так, задачу получишь от Суслова, он же определит и место дислокации группы, там обговоришь план действий. Группе для мобильности придаются три бронеавтомобиля «Тигр».

— Ого! И это не вступать в контакт с противником?

— Для мобильности, Даниил.

Подполковник кивнул:

— Ясно, значит, придется мотаться по району, но уклоняться от столкновений с «духами». Вам не кажется, Дмитрий Георгиевич, что какая-то ерунда получается?

— Ерунда или нет, поймешь на месте. По теме. Экипировка тропическая, для стрелкового оружия иметь коллиматорные тепловизионные прицелы. Оружие штатное. Необходимое дополнительное вооружение, боекомплект получишь у Суслова, если в нем возникнет необходимость. Камуфляж бронированный, шлемы тоже. «Ил-76» для доставки группы на базу Хмеймим с техникой будет готов в 22:00. Вылет в 23:00. Разница во времени между Москвой и Латакией, недалеко от которой расположена база, минус один час. Время в полете от трех до трех часов тридцати минут. Значит, на месте будете ориентировочно по местному времени в 1:00, 1:30. На встречу выйдет только подполковник Суслов. Дальше по обстановке. Мне доклад после получения задачи и выхода на основную позицию. С собой иметь спутниковую станцию «Сфера-3», радиостанции малого радиуса действия для общения между собой.

Авилов внимательно посмотрел на начальника управления:

— Мне кажется, Дмитрий Георгиевич, вы что-то недоговариваете.

— И с чего ты сделал данный вывод?

— С того, что для решения второстепенных задач, не связанных непосредственно с боевой работой по противнику, нашу группу, как обычный десантный или мотострелковый взвод, в Сирию отдельным бортом с соблюдением секретности посылать не стали бы. И при получении указаний в администрации вам просто не могли не определить круг вопросов, которые предстоит решать боевой группе.

Подшивалов улыбнулся:

— До чего ж ты дотошный, Даниил.

— Иначе не командовал бы секретной особой группой.

— Тоже верно. Хорошо. Кое-что мне известно. А именно то, что «Альфе» предстоит работа по наведению авиации на объекты радикалов. Но это все, что я могу тебе сказать. Остальное озвучит подполковник Суслов.

— У нас что, в войсках авианаводчики перевелись?

— Нет, не перевелись. Есть и в штате группы два наводчика.

— Я в курсе.

— Так вот. Наводчики в Сирии есть, и группы прикрытия тоже. Но есть и информация о том, что игиловцы прекрасно осведомлены об этих группах. Тут им активно помогает американская разведка. А раз группы наведения «засвечены», то толку от них, сам понимаешь. А восточное направление Алеппо продолжает оставаться напряженным. Ты же слышал, из Ракки свободно выходят целые батальоны радикалов. И почему-то, на «удивление» наших американских коллег, вместо того, чтобы прекратить сопротивление по договоренности, которая и является поводом для их пропуска из осажденного города, вдруг объявляются там, где их никто не ждет. И объявляются не для сдачи оружия или вступления в состав правительственных сил, а для нанесения удара по этим правительственным силам. Готовь парней, получайте оружие, снаряжение, боеприпасы. Автобус подойдет сюда к 19.00. Извини, проводить не смогу.

— Понял, товарищ генерал-лейтенант.

— Ну а понял, удачи и до связи!

— Благодарю, до связи!

Глава третья

В 19:00 группа «Альфа» на прибывшем автобусе выехала с территории базы. Интенсивность транспортного потока на МКАД несколько снизилась, и бойцы добрались до военного аэродрома за три часа. В 22:10 автобус миновал контрольно-пропускной пункт и без остановки прошел к ожидавшему недалеко от пункта управления полетами «Ил-76» с открытой рампой. Рядом в десяти метрах колонна бронированных автомобилей «Тигр». Возле них суетились офицеры и солдаты.

Майор Базанов наклонился к подполковнику Авилову:

— Надо бы посмотреть технику. Что-то я не вижу вооружения, что устанавливается на эти машины.

— Это смотря какая модификация. Нам техника выделена для перемещения из района в район, а не для использования в боестолкновениях с игиловцами.

— Но, согласись, дополнительное вооружение не помешало бы. Задача группе может быть поставлена и второстепенная, но обстановка у Алеппо не однозначная. «Духи» не прекращают попыток прорыва к городу и обстрела кварталов, где налаживается мирная жизнь. Так что все может пригодиться.

Подполковник взглянул на майора:

— Женя! Начальству видней, что нам выделять. К тому же у нас есть и свои пулеметы, одноразовые гранатометы, даже комплекс «Корнет» с десятью пусковыми контейнерами. А если потребуется, то довооружиться сможем и на базе Хмеймим. А машины посмотрим, но после выгрузки.

Автобус остановился рядом с трапом бортовой двери.

Возле него находился летчик в синей форме с погонами майора.

Командир группы вышел из автобуса. Пилот тут же подошел к нему.

— Товарищ подполковник, на борту «037» производится загрузка специальных автомобилей, готовность к вылету в 23:00, командир экипажа, майор Волин.

Авилов козырнул, пожал пилоту руку, посмотрев до этого на часы:

— Добрый вечер, майор, успеете все подготовить до 23 часов?

— Раньше успеем. Загрузка — пустяк, «Тигры» — это не танки, БМП или БМД, их закрепить десять минут. Ваши бойцы могут разместиться на бетонке.

Подполковник сказал:

— Ничего, им и в автобусе неплохо.

— Дело ваше, разрешите заниматься подготовкой к вылету?

— Конечно. Я тебе, майор, не начальник, так что делай, что считаешь нужным.

— Я должен был поставить вас в известность о ходе работ, так как самолет выделен только вашему подразделению, что бывает крайне редко. А если точнее, то с моим экипажем подобного еще не было. Обычно борт забивается до предела и техникой, и оборудованием, и продовольствием, и личным составом чуть ли не всех родов войск. А сегодня только три «Тигра» и подразделение в шестнадцать человек.

— Это не должно удивлять тебя, майор. И тем более стать предметом обсуждения с сослуживцами и знакомыми.

— Я предупрежден.

— Вот и хорошо. Занимайся своим делом. И подай сигнал, когда подразделение сможет подняться на борт.

— Да, товарищ подполковник.

Авилов вернулся в автобус.

— Недолго осталось, парни. Кроме нас и выделенной нам техники, на борту никого и ничего не будет.

Краев проговорил:

— Понятно, секретность.

Авилов посмотрел на подчиненных.

— Так! «Тигр» — это автомобиль, а автомобиль что? Автомобиль без водителя передвигаться не может. Посторонних бойцов в качестве водителей, конечно, нам дать не могли, посему назначаю водителями капитана Касатко и старших лейтенантов Лобана и Маслака.

Из глубины автобуса донеслось короткое:

— Есть!

Бойцы группы могли водить практически любую технику, в том числе танки, боевые машины пехоты, бронетранспортеры, могли управлять вертолетом, ну а внедорожники это, как говорится, «семечки».

Базанов отодвинул шторку, через тонированное стекло посмотрел в «хвост» самолета. Там въезжал в чрево самолета третий автомобиль. В 22:38 в проеме открытой бортовой двери появился командир экипажа. Он махнул рукой, подавая сигнал на погрузку группы. В это же время от самолета отошел грузовик с личным составом, занимавшимся загрузкой техники. Рампа закрылась.

Авилов отдал команду:

— Группа, на борт, за мной, марш!

Командир первым вышел из автобуса и первым поднялся на борт.

В 22:42 бойцы сидели на скамьях вдоль бортов.

Бортовой техник проверил крепление машин, улыбнулся отчего-то спецназовцам и, пожелав счастливого полета, закрылся в пилотской кабине.

Экипаж запустил двигатели, сначала донесся слабый гул, который постепенно нарастал. Появилась легкая вибрация, «Ил-76» плавно тронулся. Через иллюминаторы было видно, что самолет катится по рулежной полосе, вот он свернул, неожиданно остановился, вновь двинулся, опять повернул, на какое-то время замер. И тут взревели двигатели. Самолет дернулся и, быстро набирая скорость, пошел по взлетке. Вскоре тряска прекратилась, нос поднялся. Старший лейтенант Валиев, смотревший в иллюминатор, прокомментировал:

— Ну вот и полетели. Кто бы знал, как я не люблю летать на самолетах.

— Почему? — удивился старший лейтенант Ивазов.

— Не знаю. И летать не люблю, и ходить на кораблях. Мне опорой земля нужна. На воде и в воздухе чувствую себя некомфортно.

— Боишься, — усмехнулся Ивазов.

— Кто боится? — возмутился Валиев. — Я боюсь? Я ничего и никого не боюсь, Назар.

— Не боятся только дураки, Антон.

— Значит, я дурак. Опасаться опасаюсь, больше всего раненым и беспомощным попасть в плен или получить увечья, которые приклеят к инвалидной коляске. Остальное нормально.

Авилов кивнул:

— Вы меньше болтайте, парни, отдыхайте, никто не знает, что ждет нас в Сирии.

Полет прошел без проблем и незаметно. Через три часа «Ил-76» начал снижение и в 1:32 по местному времени благополучно приземлился на российской авиабазе Хмеймим в Сирии.

Пробежав по ВПП, он остановился у ангаров. Двигатели стихли, но продолжали издавать гул. Открылась рампа.

Подполковник Авилов первым вышел на бетонку.

Подъехал «УАЗ», из него выпрыгнул офицер.

— Приветствую вас, Даниил Александрович, на сирийской многострадальной земле.

— Подполковник Суслов?

— Так точно, начальник разведки базы подполковник Суслов Михаил Антонович, можно просто Михаил или Миша.

— Даниил.

Старшие офицеры пожали руки.

— Давай на ты, — предложил Авилов, — так будет проще.

— Согласен.

На борт поднялась группа военнослужащих.

— Отойдем? — предложил Суслов и добавил: — К машине, пока снимут крепления с машин, выведут их на полосу.

— Кстати. Где им определена стоянка, или нам предстоит этой ночью покинуть базу?

— Нет, в район работы пойдете вечером. А машины, — он указал на ангар с открытыми воротами, — надо загнать туда. Ты назначил водителей? Хотя о чем я спрашиваю, конечно, назначил.

— Вечером убытие, говоришь? — переспросил Авилов.

— Да. А сейчас должен подойти автобус. Он доставит твоих орлов в отдельный модуль, где они отдохнут после перелета. Завтрак для вас также отдельно, в 9:00.

— Да мы уже наотдыхались. Сейчас захочешь, не уснешь, да и душно у вас. Сколько на градуснике?

— Сегодня теплее, чем вчера, но пока еще прохладно для этих мест, всего пятнадцать градусов.

— Всего? В России прошлым летом почти до августа было пятнадцать градусов, днем, а ночью опускалось до восьми.

— Так то в России, в Москве. А тут Сирия.

— Когда постановка задачи?

Суслов ответил:

— В 9:30 у нас совещание у командира базы, мне присутствовать обязательно, оно продлится полчаса, обычно генерал Грубанов не затягивает время. Значит, с тобой займемся сразу после совещания.

Подъехал автобус. Одновременно на бетонку выгнали «Тигры» и вышел заместитель Авилова, майор Базанов. Он не стал представляться Суслову, достаточно того, что это сделал командир группы. Обратился к Авилову:

— Наши дальнейшие действия, командир?

На этот раз Авилов указал на ангар:

— Видишь эту сборную конструкцию?

— Вижу.

— «Тигры» туда. Водителям поставить машины и вернуться к самолету. Остальные с сумками в автобус. Как подойдут водители, поедем к выделенному нам модулю.

— Значит, какое-то время проведем на базе?

— С логикой у тебя, Женя, всегда был порядок. Начнем работу вечером. Точнее скажу позже. Ты давай командуй!

— Есть, командир.

Авилов, озадачив заместителя, повернулся к Суслову:

— Ну как тут у вас?

— Как любил говорить один мой товарищ, могло быть гораздо лучше, но нормально. Служим. Выполняем задачи президента и правительства.

— Неплохо выполняете.

— Нам бы еще коллеги из западной коалиции не мешали, а то так и норовят вставлять палки в колеса. Они создают проблем больше, чем игиловцы и другие бандформирования, которых сейчас развелось много. Да еще Центр по примирению сторон открыли. Нет, конечно, это надо, кто-то из «духов» реально желает закончить сопротивление, и им следует создать условия, но знал бы ты, какой это геморрой — работать с полевыми командирами. Хорошо, что меня еще не подтягивают. В Центре свое начальство, свой штаб. Но каково видеть эти бородатые морды, что являются сюда с толпой советников и охраны? Но… это не наше дело.

— Может, хоть намекнешь, что за работу решено подкинуть подчиненной мне группе.

— А чего намекать? Скажу прямо, работа с первого взгляда не сложная, наведение авиации на выявленные в ходе наблюдения живую силу, скопление техники, возможные размещения складов, командных пунктов противника в районе Алеппо. Но… не сложная только с первого взгляда. У Алеппо обстановка сложная. Там не всегда то, что показывают по нашим телеканалам. Случаются и крупные боестолкновения. Боевики не оставляют попыток пробиться в восточную, утерянную ими часть города. Впрочем… давай до утра, Даниил? Сегодня побегал, одного хочу, быстрей попасть в свой отсек, принять душ и в кровать.

— Мы для тебя тоже гемор? — улыбнулся Авилов.

— А это посмотрим.

— Всегда уважал людей, режущих правду-матку в лицо. Добро, утром так утром.

Вернулись капитан Касатко, старшие лейтенанты Лобан и Маслак, которым по совместительству предстояло исполнять обязанности водителей.

Касатко доложил:

— Внедорожники в ангаре. Там охрана из двух бойцов.

— Как машины?

— Звери! Не напрасно назвали «Тигры». Их только дозаправить надо, перед загрузкой в самолет должны были полные баки залить, влили от силы по канистре.

Суслов сказал:

— Ну с этим проблем не будет. Заправитесь под завязку, да и в дальнейшем дефицита в горючке не будет.

Авилов кивнул:

— Давайте в автобус, остальные уже там, вас ждут.

— Ты с ним, — Базанов указал на начальника разведки, — поедешь?

Ответил Суслов:

— Да, вы садитесь, сержант знает дорогу. А командира подвезу я.

— Понял!

Офицеры прошли в новенький «ПАЗ», и автобус пошел по бетонке в сторону «Скворечника» — пункта управления полетами.

Суслов предложил:

— Прошу в мой «УАЗ», подполковник, это, конечно, не «Рэндж-Ровер», и не «крузак», и даже не «Паджеро», но машина хорошая, на заказ сделанная. Даже кондиционер есть.

— Да тут без кондиционера летом дышать невозможно. Интересовался, что за погодка в летние месяцы.

— Ко всему привыкаешь. Ну так едем, Даниил?

— Едем.

Начальник разведки базы довез командира группы до крайнего в городке модуля. Объяснил:

— Специально для таких подразделений поставлен.

— Каких таких? — спросил Авилов.

— Как будто, Даниил, ты не знаешь.

— Догадался. А штаб где?

— Проехали, он там слева от «вышки». Там же столовая. Ну все, спокойной ночи, и до утра?

— Так уже утро.

— Ты прекрасно понял меня.

— Ну, давай, до утра.

Авилов забрал свою сумку, вышел из «УАЗа», зашел с торца в модуль. Он был стандартный.

Бойцы раскладывали сумки в гостиных, повседневную форму вешали в шкафы, сами в душ. Кто-то перекусывал запасами, взятыми из дома.

Базанов доложил:

— Наши на местах.

Авилов приказал:

— Группе подъем в 6:00, в 6:20 построение.

— Понятно.

— Завтрак отдельно в 9:00.

— А где столовая, узнал?

— Ну столовую в любой части найти проще простого, как и штаб. Но, думаю, к завтраку объявится и начальник разведки.

Заместитель поинтересовался:

— Он ничего о задании не говорил?

— Ничего из того, что стало бы новостью. Поговорим еще после совещания в штабе базы ориентировочно в 10:00. Где мой отсек?

Базанов показал в конец коридора:

— Правая крайняя дверь. Напротив кабинета.

— Даже кабинет здесь есть?

— Все по уму.

— Я к себе, поднимешь в 5:50.

— Спокойного отдыха.

— Тебе того же.

Авилов прошел в свой отсек, напоминающий приличный номер солидного отеля. Скорей всего здесь останавливались высокие чины различных ведомств, наведываясь на базу.

В 5:50 майор Базанов зашел в отсек командира. В гостиной положил на стол комплект формы летно-технического состава — комбинезон, ботинки, пилотку. Направился к спальне, но оттуда вышел командир отряда.

— Привет, Женя.

Базанов проговорил:

— Встал без меня? Ну и ладно. Я там летную форму принес. Ее доставил начальник разведки базы.

— И зачем она нам?

— Все та же секретность, Даниил. Никто не должен знать, что мы бойцы особой группы.

— А шестнадцать технарей, неожиданно прибывших на базу, останутся без внимания?

— То же самое я спросил у Суслова. Он сказал, что легенда такова: мы прибыли для оказания технической помощи персоналу сирийской базы Шайрат.

Командир группы взглянул на заместителя:

— Это той, по которой американцы нанесли удар крылатыми ракетами?

— Да. Янки представили это ударом возмездия за якобы бомбардировку самолетами, вылетевшими из Шайрата, провинции Идлиб, бомбами с химической начинкой.

— Помню, во время визита в Вашингтон главы Китая.

— СМИ весь день 7 апреля транслировали пуски «Томагавков». Показывали разбитые ангары, сгоревшую технику, но ни один телеканал, ни одна радиостанция, ни одно печатное издание, исключая, естественно, наших, даже словом не обмолвилось, что из пятидесяти девяти крылатых ракет до района аэродрома долетели всего двадцать три, меньше половины. Куда упали тридцать шесть, неизвестно, скорее всего, потеряв цель, они самоликвидировались или упали в море, а может, в режиме малых высот, пытаясь огибать возвышенности, и воткнулись в эти возвышенности. Ну а об уроне и говорить нечего, шесть «МИГ-23» без двигателей, проходивших ремонт, «Ан-26» и пара списанных машин. Это по технике. По людям, насколько мне известно, погибло шесть человек. Гибель людей всегда плохо. Но такие потери несут от минометного обстрела, причем от разрыва одной-двух мин, но уж никак не от двадцати трех крылатых ракет.

— Вообще с тридцатью шестью крылатыми ракетами, не добравшимися до аэродрома, дело мутное. Да, комплекс «С-400» захватил цели, но наши просто позволили «Томагавкам» пройти. Был бы приказ, и комплексы «приземлили» бы все ракеты. Но американцы предупредили базу о налете, дали время оповестить сирийцев, те отогнали рабочую технику на запасной аэродром. Гарнизон покинул территорию. Да что говорить, если уже 9-го числа, по-моему, с Шайрата взлетали сирийские самолеты.

Базанов улыбнулся:

— Ну а мы, значит, профи по ремонту старых советских самолетов, отправляемся на ремонт в Шайрат? Нормальная легенда. Вот только расстояние от Хмеймима до Шайрата более двухсот километров. Возникает вопрос, почему «техников» и «инженеров» не бросили сразу на аэродром Шайрат? И как-то странно выглядит то, что «технари» отправляются на сирийский аэродром не вертолетом, а на новеньких «Тиграх»!

— Значит, будем выходить с базы предельно скрытно.

— А это значит — ночью. Ближе к рассвету.

— Что, Женя, гадать? Скоро все станет ясно. Поднимай личный состав. В 6:20, как и говорил, общее построение. Форма одежды — авиационные комбинезоны. «Технари» есть «технари».

Базанов кивнул:

— Понял. Объявляю подъем!

— Давай!

Заместитель командира группы построил личный состав.

В 8:30 в отсеке командира группы раздался звонок телефона, который подполковник сразу и не заметил. Он стоял на полу под батареями окна. Видимо, поставили, когда мыли окно. И им давно не пользовались.

Авилов поднял аппарат, продолжавший настойчиво звонить, поставил на стол, снял трубку:

— Да?!

— Даниил? Это Суслов.

— Очень приятно. Ты бы вчера объяснил, что в модуле есть внутренняя связь, а то звонит аппарат, а где он, сразу и не найдешь.

— Но теперь знаешь. Впрочем, он больше и не потребуется. Отдохнули?

— Отдохнули.

— Можете выдвигаться в столовую. Я встречу вас у входа.

— Это как идти?

— Это идти прямо вдоль модулей, затем повернуть направо к пункту управления полетами, пройти метров пятьдесят, и справа — столовая. В ней два зала, для летного состава и технического, а также офицеров других подразделений. Вам в зал летного состава. Но я покажу!

— Хорошо. В 9:00 будем в столовой.

— Жду. Дальше по плану.

— Один вопрос, Миша.

— Слушаю.

— Генерал Грубанов оповещен о нашем прибытии?

— Естественно. И еще о вас знает командир авиагруппы, подполковник Орлов.

— Он-то зачем?

— Это обсудим.

— Ладно, поговорим.

— До встречи.

— Давай.

Авилов подал команду, и группа в той же форме, без оружия, специального снаряжения построилась у модуля.

Оттуда офицеры группы двинулись к столовой, местонахождение которой объяснил командир.

Шли по двое, по трое. Встречались такие же техники, офицеры, прапорщики в тропическом камуфляже, это из подразделения охраны и радиотехнического батальона, рот батальона аэродромно-технического обеспечения, подразделений противовоздушной обороны. Кто-то с интересом поглядывал на новеньких, кто-то не обращал внимания, люди здесь менялись довольно часто.

У столовой, как и обещал, Авилова встретил начальник разведки базы подполковник Суслов.

— Приветствую, Даниил!

— А вот по телефону ты поздороваться не мог?

— Извини, как-то из головы вылетело.

— Ладно.

Авилов пожал Суслову руку.

Тот провел спецназовцев в зал летного состава офицерской столовой. Завтрак был составлен из меню пилотов. Обслуживали официантки, которые нарочито сдержанно вели себя. Видимо, Суслов проинструктировал не вступать в разговоры с этоми «инженерами» и «техниками».

Обустроив группу, он сказал Авилову:

— Я на совещание. Ты после завтрака отправь личный состав в модуль, сам же подожди, пожалуйста, на аллее у штаба. Освобожусь, пойдем ко мне в кабинет, где и обсудим все вопросы предстоящей работы.

— Добро, подожду.

После завтрака бойцы группы направились обратно к модулю. Никакого строя, естественно, шли, как и прежде, по два-три человека.

Одним из последних из столовой вышли Базанов и старший лейтенант Ефремов. Пошли вместе, обсуждая базу.

— А тут ничего, Жень, не правда ли? — оценил объект Ефремов, штатный пулеметчик группы. — Чистенько, много растений, деревьев, от которых до зенита тень. Жарковато только. Интересно, сколько сейчас?

Майор Базанов ответил:

— На термометре, что висит в тени рядом с дверью в столовую, двадцать три градуса.

— Неплохо. И это утром и в тени, что будет на солнце и в полдень?

— Да какая разница, Сергей? Будь тут хоть пятьдесят градусов в тени, работать все одно придется.

— Это верно, но я предпочел бы градусов пятнадцать, как ночью.

— Ну с этим ты к Нему, — майор указал на небо, — обратись. Лучше рапортом, который через местного священника можешь передать. Глядишь, Господь Создатель и удовлетворит твой рапорт.

Старший лейтенант покачал головой:

— Очень смешно. Я вот что думаю…

Неожиданно речь его оборвал женский голос:

— Сережа? Ефремов?

Это было как гром среди ясного тропического неба в сезон засухи.

Оба офицера резко повернулись и увидели в десяти метрах сзади молодую женщину в легком летнем костюме.

Ефремов воскликнул:

— Ольга? Ты?

— Узнал? А ведь мимо прошел, я сидела на лавочке, и внимания не обратил.

— Это ладно, но ты, и здесь?

— А что в этом удивительного?

Женщина подошла к офицерам.

Базанов недовольно взглянул на Ефремова. Никто не должен был знать фамилий и специальности офицеров группы. А тут в первый же день такая встреча.

Ефремов перехватил взгляд заместителя командира группы:

— Представляешь, Жень, жена, вернее, теперь вдова друга, с которым в училище учился, парой слов перекинуться разрешите?

Что мог сделать Базанов? Отказать? Как-то нехорошо. Да и если уж посторонний узнал офицера группы, то какой смысл запрещать. Только создавать условия для пересудов, а этого допускать нельзя. Это понимал и Ефремов, должен сориентироваться и не раскрыться.

— Хорошо. Раз уже встретились, поговорите, но недолго. Ты меня понял, старший лейтенант?

— Так точно, товарищ майор.

— Я у себя. Тебя жду через полчаса, плюс минус десять минут.

Он кивнул даме. Та ответила:

— Спасибо, товарищ майор.

Базанов направился к модулю. Женщина же предложила Ефремову присесть на лавку в тени платана, которые росли плотной стеной вдоль всей аллеи. И сейчас, с утра, создавали прохладную тень.

Ефремов согласился, и они присели на скамейку.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, Оля, — сказал старший лейтенант.

— Это я заметила. Но что означает летная форма на тебе? Ведь ты же закончил десантное училище?

— Да, форма сейчас у нас похожа, но не в этом дело. Не пошла служба в десанте, неудачно прыгнул с парашютом, будучи уже офицером, командиром взвода, и при приземлении позвоночник повредил. Прыгать дальше медики запретили. Увольняться не хотел, пришлось менять специализацию. Так вот стал инженером ВВС, пройдя переподготовку в авиационно-инженерном университете.

— И теперь какое-то время будешь здесь служить?

— Нет, Оля, нашу группу инженеров и техников должны отправить в Шайрат, помогать сирийцам в ремонте и обслуживании самолетов.

— О господи, это в тот Шайрат, что обстреливали американцы?

— Ну да.

— А если они еще раз нанесут удар?

— Не нанесут, но что обо мне? Как ты-то оказалась в Сирии?

— Добровольно. После медицинского университета, как Коля погиб, — она на секунду замолчала, — работала в госпитале Красного Креста. Предложили командировку, полетела. Все просто. Сейчас здесь формируется отряд для работы в Алеппо. Ожидаем борт с мобильным госпиталем. Как прибудет, так и отправимся к месту назначения.

— Известно, куда должны послать?

— В Алеппо. Но ты-то как? Женился?

— Нет!

— Так и не нашел свою любовь?

— Не нашел.

— Ясно. Когда вы убываете в Шайрат?

Ефремов пожал плечами:

— Точно не знаю, но думаю, уже сегодня.

— Жаль. Могли бы вечером встретиться. Нет, не подумай ничего такого, просто прогуляться, посидеть, поговорить. Вспомнить молодость. Ведь нам есть что вспомнить, не так ли?

— Не улечу в Шайрат, и если начальство, а оно у нас строгое, отпустит, найду.

— Хорошо. Ну, пока. А… если улетишь, береги себя!

Женщина встала и пошла к медицинскому пункту, ни разу не обернувшись.

Ефремов прикурил сигарету, сел на скамейку. Просидел, пока не увидел командира группы, вышедшего из штаба. Авилов подошел. Он, видимо, видел, как подчиненный беседовал с женщиной, спросил:

— Это еще что за дела, Ефремов?

Старший лейтенант изобразил удивление:

— Какие дела, товарищ подполковник? Присел в тени покурить. В модуле запрещено, рядом курилки нет, не ходить же к соседям?

— Я о женщине спрашиваю, с которой ты так мило разговаривал и которая пошла в сторону медицинского пункта.

— А, женщина? Представляете, товарищ подполковник, я сам чуть не одурел, когда она окликнула меня. Это и майор Базанов подтвердить может.

— Окликнула, значит, ты с ней знаком?

Ефремов вздохнул:

— Был знаком, в училище.

— Старая, несостоявшаяся любовь?

— Нет, Ольга, эта женщина, вышла замуж за моего друга, Николая. А он погиб… на Кавказе, через месяц после первого офицерского отпуска. Мина.

— А что было сказано перед вылетом сюда?

Ефремов развел руками:

— Так кто же мог предположить, что Ольга, так ее зовут, окажется на базе Хмеймим?

— А какого черта тут рассиживаться было?

— Да она случайно меня увидела, когда шли из столовой. А присел я уже после разговора. И вообще сказал ей, что в десанте не смог служить из-за неудачного прыжка, переквалифицировался в авиационные инженеры и скоро, возможно уже сегодня, убуду на аэродром Шайрат, помогать сирийцам обслуживать и ремонтировать технику. Впрочем, ей это было безразлично.

— Ну хоть догадался о «командировке» в Шайрат сказать.

— Что ж я, совсем без головы?

Авилов сказал:

— Ну и хватит сидеть тут, пошли в модуль, задачу ставить буду.

Старший лейтенант вместе с подполковником пошли к модулю.

Там Авилов собрал всех офицеров в кабинете. Его словно под группу оборудовали, три ряда по пять кресел, стол, за ним еще два кресла, на стене интерактивная карта. Окна завешены жалюзи. Работал кондиционер. Все расположились. Авилов с Базановым за столом, на небольшом подиуме, остальные в «партере», внизу.

Авилов поднялся:

— Задача группе определена простая. Внешне простая. Выдвинуться на рубеж обороны сирийского батальона восточной части Алеппо. Сделать это ночью, на «Тиграх». В дальнейшем вести наблюдение, разведку с целью выявления крупных отрядов боевиков, скопления техники, артиллерии и наведение на них авиации базы.

Капитан Лапунов присвистнул:

— И из-за этого нас выдернули в Сирию?

— Выговор, капитан, — сказал Авилов, — за разговоры на совещании.

— Есть, выговор, — поднялся Лапунов, — но на самом деле, что это за работа? Нас больше задействовать негде?

— Приказы, капитан, и это тебе должно быть хорошо известно, не обсуждаются. Садись.

Лапунов присел. Посмотрел на товарищей.

Те также были удивлены. Да еще на подмосковной базе говорили о наведении самолетов на цель, но все думали, что это действительно второстепенная задача, а основная будет еще определена. Оказалось, второстепенная задача являлась основной.

Авилов продолжил:

— Согласен, это работа не для нас. Я имею в виду как основная работа. И нас бы просто на наведение не бросили бы. Есть причина, по которой группу назначили именно на эту работу в обозначенном районе.

Он включил карту. Появился район обороны пехотного сирийского батальона.

— И причина этого в следующем.

Подполковник передал информацию по банде Мухаммада аль-Джалана, продолжив:

— И этот, по сути, батальон «Фронта завоевания Сирии», по данным сирийской разведки и нашей СВР, рассредоточился малыми группами в районе поселка Сабра. «Духов» видели и в других местах. Сирийское командование считает, что аль-Джалан направил свою хорошо вооруженную группировку к Алеппо для попытки прорыва в восточные кварталы. Хотя разведданные не подтверждены или подтверждены частично. Известно, что командиром бандформирования Джалан назначил одного из своих приближенных, Аббаса Диани. Начальник разведки базы, да и я после изучения обстановки пришли к выводу, что проводить наступательные действия по направлению рубежа обороны батальона правительственных войск глупо и губительно, но… замысел противника не ясен. И пока ситуация полностью не прояснится, мы должны прикрывать это направление, ну а чтобы не сидеть без дела в блиндажах и траншеях, вести разведку и при необходимости наводить авиацию российской базы на обнаруженные вражеские объекты. Если банда проявит себя где-то в другом месте или разведка получит информацию о ее отходе от района Алеппо, вернемся в Хмеймим и домой. Вопросы?

— Да-да, — проговорил Ефремов, — такой работы нам еще делать не приходилось. Хорошо хоть, что сейчас середина апреля. А не июль. Жарковато, но не смертельно, а ночью вообще кайф.

Авилов повысил голос:

— Ты, Сергей, будешь обсуждать задачу или все же задашь вопрос?

— Задам и вопрос. С сирийцами контактировать будем?

— Это не твоя забота.

— Понял.

Поднялся авианаводчик, он же связист, он же специалист по электронике, капитан Валевич:

— Для контроля такой обширной территории, что отмечена на карте и которая, как понимаю, и будет зоной нашей ответственности, бинокли, прицелы не подойдут. Нужна более серьезная аппаратура.

Авилов улыбнулся:

— Верно. И такая аппаратура у нас будет. Вернее, она уже есть, загружена в грузовые отсеки машин.

— Разрешите узнать, что за аппаратура?

— Ну, во-первых, это два новейших, созданных для местных условий квадрокоптера (летательные аппараты с четырьмя винтами) «Пчела» с пониженным уровнем шума, их практически не слышно и не видно из-за малых размеров и сероватого окраса. Серьезно улучшены характеристики летательных аппаратов, теперь коптер может находиться в воздухе шесть часов, удаляться от оператора на расстояние до двадцати километров и достигать высоты более одной тысячи пятисот метров. Соответственно он оснащен новой видеокамерой, подающей сигнал на компьютер с крупной картой района. То есть мы сможем видеть весь район, обозначенный на этой карте. Во-вторых, группе передано также новейшее средство визуальной разведки с позиций дислокации, «ПВР-20». Двадцать, как понимаете, — это кратность увеличения объекта. Прибор на удалении прямой видимости не только точно определяет расстояние, но и фиксирует скорость передвижения цели, если она перемещается, идентифицирует ее и всю информацию сбрасывает также на компьютер, в нашем случае на планшеты. Ну и обычные средства наблюдения, бинокли, стереотруба.

Валевич кивнул:

— Это очень хорошо. С такими средствами мы сможем проводить наведение авиации на любой объект.

— Еще вопросы?

Поднялся капитан Драгин:

— Что собой представляет сирийский батальон, в районе обороны которого нам предстоит работать?

Подполковник ответил:

— Это узнаем на месте.

Дневальный по модулю, наряд выставлялся из отдельного взвода специальной охраны, подал команду:

— Дежурный, на выход.

Авилов взглянул на Базанова:

— Кого это еще несет?

— Только того, кого наряду разрешено пропускать в этот модуль.

И действительно, через несколько секунд в кабинет вошел начальник разведки базы:

— Разрешите?

— Входи, — разрешил Авилов.

— Извините, товарищи офицеры, я ненадолго.

— Проходи. Или тебе надо поговорить со мной?

— Нет. Я по внедорожникам. Наши техники провели полную диагностику машин, никаких отклонений в техническом плане не обнаружили. Баки заполнили полностью дизельным топливом. Но… не это главное… мы можем установить на поворотные платформы крыши «Тигров» турели либо с пулеметами «ПКП» «Печенег» или «Кедр», либо с автоматическими гранатометами «АГС-17» или «АГС-30». Если надо, скажите, и я распоряжусь.

Командир группы посмотрел на подчиненных:

— Что скажете, парни?

Ответил Ефремов:

— Лишним оружие, как и страховка, не бывает. Один «Печенег» и один «АГС-30», думаю, можно установить. Они мешать не будут, а если случится заварушка, помогут довольно серьезно.

Остальные были согласны с одним из двух пулеметчиков группы.

Авилов повернулся к Суслову:

— Слышал, Михаил Антонович? Давай команду поставить на две машины пулемет и гранатомет. Только патроны и гранаты к ним уложить в грузовой отсек не забудьте.

— Оценил шутку, Даниил Александрович. А теперь по времени. Выход группы назначен на 23:00. Выезд через территорию аэродрома. Оттуда до Алеппо по дороге на Эль-Бар около двухсот верст. С учетом изменений, влияющих на маршрут и зафиксированных на навигаторах, двести двадцать километров. За три, три с половиной часа пройдете. Расчетное время выхода к командно-наблюдательному пункту батальона майора Муртаза 3:00 местного времени. Комбат, и только он, в курсе вашего прибытия, встретит. Майор оповещен также о вашей миссии, наведение авиации на появляющиеся цели, но даже он не знает, кто вы на самом деле. Посему твой позывной, Даниил Александрович, для сирийцев, да и всех остальных, кроме руководства базы, — Гроза, позывной сирийского комбата — Заслон. Он просил на подходе, при выходе к западным кварталам города, связаться с ним.

— Сделаем. Значит, Гроза?

— Так точно. Позывной Альфа использовать только для связи со мной, командиром авиагруппы подполковником Орловым и генералом Грубановым и соответственно по спутниковой станции. Ну и со своим, естественно, собственным начальством. У меня все! Обед и ужин на час позже, чем у личного состава гарнизона, в 15:00 и в 20:00. К внедорожникам вас доставит автобус, который подойдет к модулю в 22:00 после общего отбоя. Если ко мне вопросов нет, разрешите откланяться.

— Вопросов нет, — сказал Авилов, и начальник разведки вышел из кабинета.

Командир группы спросил у подчиненных:

— По времени вопросы есть? Нет вопросов. Значит, сразу после ужина, в 20:40, экипировка всего личного состава, в 21:20 смотр в коридоре модуля. В периоды до обеда, между обедом и ужином, а также после ужина модуль покидать запрещено. Все!

Заместитель командира группы подал команду:

— Товарищи офицеры.

Все встали, приняв положение «Смирно».

Авилов кивнул:

— Товарищи офицеры!

Личный состав начал выходить из-за кресел к выходу.

Глава четвертая

После ужина бойцы «Альфы» экипировались в специальную форму песочного цвета, в шлемы, на которые была натянута такая же по цвету сетка, облачились в бронежилеты. Надели разгрузочные жилеты, в карманы которых вставили по четыре магазина к автоматам и винтовкам, гранаты, наступательные и оборонительные, медицинские аптечки и пакеты. Чехлы радиостанций повесили сбоку, закрепив на голове держатели микрофонов, вставив наушники в ушные раковины.

Когда брали снаряжение из сумок, то оно казалось тяжелым, на теле же тяжесть если и ощущалась, то вполне терпимо. Специальные ботинки наподобие кроссовок из легкой и прочной кожи закрепили липучками. Прошли в специальный оружейный отсек, где находилось вооружение группы. В основном это были автоматы «АКС‑74» М. На вооружение уже поступил автомат Никонова «АН‑94», но особого превосходства перед «калашом» он не имел, а в чем-то и уступал ему, посему спецназ использовал именно «АКС‑74М». Снайперы вооружились винтовками «СВД-С», пулеметчики — пулеметами «ПК». Тяжко было офицерам расчета противотанкового ракетного комплекса «Корнет». Одна пусковая установка весила двадцать семь килограммов, а транспортно-пусковые контейнеры с ракетой — двадцать девять килограммов, но последние грузили обычно всей группой, иначе расчет еще до начала выполнения боевой задачи вышел бы из строя. Это относилось и к ящикам с «цинками» патронов, и пулеметным коробкам с двумястами патронными лентами для пулеметов. Как только группа собралась, подъехал автобус. Старшим — начальник разведки.

Он вышел к командиру группы:

— Ну что, Даниил, готов?

— Готов.

— Боеприпасов достаточно взял?

Авилов посмотрел на начальника разведки:

— У нас, Миша, простая задача, крупных боестолкновений с «духами» не предвидится, для отражения наступления бандформирований есть сирийский батальон. Но ты интересуешься тем, до чего тебе не должно быть дела, а именно — достаточно ли боеприпасов имеет группа? Тебе это зачем? Или все-таки ты или командование точно знает, что на позиции батальона пойдут банды Мухаммада аль-Джалана? А позиции сирийцев слабые. Тогда уже говори как есть перед выходом. Пойти к Алеппо мы в любом случае пойдем. И решать будем любые задачи, но гораздо спокойнее чувствуешь себя, когда знаешь, что конкретно ожидает группу на выходе.

Суслов вздохнул:

— Это понятно. Но что тебе сказать? Группировка Диани, полевого командира Джалана, рассредоточена на плато Тарак. Это плато — зона ответственности сирийского батальона. По крайней мере, часть группировки в Сабре и в районе плато. Пойдет ли Диани в наступление и где пойдет, если имеет такую задачу, неизвестно. Поэтому твоей группой и решено подстраховаться. Ты же знаешь, как воюют некоторые части сирийских правительственных войск?! Когда с ними наши советники, то бьют врага, когда остаются одни, теряются, зачастую отходят. Пример — Пальмира. Второй захват.

— Ладно, разберемся.

— Пулемет и «АГС» установили на машины, боеприпасы загрузили в грузовые отсеки. Держи карту с маршрутом движения.

Начальник разведки дал Авилову карту.

Тот взглянул на нее.

— А почему выбрано движение по грунтовкам?

— Это в районе Идлиба. Так безопасней.

— Наша авиация, что вылетает на «свободную охоту», о колонне группы предупреждена?

— Сейчас в воздухе нет машин, и до утра вылеты не запланированы.

— Ясно. Связь только с тобой?

— Да.

— И по наводке?

— Передаете координаты мне, я Орлову, хотя… в случае обнаружения крупных движущихся целей пусть авианаводчики связываются сразу с командиром авиагруппы.

— Добро.

Подполковник Авилов взглянул на часы:

— 22:32. Пора к технике.

— Давай парней в автобус, поедем.

Командир группы распорядился, и бойцы загрузились в автобус, перегрузив туда пусковые контейнеры «Корнет», ящики с «цинками», большие санитарные пакеты. Запас продовольствия в виде сухих пайков на неделю уже находился в задней части автобуса.

Посмотрев на груду коробок, Авилов проговорил:

— Войдет ли все в «Тигры»?

— Войдет, потесниться, конечно, придется, но это только на время марша, затем разгрузимся. Высота, на которой, а точнее, внутри которой размещен командно-наблюдательный пункт батальона, есть помещение для хранения боеприпасов и сухпая. Там вообще очень интересная высота.

— Двести тридцать шесть и восемь?

— Она самая. Я бы мог кое-что рассказать о ней, но лучше и подробней это сделает комбат майор Муртаз. Да, не забудь связаться с ним при подходе к западной части Алеппо.

— Я все помню.

Автобус двинулся к ангару. Там капитан Касатко, старшие лейтенанты Лобан и Маслак выгнали внедорожники на площадку, кормой к автобусу, для удобства разгрузочно-погрузочных работ.

Бойцы загрузили боеприпасы и продовольствие в машины, и офицеры-водители выстроили колонну. Впереди автомобиль с пулеметом, за ним с автоматическим станковым гранатометом и последним внедорожник без вооружения на крыше.

Офицеры заняли места в пассажирских отделениях.

Суслов пожал руку Авилову:

— Удачи тебе, Даниил.

— Тебе того же. Встретимся еще, посидим.

— Само собой! Давай.

Авилов забрался в головную машину, и колонна двинулась по рулежной дорожке аэродрома к тыловому контрольно-техническому пункту. Спустя пять минут, колонна миновала КТП и вышла на грунтовку, ведущую к дороге, обозначенной на карте Т-12, что означало твердое покрытие и порядковый номер. Это шоссе тянулось до самого Алеппо через Идлиб и далее до Эль-Бара. Возможно, оно уходило и дальше, но карта обрывалась обозначением населенного пункта Эль-Бар.

Бронеавтомобили «Тигр», имея дизель мощностью двести десять лошадиных сил с турбонаддувом, могли развивать по шоссе скорость до ста пятидесяти километров в час, по бездорожью до семидесяти пяти километров. Пройти предстояло двести двадцать километров, учитывая темное время суток и довольно крупные колдобины, а также воронки на дороге, был назначен следующий режим движения: скорость восемьдесят километров в час, дистанция между машинами — сорок метров с применением светомаскировки. Через час пути, пройдя немногим больше восьмидесяти километров, головная машина ушла вправо, на грунтовку. По ней следовало пройти треть маршрута. Командир группы передал приказ поддерживать скорость до шестидесяти километров в час, дистанцию уменьшить до тридцати. За все время движения связист, он же специалист по электронике, имевший специальное оборудование, обследовал местность на предмет наличия любых взрывных устройств, постоянно докладывая, что по курсу и вокруг дороги взрывных устройств нет.

К западным кварталам Алеппо группа вышла в два часа десять минут. Остановились перед блокпостом. Начальник караула, видимо, был предупрежден, солдаты выбежали из укрытий, отодвинули в сторону заграждение из проволоки, убрали ленты с шипами. «Тигры», маневрируя между бетонными блоками, установленными в шахматном порядке, прошли блокпост и за ним сразу повернули на объездную дорогу.

Подполковник Авилов включил радиостанцию. Свою, бортовой не стал пользоваться:

— Заслон! Ответь Грозе!

Тишина в ответ, только треск в эфире.

— Заслон, — повторил Авилов, — я — Гроза!

Наконец голос с незначительным акцентом:

— Заслон на связи!

— Я — Гроза! Подходим к вам.

— Где конкретно находитесь?

— Примерно в километре от вас, на объездной дороге.

— Принял. Жду. Встречаю.

— До связи!

Командир группы выключил радиостанцию.

Посмотрел на Касатко, ведущего головной автомобиль:

— Ждут нас, Валера.

— Еще бы не ждали. Мы для сирийцев ценный подарок. Сто против одного, комбат постарается на нас переложить значительную часть ответственности за зону контроля батальона.

— Ну это ты перегнул, — возразил Авилов. — Что такое мы? Даже не взвод. По армейским меркам два мотострелковых отделения со взводным. А сирийцев целый батальон. Тут хочешь не хочешь, а переложить даже незначительную часть ответственности не удастся.

— Но согласитесь, командир, с нами они будут чувствовать себя уверенней.

— Это без сомнения.

Свет фар выхватил фигуру на дороге.

Это был офицер. Он поднял руку.

Колонна встала.

Командир группы вышел из машины.

К нему подошел сирийский офицер, представился:

— Командир отдельного батальона, майор Муртаз.

— Подполковник Даниил. Извините, майор, фамилию назвать не могу.

— Я в курсе.

Офицеры пожали друг другу руки.

Авилов сказал:

— А ты неплохо владеешь русским языком, майор.

— Учился когда-то в Московском общевойсковом училище.

Подполковник улыбнулся:

— Кремлевским курсантом был?

— Можно и так сказать. А начальник штаба, капитан Малюф — выпускник военной академии, между прочим, с отличием окончил, воюет с первых дней агрессии ИГ.

— Хорошо. Где поставить внедорожники?

Муртаз предложил:

— Ты, Даниил, пока дай команду своим бойцам спешиться, размяться. А мы обойдем позиции батальона, тогда и решим, где удобнее всего разместить технику да и подразделение.

— Согласен. С чего начнем?

На фоне неба чернела высота.

На нее и указал командир сирийского батальона:

— Это наш опорный пункт, там же КНП — командно-наблюдательный пункт, высота двести тридцать шесть и восемь, очень интересная высота. Начнем с нее.

— Я уже слышал, что она представляет интерес. От начальника разведки базы Хмеймим.

— А теперь сам убедишься в этом, да и можешь называть меня по имени, Лазим. Раз ты Даниил.

— Называй Данилой.

— Хоп.

Авилов распорядился, чтобы личный состав покинул машины, размялся, не отходя от них и в разговор ни с кем не вступая. Впрочем, никого рядом и не было.

Сам с майором Муртазом пошел к высоте. Она действительно оказалась высотой лишь на карте. На самом деле представляла собой двухъярусный опорный пункт с просторными внутри пещерами, ходами, каменными «колодцами» по обеим сторонам, укреплениями на вершине. Внутри высота была прорезана широким подземным ходом с севера на юг, от которого к востоку отходили три помещения с амбразурами и небольшими окнами, на западе помещения арсенала, где лежали ящики с патронами, гранатами. С северной стороны в таком же глухом помещении — командно-наблюдательный пункт. Вернее, штабное помещение. Для наблюдения и непосредственного руководства подразделениями батальона использовался северный «колодец». Он был защищен с плато крепкими стенами. Сверху — маскировочная сеть. Амбразура, рядом стереотруба, слева стол связиста с радиостанцией звена батальон-рота. Еще один стол, видимо, для проведения коротких совещаний. От «колодца» вниз вела лестница, в подземелье, где стояли кровати. Здесь отдыхал командный состав батальона. А из командного состава был комбат да начальник штаба капитан Джераб Малюф. Он находился на площадке КНП. Поприветствовал российского подполковника.

Все трое присели за стол. Комбат разложил карту.

— Вот высота двести тридцать шесть и восемь, слева у высоты сто шесть и пять позиции первой роты, справа за балкой — третьей. Вторая рота одним взводом сосредоточена внутри опорного пункта.

Проходя помещения, отходящие от коридора, Авилов видел в каждом из них по шесть-семь солдат.

— Второй взвод на позициях вершины. Третий взвод в боевом охранении на рубеже удаления от нашей высоты в километр, перед балкой и высотой двести два и три.

Авилов, смотря на карту, спросил:

— Почему взвод боевого охранения не посадил на высоту двести два и три или не выставил за ней?

— Высота двести два и три не подходит для размещения взвода. Зарыться там невозможно, скалистая порода, а держать взвод за ней, не имея возможности визуального контроля, считаю опасным.

— Что, тревожат «духи»?

— «Духи»? — улыбнулся майор. — Давно я не слышал это определение террористов… Да не сказать. Иногда выходят на грунтовку Г-2 пикапы с «браунингами», обстреливают позиции. По ночам снайперы постреляют. Вообще, по моим данным, в районе поселка Сабра, селения Мукада, в Сабринской низине, за высотами сто пятьдесят шесть, девяносто четыре и три, в селении Кадам, то есть в районах квадратов 2510 и 2511, сосредоточено до ста — ста пятидесяти боевиков. У них есть пикапы с пулеметами. Но в прямое наступление игиловцы не переходили ни разу.

Авилов проговорил:

— Значит, боевики пасутся за грунтовкой Г-2?

— Да!

— А у тебя нет информации, что «духи» могли получить солидное подкрепление?

Майор удивленно посмотрел на подполковника:

— Нет, а что? Боевики получили подкрепление?

— Просто спросил. Руководство ИГИЛ, при всем своем незавидном положении, не оставляет мысли овладеть хотя бы несколькими кварталами восточного Алеппо.

— И что это даст? Их выбьют в течение суток.

— Не забывай, что у игиловцев есть химическое оружие. И если они прорвутся в город с ним, займут пусть даже один квартал, то до отхода успеют закопать заряды с зарином и ипритом и подорвать их с безопасного расстояния. Представляешь, что будет твориться в Алеппо? Я уж не говорю о западных СМИ. Они же такой рев поднимут, что Асад применяет даже в освобожденном городе химическое оружие, усмиряя безобидную оппозицию. Но… это только мои предположения. Даже без химии захват нескольких кварталов Алеппо пусть всего на сутки будет представлен как неспособность правительственной армии противостоять игиловцам. Захотели, взяли обратно Пальмиру, и не важно, что вскоре их оттуда выгнали. А с Алеппо шумиха еще больше будет. Да если еще и заложников возьмут. Тут такая карусель начнется!

— Как правительственные войска не могут противостоять игиловцам? — возмутился Муртаз. — А то, что мы освободили две трети территории страны от этой нечисти?

Подполковник улыбнулся, он-то знал, как происходило это освобождение.

— Ты думаешь, об успехах сирийской армии знают на Западе? Для Запада СМИ вещают, что в Сирии Асад при поддержке российских ВКС продолжает политику геноцида собственного населения. И если правительственные войска кого-то уничтожают, то это исключительно оппозиция, против ИГИЛ же правительство и Россия бессильны.

— Эти СМИ лучше бы про Мосул иракский рассказали. Как американцы валят там всех подряд, и боевиков и мирных жителей, без предоставления гуманитарных коридоров, без перемирий.

— Ну, Лазим, тут ты не прав, коридоры американцы организовали. По которым боевики хлынули в Сирию.

— А, ну если так, то да.

— Достаточно политики, давай вернемся к нашим баранам.

— К баранам? Вы привезли с собой баранов?

— Ты же учился в России, должен был знать эту поговорку.

— Вспомнил. Понял. Давай вернемся к основной теме. Батальон укомплектован наполовину, в ротах по шестьдесят человек, сорок процентов из которых новобранцы, молодежь из Алеппо, не участвовавшая в масштабных боевых действиях, прошедшая двухнедельные курсы. В каждой роте вместо десяти бронетранспортеров по шесть, и если к пулеметам «ПКТ» патроны еще есть, то к крупнокалиберным «КПВТ» — основной огневой мощи «БТР-60 ПБ» боеприпасов не хватает катастрофически. В арсенале их нет, на машинах в лентах по десять-двадцать патронов вместо сорока. К автоматам по три-четыре магазина есть, но это мало. В батальоне кроме рот есть только минометный взвод, ты видел, он рассредоточен по второй линии обороны. Это четыре «М-120», боезапас три-четыре мины. Это все, если не считать транспортного взвода, но он отведен к Алеппо.

Авилов попросил:

— Уточни, пожалуйста, фразу, к «ПКТ» патронов хватает.

— У каждого полные ленты.

— Запас?

— Запас — четыре «цинка», тысяча семьсот шестьдесят патронов, это практически еще по одной стопатронной ленте.

— Которые еще надо снарядить и доставить к машинам.

— Предлагаешь набить ленты в коробки заранее?

— Однозначно. Боезапас должен быть в бронетранспортерах.

— Сделаем. Это несложно, но «КПВТ» — крупнокалиберные пулеметы могут дать всего три-четыре очереди и станут бесполезными.

— Это смотря как стрелять. А почему не подвезут патронов? Почему у тебя нет противотанкового взвода?

— Командование считает, что танковая атака игиловцев, из-за отсутствия большого количества танков, в нашем направлении невозможна. А боеприпасы? Их везде не хватает. И потом, район обороны подчиненного мне батальона не считается опасным. Одна высота двести тридцать шесть и восемь в плане обороны чего стоит.

Подполковник кивнул:

— Да, высота хорошая. И «духи» бы хотели занять ее. И могут ведь занять?

— Что ты имеешь в виду?

— Массированное наступление, интенсивный огонь, боеприпасы на исходе. Дабы спасти людей, ты сам оставил бы позиции обороны. Или я не прав?

— Но для этого требуется серьезная группировка игиловцев.

— А разве она не может быть по-тихому здесь сосредоточена?

Муртаз сказал:

— Ну, не знаю!

Авилов пожал плечами:

— Так, Лазим, распорядись, чтобы взвод второй роты, что находится в помещениях высоты, покинул их и отошел на позиции, которые определишь ты. Внутри высоты обоснуемся мы, группа. Все имеющиеся боеприпасы распределить по подразделениям, склад также переходит к нам. Прошу освободить правый «колодец». КНП батальона полностью перенести сюда.

— Но куда мне отправить взвод?

— Я бы усилил боевое охранение. Или оставил бы его в резерве.

— Это приказ?

— А ты обязан исполнять мои приказы?

— Да.

— Тогда приказ.

— Слушаюсь, господин подполковник.

— Ты обиделся, Лазим?

— Ну что ты. Я просто не понимаю, для чего прислали вас. На усиление? Но тогда ты должен подчиняться мне, если для выполнения собственной задачи, то для размещения хватило бы места в казематах и для группы, и для взвода. Арсенал поделить несложно.

Авилов поднялся, прошелся по площадке, окруженной высокой каменной стеной, потому и называвшейся «колодцем», с выходом в подземный коридор.

— Знаешь, Лазим. Я скажу, что могу сказать. Я сам не знаю, что будет здесь делать группа. На начальном этапе это корректировка огня авиации по целям, что проявятся на плато и в квадратах 2410, 2411, 2510, 2511. Не исключено, что наведением наша миссия и закончится. Но наше командование допускает попытку прорыва крупных сил игиловцев через позиции твоего батальона. И вот если «духи» действительно предпримут эту попытку, то… будем пресекать ее вместе. Согласись, наше присутствие позитивно скажется на твоих новобранцах.

— Это да. Благодарю за откровенность. Но попытка прорыва в этом направлении?… Это, по-моему, полный бред. Таково мое мнение, если, конечно, оно кого-то интересует.

— Интересует. Меня интересует. Значит, мы договорились?

Майор сирийского батальона развел руками:

— Я не могу не исполнить приказ.

— Тогда исполняй, до рассвета все работы должны быть закончены.

Комбат повернулся к начальнику штаба:

— Займись снятием взвода второй роты с внутренних позиций высоты.

— Да, Лазим, — ответил капитан Малюф, — один вопрос, командир.

— Слушаю.

— Взвод направить в подразделение охранения?

— Нет, оставить в резерве. У минометчиков большой блиндаж, солдат взвода туда. Если у командира роты старшего лейтенанта Данаура возникнут вопросы, ко мне его.

— Слушаюсь!

— Заниматься. И быстро, Джераб.

— Я понял.

Начальник штаба покинул командно-наблюдательный пункт.

В 5:10, за десять минут до начала утренних сумерек, сирийский взвод ушел с позиций казематов высоты, их заняли бойцы группы «Альфа». В правом «колодце» установили противотанковый ракетный комплекс «Корнет». Там же определили место для операторов коптеров. Когда рассвело, позиции приняли такой же вид, как и вчера. Никакого лишнего движения, ничего нового. «Тигры» прижали к западной части высоты, накрыли плотной маскосетью. В центральном помещении командир группы с заместителем, наводчиком и связистом, капитаном Валевичем, вторым авианаводчиком старшим лейтенантом Тимневым, врачом старшим лейтенантом Заврагиным, там же была установлена замаскированная под камень стереотруба. Оставалось место для использования и прибора внутренней разведки «ПВР-20». Там же в контейнерах «Пчелы». В левом помещении — пулеметчик старший лейтенант Ефремов, снайпер капитан Лапунов, стрелок Касатко, оператор «ПТРК» старший лейтенант Гибазов и старший лейтенант Маслак. В правом — пулеметчик старший лейтенант Валиев, снайпер — капитан Гарифуллин, стрелок старший лейтенант Лобан и оператор капитан Драгин. Саперная подгруппа разместилась в глухом помещении.

Майор Базанов составил график несения службы в режиме боевого охранения. Это касалось темного времени суток, «колодца» с «Корнетом» и «Тигров» круглосуточно. С восходом солнца началась работа группы «Альфа» у восточной окраины многострадального города Алеппо.

Среда, 19 апреля, началась с того, что сразу же после подъема командир группы «Альфа» приказал связисту и специалисту по электронике капитану Валевичу настроить спутниковую станцию.

Как только она была готова, Авилов распорядился:

— Связь с Москвой, Толя!

— Вы считаете, Подшивалов уже на месте?

— Считаю, да, он всегда приезжает рано.

— Понял.

Валевич набрал номер.

Станция молчала. Никто не ответил и на повторный вызов.

Валевич проговорил:

— Видимо, сегодня генерал решил изменить распорядок.

— Если не вызвали в администрацию. Хотя так рано в администрацию не вызывают. Ладно, попробуем позже, вызывай Суслова.

Начальник разведки базы Хмеймим оказался на месте и ответил незамедлительно:

— Да, Даниил. Доброе утро.

По спутниковым современным станциям офицеры могли общаться открытым текстом. Их переговоры ни перехватить, ни запеленговать было невозможно.

— Доброе утро, Миша. Мы на месте.

— Обустраиваетесь?

— Уже обустроились.

— Как тебе высота двести тридцать шесть и восемь?

— Ты оказался прав, это не высота, а заранее подготовленный по меньшей мере взводный укрепленный пункт, двухъярусный, с хорошими коммуникациями, а главное, крепкий.

— Его игиловцы оборудовали. Предполагали, видимо, что рано или поздно, но мы пойдем к Алеппо. Внутри высоты находился командный пункт командующего обороны города.

— Да, потрудились боевики на славу.

— Если бы они! Для оборудования укрепленного пункта использовали местных жителей и пленных сирийской армии. Их особо не жалели, работы шли круглосуточно.

— Почему ты не рассказал мне об этом на базе?

— Хотел, чтобы ты сначала сам оценил высоту. Посмотрел все своими глазами.

— Понятно. Я посмотрел, и я доволен. Всем, кроме задачи. Посмотрим днем, что в квадратах за объекты, на которые надо наводить авиацию.

— С комбатом установил отношения?

— С ним порядок, а вот от батальона только название. С боеприпасами плохо. С техникой некомплект. Но это ладно, в обороне и такой батальон может сдержать крупные силы. Правда, недолго. Но, думаю, из Алеппо, если что, подойдет подкрепление?

— Это не в нашей компетенции. Единственно, нас заверили, что правительственные войска в состоянии удержать город.

— В общем, у вас порядок.

— Можно сказать и так.

— Тогда до связи, подполковник?

— До связи.

Пока командир группы говорил с начальником разведки, офицеры специального подразделения привели себя в порядок, воду на позиции завозили своевременно и в достатке, разобрали сухие пайки. Заместитель взял и для командира. Позавтракали. Сирийцы еще до подъема растопили полевые кухни и там провели завтрак по распорядку.

В 8:20 Валевич повторил вызов.

На этот раз генерал ответил:

— Приветствую тебя, Даниил.

— Здравия желаю, Дмитрий Георгиевич, группа благополучно прибыла в заданный район, рассредоточилась внутри высоты двести тридцать шесть и восемь, приступила к наблюдению и выявлению объектов для уничтожения авиацией.

— Ты сказал — внутри высоты? Там что, пещеры?

— Внутри оборудованы специальные помещения, позволяющие вести контроль над обширной территорией, при необходимости бой с превосходящими силами противника. Высота представляет собой укрепленный пункт.

— Потеснил сирийцев?

— Пришлось! Не вгрызаться же нам в каменный грунт?

— Как командир батальона воспринял это?

— Нормально. Майор вполне адекватный командир.

— Связь с Сусловым поддерживаешь?

— Только что говорил с ним. Валевич вызывал вас…

Генерал прервал подполковника:

— Я в курсе. Станция зафиксировала вызов, но до того, как я оказался в кабинете.

— Ясно!

— Работайте, «Альфа»!

— Начинаем.

— Ко мне вопросы есть?

— Да нет. Пока нет.

— Тогда удачи, подполковник.

— Благодарю, Дмитрий Георгиевич. До связи.

— До связи.

Авилов передал трубку Валевичу, приказав:

— Станцию на режим приема и с Тимневым осмотреть квадраты 2410 и 2411. Посмотрите, что у нас до грунтовки Г-2.

— Запустить коптер?

— Пока достаточно обычной оптики. Как осмотрите названные квадраты, переключитесь на квадраты 2510 и 2511, используя прибор визуальной разведки. Коптер будем пускать для уточнения обнаруженных целей.

— Понял.

— Работаем.

Оставив авианаводчиков в центральном помещении КНП группы, Авилов с Базановым прошли в соседние «пещеры», на позицию комплекса «Корнет», к месту стоянки «Тигров». Все везде в порядке. Бойцы заняли позиции, отдыхали только те, кто с четырех утра до шести утра нес службу в охранении.

Командир группы, обойдя нижний ярус, поднялся по узкому склону на вершину высоты. Здесь была обустроена позиция взвода. Две долговременные огневые точки, траншеи со стрелковыми ячейками. Ближе к восточному склону позиция прикрывалась с плато естественной каменной грядой. Сирийский командир взвода отсутствовал. Сержант, оставшийся за него, лишь посмотрел на российского офицера. Да и большего от него ожидать не следовало. Он не должен докладывать о положении дел во взводе русскому подполковнику.

Авилов прошел по траншее, в ней находились только дозорные, основной личный состав был внизу, в палатках, слева от «Тигров».

Он встал в одну из стрелковых ячеек. Достал бинокль, осмотрел местность на удалении в восемь-десять километров. Плато Тарак изобиловало балками, буераками, холмами. Осмотрел подполковник и позицию взвода боевого охранения. Она была устроена грамотно. Вот только высота двести два и три ограничивала обзор, но майор Муртаз прав, выставить позиции за высоту значило отрезать видимость между ротами и охранением. Тем более что с настоящей позиции до высоты двести два и три было не менее километра. И скрытно ни от нее, ни от высот сто двадцать два и четыре, сто двенадцать и семь, двести два и три, а также из оврагов, находящихся между ними, к рубежу обороны батальона не подойти. Единственную опасность представляла балка, тянувшаяся от высоты двести два и три прямо к позициям охранения, но к высоте еще надо выйти, да и балку легко заблокировать. В общем, с тактикой у сирийского комбата порядок.

Посмотрев местность, командир группы спустился по западному склону на площадку и прошел в левый «колодец» — с рассвета командно-наблюдательный пункт батальона. Там находился майор Муртаз и начальник штаба капитан Малюф.

— Доброе утро, господа, — поприветствовал подполковник сирийцев.

— Доброе, — ответил комбат, — как обустроились?

— Нормально. Весь свой взвод, что сидел внутри, оставил в резерве?

— Да.

— Верное решение. Я осматривал позиции боевого охранения. Там все грамотно, правильно. Усиление не требуется.

Начальник штаба, тоже неплохо говоривший по-русски, не без сарказма сказал:

— Мы тоже кое-что умеем, господин подполковник.

— Никто в этом не сомневается, капитан.

Связист принес чайник с пиалами.

Комбат предложил Авилову:

— Чаю не желаете, Данила?

— Можно. Надеюсь, он у вас без ханки?

— А что, пробовал хороший чай?

— В Узбекистане. Мы там натаскивали местных спецов, так вот их командир после занятий вывез в город, в чайхану. Там чайханщик и предложил хорошего чаю. Отчего ж не выпить хорошего чаю? Выпил всю пиалу, и проснулся только под вечер. Ощущения описывать не буду.

Капитан рассмеялся:

— Купил вас узбекский спец.

— Сам купился.

— У нас обычный чай, не волнуйтесь.

— Ну и хорошо.

Он присел за стол. Комбат приказал связисту принести третью пиалу.

Выпив чаю, Авилов спросил у комбата:

— У вас что-нибудь новенькое есть? От своей разведки что-нибудь получали?

— Нет, ничего. Сегодня и комбрига нет на месте, выехал на базу Хмеймим.

— Ну что ж. Пойду к своим.

Он встал, и в это время его радиостанция малого радиуса действия провибрировала сигналом вызова:

— Первый отвечает!

— Это Третий!

— Слушаю.

— Есть кое-что интересное.

— Иду!

Подполковник отключил станцию.

Начальник штаба спросил:

— Что-то случилось, господин подполковник?

— Пока не знаю. Но не беспокойтесь, при необходимости вас первых поставлю в известность. Спасибо за чай.

Внутренним ходом он прошел на КНП.

Капитан Валевич сидел перед монитором планшета.

— Что у тебя, Толя? — спросил Авилов.

— Посмотрите.

На мониторе высветился населенный пункт.

— Что за селение?

— Кадам. Это юго-восток от нас на удалении в пять километров по прямой.

— И чем так привлекло твое внимание это селение?

— Смотрите на дорогу Г-2. Видите четыре машины, идущие в Мукаду?

— Увеличить картинку можешь?

— Да, конечно.

Капитан увеличил картинку.

— Так, — проговорил Авилов, — судя по всему, это пикапы «Тойота». И что?

— Полчаса назад они пришли из Мукады. Это поселок в десяти километрах восточнее Кадама.

— Вижу. Повторяю: и что?

— Пикапы заходили с тентами на кузовах, сейчас идут без них. Тенты свернуты и лежат впереди кузова.

— Намекаешь, они доставили какой-то груз и ушли?

— Не намекаю, я уверен в этом.

— Что в селении Кадам?

Валевич выставил картинку населенного пункта, по численности небольшого селения.

— Вроде ничего особенного. Вот только на восточной окраине навесы, и судя по материалу крыши, недавно возведенные. Что внутри, мы видеть не можем, но пикапы останавливались именно у них.

— Недалеко мечеть, площадь, там магазинчик, возможно, подвезли продовольствие, а навесы служат складами?

— Торговцы не нанимают сразу четыре пикапа. Это дорого, да и столько товара для Кадама много.

— Ну, это еще не факт. Кто знает, может, они муку доставили, а мука у сирийцев, да и у всех восточных народов, раскупается в значительных объемах. Семьи большие, надо лепешек много.

— Мука?

— Мука, соль, сахар, все то, без чего невозможно печь хлеб и обойтись.

— И все равно четыре пикапа много, дорого, не окупится мука.

— А если машинами владеет компаньон торговца в Кадаме?

— Ну если так. Но все равно подозрительно. Зачем было мешки с мукой, сахаром, солью, тем более емкости с маслом закрывать тентом? Сейчас дождей нет, от воров не спасет, да и двигались пикапы со скоростью в шестьдесят километров в час. Это для них ерунда. Дорога же хоть и грунтовка, но ровная.

Подполковник присел на стул у стола между амбразурами перешеек прибора визуальной разведки и стереотрубы:

— Так, Толя, посмотри за этими навесами, а ты, Тимнев, — командир группы повернулся ко второму авианаводчику, — смотри квадраты. Кстати, по квадратам. Еще что-нибудь интересное, кроме этой колонны, замечено?

Ответил Валевич:

— В Сабру по одному въехало несколько пикапов.

— Только пикапы?

— Нет, были и другие машины, но я обращал внимание на ту технику, что используется «духами» в боевых действиях.

— Для войны пригодно все. Возьми любой внедорожник, прорежь на крыше люк, установи турель, на нее пулемет, вот тебе и мобильная огневая точка. Весьма, кстати, эффективная.

— Еще два грузовика было из Мукады. «Уралы», тоже с тентами. Груз или что-то внутри кузова странно расположен, тенты наклонены к заднему борту, спереди выше кабины.

Валевич кивнул:

— Так и было, потом. А на этот раз в задание по вождению вставили порядок проезда регулируемого светофором перекрестка. Ну и отрихтовали «УАЗ». Ротный матерился так, что я после и трети этих матюков воспроизвести не мог.

Тимнев добавил:

— С этим «375»-м народ в армии да и на гражданке мучился.

Валевич воскликнул:

— Оп-па! Командир. Из Мукада на дорогу к Кадаму выходят четыре пикапа «Тойота». Кстати, те же самые, номера аппаратура зафиксировала.

— Это уже интересней, — проговорил подполковник, — приблизь, Толя, нам эту колонну.

— Может, вызвать штурмовики из Хмеймима? Да разнести эти пикапы?

— А если техника сугубо мирных жителей? Смотрим.

— Приближаю!

Он выставил картинку на пикапы. Кузова их, как и в первый раз, были закрыты тентами.

Авилов сказал:

— А у пикапов задние борта открыты.

— Сейчас вижу, — ответил Валевич, — это значит, везут что-то превышающее по длине габариты кузова.

— И что это может быть?

— Увидим при разгрузке, если увидим. Может помешать дом перед навесами.

— Может, коптер запустить?

— Не успеем. Пока подготовим, запустим, выведем на объект, пикапы уже разгрузятся.

— Ладно.

Пикапы шли с прежней скоростью в шестьдесят километров в час. Расстояние в десять километров они преодолели за двенадцать минут. Въехали во двор между домом и навесами, фронтальные стороны которых были закрыты пологами. Сманеврировали и встали кузовами к навесам. Из дома появились люди, восемь человек. При них были две лебедки. Двое запрыгнули в кузов первого пикапа, двое — второго, по двое с лебедками остались на дворе.

Действовали грузчики умело и быстро. Стянули тенты, набросили их на кабины.

Валевич чертыхнулся:

— Твою мать, ни черта не видно, что в кузове.

Грузчики тем временем стащили из кузовов какие-то предметы.

— Похоже, труба.

— Вроде да.

Снятое с кузова затащили под навесы, приподняв пологи. Манипуляции с двумя другими пикапами спецназовцы не могли видеть, так как их прикрывал большой дом. Не прошло и двадцати минут, как «Тойоты», развернувшись во дворе, вышли на улицу, с нее на дорогу и с тентами у кабины пошли в сторону поселка Мурада.

— Ну и что они привезли? — спросил Авилов.

Валевич пожал плечами:

— Точно сказать невозможно. Но видел трубу.

— Трубу, — усмехнулся командир группы, — это я и через бинокль увидел бы. На какой хрен нам этот новейший прибор визуальной разведки, если он не способен в полном объеме провести эту самую разведку?

— Прибор предназначен для обнаружения, идентификации и передачи данных по целям на открытой местности.

— Понятно. И что это мог быть за груз?

Слово вставил Тимаев:

— А если минометы?

И Авилов, и Валевич посмотрели на старшего лейтенанта.

— Минометы? — одновременно произнесли они.

— Ну да, скажем, «Васильки».

Командир группы отрицательно покачал головой:

— Нет. «Васильки» зачем им в Кадаме? Они по дальности стрельбы не достанут батальона, ну если только взвод боевого охранения. Но для взвода восемь минометов? Это слишком.

Тимнев продолжил развивать тему:

— Вы же сами, товарищ подполковник, сказали, что задние кузова пикапов открыты, а значит, груз превышает длину кузова. У этих «Тойот» он один метр пятьдесят пять сантиметров.

— Дальше?

— А у полкового миномета «М-120» длина один метр девяносто пять сантиметров. Разница в сорок сантиметров, как раз борт. И ширина позволяет. К тому же миномет мог быть в разобранном состоянии, а стаскивать лебедкой могли лафет или буксируемое устройство с колесами и плитой. В кузов поместился бы и ящик со стандартным боезапасом в двадцать мин.

Валевич проговорил:

— Товарищ подполковник, а ведь Андрюха прав. В машинах вполне могли быть полковые минометы «М-120». У них дальность стрельбы свыше семи километров. Вот они накроют позиции батальона, да и не только батальона, что стоит здесь, но и соседние. Восемь минометов — это батарея. Сто шестьдесят мин с зоной поражения каждой мины как минимум тысяча двести метров. А если батарея ударит по нашему батальону?

— Вопрос, для чего это боевикам? Ну повредят позиции батальона, сожгут несколько бэтээров, минометов, побьют немного личного состава. Так это быстро восполнится. Прошу прощения за цинизм, каждая жизнь бесценна, но не для фанатиков-радикалов, для них она ничто. Минометный обстрел эффективен в качестве артподготовки к наступлению в отсутствие тяжелой артиллерии. Утверждать мы ничего не можем, зацепим батарею, только когда она откроется перед стрельбой, однако предупредить комбата надо. Черт знает этих «духов», что у них на уме.

— А может, они и готовят наступление? — предположил Валевич.

— Какими силами? — спросил командир группы. — отрядом в сто — сто пятьдесят «духов»?

— Разве нам известно, какие силы сосредоточены в той же Сабре? А это большой поселок, и он в руках боевиков.

— Так, — подвел черту Авилов, — я к комбату, Валевичу смотреть только за Кадамом, Мукадой и дорогой между селениями, все остальное мониторит Тимнев. И подготовить один коптер.

— Есть, — ответили офицеры.

Командир группы направился на командно-наблюдательный пункт сирийского батальона.

Глава пятая

В небольшом одноэтажном доме в центре поселка Сабра, ничем не отличающемся от других строений, в большой комнате перед низким столиком, сложив ноги, сидел полевой командир Аббас Диани. На столике карта района, фарфоровый чайник с зеленым чаем, пиала и крохотная конфетница. Диани смотрел на карту, и физиономия его выражала явное удовольствие. Отпив глоток, он крикнул в сторону двери:

— Вали!

— Я, господин, — донеслось из глубины дома.

— Ко мне!

— Слушаюсь.

Послышались торопливые шаги, и в проеме возник молодой тщедушный мужчина лет двадцати, помощник, а точнее, слуга полевого командира.

— Разрешите, господин?

— Я же сказал, ко мне, значит, быть рядом.

Помощник вошел, склонил голову:

— Слушаю вас, господин.

— Где начальник штаба? Я не могу ни по радиостанции его вызвать, ни по телефону?

— Господин Абдулла Кабран оставил радиостанцию Гафуру.

Гафур Бери являлся также помощником полевого командира и одновременно связистом, прошедшим обучение на базе США в Иордании.

— Зачем он это сделал?

— Что-то сломалось в радиостанции, вот господин Кабран и отдал Гафуру Бери посмотреть ее.

— У нас есть резервные станции, почему не взял со склада?

Помощник на всякий случай сделал виноватое лицо и пожал плечами:

— Извините, господин, на этот вопрос я ответить не могу.

— Ладно, а телефон?

— По телефону отвечу. С шести утра в районе поселка отсутствует мобильная связь. Что-то сгорело на вышке. Но я узнавал, специалисты работают, обещают в ближайшее время восстановить связь.

— Так где тогда начальник штаба?

— Он в доме размещения группы разведки. Ушел к ним после завтрака.

Диани взглянул на часы, они показывали 10:03.

— Значит, сейчас Кабран у Арифа Пирани, командира разведгруппы?

— Да, господин.

— Вызови его ко мне!

— Слушаюсь.

— И быстро, Вали!

— Уже бегу.

Помощник выбежал из комнаты и в коридоре столкнулся со связистом.

Диани услышал:

— Шайтан бы тебя побрал, Вали, глаза потерял? Я же со станцией.

— Откуда мне было знать, что ты пойдешь коридором?

— Начальник у себя?

— Да, но я побежал, меня за господином Кабраном послали.

— Беги и штаны смотри не потеряй.

— Что там такое? — крикнул Диани.

В проеме образовался мужчина покрупнее Гуни да и постарше. Доложил:

— Господин Диани, вас на связь вызывает господин аль-Джалан.

— Ну так давай трубку.

Связист Гафур Бери передал гарнитуру спутниковой станции, положив последнюю на ковер, и живо удалился.

— Диани, — сказал в трубку полевой командир.

— Салам, Аббас.

— Ва аллейкум ассолом, господин.

— Как твои дела?

— Слава Всевышнему, пока все хорошо.

— Ты собрал группировку?

— Можно сказать, да.

— Что значит, можно сказать?

— В поселке остаются «Грады». Остальная техника в укрытиях.

— Я приказал перебросить в Кадам минометную батарею полковых минометов «М-120» и еще две «БМ-21». Ты получил доклад ее командира о прибытии в селение?

— Нет еще!

— Значит, получишь. Еще я направил в Сабру машину с двумя переносными зенитно-ракетными комплексами «Стингер». Конечно, это мало, но что есть.

— Благодарю, господин.

— Далее, в ближайшее время к тебе подойдет колонна из семи пикапов с муляжом вооружения и водителями-смертниками.

Диани удивился:

— А они мне нужны?

— Проведешь отвлекающий маневр перед артподготовкой и непосредственно перед наступлением.

— И в качестве сил отвлекающего маневра я должен буду использовать машины со смертниками?

— Их следует направить по шоссе Сабра — Алеппо. Появление этой колонны не может не вызвать реакцию асадовцев. Советую у шоссе держать и операторов ПЗРК с помощниками. Возможно решение асадовцев и русских советников на применение авиации. Скорее всего вертолетов огневой поддержки. Они и станут целями операторов «Стингеров». Удастся сбить вертолет — будет очень хорошо. Ну а если асадовцы применят артиллерию, то твои люди засекут их позиции, что учтем в ходе наступления. И последнее. Со стороны Туркуна к тебе идет еще один танковый взвод из трех «Т-62».

— И за это благодарю, господин. Позвольте узнать, когда ждать этот взвод?

— Сегодня. Точнее сказать не могу.

— Понял, жду.

Мухаммад аль-Джалан повысил голос:

— Ты, Аббас, не жди, ты готовься к прорыву в Алеппо. И помни, я слишком много потратил денег на эту операцию. И мне нужен результат. Какой результат, ты прекрасно знаешь.

Диани ответил:

— Да, господин.

— Еще. Как думаешь использовать пикапы с зенитными установками?

— Они пойдут с третьим отрядом Инсара Габаля. Следом за танками. «ЗУ-23-2» применим непосредственно у вражеских позиций. Они и в дальнейшем будут весьма эффективными в городе.

— Хорошо. У меня все! Прибудет подкрепление, я имею в виду танковый взвод и пикапы со смертниками, доложи. План наступления должен быть у меня не позднее воскресенья, 23-го числа.

— Слушаюсь!

— Работай, да поможет тебе Всевышний в священной борьбе с неверными.

Мухаммад аль-Джалан отключил станцию.

Диани крикнул:

— Бери!

Связист появился тут же, находился в дальнем конце коридора, а это всего пять метров:

— Да, господин.

Полевой командир передал ему станцию:

— Переговоры закончены, забирай аппаратуру.

Гафур Бери отключил спутниковую станцию, уложил ее в специальный контейнер-чемодан.

— Разрешите идти, господин Диани.

— Иди! К себе в комнату. И быть там неотлучно.

— А… если в туалет?

— Ведро поставь, Вали вынесет…

— Неудобно.

— Делай, как сказал, неудобно ему.

— Господин, не дайте впасть в грех, в жилище нельзя справлять естественные надобности.

— Ты прав. Я пошутил. Конечно, в сортир ты можешь выходить, но имей при себе браслет контроля средств связи.

— Да, конечно.

— Ступай.

Забрав контейнер-чемодан, связист Гафур Бени удалился.

Почти тут же вошел начальник штаба Абдулла Кабран. Они давно были знакомы, давно воевали вместе. В Афганистане, Ираке, теперь в Сирии. Оттого и отношения сложились не как у начальника и подчиненного, а как у родственников или друзей. Они обращались друг к другу на «ты» и по имени. В любой обстановке, в присутствии рядовых бойцов в том числе.

— Ты вызывал меня, Аббас, я пришел.

Диани указал на противоположную сторону столика:

— Садись, Абдулла! Чаю?

— Нет, благодарю, у Пирани два чайника выпил.

— Кстати, о чем вы с ним говорили?

— Нам перед наступлением в любом случае придется провести разведку. И разведку ближних подступов к противнику. Обсуждали с Арифом, как это сделать, дабы и результат получить, и не раскрыться перед асадовцами, что укрепились у высоты двести тридцать шесть и восемь.

— Обсудили?

— Да.

— Нашли решение?

— Я позже представлю тебе план действий разведгруппы, надо еще кое-что уточнить, согласовать с командирами отрядов. А зачем я понадобился тебе?

— Тут такое дело, Абдулла. Только что на связь выходил Мухаммад аль-Джалан.

— Вот как? Хотя это объяснимо. В случае провала предстоящей операции ему уже не быть во главе «Фронта».

— Вопрос спорный, но скорее всего его уберут. Однако к делу.

Диани довел до Кабрана суть разговора с Джаланом в части, касающейся усиления группировки и замысла руководства террористической организации.

Кабран, выслушав начальника, кивнул:

— Еще один танковый взвод и минометная батарея — это очень хорошо. Это увеличит наши шансы на прорыв обороны асадовцев и захват нескольких кварталов восточного Алеппо. А вот замысел Аль-Джалана по смертникам на отвлекающий маневр пока не тянет.

Диани спросил:

— Почему?

— Придет семь пикапов?

— Да, аль-Джалан говорил о семи машинах.

— И запустить мы их должны по дороге Сабра — Алеппо.

— Именно так.

— И что это за маневр? Шоссе просматривается из города. Более того, оно наверняка под контролем русских. Как только колонна выйдет из Сабры, ее зафиксируют. И она не пройдет и половины пути, как ее накроет русская авиация, если не артиллерия асадовцев. Рассчитывать же на то, что русские используют ударные вертолеты, которые можно сбить из двух ПЗРК, я бы не стал. Конечно, они могут поднять и «Ми-24» и «Ми-28», но шансов на это процентов тридцать. И вообще, я думаю, что русские не среагируют на эту колонну в плане применения авиации. Шахидов могут пропустить к передовой линии обороны и уничтожить из гранатометов.

Диани погладил аккуратно подстриженную бородку:

— Честно говоря, Абдулла, мне эта затея тоже не понравилась. Слишком примитивный ход. Но… приказ Джалана мы обязаны выполнить.

— Если я правильно понял тебя, то конкретного приказа он не отдавал. И план наступления с командиром в том числе и группы смертников должны разрабатывать мы, представив его не позже воскресенья.

— Верно, так и есть. И что? Ты не знаешь Джалана? От своей идеи он не откажется. Так что выводить смертников придется. Да и шайтан с ними, на то они и смертники, чтобы сдохнуть по приказу.

— Дело не в шахидах, Аббас.

— А в ком? Или в чем?

Кабран задумался, глядя на карту.

Диани не мешал ему. Начальник штаба, в отличие от своего командира, являлся профессиональным военным, имевшим солидный боевой опыт.

— Знаешь, Аббас, — проговорил Кабран, — я, кажется, нашел вариант, как использовать смертников, выполнить приказ Мухаммада аль-Джалана и извлечь из этого выгоду для нас.

— Что за вариант? — оживился Диани.

Кабран указал на отметку карты:

— Вот здесь, в километре от основных позиций батальона Муртаза, сосредоточился взвод боевого охранения. Двадцать человек.

— Это мне известно.

— Если направить пикапы с шахидами на позиции этого взвода, то тогда асадовцы не рискнут применить артиллерию. У них старые САУ, орудия, точность которых оставляет желать лучшего. Они могут задеть своих, если колонна смертников сблизится с боевым охранением. И в этом случае русским придется поднимать вертолеты.

— Почему не самолеты?

— Пилотам бомбардировщиков или штурмовиков гораздо сложнее точно нанести удар по сблизившимся с позициями асадовцем целям. А вот экипажи вертолетов в этой ситуации вполне справятся с задачей уничтожения колонны. У них большие возможности для маневра, они могут зависнуть над землей, что не в состоянии самолеты. И вооружение у ударных вертолетов сопоставимо с вооружением «Су-24», «Су-25» или новых «Су-30» и «Су-34». В Хмеймиме поднимут вертолеты.

— Но для реализации твоего варианта колонне надо еще сблизиться с позициями взвода боевого охранения.

— Верно. Поэтому смертники сначала пойдут по шоссе. Их зафиксируют и будут вести, определяя, что значит их выдвижение. За это время они успеют дойти до поворота на дорогу Г-2 к Кадаму. И в этой ситуации асадовцы будут наблюдать за колонной. Кстати, чтобы они не накрыли ее на дороге, муляжи пулеметов надо снять. Тогда будет непонятно, что это за машины. Но одно то, что в кузовах нет серьезного вооружения, собьет с толку командование батальона.

— Хоп. Пусть так. Дойдут смертники до дороги Г-2, свернут на нее и пойдут в сторону Кадама, — сказал Диани.

— Заметь, Аббас, пойдут, не представляя никакой угрозы подразделениям батальона. И это главное. Перейдя условную линию разделения квадратов 2510 и 2511, смертники резко свернут на плато и, прикрывшись высотой двести два и три, пойдут между ней и балкой прямо на взвод боевого охранения. И только тогда, когда Муртаз поймет, что его взводу угрожает опасность и пикапы быстро сближаются с позициями подразделения, он и вызовет вертолеты.

— Но, пока те подлетят, смертники не просто сблизятся, они смогут это сделать раз пять. Расстояние-то малое?

— А взвод охранения? Солдаты что, будут сидеть в траншеях и смотреть, как на них прут пикапы? Взвод откроет огонь. И тогда шахиды, применив дымовые заряды и прикрываясь завесой, сдадут назад, дабы сменить направление атаки. Скажем, зайти во фланги позиций боевого охранения. От высоты сто двенадцать и семь. Пока они будут маневрировать, подлетят и русские вертолеты. И вот тогда операторы ПЗРК реально смогут сбить один из них. Посему расчеты «Стингеров» надо отправлять в район высоты двести два и три заранее.

— Почему один вертолет?

— Это долго объяснять, Аббас. Но в лучшем случае два расчета смогут сбить только один вертолет. И погибнуть. И уже это будет большой успех. К тому же, пока русские будут разбираться с ситуацией на плато, мы сможем скрытно вывести на позиции «Грады». Вряд ли при активной работе русских в квадратах 2410 и 2411 асадовцы сохранят контроль за квадратами 2510 и 2511. Я думаю, что даже взвод «Т-62» мы сможем пропустить в низину и успеть замаскировать.

Диани покачал головой:

— На словах все гладко получается, а как будет на самом деле?

— Все во власти Всевышнего, Аббас, но мой вариант может принести нам локальный успех, работа же по предложению аль-Джалана не даст совершенно ничего, напротив, сыграет против нас.

— Почему?

— Потому что спокойные сейчас асадовцы напрягутся. Если из Сабры к Алеппо рванулась колонна пикапов с крупнокалиберными пулеметами, то, следовательно, в поселке могут быть и другие силы. А это значит, что в батальонах повысят степень боевой готовности.

Диани проговорил:

— С этим трудно не согласиться. Но если твой вариант не сработает?

— Не сработает — и шайтан с ним. Это будет значить только одно, колонну уничтожат на шоссе Т-12 или на грунтовке Г-2. Да, с теми же мерами командования батальонов прикрытия города по повышению степени боевой готовности. Но в случае работы по предложению аль-Джалана мы гарантированно не добиваемся никаких результатов, по моему же варианту у нас есть хорошие шансы улучшить диспозицию основных сил. Это я тебе как профессионал говорю.

Полевой командир ударил ладонью по карте:

— Хоп, Абдулла. В конце концов, ты начальник штаба, тебе и готовить план. Поступай на свое усмотрение. Как произведешь планирование, обсудим ситуацию. И представим аль-Джалану.

— Тебе известно, где он сейчас находится?

— Нет. И это не известно никому, я имею в виду организацию. Но только не в Эр-Ракке. И не в населенных пунктах в радиусе как минимум шестидесяти километров.

— Ты так решил, потому что он использовал спутниковую станцию?

— Да.

Кабран не стал говорить, что это наивно. Зачем лишний раз разочаровывать начальника и друга.

— В принципе это неважно. Но вместе с планом, думаю, надо отправить аль-Джалану и требование перевести часть денег в качестве аванса за предстоящую операцию.

— Он не пойдет на это.

— Если мы затребуем аванс для нас двоих… пойдет. Ведь решать задачу нам, а отвечать перед спонсорами ему. Нужна Джалану лишняя головная боль? За не такие уж большие для него деньги, тем более не из своего кармана.

— Об этом я еще подумаю. И не обещаю, что выставлю требование. С аль-Джаланом переходить границы разумного и дозволенного не рекомендуется никому. И ты это знаешь.

— Ты, Аббас, подумай, как решишь, так и будет. Но я затребовал бы. Или запросил.

— Вот просьбу передать можно. А требование? Но подумаю. Ты же занимайся планом.

— Хоп. Я доложу, когда все будет готово.

— Хорошо.

Начальник штаба поднялся:

— Буду нужен — до ужина в штабе. Рацию я отдал Гафуру, что-то в ней сломалось. Не исправит, возьму новую, а телефон?

Он достал сотовый телефон:

— О! Появилась сеть. Если что, звони на телефон.

— Хорошо. Передай Вали, чтобы сделал еще чаю. Хорошего чаю.

— Передам.

Абдулла Кабран, зайдя в комнату Вали Гуни и передав повеление начальника, прошел в соседний дом, где был устроен штаб группировки. Впрочем, дом этот ничем не отличался от других. Ну если только крупным диском спутниковой антенны, с улицы не видной, так как она стояла во внутреннем дворе.

В штабе Кабран занялся подготовкой плана наступления на Алеппо.

Подполковник Авилов зашел на командно-наблюдательный пункт сирийского батальона. Там находились начальник штаба капитан Малюф и связист.

— Приветствую вас еще раз, братья по оружию.

Начальник штаба поднялся из-за стола:

— Мы всегда рады гостям.

— Если не секрет, где находится командир?

— Обходит позиции рот. Скоро подойдет. У вас к нему дело?

— Да как сказать? Разговор.

— Присаживайтесь. Чаю не желаете?

— Нет, капитан. Я напился. Удивляюсь, как вы можете практически без перерыва пить чай.

— Зеленый чай полезен. И у нас принято это. С детства помню: всегда пили чай в свободные минуты.

На КНП вошел майор Муртаз.

Улыбнулся, увидев российского подполковника.

— Даниил?

— Есть разговор.

Комбат указал на начальника штаба и связиста, спросив:

— Тет-а-тет?

— Связист может размяться.

Сержант, не дожидаясь приказания, вышел из-за своего рабочего места:

— Разрешите выйти, господин майор?

— Да, но будь неподалеку.

— Слушаюсь!

Связист вышел.

Комбат взглянул на командира «Альфы»:

— Слушаю, Даниил.

Подполковник довел до Муртаза ситуацию с пикапами.

Комбат и начальник штаба выслушали, майор проговорил:

— Значит, два рейса четырех пикапов из Мукады в Кадам?

— Да, — сказал Авилов, — и заметь, задние борты при движении от Мукады были открыты, обратно закрыты. То же самое с тентами. В Кадам пикапы заходили тентированные, в Мукаду уходили, имея тенты впереди кузова, пустые.

— И вы заметили трубу? Предполагаете, что грузом пикапов могли быть минометы «М-120»?

— Да, полковые минометы советского образца. Грузоподъемность пикапов позволяет подвезти и штатный боекомплект из двадцати мин.

Начальник штаба воскликнул:

— Но это целая батарея?! Восемь минометов.

— Смотря какая батарея. Есть подразделения и с двенадцатью минометами. Но если пикапы перевозили в Кадам и разгрузили под навес восточной окрестности селения минометы, то у «духов» теперь там минометная батарея, которая может накрыть все позиции батальона, так как от позиций до Кадама по прямой примерно пять километров, от позиций первой роты пусть шесть, а дальность работы «М-120» семь километров сто метров. Это заявленная в ТТХ дальность, но минометы точно бросают мины на семь километров. Площадь же поражения одной такой «дуры», я имею в виду осколочно-фугасную мину «3ВОФ68», — две тысячи двести пятьдесят квадратных метров, это площадка размером пятьдесят на сорок пять метров. При использовании мин шестьдесят девять и семьдесят девять площадь уменьшается до одной тысячи семисот — одной тысячи двухсот, но все равно остается приличной. Другое дело, что площадь сплошного поражения значительно меньше, и если подразделения находятся в укрытиях, пострадать может лишь техника. Хотя она, как и люди, в случае прямого попадания. У восьми минометов — сто шестьдесят мин, вероятность того, что мины угодят в траншеи, мала. Но эффект обстрел произведет сильный. Хоть и мала вероятность прямого попадания, но она существует. В общем, сюрприз не из приятных.

Начальник штаба сказал:

— В случае если вы не приняли за минометы какой-то другой груз. Ведь непосредственно «М-120» вы не видели?

Подполковник кивнул:

— Не видели, но опыт и интуиция подсказывают, что это именно полковые минометы «М-120». А точно мы узнаем это, лишь когда минометы будут ставить на позицию. Кстати, эту позицию еще определить надо.

Малюф поднял голову:

— А я предлагаю не дожидаться критического момента, а провести разведку и выяснить, что конкретно привезли пикапы в Кадам, что собой представляет дом с участком, где находится навес, кто там проживает, и вообще, уточнить обстановку по всему селению Кадам.

Командир батальона посмотрел на Авилова:

— По-моему, начальник штаба дело говорил, Даниил.

— Это лишнее.

Малюф побагровел:

— Считаете, только вы умеете воевать и все понимаете в военном деле, господин подполковник?

— Ты не обижайся, капитан, мы установим наблюдение над Кадамом, и не придется рисковать вашими людьми. Но… — развел руки Авилов, — я не намерен вмешиваться в руководство батальоном. Вы отвечаете за действия подразделений, и если примете решение на проведение разведки, что ж, как говорится, флаг вам в руки. И, уважая ваш профессионализм, надеюсь, что вы не допустите ошибки, которую невозможно исправить. Поступайте, господа, как считаете нужным. Честь имею!

Авилов вышел из КНП батальона и пошел к замаскированным «Тиграм». Оттуда, убедившись, что техника при минометном обстреле не пострадает, хорошо прикрытая высотой двести тридцать шесть и восемь, ее крутым, можно сказать, обрывистым на участке стоянки бронетехники склоном, прошел на свой командно-наблюдательный пункт.

Войдя в средний грот, он с ходу спросил капитана Валевича:

— Ну что нового?

— Ничего, командир.

— Коптеры готовы?

Ответил Тимнев:

— Так точно.

— Выносите их на позицию «Корнета», задача одному выйти к Кадаму и посмотреть селение, второму — обследовать район Сабры. Работать на предельно максимальной высоте, но чтобы картинка шла четкой.

Тимнев проговорил:

— Ну, над Кадамом коптером в ручном режиме управлять можно, но над Саброй и близлежащими территориями не получится. Слишком далеко. Придется запускать в автономном режиме по программе.

Авилов пожал плечами:

— А в чем, собственно, проблема, в ручном режиме запускать или в автономном?

— Все дело в том, какую задать программу.

— Повторяю, посмотреть саму Сабру, окрестности в радиусе пяти километров.

— Это уже предельные параметры, командир, — проговорил Валевич. — Так недолго и потерять коптер.

— Но нам надо знать, что происходит в Сабре.

Связист и авианаводчик кивнул:

— Хорошо, мы сделаем немного иначе. До Сабры коптер дойдет, а чтобы не рисковать, мы установим управляемую пультом видеокамеру. Она больше обычной, но на высоте в километр «духи» технику не увидят.

Командир группы проговорил:

— Парни, делайте что хотите, мне нужна информация по району, особенно это касается селений.

— Ну тогда надо смотреть и Мукаду. Впрочем, туда можно направить коптер от Кадама.

Авилов сказал:

— Мукаду оставьте на десерт. И хватит болтать, работайте.

Вскоре с позиции «колодца», где был установлен противотанковый ракетный комплекс «Корнет», вверх быстро поднялись два квадрокоптера «Пчела». И если их не видеть, то и не заметить, так как двигатели крутили микровинты с огромной скоростью, но бесшумно.

Запустив эти специальные летательные объекты, авианаводчики вернулись на КНП, где настроили чувствительные шаровые антенны на передающие устройства видеокамер коптеров. Пришлось подключать еще один планшет. С настройкой справились быстро, и уже через двадцать минут включился монитор правого планшета. К Кадаму вышел первый коптер.

Офицеры собрались у монитора. Изображение было отменное. Видеокамера фиксировала все. Тимнев начал манипулировать ручкой пульта управления. Картинка на мониторе поползла медленно на восток. Старший лейтенант воскликнул:

— Вот, есть, навес.

Он остановил коптер. Авилов проговорил:

— Да, всего лишь навес, двор, дом, чахлый сад с юга и запада, забор, ворота, точнее, проем в заборе. Следы пикапов.

— Приблизить картинку?

— А ну-ка, приблизь, что-то торчит из-под полога левой секции навеса.

— Минуту.

Старший лейтенант стал вращать ролик. Картинка быстро увеличивалась.

— Да это плита миномета, часть плиты, командир, — воскликнул Тимнев.

— Поближе. Еще приблизь. Так и есть, плита миномета. Так, люди вышли из дома, а ну, верни картинку в прежний режим.

Поверхность отдалилась, и стал виден весь двор с навесом. Из здания вышли четверо мужчин, одетых в натовскую полевую форму. Устаревшую форму образца девяностых годов. Видимо, американцы сбрасывали своим протеже то, что не нужно было самим.

Авилов воскликнул:

— А ну, Андрюша, аппарат немного на запад и ниже, но так, чтобы дом не загородил навес.

— Делаю.

В это время включился левый монитор, работавший с коптером, подошедшим к Сабре.

Авилов приказал Валевичу:

— Толя, смотри за поселком.

— Понял.

Капитан пересел к левому монитору. Он включился, но еще не давал картинку. Зато правый монитор выдал то, чего так ждали офицеры. Видеокамера с управляемого вручную коптера зависла как раз напротив навеса, над крайним домом. Авилов и Тимнев увидели, как боевики подняли полог. За ним уже собранные два миномета «М-120» с ящиками боеприпасов у стен.

— Что и требовалось доказать. Фото, Андрей.

— Уже сделал.

— Отлично. Поднимай аппарат.

— Возвращаем его?

Авилов задал встречный вопрос:

— В ручном режиме ты «Пчелу» протянешь над Сабринской низиной?

— Да, в принципе должен.

— Давай посмотрим, что там.

Но на пульте вдруг замигала красная лампочка:

— Черт! Один из аккумуляторов сел.

— Почему?

— А черт его знает. Все же новое, полностью не испытанное, можно сказать, с конвейера. Специалисты, которые доставили технику, предупреждали, что могут возникнуть проблемы с питанием аппаратов, поэтому выделили три комплекта аккумуляторов. Так что, товарищ подполковник, придется оставить низину на потом. По крайней мере до замены батареи.

— Коптер-то вернется?

— Да он в порядке, это видеокамера расходует питание, а значит, и «плохо видит».

Авилов взглянул на правый монитор. И действительно, камера продолжала работать, но видимость резко ухудшилась. С такой камерой в низине работать бесполезно.

— Возвращай свой аппарат и ремонтируй. Информацию с камер мне.

— Есть, товарищ подполковник.

Авилов пересел ближе к Валевичу:

— Ну, а что у нас в Сабре? Это, — он пальцем указал на монитор, который показывал населенный пункт, — ведь и есть Сабра?

— Так точно! Сабра. Аппарат выходит на заданную высоту, камера фокусируется, оттого и резкость пока низкая. Но сейчас все наладится.

— У тебя аккумуляторы не полетят?

— А черт их знает. Техника отличная, батареи — слабое звено. Наши ученые дорабатывают, еще и повышают характеристики.

— Это хорошо, но нам работать с экспериментальными экземплярами. С тем, что есть.

— Так точно.

Коптер, посланный к Сабре, не подвел. Камера сфокусировалась, начала выдавать картинки по улицам с востока на запад, с севера на юг. Ничего особенного в поселке не было. Работал рынок, лавки. Ходили мужчины, с кем-то рядом в парандже женщины. По проулкам суетилась ребятня. Проезжали машины. Внешне обычный мирный поселок. Если не знать, что он находится под контролем кровавых террористов.

Авилов с Валевичем смотрели на монитор. Тимнев вышел принимать коптер и заниматься им.

Камера аппарата, висевшего над Саброй, повернулась на север, и тут же оба офицера едва не вскочили со стульев. По дороге Т-11, шоссейной дороге, открыто перемещались три танка «Т-62».

— Ух ты, — воскликнул Валевич, — и куда идет этот танковый взвод?

— Скорей всего в Сабру. Надо будет еще посмотреть поселок более тщательно.

— На последнем этапе, когда камера вновь покажет улицы в более приближенном режиме. Но ненадолго.

— Сколько километров до танков от поселка?

— Двадцать два, но расстояние сокращается. Скорость колонны примерно тридцать километров в час.

— Почему идут так медленно?

— Второй, средний, танк чадит, у него что-то с дизелем. Он и тормозит.

— Связываюсь с Сусловым, ты готовь всю информацию по наведению авиации.

— Работаем по колонне?

— Но не пропускать же ее в Сабру?

— Понял.

Авилов вызвал по «спутнику» Суслова.

Тот ответил сразу:

— Граб на связи!

— Гроза!

— Слушаю, Даниил.

— На Т-11 три «Т-62», движутся к Сабре.

— Откуда информация?

— Работают коптеры.

— Понял, предупреди авианаводчика, что на связь выйдет Орлов.

— Понял. Наводчик на месте.

Не прошло и полминуты, как в трубке спутниковой станции раздался голос командира авиагруппы подполковника Орлова.

— Орлов на связи!

— Наводчик. Примите информацию.

— Принимаю.

Валевич передал координаты колонны танков со всеми необходимыми уточняющими данными.

Выслушав, Орлов сказал:

— В районе Эль-Бара на свободной охоте пара «Су-25». Направляю их к Сабре. Пилот ведущего самолета выйдет на связь с вами, его позывной Стелла первый».

— Принял.

— До связи!

Валевич отключил станцию, взглянул на Авилова:

— У Идлиба два фронтовых штурмовика «Су-25» на «свободной охоте», командир авиагруппы направляет их на колонну.

Авилов улыбнулся:

— Значит, посмотрим, как сработают «грачи»?

«Грачами» еще с Афганской войны из-за внешнего вида называли штурмовики «Су-25», как вертолеты «Ми-24» «крокодилами», «полосатиками» или «полосатыми».

Офицеры смотрели в монитор. Камера продолжала смотреть на север. Время работы в этом режиме истекало, но авианаводчик успел увидеть воздушную атаку. «Су-25» вынырнули из редких облаков неожиданно, Авилов успел заметить на подвесках ведущего штурмовика четыре пусковых блока. И сразу же с этих блоков сошли неуправляемые авиационные ракеты. Всю территорию нахождения танков покрыли «грибы» разрывов ракет «С-5». Самолеты ушли из зоны видимости, взяли после обстрела почти вертикально вверх. Камера же зафиксировала мощные взрывы на шоссе. Это взрывались боекомплекты танков. Как минимум двадцать стопятнадцатимиллиметровых снарядов в стеллажной укладке сдетонировали в каждом танке. Было видно, как с танков срывает башни, выбивает люки. Камера коптера успела показать результаты воздушной атаки немного медленно, поворачивая на юг, уходя из зоны видимости дороги.

Тут же на связь вышел пилот ведущего штурмовика:

— Гроза, я — Стелла первый!

— Гроза отвечает!

— Цели отработали, можете подтвердить поражение объектов?

— Да, Стелла. Все три «коробки» уничтожены!

— Уходим на базу!

— Удачи вам, ребята.

— И вам того же!

Пилот отключился, сработала спутниковая станция.

— Даниил! — ответил Авилов.

— Суслов! Как атака штурмовиков?

— На пять с плюсом. Танки уничтожены, «грачи» пошли домой!

— Ну и отлично.

— Есть уточнение по Кадаму.

— Да? Давай не по связи. Я выезжаю к вам. Точнее, меня генерал направляет в командировку в Алеппо, надо там пару вопросов решить, к вам обязательно заскочу, тогда и поговорим.

— Когда будешь?

— Где-то в полдень завтра.

— Я распоряжусь выделить тебе сухой паек.

— Не надо, я в комендатуре пообедаю!

— Ну тогда до встречи.

— До встречи.

Дальнейший осмотр камеры коптера Сабры ничего нового не дал. Работавший по программе, он, выполнив задание, поднялся на километровую высоту и, отключив видеокамеру, пошел к позициям батальона. В «колодце» позиции «Корнета» его принял капитан Валевич. Офицеры были довольны. Сегодня, 19 апреля, они кое-что все-таки сделали. Для боевых офицеров нет ничего тягостней безделья. И состояния покоя, в котором большинство из них чувствуют себя некомфортно.

Полевой же командир Аббас Диани, узнав о гибели танкового взвода, шедшего от Туркуна и почти дошедшего до Сабры, впал в ярость, избив помощника Вали Гуни. Но боевикам стало ясно: район нахождения их основных сил взят под серьезный контроль. Это могли сделать только русские, обладающие новой современной техникой и оборудованием. Не говоря уже о способностях и возможностях ВКС. И это стало большей неприятностью, чем гибель танкового взвода. Диани доложил о произошедшем Мухаммаду аль-Джалану, поделясь своими соображениями насчет появления в районе российских сил специального назначения.

Главарь террористической организации на удивление спокойно воспринял это сообщение. Диани ждал разноса, его не последовало. Вместо разноса аль-Джалан сказал:

— Не следует паниковать, Аббас. Мне доложили, что во время подхода танкового взвода над Эль-Баром находились два русских штурмовика. В свободном поиске. Пилоты увидели колонну, в результате уничтожили. Ты не мог предугадать появление штурмовиков. Так что успокойся и продолжай подготовку наступления.

— Слушаюсь, господин аль-Джалан. Мы отомстим за наших братьев, сгоревших в танках.

— До связи, Аббас!

— До связи, господин аль-Джалан.

Глава шестая

После авианалета к спецназовцам пришел командира батальона:

— Отлично сработали, не пойму, как вы заметили танковую колонну?

Он увидел лежавшие у стены квадрокоптеры:

— С помощью этих игрушек?

Авилов улыбнулся:

— Эти игрушки иногда приносят неплохие результаты.

— Да, в этом я убедился.

— Но танковая колонна еще не все. Как и обещал, один коптер работал над Кадамом. Так вот мы теперь точно знаем, что именно завезли неизвестные в Кадам.

— Неужели минометы?

— Точно. Восемь «М-120» с боекомплектом.

— Нас ждут трудные времена.

— Ну это как сказать, мы контролируем восточную окраину Кадама и увидим, когда батарею будут ставить на позицию. Это дело не одной минуты, но и не часов. Поэтому я бы советовал тебе, майор, позаботиться, чтобы как можно меньше находились на открытой местности бойцы, не имеющие возможности быстро укрыться.

Муртаз чертыхнулся:

— Шайтан! Я не могу своим взводом ударить по этой проклятой батарее, пока она сосредоточена в одном месте. Обстрел неминуемо приведет к гибели местного населения, а этого допускать мы не можем.

— Завтра ближе к полудню здесь будет подполковник Суслов, вместе покумекаем, что можно предпринять. А пока посмотрим, что запечатлели коптеры в селениях.

Валевич перенес запись с камер обоих аппаратов на один планшет, включил монитор:

— Начинаем с Кадама.

Офицеры сгруппировались около стола.

Но ничего особенного не увидели. За исключением двух грузовиков «Урал» с тентами, стоящих во дворе магазина недалеко от мечети.

— А что это за «Уралы»? Они пришли, можно сказать, одновременно с пикапами, между их рейсами из Мукада.

Заместитель командира группы попросил Валевича остановить кадры и приблизить «Уралы».

Капитан выполнил просьбу.

— Обратите внимание, господа, — сказал Муртаз, — тенты не как у грузовых машин. Они снижаются по высоте к заднему борту.

— Черт, — воскликнул Базанов, — а не «Грады» это?

Авилов посмотрел на заместителя:

— А похоже, Женя.

— Нам только этого не хватало, — проговорил Муртаз, — если обстрел минометной батареи существенного ущерба батальону не нанесет, то удар из двух «Градов» перепашет позиции и вершину высоты. Мы лишимся техники, минометов, я не говорю о взводе боевого охранения. «Град» — это не шутка. И они могут стрелять прямо со двора, там хватит места развернуться «Уралам» и встать в боевую линию.

— Да, — сказал Авилов, — новость, честно говоря, хреновая, если это действительно «Грады».

— Придется наносить удар по Кадаму, — выдохнул Муртаз, — другого варианта я не вижу. Иначе мы потеряем батальон.

Авилов проговорил:

— Не спеши с вариантами. Вопрос в другом, если «духи» стягивают в район танки, системы залпового огня, минометную батарею, то что это означает?

Ответил Базанов:

— Подготовку к наступлению. Мы видели те танки и «Грады», что вышли из Эр-Ракки и были потеряны разведкой.

Авилов отрицательно покачал головой:

— «Грады», может быть, но не танки. Авиация разбомбила колонну «Т-62», а у «духов» Мухаммада аль-Джалана был взвод «Т-72». И если «Грады» уже здесь, то, значит, и «семьдесят вторые» тоже где-то в районе. А «Т-62» шли к боевикам на поддержку. Так, по Кадаму ясно, смотрим Сабру.

Валевич переключил аппаратуру, и на мониторе высветились данные с камеры коптера, работавшего над названным населенным пунктом. Смотрели каждый квартал, каждую улицу, каждую усадьбу. Увидели несколько пустых пикапов, пару внедорожников, один из которых являл собой американский «Хамви», но это мог быть автомобиль и сугубо штатского лица, другие, более старые и мелкие автомобили, много живности и людей. Но ничего, что указывало бы на наличие крупной банды.

Авилов покачал головой:

— Странно, танковый взвод шел в Сабру, а в поселке ни намека на присутствие боевиков.

— Может, этот взвод должен был сквозняком пройти Сабру, — предположил Базанов, — и направиться в тот же Эль-Бар?

Командир группы возразил:

— Зачем в этом случае колонне было идти по шоссе, которое контролируется из Алеппо? Зачем показывать себя, если в Эль-Бар она могла зайти по плато и с востока? Или соляры не хватало? Это смешно. Подобного добра в каждом селении цистерны. Нефтяной край. Тут мини-заводы не редкость, да и обеспечены «духи» горючкой. Нет, танковая колонна шла в Сабру. Но зачем? К кому? И где, черт побери, техника, что ушла из Ракки? По данным разведки, БМП были замечены у Румая, это на севере водохранилища Эль-Асад. На юге в поселок Русаф вошли десять групп боевиков аль-Джалана. На пикапах. Где БТРы и танки? Подход сюда таких сил мы не пропустили бы.

Муртаз сказал:

— Если они, эти силы, не зашли в район до прибытия вашей группы.

Авилов посмотрел на сирийского майора:

— Конечно, но если такое количество техники в районе, то почему мы не видим ее?

Базанов пожал плечами:

— Значит, боевики Аббаса Диани, заместителя аль-Джалана, позаботились о надежном укрытии техники и людей.

— Где здесь, Женя, в четырех квадратах общим размером двадцать на двадцать километров, где всего три селения, пять дорог, низина, восемь господствующих высот, две из которых на позициях батальона, можно укрыть не менее трехсот пятидесяти боевиков, а именно столько их вышло из Эр-Ракки, четыре «Града», три танка «Т-72», три БМП, три бэтээра и более десятка пикапов, в двух из которых замечены установки «ЗУ-23-2»?

Базанов ответил:

— Ну два «Града» мы вроде обнаружили. Минометную батарею, которую дополнительно сюда послали, тоже. А если «Грады» здесь, то где-то должна быть и остальная техника. Возможно, она сосредоточена восточнее контролируемого нами района. Насчет Эль-Бара сомневаюсь, но восточнее есть и другие селения, и рощи, которые начинают покрываться зеленью, и высоты, и овраги. И это объяснимо. Диани держит их там, чтобы мы не обнаружили технику и людей до времени «Ч».

Валевич подал голос:

— Извините, господа начальники, хочу напомнить, мы не посмотрели Сабринскую низину. У коптера, что выходил туда, сел один аккумулятор, и аппарат пришлось вернуть.

Авилов посмотрел на него:

— Низина? А ведь ты прав, Толя. Коптеры сейчас исправны?

— Так точно.

— Оба?

— Оба! Что, запускаем один?

Базанов сказал:

— Сейчас без толку. Уже темнеет.

— Черт, — сказал Авилов, — как быстро день пролетел. А личный состав у нас пообедал?

— К ужину готовится, — улыбнулся Валевич, — это только мы на диете.

— А сколько времени?

Авилов посмотрел на командирские часы:

— Ого, уже 19:02. До начала сумерек меньше получаса. Придется поднимать коптер ранним утром. У нас светать когда начинает?

Валевич ответил:

— Где-то в 5:20. В 5:30 уже можем работать.

— Добро, в 5:30 и запускай коптер. Задача понятна?

— Так точно. Обследовать Сабринскую низину.

— А теперь обед и ужин. Черт, как же я проголодался!

На ночь майор Базанов выставил два поста наблюдения. Один непосредственно на КНП, где дежурный офицер должен был осматривать местность через стереотрубу, и на вершине, там для наблюдения было достаточно армейского ночного бинокля.

До полуночи обстановка была спокойной.

А в 0:30 командира группы разбудил старший лейтенант Валиев, недавно заступивший на пост:

— Командир!

— Да? — тут же произнес Авилов.

— Извините, но в Сабре движение.

— Что там?

— Сначала в 0:10 в Сабру вошла колонна пикапов, семь машин с пулеметами и людьми. Остановилась где-то на дальней восточной окраине, по центральной улице не проходила, а от площади и мечети западнее неплохо просматриваются все переулки, там дома в большинстве своем старые, мазанки, одним словом, низкие заборы…

— Мне это известно. Пришла колонна пикапов. Откуда?

— Подошли по дороге от Эль-Бара, но это не значит, что вышли именно оттуда. Пикапы могли прийти откуда угодно. Но это не все.

— Что еще?

— Спустя двадцать минут после захода колонны, а это значит в 0:30, уже из Сабры вышли два пикапа с ЗУ в кузовах. И они повернули с шоссе в Сабринскую низину.

— В низину?

— Так точно. В кузовах при установках три человека.

Авилов присел на край солдатской кровати.

— Расчет «ЗУ-23-2» пять человек. Все верно. Двое в кабине, трое в кузове. И в низину. Значит, все-таки низина?

— О чем это вы?

— Ни о чем. Продолжай наблюдение.

— Я напрасно разбудил вас?

— Ты сделал все правильно. Наверху у нас сейчас кто?

— Вместе со мной заступил старший лейтенант Ивазов. Назар подтвердил то, что видел я.

В это время сработала станция Валиева:

— Да, Назар?

Вызывал верхний наблюдатель, старший лейтенант Ивазов.

— Грузовики видишь?

— Минуту. Извините, товарищ подполковник, объявились грузовики.

— Иди к оптике, я подойду.

— Пока не вижу, говорю с командиром, доложил ему о колонне пикапов и машинах с «зушками».

Он припал к окулярам:

— Теперь вижу.

Одеваясь, Авилов спросил:

— Что за грузовики, откуда вышли, куда идут?

— Вышли из Кадама, идут к высоте сто шестьдесят один и семь.

— Наблюдай.

Проснулся и Базанов:

— Что случилось?

— Ты отдыхай, Женя, я разберусь. Будешь нужен, подниму.

— Да не засну уже.

— Постарайся.

Авилов подошел к позиции наблюдателя, сменил его у стереотрубы.

Группа использовала стереотрубу ночного видения. И подполковник мог лицезреть происходящее за грунтовкой Г-2, правда, в искаженном зеленоватом цвете. Он увидел грузовики, когда те подошли к высоте, скрылись за ней. А потом двинулись прямо к склону Сабринской низины.

— И эти в низину. Уже лучше.

— Вы что-то сказали? — спросил Валиев.

— Ситуация, Антон, проясняется, а главное, грузовики ушли из населенного пункта, и это хорошо.

— Может, разбудить Валевича?

— Зачем?

— Запустит свой коптер, посмотрим, что в этой чертовой низине.

— Сейчас мы ничего там не увидим. Валевич будет работать позже, пока не беспокой его.

Командир группы присел за стол, за карту, делая на ней отметки.

Валиев продолжил наблюдение.

Но до рассвета ничего нового не произошло. За исключением спуска в низину в 1:05 еще одного грузового автомобиля «MAN», кузов которого был накрыт пологом.

За полтора часа до этого в доме временного проживания полевого командира Аббаса Диани.

Стук в дверь заставил вздрогнуть уже прилегшего на матрас в углу комнаты Диани. Он раздраженно крикнул:

— Ну какого еще шайтана?

Дверь приоткрылась, появилась физиономия связиста.

— Извините, господин, но вас срочно вызывает на связь господин аль-Джалан.

Это было неожиданно.

— Давай трубку, — прорычал Диани.

Связист передал, полевой командир, сменив резко тон, ответил:

— Доброй ночи, господин аль-Джалан.

— Не такая она и добрая. Спишь?

— Да. На сегодняшнюю ночь у меня ничего не запланировано.

— А напрасно.

— Я не понимаю вас.

— Хоп. Это объяснимо. Слушай меня внимательно. В батальоне Муртаза, что дислоцируется у высоты двести тридцать шесть и восемь, служит сын человека, который был в отряде ИГИЛ. Его помиловали, так как он сложил оружие, а следствие не нашло доказательств того, что он убивал мирных жителей. Но этот человек как был, так и остается приверженцем идеи создания Халифата.

Диани окончательно проснулся, поинтересовался:

— Почему же тогда его сын служит асадовцам? И какое отношение эта семейка имеет к нашим делам?

— На службу юнца призвали, он не мог отказаться, а семейка имеет непосредственное отношение к нашему делу. Солдат передал отцу, что в батальоне Муртаза с 17-го числа находится российская группа авианаводчиков и прикрытия. Всего шестнадцать человек. Это она направила самолеты на танки, шедшие из Турции.

— Вот как? Русские в батальоне? Это серьезно. Однако не понимаю, как они смогли навести самолеты с позиций Муртаза?

— Русские использовали коптеры с видеокамерами.

— Коптеры? Это такие игрушки типа миниатюрных вертолетов, с разным количеством винтов?

— Игрушки? Есть аппараты и для развлечений, но есть и боевые коптеры. Естественно, у авианаводчиков последние и современные, способные работать на больших расстояниях, высотах, длительное время.

— Шайтан, — чертыхнулся Диани. — Так русские обнаружат технику в низине, что вышла туда несколько часов назад.

— Поэтому и звоню. Срочно отправляй машину со специальной материей, муляжами в низину, маскируй БМ и ЗУ и все, что открыто. Работы надо закончить до 4:30. Это крайний срок.

Диани ответил:

— Я понял, это сделаем, но как поступить с грузовиком?

— А он раз вошел в низину, так пусть там и стоит, с пологом в кузове. Представляю, как удивятся русские.

Мухаммад аль-Джалан рассмеялся.

— Они наверняка видели, как в низину входили грузовики с тентами и пикапы с зенитными установками. Как просветлеет, обязательно запустят в тот район свой коптер и ничего не увидят.

Диани же ничего смешного в этом не нашел. Напротив, он напрягся:

— Русские, конечно удивятся сначала, а потом начнут искать ответ на вопрос, куда делась техника. И подумают, обязательно подумают о специальной маскировке.

— Не забывай про проход на юго-востоке низины. Это длинная балка, ведущая до самой Мукады. С высоты обычными средствами контроля движение по балке не зафиксировать. Вот и будет ответ на вопрос, куда делась техника.

— Интересно получается, господин, то грузовики выходят из Мукады, то возвращаются — и не по грунтовке, соединяющей селение с Кадамом, а через низину. А коптеры во время перемещений и пикапов, и «Градов» уже были на позициях батальона.

— Ну и что? Мало ли по каким причинам и по каким дорогам ездят машины? Возможно, видели ЗУ в кузовах пикапов, но это не является чем-то особенным, все же территория на плато контролируется нами, а не правительственными войсками. Тем более пикапы вполне могли пойти в Мукаду, и грузовики тоже, что-то забрав в Кадаме и не желая светиться перед асадовцами, уйти обратно в Мукаду скрытой дорогой. Но достаточно дискуссии. У тебя не так много времени. Отправляй грузовик, поднимай людей в низине. До 4:30 все должно быть надежно замаскировано, чтобы проклятые коптеры даже с десяти метров не могли ничего обнаружить.

— Я понял, выполняю!

— По окончании работ и по результатам визуальной разведки русских доклад мне. Это понятно?

— Да, господин аль-Джалан.

— Не забывай, план наступления должен быть у меня 23-го числа. И смотри за складом. Если о нем узнают русские, то лишишься половины своей огневой мощи. Все! До связи!

— До связи, господин аль-Джалан.

Диани окликнул связиста. Тот появился из коридора:

— Да, господин Диани.

— Забирай аппаратуру и вызови ко мне срочно начальника штаба и командира группы разведки. Быстро, Гафур!

Бери, свернув спутниковую станцию, вышел из комнаты.

Диани сплюнул на пол:

— Проклятые русские. Всюду суют свой нос. Отдохнешь теперь, когда надо контролировать работы.

Он гаркнул:

— Вали!

Появился заспанный помощник-слуга:

— Да, господин?

— Чаю! Мне нужно быть в тонусе.

— Понял, господин, минуту.

Слуга ушел и спустя несколько минут принес чайник с пиалой, поставил их на рабочий стол.

Диани махнул рукой. Слуга исчез.

Полевой командир налил половину пиалы, сделал пару глотков. Почувствовал, как силы наполняют его и разум просветляется. Диани прекрасно знал, это всего на определенное время, закончится наркотик, наступит вялость, сонливость. Если не добавить, то свалит ломка. Но он не допустит этого. Слава Всевышнему, наркотика у него в запасе достаточно, и наплевать, что Джалан запрещает наркоту в организации. Он не рядовой, он второй человек во «Фронте». Ему можно. Как можно и тем, кого отправляют на смерть. Смертников буквально нашпиговывают наркотиками, и не загустевшим соком маковых головок или раствором из него, а героином. Чтобы подыхали весело.

Начальник штаба бандформирования Абдулла Кабран и командир разведывательной группы Ариф Пирани прибыли одновременно в 23:40.

— Что случилось, Аббас? — спросил Кабран.

Полевой командир указал на ковер посреди комнаты, где лежали подушки.

— Присаживайтесь.

Прибывшие устроились на ковре, облокотившись о подушки.

Диани довел суть переговоров с аль-Джаланом.

Начальник штаба воскликнул:

— Если у Джалана есть человек в батальоне, почему мы не имеем с его отцом связи? Знали бы гораздо больше, чем знаем.

Диани вздохнул:

— Это вопрос не ко мне. Приказ такой. Тебе, Абдулла, быстро и срочно подготовить грузовик со специальным оборудованием для особой маскировки. Связаться с командиром первого отряда, Дамиром Хасуани, чтобы поднял людей, встретил машину и до 4:30 обеспечил маскировку «Градов», пикапов с ЗУ, всего, что могло бы заинтересовать русских.

Начальник штаба кивнул:

— Понял, сделаю. Что с грузовиком? Вернуть в Сабру?

— Нет. Оставить в низине. Пусть хоть одну машину увидят проклятые неверные.

— А смысл?

Диани ответил:

— Нужно поставить грузовик у въезда в балку, что ведет к Мукаде, как бы показывая русским и асадовцам, куда могла уйти зафиксированная ими техника.

Начальник штаба проговорил:

— Ерунда какая-то получается. То гоним технику из Мукады в Кадам, то перегоняем в низину, туда же пикапы с ЗУ, затем «отправляем» их в Мукаду. Необъяснимые движения могут привести к мысли о преднамеренном маневрировании, что может быть расценено противником как проведение отвлекающего маневра.

— Да шайтан с ним, с противником. Пусть думают, что хотят. Маневр, значит, маневр, нервная суета, значит, суета. Главное, чтобы русские и Муртаз не узнали, что наша ударная сила находится в Сабринской низине.

— Ну что ж, — сказал начальник штаба банды, — приказ понятен.

Подал голос Пирани:

— Не понимаю, для чего вы, господин Диани, позвали меня.

— Сейчас поймешь. Тебе, Ариф, со своими славными воинами во время работы в низине следует скрытно пройти в балку между высотами двести два и три и сто двенадцать и семь, подойти вплотную к выводу боевого охранения батальона Муртаза, укрыться и подготовиться к атаке позиций. Не к разведке, а к атаке. Тебе, Ариф, предстоит уничтожить этот взвод и закрепиться на его позициях.

Пирани, опытный воин, усмехнулся:

— И сразу же стать мишенью русской авиации. Впрочем, и артиллерия нас легко там уничтожит.

— А ты работай с умом. Половину взвода уничтожь, половину возьми в плен и выстави заложниками. Тогда ни русские, ни асадовцы не применят против тебя ни авиацию, ни артиллерию. Русские гуманисты, будь проклято их племя, за ними же тянутся и асадовцы.

Пирани повел головой:

— Это в принципе реально.

— Ну вот. Задача ясна?

— Маршрут выдвижения разработать самому?

— Лучше вместе с Абдуллой.

— Понял.

— Вопросы ко мне есть?

Вопросов не было.

Диани распорядился:

— Работайте, господа!

Боевики ушли, Диани остался один. Несмотря на наркотик, он вдруг почувствовал тревогу. И он не мог понять почему. Из-за русских, что объявились в батальоне, позиции которого его формированию предстояло прорывать? Но ни для кого ни секрет, что порядок в Алеппо обеспечивают именно русские. Как не секрет, что не только авиация России работает в Сирии, но и отдельные боевые подразделения. Опорные пункты сторонников Халифата расстреливает ракетами флот, что стоит практически у побережья. Тем более что к Муртазу прибыли авианаводчики. Это не боевое подразделение. Да, наводчики имеют прикрытие, но это охранение, оно отвечает за безопасность наводчиков и не имеет никакого отношения к асадовцам. Но почему появилась тревога? Ведь особых причин для нее нет. Или, может быть, он что-то упускает? Что-то недооценивает? Аль-Джалан напомнил об обеспечении безопасности склада, который находился на окраине поселка. Почему он вспомнил о нем? Или Мухаммад знает гораздо больше того, что говорит? Но смысл? Без его группировки организация не будет иметь никакого веса. Те, кто не может вести войну, исчезают с политической карты страны, а Мухаммад аль-Джалан рассчитывает на высокий пост в руководстве Халифата. Хотя, если быть честным перед собой, никакому Халифату не быть. Крест на нем, свой проклятый крест поставили неверные русские, с появлением которых ситуация в Сирии кардинально изменилась. Годами с востока в Сирию завозили боеприпасы, оружие, различную аппаратуру, легкую технику, годами обустраивали командные пункты, подземные арсеналы. Пришло время, и начали наступление. Брали город за городом. Территория, подконтрольная Асаду, уменьшилась в несколько раз. ИГИЛ торжествовало. Западная коалиция объявила войну терроризму, имея в виду под борьбой свержение режима Башара Асада. Торжествовали спонсоры, не зря потратили деньги, скоро все окупится и даже принесет огромную прибыль. Территория была разделена. Да, над ними формально должен был встать Халифат, но что это за образование? Те же спонсоры во главе нового государства и отдельные представители оппозиции. И в этой стране таким, как аль-Джалан и он, Аббас Диани, было бы очень неплохо. Но… появились русские, и правительственная армия, почувствовав поддержку, начала огрызаться еще яростней. Уничтожение русскими складов, командных пунктов, отдельных подразделений, лагерей подготовки борцов за Халифат помогло асадовцам сплотиться. Советники из России подняли боевой дух, Россия поставила современное вооружение, и армия Асада в короткие сроки словно переродилась. Да, она и сейчас далека от совершенства, но воевать стала лучше, грамотней. Однако… хватит, надо держать себя в руках.

Под этим он подразумевал очередную порцию чая с наркотиком. После этой порции тревога исчезла, настроение повысилось.

В 1:05 «MAN», ведомый водителем из подразделения охраны полевого командира, въехал в низину. Он проехал метров двадцать на габаритных огнях, фары ему было запрещено включать, остановился у группы боевиков, среди которых выделялся крупный мужчина в полевой форме морского пехотинца США без знаков различия.

Водитель выпрыгнул из кабины.

— Салам, Дамир! — поприветствовал он командира первого отряда банды.

— Салам, Якуб.

— Доставил, что приказал Абдулла Кабран.

— Сколько у нас времени? — спросил Дамир Хасуани.

— Немного больше трех часов, в 4:30 маскировка должна быть завершена.

— Хоп! Грузовики видишь?

— Это с наклонными тентами?

— Вижу. «БМ-21»?

— Какая тебе разница, подгоняй свой «MAN» туда.

— Понял.

Якуб подвел машину к системам залпового огня в начале пологого склона, ранее взмывавшего вверх довольно крутым обрывом.

Хасуани что-то крикнул, и находившиеся рядом с ним люди бросились к машине. Они сбросили полог, выбросили из кузова рулон с тканью, муляжи кустов, связки труб, ящики креплений, мотки веревок и инструментов. Принялись за работу. Боевики должны были возвести довольно сложную конструкцию. Натянуть камуфлированную материю на телескопические штанги, закрепить их в грунте и между опорами, накрыв не только «Грады», но и подогнанные к месту маскировки два пикапа с зенитными установками «ЗУ-23-2» в кузовах. Впрочем, они уже имели опыт возведения подобных конструкций. Вдоль всего западного склона под такими же стояли танки, БМП, БТР, пикапы и даже бульдозер, в качестве эвакуатора, посему работали быстро и слаженно. Трубы превращались в стойки, их вдавливали в грунт специальными домкратами, связывали наверху веревкой. Поставили первый высокий ряд, через час — второй ниже и в три часа третий, высотой всего в полтора метра. Принялись натягивать куски материи, также скрепляя их между собой. Под сооруженные укрытия въехали пикапы, «Грады» все время работы оставались на месте. Конструкцию ставили между и над ними. В завершение работы двое молодых боевиков расставили сверху муляжи кустов, надутые компрессором машины макеты валунов, камней, набросали всякого естественного мусора, после чего зарыли материю в земле низины. Последнее, что они сделали, прошлись по месту маскировки метлами, убирая следы от машин.

Все это время Дамир Хасуани смотрел то на работавших, то на часы. Маскировка была завершена в 4:10. Он отправил людей на отдых под такую же сеть в начале склона. Там размещалась целая группировка из отряда Хасуани, экипажей танков, БМП, бронетранспортеров, водителей и пулеметчиков пикапов, расчетов «БМ-21»и «ЗУ».

Командир отряда вытащил из чехла рацию.

Вызвал начальника штаба:

— Абдуллу вызывает Дамир.

Кабран ответил тут же:

— Абдулла на связи.

— Маскировка завершена.

— Хоп. Хорошо. Отдыхай.

— «MAN»?

— Якуб знает, что делать.

— Понял, отбой!

— Отбой!

Выключив станцию, командир отряда взглянул на водителя, все время находившегося рядом.

— Что ты должен делать, Якуб?

— Поставить машину у въезда в балку.

Хасуани усмехнулся:

— Диани хочет убедить асадовцев, что вошедшая в низину техника ушла в Мукаду?

Рядовой боевик пожал плечами:

— Мне это без разницы. Приказано встать у входа в балку, встану.

— Давай, я к себе.

Дамир Хасуани отправился в «жилой» сектор маскировочной конструкции, Якуб вывел «MAN» к въезду в балку, забрал пожитки со спальным мешком, спустился на сто шагов вниз по дороге и слева в канаве под обрывом расчистил место для отдыха.

Пока шли работы в низине, на плато, от балки к балке, от высоты к высоте, в маскировочных халатах пробиралась разведывательная группа Арифа Пирани. Группа, состоявшая из трех отделений, двигалась довольно быстро, ведя наблюдение через ночную оптику и за позицией взвода охранения, и за рубежом обороны батальона. Один из наблюдателей заметил, что и с высоты двести тридцать шесть и восемь ведется ночное наблюдение. Но больше за селением Кадам. Учитывая это обстоятельство, Пирани изменил режим движения. Боевики ускорялись, когда ночная оптика была направлена на Кадам и в сторону Сабры. Замедлялись, когда вражеские наблюдатели осматривали район высот девяносто девять и три, сто шестьдесят один и семь, дороги Г-2 и высоты двести два и три.

В 4:20 разведчики Диани вошли в балку, западная оконечность которой находилась в двух десятках метров от позиций взвода охранения. Оттуда наряд тоже вел наблюдение, но больше района высоты сто двадцать два и четыре, что была севернее маршрута группы Пирани, начинающейся от ней балки и грунтовки Г-1, шедшей от Алеппо через позиции батальона мимо траншеи взвода охранения, и высоты двести два и три к дороге Г-2.

Как бы то ни было, банде Пирани удалось скрытно сблизиться с позицией взвода охранения. Как только банда спустилась в балку, Пирани остановил ее, объявил привал на участке восточной оконечности. Боевики попадали на грунт, устали. Пирани достал радиостанцию, вызвал начальника штаба.

Но тот дал сигнал отсрочки. Командир разведгруппы бандформирования понял, что сейчас Кабран может общаться с Дамиром Хасуани, посему вызвал на связь самого Аббаса Диани, имевшего позывной.

— Дэриб! Я — Гюрза!

Станция молчала, затем какой-то нервный голос полевого командира.

— Отвечаю!

— Докладываю. Мы на месте.

— Уверен, что дошли скрытно?

— Да.

— Я не сказал на базе, скажу сейчас. Перед высотой где-то рядом с тобой поедет группа пикапов. Что бы она ни делала, что бы ни делали против нее, ты не реагируешь. Понял?

— Да, — опять кратко ответил Пирани.

— Обустраивайся, смотри за противником, будь в готовности атаковать. Активные действия только по моему приказу независимо от действия пикапов и противника против них.

— Это уже слышал.

— Так еще раз послушай.

— Я послушаю, Дэриб, но не в эфире.

Диани понял, что погорячился, но не желал признавать этого.

— Все. Конец связи!

— Конец.

Пирани перевел станцию в режим «приема», уложил ее в чехол, прилег рядом с командирами отделений Рашадом Надаром, Саидом Ради и Фаридом Каибом.

Надар спросил:

— Что, нервничает Диани?

— По-моему, он перебрал ханки, вот и дергается.

Ради вздохнул:

— Я бы тоже сейчас не отказался от пиалы хорошего чая.

— Тебе-то это зачем? — безразлично спросил Пирани.

— Я крепко сплю после него. Странно люди устроены, да? Вот взять марихуану. Кто-то после нее смеется безудержно по всякому поводу. Кто-то, напротив, плачет, иногда до истерики, кто-то становится безразличен ко всему. Такому при мне пацаны на улице мочились прямо на лицо. А он не реагировал. А меня вот жрать нестерпимо тянет. Однажды двадцать пять шампуров люля-кебаба сожрал, и все хотелось. Живот распирало, тошнило, назад мясо рвалось, а голод оставался.

— Нашел о чем говорить, — усмехнулся Каиб, — давай лучше о женщинах. У тебя в Эр-Ракке, слышал, чернокожая была?

— Была, и что? Из Нигерии. Ее муж с братьями, кстати, служит у Амина Бурхата во втором отряде.

— Так эти негры родственники твоей любовницы?

— Муж и братья.

— А я думал, откуда они взялись? Оказывается, из Нигерии. А что в Ракке-то забыли?

— В Европу пробирались, да деньги кончились. Вот мужчины и пришли к нам, а женщина с ними.

— Ну и как она? Никогда не спал с чернокожей.

— О! Лучше, чем наши. Страстная невозможно. Извивается, как змея, когда кайф ловит. А удовлетворяется, только когда раз пять кончит. И то на полчаса, потом опять давай. Такую хорошо иметь раз, ну два в неделю. Ежедневно ни один мужик не выдержит.

— Оттого и гуляет от мужа?

— Приходится.

Боевики тихо рассмеялись.

Пирани посмотрел на часы:

— Все! Подъем, идем к западной оконечности и там быстро ставим лагерь. До рассвета надо замаскироваться и оборудовать скрытно пост наблюдения.

Боевики поднялись, встали и их подчиненные, в 4:40 вышли к западной оконечности балки. Здесь она расширялась, словно специально для удобства боевиков, и имела песчаное дно. Разведчики Диани быстро выставили пост наблюдения, выкопали неглубокие землянки, профессионально все замаскировали. Пирани распределил наряд на сутки. Первый наблюдатель вышел на позицию, остальные завалились спать в свои песчаные норы.

Главарь бандформирования тоже намеревался продолжить отдых, но не смог уснуть, выпитый чай начисто отбил сон.

Подполковник Авилов проснулся в 4:40.

Поднялся, оделся, спросил у старшего лейтенанта Лобана, сменившего старшего лейтенанта Ефремова, который нес службу после Валиева.

— Что у нас, Коля?

Старший лейтенант обернулся:

— Проснулись? Доброе утро.

— Доброе, я спросил, что по обстановке?

— В общем спокойная. Единственно, старший лейтенант Ефремов перед сменой передал, что в низину со стороны Сабры в 1:05 вошел еще один грузовик, бортовой «MAN», кузов которого был закрыт пологом.

— Еще одна машина прошла в низину? «Духи» что-то планируют.

— Возможно. При мне ничего особенного не происходило, как и при Ефремове.

— Кто сейчас наверху?

— Старший лейтенант Маслак.

— А до него кто был?

— Старший лейтенант Гибазов.

— У них тоже ничего?

— Ничего, товарищ подполковник.

— Ладно.

Подполковник вышел в туалет, прошел в душевую. В 5:00 он поднял капитана Валевича и старшего лейтенанта Тимнева.

Офицеры также привели себя в порядок.

Валевич поинтересовался:

— Запускать будем оба коптера или обойдемся одним?

— Одного хватит. Нам посмотреть низину. Но второй держите наготове, мало ли что проявится в районе.

— Понятно.

Забрав летательные аппараты, командир группы и наводчики направились в «колодец» расчета ПТРК. Там наладили камеру коптера, запустили винты. Проверили соединение передающего элемента с монитором планшета. Валевич доложил:

— Готов!

Авилов распорядился:

— Задача — тщательный осмотр всей низины с высоты в шестьсот метров, управление ручное, при необходимости снижение до минимальной высоты.

Капитан кивнул:

— Запускаем!

Он отпустил коптер, и тот взмыл в воздух.

Ручным управлением Валевич задал летательному аппарату курс.

Коптер пошел на юго-восток, на Кадам. Капитан поднимал его все выше. Достигнув отметки в шестьсот метров, отклонил ручку влево, и коптер обошел населенный пункт над высотой сто шестьдесят один и семь. Валевич вывел летательный аппарат к южной оконечности низины, остановил полет, выставил камеру. На мониторе высветилась часть низины.

Тимнев проговорил:

— И почему данную местность назвали низиной? Она вполне тянет на неглубокое широкое ущелье.

Авилов посмотрел на него:

— Тебе-то, Андрюша, какая разница?

— Да никакой.

Валевич, манипулирующий камерой, воскликнул:

— Есть объект.

Все склонились над монитором.

На картинке грузовой «MAN», стоявший у восточного склона перед широким спуском в ответвлении низины.

Авилов произнес:

— Не понял. Дорога, что ли?

Капитан перевел камеру на участок до селения Мукада.

— А ведь там дорога, укрытая с обеих сторон склонами. Вернее, крупный, километра четыре, овраг с дорогой по дну.

Командир группы всегда носил с собой офицерский планшет. Он достал из него карту, развернул:

— Странно, на карту никакого оврага с дорогой не нанесено. Почему? Ответ: а хрен его знает. Надо будет у Суслова уточнить. Так, значит, из низины можно спокойно и скрытно перебросить технику в Мукаду, а из Мукады в низину. Учитывая то, что последняя тянется практически от селения Кадам до поселка Сабра, с небольшими открытыми участками, то из Мукады легко бросить технику и боевиков и в названные селения. Еще один вопрос, почему у спуска в овраг стоит «MAN». Это наверняка тот грузовик, что вышел из Сабры в 1:05. Кузов накрыт пологом. В таком виде автомобиль и входил в низину.

Тимнев предположил:

— Может, сломался? Боевики особо не берегут технику, да и новой у них не так много. А водила спит в кабине, ждет, когда подъедет буксир и оттащит либо в Сабру, либо в Мукаду.

— Значит, «MAN» шел из Сабры в Мукаду? — спросил Авилов.

— Почему нет? — задал встречный вопрос Валевич.

— Потому, что из Сабры в Мукаду восточнее есть хорошая асфальтированная дорога Т-13. Зачем, во-первых, уходить на дно низины, где плохая грунтовка, обилие камней, валунов, во-вторых, делать крюк километров этак в пять? Водитель боялся авиации? «Ночных охотников», что недавно прибыли в Хмеймим? Но мы еще ни одного «Ми-28» здесь не видели. Самолеты же ночью поднимаются только на серьезные задания. Облет Алеппо тоже не производят. А если и появилась бы пара «Су-24» или «Су-25», то она так же расстреляла бы грузовик в низине, как и на шоссе, посчитай пилоты, что объект принадлежит террористам. Непонятное движение.

Тимнев вздохнул:

— На этой войне в Сирии, товарищ подполковник, и кому, как не вам, знать об этом, очень много не только непонятного, но и совершенно необъяснимого. Я бы даже сказал, мистического.

Авилов взглянул на подчиненного:

— Ты, Андрюша, оставь свои рассуждения при себе!

— Есть оставить при себе.

Командир группы приказал:

— Начали продвижение коптера над всей низиной, скорость минимальная, а вот внимание максимальное.

Валевич подал ручку, и квадрокоптер медленно пошел на север. Видеокамера так же медленно смещалась по траектории полукруга, выхватывая склоны и дно обследуемой территории. Авилов и Тимнев внимательно смотрели на монитор. Ничего особенного они не видели. В низине ничего и никого. Только кое-где следы от колес и гусениц.

— А техника здесь была, — сказал Тимнев.

— Была, — повторил Авилов и приказал Валевичу: — Толя, разворачивай аппарат, опускай до минимальной высоты и веди над западным склоном.

Командир группы посылал коптер над участком, где были сосредоточены техника и полторы сотни боевиков.

Капитан выполнил приказ.

Коптер пошел на высоте двадцать метров от земли, камера зафиксировала весь западный склон и дно низины.

Авилов практически прилип к монитору.

Спустя минуты, когда выступили слезы от напряжения, сказал:

— Дальше смотрите сами, глаза устали.

И дальнейшее обследование собственно дна и восточного склона результатов не дало, да там и не могло дать. К восточному склону техника боевиков не подходила.

Коптер вернулся в исходное положение.

Валевич спросил:

— Что делать, товарищ подполковник?

— Возвращай коптер.

— Есть!

Капитан занялся пультом управления, командир группы проговорил:

— Это что получается? «Грады», будем считать, что на «Уралах» под тентами — направляющие реактивных снарядов, вышедшие из Кадама, ушли скрытно в Мукаду? Туда же, откуда они прибыли? В Мукаду также пошли и пикапы с зенитными установками. Ерунда какая-то.

Тимнев сказал:

— А может, «духи» поняли, что грузовики засекли с позиций батальона?

— Их и не могли не засечь, дорога хорошо просматривается. Нет, парни, здесь что-то не то. Что-то мы неправильно оцениваем. Но вот что? Черт, хуже нет, когда не понимаешь замысла противника.

Валевич, приняв коптер, произнес:

— Смысл загоняться, товарищ подполковник? Если «духи» планируют наступление, то мы по-любому об этом узнаем.

— Когда они пойдут в атаку?

— Да хоть и так. Но до проведения прямой атаки им надо еще пройти более семи километров. Ну пусть шесть до разворачивания в линию. А это по сильно пересеченной местности, при наличии балок, оврагов, высот, что потребует маневрирования, не менее двадцати минут. За это время мы успеем поднять с Хмеймима авиацию.

— Все это так, — проговорил Авилов, — но не нравится мне это. У Диани опытные советники, и просто так гонять технику на виду батальона они не позволили бы. Это же раскрыть потенциал группировки.

Тимнев сказал:

— А он и так известен.

Авилов возразил:

— С севера подходила к Сабре колонна «Т-62»?

— Ну, подходила. И авиация ее накрыла.

— Я не о том. Если в Сабру шло подкрепление в нашем присутствии, то где гарантия, что «духи» не подвели в район другие дополнительные силы? До того, как мы вышли на позиции батальона? И потом, — командир группы повернулся к Валевичу, — ни боевики, ни их советники не могут знать, какие средства наблюдения мы используем. Главарь считает, что у высоты двести тридцать шесть и восемь только сирийский батальон. О нас у него не должно быть информации, а значит, наблюдатели майора Муртаза могут смотреть за районом через обычную, пусть и ночную оптику. А вот через обычную оптику как раз и не видно, что происходит в низине. На хрена бросать технику скрытно с места на место? Что это за маневры, какую цель преследуют? И где, в конце концов, танки, БМП, бэтээры Мухаммада аль-Джалана, что вышла из Эр-Ракки? Что, черт возьми, назревает? Но… гадать бессмысленно. Будем советоваться с Сусловым. И связываться с разведывательно-штурмовой группой «Астра» после разговора с начальником разведки. Надо прояснять ситуацию.

Командир группы резко повернулся и направился на командно-наблюдательный пункт.

Наводчики уложили коптеры в контейнеры и отправились следом. Нервозность подполковника передалась и капитану со старшим лейтенантом. Обстановка действительно мутная, что-то явно назревает, но что конкретно? На этот-то главный вопрос ответа и не было. Усиливалась тревога и сомнения в том, что боевики тупо, как они делали нередко, бросятся в наступление. Не придумали ли то, что пока ни спецназу, ни сирийцам, ни разведке просчитать не удавалось?

Глава седьмая

Начальник разведки базы Хмеймим прибыл на позиции батальона в 9:00, чем удивил Авилова, в то время обходившего высоты, оценивая размещение техники и батальонных минометов в части их уязвимости от вражеской минометной батареи.

— О! — воскликнул он, когда неподалеку остановился «УАЗ», а за ним «БТР-80» с отделением охранения. — Не ожидал.

Подполковник Суслов подошел к нему:

— Приветствую, Даниил!

— Привет. Ты же обещал к полудню подъехать.

— В Алеппо и без меня обошлись, так что я, позавтракав, это чтобы не предлагал, отправился сюда.

— Хорошо.

— Что тут у вас?

— Пройдем на КНП, там и поговорим.

Старшие офицеры вышли в тыловой вход, прошли по короткому проходу и вышли через коридор на КНП.

Там вместе с Валевичем находился Базанов.

Личный состав на позициях, за исключением саперов, те работали в арсенале, раскладывая взрывные устройства.

Авилов предложил Суслову место за столом.

Валевич, оторвавшись от стереотрубы, доложил:

— В районе квадратов 2410 и 2411 все спокойно, движение осуществляется только по шоссе от Сабры в Алеппо.

— Что за машины? — спросил Суслов.

— Да всякие, и грузовики, и легковые.

Авилов приказал:

— Продолжай, капитан, наблюдение.

— Есть, товарищ подполковник.

Командир группы спросил:

— Чаю и кофе будешь?

— У тебя кофе есть?

— В сухпаях.

— А, ну да, нет, спасибо, не хочу.

— Ну тогда к делу.

Авилов поведал начальнику разведки базы об информации, полученной от наблюдателей, о проведенной воздушной разведке.

— И ничего, Миша. Совершенно ничего. Грузовик я в расчет не беру.

— Может, действительно, зафиксированная наблюдателем техника ушла в Мукаду?

— Подниму коптер позже, посмотрим и на Мукаду, но, по данным разведки, перед началом нашей тут работы следовало что? То, что Аббас Диани сосредоточил в Сабре крупное формирование. Мы с коптера смотрели на поселок, на каждый квартал, на каждую улицу, участок, дом. И никаких признаков нахождения в Сабре даже роты боевиков.

— Технику в таком поселке, как Сабра, можно укрыть. БТРы и БМП, да и танки в больших сараях, а таковых в поселке должно быть множество, как и в любом другом сирийском селении.

— Согласен, укрыть можно, но как техника незамеченной прошла от водохранилища в поселок?

— Это уже другой вопрос.

— Ладно с БМП, бэтээрами и даже с танками, но мы видели своими глазами, как одновременно с минометной батареей в Кадам зашли два грузовых «Урала». Я не знаю, что под тентом, но могут быть и направляющие для реактивных снарядов. То есть это могут быть «БМ-21» «Грады». На хрен, скажи мне, Миш, Диани послал их по низине в Мукаду? Когда спокойно мог сделать это и по шоссе Т-13, смотри карту. При необходимости ЗУ можно было разобрать и в разобранном виде в грузовых фурах перегнать в селение, а следом запустить пустые пикапы. Да и с установкой ничего страшного. Дорога от позиций батальона далеко, о группе «Альфа» Диани не знает, значит, не знает и о наших возможностях в разведке.

— А если его насторожило наведение самолетов на танковую колонну «Т-62»?

— Диани знает о том, что иногда наши штурмовики и бомбардировщики летают в режиме «свободной охоты». Ведь именно такие «Су-25» были направлены на колонну. Вот и увидели танки, пролетая над районом. А значит, не могли не уничтожить. Без всякого наведения.

Суслов покачал головой:

— В принципе ты прав.

— Прав, но…

— Что «но»?

— Мне даже думать об этом не хочется.

Суслов напрягся:

— О чем?

— О том, Миша, что нашу группу слили «духам». И не здесь.

— В Москве?

— Не знаю.

— Вряд ли. Нет, это невозможно. У вас управление особо секретное, в Хмеймиме никто не понял, что вы за «летуны». Экипаж «Ил-76»?

Авилов поднял ладонь:

— Нет, экипаж ни при чем. Да и знал он лишь то, что летит секретная группа с особым заданием. Хотя командиру и знать ничего не надо было. И так ясно. Если на подразделение в шестнадцать человек и три бронеавтомобиля выделяют целый транспортник, то, значит, это не простое подразделение. Однако зачем мы летим в Сирию и в Сирию ли, а не транзитом куда-нибудь в Ливию, командир экипажа знать не мог.

Суслов, подумав, проговорил:

— Уверен, Диани не имеет информации по «Альфе», но если ему что-то известно о «русских наводчиках», то только отсюда.

— Ты хочешь сказать, в батальоне Муртаза могут быть «кроты»?

— «Кроты» громко сказано. Информаторы. Ведь у него много новобранцев из Алеппо, значит, в городе остались семьи, и не факт, что все они горой стоят за Асада.

— Хреново получается.

— Ничего подобного. Без раскрытия вас как «Альфы» информация о группе ничего особо важного не даст Диани. Ну российские наводчики с группой прикрытия. Ну на позиции сирийского батальона. Такое здесь не редкость. Главарь банды, конечно, скорректирует план с учетом вашего присутствия, но не более того.

Авилов поднялся:

— Я тебе все доложил. У тебя для меня новости есть?

Суслов улыбнулся:

— Конечно. Как же без них?

— Давай выкладывай.

— Первое, вы действительно зацепили минометную батарею. С опозданием, но информация по ней прошла к нам. Второе, стало известно, что в Сабре находится большой склад с боеприпасами.

— Где точно? — не выдержал Авилов.

— А вот это, Данила, предстоит выяснить тебе.

— С чего бы? А где, Миша, переброшенная в район разведывательно-штурмовая группа «Астра»? Она до сих пор в поиске пропавшей техники «духов»?

— Кстати, об «Астре». В 11:00 надо будет выйти на связь с ее командиром майором Стешиным. Группа, по нашим расчетам, должна уже подойти к району квадрата 2511.

— В 11:00? Выйдем! А что до этого сообщал Стешин?

Суслов вздохнул:

— То, что вся техника и живая сила боевиков должны быть сосредоточены в нашем районе.

— Замкнутый круг. Должно было быть крупное формирование, по сути батальон, но мы его не видим. То, что спускается в низину, исчезает. И ходит за каким-то чертом по треугольнику Сабра — Мукада — Кадам и обратно, используя ту же низину. Слушай, Миш, я давно в спецназе, но с таким не встречался. С такой непоняткой. И это бесит.

И вновь Суслов обезоруживающе улыбнулся:

— Все, Даниил, когда-то происходит в первый раз.

— Успокоил. А я места себе не нахожу. Ну не могу понять, что происходит. И ладно бы я один, никто из парней тоже не понимает.

— Ладно, давай по складу поговорим.

Авилов расстегнул куртку, становилось жарковато.

— Давай по складу, раз командование и его на нас вешает.

— Твое командование не вешает, это просьба генерала Грубанова, помочь найти крупный склад. Только найти, остальное сделают парни Орлова.

— Нормально, только найти. А беспилотникам базы слабо отыскать какой-то арсенал?

— Ну если генерал просил, то, значит, беспилотники не дали результата.

— А коптеры дадут?

— Они больше подходят для этого. Особенно те, что у тебя в группе.

— Ладно. Если генерал просит, как отказать? И что известно по этому складу?

Суслов достал схему Сабры, начал объяснять.

— По агентурным данным, вот здесь, — он очертил овалом квартал, — в одном из подсобных помещений несколько дней назад, еще до вашего прибытия сюда, разгружался грузовик. Что интересно, из кузова шестеро крепких мужиков вытаскивали ящики из-под боеприпасов. Судя по описанию, в ящиках находились «цинки» с патронами. Мужчины заносили их в помещение.

— Но почему точно не указано месторасположение склада?

Сирийцы объясняют, что склад видел не местный, а проезжавший через Сабру агент из Эль-Бара. Не сориентировался.

Авилов перенес данные со схемы на карту:

— Ну а хоть какие-то отличительные особенности у этого подсобного помещения есть?

— Дерево с торца.

— Тоже особенность. Там в поселке деревья на каждом участке. Значит, отличительных особенностей нет. Ладно, запустим коптер, и пусть некоторое время повисит над кварталом. Смотришь, и засекут этот склад.

— Как только арсенал будет обнаружен, сообщи об этом, лады?

— Само собой. Мне-то эта информация зачем? Да и вы что, при обнаружении рвать склад будете прямо в поселке?

Суслов ответил:

— Посмотрим. Квартал на северной окраине. Если вокруг не будет жилых домов… но сначала надо точно определить, где находится этот склад.

— В таком случае почему не ударить по минометной батарее, пока она сгруппирована под навесом? Да, там есть дом, но в нем явно боевики.

— И по батарее посмотрим. Ты попробуй по спутнику вызови Стешина.

— Без вопросов. Мне самому интересно, где «гуляют» парни разведгруппы.

Командир группы окликнул Валевича:

— Толя!

— Я, товарищ подполковник, — вновь оторвался от стереотрубы капитан.

— Обстановка?

— По-прежнему спокойная, без изменений.

— Ну и хорошо. Настрой-ка спутниковую станцию на группу «Астра». Данные по ней у тебя должны быть.

— Есть, минуту.

Вскоре Валевич поставил перед офицерами станцию, набрал номер на трубке, передал ее командиру группы.

Авилов услышал сдвоенные гудки и… голос:

— На связи! Кто запрашивает?

— Коллега из Алеппо.

— Гроза, ты?

— Я, со мной подполковник Суслов.

— Очень рад, приветствую, господа офицеры.

— Если не секрет, майор, где сейчас находится твоя группа?

— Не секрет. На высоте сто семьдесят два и три.

Авилов и Суслов взглянули на карту.

Командир «Альфы» произнес:

— Погоди, так это примерно в километре от юго-восточной окраины Кадама?

— Точно. До селения тысяча двадцать метров по прямой. По балкам, коих здесь как у нас дома колдобин на дорогах, немногим больше, где-то одна тысяча двести метров. Вышли к высоте час назад. Сидим на вершине подгруппой наблюдения и смотрим на Кадам. Собирался доложить Грабу после того, как оценил бы селение. Ты опередил.

— Что по технике аль-Джалана?

— Ни-че-го! Полнейшая непонятка. Думаю, она вся в районе Сабры. Возможно, часть в Мукаде и Кадаме. Посему и смотрим внимательно на Кадам, в Мукаде не увидели ничего интересного. Может, хоть что-то здесь обнаружим. Не представляешь, как измотали бесполезные шараханья от водохранилища до вашего района. Ни одной зацепки. «Духи» явно тщательно готовились к укрытию вышедшей из Эр-Ракки техники и людей. И у них все было готово для приема последних.

— Так оно и есть. За время наблюдения что-нибудь стоящее высмотрел?

— Да мы недавно начали наблюдение.

— Могу кое-чем поделиться.

— Поделись.

— На восточной окраине навес перед большим домом видишь?

— Подожди.

Командир разведывательно-штурмовой группы, видимо, взял бинокль.

— Вижу. Это с новой, свежей крышей?

— Да.

— И дом, что больше всех в округе, с участком не меньше шестидесяти соток?

— И еще подъездная дорога Мукада — Кадам.

— Есть такое дело, и что?

— Под навесом в полной готовности стоят восемь полковых минометов «М-120» со штатным боекомплектом.

— Серьезно?

— Этим не шутят.

— Ни хрена кренделя! Как же «духи» перебросили в Кадам целую батарею?

— На пикапах.

— И что, минометы влезли?

— А ты расчет сделай по габаритам!

— Но это уже не игрушки. Минометная батарея может наделать много бед, если ударит неожиданно для батальона.

— Вот именно, поэтому у меня к тебе вопрос.

— Давай!

Авилов взглянул на Суслова, тот уже все понял.

— У тебя радиомаяки есть?

— Конечно. У сапера, разной мощности и размеров. От сигаретной коробки до пуговицы.

— Твои люди скрытно подобраться к навесу смогут?

Подумав, Стешин ответил:

— Должны, охранения с юго-востока нет, а во дворе? Пара боевиков не помеха. Что? Надо пометить объект для корректируемых бомб?

— Да.

— В ночь поставим. Штуки две для верности, их активизировать?

— Нет, только поставить. Активизировать по команде.

Командир разведывательно-штурмовой группы вздохнул:

— Значит, еще сутки сидеть на плато. А я уж рассчитывал сегодня пообедать в Алеппо. Не в курсе, там хоть один ресторан открылся?

— Конечно, специально для тебя и твоих офицеров.

— Лады, позже наведаемся. Кухня-то русская?

— Угу! Пельмени, оладьи, блины со сметаной и, естественно, охлажденные водка «Столичная» и «Жигулевское».

— Отлично. Но серьезно. Как начнем работу, кого держать в курсе дел? Тебя или Граба?

Суслов через отдельный динамик слышал переговоры, указал на Авилова.

— Меня, майор!

— Понял. Еще пожелания будут?

— Да. Не засветись у Кадама. Обидно будет, если вас, прошедших чуть ли не полстраны, накроют в шести километрах от базы.

— Мы постараемся.

— Тогда все!

— До связи, Гроза!

— До связи, Астра!

Авилов передал трубку Валевичу. Посмотрел на Суслова.

— Преподнесем Диани сюрприз?

— Почему нет? Он же нас со своим боссом закидал сюрпризами?

— Это понятно. Ну что, запускаем коптер на Сабру?

Суслов кивнул, посмотрев на часы:

— Запускайте, я тоже понаблюдаю с вами.

— А когда тебе возвращаться на базу?

— Прибытие до наступления темноты. А значит, до 20:00.

— Пройдем в «колодец».

— Что за колодец?

— Увидишь. Там у нас второй оператор с коптерами. И «Корнет» тоже там.

— Не понял. Что значит «колодец»? Это в прямом смысле?

— Миш?! Сказал же, увидишь. Идем!

Офицеры прошли на позицию противотанкового ракетного комплекса и операторов коптеров.

Старший лейтенант Тимнев доложил:

— Коптеры к запуску готовы.

— Оба?

— Так точно. Все подключено, камеры настроены, можно запускать.

— Значит, ты запускаешь один аппарат на Сабру.

— Понял.

«Пчела» поднялась в воздух и стала набирать высоту.

Суслов сказал:

— Неплохую штуку придумали, поднялся всего ничего, а уже не слышно.

— Скоро коптер и видно не будет.

Командир группы взглянул на Тимнева:

— Отслеживай картинку с начала полета.

— Смотрю!

Вскоре наводчик доложил:

— Аппарат выходит на Сабру, где остановить его?

Авилов показал на карте:

— Вот здесь, попробуй приблизить этот квартал.

— Что ищем?

— Склад.

— Склад? Но если там не проводятся работы, то что мы увидим?

— Ты делай свое дело!

Еще через пять минут старший лейтенант Тимнев повернул планшет к старшим офицерам:

— Заданный квартал.

Авилов и Суслов склонились над монитором. Командир группы отдавал команды:

— Камеру левее, правее, чуть дальше на север, верни!

Старшие офицеры видели обычный квартал обычного сирийского поселка. На окраине несколько довольно крупных зданий нежилого фонда.

— Где-то здесь, наверное, — проговорил начальник разведки.

— Возможно, — отозвался Авилов, — только где конкретно?

Час наблюдали, ничего конкретного.

Командир группы выпрямился, потянулся:

— Так можно целый день наблюдать. Чтобы обнаружить склад, надо, чтобы его открыли. А если подвоза или забора боеприпасов боевики не планируют, то дело швах.

Суслов протянул:

— Да-да. Вот и с беспилотником то же самое. Полетал, посмотрел — и ничего.

— А может, и нет никакого склада?

— Должен быть. Сирийцы заверили, что их агенту можно доверять.

— Ну что ж, давай посмотрим весь поселок?

— А смысл? — спросил Суслов.

— Убедишься, что в Сабре могут находиться крупные силы боевиков.

— Да верю я тебе. Пусть уж аппарат висит над кварталом. Смотрит за ним. Иногда переводит камеру на соседние кварталы.

Авилов спросил у Тимнева:

— Слышал?

— Слышал.

Подошел Валевич:

— Ну что у нас тут?

— Ничего. Держите в готовности второй коптер. Будет заканчиваться ресурс у первого, отправляйте второй.

— Вопросов нет.

Авилов кивнул Суслову:

— Пойдем комбата проведаем? А то неудобно получается, ты здесь, и не зашел к сирийцам.

— Пойдем к Муртазу. И заодно проверим позиции.

— Что, Миша, позиции? Надо бы довести батальон до штатной численности и усилить бойцами, имеющими боевой опыт.

— Где бы еще их взять.

Российские офицеры прошли на КНП сирийского батальона.

Там задержались недолго, да и обсуждать в принципе было особо нечего. Посидели, поговорили.

У сирийцев и пообедали.

День летел быстро. Северный ветер отогнал жару, к двум часам стало прохладнее.

Валевич по связи доложил, что первый коптер вернулся, у него меняют аккумуляторы, второй висит над Саброй, результата нет. Как нет и признаков наличия в поселке сил боевиков.

В 16:0 °Cуслов решил выезжать обратно на базу.

Авилов проводил его до «УАЗа».

Начальник разведки у машины сказал командиру группы:

— Ты, Даниил, все же понаблюдай еще за Саброй.

— До 19:30 понаблюдаем. Ночью коптерам в небе делать нечего. А ты предупреди Орлова, что, как стемнеет, группа «Астра» будет метить батарею в Кадаме. И бить по ней желательно предстоящей ночью.

— Я поговорю с Орловым. Он будет ждать связи с тобой. А возможно, выйдет сам и до того, как навес пометят парни Стешина. Кстати, как ты думаешь, не стоит ли «Астру» после Кадама направить к низине? В район выезда из нее к Мукаде?

Авилов улыбнулся:

— Ты читаешь мои мысли, подполковник, именно это я и хотел предложить.

— Ну тогда я передам Стешину, чтобы выполнял твои приказы. Ты выведешь «Астру» в нужное место и обозначишь задачу.

— Добро!

— Ну, давай, я поехал, удачи. Если что-то будет по складу, сообщи немедленно.

— Само собой. Счастливого пути.

Начальник разведки сел на место старшего «УАЗа», армейский внедорожник развернулся и медленно пошел к городу, за ним пристроился бронетранспортер охранения. Не успела колонна уйти за Алеппо, как радиостанция Авилова сработала сигналом вызова.

— Первый! — ответил он.

— Третий! Есть объект!

— Засекли?

— Подходите, посмотрите.

— Иду.

Авилов быстро, огибая с тыла высоту, прошел до «колодца», перепрыгнул через каменную стену.

— Что?

Валевич повернул к нему монитор.

— Смотрите!

Ворота одной из больших построек были открыты. Рядом грузовик. Из него мужчины в полевой натовской форме снимали ящики и заносили внутрь помещения. Капитан навел коптер так, что было видно и то, что находилось внутри здания. А оно было почти под завязку забито ящиками с различными боеприпасами.

— Отлично, — воскликнул Авилов и спросил: — Координаты срисовал?

— Естественно.

— Убирай коптер.

— На базу его?

— Да, он свое дело сделал.

Авилов включил радиостанцию и начал вызывать начальника разведки. Но колонна вышла из зоны работы станции малого радиуса действия.

Командир группы окликнул Валевича:

— Толя, вызови Тимнева, передай ему управление коптером, сам на КНП и подготовь спутниковую станцию.

— Она готова.

— Тогда настрой на станцию Суслова.

— Есть!

Прибыл Тимнев и принял управление.

Подполковник и капитан прошли на командно-наблюдательный пункт. Валевичу понадобились считаные минуты, чтобы настроить спутниковую станцию. Он передал трубку Авилову.

Суслов ответил не сразу, возможно, станция находилась на заднем сиденье и в режиме ожидания. Требовалось время подключиться.

Наконец Авилов услышал голос начальника разведки:

— Да?

— Альфа!

— Я понял. Что, склад?

— Ты догадливый.

— Зацепили?

— «Духи» помогли, подогнали машину с боеприпасами. Ты с Орловым не общался?

— Как только выехал на объездную. Он готов поднять бомбардировщик.

— А может, лучше вертолеты? Объект от нас далеко. Наводчики ночью наведут на цель, но самолету придется бросать обычную бомбу, вряд ли экипаж самолета сможет точно положить ее. А там небольшая погрешность, и рванем жилой дом. Мало того что шума не оберешься, так «духи» склад быстро перенесут.

— Поговори с ним сам! Он на связи!

Командир группы переключился на командира авиагруппы.

— Орлов, — ответил подполковник.

— Авилов!

— О! Славный спецназ? На меня выходил наш главный разведчик насчет машин для ликвидации склада боеприпасов.

— Я тоже только говорил с ним. Мы обнаружили склад.

— Серьезно? Оперативно работаете.

— Иначе не можем.

— Давай координаты склада.

— Передаю трубку наводчику.

Валевич выдал всю необходимую информацию.

Командир авиагруппы попросил вернуть трубку Авилову.

— Да?! — ответил командир группы.

— Я смотрю по карте, склад рядом с жилыми домами. Авианаводчика непосредственно у цели у нас нет. Большой риск зацепить мирных жителей.

— Посему и предлагаю использовать «вертушки». Они отработают только цель.

— Хм, — хмыкнул командир авиагруппы, — «вертушки». Конечно, им проще и зайти на цель, и точно бросить бомбу. Но… если у боевиков есть ПЗРК, то… они могут сбить вертолет.

— Да, проблема.

— Впрочем, — продолжил Орлов, — мы здесь решим, как и чем работать. Но боюсь, жертв среди мирных нам не избежать. Детонация склада вызовет мощный взрыв, а если в арсенале есть реактивные снаряды, то они разлетятся по всему поселку.

— Ну это ваши дела. В конце концов, найти склад просил генерал Грубанов. Для нас он интерес не представляет.

— Да в курсе. Ладно, информацию принял, пойду к Грубанову.

— У меня все!

— Благодарю, до связи!

— До связи!

Командир группы вернул трубку Валевичу.

Тот поинтересовался:

— И что база?

— А как сам думаешь?

— Думаю, что скоро в Сабре взлетит на воздух крупный склад боеприпасов.

— Ты наблюдай, Толя, наблюдай.

— Есть наблюдать.

Капитан Валевич вновь обустроился у стереотрубы.

Примерно через час, в 17:30, раздался рокот вертолетных двигателей. На КНП в это время находились командир, заместитель, оба наводчика и доктор. Валевич проговорил:

— Не угадал. На базе решили «вертушки» применить.

Справа от высоты прошел «Ми-28» «ночной охотник», выше его два вертолета огневой поддержки «Ми-24». Они шли на северо-восток, на Сабру.

Базанов воскликнул:

— Ну сейчас летуны устроят «карусель» над поселком! Лишь бы у «духов» не было «Стингеров».

Базанов покачал головой:

— Даже если есть, то стрелять не решатся. Атаковать цель наверняка будет «ночной охотник», «полосатики» прикрывать. Сразу по трем машинам стрелять глупо. Угрозу зафиксируют системы обнаружения, и экипажи успеют отстрелить тепловые ловушки. Ракеты ПЗРК уйдут на них, а вот «полосатые», развернувшись или с ходу, это смотря откуда зенитчики работать будут, разнесут их в клочья. Так же бессмысленно стрелять в один «Ми-28». Он отведет угрозу, а «двадцать четверки» влепят по стрелкам, да еще и ближайшую местность отрихтуют.

Командир группы прервал диалоги подчиненных:

— Нечего гадать. Скоро все станет ясным.

И действительно, буквально через десять минут вдали прогремел взрыв. Над поселком поднялся столб дыма, хорошо видный с позиций группы и батальона.

Авилов кивнул Валевичу:

— Разнесли летуны склад. И штатские, судя по всему, не пострадали.

— А благодаря кому? — улыбнулся Тимнев и сам же ответил: — Благодаря нам. Без нас Суслов долго искал бы этот склад, если еще вообще нашел бы. На сегодня все?

— Нет, — сказал Авилов, чем удивил наводчиков, — после ужина короткий отдых до нуля часов. Затем придется еще поработать. Раз на настоящем этапе группа решает задачу наведения авиации на обнаруженные цели противника, значит, будем решать конкретную задачу в полном объеме.

Тимаев спросил:

— Разрешите узнать, товарищ подполковник, по какой цели будем работать в темное время?

— По минометной батарее!

— Это дело. Это правильно. Она в районе совершенно не нужна.

Офицеры рассмеялись.

Майор Базанов сказал:

— У «духов» на этот счет другое мнение.

— Вот и докажем, что их мнение в корне ошибочное.

Смех усилился.

Сработал сигналом вызова телефон внутренней связи.

Авилов снял трубку:

— Слушаю!

— Это майор Муртаз. Сможешь зайти ко мне?

— Что-то важное?

— Да.

— Иду!

Командир группы поднялся, подчиненные смотрели на него, подполковник объяснил:

— У Муртаза есть что-то важное для нас, а может, и не только для нас, я к нему.

— Мне с тобой? — спросил заместитель.

— Нет, проследи, чтобы наводчики отдохнули, ночью не до сна будет.

— Хорошо.

Командир российской группы спецназа внутренним коридором вышел на командно-наблюдательный пункт сирийского батальона.

В «колодце» комбат, сириец в штатском, в углу на корточках рядовой солдат. Руки у него связаны.

— Приветствую, господа, — сказал Авилов.

— Здравствуйте, — на русском с акцентом поздоровался штатский и тут же представился: — Капитан военной разведки Агаш Буани.

— Подполковник Даниил.

— У вас нет фамилии?

— Нет. А в чем, собственно, дело?

Капитан разведчик указал на солдата:

— Это наводчик расчета минометного взвода рядовой Гамиль Димар.

— Ну и что? Почему он связан?

— Его отец еще недавно воевал в отряде ИГИЛ. Затем, когда не оставалось выхода, сдался. Семья была в Алеппо. Начал мирную жизнь, но, как оказалось, отношения со своими бывшими товарищами не прекратил. Он имел связь с Саброй, с известным вам полевым командиром Диани. А этот, — он толкнул ногой рядового, — сообщил отцу, что в батальон прибыли российские офицеры-авианаводчики, отец соответственно передал информацию в Сабру. Радиопереговоры были перехвачены, но сразу зафиксировать их не удалось. И только после подключения агентов мы вышли на Дамира-старшего. Думаю, не надо объяснять, от кого он получил данные по батальону?

— Понятно, сын поставлял информацию.

— Так точно. И теперь Аббас Диани знает о вас.

— Он о нас знает, а вот мы о нем достаточной информации не имеем. Вернее, о подчиненной ему банде.

Капитан сирийской военной разведки удивился:

— А это так важно для вас, авианаводчиков?

— Конечно, — ответил Авилов, — мы должны знать, что из техники имеет Диани, где сосредоточены его основные силы, которые, по данным вашего же департамента, могут составлять примерно триста пятьдесят человек. Танковый взвод, взвода БМП и БТР, расчеты «Градов».

И вновь капитан изобразил удивление. Или оно было естественным.

— У вас нечего сообщить по этому поводу. Я попросил командира батальона пригласить вас, дабы поставить в известность о том, что Диани знает о вас.

— Хоп, как вы часто говорите. Поставив в известность, я принял информацию. Один вопрос, капитан.

— Да, конечно.

— Что вы собираетесь делать с солдатом и его отцом?

— Рядового ждет трибунал, отца — суд.

— Может, целесообразней использовать их для дезинформации противника?

— У меня приказ арестовать Димаров.

— Что ж, вам виднее. Это все?

— Так точно.

— Благодарю.

Авилов повернулся к командиру батальона:

— Надо поговорить!

Военный разведчик сказал:

— Я забираю солдата и уезжаю.

— Счастливого пути, — пожелал ему командир российской группы «Альфа».

Капитан вывел рядового, вскоре внедорожник с ними поехал в сторону города.

Майор Муртаз спросил:

— Я видел вертолеты российских ВКС, затем столб дыма над Саброй, объяснишь, что за дела?

— Конечно. Я собирался поставить тебя в известность, да закрутился. Так вот, в Сабре уничтожен крупный склад с боеприпасами.

— Понятно. Представляю, что сейчас творится в поселке.

— А что там может твориться? Жертв серди мирных жителей не должно быть.

— Это тебе так кажется.

Авилов прервал Муртаза:

— Лазим, мне никогда ничего не кажется. «Ночной охотник» точно положил бомбу на крышу склада. От взрыва разрушилось только здание арсенала, ближайшие жилые здания не пострадали. Детонация боеприпасов не вызвала большого разлета осколков. Возможно, там находились патроны для автоматов, пулеметов, возможно, снаряды для БМП, танков. Они рвутся на месте и не разлетаются, это не реактивные снаряды.

— Ты недооцениваешь боевиков. Я тоже думаю, что жертв нет среди мирных граждан, но долго ли Диани сделать так, что их станет сотни? Которые он представит «Белым каскам». А тем достаточно и десятка трупов, чтобы растрезвонить на весь мир об убийстве сотен ни в чем не повинных людей.

— Эти добровольцы гражданской обороны, что объявляют себя защитниками и спасателями мирных жителей, на самом деле чистой воды провокаторы, могут обвинить нас в чем угодно. Хоть в применении ядерных фугасов. Мне плевать на их данные. Главное, у Диани нет больше запаса боеприпасов. А вопли этих «миротворцев» уже осточертели всем. И Западу в том числе.

Муртаз пожал плечами:

— С этим невозможно не согласиться.

— Зря агентов Диани увезли. Могли бы радиоигру организовать.

— Спецслужбам виднее!

— Не всегда. Но что сделано, то сделано. Да, чтобы ты был в курсе, ночью у нас работа еще по одному объекту.

— Могу знать по какому?

— Не сейчас.

— Хоп. Подожду, пока соизволишь поделиться своим замыслом.

— После работы. Да ты и без объяснений все поймешь. Но я обязательно сообщу тебе радостную новость.

— Хорошо.

Авилов вернулся на свой КНП.

Авианаводчики отдыхали.

В 22:40 заместитель командира группы объявил всем офицерам отдых, кроме, естественно, лиц, задействованных в наряде.

Сам же он и командир группы, используя светомаскировку и фонари, бодрствовали у стола, ожидая сеанса связи с командиром группы «Астра».

Сигнал вызова прошел в 0:40.

— Гроза, — по спутниковой связи ответил Авилов.

— Астра!

— Ты решил использовать «спутник», хотя вполне мог обойтись обычной рацией.

— Так лучше и проще!

— Согласен. Что у тебя?

— У меня порядок. Только что вернулись парни из Кадама. Они без проблем установили два маяка на крыше навеса. Посмотрели вниз, там были щели, видели минометы. Они расставлены в двух секциях навеса, по четыре в каждом. Поставили два маяка. Проверили все. Осталось мне воспользоваться пультом, и два лазерных луча устремятся в небо. Направляемые бомбы «Су-24» или «Су-34» захватят цель и… бах! Нет минометной батареи.

— Я понял. Вопрос, что еще кроме минометов видели там твои парни?

— Охрану. Двух «духов» ближе к дому. Те особо не утруждают себя службой, сидят на топчане, курят «бамбук».

— В доме женщины, дети, старики замечены?

— Какие женщины, дети, старики? В здании только боевики, все окна нараспашку, видно.

— Кто же им жрать готовит?

— Ну, может, жены? Но на данный момент в доме вообще никого, у дома два охранника, и похоже, их выставили на всю ночь. Думаю, как станет прохладно, они уйдут в дом. А может, и не уйдут, а разведут костер. Дрова там есть.

— Значит, готов?

— Готов.

— Тогда слушай, майор. Разверни карту.

Небольшая пауза.

— Дальше, Даниил?

— Сабринскую низину видишь?

— Конечно, она занимает почти половину квадратов 2510 и 2511.

— На карте не указана балка, но она есть. И ведет от Мукады в эту самую низину.

— Я слушаю.

— Тебе надо выйти к низине по северной части балки к склону низины. Точнее, к месту, где балка выходит в низину. На этом участке, откуда низина будет перед тобой, балка — слева. Там рассредоточиться и наблюдать за низиной.

— Понял, найдем. Вопрос, какого черта смотреть за низиной? Там что, «духи»?

— По результатам визуальной разведки нет.

— Тогда я не пойму тебя. Зачем нам сидеть у низины?

— Скажу так, майор. Интуиция подсказывает, что там, и совсем скоро, проявится много чего интересного.

Стешин протянул:

— Ну, если интуиция, то конечно. Но тогда еще вопрос.

— Принимаю.

— Долго сидеть у низины?

— Пока там не проявится что-то интересное.

— Понял. Отдыхаем и выдвигаемся ближе к четырем. Надеюсь, до наступления утренних сумерек выйдем в заданный район.

— Как выйдешь, сообщи мне.

— Непременно.

— Тогда до связи, Астра?

— До связи, Гроза!

Авилов переключил станцию на подполковника Орлова.

Командир авиагруппы ответил немедленно:

— Слушаю тебя, Альфа!

— Только что на связь выходил Стешин.

— Ну и?…

— Его ребята установили маяки, командир группы готов активировать их.

— Так! Значит, Кадам. От восточной окраины два луча. Сброс двух корректируемых бомб.

— Так точно.

— «Су-24» вылетают немедленно, через двадцать-двадцать пять минут будут у района. Командир экипажа ведущего самолета свяжется с тобой. Ты передашь команду Астре на активизацию маяков. Дальше… ну, что будет дальше, ты знаешь. Продолжай держать связь с пилотом и по окончании работы, ему потребуется подтверждение поражения цели.

— Я на связи.

— По обычной станции, Даниил. «Спутника» у пилотов нет.

— Понял. Позывные?

— Позывной пилота Аргон, твой, я имею в виду Гроза, он знает.

— Добро. Работаем.

Командир экипажа ведущего «двойки» фронтовых бомбардировщиков «Су-24» вышел на связь в 1:20, когда только проявился гул реактивных двигателей.

Авилов в связке со Стешиным обеспечили работу самолетов.

Над Кадамом выросли два огненно-черных гриба, и через несколько секунд стал слышен грохот разрывов. Пропищала радиостанция Авилова:

— Гроза! Астра. В поле чисто!

— Принял.

Тут же вызов пилота:

— Аргон, прошу подтвердить поражение целей.

— Подтверждаю!

— Принял. Уходим на базу.

— Счастливо.

Базанов напомнил:

— Ты хотел после работы авиации с Муртазом поговорить.

— Точно. Ну что ж, разбудим.

Авилов притянул ручку древнего полевого телефона.

Впрочем, Муртаз не спал. Он слышал рев реактивных двигателей, а через стереотрубу видел два мощных взрыва на восточной окраине Кадама. И… все понял. И улыбнулся:

— Отличная работа!

Глава восьмая

Когда на позициях батальона и группы «Альфа» царило приподнятое настроение, в большом доме, где размещался штаб Аббаса Диани, было не до веселья. Все началось еще днем. Когда в небе появились русские вертолеты. Начальник штаба Кабран предупредил о них.

Диани тут же приказал применить ПЗРК.

Но ничего не успели боевики.

Земля вздрогнула, прогремел мощный взрыв, небо затянуло дымом.

— Что? — закричал Диани.

Кабран доложил:

— Склад уничтожен.

— Как уничтожен? Он же ничем не выделялся среди других строений и находился здесь со времен правления ИГ? Откуда русские узнали о нем?

Начальник штаба пожал плечами:

— Не знаю, Аббас.

— Не знаешь? А кто знает? Может, Вали Гуни? Слуга знает? Или повара полевых кухонь? Ты должен понимать, вертолеты навели на склад. А кто наводит авиацию на цели? Авианаводчики. Такие в Алеппо. Русские авианаводчики, засели они и у Муртаза. Но пройти от города в поселок они никак не могли. Значит, кто-то из наших передал русским или асадовцам координаты склада? Даже через свои коптеры авианаводчики, что сидят у Муртаза, не могли обнаружить склад.

Кабран вздохнул:

— Могли, Аббас, если сегодня днем запускали эти аппараты на разведку.

Диани посмотрел на начальника штаба:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Извини, я разрешил командиру второго отряда Бурхату завезти на склад патроны, что были у него в грузовике.

— Извини? — взревел Диани. — А я это приказывал? Я что требовал?

— Чтобы складом не пользовались и убрали непосредственно от здания охрану.

— А ты что сделал? Ты понимаешь, что показал русским склад?

Кабран тоже повысил голос:

— Зачем кричишь, Аббас? Я давно предлагал раздать боеприпасы по отрядам, ты же запретил, мол, так спокойнее будет. Когда мы были у Бурхата, ты что сказал, увидев грузовик с ящиками боеприпасов? Ты сказал убрать его. На вопрос же Амина Бурхата, куда складывать ящики, приказал все отправить на склад. Разве не было такого?

Диани скрипнул зубами:

— Значит, это я виноват в том, что русские обнаружили склад, да?

— Никто не говорил об этом. Идет война, у нас есть агенты в войсках Асада, у них в наших рядах. И вот результат. И не надо кричать, Аббас, криком делу не поможешь.

Станция пропищала сигналом вызова.

— Диани! — ответил полевой командир.

— Салам, Аббас, — услышал он вкрадчивый голос Мухаммада аль-Джалана.

— Ва аллейкум ассолом, господин аль-Джалан.

— Мне сообщили, что русские на этот раз уничтожили твой склад с боеприпасами, это так?

Диани повел головой:

— Да, господин, к сожалению, это так.

Аль-Джалан резко повысил голос:

— Так какого шайтана я узнаю это от других?

— Я только вернулся с осмотра места бомбардировки.

— Впечатлило?

— Да.

— А скажи мне, Аббас, как русские смогли засечь твой склад?

Диани посчитал, что сдавать начальника штаба только себе хуже сделать, поэтому ответил:

— Скорей всего склад сдал кто-то из местных, завербованный неверными. Здесь много нищих, за деньги готовых продаться хоть шайтану.

— Знаешь, — понизил тон аль-Джалан, — как вовремя этот нищий передал русским важную информацию. Но я не понимаю, как он мог это сделать? Объяснишь?

— Жители нередко сейчас выезжают в Алеппо. Их немного, но они есть. Там можно гуманитарную помощь получить. Мы перекрыть трассу не в состоянии, это вызвало бы возмущение местных.

— Значит, кто-то из жителей Сабры. Хоп, примем твое объяснение. Насколько серьезен урон и как он может повлиять на предстоящее наступление?

— Уничтожен дополнительный запас боеприпасов, в основном к стрелковому оружию. Полный боекомплект у бойцов. Склад пригодился бы при длительном оппозиционном противостоянии у Алеппо. Не лишним был бы и в городе. Но и того, что в отрядах, хватит для решения поставленной задачи.

Аль-Джалан произнес:

— Задачу я еще не ставил. Кстати, вы там с Кабраном подготовили план? Он завтра должен быть у меня.

— Но завтра пятница, 21-е число, а вы обозначали 23 апреля днем корректировки и утверждения.

— А вы что, не занимались планом?

— Занимались. Осталось уточнить кое-какие детали, внести коррективы в связи с утерей запаса дополнительных боеприпасов.

— Так в чем дело?

— Извините. К вечеру план будет готов, и я вышлю его вам.

— У меня такое ощущение, что ты хочешь еще что-то сказать, но не говоришь. Я ошибаюсь?

— Ошибаетесь.

— Отбой.

— Отбой!

Диани отключил станцию. Вызвал связиста Гафура Бери.

— Забирай аппаратуру.

— Справились сами?

Главарь банды закричал на подчиненного:

— Ты будешь задавать мне вопросы или исполнять распоряжения?

— Извините, господин.

Связист подхватил спутниковую станцию, исчез из комнаты.

Диани сделал еще глоток чаю, подумал, — и на этот раз с аль-Джаланом пронесло. Главное, аль-Джалан не отстранил его от командования. Хотя, может, лучше было бы, чтобы отстранил, назначив Абдуллу Кабрана командующим сил в Сабре. Тогда можно было бы тихо уйти из страны, и никто, даже сам аль-Джалан, не нашел бы его в благополучной Испании. Вернее, на одном из островов, относящихся к королевству. Но не отстранил, значит, надо работать.

Он по обычной станции вызвал начальника штаба:

— Абдулла?

— Да, господин.

— Ты где находишься?

— У развалин.

— Давай в штаб. Жду!

— Выезжаю!

Абдулла Кабран прибыл в штаб через десять минут.

Сразу же прошел в большую комнату, где за столиком, спрятав ноги, сидел Диани. Начальник штаба обратил внимание на пустую пиалу и специфический запах. Подумал: «Опять Аббас употреблял наркотик», произнес:

— Прибыл, Аббас.

— Я, по-твоему, слепой? Недавно выходил на связь аль-Джалан. И отчитал меня за склад. Ты не в курсе, кто ему до меня доложил о бомбардировке?

— Нет! Сильно ругался?

— Сильно. Что у нас по плану?

— Он готов.

— Так давай посмотрим! Его представлять сегодня.

— Сегодня? Но…

Диани прервал начальника штаба:

— Никаких «но», это приказ аль-Джалана.

— Понял, минуту.

Начальник штаба принес карту, исчерченную значками, овалами, стрелками синего и красного цветов.

— Начнем, как и указывал господин аль-Джалан, с маневра смертников и уничтожения взвода охранения батальона Муртаза.

Диани уточнил:

— Не полного уничтожения взвода боевого охранения, а частичного, с захватом пленных, дабы не дать русской авиации нанести удар по нашим отрядам в самом начале наступления.

— Да, Аббас. Конечно. Я не так выразился. Они не знают, где мы держим половину формирования и технику. А когда войдем в соприкосновение с батальоном шакала Муртаза, будет поздно применять авиацию. Тем более после прорыва позиций. Да и расчеты «ПЗРК», которые до сих пор не засветили, остудят пыл русских пилотов.

Обсуждение затянулось до 17:10. После чего Диани передал план Мухаммаду аль-Джалану.

Тот вызвал полевого командира на связь:

— План у меня. Я посмотрю его, а ты ночью, ближе к рассвету, будь готов к переброске оставшихся сил в низину. Но… конкретную задачу поставлю в районе двух часов.

Диани удивился:

— Двух часов? Вы не собираетесь спать?

— Я в отличие от тебя в первую очередь думаю о работе. Все, конец связи!

Диани бросил трубку связисту:

— Ты-то хоть отдыхаешь, Гафур?

— Урывками, но мне этого достаточно.

— Забирай аппаратуру и держи ее в готовности.

— Да, господин.

Гафур Бери забрал спутниковую станцию, вышел из большой комнаты.

Диани пожелал остаться один, отдохнуть. К двум часам надо быть на ногах, выйдет на связь Мухаммад аль-Джалан.

В 1:25 Диани разбудил связист Кафур Бери:

— Господин, вставайте, у нас новая беда.

— Что? — подскочил с матраса полевой командир. — Что ты сказал?

— Беда в Кадаме!

— Что там?

— Русская авиация уничтожила минометную батарею. На связь выходил командир минометчиков Гасан Сайдар, сообщил, что две минуты назад русские самолеты сбросили две бомбы на навес, под которым стояли минометы. Там все превращено в металлолом.

— Черт, черт, черт, — ударил Диани по ковру. — Уйди! Мне надо одеться.

Связист выскочил из комнаты.

Диани быстро оделся, выпил остатки холодного чая с наркотиком. Посмотрел на часы. И тут в комнату со спутниковой станцией вновь вошел Бери:

— Господин аль-Джалан на связи!

— Ну сейчас начнется, давай трубу.

Связист передал трубку. Полевой командир ответил:

— Диани на связи!

И отставил от уха трубку, так громко кричал главарь террористической организации:

— Аббас, шайтан бы тебя побрал, ты можешь объяснить, что у тебя происходит?

— Пока, — Диани старался быть спокойным, хотя внутри все кипело, — я могу доложить только о том, что русские самолеты уничтожили в Кадаме минометную батарею. Об этом сообщил ее командир…

Аль-Джалан прервал полевого командира:

— Это мне известно, глупец, ты объясни, как такое могло произойти? Или в Кадаме местные жители тоже работают на асадовцев? Все настроены против нас?

— Нет, это не так. Через местных в Алеппо не могли узнать о батарее.

— Тогда как русские обнаружили ее?

— Думаю, они следили за Кадамом.

— Но минометы стояли под закрытым навесом. И туда ничего в последние сутки не завозилось.

— Возможно, разведка русских или асадовцев зафиксировала момент перегрузки минометов из машин под навес?

— Ты воистину глупец. Если бы вражеская разведка зафиксировала минометы в Кадаме, то самолеты разнесли бы их в тот же день. Не стали бы ждать, пока батарея выйдет на позиции, а это дело двадцати минут, и открыли огонь по батальону или южным кварталам, до которых «М-120» достают по дальности стрельбы.

— Вы правы. Но другого объяснения у меня нет.

— А у меня есть. Это их коптеры, трижды проклятые. Человек из Алеппо доносил же, что в батальоне Муртаза появились русские наводчики и они используют коптеры?

— Он по-другому их называл.

— Но ты понял же? Через коптеры русские увидели и танковую колонну, и загрузку склада, и доставку минометов.

Диани возразил:

— Они не могли увидеть минометы.

Аль-Джалан взревел:

— Ты что, и из меня хочешь сделать идиота? Тебе известно, что за оптика стоит на этих коптерах? Сейчас есть приборы, которые, как рентген, просвечивают метровые стены. Но хватит. Откладывать наступление означает нести потери, которые и без боя уничтожат твою группировку. Мой приказ таков: сегодня же ночью перебросить, естественно скрытно, в низину все силы, что находятся в Сабре. Маскировку снять. С рассвета запускаешь пикапы со смертниками. Как только асадовцы отреагируют на них, разведгруппе атаковать позиции взвода боевого охранения. Уничтожить две трети солдат, офицера и отделение взять в плен. Одновременно с атакой вывести на позиции «Грады» и ударить ими по позициям батальона, особенно по высоте двести тридцать шесть и восемь. Сразу за ударами начать наступление по трем направлениям, от высот сто двадцать два и четыре, двести два и три и сто двенадцать и семь, минуя овраги. Разведгруппу с заложниками держать на позиции боевого охранения. Операторам «ПЗРК» работать по целям, которые выйдут на смертников. Надо обязательно сбить хотя бы один самолет или вертолет. Но даже просто пуск одной ракеты покажет русским, что у тебя есть «ПЗРК», и это не позволит применять вертолеты, а пока в район войдут штурмовики и бомбардировщики, ты должен сблизиться с позициями батальона настолько, когда авиацию в полной мере задействовать будет невозможно из-за риска нанесения ущерба обеим сторонам.

— Но, господин… пятничная молитва…

— Прорвешь оборону, проведешь молитву в Алеппо.

Диани сказал:

— Я принял коррективы плана.

— А принял — действуй. Прорвав оборону батальона и заняв хотя бы один квартал или даже несколько улиц, обстреливать изо всех орудий, пулеметов остальные районы, улицы, кварталы. Все снимать на камеру и передавать мне картинку в режиме реального времени. Это понял, Аббас?

— Да, господин аль-Джалан.

— Будет очень хорошо, если ты пленишь кого-нибудь из русских наводчиков или в крайнем случае уничтожишь их, но не дав вывести тела с высоты. За это получишь хорошую награду и прощение ранее совершенных ошибок.

— Я понял, господин аль-Джалан.

— И еще. В ходе наступления русские обязательно будут использовать коптеры. Не знаю, что за техника у них сейчас, по данным специалистов, еще нет таких аппаратов подобного типа, которые могли бы подняться выше одной тысячи пятисот метров. Назначь особых стрелков с мощной техникой охотниками на коптеры. Они должны уничтожить «глаза» обороняющихся.

— Слушаюсь, господин аль-Джалан.

— И не дай тебе Всевышний сорвать наступление и не прорвать оборону. Тогда можешь сразу застрелиться, чтобы не видеть, как перед казнью будут резать все твое многочисленное семейство.

Работай, Диани. Я на связи постоянно с рассвета.

— Слушаюсь, господин аль-Джалан.

Связь прервалась.

Полевой командир бросил трубку помощнику:

— Всех отрядных в Сабре и начальника штаба сюда, затем после совещания связь с командирами, что находятся в низине. Понял, Бери?

— Понял, господин Диани!

— Выполнять, да быстро. Теперь все надо делать быстро.

— Я понял.

Связист схватил станцию, убежал. В 2:40 в большой комнате началось совещание командиров отрядов, чьи банды находились в Сабре. Позже состоялся разговор с боевиками в низине. Начальник штаба получил приказ готовить к выходу группу смертников. Ночной поселок Сабра ожил. Казалось, никто и не спал в нем.

Подполковника Авилова в 5:25 разбудил несший службу по наблюдению за районом из КНП старший лейтенант Маслак:

— Командир, подъем!

Авилов очнулся:

— Что такое?

— По шоссе Т-12 со стороны Сабры на Алеппо идет колонна пикапов с пулеметами и боевиками.

— Сколько машин?

— Семь!

— Семь пикапов?

— Так точно. Над головной большой флаг ИГИЛ.

— Всем подъем и на пост.

— Есть!

Авилов оделся за считаные минуты и в 5:30 был уже у стереотрубы.

Он увидел колонну, приближавшуюся к грунтовке Г-2.

Появился Валевич и Тимнев, следом Базанов, доложивший о том, что группа на позициях, саперы усилили крайние помещения.

— Ты с Муртазом связывался?

— Да, он поднимает свои роты.

— Добро. Валевич, спутниковую станцию. Вызов Орлова.

— Есть вызов подполковника Орлова.

— Тимнев, смотреть за колонной. Маслак, вместе с Лобаном на позицию «Корнета».

— Есть, командир.

На связь вышел подполковник Орлов:

— Слушаю.

— Обстановка изменилась. По шоссе Сабра — Алеппо движется колонна пикапов с пулеметами и боевиками.

— Ты считаешь, они представляют опасность для обороны города? Ее расстреляют на первом же блокпосту из пушек «БМП-2».

— Что-то мне подсказывает, не в город они идут.

— В смысле?

— Погоди.

Тимнев в это время крикнул:

— Колонна свернула на грунтовку.

Авилов продублировал доклад и добавил:

— Мыслю я, Толя, они идут на позиции взвода охранения.

— Это уже другое дело. Сколько, по-твоему, времени им понадобится, чтобы выйти на рубеж атаки?

— Сначала им надо подойти с востока к высоте двести два и три. На это уйдет минут десять.

— Так! У нас сейчас «ночной охотник» в районе Алеппо облет делает. Посылаю «Ми-28» к вам! Как раз где-то через десять минут он будет в районе высоты двести два и три.

— Командир экипажа выйдет на связь со мной?

— Если посчитает нужным. Я в принципе определю ему задачу, но ты будь готов к контакту с ним по обычной станции.

— Понял, я готов.

— Ну и добро. До связи.

— До связи!

Отключив станцию, Авилов приказал заместителю:

— Женя, на пост наблюдения. Валевич и Тимнев в «колодец», поднять коптеры, выслать их в район низины, охватив с обеих сторон.

Капитан Валевич уточнил:

— Я правильно понял, не в Сабру, Кадам или Мукаду, а в район низины с двух сторон?

— Ты правильно понял, но неправильно, что теряешь время. Вперед.

Офицеры, захватив коптеры, быстро направились на позицию «Корнета».

Вновь включив спутниковую станцию, командир группы вызвал майора Стешина.

Тот ответил сразу же и в свойственной ему манере:

— Тебе не спится, Даниил? Признайся, думал о женщине.

— Какой, к черту, женщине? Что в низине?

— Все тихо.

— Думаю, это ненадолго.

— Считаешь, сюда выйдут боевики?

— Да. Колонна пикапов с пулеметами уже вышла из Сабры. Этим, опасаюсь, действия «духов» не ограничатся. Ты смотри повнимательней на эту чертову низину.

— Поднимаю всю группу.

— Связь по необходимости.

— По спутнику?

— Можешь использовать обычную станцию, но не ранее двадцати минут.

— Не понял, но выполняю.

— До связи!

— Давай!

Послышался рокот вертолета.

Авилов спросил у заместителя:

— Что там на грунтовке, Женя?

— Уже ничего. Ты оказался прав, пикапы повернули к высоте двести два и три.

— Предупреди Муртаза, я посмотрю за пикапами и высотой. Муртаз должен оповестить командира взвода охранения об опасности.

— Думаешь, что взводный спит? Он уже поднял бойцов.

— Займись связью с комбатом и согласованием дальнейших действий группы с батальоном.

— Выполняю!

Авилов склонился за стереотрубой заместителя, увидел подходящие к высоте пикапы.

На пороге заместитель обернулся:

— Даниил?

— Ну? — не отрываясь от окуляров, откликнулся командир группы.

— Возможно, мне показалось, но с одной из машин вроде как пара человек на ходу выпрыгнула. И в тот момент вся колонна снизила скорость километров до десяти.

— Учту.

— Но возможно, и показалось.

— Работай, Женя!

Заместитель связался с командиром батальона.

Авилов же наблюдал, как скрылись за высотой семь пикапов. Их присутствие там выдавало черное полотнище, что было закреплено на высоком шесте, и головная машина, которая вышла ближе к южному склону.

Он перевел перископы на траншею взвода охранения. Там действительно бойцы заняли позиции обороны. И в это время появился «ночной охотник». Ударный вертолет «Ми-28» с блоками «НАР» (неуправляемых авиационных ракет) на двух точках подвески.

Он заходил на цель со стороны шоссе Сабра — Алеппо. Пикапы рванули было от высоты, но пусковые блоки выдали шлейфы дыма неуправляемых ракет. «НАРы» накрыли всю площадь нахождения вражеских пикапов, в мгновения превратив их в груды металла. Боевики, что находились в них или в кузове у пулеметов, не имели шансов выжить. Отстрелявшись, «ночной охотник» развернулся у Кадама и пошел к месту обстрела. Видимо, командир экипажа хотел убедиться в выполнении задачи.

Авилов внимательно следил за ним, чувствуя легкую тревогу. Он прошептал, прижавшись к окулярам:

— Ну зачем? И так все ясно.

Начальник штаба спросил:

— Ты что-то сказал, командир?

— Ничего, так, не обращай…

И крикнул:

— ПЗРК!

От земли к вертолету метнулась молния. Экипаж, судя по действиям, был опытный, от «Ми-28» веером разошлись россыпи ярких огней. Головка наведения ракеты «Стингера» поймала более мощную по тепловому излучению цель и отвернула с курса ниже у вертолета. Попав в тепловую ловушку, она взорвалась в стороне.

Авилов облегченно вздохнул, но выдох застрял в горле, когда он увидел, как от земли в «хвост» «охотника» пошла вторая ракета. И вот тут экипаж не успел отстрелить заряды. Ракета класса «поверхность-воздух» вонзилась в двигатель «Ми-28». Авилов увидел яркую вспышку, вертолет как бы клюнул носом и, теряя скорость, окутываясь черным дымом, пошел к земле. Падал он мучительно долго. Но это для Авилова, на самом деле «охотник» врезался в землю в считаные минуты.

Заместитель был уже рядом. Он смотрел во вторую амбразуру, используя армейский бинокль. Он тоже увидел взрыв на земле и начавший подниматься вверх столб дыма.

— Черт! — оттолкнулся от стереотрубы Авилов. — У «духов» ПЗРК.

— И экипаж не мог покинуть машину, — проговорил Базанов.

— Почему на новые машины не поставили катапульты? Тогда парни остались бы живы.

— Кто знает, почему не поставили. Может, сэкономили, а может, посчитали, что «двадцать восьмой» в состоянии уклониться от ракет. Пулеметы же ему не страшны.

— А зенитные установки «ЗУ-23-2»?

Базанов пожал плечами:

— Что теперь об этом, командир? Нет «вертушки», нет ребят.

— А сволочь, что стреляла из ПЗРК, наверняка сейчас визжит от радости. И не видно их.

— Но, скажу, действовали они умело. Пустили две ракеты, одну за другой, зная, что первая скорее всего уйдет на тепловой заряд, а вот вторая успеет достать вертолет до повторного отстрела ловушек.

Сработала радиостанция малого радиуса действия подполковника Авилова.

Он ответил:

— Гроза на связи!

— Астра! Ты видел?

— Да! Откуда стреляли, не заметил?

— Не из низины. Кстати, тут еще те дела.

— Что там?

— От Сабры подошли пикапы и грузовики с боевиками. «Духов» примерно рыл сто пятьдесят, машин насчитали двенадцать.

— Боевая техника?

— Если ты имеешь в виду «коробки», то их не видно.

— Понятно. Расшевелили мы «духов», они начинают наступление.

— Неполными двумя ротами против батальона? Это же глупо.

— Смотри дальше, теперь, уверен, увидишь и кое-что еще.

— Ты хоть намекни что?

Спутниковая станция сработала сигналом вызова.

— Извини, Астра, у меня «спутник» пищит.

— Понял, продолжаю наблюдение.

Авилов ответил по спутниковой станции.

— Слушаю!

— Даниил, это Суслов.

— Отвечаю! «Духи» сбили «Ми-28». На моих глазах.

Заместитель, продолжавший наблюдение, выкрикнул:

— А это еще что за хрень?

— Минуту, Миша…

Подполковник повернулся к Базанову:

— Что, Женя?

— Из балки, отходящей от высоты двести два и три, в атаку пошла группа боевиков численностью рыл пятнадцать-двадцать.

— Из балки.

Зазвенел внутренний телефон связи.

Авилов кивнул Базанову:

— Послушай. Это комбат.

Подполковник вернулся к спутниковой связи:

— Миш, у нас началось!

— Конкретнее, пожалуйста.

— Одновременно с уничтожением вертолета проявились боевики в балке от высоты двести два и три, сейчас там… секунда.

Авилов повернулся к Базанову. Тот сказал:

— По сообщению Муртаза, «духам» удалось ворваться в траншеи, там сейчас рукопашный бой.

— Почему, черт возьми, не заблокировали балку?

— Ты у меня спрашиваешь?

Авилов поднял трубку спутниковой станции.

— Что там у тебя? — спросил Суслов.

— Война началась. «Спутник» рвется от звонков. Ты не отключайся пока.

— На связи.

— Гроза!

— Астра. Ты оказался прав. В низине происходит невероятное.

— Говори, Астра!

— Склоны оказались не склонами, а имитацией. Сейчас прибывшие «духи» и появившиеся из разных щелей стаскивают с каркасов то ли брезент, то ли крепкую ткань, которая и имитировала склон, валуны, камни, кусты — бутафория. Под маскировочной конструкцией танки «Т-72», «БТР-60 ПБ», «БМП-1», этих по три штуки, пикапы с пулеметами, два «Града».

Запищала радиостанция заместителя командира группы.

На связь вышел капитан Валевич. Доложил, что от Сабры вышли две «БМ-21» «Град». Одна система залпового огня укрылась за ближней к нему высотой сто пятьдесят шесть и ноль, вторая перешла шоссе и пойдет скорей всего к высоте девяносто девять и три или к оврагу у дороги Г-2.

Базанов передал сообщение Авилову. Тот, отключив станцию малого радиуса действия, взял трубку спутниковой станции:

— Миша, ожила низина. Западный склон оказался имитацией. На самом деле его изображала маскировочная конструкция. Астра видит, как из-под маскировки вышли по три «семьдесят вторых», «БМП-1», бэтээры и две РСЗО «Град». Наводчики с коптера увидели еще два «Града». Они вышли из Сабры. Подошли и «духи» из поселка на пикапах и грузовиках. Пока их зафиксировали около полутора сотен, но думаю, в самое короткое время боевиков станет вдвое больше.

— Значит, наступление. Докладываю об изменении обстановки генералу. Прошу Орлова поднять пару «Су-24».

— Но у «духов» же ПЗРК?

— Я только что получил информацию от сирийской разведки. Их агент в окружении аль-Джалана сообщил, что главарь организации выслал в Сабру всего два переносных зенитно-ракетных комплекса.

— Как вовремя сбрасывают информацию агенты сирийской разведки! — со злобой сказал Авилов. — Раньше на полчаса не могли? Тогда бы и экипаж «двадцать восьмого» остался жив.

— Но что делать? Тела ребят вытащим, похороним, помянем, сейчас надо готовиться к массированной атаке боевиков.

— Если у аль-Джалана нет ПЗРК, то «вертушкам» в первую очередь надо сжечь пикапы с «ЗУ-23-2».

— Установки не критичны, они бьют до полутора километров по высоте, но главное, выпускают боеприпасы за секунды. Экипажи «полосатых» с ними справятся легко. Главное, нам лишить боевиков основной огневой мощи. Систем залпового огня «Град». Но… давай, а то у тебя опять сигналит рация!

— Да, первые минуты суматошные. До связи, Миша!

— До связи. Удачи!

Он переключил спутниковую станцию на режим ожидания, ответил по обычной рации:

— Гроза!

— Астра! Боевики готовятся выйти из низины. У них примерно триста пятьдесят человек. Танки встали посредине, на левом от меня фланге бэтээры, на правом — «бэхи». Около них пикапы, пехота.

— Спасибо за информацию.

— Спасибо в карман не положишь, да ты и через коптеры все видишь. Я предлагаю немного помочь вам. У меня есть гранатометчик, выстрел к «РПГ-7», боеприпасов на короткий бой. Если требуется задержать «духов», ты скажи, ненадолго задержим.

— А отойти успеешь? И куда будешь отходить?

— За это не беспокойся. У меня несколько вариантов отхода и эвакуации.

— Тогда так, ты хоть один «Град» из «РПГ» достать можешь?

— Вот «Грады» нет!

— Почему? — удивился Авилов.

— Ты же знаешь конфигурацию низины.

— Ну?

— Так вот, «Грады» встали в «кармане» южного фланга низины. Мы со своей позиции их не видим. Вот танк поджечь или «бэху» — это пожалуйста. На бэтээр выстрел тратить жалко.

— Ничего не надо, Астра! Отходи в район эвакуации. С этой минуты я снимаю с тебя обязанность подчиняться мне. Работай по своему плану или плану Граба! Все, надеюсь, встретимся, удачи!

— Тебе удачи, Гроза. До встречи.

Как только Авилов отключил рацию, майор Базанов доложил:

— Не знаю как, Даниил, но «духи» засекли коптеры. Оба сбиты огнем снайперских винтовок.

— Значит, мы ко всему прочему и ослепли?

— Ну не совсем.

— В принципе все, что надо знать, передал майор Стешин. И это, Женя, весьма тревожная информация.

— Прорвемся, командир.

Лишившись коптеров, авианаводчики вернулись на КНП группы и приступили к визуальному наблюдению.

Вскоре старший лейтенант Тимнев доложил:

— Вижу выход из низины установики «Град».

— Одной?

— Пока да. Резво пошла к высоте сто шестьдесят один и семь, скрылась.

— Значит, там у нее позиция.

Тимнев вновь доложил:

— Выход второй установки залпового огня, движение в сторону той же высоты сто шестьдесят один и семь.

В работу вступил Валевич:

— А вот и танки. Идут в линию, соблюдая интервал в пятьдесят метров.

Выступил Тимнев:

— Одна «РСЗО» отошла от высоты сто шестьдесят один и семь, направляется к оврагу перед высотой девяносто девять и три, но может уйти и за высоту девяносто девять и три. Бронетранспортеры!

— Направление?

— Между высотой сто шестьдесят один и семь и населенным пунктом Кадам.

Валевич сказал:

— БМП — три штуки с левой стороны, направляются либо к оврагу перед высотой девяносто девять и три, либо к дороге. Идут колонной с большой дистанцией, на броне боевики. «Град» вошел в овраг и тут же вышел к дороге. Встает на позицию, рядом суетится расчет.

Тимнев проговорил:

— И за бэтээрами пошла пехота, ориентировочно человек пятьдесят. Едут духи. По всему моему сектору наблюдения, с дистанцией метров сто между техникой и пехотой и интервалом между боевиками от десяти до пятнадцати метров.

На связь вышел командир батальона майор Муртаз:

— Гроза, я — Заслон.

— Слушаю.

— Против нас разворачивается целая махина боевиков, на позиции встают «Грады». Проявились БМП, БТРы, «Т-72», пехота.

— Я все прекрасно вижу.

— Ты видел, как дрался взвод боевого охранения? До конца. Сейчас над позицией черный флаг ИГИЛ.

— Не слепой.

— Я вот не могу понять, как такое количество боевиков и техники не увидели ваши коптеры? Ведь они же летали над низиной?

— Это разговор не по связи. Убирай личный состав в укрытия, вполне вероятен обстрел «Градами».

— «БМ-21» через несколько минут откроют ураганный огонь.

— Ты чего засуетился, майор? Спокойнее. Людей в укрытия. После артподготовки вывод на позиции, в дальнейшем оборона.

— А ваши доблестные ВКС? Они не помогут?

— Будет и авиация, но ты рассчитывай на свои силы. Срочно личный состав в укрытия.

— Но минометы?

— Черт с ними. И все, конец связи!

Пара «Су-24» появилась, как всегда, внезапно. Они шли на небольшой высоте со скоростью не более шестисот километров в час.

На связь вышел командир экипажа ведущего бомбардировщика:

— Гроза, Аргон! Вижу «БМ-21», танки, бронетранспортеры, БМП, атакуем «РСЗО» и танки, разворот за Саброй, пролет обратно, работа по живой силе.

— Принял!

Ведущий «Су-24» вышел в пространство над низиной и отвернул влево, сбросив несколько бомб. Поразил бронетранспортер. За высотой сто шестьдесят один и семь поднялся вверх огненно-черный столб дыма. Это говорило о том, что одна из бомб угодила точно в установку «Град», прятавшуюся за высотой. Ведомый бомбардировщик сбросил бомбы на танки. Но попал в один. Дальше по ходу полета ведомый уничтожил БМП с пехотой. Самолеты взмыли вверх уже где-то над Саброй, начав разворот.

И в это время ударили установки «Град», находившиеся где-то у Сабры.

Территория до позиций на удалении до ста метров, позиции батальона и далее на семьдесят-восемьдесят метров по всей ширине обороны покрылась фонтанами взрывов. Гремело так, словно наступил конец света. Дважды вздрогнула высота, с потолка посыпались камни, пыль.

Базанов крикнул:

— Два снаряда попали на вершину.

— Это я понял! Неужели бомбардировщики не засекут позиции этих «Градов»?

Экипажи засекли. Расчеты БМ открыли огонь, когда «Су-24» заканчивали разворот. И тут же ударили по «Градам» ракетами «С-8». Они легли точно в цель, разнеся «РСЗО» на части, положив оба расчета и около взвода боевиков. Сдетонировали снаряды в транспортно-заряжающей машине. Без направляющих реактивные снаряды разлетались в разные стороны, около десятка ушло на участки западной окрестности поселка.

А уже через минуту командир ведущего бомбардировщика вышел на связь:

— Гроза, ответь Аргону!

— Гроза отвечает, — бросил в микрофон подполковник Авилов.

— У поселка убрали две БМ, ТЗМ — транспортно-заряжающую машину, атакуем живую силу на плато и уходим на базу!

«Су-24», стреляя из шестиствольных двадцатитрехмиллиметровых пушек, прошли над плато, ближе к позиции и взмыли вверх, отвернув в сторону Алеппо. Скрылись из глаз. Стих и гул.

Авилов стряхнул пыль. Вовремя бойцы группы надели защитные шлемы, иначе получили бы контузию.

Рация сработала сигналом вызова:

— Гроза! Заслон!

— Слушаю!

— В результате обстрела батальон потерял минометный взвод, разворочены подступы к траншее, два снаряда попали в переход между первой ротой и КНП и в траншею третьей роты.

— Потери?

— По предварительным данным, тридцать семь человек.

— Почему так много? Бойцы должны были быть в укрытиях. В траншеи, переход и на позицию минометного взвода упали три снаряда. Это максимум человек пять-шесть убитых и раненых.

— Два расчета минометов остались на позиции. Это десять человек, трех накрыло в переходе, четверых на позициях второй роты плюс взвод боевого охранения.

— Почему остались у минометов расчеты?

— Они поздно получили приказ укрыться. Я понимаю, в этом моя вина, и я готов ответить!

— Ты готовься к следующей атаке.

— Работали «Су-24», могу знать результаты их работы?

— Это уточняется. Как уточним, сообщу. А ты давай погибших к склону высоты, бойцов на позиции, взводным приказ держать оборону!

Валевич и Тимнев одновременно вскрикнули:

— БМП!

Авилов обернулся:

— У дороги?

— Так точно, ее не зацепили бомбардировщики, а «вертушки» еще не подошли.

Командир группы вырвал из чехла радиостанцию, вызвал оператора ПТРК «Корнет» капитана Драгина:

— Седьмой, Первый!

— Отвечаю, — тут же откликнулся офицер.

— БМП у дороги перед оврагом.

— Мы давно смотрим за ней.

— Какова дальность до машины?

— Километр сто двадцать четыре метра, сближается с пехотой.

— Приказ, Седьмой, уничтожить вражескую БМП.

— Есть.

Лазерный луч, по которому наводится противотанковый ракетный комплекс «Корнет», без специальной оптики не увидишь. Поэтому боевики, находившиеся на боевой машине, не знали, что лазерный луч уже впился прямо в башню.

Драгин взял цель на сопровождающие ракеты, и произвел выстрел, удерживая переключатель прицела на цель. К БМП по спирали пошел белый шар, и вскоре взрыв, за ним еще один, более мощный. Местность затянуло дымом.

— Есть, — воскликнул помощник Драгина, старший лейтенант Гибазов, — попал.

Драгин продолжал смотреть на облако дыма, которое постепенно относилось на юг.

Когда завеса рассеялась, капитан увидел, что от боевой машины пехоты остался только обгоревший корпус. Около обгоревшего остова лежали разорванные части человеческих тел.

Драгин крикнул:

— Заряжание!

Гибазов с помощью сапера установил на треногу новый пусковой контейнер.

ПТРК «Корнет» был готов для дальнейшей работы.

Подполковник Авилов оценил стрельбу.

Вызвал по связи Драгина.

— Благодарю тебя, Седьмой!

— Служу Отечеству… твою мать, танки по центру плато.

— Работай!

— Работаю!

Капитан Драгин припал к прицелу, включил оборудование.

Один из танков остановился и начал обстрел позиций батальона, второй, ведя огонь из орудия на ходу, шел прямо на высоту двести тридцать шесть и восемь.

— Сейчас, — шептал капитан, — сейчас…

Разрыв снаряда вздыбил грунт у самого «колодца».

Маслак упал на камни, Гибазов крикнул:

— Да стреляй ты, Рома!

Капитан, казалось, ни на что не обращал внимания.

Танк вынужден был приподняться на естественный невысокий, продолговатый холм.

В этот момент Драгин выстрелил.

«Т-72» словно наткнулся на невидимое препятствие, и… взрыв! Башня назад, катки с кусками гусениц в стороны, огонь, черный дым.

Драгин присел у комплекса, сплюнув на камни:

— Вот так!

И закричал на офицеров:

— Что застыли? Контейнер, быстро, заряжаем!

Гибазов и Маслак бросились к складу.

Первый танк быстро отошел за высоту двести два и три.

Бронетранспортеры с пехотой дернулись было от балки, но тоже отошли назад. Атака захлебнулась. Первая атака, а сколько их будет еще, не знал никто.

Глава девятая

Дым еще не рассеялся, как послышался рокот вертолетных двигателей. «Ми-24» приближались с южной стороны Алеппо.

Радиостанция подполковника Авилова сработала сигналом вызова.

Командир группы «Альфа», как и было оговорено, ответил кодовым позывным:

— Гроза на связи!

— Я — 22! С ведомым выхожу в район плато. Обозначьте цели, беспокоящие вас.

— Это танки у дороги Г-2, бронетехника на плато от дороги Г-2 до высот сто двенадцать и семь, двести два и три и сто двадцать два и четыре. Где-то в районе оврага западнее высоты девяносто девять и три проявился «Град». Учтите наличие у боевиков пикапов с зенитными установками в кузовах.

— Живая сила?

— Она рассредоточивается, сближаясь с нашими позициями по всему плато, где-то на пикапах с пулеметами, где-то пешим порядком.

— Понял, работаем по технике. Поддерживаем связь до окончания работы. Будут новые цели, сообщите, ориентировочное время нашего нахождения здесь пятьдесят минут.

— Принял, до связи и удачи!

— Держитесь, до связи!

Как только закончились переговоры, с высоты двести тридцать шесть и восемь увидели два ударных вертолета «Ми-24», которые шли боевым порядком на высоте, не превышающей ста метров.

Авилов, наблюдавший за обстановкой из КНП, проговорил:

— Расстояние, ребята, я же предупредил, что у «духов» как минимум две установки «ЗУ-23-2», «крокодилы» в зоне их досягаемости.

Базанов сказал:

— Экипажи знают, что делают.

— Будем надеяться.

Вертолеты неожиданно уже почти над высотой сто двенадцать и семь отвернули вправо и начали набор высоты.

Базанов взглянул на командира:

— Послушали летуны тебя, Данила!

— Смотрим.

Вертолеты ушли недалеко. Пропав на мгновение из зоны видимости, они вновь появились уже на высоте более трехсот метров, прямо между высотами и дорогой Г-2. С дальности где-то в километр с пусковых боксов обеих машин сошли неуправляемые авиационные ракеты.

Авилов перевел бинокль на бронетранспортеры, подходившие к высоте двести двенадцать и семь. И тут же район их нахождения накрыло фонтанами и грибами разрывов мощных «С-8». Операторы били прицельно, но подожгли одну машину. Среди разрывов металось несколько десятков боевиков. Кто-то падал, вставал, бежал к высоте, кто-то оставался на земле, кого-то разорвало на куски в эпицентрах взрывов.

А «вертушки» уже выходили на танк.

Но… в ведущий «Ми-24» от земли, от участка за дорогой, вонзились огни трассеров вражеской зенитной установки. Вертолет как-то клюнул вниз, командир выровнял его. За «Ми-24» потянулся шлейф дыма.

Ведомый «Ми-24» ударил по месту обстрела. Очереди пристрелялись, за дорогой поднялся столб дыма.

И тут же радиостанция Авилова сработала сигналом вызова:

— Гроза, 23-й!

Вызывал командир ведомого вертолета.

— «Гроза» отвечает.

— 22-й повредили. Командир принял решение тянуть на базу, я в сопровождении. Мы уходим, Гроза!

— Я понял. Вы только дотяните.

— Если что, командир 22-го посадит машину, а мы подберем экипаж. Для вас: атаковали три бронетранспортера и два «Т-72», мой оператор уничтожил зенитную установку, обстрелявшую 22-го. Ну а дальше пока без нас.

— Ничего. Уходите!

— Да, еще, Гроза, «Град» в овраге у высоты девяносто девять.

— Принял.

— Удачи!

— Вам удачи, парни!

Вертолеты прошли над плато и за дорогой Сабра — Алеппо отвернули на северо-запад. Ведущий «Ми‑24» по-прежнему дымил, но продолжил полет, снизившись практически к земле и резко сбросив скорость. Над ним в десятке метров шел ведомый.

Авилов отстранил станцию:

— Валевич!

— Я! — ответил связист и авианаводчик.

— Связь с Сусловым по «спутнику»!

— Есть!

Он набрал номер на трубке, передал ее Авилову:

— Разведчик на связи.

— Миша? Даниил!

— На связи!

— У нас тут…

Подполковник Суслов прервал командира группы:

— Ты насчет «полосатых»? Я в курсе.

— Как считаешь, дотянет 22-й до базы?

— Не знаю. Должен. А не дотянет, то сесть сможет. А это главное. Это значит — экипаж будет спасен. Машина же металл.

— Черт, хреново получилось. А я предупреждал…

— Эти ребята сами по себе. Кстати, по авиации. Довожу до тебя не очень радостную новость. Обстановка у Дейр-эз-Зора резко обострилась. Боевики, получив солидное подкрепление, начали очередной штурм осажденного города. И к «духам» подходят еще силы.

— Откуда они взялись?

— Сирийская разведка утверждает, что это частью отряды, вышедшие из Ирака, частью банды, нарушившие договоренности о перемирии. Для вас это означает одно: сегодня база не сможет поддерживать вас с воздуха. Сам понимаешь, все силы брошены к Дейр-эз-Зору.

Авилов проговорил:

— А у нас тут четвертый «Град» обозначился, танк, БМП и БТР на рубеже высот сто двадцать два и четыре, двести два и три, дороги Г-2, а также сотни пеших «духов», между прочим, очень даже неплохо вооруженных, имеющих, правда, видно, только командиры, — камеры гоу-про на шлемах, замечено несколько чернокожих. В общем, в группировке Диани достаточно наемников. Имеют современное вооружение. И не только российского, советского или китайского, но и штатовского и кое-что израильского производства. Продвижение ведут весьма грамотно…

Переговоры прервал крик Тимнева, наблюдавшего за обстановкой через стереотрубу:

— «Град» на дороге, рядом танк. К высоте сто шестьдесят один и семь прошли пикапы с пулеметами… командир…

Но Авилов сам прекрасно понимал, что произойдет дальше:

— От амбразур. Всем в укрытия. Приказ в батальон.

Авилов поднял трубку спутниковой станции:

— Ты слышал?

— Да, слышимость в вашем подземелье хорошая.

— Сейчас ударит «Град», за ним танк, БМП и пулеметы с БТР, пикапов. Связь продолжим после обстрела.

— Держись, Даниил! Я постараюсь что-нибудь придумать, дабы помочь вам.

— Отбой!

Валевич успел убрать станцию, бойцы группы и батальона укрыться, операторы и саперы вместе с ПТРК «Корнет» уйти в глухое помещение, как вся высота и прилегающая к ней территория вздрогнула от разрывов реактивных снарядов. Стрелял «Град», через разрывы доносился характерный для РСЗО звук выстрелов — «Бах»! «Бах»! «Бах»! И так длилось, пока реактивная установка не выпустила все сорок снарядов. Дым и гарь были везде, першило в горле. Тимнев попытался посмотреть в стереотрубу, но вся территория была заволочена дымом, пылью, заметно потемнело. Однако плато частью просматривалось через тепловизионные прицелы.

Авилов вызвал Драгина:

— Седьмой! «Град». Видишь?

— Видел, как, отстрелявшись, пошел к низине.

— Достать сможешь?

— Нет, он в семи с лишним километрах и удаляется. Дальность же ПТРК — 5500 метров.

— Понял! Другие цели?

— Скрыты.

— Наблюдение. Отбой!

Подполковник проговорил:

— Самое время «духам» подойти к позициям батальона вплотную, когда ни авиацию, ни артиллерию уже не применишь.

Радиостанция малого радиуса действия сработала сигналом вызова.

Авилов ответил:

— Гроза!

— Заслон. Что у вас?

— У нас? Некомфортно. Дым, гарь и пыли много.

— А у меня потери.

— Слушаю.

— Семь убитых, шестеро раненых, и… боевики, что захватили позицию боевого охранения, оставили ее, пройдя вперед до ближайшего оврага. Примерно в пятистах метрах от нас. Это по личному составу. По технике. Мы потеряли шесть бронетранспортеров, два уничтожены прямым попаданием ракет, четыре повреждены в разной степени, но вести бой не смогут.

— Я сожалею, что ты потерял людей, Заслон. Сейчас что-нибудь видишь со своего КНП?

— Нет. И я не о том. Раненые тяжелые, надо доставить в Алеппо, в госпиталь. А у меня для этого нет техники. Ваши же «Тигры» не пострадали.

— Водители есть, что справятся с управлением?

— Найдем!

— Тогда забирай одну машину, хотя… тяжелые говоришь? Одной тогда не хватит, бери две. Но туда и обратно. Я имею в виду в госпиталь и к высоте.

— Конечно, благодарю!

— Не за что. И не прекращай наблюдение, сейчас самый удобный момент боевикам подойти к позициям.

Майор Муртаз каким-то странным голосом ответил:

— Конечно. Мы сделаем все, что надо. Все, что позволяет обстановка, не беспокойся.

Командир батальона отключился.

Авилов пожал плечами:

— Потери плохо, но, кажется, комбат пал духом, а это еще хуже. Это еще большие потери. Но, кажется, пелена рассеивается.

Тимнев, оставшийся у позиции наблюдения, отозвался:

— Завесу сносит на запад. Уже кое-что и без оптики видно. И на участке видимости «духов» нет!

Базанов добавил:

— И обстрел прекратился. Ладно «Град», он отстрелял боекомплект, ему требуется транспортно-заряжающая машина с комплектом снарядов, но почему танк замолчал, БМП, пулеметы? Почему банда, что уничтожила боевое охранение, не выходит ближе к высоте?

Валевич, посмотрев на командира, вздохнул:

— Значит, следует ждать от «духов» какой-нибудь пакости.

— Мало их нам преподнесли?

— Видно, готовят нечто для нас оригинальное.

— Да? Всем к бою, — передал он по команде.

Спецназ занял позиции обороны. А вот на позициях батальона людей было немного. Видимо, еще не пришли в себя. Придут, выйдут.

Дымовую завесу почти полностью снесло на запад.

И тут же Тимнев воскликнул:

— Ни хрена себе!

— Что? — спросил командир.

— А вы посмотрите сами. Действительно, оригинально.

— Да что там? — вырвалось у Авилова, когда он подошел к амбразуре и поднял бинокль. А там, на дороге Г-1 и уже рядом с высотой двести два и три, точнее объезжая ее, к позициям приближался бульдозер с «БМП-1» на дистанции в несколько метров.

— Вот оно что. Господа, мы имеем дело с так называемым шахид-мобилем, с чем я вас и поздравляю.

Он выдернул радиостанцию из чехла:

— Седьмой, Первый!

— Седьмой отвечает, — раздался в динамике голос капитана Драгина.

— Цель БМП за бульдозером!

— Принял!

Прошел сигнал по спутниковой станции.

Авилов ответил:

— На связи!

— Поврежденная «вертушка» дошла до базы, — доложил Суслов.

— Я рад, — искренне сказал командир группы, — а у нас тут представление.

— Шахид-мобиль?

Авилов удивился:

— А ты откуда знаешь?

— Над твоим районом работает беспилотник, с него прошла информация об обстановке, в том числе и колонне смертников, и о «Граде», что обстрелял вас и пошел к низине, где ждет транспортно-заряжающая машина, и о танке, сблизившемся с высотой двести два и три, обо всем, что происходит на плато. Хотел тебя предупредить, ты опередил. Но я не пойму только одного, почему отошли от высоты позиции два «Тигра»?

— Раненых солдат батальона в госпиталь повезли.

— Понял. С шахид-мобилем справишься?

— Ну не пропускать же колонну к нашей высоте, наверняка «БМП-1» забита взрывчаткой до отказа и свободно одно место механика-водителя смертника.

— Верно. Я к тебе немного позже вышлю 23-й!

— Что он сделает без прикрытия? Вторая-то «зушка» у боевиков не повреждена. Но пусть вертолет будет в готовности. Если что, вызову.

Командир группы передал трубку Валевичу, посмотрел в амбразуру.

Бульдозер с «БМП-1» находились примерно в двухстах метрах от высоты. Сзади плато и, что интересно, по всему плато тоже не видно ни боевиков, ни техники, попрятались куда-то. Возможно, Диани еще не получил сообщение от аль-Джалана, что батальон и группа лишились воздушной поддержки. Серьезной воздушной поддержки.

Доложил Драгин:

— Цель захвачена.

Командир отдал приказ:

— Огонь!

Из правого «колодца» к «БМП-1», «наступавшей на пятки» бульдозеру, по спирали пошла ракета. И взрыв.

Рвануло так, что с потолка и стен полетели куски камня, обвалилась часть высоты. Поднялся такой гриб, словно взорвался ядерный боезаряд. Бульдозер потерял гусеницу и катки, завалился набок, взявшись огнем. От БМП не осталось НИЧЕГО.

Капитан Драгин доложил:

— Седьмой, Первому, цель уничтожена.

— Перезарядить ПТРК!

— Уже перезарядили.

Авилов, отключив станцию, закашлял. Впрочем, не он один, но и Базанов, и Валевич, и Тимнев, и врач, Заврагин. Облако дыма и пыли прошло внутрь КНП.

Командир группы вызвал на связь командира батальона.

Ответил начальник штаба:

— Слушаю!

— Второй Заслона?

— Второй. Первый повез раненых.

— Почему он? Командир должен оставаться на позициях.

— Это не мое решение.

— Ладно. Значит, сейчас ты Первый. Доложи обстановку на позициях батальона.

— Ждем прямой атаки. Разрозненные отряды боевиков не далее пятисот метров от позиций.

— «Град», что отстрелялся, отошел к низине. На перезаряжание, если есть чем. С ним решим вопрос. Из техники у «духов» остался танк «Т-72», БМП, БТР и еще максимум десятка два пикапов с пулеметами, один с «зушкой». Так что не поврежденные бронетранспортеры рассредоточь по всей линии обороны двух рот, один рядом с КНП.

— И все же, Гроза, не могу не сказать. Вы мне надоели. Я что, мальчик, чтобы учить меня элементарным вещам? Разберусь с батальоном как-нибудь без вас. Что-то от вашей группы толку не так много.

— А по-твоему, мы должны тут за вас держать оборону? — не выдержал и Авилов. — ты, капитан, землю свою защищаешь, так стой насмерть, если считаешь себя патриотом. А в нашу работу…

Капитан Джераб Малюф прервал российского подполковника:

— Извините, погорячился, связь прекращаю, работаю!

Малюф отключил станцию.

Заместитель командира группы смотрел на Авилова:

— А что это ты, Даниил, кричал на сирийца?

— Да ну их к черту. Считают, что мы ни хрена не делаем.

— Что, так и сказал?

— Ну, не так, но имел в виду именно это. А что за допрос? Что по обстановке, наблюдатели?

Тимнев доложил:

— Как ни странно, товарищ подполковник, тишина. «Духи» либо скрытно отошли, используя завесу, либо укрылись за высотами. Техники не видно. Кроме пяти, нет, шести пикапов за дорогой Г-2, они вокруг оврага рассредоточиваются. Так, чтобы скопом не попасть под обстрел авиации. Горят два танка, три бэтээра, бульдозер, от БМП — воронка. Так, двенадцать пикапов, а может, и больше, за высотами дымят неслабо.

— За какими высотами?

— Да за всеми, что в нашем районе, исключая те, которые под контролем группы и батальона.

— У нас в тылу тоже горят бэтээры. Но ситуация не критична. Вопрос, почему «духи» остановили наступление?

— А черт их знает.

Базанов проговорил:

— Они долго воевать не могут. Тем более под ударами авиации. Уверен, на сегодня все. Ночью не исключен подход подкрепления, а завтра решающий штурм. Все решится завтра. Не дадим прорваться боевикам, они уйдут.

— Кто их отпустит? Диани? Которому за отход голову снимут?

— Не снимут. Генеральный штурм может привести к двум результатам, либо к прорыву и временному захвату восточных кварталов Алеппо, либо к таким потерям «духов», при которых они просто не в состоянии будут дальше продолжать боевые действия. И тогда их главарь Мухаммад аль-Джалан сам отдаст приказ на отход, дабы всю свою адскую рать тут не оставить.

Авилов посмотрел на часы:

— Неплохо. 16:47. Уже вечер? Или у меня с часами что-то не так?

Капитан Валевич произнес от амбразуры:

— Все верно, товарищ подполковник, 16:47, уже 48. Еще пара часов — и начнет темнеть. Можно было бы и перекусить.

— Смотри за обстановкой! Успеем перекусить.

Он взглянул на заместителя, майора Базанова:

— Ты, Женя, побудь здесь, я пройду по позициям группы, посмотрю, что у сирийцев делается.

— Понял.

— Ну а как стемнеет… но об этом позже.

— Да, командир.

Подполковник Авилов вышел из среднего внутреннего помещения, прошел в левое. Там расчет. У амбразуры наблюдатели.

— Как дела, парни?

— Ждем своего часа, — ответил старший этой подгруппы капитан Лапунов.

— Значит, готовы?

— А когда мы не были готовы, товарищ подполковник, только пока операторы «Корнета» да летуны лишают нас работы. А Драгин с Гибазовым работают прекрасно. Два выстрела, две цели.

— Странно было бы, Денис, если бы из двух выстрелов они поразили одну цель, а так нормально. Проголодались?

— Терпимо.

— Ужин вместе с обедом, как стемнеет.

— Без вопросов.

— Ладно, пойду посмотрю другие позиции.

— У сирийцев какая-то возня, — сказал Лапунов, — что-то они после второго обстрела засуетились не по делу.

— Проводят перегруппировку техники. Потери понесли большие.

— Так и солдаты бегают по траншеям, и сверху взвод ушел.

— Уточню, что за дела. Но думаю, это последствия обстрелов «Градов», не забывай, что в батальоне слишком много необстрелянных юнцов. Отсюда и потери, и нервозность. Но… посмотрю.

Подполковник прошел в правое помещение, подгруппы капитана Гарифуллина. Там тоже все спокойно. Офицеры в полной экипировке, готовы к любым действиям. Сосредоточены, глаза уверенные.

Войдя на позицию «Корнета», подполковник услышал рокот двигателя вертолета. Подумал, не все еще закончено на сегодня. Но почему его не предупредили о работе «вертушки», или она идет не по душу боевиков, рассредоточившихся на плато? Но тогда она летела бы другим маршрутом.

Ситуацию разъяснил командир экипажа «Ми-24» капитан Зубарев Вадим, управлявший до этого ведомым вертолетом в паре с поврежденным бортом.

— Гроза! Я — 23-й!

— Гроза отвечает.

— Уточни местонахождение установки «Град».

— Вот зачем ты здесь? Только ответить сразу не могу, не на КНП, по ранним данным, установка отошла к низине, где-то между высотами девяносто девять и три и сто шестьдесят один и семь. Отстреляла боекомплект и отошла.

— А?! Вижу. «Град», люди, рядом транспортно-заряжающая машина. Отлично. Атакую обнаруженные цели.

— Ты смотри, там где-то спрятался пикап с зенитной установкой.

— Разберемся. О результатах обстрела доложу.

— Удачи тебе, 23-й!

Командир экипажа отключил станцию.

Появился ударный вертолет.

«Ми-24» прошел до Кадама с юга и за селением резко отвернул влево, выдерживая высоту примерно метров шестьсот.

Авилов наблюдал за ним через бинокль.

С навесных блоков к земле сошли ракеты, и довольно крупный участок у низины покрылся дымовыми «грибами», затем мощный взрыв. От высоты двести два и три в небо устремились трассеры. Но, совершив маневр, «Ми-24» ушел к шоссе Т-12, отвернул вновь влево за высотой сто пятьдесят шесть, где недавно была уничтожена самоходная установка «Град». Вышел в эфир:

— Гроза ответь 23-му!

— Отвечаю.

— «Град» и ТЗМ с «духами», порядка десяти человек, уничтожены.

— Молодец, что сказать. Но ты едва не попал под «зушку».

— Но не попал же. Кстати, стреляла она от высоты двести два и три, с южной оконечности, а на северной стоит «Т-72». Но их я атаковать не смогу. Оставим на завтра. Я на базу.

— Счастливого полета!

— Благодарю.

Переведя радиостанцию в режим «приема», командир группы через амбразуру во фронтальной стене «колодца», используя бинокль, посмотрел на высоту двести два и три. Впрочем, она и без оптики была хорошо видна. Вот только техники он не обнаружил. Стоит, укрывшись высотой. Но ладно, — подумал Авилов, — будем иметь в виду, где у нас «Т-72» и пикап с ЗУ.

Он вызвал операторов ПТРК.

Капитан Драгин и старший лейтенант Гибазов тут же прибыли.

Авилов приказал:

— «Корнет» на место. Последний «Град» из реактивного взвода уничтожен вместе с транспортно-заряжающей машиной, по позиции стрелять эффективно может только танк, но он сам спрятался за высотой двести два и три.

— Все пусковые контейнеры выносить?

— Выноси, чтобы потом не бегать.

— Пикап! — неожиданно воскликнул Драгин.

— Где?

Офицеры обернулись и припали к амбразурам. Драгин проговорил:

— Пикап из-за высоты двести два и три пошел к высоте сто двенадцать и семь. Там после того, как «вертушка» нанесла поражение БТРу, пустота. Видимо, туда Диани начал отправлять хоть что-то.

— Пустота? — усмехнулся Гибазов. — Да там машин семь с пулеметами.

— Не факт. Вижу только три, стоящих в мелких балках. Эх, не на позиции ПТРК, срезал бы сейчас этот чертов пикап и «вертушки» могли бы работать спокойно.

— Одна «вертушка», — поправил командир группы. — Хотя… но чего стоим? Комплекс к бою!

Офицеры бросились в коридор внутренней части высоты.

Авилов продолжил наблюдение за пикапом.

Боевики в нем вели себя странно. Водитель то ускорял, то замедлял ход, уходил то вправо, то влево.

— Черт, — проговорил командир группы, — они что, обкуренные, что ли?

Появились операторы и саперы, капитан Краев и старший лейтенант Ивазов, помогавшие перенести ПТРК и пусковые контейнеры.

— А ну быстрей, — крикнул им Авилов.

— Что так? — спросил Драгин.

— «Духи» какие-то движения странные совершают, идут зигзагами на разных скоростях. В кузове не трое, как должно быть, а пятеро. Один машет черным флагом. Так, пикап встал. Быстрее, парни, устанавливайте «Корнет», готовьте к применению. Пока этот пикап с идиотами на открытой местности.

Операторам понадобились считаные минуты, чтобы установить пусковой контейнер. Драгин припал к прицелу, включил обычный оптический режим, лазерное устройство и аппаратуру системы наведения и управления полетом ракеты.

Пока он занимался этим, боевики что-то орали, старший из кабины выставил автомат, дал очередь в небо.

— Точно обдолбанные, — проговорил Авилов.

Пикап неожиданно тронулся, но не к высоте сто двенадцать и семь, а между высотой и балкой у высоты двести два и три.

— Ну напрочь крышу «духам» снесло, — проговорил Авилов и отпрянул от бинокля, спросил у Драгина: — Комплекс?

— Готов!

— Цель?

— Одиночное транспортное средство с зенитной установкой «СУ-23-2» и боевиками численностью ориентировочно семь человек, направляющиеся к нашим позициям. Цель захвачена.

— Огонь.

Драгин произвел выстрел, и из трубы к пикапу по спирали устремился огненный шар.

Боевики так ничего и не поняли. Ракета попала точно в кабину. На время дым от разрыва накрыл машину. Когда же он рассеялся, Авилов и его подчиненные увидели разнесенные по небольшому участку конструкции машины, стволы установки, ленточные короба, дальше всех колеса и сиденье наводчика. Рядом около десятка изуродованных трупов.

— Отлично, — оценил работу операторов Авилов.

От высоты сто двадцать два и четыре ухнула семидесятитрехмиллиметровая гладкоствольная пушка «Гром» «БМП-1». Снаряд лег в недолет метров на пятьдесят от высоты. Ударили пять или семь пулеметов «браунинг», установленных на таких же пикапах и с разных сторон. Они не причинили никакого урона. После этого, когда начало темнеть, все вновь смолкло. Сработала станция Авилова. Он ответил, вызывать мог только кто-то из подчиненных.

— Первый! — ответил подполковник.

— Второй! Новости у меня, Первый!

— Говори!

— Не в эфире. Подойди, если можешь, на КНП батальона.

— Иду!

Авилов, прежде чем покинуть позицию ПТРК, распорядился:

— Вы, — он указал на операторов и саперов, — ведете наблюдение, — он посмотрел на часы, — с 20:00 до 6:00. Это у нас десять часов получается?

— Так точно, — ответил капитан Драгин.

— Вот и подели их, Денис, на четверых.

— Есть!

— Я на КНП сирийцев. Если что, на связи.

Драгин кивнул:

— Понял, товарищ подполковник.

Командир группы зашел на КНП батальона. Там царила суматоха. Два солдата выносили приборы наблюдения, радиостанции, спальные мешки. У стоянки начальник штаба батальона капитан Джераб Малюф и заместитель командира «Альфы» майор Базанов.

Заместитель кивнул на начальника:

— Полюбуйся на этого офицера, Даниил!

— Что происходит? — спросил Авилов.

— Наши сирийские коллеги решили оставить позиции и отойти на дальний, заранее подготовленный рубеж обороны.

Авилов взглянул на Малюфа:

— Это так, капитан?

— Так точно, господин подполковник.

— И кто принял это решение?

— Я. В отсутствие командира батальона исполняющий его обязанности.

— Что, вот так взял и решил отвести батальон?

— В плане обороны предусмотрен отход на запасные позиции, которые проходят по окраине восточных кварталов. Это во-первых, во-вторых, у нас нет возможности вести боевые действия здесь с численно превосходящими силами противника, имеющего боевую технику, реактивную артиллерию, танки.

— Ну, «Градов», скажем, у боевиков не осталось, бронетранспортеров тоже, у них в наличии один танк и одна БМП, один бэтээр, ну еще десятка полтора, возможно, пикапов с пулеметами. К тому же боевики понесли гораздо бóльшие потери, чем батальон. У вас тоже потери существенные, но вы имеете, если не ошибаюсь, пять бронетранспортеров, которые из капониров способны сдержать крупные силы противника. Вы же учились в военной академии в России, господин капитан.

— Ну и что? Я с отличием ее окончил.

— И воюете давно, насколько известно.

— Не понимаю, к чему клоните, господин подполковник.

— К тому, что даже курсант военного училища знает, что для ведения наступления необходимо иметь как минимум трехкратный перевес в живой силе и технике. Такого перевеса у группировки Диани не было и тем более нет сейчас. В худшем случае силы равнозначны. Следовательно, вы спокойно можете продолжать оборону здесь.

Малюф повысил голос:

— Перевеса значительного у боевиков нет? Один танк, БМП, БТР, пикапы? Но даже они имеют полные укладки боеприпасов. Вы говорите об эффективном использовании БТРов из укрытий? Да, согласен, они способны сдержать наступление боевиков вместе с оставшимся личным составом, но при условии наличия боеприпасов. А у нас крупнокалиберные пулеметы, основная огневая мощь бронетранспортеров — 14,5-миллиметровые «КПВТ» не имеют патронов, у «ПКТ» осталось хорошо если по половине лент, у солдат по одному-два магазина.

Авилов с удивлением посмотрел на начальника штаба сирийского батальона:

— Что-то я не слышал, господин капитан, чтобы роты батальона вели массированный огонь в ходе первой попытки прорыва игиловцев.

— Ну конечно, только вы воевали, а мы прятались за вашими спинами.

— А что даст передислокация? Почему сюда подвезти боеприпасы не могут?

— Передислокация позволит занять более выгодные позиции, получить подкрепление и боеприпасы. Вторая часть вашего вопроса не ко мне.

— Командир батальона в курсе вашего решения?

Малюф ответил:

— Сейчас здесь я — командир батальона.

— Хорошо, поправлюсь, майор Муртаз знает о принятом вами решении?

— Я не обязан отвечать на ваши вопросы. Лучше тоже собирайтесь, отойдете вместе с нами. На запасном рубеже хорошие позиции, в том числе и в крайних домах квартала.

— И там вам подвезут патроны к «КПВТ»?

— Мое дело предложить.

— Я свяжусь с майором Муртазом, с вами, вижу, бесполезно разговаривать.

— Делайте, что хотите, но вряд ли вам удастся выйти на майора Муртаза. Он, по данным из бригады, выехал в штаб корпуса. А это… впрочем, вы знаете, где находится штаб корпуса. Спутниковая станция батальона здесь, обычная станция до Муртаза не достанет. Но чтобы вы не посчитали, что я занимаюсь самодеятельностью, скажу, хотя мог бы и не делать этого, решение об отходе утверждено в штабе бригады.

— Понятно. Бежим, значит?

Капитан побагровел:

— Я попросил бы…

Авилов прервал его:

— У своей жены попросишь.

Он развернулся и направился на КНП группы. Базанов, молчавший весь разговор, пошел следом. Малюф же на минуту задумался, затем, махнув рукой, прикрикнул на солдат:

— Живее, бойцы, живее.

Командир группы, прибыв на командно-наблюдательный пункт группы, приказал Валевичу срочно по «спутнику» связать его с подполковником Сусловым.

Начальник разведки базы ответил незамедлительно:

— Да, Даниил?

— Сюрприз, Миша.

— Ты об уничтожении «Града»?!

— Нет, но за БМ спасибо. Кстати, мы уничтожили второй пикап с зенитной установкой.

— Отлично.

— Это нормально, а вот то, что происходит в сирийском батальоне, далеко не нормально. И требует вмешательства нашего руководства.

— Что происходит, Даниил?

— Капитан Малюф, оставшийся за комбата, отдал приказ батальону на отход к запасному рубежу, то есть в Алеппо.

— С чего вдруг?

— Таково, видишь ли, его решение. Надо доложить обстановку генералу Грубанову, пусть свяжется с руководством корпуса, в который входит бригада и соответственно батальон майора Муртаза. Он должен остаться на прежних позициях, пополнить за ночь боезапас и восстановить понесенные потери.

Суслов вздохнул:

— Ты считаешь, это возможно?

— Что возможно?

— За несколько часов решить вопрос, поднятый тобой? Да на это, Даниил, несколько суток уйдет. Мы часто сталкиваемся здесь с подобными выкрутасами некоторых офицеров сирийской правительственной армии. Нет, конечно, большинство соединений, частей и подразделений на данном этапе воюют неплохо, но случаются и такие выпады. А чтобы что-то изменить, надо преодолеть столько условностей, что проще бросить все к чертовой матери. Я сообщу о действиях начальника штаба батальона генералу, он свяжется с Дамаском, но что будет далее, даже предположить не могу. Так что тебе и твоей группе тоже следует уйти с позиций в город.

— Ты сам-то слышишь себя? Отдать Диани укрепленный район, с высотой-крепостью? Да он имеющимися силами с позиций батальона натворит столько в восточном Алеппо, что мало никому не покажется.

— Но не оставаться же группе одной против трехсот боевиков, имеющих пусть всего две единицы, но все же боевой техники, не считая пикапы и пулеметы? Никакая группа не удержит позиции против такой силы.

— А мы постараемся.

— Знаешь что? Я сейчас свяжусь с твоим непосредственным начальником, генералом Подшиваловым. Он-то, надеюсь, повлияет на тебя.

— Связывайся, с кем хочешь.

Авилов бросил трубку спутниковой станции Валевичу.

Капитан поймал:

— Что, все плохо, командир?

— Общий сбор всем, в тылу высоты. Насчет «Тигров», что вывозили раненых, вернулись?

— Вернулись, а вы с КНП батальона не видели их?

— Не до того было. Ну раз вернулись, то сбор всем возле машин, исключая бойцов охранения.

— Понял, передаю приказ. Да, а когда сбор-то?

— Тебя, Толя, не контузило?

— Нет, я в порядке.

— А задаешь подобные вопросы. Немедленно, Толя, не-мед-лен-но!

— Понял, товарищ подполковник. Но разрешите вопрос?

— Что за вопрос?

— Я слышал ваш разговор с Сусловым. Он свяжется с Подшиваловым, подполковник такой упертый. Черт его знает, что наговорит.

— И что?

— Может, вам выйти на начальника управления?

Авилов присел на самодельный табурет. Успели сделать бойцы.

— Ты прав. Ждать смысла нет. Вызывай сам генерала Подшивалова.

— Накладки не будет?

— Вызывай, Толя!

Валевич набрал номер, отстранил трубку:

— Занято, командир.

— Суслов успел раньше связаться, ладно, подождем.

Он повернулся к Базанову:

— Женя, возьми пару ребят, заберите у сирийцев хоть пару гранатометов с выстрелами.

— Понял.

Базанов вышел с КНП.

Через три минуты спутниковая станция издала сигнал вызова.

Командир группы ответил:

— Авилов, Дмитрий Георгиевич.

— Что происходит на позициях обороны?

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант.

— Извини, здравствуй. Так что происходит?

— Ничего особенного, наши доблестные союзники снимаются с позиций и отходят в город.

— Чем вызвано это?

— А разве подполковник Суслов не доложил?

— Я у тебя спрашиваю. У меня ты в подчинении, а не начальник разведки базы.

— Понял, докладываю по существу.

Командир группы доложил, не упуская ни малейшей подробности.

Выслушав подполковника, генерал воскликнул:

— Они что, с ума сошли? Отводить такие силы?

— Не они, солдаты ни при чем, ротные ни при чем. Это решение начальника штаба батальона, поддержанное руководством бригады.

— Уму непостижимо. А ты, значит, с группой решил остаться?

— А у нас другого выхода нет, Дмитрий Георгиевич. Высоту двести тридцать шесть и восемь сдавать нельзя ни в коем случае. «Духи» уже сейчас видят, что правительственный батальон снимается. Это наверняка известно полевому командиру Диани. Уверен, ночью они получат поддержку.

— Тем более. Что вы-то сможете сделать против целой армии боевиков?

— То же, что делали раньше. Будем истреблять ее.

— Но силы, Даниил, слишком неравны.

— Ничего, по крайней мере один вертолет нам Хмеймим выделяет, у нас еще три ракеты ПТРК, пулеметы, «АГС» на «Тигре», стрелковое оружие с тепловизорами и ночными прицелами, патронов хватает, высота представляет собой крепкий опорный пункт. Будет драться, Дмитрий Георгиевич. Уйти в Алеппо всегда успеем. Но… если вы прикажете, мы снимемся вместе с сирийцами. Но тогда… тогда придется и погоны снимать.

— Это почему?

— Потому, что мы на то и готовились, чтобы решать задачи, не предназначенные для армейских подразделений и даже армейского спецназа. Отход же — это позор. Какая может быть после этого служба? Как в глаза смотреть людям, которые потеряют близких из-за того, что мы, по сути, передадим игиловцам укрепрайон, откуда они и без захода в город смогут вести по нему огонь? Но «духи» не остановятся на рубеже обороны батальона, они прорвутся в восточные кварталы Алеппо, и вот тогда выдавить их оттуда станет возможно ценой большой крови. Я уже не говорю о потерях среди мирных жителей, которые, поверив нам, поверив в освобождение города, вернулись в свои дома.

Генерал прервал подполковника:

— Все! Достаточно. Я тебя услышал. Тебе на месте видней, решил остаться, оставайся, но обеспечь «коридор», по которому сможешь в проблемной ситуации быстро уйти в город. А я постараюсь тут, в Москве, повлиять на руководство, чтобы надавило на командование сирийской армии. Но завтра в любом случае вам вести бой одним.

— Вы бы начальника базы генерала Грубанова попросили не забирать у нас хотя бы один «полосатый». «Ми-24» поможет нам серьезно.

— Это решим. Там ситуация в Дейр-эз-Зоре осложнилась, но «Ми-24» вам оставят. А может, и добавят кое-что.

— Благодарю.

— Ты не благодари, Даниил, ты людей сбереги. Мне не цинковые гробы из Хмеймима нужны, а вы все живые нужны.

— И лучше победителями, так? — улыбнулся Авилов.

— Не побежденными, так правильнее. Давай, до связи! На меня выходи в любое время, хотя, честно признаюсь, вряд ли смогу что-то кардинально изменить. С Сусловым поговори. Он сделает для вас все возможное. Давай, и не вздумайте там погибать.

— Есть, товарищ генерал-лейтенант. До связи!

Подполковник передал трубку Валевичу. Спросил у Тимнева:

— Что у нас на плато?

— Тихо. «Духов» не видно даже в ночную оптику.

Вернулся Базанов, доложил:

— Взяли два «РПГ-7» с тремя выстрелами на гранатомет.

— И то дело.

Стемнело. Наконец личный состав и пообедал и поужинал.

На наблюдение выставили вдвое больше бойцов.

В 20:40 Авилов вызвал к себе саперов.

Капитан Краев и старший лейтенант Ивазов тут же явились. Все рядом, на одной высоте, помещения близко. Теперь в обоих — позиции группы. В тылу высоты взревели двигатели бронетранспортеров. Роты сирийского батальона начали отход.

Авилов указал саперам на табурет у стола:

— Присаживайтесь, господа офицеры.

Краев и Ивазов присели.

На столе карта района.

Командир группы спросил:

— Сколько у нас мин?

Ответил Краев:

— У нас немного, двадцать штук, но от сирийцев осталось порядочно, они их почему-то оставили на складе, да и ранее не использовали. Может, оттого, что специалистов не было? Так обычные мины должен уметь любой солдат ставить.

— Это неважно, — сказал Авилов. — Смотрите сюда, парни. Надо выйти под покровом темноты и под прикрытием пулеметчиков накрыть поля вот здесь, здесь и здесь.

Подполковник обвел участки перед высотами сто двадцать два и четыре, бывшей позиции взвода боевого охранения и перед оврагом недалеко от высоты сто двенадцать и семь.

— Здесь поставить противопехотные мины. Между ними противотанковые, а вот здесь, — Авилов начертил полусферу, закрывшую высоту на удалении от пятидесяти до ста метров по флангам и фронту, — и противопехотные, и противотанковые вперемежку. Не хватит мин, ставьте растяжки. Здесь это сложно, но возможно.

Ивазов улыбнулся:

— Да хватит мин, товарищ подполковник, и тех, и тех.

— Задача ясна, Слава? — спросил Авилов у капитана Краева.

— Так точно!

— Помощь?

— Ну если пару парней, чтобы не мотаться от участков закладки на высоту. Не привлекать внимание «духов». Они же не должны увидеть, что мы готовим им подарки?!

— Не должны. Женя!

Командир группы повернулся к заместителю:

— Двух человек капитану Краеву.

— Понял.

— Работы с 22:00. Вперед!

— Есть.

Саперы поднялись и вышли из КНП вместе с майором Базановым.

Авилов подошел к амбразуре по соседству с Тимневым.

Посмотрел на плато. В зеленоватом свете ночной оптики никого и ничего. Только остовы уничтоженной бронетехники. Даже трупов не было. И когда только «духи» успели вытащить их? Авилов проговорил:

— Много бы я дал, чтобы сейчас оказаться в штабе Аббаса Диани.

Старший лейтенант Тимнев оторвался от стереотрубы:

— Вы что-то сказали, товарищ подполковник?

— Нет, ничего. Наблюдай.

— Это плохо, когда кажутся голоса.

Авилов улыбнулся:

— Нормально, Андрей, в нашем положении нормально, и давай без продолжения дискуссии. Смотри за плато.

— Есть смотреть за плато.

А в штабе полевого командира Аббаса Диани с наступлением темноты после плотного ужина в большой комнате собрались полевой командир, вернувшийся с плато, начальник штаба, помощник-связист. Второй помощник налил чай.

— Докладывай, Абдулла! — приказал Диани, хотя знал довольно печальные итоги первой попытки прорыва.

Кабран говорил вяло, медленно, ведя карандашом по карте. Он сильно устал и мечтал об одном, быстрее бы добраться к себе и завалиться спать. Сегодня ему даже восхитительная Фаика была не нужна.

— В результате мы потеряли…

Доклад начальника прервал сигнал вызова радиостанции полевого командира.

— Подожди, — кивнул он Кабрану.

Ответил:

— Дэриб на связи!

— Это Дамир!

На связь вышел командир первого отряда Хасуани, чьи группы атаковали с БМП по северному флангу.

— Слушаю тебя, Дамир! Если ты о потерях, то не утруждайся, я знаю, сколько людей и техники ты потерял.

— Я не о потерях, о них прекрасно осведомлен Абдулла, я о хорошей новости.

— У нас могут быть хорошие новости?

— Как оказывается, да. И в этом я вижу только руку и волю Всевышнего.

— Не тяни, что за новость?

— Батальон Муртаза покидает позиции.

— Что?

Диани чуть не вскочил от такой новости:

— Что ты сказал, Дамир?

— Батальон уходит с высоты двести тридцать шесть и восемь к городу.

— Но… почему?

— Это надо спросить у комбата.

— А русские?

— Русские пока на месте. Но их всего шестнадцать человек.

— Значит, у нас появляется возможность не только захватить позиции, но и группу русских?

— Ну, русских взять вряд ли удастся, они живыми не сдадутся, а вот овладеть позициями сможем, если получим хоть какое-то подкрепление. У меня всего одна БМП с неполным боекомплектом, у Габаля один танк. У русских противотанковый комплекс «Корнет» и неизвестно сколько транспортных пусковых контейнеров к нему. К тому же пулеметы, с тем, что установлен на новом бронеавтомобиле, три штуки. «АГС-30», и в боеприпасах они дефицита, как понимаю, не испытывают. Это группа спецназа, а значит, взять ее будет нелегко. Если же из Хмеймима подойдут «вертушки», то мы с оставшимися силами надолго завязнем у высоты двести тридцать шесть и восемь. В это время асадовцы вполне могут доукомплектоваться и пойти в контрнаступление.

— Но где взять дополнительные силы?

— Только у аль-Джалана. Если он хочет, чтобы мы вошли в Алеппо, то найдет резервы. У меня все, я отдыхаю.

— Хоп, Дамир. Выстави наблюдение.

— Само собой, и станция рядом, так что… отдыхай, я на связи!

— Отбой!

Диани ударил кулаком по ковру.

Начальник штаба банды, слышавший разговор, воскликнул:

— Это невероятно. Посмотреть бы на идиота, решившего в такой момент снять подразделения с позиций.

— Посмотришь, перед тем как я сам отрежу ему голову в Алеппо.

— Надо еще русских пройти.

— Да. Эти проклятые русские. Но почему они не ушли с высоты?

— Потому, что они русские. А подкрепление нам необходимо, Аббас.

— Попробую решить вопрос.

Он вызвал помощника-связиста Гафура Бери.

Тот явился.

Диани приказал:

— Срочно мне связь с Мухаммадом аль-Джаланом.

— Слушаюсь, господин.

Вскоре связь была установлена.

Аль-Джалан, услышав об отходе правительственных войск, воскликнул:

— Тебе, Аббас, помогает Всевышний.

— Значит, так угодно ему. Как насчет усиления?

— Ты сначала доложи о потерях.

— Потери большие, но против нас сражался не только батальон и русские, которые наводили авиацию, и самолеты и вертолеты. Один «Ми-28» мы сбили, второй — «Ми-24» повредили.

Аль-Джалан прервал полевого командира:

— Я спросил о потерях, Аббас.

— При первой попыткие прорыва по личному составу потери составляют около семидесяти человек погибшими, примерно пятьдесят ранеными. Почти половина группировки. Технику тоже потеряли почти всю, осталась одна «БМП-1», танк «Т-72», бронетранспортер и десятка полтора пикапов, возможно, меньше. Данные уточняются.

— А зенитные установки?

— Уничтожены. Одна вертолетом, другая противотанковым комплексом, что на вооружении у русских. Об остальных потерях ранее докладывал Абдулла.

Аль-Джалан спросил:

— Что у асадовцев?

— У них уничтожено и повреждено две трети техники, по данным начальника штаба, тринадцать бронетранспортеров либо уничтожены, либо выведены из строя так, что не смогли даже эвакуироваться. Минометный взвод разгромлен полностью. Из живой силы потери примерное такие же, как у нас. Но у Муртаза было меньше солдат, чем у нас до наступления. По русским данных нет.

— Ясно. Значит, так, до рассвета от Туруна подойдут еще один танковый взвод, минометный взвод, три «БМП-2» и два грузовика с пятьюдесятью бойцами. Старший Алим Халиб. Его используешь, как посчитаешь нужным. Это мой последний резерв. И подойдет он не по шоссе, а по плато, используя естественные укрытия. А как применишь их, посмотрим вместе.

Диани удивился:

— Не понял, что значит вместе?

— А то, что я к трем утра подъеду к тебе со стороны Эль-Бара. Подготовь план действий с учетом применения резерва и анализа допущенных ошибок.

— Теперь понял. А средства ПВО у нас…

— Нет, — ответил, не дожидаясь окончания вопроса, аль-Джалан, — ни «ЗУ», ни «Стингеров» у нас нет. Но по вертолетам могут стрелять «браунинги». Почему не используешь их?

— Потому, что до наступления у меня было что применять против авиации противника. Вторую, и последнюю, «ЗУ» русские уничтожили недавно.

— Ладно, разберемся. Обеспечь безопасный проход моей машины по Сабре!

— Я сам встречу вас у въезда в поселок.

— Хоп. До встречи. Сейчас отдыхай, несмотря ни на что, отдых ты заслужил, а с двух часов готовь удар по русским и прорыв в Алеппо.

— Да, господин аль-Джалан. До встречи.

Глава десятая

В 3:20 командира группы разбудил наблюдатель капитан Валевич:

— Товарищ подполковник!

Авилов проснулся быстро:

— Что?

— С Хмеймима передали, что ночной беспилотник, который отправили работать в район квадрата 2510, зафиксировал продвижение по плато колонны боевиков, идущей предположительно вновь от Туруна.

— Что за колонна?

— Взвода танковый из трех «Т-62», минометный — четыре пикапа с «М-120» на буксирах и взвод пехоты на «БМП-2», а также два грузовика вместительностью кузова до двадцати четырех человек в каждом.

Командир группы встал:

— Это что выходит? Получил-таки подкрепление Диани?

— И неслабое.

— Да, игра становится все более интересной. Как только уходят сирийцы правительственных войск, так тут же появляются сирийцы с наемниками, поддерживающие ИГ. Совпадение?

— Думаю, все гораздо проще. Да вы и сами об этом говорили. Узнает аль-Джалан, что на позициях батальона остались только мы, сразу же подтянет резервы. Все что есть соберет и бросит сюда.

Авилов приказал:

— А ну-ка, капитан, настрой мне спутник на Суслова.

— Так он уже третий сон наверняка видит.

— Четвертый, реальный, будет куда интересней. Связь мне с начальником разведки базы.

— Есть.

— А как буду говорить, выстави на позицию прибор визуального наблюдения. Сектор работы — Сабра и прилегающая территория вплоть до ближайших к нам высот.

— Есть.

Валевич, подключив станцию и передав трубку командиру группы, занялся прибором.

Суслов же ответил уставшим голосом:

— Доброй ночи, или утра, Даниил!

— Не такое уж оно, это раннее утро, доброе.

— Ты о колонне техники, идущей в Сабру?

— Да.

Суслов вздохнул:

— Аль-Джалан бросает в бой все свои резервы.

— Знаешь, Миша, мне и парням группы как-то от этого не легче. Чем сможет помочь база в условиях кардинально меняющейся обстановки?

— Не знаю. Авиация работает по району Дейр-эз-Зора и сейчас. Свяжусь с Орловым, попрошу что-нибудь выделить, кроме «вертушки» капитана Зубарева. Но ранее шести утра помощи не жди.

— Не подошла бы она позже.

— Придумаем что-нибудь. Не бросим группу.

— А где сейчас «Астра»? Она сейчас была бы нам весьма кстати.

— Группа майора Стешина у того же Дейр-эз-Зора. Там, Даниил, решается исход войны.

— Ну это ты преувеличиваешь. Да, падение Ракки, снятие блокады с Дейр-эз-Зора заметно повлияет на расстановку сил. Боевики понесут невосполнимый ущерб. Но невосполнимый для единых вооруженных сил. Они же распадутся на десятки, если не сотни отрядов и групп, которые по установке руководства или самостоятельно еще долго смогут продолжать противоборство, но… Дейр-эз-Зор — это не наше. Ты подумай, что можно сделать для нас. И еще о том, что если нас положат на этой высоте, то «духи» гарантированно вступят в Алеппо.

— Я уже это слышал. Ты отслеживай движение техники, чтобы навести авиацию, если таковую удастся заполучить для твоей группы.

— У меня все. Жду решения базы, наблюдаю за Саброй, готовлюсь к отражению второй волны атаки.

Переговорив с Сусловым, Авилов передал трубку Валевичу, посмотрел на часы:

— А что наши саперы? Они вернулись?

— Так точно, полчаса назад, на столе формуляры минных полей. Ребята установили все, что было у нас и на складе батальона. Неплохое заграждение вышло. Но об этом лучше капитан Краев доложит.

— Он ушел к себе?

— Так точно, вызвать?

— Не надо. Прибор визуальной разведки готов?

— Готов!

— Смотрим.

В это же время, в 3:10, колонна из танков, БМП, пикапов с минометами и грузовиков с боевиками остановилась перед въездом в Сабру, возле практически перегородившего дорогу «Хамви». С брони танка спрыгнул сухощавый мужчина, из «Хамви» вышел Аббас Диани. Они подошли друг к другу. Мужчина представился:

— Алим Халиб, старший колонны.

— Аббас Диани.

— Ассолом аллейкум, господин Диани, много слышал о вас.

— Это лишнее. Следуйте за моей машиной.

— Слушаюсь.

Диани запрыгнул в «Хамви», американский внедорожник, водитель резко развернул его, и автомобиль повел колонну к центру поселка, проснувшегося от лязга гусениц и гула дизелей, усиливавшегося до надрыва при каждом повороте или изменении направления движения. Колонна встала у нескольких домов, за квартал от дома Диани и начальника штаба. Боевиками, прибывшими на грузовиках, занялся помощник Диани Вали Гуни, показал здание, где следовало разместиться, двор, куда можно загнать грузовики. Экипажи танков и БМП, а также минометные расчеты оставались на месте.

Диани с Халибом прошли в большую комнату, где у столика с картой их ждал Абдулла Кабран.

Сразу же принялись за работу.

Задачу ставил начальник штаба.

Он указывал на карту, говорил:

— Танки вот сюда, по этому маршруту, затем вправо и до высоты. В распоряжение Инсара Габаля. БМП передать в распоряжение Дамира Хасуани. Минометный взвод к высоте сто двадцать два и четыре, командование взводом на тебе, Халиб.

— Справлюсь.

— Все понятно?

— С техникой и вооружением — да, — ответил имевший опыт боевых действий Халиб, — что с людьми?

— Их сколько?

— С командиром и заместителем практически рота, пятьдесят человек.

— Взводные имеются?

— Да, два взводных, или командира отряда.

Начальник штаба посмотрел на Диани. Все же Аббас являлся командиром, и ставить задачу до конца без участия вышестоящего начальника неуважительно.

— Господин Диани, — так при Халибе обратился начальник штаба к командиру группировки, — людей предлагаю передать Хасуани и Бурхату. По отряду или взводу.

— Но отряд Инсара Габаля тоже понес потери, — проговорил Диани.

— Да, но на позициях боевого охранения ушедшего батальона, разведгруппа и Габаль получат танки.

Диани кивнул:

— Хорошо. Ты лично займись переброской техники к отрядам. К рассвету вся группировка должна быть готова к активным действиям.

— Я понял. Все сделаю.

— Свободны.

Начальник штаба и Халиб ушли. На улице вновь загремели двигатели, колонна пошла на выход из Сабры.

Это зафиксировали Авилов и Валевич, а именно выход недавно вошедшей в Сабру колонны.

— Появились, — проговорил капитан.

— А теперь, Толя, внимание. Мы должны заметить, где встанет техника и куда Диани отправит прибывший личный состав.

— Должны, значит, заметим.

— Смотри за «духами», вдвоем только мешать друг другу будем.

Валевич доложил:

— Пока проявилось следующее. Колонна сразу же за выездом разделилась на три группы. «БМП-2», обходя высоту сто пятьдесят шесть, это там, где был уничтожен один из первых «Градов», пошли параллельно дороге Т-12. Сейчас они в квадрате 2410 улитка один. Танки. Те нырнули в низину, но недавно вышли на плато. Сейчас подходят к участку между высотами девяносто девять и три и сто шестьдесят один и семь, идут колонной. Пикапы с минометами проследовали по шоссе Т-12 до квадрата 2410-8 и встали за высотой сто двадцать два и четыре. Грузовики с пехотой из Сабры не выходили.

— Значит, нам известно пока, что минометный взвод занимает позицию в четырех километрах от нас за высотой сто двадцать два и четыре.

— А выходить на открытое пространство и тем более пытаться развернуться ближе к нашей высоте просто глупо. Боевики знают, что у нас ПТРК, но сколько пусковых контейнеров, они знать не могут, даже если на них работал агент в батальоне Муртаза. Никому не известно, что мы установили в склад.

— Принимается. Минометный взвод — высота сто двадцать два и четыре. Выпей чаю, продолжай наблюдение. И передавать информацию мне, а я буду наносить на карту.

— Есть!

Вскоре стал ясен план боевиков по рассредоточению прибывшего подкрепления. После того, как появились грузовики с боевиками. Один прошел к высоте сто двенадцать и семь, второй, как и БМП, ушел за высоту сто двадцать два и четыре, танк «Т-72» и три «шестьдесят вторых» встали за высотой двести два и три.

Диани стянул на рубеж атаки все свои силы. В квадратах 2510 и 2511 не наблюдалось никакого движения, ни единого боевика. Все были за ближними высотами в двух-четырех километрах от высоты двести тридцать шесть и восемь.

С рассветом старший лейтенант Тимнев, заменивший Валевича на посту наблюдения, доложил, что в Сабру вошел внедорожник «Патрол».

— «Патрол»? — переспросил Авилов.

— Так точно. Его было хорошо видно в ПВР.

— Это может быть главарь всей террористической организации «Фронт завоевания Сирии» Мухаммад аль-Джалан.

— «Патрол» встал у дома в центре, во дворе которого стоит «Хамви».

— Хм, — значит, в этом доме Диани. Но зачем появился аль-Джалан?

— Наверное, посмотреть, как его славные воины разделаются с неверными, то бишь с нами.

— Возможно. А возможно, что аль-Джалана и нет в Сабре. Но…

Договорить Авилов не успел. Со стороны плато раздались выстрелы, и практически тут же вся высота и прилегающая территория покрылись взрывами. На этот раз пыль сыпалась с потолка и стен не так обильно.

Вбежал майор Базанов:

— Что? Началось?

— Вторая серия, Женя, артподготовка из танков и минометов. Давай команду всему личному составу быть в готовности к выходу на позиции. Саперов по-прежнему к операторам ПТРК.

— У нас один пусковой контейнер.

— Я в курсе.

Авилов обратился к врачу группы, старшему лейтенанту Заврагину:

— Тебе, Миша, предстоит побыть подносчиком боеприпасов. Если «духи» пойдут на высоту всей своей ордой, патроны будут улетать быстро. Тебе же так же быстро надо будет доставлять заряженные магазины и коробки с лентами на позиции. Начинай снаряжать прямо сейчас. Справишься?

— Никогда этим не занимался. Но справлюсь.

— Вперед!

Авилов прильнул к стереотрубе.

Минометного взвода не видно, но он вел огонь, а вот танки как на ладони. Четыре штуки, три «Т-62» рядом друг с другом в линии, «Т-72» на некотором удалении и немного сзади. Стреляют поочередно. «БМП-2» тоже показали свои «морды» из-за высоты, но их пушки молчали. За техникой боевики под командованием своих главарей явно рассредоточивались для сближения с рубежом атаки.

Валевич, сменивший Тимнева, услышал сигнал вызова спутниковой станции. Включил ее, крикнул:

— Товарищ подполковник, Суслов на связи!

— Иди сюда!

Капитан прошел к стереотрубе, командир ответил:

— Приветствую, Миша!

— А у тебя приличный грохот стоит!

— Надо думать. По высоте стреляют четыре танка и четыре полковых миномета.

— Артподготовка?

— А ты думаешь, «духи» решили оставить нас в покое? Особенно после того, как отошел батальон? Кстати, по непроверенным данным, в Сабру прибыл сам Мухаммад аль-Джалан.

— Подробнее можешь?

— Видел я «Патрол», вошедший в поселок. Похоже, машина главаря террористической организации.

— Где встал, зафиксировали?

— Да. Но он вряд ли будет стоять на одном месте. В общем, вполне возможно, что аль-Джалан явился посмотреть на прорыв в Алеппо.

— Я говорил с Орловым!

— Ну и?…

— К сожалению, «Су-24» сегодня не смогут вам помочь. И не спрашивай почему. С 6:00 только «Ми-24» капитана Зубарева.

— Понятно! Хреново, Миша!

— Кто бы спорил… может, все же отойдешь?

— Увы, подполковник, сейчас это невозможно при всем твоем желании.

— Ну, тогда держись.

— А у меня есть выход? Благодарю за информацию. До связи!

С окончанием переговоров закончилась и канонада.

Валевич, убрав станцию, занял позицию наблюдения и тут же доложил:

— «Духи» начали сближение по всей ширине фронта. Особо шустро идут БМП с пехотой на броне. Они в километре от высоты сто шесть и пять, а та по линии обороны батальона недалеко от «колодца». По фронту так же в линию идут танки. У них скорость меньше. За танками пять пикапов с боевиками и пулеметами, пехота проявилась и у балки, что южнее высоты сто двадцать два и четыре. С правого фланга от высоты сто двенадцать и семь к нам идут пикапы и грузовик. В кузовах те же «браунинги», пехота. Нас пытаются охватить, командир.

Авилов посмотрел на часы, 5:20. До появления вертолета еще сорок минут, возможно, больше. Надо отбить первую атаку игиловцев.

Командир группы вызвал по рации заместителя, довел порядок рассредоточения бойцов вне высоты. Получалось, что в правый «колодец» к капитану Драгину отправлялся старший лейтенант Тимнев с «РПГ-7» и тремя выстрелами. В левом располагались капитан Краев и старший лейтенат Ивазов, также с «РПГ-7». Капитан Касатко и старший лейтенант Маслак занимали места в «Тигре» с пулеметом «Печенег» и имели задачу прикрытия левого фланга. Старшие лейтенанты Гибазов и Лобан в «Тигре» с «АГС-30» выходили на прикрытие правого фланга.

Авилов вызвал оператора «Корнета» капитана Драгина:

— Седьмой, ответь Первому!

— Отвечаю!

— Продвижение танков видишь?

— Вижу!

— Комплекс готов?

— Так точно.

— Значит, так, цель — танки. Выбить эти «коробки» к чертовой матери!

— У нас три пусковых контейнера, танков четыре.

— Применяйте «РПГ», танки надо убрать!

— Понял. Захватываю цель.

— Работай без дополнительной команды.

— Принял.

Авилов услышал, как завелся один из «Тигров». И будто что-то сильно рвануло в городе. Это слышали все. Но никто не придал значения. Тут везде гремит не по-детски.

Базанов доложил:

— Машина у высоты, в «колодце» ждут подхода железа до расстояния прямого выстрела.

— Передай всем вне высоты, чтобы согласовали свои действия.

— Уже решил этот вопрос.

— Отлично, возвращайся.

Заместитель командира группы прибыл на КНП.

Танки боевиков приближались, растягиваясь все шире по фронту. В линию шли «Т-62», за ними пять пикапов с боевиками и пулеметами. «Семьдесят второй» встал у высоты двести два и три. От юго-восточной балки за бронетранспортером бежала пехота, боевиков 30, шли 4 пикапа. От высоты сто двадцать два и четыре вышли «БМП-2».

В правом «колодце», у прицела «Корнета», капитан Драгин, рядом старший лейтенант Тимнев, два пусковых контейнера.

Оператор ПТРК поймал в прицел правый «Т-62», включил систему захвата цели, лазерный луч установился под башней. Драгин выстрелил.

Танк вздрогнул, его охватило дымом и в конце концов разнесло мощным взрывом.

— Есть, Андрюха, — крикнул капитан, — контейнер!

По позиции ударил средний танк. Снаряд разорвался на восточном склоне высоты.

— Быстрее, Андрюха! — кричал Драгин, сбрасывая с установки использованный контейнер.

Тимнев без труда поднес двадцатидевятикилограммовый контейнер. Его установили на комплекс. Драгин тут же привел его в боевое положение.

И через полминуты произвел второй выстрел. И на этот раз ракета попала точно в цель. Взорвался средний «Т-62».

«Семьдесят второй» открыл огонь по району «колодца».

Оставшийся «Т-62» начал сдавать назад. Среди грохота разрывов, гари, пыли Драгин, видевший отход «шестьдесят второго», крикнул Тимневу:

— Контейнер, Андрюха!

— Последний, Рома!

— Предлагаешь его для музея оставить? Контейнер, сказал, пока «шестьдесят второй» с «семьдесят вторым» не сделали из нас люля-кебаб.

Старший лейтенант подчинился. Вскоре горел последний «Т-62», так и не добравшийся до укрытия. Капитан Драгин блестяще провел стрельбы.

«Т-72» замолк на секунды, затем выстрелил. Осколочно-фугасный снаряд попал в переход из высоты в «колодец». Ударная волна опрокинула «Корнет», взвизгнули осколки. Вскрикнул капитан Драгин.

К нему бросился Тимнев:

— Что, Рома?

— Спина, боль.

Старший лейтенант перевернул капитана. Бронезащита в общем сыграла свою роль, но два осколка все же пробили ее, вонзившись в тело Драгина. Из рваных отверстий проступала кровь.

Тимнев бросился в коридор, несмотря на то, что танк продолжал вести огонь.

— Доктор!

— Я, — тут же вышел из склада Заврагин, — что?

— Рома ранен!

— Где он?

— В «колодце».

— Сейчас.

Схватив санитарную сумку, врач группы и наводчик вернулись в «колодец».

К счастью, ранение оказалось легким. Но требовалась госпитализация, осколки повредили правое легкое. Драгина занесли на склад. Командиру о раненом доложил врач. Тимнев же занял позицию обороны, приведя к бою «РПГ-7» с тремя выстрелами. Он осмотрелся. Справа, на юго-востоке, маячили боевики, бэтээр, пикапы, но до них еще далеко. А вот из остовов чадящих танков открыли бешеную стрельбу из пулеметов боевики пикапов. Но пулеметы «браунинг» — это не орудия танков, БМП, даже не КПВТ бронетранспортера. Плотным огнем из «Печенега» и «АГС-30» «Тигров» пикапы были уничтожены вместе с боевиками.

Тимнев вызвал командира. Доложил обстановку, получил приказ — прикрывать правый фланг.

На востоке прошел «Ми-24». Шел он в направлении низины. Капитан Зубарев вызвал командира группы:

— Гроза! 23-й!

— На связи.

— На месте. Жду целеуказаний.

— Минометный взвод за высотой сто двадцать два и четыре.

— Вижу три БМП, идущие прямо к вам.

— С ними как-нибудь разберемся. Помешать в этом может минометный взвод.

— Понял, работаю!

«Ми-24» набрал высоту, развернулся за районом и зашел на цель со стороны дороги Т-12.

Увидев грозный ударный вертолет, расчеты разбежались по укрытиям. С подвесных блоков сошли «НАРы». Минометы и БМП были уничтожены первым залпом. Капитан Зубарев резко отвернул вертолет на восток и начал отход за шоссе. Отойдя, вышел на связь:

— Гроза. «Духи» лишились минометов и «бехи». Мне приказано идти в Алеппо.

— Почему?

— Думаю, тебе объяснят.

— Ладно. Спасибо.

Вертолет ушел вдоль дороги в Алеппо.

И тут же по «спутнику» на связь вышел командир авиагруппы базы, подполковник Орлов:

— Даниил?!

— Приветствую!

— Привет! Я убрал «Ми-24», так как большую часть техники авиация уничтожила.

— 23-й мог еще поработать.

— Суслов сбросил информацию, что в Сабре Мухаммад аль-Джалан. 23-й будет работать по главарям банды. Но если потребуется, поможет.

— Я понял!

— Ну тогда все. Конец связи!

— Конец!

Авилов повернулся к Базанову:

— Ну вот, Женя, теперь наша очередь бить «духов».

— Авиация отработала?

— Она свою работу сделала. Значит, так, размещение бойцов внутри! В левом помещении остаются Ефремов с «ПК» и снайпер Лапунов, в правом — пулеметчик Валиев и снайпер Гарифуллин. Врач на подносе патронов. Здесь мы с тобой и Валевич. Начинаем встречу на рубеже удаления от нашей высоты в триста метров.

Базанов удивился:

— До того, как «духи» выйдут на минное поле?

— Именно.

— Но почему, Даниил?

— Замысел прост. Откроем огонь по наступающим, когда они будут перед нами. Массированный огонь заставит залечь пехоту. БМП, я думаю, остановят Краев с Ивазовым, пикапы — Тимнев с Гибазовым и Драгин из «АГСа». Затем прекратим огонь. «Духи» рванут в атаку и попадут на минные поля. Там мы им поможем отправиться на небеса.

— Слишком просто все!

— Простота сестра таланта, как в стихах Ворчакова.

— А кто это?

— Поэт.

— Понятно.

По высоте прошли снаряды скорострельных пушек «БМП-2».

Боевики подошли на расстояние в триста метров от высоты сто шесть и пять. Стреляли пушки двух машин.

Авилов спросил у Валевича:

— Толя, что там на местности?

— БМП стреляют недалеко от высоты, за ними пехота рыл сто, впереди тоже пехота, несколько поменьше, рыл семьдесят, три пикапа. На правом фланге и ближнем от нас тоже выходят девять пикапов, за ними тоже семьдесят «духов». Что-то в расчете не сходится.

— Ты о чем? — поинтересовался Базанов.

— У Диани было триста пятьдесят боевиков, сотню в первый день боев положили, подошло еще пятьдесят.

— Ну? Было двести пятьдесят плюс пятьдесят, получается триста. Столько же ты и фиксируешь, если считать с водителями пикапов, экипажами БМП, старшими машин, водителями. Где-то триста и выходит.

— Ну да. Многовато будет, господа офицеры. А БМП уже довольно близко.

Авилов выдернул рацию из чехла, вызвал капитана Краева:

— Одиннадцатый, Первый!

— Отвечаю.

— Из «РПГ» огонь по БМП противника.

— Есть огонь по БМП.

Головная боевая машина пехоты боевиков подошла вплотную к началу минного поля, десант спешился.

В это время капитан Краев произвел выстрел из «РПГ». Заряд лег точно в цель под башню, которую снесло довольно мощным взрывом. Корпус сотряс внутренний взрыв. Отлетели катки, куски гусениц. БМП взялась огнем.

— Выстрел, — крикнул Краев.

Старший лейтенант Ивазов достал из сумки второй заряд, передал капитану, тот перезарядил гранатомет.

Вторая БМП, командир которой видел подрыв первой, взяла резко в сторону и укрылась за горевшей машиной.

Пехота залегла и открыла ураганный огонь из автоматов и винтовок по ненавистной высоте.

По фронту ударил «Т-72», также почти вплотную сблизившийся с минным полем. Пехота расстелилась по сторонам танка, на удалении в пятьдесят метров открыла огонь из пулеметов в кузовах пикапов.

Авилов это видел, запросил старшего лейтенанта Тимнева:

— Четвертый!

— На связи, — ответил авианаводчик, а в настоящий момент гранатометчик.

— Что у тебя справа?

— Пехота, что пошла от высоты сто двенадцать и семь, под прикрытием пикапов быстро сближается с сектором минных заграждений. Ух ты!

— Что такое?

— Ударили по меньшей мере пять «браунингов». Но «Тигр» не зацепили.

Заметил Авилов, что и пехота центрального направления открыла огонь. Пули выбили фонтаны пыли с высоты, танк посылал снаряд за снарядом в стены помещений, которые вздрагивали, но держали бронебойные снаряды.

Тимнев крикнул:

— «Т-72» снес один дот на вершине.

— Он в зоне твоей видимости? — спросил Авилов.

— Да сейчас «духи» и центрального и юго-восточного направлений в нашей зоне.

— Я спросил про танк.

— Я его вижу, но он от меня дальше, чем от левого «колодца».

— Понял! Ждать приказа. Всем!

Авилов переключился на капитана Краева:

— Одиннадцатый, ответь Первому!

— На связи!

— Цель «Т-72» у центрального сектора минно-взрывных заграждений.

— Вижу!

— Уничтожить!

— Принял!

Краев выстрелил, но кумулятивный выстрел, лишь задев башню, рикошетом ушел вверх, где и разорвался.

— Черт! — воскликнул Краев, крикнув Ивазову: — Выстрел!

— Последний, Слава!

— Я не разучился считать.

— Танк поворачивает орудие на нас.

— Быстрей выстрел, или он разнесет наш КНП, и останки тел не найдут.

Поворот ствола «Т-72» заметил старший лейтенант Тимнев.

Без команды он сменил позицию, развернув гранатомет на танк, прицелился и выстрелил.

Граната попала прямо в башню, но… вновь срикотешила и взорвалась в небе.

Тимнев выругался:

— Да что за твою мать?! Он заколдованный, что ли? Выстрел!

Гибазов подал выстрел.

Танк, прикрываясь огнем пулеметов пикапов, начал быстро сдавать назад.

На связь вышел командир:

— Четвертый, Первый!

— Отвечаю!

— Оставь пока «коробку», она уже вне расстояния прямого выстрела.

— Есть! — сказал Тимнев, глядя, как вражеский «семьдесят второй» заходит в балку, чтобы позже уйти к высоте.

Командир группы переключился на всех бойцов.

— Внимание всем. По противнику прицельный, огонь!

Высота разразилась пулеметной и автоматной стрельбой.

На позицию встал второй «Тигр», и капитан Драгин открыл огонь из автоматического станкового гранатомета «АГС-30». Первый «Тигр» обозначился с южной стороны высоты сто шесть и пять. Старший лейтенант Маслак, исполнявший роль водителя, поставил бронемашину так, чтобы она не стала целью уцелевшей «БМП-2», находившейся рядом. Капитан Касатко открыл огонь из пулемета «Печенег». Впрочем, тот ничем не отличался от пулемета «ПК». Капитан стрелял прицельно, не растрачивая попусту патроны. Боевики прекратили продвижение, где-то отползли, где-то укрылись даже за телами своих погибших собратьев. Вторая «БМП-2» из-за горевшей дала несколько очередей из пушки и спаренного пулемета и, выпустив дымовые заряды, начала сдавать к высоте сто двадцать два и четыре.

Авилов приказал:

— Внимание всем! Прекратить огонь!

Высота неожиданно для боевиков замолчала.

Почувствовав недоброе, командиры отрядов группировки Диани по согласованию с начальником штаба Кабраном приказали также прекратить огонь. Наступила звенящая, бьющая по ушам тишина.

И только эфир, если его послушать, был забит переговорами боевиков.

Диани кричал на Кабрана, требовал продолжения наступления. Начальник штаба ответил, что необходима перегруппировка, слишком большие потери. Диани переключился на командиров отрядов, но те ответили так же, как и начальник штаба. В конце концов точку в этой истерии поставил Мухаммад аль-Джалан. Он разрешил Кабрану действовать на свое усмотрение, передав всю полноту командования группировкой под его начало.

Диани, находившийся рядом с аль-Джаланом и старавшийся во всем угодить начальнику, удивленно спросил:

— Что это значит, господин аль-Джалан? Вы отстранили меня от командования группировкой, назначив на мое место Абдуллу Кабрана?

— Ну что ты, Аббас, ты останешься моим первым заместителем и командующим вооруженными силами организации до конца жизни. Сколько людей у тебя в поселке?

— Около взвода.

— Прикажи им следовать в один из отрядов.

— Это слабое усиление. Личная охрана, два помощника, фельдшеры, врач, водители.

— У Кабрана сейчас каждый человек на счету.

— Хоп. Но помощника позвольте оставить?

— Этого оставляй. Водителя «Хамви» тоже. Остальных на передовую.

— Слушаюсь.

Передав приказ, Диани посмотрел на аль-Джалана.

— Что будем делать дальше?

— А что делать, Аббас, если ты проиграл? И кому проиграл? Шестнадцати русским спецам?

— Я ничего еще не проиграл, это Кабран неумело командует. Позвольте и мне убыть на передовую, и вы убедитесь, Аббас Диани либо убьет проклятых неверных, либо погибнет как герой.

Аль-Джалан вздохнул:

— С русскими ты ничего не сделаешь. Не по зубам тебе они. А вот чтобы погибнуть, не обязательно выезжать на передовую.

Диани побледнел:

— Что вы имеете в виду?

— Я же сказал, ты до конца жизни останешься моим заместителем и командующим всех вооруженных сил. Но не сказал, когда наступит конец твоей жизни.

— Что?

Диани подскочил с ковра.

Мухаммад аль-Джалан медленно поднял подготовленный заранее «кольт» и дважды выстрелил. В грудь и голову, чтобы уже наверняка.

Диани упал на спину у окна, тело пробили судороги.

Аль-Джалан убрал пистолет, тоже поднялся.

— Вот что, Аббас, я имел в виду, — проговорил он.

На выстрел в комнату вбежали Гафур Бери и Вали Гуни.

Они растерянно смотрели на тело своего начальника.

Аль-Джалан произнес:

— Ваш командир погиб. Ты, — главарь организации указал на Гуни, — оттащи труп в какой-нибудь чулан и прикрой хламом. На похороны у нас нет времени.

Он повернулся к Бери:

— Ты! Связь с Абдуллой Кабраном.

Помощник достал станцию, вызвал начальника штаба.

Тот ответил кратко:

— На связи!

Рацию взял аль-Джалан:

— Абдулла, Диани погиб. Я уезжаю. Теперь ты командующий группировкой. Постарайся сделать так, чтобы задача была выполнена. Людей не жалей, атаковать столько, сколько потребуется. Ты обязан прорвать оборону и занять хотя бы один дом восточного Алеппо с заложниками. Я буду следить за ходом событий. И свяжусь с тобой, когда ты войдешь в город. Все, станция Сабры больше не работает. До связи. Удачи.

Отбросив радиостанцию в сторону, главарь организации ткнул пальцем в грудь Бери:

— Ты у нас Гафур, не так ли?

— Так точно, господин!

— Собери, Гафур, продовольствия для шести человек на трое суток. И быстро, если не хочешь отправиться вслед за Диани.

Вскоре колонна из «Патрола» и «Хамви» прошла границу поселка Сабра и направилась в сторону Эль-Бара. Мухаммад аль-Джалан приказал водителю идти в Ливан. Главарь организации, которая с этого момента прекращала свое существование, намеревался покинуть страну. Но даже подумать не мог, что за ним все время нахождения в Сабре внимательно следили, и как только машины отъехали от поселка на безопасное расстояние, выехав на очередной холм, Мухаммад аль-Джалан дико закричал. Впереди на небольшой высоте висел российский «Ми-24». Аль-Джалан закрыл глаза. «НАРы» разнесли в клочья и внедорожник, и армейский автомобиль. «Ми-24», отстрелявшись, взял вверх и пошел к Алеппо. Командир экипажа вызвал подполковника Орлова.

— База! 23-й!

— На связи!

— Задача выполнена, главарь «Фронта» и сопровождавшие его боевики уничтожены. Иду на площадку в Алеппо.

— Принял. Благодарю.

— Что у Грозы?

— Держатся. Будь в готовности поддержать группу.

— Я готов хоть сейчас идти к ним.

— Пока этого не требуется. Посадка в Алеппо.

— Понял, выполняю!

Кратковременное затишье прервал чей-то истеричный вопль:

— Аллах акбар!

И тут же боевики вновь открыли огонь по высоте.

Базанов взглянул на командира:

— Работаем?

— Нет! Ждем.

Валевич от аппаратуры доложил:

— «Духи» продолжили наступление.

Те же по смыслу доклады прошли и от Краева и от Тимнева.

— Ну и ладненько, — проговорил Авилов.

Через несколько минут раздались взрывы по всем направлениям. Это подрывались боевики, пикапы, вошедшие на минные поля. Надо отдать должное Абдулле Кабрану. Поняв, что отряды попали в минные ловушки, он тут же отдал приказ всем бойцам отойти на исходные позиции. Что и было сделано. Вновь наступила тишина.

Авилов спросил у Валевича:

— Что с Ромой Драгиным?

— С ним доктор. Говорит, Рома не только жить будет, но скоро встанет в строй, надо только осколки вытащить, что здесь Заврагин сделать не может.

— Понятно, по «духам»?

— Я вижу воронок пятнадцать, тел вдвое больше, где-то около тридцати-сорока, это на нашем направлении, на центральном. «Духи» успели дойти до середины минно-взрывных заграждений.

Базанов проговорил:

— Но тогда подорванных должно было быть больше.

— Это вопрос не ко мне, а к саперам.

— Танк не проявлялся?

— Никак нет, экипажу, видимо, хватило впечатлений, в себя приходит.

— Возможно.

Авилов вызвал капитана Краева:

— Одиннадцатый, что у вас?

— На минах подорвалось около тридцати боевиков, два пикапа, что подошли от центра.

— А сколько наступало?

— Примерно сотня.

— Сколько вышло на минное поле?

— Где-то человек пятьдесят.

— И только тридцать налетели на мины? У нас всего пятнадцать подрывов, как это объяснить?

Командир саперной подгруппы сказал:

— Это можно объяснить только тем, что мины, взятые из арсенала сирийцев, бракованные Точнее, что-то неладное с детонаторами.

— Вы не заметили ничего странного при постановке зарядов?

— Никак нет. Внешне обычные мины. Но возможен и второй вариант, на дальних подступах, ближних к боевикам, кучность закладки гораздо меньше, чем у позиций. Там где-то до середины полосы маневрирования расстояние между зарядами от двух до трех метров. Так что «духи» могли просто не наступить на мины.

— Понял. Плохо, Одиннадцатый!

— По-моему, нормально. «Духи» потеряли почти половину своего личного состава, и, насколько позволяет возможность, вижу остовы восьми подорванных пикапов. Это нормальный результат, Первый!

— Ладно. Что боевики твоего направления?

— Отошли за высоту сто двадцать два и четыре.

— Понял.

Командир группы связался со старшим лейтенантом Тимневым. Тот доложил о примерно таких же потерях среди боевиков на минном поле, как и на других направлениях.

Авилов переключил радиостанцию на режим приема.

— И что дальше? — посмотрел он на Базанова.

Заместитель ответил:

— Думаю, на сегодня все! «Духи» хорошо получили по мордам. Они сейчас дезорганизованы. В бой точно не рвутся. Командованию боевиков необходимо оценить обстановку с учетом потерь в результате подрывов, возможно, провести перегруппировку сил. Не исключено запросить поддержку, все же потери у них более чем серьезные. И вообще, прийти в себя, как говорится.

— Тогда «Тигр» с «АГС» отвести на место стоянки, машине с «Печенегом» стоять на месте. Выставить наблюдение, остальным прием пищи и отдых. Составь график дежурства. Парни устали. Рассчитай так, чтобы все хоть немного отдохнули. Когда «духи» придут в себя, первое, что они должны будут сделать?

— Попытаться пробить коридоры в минных полях.

— Верно. Посему снайпера постоянно держать на посту. В общем, с нарядами разберись сам, Женя.

— Есть, командир.

Базанову разбираться особо не пришлось. В группе подобные вещи были отработаны до автоматизма. В итоге каждый знал, что ему делать. И составить график несения службы на постах наблюдения для заместителя командира группы не составило ни малейшего труда.

Авилов же приказал Валевичу связаться с начальником разведки базы Хмеймим.

Суслов ответил:

— Да, Даниил!

— Видел, «Ми-24» пролетел над дорогой Т-12.

— Все верно. Я же говорил, что экипаж Зубарева нацелили на главарей банды. Думали, как уничтожить их в условиях населенного пункта, а тут «духи» сами подставились. Мухаммад аль-Джалан пристрелил Диани и намеревался уйти из Сабры. На дороге в сторону Эль-Бара «полосатый» и встретил колонну из «Патрола» и «Хамви». Ударил по колонне «НАРами». В результате Мухаммад аль-Джалан уничтожен.

— Интересно. Аль-Джалан уничтожен, Диани убит. Кто же командует группировкой?

Суслов ответил:

— Начальник штаба, Абдулла Кабран. Он сейчас на плато.

— Мы не отмечаем каких-либо движений.

— Подожди. Что-то будет, когда стемнеет.

— Получается, «Ми-24» освободился?

— Да. И он в Алеппо. Имеет приказ подчиняться тебе.

— Почему я не знаю об этом?

— Ты бы узнал, немного позже.

— Разведка сообщает что-нибудь о возможном усилении «духов»?

— Нет! Раз Мухаммад аль-Джалан пытался бежать из Сабры, значит, на операции по прорыву в Алеппо он поставил крест.

— Почему не отвел людей?

— Потому что, скорей всего они ему больше не нужны. По непроверенным данным, Джалан хотел уйти в Ливан, прекратив деятельность «Фронта завоевания Сирии». И твоя группа в этом сыграла решающую роль.

— Не торопись с выводами, Миша, уверен, что нас еще ждут сюрпризы теперь уже от полевого командира Абдуллы Кабрана.

Глава одиннадцатая

Ночь выдалась тревожная. Боевиков не было видно, но их близкое присутствие ощущалось почти физически. Офицеры «Альфы» отдыхали, как говорится, вполглаза. Половина на постах, половина в глубине позиций на спальных мешках. Наблюдатели держали под контролем полусферу, с востока охватывавшую высоту двести тридцать шесть и восемь от окраины позиций отошедшего сирийского батальона, по высотам сто двадцать два и четыре, двести два и три, бывшим позициям боевого охранения до оврага между высотами двести тридцать шесть и восемь и сто двенадцать и семь. Спецназ прекрасно знал, что у боевиков на вечер прошедшего дня оставалось из техники «Т-72», БМП, БТР и с десяток пикапов. Живой силы около двухсот человек.

В 2:00 старшего смены наблюдения, заместителя командира группы майора Базанова, по связи вызвал один из наблюдателей, старший лейтенант Гибазов.

— Второй! Восьмой.

— Я! — ответил Базанов.

— На минном поле центрального направления проявилось в двухстах метрах от высоты двести тридцать шесть и восемь движение. Вижу двух духов. Судя по действиям, это саперы, пытаются разминировать оставшиеся заграждения.

Аналогичные доклады к начальнику одновременно прошли от старших лейтенантов Лобана с правого фланга и Маслака с левого, из КНП батальона. Там тоже пытались разминировать поле по два человека. Больше саперов, видимо, у боевиков не было.

Лобан добавил:

— Работают «духи» шустро, вторую мину извлекают.

— У них приборы? — спросил Базанов.

— Наблюдатели отметили, что боевики со щупами и рюкзаками.

— Продолжайте наблюдение, — отдал приказ Базанов.

От разговора проснулся Авилов. Если можно назвать сном урывки недолгого забытья.

— Что там? — спросил он у Базанова.

— «Духи» пытаются разминировать проходы.

— Много их?

— Шестеро. По два на каждом направлении, в двухстах — двухстах двадцати метрах от нашей высоты.

— У нас снайперы в наряде?

— Один Гарифуллин, Лапунов отдыхает. Должен, по крайней мере, отдыхать.

— Понятно.

Авилов встал, накинул куртку, экипировка лежала у стеллажа, прошел к стереотрубе. Осмотрел территорию.

— Да, шесть «духов», и работают они профессионально. Продвинулись метров на двадцать, пока ты вел переговоры по рации.

Командир группы достал радиостанцию, вызвал снайпера:

— Шестой! Ответь Первому!

— Отвечаю! — тут же отозвался Гарифуллин.

— Саперов на полях видишь?

— Со своей позиции только центральных и левого фланга.

— Поднимай Лапунова, пусть возьмет на прицел саперов правого фланга. Готовность к ведению огня по докладу Лапунова.

— Принял, выполняю.

Уже через пять минут, когда саперы «духов» продвинулись еще на двадцать метров, на связь вышел капитан Денис Лапунов и доложил, что снайперы готовы к работе. Авилов приказал:

— Огонь!

С высоты ударили три сдвоенных выстрела. Они прозвучали громко в тишине ночи, впрочем, выстрел из «СВД» хлесткий, звучный.

И следом доклад Лапунова об уничтожении вражеских саперов.

Командир группы распорядился:

— Оставаться на позициях. Не допустить подхода боевиков к оставшимся минным полям.

— Принял.

Авилов отключил станцию.

Присел за стол, кивнул Базанову, и тот запросил обстановку у наблюдателей новой смены, только принявших посты и сектора.

Прошли доклады, что на территории вокруг высоты чисто. По рубежу сосредоточения боевиков тишина.

Авилов, выслушав заместителя, проговорил:

— Сколько ей длиться, этой тишине?

Майор спокойно ответил:

— Я думаю, до начала утренних сумерек. А это где-то в 5:10-5:15.

— А дальше боевики пойдут в наступление на минные поля?

— Считаю, что они попытаются пробить «коридоры». Или, что тоже исключать нельзя, ударят в тыл, обойдя наши позиции.

— Но они попадут под огонь «Тигров» и сирийской артиллерии?! Хотя чего это я, еще не проснулся. Если «духи» решат обойти высоту, то от Алеппо и с воздуха нам поддержки ждать не придется. Будем в прямом контакте с боевиками. А значит, Женя, что?

— Уже сделано, за всеми направлениями вероятного прорыва наши парни смотрят. Ну а увидим что угрожающее, перегруппируемся. Вот только «духов» слишком много.

— Тебя это пугает?

— Ты же знаешь ответ. Просто за каким чертом решили доукомплектовать батальон? Завезли бы боеприпасы и сюда. Тут и одной роты, чтобы отбить у «духов» охоту к наступлению, хватило бы.

— Батальоном командуем не мы и не наше начальство. Так что работать будем тем, что есть. «Ми-24» окажет поддержку.

— Ты что, планируешь пустить его по тылам «духов»?

— Посмотрим, все будет зависеть от их действий. Сейчас командует начальник штаба, а он, по данным Суслова, вполне опытный и грамотный, хотя и шакал последний.

Остальная ночь пролетела незаметно.

Прав был заместитель командира группы.

В 5:20, как только просветлело, из-за высот по всей «полусфере» вышли танк «Т-72», БМП, бронетранспортер, пикапы и открыли огонь из пушек и пулеметов. И стреляли они по минным полям. Начали рваться мины. Позицию группы накрыл сплошной грохот.

Авилов, подняв отдыхающую смену и отправив бойцов на позиции, надев защитный шлем, крикнул заместителю:

— Столько добра переводят.

— Что? — тоже крикнул Базанов.

— Труд саперов насмарку.

— Не скажи, «духи» боеприпасы тратят? Тратят. А пополнять их нечем, склад в Сабре уничтожен.

— Им могли подвезли. Из того же Туркуна, там, судя по всему, у них запасная база.

— Нет, если Мухаммад аль-Джалан пристрелил Диани и попытался свалить из района, то больше подпитывать группировку некому. Так что пусть стреляют сколько влезет.

Постепенно боевики перенесли огонь на позиции батальона, танк прицельно бил по высоте. От его снарядов тряслись стены, сыпалась пыль и камни. Но стены выдерживали бронебойные снаряды. Но Авилов и все другие офицеры понимали и то, что если танк будет стрелять в одну точку, то рано или поздно, пробьет стену. Экипаж же «семьдесят второго», похоже, именно этим и занимался. Полевому командиру Кабрану, видно, было известно расположение помещений внутри высоты, и танк вел огонь по стене, рядом с амбразурой правого крайнего помещения. А из той через коридор — склад.

Авилов запросил соседей капитана Гарифуллина:

— Шестой, Первый!

— На связи!

— Весело у вас?

— Да достал уже этот танк. Но наводчик не слишком опытный, бьет в стену в радиусе метров двух, в одно и то же место не попадает.

— Опытный засадил бы вам осколочно-фугасный прямо в амбразуру. А следом кумулятивный, для большего эффекта.

— Нам на него молиться? Его уничтожить надо.

— Согласен. Держитесь!

Авилов взглянул на Валевича.

Капитан спросил:

— Связь с базой?

— С Орловым, затем с Сусловым!

— Вызываю!

Вскоре ответил командир авиагруппы:

— Орлов! Приветствую тебя, Даниил. Шумно у вас с утра.

— Шумно. Танк долбит по высоте. Так недолго и забросить нам внутрь пару кумулятивных снарядов. И… нет группы.

— Поднимаю «вертушку» Зубарева. Он выйдет на связь с тобой, обозначь цели.

— Ты поторопись, Толя.

— Конечно. Возможно, позже мы сможем направить к вам пару штурмовиков. Но… это возможно.

— Принял.

Связь на секунды оборвалась, после чего возобновилась, но уже с начальником разведки, подполковником Сусловым.

Тот тоже обратил внимание на разрывы снарядов, детонацию минных полей.

— Что за светопреставление у тебя, Даниил?

— «Духи» разминируют поля, делают проходы. Танк долбит по высоте, слева ведет обстрел БМП. Справа, на приличном удалении, бронетранспортер.

— Далеко от тебя «духи»?

— Уже нет. Танк стреляет с удаления примерно в пятьсот метров. БМП ближе, метров на сто. Пикапы с пулеметами мечутся вдоль минных полей. Но им осталось недолго пахать территорию у нашей высоты. Еще полчаса от силы, и мы лишимся минно-взрывных заграждений. Правда, и «духи» потратят на это не менее половины своего боезапаса. У нас же затраты минимальные. Я бы сказал, никакие. Снайперы только постреляли по боевикам, вышедшим на разминирование.

— Меня беспокоит танк!

— И меня беспокоит именно оставшийся у «духов» «семьдесят второй». У него в автомате заряжания двадцать два снаряда, больше половины танк отстрелял. Но осталось еще, чтобы потрепать нам нервы. Ведя огонь, «семьдесят второй» сближается с позициями и бьет в одно место. Командир, видимо, принял решение рушить стену высоты. Правильное, кстати, решение. Но я жду «Ми-24».

— С Орловым уже говорил?

— Да. А с тобой связался, дабы поторопить сирийцев. Если «духи» охватят высоту или, что еще хуже, сумеют окружить ее, создав фронт от Алеппо, то тогда пробиться к нам будет очень сложно. Тем более что игиловцы имеют большое численное преимущество. Сейчас оно достигает десятикратного значения.

— Я постараюсь сделать все, что от меня зависит.

Сигналом вызова сработала обычная радиостанция.

Авилов вынужден был прервать связь с Сусловым:

— Извини, Миша, у меня рация.

— Держись, Даниил. Держись, дорогой!

Командир группы, бросив трубку «спутника» Валевичу, выхватил обычную станцию:

— Гроза!

— Я —23-й!

— Да?!

— На подходе к району боевых действий, прошу определить цели первоочередного уничтожения.

Авилов тут же крикнул:

— Танк «Т‑72» между нашей высотой и бывшими позициями боевого охранения, по линии от высоты двести тридцать шесть и восемь и двести два и три, строго на восток, БМП, северо-восток, отклонение сорок градусов, условная линия от высоты сто двадцать два и четыре. БТР — юго-восток, балка перед высотой сто двенадцать и семь. Пикапы по рубежу высоты сто двадцать два и четыре, бывшая позиция боевого охранения, овраг между высотами сто двенадцать и семь и двести тридцать шесть и восемь. Далее по возможности пройтись по тылам наступающих отрядов.

— Принял. Начинаю!

— Удачи.

— Тебе удачи!

Связь прервалась.

«Ми-24» появился со стороны шоссе Т-12 и шел в пространстве между высотами сто двадцать два и четыре и сто шесть и пять на БМП, выдерживая высоту не более пятисот метров. С пилонов сорвались «НАРы». «Грибы» разрывов накрыли боевую машину пехоты, и прогремел взрыв, от которого БМП, потеряв гусеницы, сошла с ровного места и воспламенилась, уткнувшись носом в глубокую канаву. Прогремел еще один взрыв, башня слетела с корпуса. Вертолет же бил уже по танку, отклонившись на линии полета. Ракеты с кумулятивной боевой частью огромным давлением разорвали броню, вызвав детонацию оставшихся снарядов в танке. У «Т-72» рухнула вниз пушка. Из открытых люков вырвалось пламя, начал подниматься черный дым. Следующий взрыв, это уже сдетонировали снаряды в боеукладке корпуса и башни. В считаные секунды танк перестал существовать. А «Ми-24» прошел до высоты сто двенадцать и семь, но бэтээр спрятался в «кармане» балки, гоняться за ним «Ми-24» не стал, отвернул влево и пошел в обратном направлении.

Водители пикапов и боевики в кузовах заорали. Машины разлетелись в стороны. Две перевернулись, налетев на большие камни. Но и они не смогли уйти от уничтожающего все огня ударного «Ми-24». На плато вверх уходило более десяти столбов черного дыма.

Капитан Зубарев увел машину за шоссе Т-12. Оттуда вызвал на связь командира группы:

— Гроза, 23-й!

— Отвечаю!

— Как работа?

— Отлично.

— Я выстрелил все «НАРы», пройду над высотами, указанными тобой, как рубеж дислокации «духов», и в Алеппо на заряжание.

— Да, 23-й! Благодарю.

— Сочтемся. Я ненадолго оставлю вас, парни.

— Давай. Теперь наша очередь разбираться с «духами».

«Ми-24» прошел еще раз над плато, обстреливая отдельные цели из пушки, и отвернул на запад к Алеппо.

В воздухе у высоты двести тридцать шесть и восемь повисла тишина вперемежку с ядовитым пороховым запахом, запахом гари и обожженных камней.

Но… ненадолго.

Над плато взмыла вверх зеленая ракета.

И со всех сторон к высоте двинулись боевики. Наступали тремя отрядами по центру и флангам, бронетранспортера не было видно. Наступавших дружным огнем встретили офицеры группы «Альфа». Били пулеметы из амбразур, им вторили автоматы, хлесткие снайперские винтовки. С армейского внедорожника колотил «АГС-30». Атака боевиков захлебнулась, но они не отошли, укрывшись за валунами, камнями, в буераках, канавах, балках, приблизившись к позиции российского спецподразделения до ста метров.

Авилов руководил боем с КНП.

Заместитель прошел на левый фланг.

Постоянно шли доклады. Угрозу остановили, но не устранили. Врач группы, контролируя состояние Драгина, вскрывал «цинки», забивал патронами магазины, пулеметные ленты, разносил по позициям.

Командир группы, убрав стереотрубу, через бинокль осмотрел местность перед высотой. От середины минного поля и до конца в разных позах валялось не менее тридцати боевиков.

Он запросил Тимнева. Старшего на бывшей позиции ПТРК «Корнет», убранного на склад за отсутствием ракет:

— Четвертый! Первый!

— На связи, — ответил старший лейтенант.

— Обстановка на вашем фланге?

— «Духи» метрах в шестидесяти, укрылись в овраге.

— Их потери?

— Ориентировочно сорок человек. По оврагу прошелся «АГС», возможно, там тоже потери.

— Как с боеприпасами?

— Нормально. Медицина работает.

— Лишь бы не пришлось вновь по назначению работать.

— Это верно.

Авилов переключился на капитана Краева, старшего на КНП батальона.

— Одиннадцатый! Ответь Первому!

— Отвечаю!

— Обстановка?

— Атаку отбили, но «духи» рядом за высотой сто шесть и пять. Расстояние критическое, не более сорока метров.

— Потери противника?

— Примерно тридцать человек убитыми, с десяток раненых. Их не выносят, пытаются отползти сами, те, кто может.

— По раненым не стрелять.

— Само собой.

— Боеприпасы?

— Пока упакованы. Держу связь с Шестнадцатым, при необходимости подносит.

— Ожидать повторной атаки. Больше использовать пулемет «Тигра».

— Да, Первый!

Не успел командир группы перевести радиостанцию в режим «приема», как его вызвал командир «Ми-24» капитан Зубарев:

— Гроза, 23-й!

— Отвечаю, 23-й.

— Мы загрузились, готовы к работе.

— Боюсь, не получится, 23-й.

— Что, в прямом контакте?

— Да.

— Быстро «духи» подошли. А может, подскочить?

— Пока не надо. Но будь в готовности. При необходимости вызову.

— Принял, Гроза, жду!

И вновь в небе зажглась зеленая ракета, и вновь поднялись боевики. Авилову стала понятна их тактика, живая волна, но не постоянная, прыгающая. Ведя огонь, бросок вперед метров на тридцать до естественных укрытий и залегание. Для флангов один такой бросок может привести к прямому столкновению.

Высота и позиции рядом огрызнулись массированным огнем. Понимая серьезность положения, «Тигры» на обоих флангах вышли из укрытий и открыли огонь из «ПКП» и «АГС-30» непосредственно с открытых площадок. Снайперы выискивали цели и гасили их. Урон противнику наносили и автоматы. Оставив еще до двадцати трупов на каждом направлении, боевики вновь залегли, используя рельеф местности.

На связь вышел Тимнев:

— Первый, Четвертый!

— Да?!

— «Духи» порядка пятнадцати рыл метрах в десяти от «колодца». Теперь «АГС» бесполезен.

— Понял. Подожди.

Говорил уже открытым текстом.

Авилов вызвал на связь пулеметчика правого помещения, старшего лейтенанта Валиева:

— Десятый?! Слышишь?

— Да.

— Быстро с пулеметом к Тимневу. По пути забрать у доктора коробки с лентами и магазины.

— Понял. Перехожу в «колодец»!

Командир переключился на заместителя:

— Второй! Первый!

— Слушаю!

— Что на левом фланге?

— Могло быть хуже. Отряд, что штурмует от высоты сто шесть и пять, потерял командира, и осталось в нем около десяти человек. Правда, похоже, они приняли изрядную дозу наркоты. Горлопанят что-то. Сами себя заводят.

— Одиннадцатый отрезвит их, ты давай на КНП.

— Иду!

Базанов двинулся к высоте не по западному проходу, а по тыловой стороне высоты, дабы зайти внутрь с места стоянки «Тигров», где сейчас находилась одна машина. И у входа машинально посмотрел на юг. Боковым зрением увидел, как на землю упали три силуэта. «Что это, мираж? — подумал заместитель командира группы, укрывшись за «Тигром». — Или…»

Силуэты поднялись, пробежали метров десять, упали. И было их уже не трое, а не меньше восьми.

— Черт! — проговорил Базанов, — обошли-таки «духи».

Он повернулся на север. Через минуту и там появились боевики. Какой-то отряд подбирался к тылу высоты. Но банды были на виду с момента наступления. Откуда эта взялась? И она должна была находиться на плато.

Пропищала сигналом вызова радиостанция Базанова:

— Второй?! Что случилось? Где ты?

— Внимание, Первый, к тылу подходит отряд или группа численностью примерно человек пятнадцать, возможно, больше. Подходит скрытно с обоих направлений, в бою не участвуя.

— Еще подарок. И кто это? А черт бы их побрал…

— Первый?!

— Это наверняка разведгруппа Диани. Она отошла за высоту двести два и три, в то время как основные отряды начали наступление. Под шум боя обошли позиции. Сейчас, говоришь, близко?

— Да метрах в пятидесяти. Но сближаются быстро.

— Так, Второй, вызывай Шестнадцатого. С ним смотри за обходящими группами. При подходе до расстояния броска «Тигры» назад и с них огонь по «духам». Четвертому из «РПГ» сжечь бэтээр, если остались выстрелы, нет — применить ручные гранаты. Тебе и Шестнадцатому держать оборону на земле. Где кто освободится, подойдет.

— Понял, выполняю!

Авилов предупредил всех бойцов о проявившейся угрозе с глубоких флангов. Офицеры позиций прикрыли тыл, насколько имели возможность.

И в третий раз взлетела зеленая ракета.

На этот раз боевики, ряды которых значительно поредели, с криками, воплями, ведя беспорядочную стрельбу, бросились к высоте. Старший лейтенант Ефремов дал две очереди, положив пять боевиков, отстранил пулемет. В коробке кончилась лента. Подносить некому, командир предупредил об уходе доктора на позицию тыла. Схватил автомат, выглянул, но отошедший от амбразуры снайпер Лапунов сказал:

— Без толку. Трое или четверо проскочили в «мертвую зону». Уходим в коридор. Сюда сейчас полетят гранаты.

— Да черта с два. — Лапунов дернул за разгрузку, пытаясь вытащить свои гранаты.

Ефремов схватил его и буквально вышвырнул в коридор. Послышался какой-то стук, и в помещении рвануло.

— Вот тебе и черта с два, Денис.

— Но…

— А вот теперь наша очередь. «Ф-1» две штуки. К амбразурам.

Офицеры через гарь и дым проскочили к амбразурам и бросили на склон по две мощных оборонительных гранаты «Ф-1». Четыре взрыва прогремели, как один. Сквозь него послышался вопль, но затих.

Рвануло и где-то в тылу. Там раздались крики, следом рев дизелей и пулеметная очередь со стуком автоматного гранатомета, пробивались и две автоматные очереди.

Капитан Лапунов взглянул на старшего лейтенанта Ефремова:

— И что дальше, Денис?

— В коридор.

Они вышли в коридор.

Из крайнего левого помещения появились Валиев и Гарифуллин.

Вышел с КНП и Авилов. Он только спросил:

— Боеприпасы?

Ефремов показал автомат, объяснив:

— У «ПКП» кончились ленты, перезаряжать некому.

— Это вы бросили гранаты?

— Так точно, но до нас такую же бросили нам.

— Да уж слышал. Боеприпасы к автомату?

— Три магазина.

— Нормально. Давай, Сергей, в правый «колодец».

Лапунов спросил:

— Меня не забыли?

— А ты еще здесь, капитан?

— Не понял.

— Вот и я не понял, всем остальным к Базанову. Быстро!

Офицеры бросились к тыловому выходу, где с ходу вступили в бой.

И откуда взялись эти два боевика?

Вроде неоткуда, фланги прикрыты, тыл тоже, да и фронт контролировался Валевичем. Но они появились. Ворвались в порванных камуфляжах, с черными физиономиями и тесаками в руках.

Авилов для определения задачи офицерам вышел из КНП без автомата. Он и не нужен был, лишняя тяжесть. А тут эти два черта. Для них, как и для подполковника, эта встреча оказалась неожиданной. Боевики всего лишь на секунду растерялись. Авилов же сориентировался мгновенно. Он понял, что не успеет выхватить пистолет, посему сразу же пошел врукопашную. Боевики оказались в невыгодной позиции, один впереди другого, и когда пришли в себя, ринулся на подполковника только передний.

Авилов легко отбил вооруженную руку и нанес смертельный удар в горло. Второго он ударом ноги отбросил в коридор. Выхватил пистолет. Появился Валевич с автоматом в руках.

Авилов тем временем выстрелил, пуля попала в грудь боевика, пробив грязный камуфляж. Бандит дернулся, запрокинул голову, захрипел.

— Нормально, — проговорил Валевич, — занятие по рукопашной?

— Да вот пришлось.

— Назад, — крикнул вдруг капитан и буквально затащил подполковника на КНП. Каким-то чутьем Валевич заметил, как умирающий боевик умудрился вырвать кольцо гранаты, покатил смертоносный предмет по полу коридора.

Грохнул взрыв. Взорвалась наступательная граната, но осколки прошли через весь коридор, где-то прямо, где-то рикошетом от стен, потолка, пола. Благо в это время в коридоре никого из спецназовцев не было.

Валевич вышел и всадил в тела обоих боевиков по короткой очереди. Для верности.

— А вы куда собрались? — спросил Валевич после того, как эхо взрыва перестало метаться по гротам и проходам высоты.

— В тыл, к заместителю, — ответил Авилов.

— А меня решили здесь, в безопасном месте, оставить?

— И уже пожалел об этом. КНП теперь более опасен, чем улица, бери «спутник» — и в коридор, я пока свяжусь с парнями.

— Есть.

Авилов попытался вызвать Тимнева, Базанова, Краева, Лобана. Никто не ответил, передав сигнал отсрочки переговоров. У высоты наступал пик боя.

Старший лейтенант Ефремов упал рядом с Тимневым.

Тот, получив приказ уничтожить бронетранспортер, разглядывал участок глубокого правого фланга.

— И где этот бэтээр?

Ефремов, занявший позицию отражения атаки с востока, спросил:

— Пропал?

— Вот он, сволочь, прикрывался валом позиции роты сирийцев.

Бронетранспортер остановился. Почему? У Тимнева на этот вопрос ответа не было, да и не искал его старший лейтенант. Он поднял гранатомет, прицелился и выстрелил. Кумулятивный выстрел легко пробил броню. Внутри глухо рвануло, корпус порвало, как картонную коробку, «КПВТ» упал, башня деформировась, люки отлетели в стороны, машина взялась огнем.

— Есть такое дело! — проговорил Тимнев.

Боевики, что шли за броней, яростно взревели и ударили со всех стволов по «колодцу». Отбросив гранатомет, Тимнев схватил автомат, дал несколько очередей. С востока прогремело три взрыва.

Не отвлекаясь от своего сектора, Тимнев спросил Ефремова:

— Что там на плато, Сережа?

— Пикапы подорвались. Ломанулись напролом к высоте и налетели на мины. Три подорвались, два рванули на юго-восток.

Пуля скользнула по шлему Ефремова.

— Твою мать, — выругался старший лейтенант и залег рядом с Тимневым.

— Интересно, что сейчас на левом фланге?

А на левом фланге в бой с боевиками вступили капитан Краев со старшим лейтенантом Ивазовым из «колодца» КНП батальона при поддержке капитана Касатко и старшего лейтенанта Маслака. Касатко стрелял из «Печенега» «Тигра», Маслак на месте водителя маневрировал бронемашиной, дабы не попасть под выстрелы вражеских гранатометов, которые пока не проявлялись, но могли у них быть. Краева пытался вызвать на связь командир группы, но капитану пришлось дать сигнал отсрочки переговоров. Остатки банды начали перегруппировку, стараясь зайти в «мертвую» для «Тигра» и «колодца» зону. Краев и Ивазов стреляли, уже на пределе контролируя бандитов.

Ивазов взглянул на Краева:

— Не перекроем «духам» проход к ближней высоте, они окажутся в десятках метров от нас.

— Что предлагаешь?

— Я не предлагаю, я делаю!

Старший лейтенант выскочил из «колодца» и залег за небольшим валуном. Ему удалось отогнать боевиков от высоты сто шесть и пять, но пулеметная очередь задела руку. Хлынула из раны кровь, очевидно, перебиты кость и вена. Краев под огнем боевиков прыгнул на открытый участок, подхватил Ивазова и потащил к «колодцу». Недалеко взорвалась граната. В глазах капитана вспыхнул огонь, по голове, казалось, ударили молотом. Получив контузию, Краев все же затащил раненого друга на КНП под прикрытием «Тигра». Капитан усадил Ивазова к стене, срезал рукав, перетянул жгутом предплечье, остановив кровь и уложив сломанную руку на вырванную из табурета дощечку.

— Ты потерпи, Назар! Кровь остановили, кость срастется. Я Айболита вызову.

— Нормально все, Слава! Ты «духов» бей!

— Все будет как надо.

Появление «Тигров» и массированный огонь из «ПКП» и «АГСа» сразу выбили из разведгруппы боевиков половину людей, в том числе и командира Арифа Пирани. Гибель главаря и большие потери внесли суматоху в ряды разведчиков. Командование на себя никто не взял, и они залегли за укрытиями, ведя слепой огонь по направлению. Для южного фланга это оказалось губительным. Гранаты автоматического гранатомета разнесли и укрытия, и боевиков. Майор Базанов увидел подполковника Авилова, выходящего из нутра высоты. Хотел поднять руку, но сверху пророкотала очередь, и пули вздыбили камни в каких-то сантиметрах от майора. И здесь удивил всех врач. Он перевернулся на спину и очередью снял двух боевиков, поднявшихся на вершину высоты. Авилов проскочил из укрытия к «Тигру» с «АГС», Валевич остался на выходе. Наконец сработала станция Краева:

— Одиннадцатый Первому!

— Отвечаю.

— Не мог говорить, духи были рядом.

— Сейчас?

— Отбились, но ранен Ивазов.

— Что с ним?

— Ранен в руку, нужен доктор!

— Высылаю! А ты глянь на вершину нашей высоты, нет ли там «духов».

Краев доложил, что с северной стороны высота «чиста».

Авилов повернулся к Заврагину:

— Ранен Ивазов. Он в левом «колодце».

— Понял, пошел!

Не успел отключиться капитан Краев, вышел на связь старший лейтенант Тимнев:

— Первый! Четвертый!

— Да?! — кратко ответил Авилов.

— Не мог…

Подполковник перебил:

— Знаю, по сути давай!

— Отогнали «духов», человек семь отошло в овраг. По ходу у них там пара пикапов.

— С чего взял?

— Слышу работу дизелей, до оврага же нет ничего.

— Ладно, посмотри на высоту.

— В смысле.

— На вершину!

— Смотрю.

— Что?

— Ничего, «чисто».

— Не расслабляться. Если в овраге пикапы, они могут быть загружены взрывчаткой, а отошедшие «духи» «смертниками»!

— Мы не выпустим никого из оврага.

Прошла минута, и от Алеппо раздался звук двигателей.

Авилов и Базанов повернулись.

Заместитель произнес:

— Бэтээры? Батальон, что ли, возвращается?

Авилов поднял бинокль:

— Скорее рота, шесть «БТР-60 ПБ», идут в линию на максимально возможной скорости.

— Как раз вовремя.

Вновь сработала сигналом вызова радиостанция командира группы:

— Да?!

— «Четвертый!!

— Слушаю.

— Из оврага вышли два пикапа без вооружения с «духами» в кузове. Рванули к Кадаму. Бегут боевики и от нашей высоты, те пешим ходом к высоте двести два и три.

— Сколько видишь «духов»?

— Ориентировочно рыл двадцать, это с теми, что в кузовах.

— Оставаться на позиции.

— А что за шум от Алеппо?

— Сирийцы возвращаются.

— Молодцы?!

— Все, у меня еще вызов.

— Отбой!

Авилов ответил на второй сигнал:

— Первый!

— Одиннадцатый!

Говорил капитан Краев.

— Боевики на трех пикапах и на своих двоих отходят к высоте сто двадцать два и четыре. Думаю, пойдут и дальше, к Сабре.

— Этих сколько?

— Могу сказать примерно.

— Говори.

— Где-то пятнадцать, среди них раненые, троих легких видел через оптику. Все, командир, отстояли высоту.

— Ну и хорошо. Оставаться на позициях, продолжать наблюдение. Доктор подошел?

— Нет, а что, посылали?

— Черт!

Авилов крикнул Базанову:

— Доктор не дошел до «колодца». Найти!

— Понял!

Взяв с собой капитана Лапунова, заместитель двинулся в обход высоты…

Старший лейтенант Заврагин лежал у поворота к «колодцу. Он тяжело дышал.

— Что с тобой, Мища? — спросили, наклонившись, офицеры.

— Плохи дела, парни. Снайпер умудрился попасть под жилет, в печень. Это смертельное ранение.

— Ну ты это прекрати, какое, к черту, смертельное? — воскликнул заместитель командира.

Врач вымученно улыбнулся:

— Уж я-то, Женя, знаю, что говорю. Обидно. Когда все почти кончилось. И… жена с дочкой…

— Прекрати, Мища! Ты еще в строй встанешь.

Майор вырвал из чехла радиостанцию:

— Первый!

— На связи, — ответил Авилов.

— Врач тяжело ранен, нужна срочная госпитализация.

— Куда ранен?

— Не тяни время, командир, дело серьезное, пуля в печени.

— Где вы?

Заместитель объяснил.

— Высылаю к вам «Тигр» с Маслаком, госпиталь оповещу, Краеву сопровождать.

— Да, командир.

На связь вышел командир экипажа «Ми-24»:

— Гроза, 23-й, ты решил оставить меня без работы?

— А нет ее, стоящей работы.

— Ты хочешь сказать, что твои парни перемололи своими силами триста «духов»?

— Немногим меньше, а может, и больше, потом подсчитывать будем. Да и не наше это дело. Тут вот сирийцы на подходе. А тебе? По плато отходит разведгруппа боевиков, и по разным направлениям. Часть направляется в Сабру, часть в Кадам. Есть желание поохотиться — запрашивай разрешение у своего начальника. Мне эта охота не нужна.

— Понял. Работаю через базу!

— Давай.

К дороге у высоты сто тридцать шесть и восемь вышли шесть бронетранспортеров. Встали по команде. Из среднего с брони спрыгнул командир батальона.

Подбежал к Авилову:

— Данила, ты извини, все без меня… это Малюф.

— И еще кое-кто в штабе бригады вашей, но ладно, проехали.

— Я смог подвести роту, командуй, что делать. Далеко передвинулись позиции боевиков?

Российские офицеры, находившиеся рядом, улыбнулись.

Муртаз растерялся:

— Я что-то смешное спросил? Или… Но этого не может быть.

Авилов положил сильную руку на плечо сирийского подполковника:

— Закончилось все, Лазим. Отстояли мы высоту.

— Вы? Шестнадцать человек?

— Как ни странно, да.

— Не верю своим ушам.

— Ты спросил о задаче роте? Так вот, задача роты провести зачистку позиций батальона с прилегающей территорией на удалении не менее трехсот метров. Отделения, что пойдут на плато, должны иметь при себе саперов. Мы минировали подходы, «духи» разминировали их, но где-то мины могли остаться, так что не спеша, осторожно. Есть саперы-то?

— Есть группа из шести человек.

— Задача ясна?

— Так точно.

— Да, а где твой начальник штаба? Почему не прибыл сюда с тобой? Или доукомплектовывает остальные подразделения?

— Малюф уже не начальник штаба и не капитан. Старшего лейтенанта Джераба Малюфа перевели командиром взвода в отдельный батальон охраны. Кто бы сказал мне, Данила, как можно отбиться шестнадцати бойцам от трехсот боевиков, имеющих технику, приличное вооружение, системы залпового огня?

— Я тебе так отвечу, Лазим. Воевать можно против любого противника. Главное, помнить, что за твоей спиной совершенно беззащитные люди, женщины, дети, старики, которых, кроме тебя, спасти от лютой смерти некому.

— Я запомню твои слова.

— Можешь законспектировать, я повторю.

— Да?

— Шучу! Но ставь задачу своим и не забывай о потенциальной угрозе подрыва на плато.

Муртаз сказал:

— Ты без меня не уезжай, ладно?

— Не волнуйся. Простимся, как люди.

К старшим офицерам подошел старший лейтенант Ефремов.

— Товарищ подполковник, разрешите обратиться? — обратился он к Авилову.

— Давай, Сережа, что у тебя?

— Мы здесь еще час пробудем?

— Возможно, дольше, а что?

— Понимаете, тут лейтенант сирийский сказал, что в нескольких кварталах от ближайшей окраины города разместился наш мобильный госпиталь. Я…

Подполковник прервал старшего лейтенанта:

— Ты хотел бы проведать вдову своего друга?

— Так точно.

— Увы, Сережа, это невозможно.

— Да у меня осталась летная форма, это насчет секретности. Никто и не узнает, кто я на самом деле. На «Тигре» доеду до окраины, дальше пешком. Мне много не надо, час за глаза хватит.

Авилов вздохнул:

— Не в этом дело, Сережа. Я бы отпустил, но… 20 августа, как только был развернут госпиталь, к нему пришло много народу. Тогда же в «приемный покой» зашел мужчина лет пятидесяти и… подорвал себя. А с собой двух врачей, медсестру, санитара, трех бойцов охраны и восемь таких же больных.

— Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что среди погибших врачей опознана Ольга Копылова. Мне очень жаль, Сережа.

— Понятно. Разрешите идти?

— Иди, конечно.

Командир группы вызвал капитана Валевича:

— Связь с Сусловым, Толя!

— Есть связь с подполковником Сусловым.

Валевич быстро настроил станцию. Начальник разведки ответил немедленно:

— Да, Даниил?

— Ну все, Миша, группа отработала задачу по удержанию позиций батальона и недопущению прорыва крупных сил противника в Алеппо.

— Все? Ты хочешь сказать, боевики отступили?

— Их ошметки. Осталось менее сотни «духов», да и те уже не вояки.

— Ну вы даете!

— У нас потери, контуженый, три раненых, один тяжелый.

— Кто тяжелый?

— Заврагин. Отправлен в госпиталь.

— Сожалею. Тебе надо связаться с непосредственным начальником. По ранее достигнутой договоренности группа «Альфа» должна была в случае необходимости поддержать сирийский батальон.

— Мы и поддержали.

— Да уж, получилось совершенно непредсказуемо.

— Ладно. Я сейчас свяжусь с Москвой, возможно, еще раз выйду на тебя.

— Я на связи!

— Давай.

Валевич набрал начальника Управления.

Подшивалов ответил без задержки:

— Слушаю, Даниил.

— Примите доклад.

— Весь во внимании.

Авилов подробно доложил о действиях группы у Алеппо в части, касающейся последних суток.

Генерал проговорил:

— Вот, значит, как? У меня просто нет слов, Даниил, немедленно доложу о результатах сражения у Алеппо президенту.

— Ну прямо о сражении. Бое местного значения.

— Ну да, шестнадцать против трехсот — это, конечно, обычный бой местного значения.

— Какие будут указания, Дмитрий Георгиевич?

— Ты подожди, пока я не переговорю с Самим!

— Добро, жду.

Подшивалов вышел на связь через двадцать минут.

— Такие дела, Даниил. Сегодня, я думаю, часа через два группе убытие в Хмеймим. Послезавтра утром бортом «Ил-76», который доставил вас в Сирию, домой в Москву. Заврагина с собой, если медики разрешат транспортировку. Ну а 27 апреля в Кремль.

— В Кремль?

— Да. Президент приказал представить всех к высоким правительственным наградам, тебя к званию Героя. Более того, вручить награды он пожелал лично, так что готовьтесь рассказать, как сражались против боевиков.

— Понятно. Значит, форма одежды парадная?

— Это успеем обсудить. Сейчас возвращайся в Хмеймим. И спасибо тебе с парнями.

— Где дозаправить «Тигры», у местных узнать?

— Бронеавтомобили оставишь пока у майора Муртаза, позже их заберет наша военная полиция.

— Понял!

— Ну, тогда до встречи. Проводить не смог, встречу обязательно.

— До встречи, товарищ генерал-лейтенант.

Авилов отключил станцию, передал трубку Валевичу.

Тот спросил:

— Ну, что, товарищ подполковник, куда теперь?

— Домой!

— О, это дело.

Станция издала сигнал вызова.

— Да?! — ответил Авилов.

— Поздравляю, Даниил. И тебя, и твоих парней.

— Подшивалов звонил?

— Да. А что у тебя голос не особо радостный?

— Устал, Миша. Только сейчас понял, как устал.

— Орлов высылает за группой «Ми-8». Передай Муртазу, чтобы выделил солдат обозначить площадку. «Вертушка» будет садиться непосредственно у высоты двести тридцать шесть и восемь. Капитан Зубарев прикроет и сопроводит до Хмеймима. А здесь, хочешь не хочешь, проставишься.

— За этим дело не встанет. До встречи.

Он отдал трубку:

— Теперь, Толя, отключай станцию и позови Муртаза!

— Есть!

Обычная станция командира группы сработала сигналом вызова:

— Первый!

— Одиннадцатый! Командир, Миша Заврагин умер! Не довезли.

Подполковник сглотнул ком, произнес изменившимся голосом:

— Возвращайтесь!

Авилов посмотрел на своих бойцов, сидевших на чем попало у подножия высоты. Оружие между ног, шлемы на земле. Тихо переговариваются. Ефремов отдалился ото всех, сидел, задумавшись. В плену воспоминаний. Завтра о них напишут все мировые СМИ, им будут посвящены телепередачи, сюжеты новостей. А они отнесутся к этому с удивлением. Мол, что такого сделали? Подвиг для этих парней стал обыденностью. Сделали работу, сидят, ждут дальнейших указаний. И пойдут вновь в бой, если Родина прикажет, в любую минуту. Такие они ребята, офицеры с большой буквы, такая у них работа. Конечно, обидно, что никто не назовет их фамилий, не покажет в лицо. Не расскажет о боли раненых, о горе семей погибших. Да и живого в подъезде соседи встретят, даже не подумают, что офицер, возвращающийся со службы, — Герой. Но им это и не надо. Главное, выполнили задание, спасли сотни жизней. А остальное… остальное неважно.

Content

Александр Тамоников
Шестнадцать против трехсот

От автора

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая