Марион Леннокс

За ним на край света

Stranded with the Secret Billionaire © 2017 by Marion Lennox

«За ним на край света» © «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

* * *

Глава 1

Пенелопа Хиндмарш-Ферз проехала уже тысячу двести километров через два штата по указаниям навигатора. С самого первого – «третий выезд из туннеля через Сиднейскую бухту» – до последнего – «Через двести километров будет следующий поворот», когда она пересекала широкую равнину Южной Австралии – безупречный английский акцент был неизменен.

Однако перед последним поворотом ей сказали ехать тридцать километров по проселку Иннаварра – при этом дама в навигаторе неуверенно произнесла название. Пенни это насторожило. Вокруг простирались зеленые поля с сочной после недавних дождей травой, среди которых красными точками выделялись эвкалипты. Дорога была узкой, но твердой и наезженной. Проселок же казался заброшенным – покрытым корнями деревьев и ухабистым. Машина Пенни ну никак не была приспособлена для подобных поездок – маленькая спортивная розовая машинка, подарок отца после помолвки, знаменующий его благосклонность к дочери и одобрение сделанным выбором. Однако это не продлилось долго. Да и когда вообще он одобрял ее поступки? Сейчас, должно быть, она в его глазах упала совершенно.

Остановившись у крохотной речки, Пенни призадумалась. На севере недавно прошли сильные ливни, однако река, судя по всему, не вышла из берегов. Пенни сняла розовые сандалии и вошла в воду. Ее маленький белый пудель предпочел остаться на заднем сиденье машины и лишь поскуливал – и его хозяйке тоже стало немного страшно.

– Все в порядке, – сказала она Самсону. – Смотри, вода доходит мне до щиколоток, а милая дама в навигаторе сказала, что это самый быстрый путь в «Уголок Мэйли».

Самсон продолжал скулить, но Пенни уже села за руль и уверенно направила машину в воду. Проехав пару метров, она почувствовала под колесами камни – вода доходила лишь до середины колеса. Однако беспокойство отчего-то не утихало. Чтобы добраться до Мэйли, понадобится не меньше двух часов – а уже четыре, и дорога впереди не из легких.

– Самое худшее, что может произойти, – это то, что придется заночевать в машине, – сказала Пенни Самсону. – А нас такой ерундой не испугаешь, правда ведь?

Самсон вновь заскулил, но Пенни уже почувствовала решимость. Хватит сомнений.

– Мэйлис Корнер, я еду, – произнесла она вполголоса. – И мне нипочем любые наводнения – назад я не поверну.

* * *

Мэтт Фрейзер не любил полагаться на удачу, предпочитая дисциплину. Когда-то давно удача подвела его, и с тех пор он в нее не верил.

Когда ему было двенадцать, мать устроилась экономкой на ферму. С тех пор жизнь Мэтта, наполненная прежде только лишь потрясениями, изменилась. Ферма стала его домом, его раем. Он начал преуспевать.

И сейчас дела шли хорошо, за исключением одного: его подвело собственное умение планировать. Мэтт покосился на будильник, заведенный на пять утра. Внизу, под верандой, располагался огромный загон для стрижки овец, и команда была готова начать в любую минуту. Однако у него имелась для них неприятная новость. Найти работников было лишь половиной дела. За многие годы Мэтт приложил немало усилий, чтобы выбирать самых лучших в своем деле, и преуспел. Но сегодня днем ему позвонили.

– Прости, Мэтт, но не выходит. Вода уже затопила проселок Иннаварра и продолжает прибывать, так что завтра ты будешь отрезан от внешнего мира со всех сторон. Может, нанять вертолет? Это единственная альтернатива.

Это здорово ударит по карману – однако не это главное. Проблема в том, чтобы угодить работникам. В наводнении, разумеется, Мэтт не виноват, но, если люди останутся недовольны, в следующем году он съедет на несколько пунктов вниз в рейтинге нанимателей. А это означает, что на весеннюю – самую важную – стрижку людей будет не найти.

Нужно сказать сейчас, подумал Мэтт. Когда-нибудь все равно придется. Правда, слухи пойдут не раньше завтра, когда команда соберется на перекур.

– Ночь можно и переждать, – пробормотал он себе под нос и вышел из загона, чтобы найти лошадь – единственное существо, которому было все равно, состоится ли стрижка или нет.

Стоило ему взяться за сбрую, две овчарки вылетели навстречу – им тоже было в общем-то все равно. Что ж, возможно, сейчас стоит взять с них пример. Мужество, чтобы изменить то, что можно изменить, сила, чтобы принять то, что изменить нельзя, и мудрость, чтобы понять, где что, – прекрасная молитва. Вертолет не найти. Стрижка превратится в кошмар и скандал, но это будет завтра.

Выведя коня, Мэтт свистнул собакам, приказывая им следовать за ним. Может, дела обстоят не лучшим образом, но в данный момент об этом лучше забыть.

О, она, похоже, попала в ту еще передрягу.

– Я-то думала, что если камни есть на дне одной реки, то и с другой будет та же история, – пожаловалась Пенни, стоя в воде и глядя на Самсона в машине.

Машина стояла посреди течения – хотя глубина была небольшой, как и в прошлый раз. Что гораздо хуже, дно было не каменистым, а песчаным, и песок засасывал колеса, не приспособленные к таким приключениям. Ей показалось или вода прибывает? Пенни проверила, насколько хорошо работает телефон в этой местности, и здорово потратилась на спутниковую связь. Так что можно позвонить… но кому? Отцу? «Папа, приезжай, я застряла в реке»? Он выругается, скажет, что она абсолютно бесполезное существо, и прикажет секретарю вызвать вертолет. И конечно, секретарем будет Бретт. Нет уж, не надо такого счастья. Тогда кому позвонить? Друзьям? Они сочтут ее слова розыгрышем или, что хуже, забавной историей, которой стоит поделиться в Интернете. Конечно, Пенелопа Хиндмарш-Ферз, избалованная дочурка миллионера, застряла на своей новенькой розовой машинке. И все снова будут смаковать ее разрыв помолвки и тот скандал, что учинила пресса над ее решением взбунтоваться – в первый раз в жизни. Нельзя довериться никому. Может, новому шефу? Пенни постаралась с честью пройти собеседование. Что ж, тому придется ехать сюда на грузовике, а на машине оттуда до ночи не успеть приехать.

Самсон беспомощно поскуливал, наблюдая за хозяйкой из машины, а вода определенно прибывала.

– Ну, ладно, – устало произнесла Пенни. – Мне все равно не очень нравилась эта машина. У нас куча припасов. Половина груза – продукты и разные ингредиенты. Давай все выгрузим, включая тебя. Если до того, как машина уйдет под воду, никто не проедет мимо, мы заночуем здесь в палатке, а подарок папеньки на помолвку пусть плывет по реке.

В середине реки стояла машина – больше того, она была крохотной, розовой и спортивной. И весьма намокшей – каждую минуту ей угрожала опасность уйти под воду. Рядом суетилась женщина, выгружая коробки из багажника. Маленькая собачка смотрела на все это с берега, возбужденно лая. Мэтт пришпорил лошадь и, не веря своим глазам, остановился. Рег и Блуи тоже замерли на месте и вдруг кинулись к тому, что Мэтт счел миражом. Там что, и вправду был пудель? Да его собаки в жизни не видели пуделей.

Женщина повернулась и, увидев огромных псов, бегущих к ней, попыталась вклиниться между ними и своей крохотной собачонкой. Она была невысокого роста, светловолосая, и кудри ее падали на плечи. Короткая джинсовая юбка открывала округлые ноги, яркая розовая блузка облегала аппетитную грудь. В ушах покачивались огромные розовые серьги, а на голове были солнечные очки. Этакая пляжная красотка – что она тут забыла? Ей бы попивать сейчас вино в прибрежном кафе у моря.

Девушка добежала до берега и, поскользнувшись на песке, выронила коробку, из которой выпал чайничек.

– Самсон! – закричала она пуделю, но Рег и Блуи уже подскочили к малявке.

Мэтт был настолько ошарашен, что даже не отозвал псов. Хотя в этом не было необходимости: его собаки не были злыми. Должно быть, они приняли это белое недоразумение за овцу, которую нужно вернуть в стадо, а в этом им не было равных. Вот они добежали до белого комка шерсти, остановились и принялись обнюхивать его. Мэтт улыбнулся, представляя себе их удивленные морды, – это существо похоже на овцу, но… Собака?

Проблемы на миг отступили на задний план. В конце концов, он ничего не может сделать. Сейчас главное – отвлечься, а происходящее как нельзя лучше подходит для этой цели.

Рыцарь на белом коне – как раз то, что нужно! Хотя, если уж на то пошло, конь был черным как ночь. А всадник… на нем был обычный костюм фермера: толстые штаны, рубашка цвета хаки с распахнутым воротом и закатанными рукавами, широкополая фетровая шляпа. Вот он аккуратно повернул коня, и Пенни на миг открылось его лицо – загорелое, с четкими и твердыми очертаниями, суровое… он вовсе не стар – где-то около тридцати? И на губах улыбка. Неужели он смеется над ней?

– Попали в передрягу, мэм? – обратился к Пенни мужчина.

О, если бы только она могла ответить: «Ничего не произошло, все в порядке, спасибо». Но ее машина медленно уходила под воду, а Самсона окружили огромные овчарки.

– Да, – мрачно ответила девушка. – Мне нужно пересечь речку, но на дне нет камней.

Губы всадника вновь дрогнули в ироничной улыбке.

– А вы отчаянная.

– Но на дне первой реки были камни!

Он поднял руки.

– Не могу лгать, – шутливо произнес он. – Я сам набросал камней в первый ручей, но до этого места не дошел. Просто тот постоянно разливается при наводнении, а этот нет. Сейчас повсюду вода, сомневаюсь, что вы сможете вернуться назад.

– Вы бросили туда камни?

– Да, мэм.

Пенни призадумалась. Разумеется, собираясь пересечь первый ручей, она сначала проверила дно, зайдя в воду и сняв свои ярко-розовые сандалии. Ехать наугад было бы полным безумием. Но во второй раз… Однако что сделано, то сделано, и сейчас нужно думать о том, как выбираться, – вода прибывала с каждой минутой.

– Хотите, чтобы я вам помог вытащить машину? – поинтересовался мужчина.

Пенни сдалась.

– Вы сможете?

– На вашем пассажирском сиденье лежат подушки, – указал он, обходя машину и осматривая ее. – Можно воспользоваться ими.

– Это для Самсона.

– Самсона?

– Это мой пудель.

– Ясно, – ответил спаситель невозмутимо, однако Пенни показалось, ему все труднее сохранять спокойствие. – А он что, откусит мне руку, если я возьму подушки?

Пенни покосилась на собак, суетящихся вокруг Самсона. Тот, к счастью, стоял неподвижно.

– Ваши собаки…

– В первый раз встретили пуделя. Они ему ничего не сделают, если вы беспокоитесь на этот счет. Так что, Самсон меня покусает, если я позаимствую подушки?

– Нет. Пожалуйста, если вам нужно. Только помогите мне.

– С удовольствием, мэм. Мне давненько не приходилось вытаскивать розовую машину из воды.

И тут он принялся с важным видом раздавать указания. Спрыгнув с лошади, даже не потрудился ее привязать – видимо, полагая, что та никуда не убежит. И нужно сказать, справедливо полагая. Взяв подушки, опустил их в воду и положил под задние колеса.

– Задний привод – это, конечно, хорошо, – отметил он. – Но здесь существенно важнее привод на все четыре колеса. Вы, прежде чем ехать в глушь, не подумали о том, чтобы найти машинку понадежнее?

– Но это же дорога.

– Это проселок.

Он стоял почти по самые бедра в воде и практически целиком промок, опуская подушки.

– Я буду толкать, – предложила Пенни.

Губы мужчины вновь тронула улыбка.

– Думаю, у меня чуток побольше будет силы. А вы прыгайте в машину и заводите ее. Когда я скажу, жмите на газ. Как только почувствуете, что в состоянии двигаться, не останавливайтесь.

Пенни подумала и решила уточнить кое-что. Кое-что весьма важное.

– Э-э-э…

– Что?

– Есть ли здесь другие ручьи? – спросила она с опаской.

– Здесь – это где?

– Между этим местом и «Уголком Мэйли».

– А вы туда направляетесь?

– Да. – Пенни вскинула голову, услышав нотки удивления в голосе собеседника – именно так реагировали на ее намерения уехать родные и друзья.

Мужчина помедлил. Вода тем временем снова поднялась.

– Поговорим об этом позже, – коротко ответил он. – У нас считаные минуты, чтобы вытащить вашу машину, прежде чем она затонет. Садитесь и заводите.

– Но как же… есть ли другие ручьи?

– Около десятка, если не больше.

– Но тогда я не доберусь! – простонала Пенни. – Мне нужно назад. Вы не можете вытащить меня назад?

– Решили развернуться посреди реки?

– Не хочу оказаться в ловушке.

– У меня для вас есть новость, леди, – произнес мужчина. – Вы уже в ловушке. И единственная надежда вытащить машину – ехать вперед, прямо сейчас. Садитесь, а я подтолкну, или ее смоет. Ну же, двигайтесь!

Пенни взвизгнула от страха и села в машину.

О, как же она влипла!

Хотя, если уж на то пошло, дела не так уж и плохи. На нее не упало ни капли воды, машина наконец выбралась на сушу, и, более того, она ничуть не пострадала. Самсон прыгнул на пассажирское сиденье и принялся искать подушки. Да, впереди есть и другие ручьи, но сейчас Пенни в безопасности. Единственное – нужно поблагодарить доброго самаритянина, спасшего их из беды. А вот он влип – в прямом смысле этого слова.

Положив подушки под колеса, он уперся руками в бампер машины. В этот момент Пенни вдавила педаль газа. Она почувствовала мощный толчок – парень настоящий супергерой. Он практически поднял крохотную машинку в воздух. Пенни рванулась вперед и посмотрела в зеркало заднего вида. О нет, ее ковбой растянулся в воде. Когда он встал, отплевываясь, ей на миг стало страшно. Судя по его виду, он не очень-то счастлив.

– С-спасибо, – пробормотала девушка, инстинктивно делая шаг назад, когда мужчина подошел. – Очень мило с вашей стороны.

– Пустяки, мэм, – с издевкой произнес он.

Пенни поморщилась:

– Простите.

– Да это моя работа. Прежде приходилось вытаскивать из болота животных. Ваша машина ненамного больше быка.

Он смахнул с лица песок, и Пенни сумела получше его разглядеть: четкие, суровые очертания, темные карие глаза – все в нем излучало силу, выносливость. Такого парня не встретишь в городе.

– Вы здесь живете? – спросила Пенни, собравшись с духом.

Он кивнул:

– За холмом.

– Тогда… Наверное, хорошо, что вы можете отправиться домой и принять душ. Послушайте, мне и впрямь жаль.

– А вы что будете делать?

– Поеду дальше, пока не упрусь в другой ручей, – тихо произнесла Пенни. – Мы с Самсоном можем переночевать в машине, если вода до ночи не поднимется еще выше. Завтра продолжим.

– Завтра…

– Я начинаю работать во вторник. Хорошо еще, оставила себе денек на всякий случай.

Тут она заметила, что на лице ее спасителя подрагивает мускул. Он смеется? Рассержен? Может быть.

– Лучше вам отправиться со мной, – произнес наконец он, и Пенни непонимающе моргнула.

– Почему? Простите, если буду груба, но вы и так сделали для меня слишком много. Мы прекрасно дальше справимся и одни.

– Вы уверены, что сможете переждать в машине две недели?

– Две недели?!

– Таков прогноз. – Мужчина вздохнул. – Дожди шли по всему Новому Южному Уэльсу. Здесь сухо, вот вы и попались в ловушку, подумав, что ехать безопасно, но на севере творится такое… Даже давно пересохшие русла рек вновь наполнились водой. Если бы вы ехали по главной дороге, может, вам бы и удалось…

– Но леди в навигаторе сказала, что тут куда короче, – тихо возразила Пенни.

– Ваша леди в навигаторе круглая дура, – оборвал он. – Вы никак не доедете до Мэйли и никак не вернетесь назад в этой маленькой машинке. Вы застряли, причем весьма надолго.

Они стояли и сверлили друг друга взглядами. Мужчина смотрел на нее так, будто она была пришельцем с другой планеты. Идиотка. Все ее планы и показная непокорность – сущая глупость. И конечно, отец порадуется, узнав, что дочурка снова сваляла дурака.

Ей вспомнилась последняя оскорбительная статья, попавшаяся на глаза прямо перед отъездом, в которой отец объяснял, почему бывший жених Пенни решил вдруг связать свою судьбу с ее старшей сестрой – прекрасной, умной и талантливой Фелисити.

– Они гораздо лучше подходят друг другу, – говорил Джордж в интервью. – Бретт – один на миллион. Он из тех работников, что согласны на путешествия, и ему нужна шикарная женщина, чтобы его поддержать. Моя младшая дочь хорошая девочка, но ее куда больше интересуют ее пирожные, чем забота о мужчине. Я вообще не знаю, как мы с самого начала проглядели, что Фелисити и Бретт – прекрасная пара. Их союз – куда более мудрое решение.

Мудрое решение, ну конечно. Пенни встряхнулась, заставляя себя забыть о печальном прошлом. Она не станет звать на помощь отца.

– Где мне можно остановиться? – робко спросила она.

– Вы на моей земле, – ответил мужчина. – Отсюда дорога только в Джиндали, дальше ручьи.

– Джиндали?

– Это мой дом.

– О!

Взгляд Пенни упал на лошадь. Мелькнула безумная мысль выкупить ее и отправиться в путь верхом, посадив перед собой Самсона. Но… она не умеет ездить верхом, да что там говорить – подойти к лошади боится.

– А у вас… есть машина с четырехколесным приводом? – спросила она. – Грузовик, например, проедет?

– Может, и есть, – хмуро отозвался мужчина.

У Пенни загорелась слабая искра надежды.

– Может, вы подбросите меня до Мэйли? Я оставлю здесь свою машину, пусть ее пригонят, когда воды спадут.

Глядя в невозмутимое лицо своего неожиданного избавителя, она молила про себя, чтобы план – ее последняя надежда – сработал. Встретившись взглядом с незнакомцем, она заставила себя не отвести глаза.

– Я заплачу, – наконец сказала Пенни. – То есть… Я хорошо заплачу. Возмещу вам все убытки, как за хороший рабочий день.

– Боюсь, вы себе с трудом представляете, сколько это будет, – ответил мужчина и вновь умолк, словно обдумывая услышанное.

Но в конце концов он покачал головой.

– Это невозможно, – сказал он. – Не могу оставить все. У меня команда готова начать стрижку на рассвете и две тысячи овец. Не могу позволить себе отвлечься.

– Но, может… вы вернетесь сегодня вечером?

– Ну да, как же. Вода прибывает, так что я могу остаться у Мэйли вместе с вами, отрезанный от мира. И не могу дать вам пару ребят, потому что мне нужны каждые рабочие руки. Так что выбора нет – и у меня, и у вас. – Он вздохнул. – Что ж, придется сделать все, что от нас зависит. Я приглашаю вас к себе – вместе с собакой. Если не будете мешаться под ногами, оставайтесь в Джиндали сколько угодно, пока вода не спадет.

Глава 2

Пенни медленно ехала по ухабистой дороге, всадник следовал за ней на лошади, собаки бежали рядом – и девушка чувствовала на себе его взгляд. Он мог бы оказаться маньяком-убийцей – из тех, что с топорами нападают на путников. По крайней мере, сейчас он был очень похож на такого – насквозь промокший, с черными словно смоль волосами, с которых капала вода, и с мрачным, суровым лицом.

Ну и что – он тоже не знает, как ее зовут, возразила сама себе девушка, а впускает в свой дом. А между тем она тоже могла бы оказаться сумасшедшей маньячкой-убийцей. А что – у нее есть ножи! Один особенно драгоценный набор бережно уложен среди ящиков. И все, как один, очень острые. Интересно, какие ножи используют маньяки с топорами?

– Вот дурочка – да у них же есть топоры, – вслух сказала Пенни, и это явно было ошибкой.

Всадник на лошади повернулся и пристально посмотрел на нее.

– Топоры? – с опаской спросил он.

Должно быть, счел ее круглой психопаткой.

Что ж, сейчас она и сама себя такой ощущает.

– То есть… я просто думала о том, что бы мне понадобилось, если бы я… застряла в глуши и пришлось бы разбивать лагерь и разводить костер. Топор бы точно не помешал.

– Ну да, – медленно согласился мужчина. – А у вас его нет?

– Нет.

– Да у вас, по-моему, запасы на все случаи жизни.

– Я еду в «Уголок Мэйли» работать, вот потому и тащу столько всего.

– Работать? – с удивлением переспросил он. – Но там же одни развалины.

– У владельца есть некие планы, – с достоинством отозвалась Пенни. – Меня наняли помочь их осуществить.

– Ну да, обновить интерьер там не помешало бы, – согласился спутник. – Причем все подряд. – Его губы дрогнули в ухмылке. – А вы всегда возите с собой заварочный чайник?

– Может, у них там только пакетики.

– А вы их не любите?

– Я пью «Лапсанг Сушонг»[1], а засовывать его в пакетики – просто кощунство. Мне нравится его привкус дыма. А вам?

– По-моему, он нравится всем, – отозвался мужчина и вдруг широко улыбнулся. – Меня зовут Мэтт, Мэтт Фрейзер. Я владелец Джиндали, но надеюсь, что вы привезли ваш «Лапсанг Сушонг». Кажется, у меня дома шаром покати.

– О, у меня припасов хватит на год, – заверила Пенни, и Мэтт улыбнулся еще шире.

– Ну конечно. А кто вы?

– Пенелопа Хиндмарш-Ферз. – Пенни решила, что пора бы ей привыкнуть к тому, что люди над ней смеются, так что и этот пусть потешается сколько угодно. – И у меня есть розовая машина и белый пудель.

– И чайник.

– Спасибо. Да. – Девушка сосредоточилась на особенно глубокой колее.

– Пенелопа… – произнес вдруг Мэтт.

– Пенни.

– Пенни. Вы сказали, Хиндмарш-Ферз?

Сердце ее упало: он знает, нет смысла все отрицать.

– Да.

– Из корпорации «Хиндмарш-Ферз»?

– Я не работаю на них – по крайней мере, не сейчас, – решительно отозвалась Пенни.

– Но вы с ними связаны.

– Может, и так.

– Я слышал, – медленно начал Мэтт, – что Джордж Хиндмарш, преуспевающий инвестор и банкир, женился на Луизе Ферз, единственной дочери нефтяного магната. И теперь «Хиндмарш-Ферз» – финансовая империя, повсюду имеющая связи. Вы из этой семьи?

– Допустим, они мои родители, – пробормотала Пенни. – Но я все равно не связана с ними.

– Ага, ясно.

Ничего ему не ясно, подумала Пенни. Да и как он может понять, что это такое – расти, точно золотая рыбка в аквариуме, у всех на глазах, рядом с таким отцом к тому же. Мэтт и понятия не имеет, почему она вдруг решила сбежать.

– То есть, если я позвоню журналистам и скажу, что вытащил из реки женщину по имени Пенелопа Хиндмарш-Ферз, они и ухом не поведут?

– О нет – прошу вас, не надо! – прошептала Пенни, а потом повторила свои слова громче, чувствуя, что еще немного – и расплачется.

– Я не скажу, – неожиданно мягко ответил Мэтт. – Поверьте, вертолеты прессы мне тут ни к чему. Хотя…

– Хотя что?

– Мне нужно кое-кого сюда доставить, – сказал Мэтт. – Так что, возможно, это бы того стоило. Я бы сказал журналистам, что нашел вас, и поставил бы условие, чтобы они захватили Пита.

– Пита?

Машина Пенни подпрыгнула на ухабе, и в багажнике зазвенели заварочный чайник и тарелки.

– Не важно, – резко ответил он. – Я все равно этого не сделаю. Понимаю, что положение, в котором вы оказались, весьма пикантное. Полагаю, вы направляетесь к Мэйли, чтобы сбежать от назойливого внимания?

– Да, – благодарно отозвалась Пенни.

– Тогда вы правильно выбрали место. К тому же здесь намного чище, чем там. В Джиндали много свободных комнат, хотя большинству бы не помешала хорошая уборка. Если вы с Самсоном не будете мне мешать, добро пожаловать.

Тут они поднялись на вершину последнего холма перед домом, и Пенни в удивлении остановилась. Должно быть, здесь частенько бывали дожди – повсюду была зелень. Везде, куда ни кинь взгляд, поднимались невысокие холмы, мягко перекатываясь от одной возвышенности к другой. Посреди них можно было увидеть стада овец – белые островки на зеленом фоне – и красноватые точки эвкалиптов. Но сам дом… просто завораживал. Настоящая ферма, построенная около сотни лет назад на пологом склоне, – огромная и раскинувшаяся на большой площади. Особняк был выполнен из белого камня, высокие окна выходили на широкие веранды, и легкие занавески трепетали на теплом летнем ветерке. Веранду окружали виноградные деревья, и в их тени раскиданы были легкие канапе. На верхней ступеньке лежала старая собака – похоже, она видела себя охранником сада.

И надо сказать, сад там был что надо – точно оазис среди бескрайнего моря зелени. Даже отсюда Пенни видела, что для того, чтобы содержать такое поместье, нужна не одна пара рук. С балок, поддерживающих арки над дорожками, свисала глициния. Из тех же камней, что устилали устье ручья, была выполнена альпийская горка. Бугенвиллея, шалфей, жимолость – огромные столетние деревья. Бассейн с маленьким водопадиком – он выглядел так натурально! И конечно, розы – кругом, повсюду. И птицы. Стоило приблизиться к дому, стайка красных розелл с криками взвилась над эвкалиптами, покружила над их головами и вновь опустилась на ветви. Пенни понимала, почему они выбрали этот сад для проживания. Это просто рай.

– О боже… – выдохнула девушка, останавливаясь, чтобы оглядеться и прийти в себя.

Мэтт тоже остановил коня и посмотрел на гостью.

– Это же… о!

– Это дом, – произнес он с такой любовью в голосе, что всякие сомнения по поводу того, остаться или уехать, покинули Пенни.

Очевидно было, что Мэтт обожает свой дом и сад – что исключает саму вероятность того, что он может оказаться маньяком.

– Кто всем этим занимается? – робко спросила она. – Ваша жена или…

В прошлом Пенни приходилось пробовать себя в садоводстве – и она сочла это неблагодарным занятием, потому что их семья кочевала от одного роскошного поместья к другому. Однако она успела понять, что поддерживать вот такой с виду естественный сад труднее, чем кажется на первый взгляд.

– У меня нет жены, – отозвался Мэтт с внезапной резкостью – несомненно, ему есть что сказать по этому поводу. – Но у меня есть помощник. Дональду нравится сад так же, как и мне. Ему сейчас больше восьмидесяти, но его энергии можно позавидовать.

– Ваш отец? Или дед?

– Нет.

И снова ответ прозвучал резко, и Пенни поняла, что нужно отступить. Похоже, что ее новый знакомый не из тех, кто привык откровенничать. Помедлив, Мэтт продолжил:

– Дональд был владельцем дома до того, как его купил я. Он остался здесь только из-за сада.

– Как мило, – только и сумела произнести Пенни.

– Да, – согласился Мэтт, любовно оглядывая дом, сад, окрестности. Лицо его смягчилось. – Это мое любимое место на всем свете.

Пенни посмотрела вокруг – на холмы в низинах, окрашенный в сочные краски пейзаж, огромные эвкалиптовые деревья, старый дом – казалось, он слился с окрестностями, с природой.

– Что именно здесь принадлежит вам? – выдохнула она.

– Все, что вы видите, и даже дальше, – не без гордости отозвался Мэтт.

– О!

Пенни попыталась осознать услышанное. Должно быть, этот человек счастлив – как можно чего-то бояться и грустить в таком месте! Может быть, и ей на время стоит позабыть о своей печали?

– Что там за здание? – спросила девушка, указывая на низкий амбар среди эвкалиптовых деревьев, построенный из старых, сделанных вручную кирпичей. Постройка за долгие годы, казалось, стала неотъемлемой частью пейзажа.

– Это амбар для стрижки овец. За ним – квартиры работников.

Тут Пенни увидела нечто, заставившее ее отвлечься от созерцания природы.

– Тут по меньшей мере с десяток грузовиков.

– Они принадлежат моим ребятам. Мы начинаем работу на рассвете, так что вам лучше не мешать.

– Но ведь… Их так много, что…

– Нет, – оборвал Мэтт, угадавший ход ее мыслей. – Вы без труда найдете нужный гараж, а я тем временем позабочусь о Наггете и поговорю с командой. Задняя дверь открыта, так что можете поставить чайник и сделать себе чашку… как он там называется? «Лапсанг Сушонг»? Увидимся через час или около того. Добро пожаловать в Джиндали, мисс Хиндмарш-Ферз. Добро пожаловать в мой дом.

Приведя коня в стойло и расседлав, Мэтт принялся его чистить. Наггет удивленно посмотрел на хозяина: нечасто его причесывали дважды в день. Зная, что начинается напряженная работа, Мэтт с утра позаботился о лошади, но сейчас ему просто необходимо было отвлечься и собраться с мыслями.

С одной стороны, наводнение было благословением. Вряд ли кто-то из его ребят слушал прогноз погоды. Все они прибыли утром с юга, а там пока было сухо. А значит, завтра, поняв, что повара у Мэтта нет, они не смогут в негодовании уехать. По крайней мере, овец постригут. Но с другой стороны, ему предстоит две недели провести в обществе недовольных работяг – и любопытной, изнеженной дамочки. Подумать только, Пенелопа Хиндмарш-Ферз…

Вытащив телефон из водонепроницаемого чехла – как хорошо, что он сегодня взял его с собой, – Мэтт включил Интернет. Спасибо спутниковой связи, подумал он, с благодарностью поглядывая на антенну у крыши. Вот только можно было воспользоваться им раньше – узнать, например, о скорости затопления территорий, предупредить работников. Но он рискнул: зная, что вода прибывает, понадеялся на то, что одно утро они смогут продержаться. Что ж, они смогли. А куда им теперь торопиться? На две недели работы хватит. И припасов тоже. Вот с поваром дела обстояли куда хуже: он должен был приехать из другого уголка, куда вода добралась намного быстрее.

Ну и что теперь – неужели стригалям овец никогда не приходилось самим готовить себе еду? Конечно, приходилось. Дело, однако, было в другом: почти всегда работники выбирали место по критериям «где лучше накормят». Условия проживания тоже считались важным фактором. Поскольку у него сейчас гостит самая лучшая команда, они и рассчитывают на лучшее. Разумеется, они не станут вслух винить своего работодателя, но эти две недели будут тяжелыми.

– Так что ты думаешь, умеет мисс Хиндмарш готовить? – спросил Мэтт коня, делая гримаску.

Ему нужно разузнать побольше об этой блондиночке с ее пуделем. Прислонившись к Наггету – конь тем временем мягко пощипывал его за ухо губами, – Мэтт открыл интернет-браузер и написал: «Пенелопа Хиндмарш-Ферз». По запросу нашлось множество статей – преимущественно желтой прессы, – и все они были относительно новые. «Так ли хороша каждая девушка семьи Хиндмарш-Ферз?», «Одна сестра вместо другой», «Таггарт рискнул и выиграл джекпот», – кричали заголовки. Удивленный Мэтт принялся читать.

«Бретт Таггарт, главный бухгалтер управляющего инвестиционного банка Джорджа Хиндмарша и его наследницы Луизы Ферз, сыграл рискованную карту – и не прогадал. Таггарт был обручен с дочерью звездной пары, Пенелопой, и, стоит надеяться, его намерения были серьезны. Однако, породнившись со своими работодателями, он, разумеется, сменил род деятельности. Попав в сказочный мир семьи Хиндмарш-Ферз, Бретт был очарован старшей сестрой своей невесты – по отцу – красоткой Фелисити, которая, в отличие от Пенелопы, постоянно в центре внимания. По-видимому, девиз Бретта – „Не позволяй обещаниям отнимать у тебя возможность повеселиться“, так что он решил не упускать своего. Ходят слухи, что они с Фелисити вот-вот поженятся.

Такой скандал в семье частенько приводит к серьезным размолвкам между родителями и детьми, сестрами и братьями. Однако Джордж и Луиза блестяще разрулили ситуацию. В недавнем интервью Джордж даже намекнул, что понимает, почему Бретт выбрал прекрасную Фелисити, а не робкую толстушку Пенни. Луиза отказывается что-либо говорить по этому поводу. Одна свадьба была заменена на другую».

Мэтту стало искренне жаль Пенни. Как у них язык повернулся назвать ее толстушкой?! У нее такая соблазнительная фигурка…

На этих мыслях он оборвал себя. Сейчас ему нужен только лишь повар.

– Что ж, хоть чай она заваривать умеет, – пробормотал он Наггету. – Это уже плюс. Может, она и пару тостов приготовит?

Пенни вошла через заднюю дверь – и была поражена царящей в доме тишиной. Все вокруг было красиво, но… как-то пустынно, точно в мавзолее.

Казалось, этот величественный особняк был построен на семью по крайней мере из десяти человек, не привыкших отказывать себе ни в чем. Но сейчас он выглядел так, точно его долгие годы не использовали. В огромной гостиной недалеко от главного входа мебель закрывали чехлы. И в двух других комнатах, куда Пенни заглянула, наблюдалась та же картина. Приподняв их, девушка увидела вещи, что впору было бы выставить на продажу в антикварном магазине – причем в весьма дорогом.

Залитый солнцем кабинет выглядел рабочим: он был набит журналами о фермерстве и книгами, на столе красовался компьютер, на полу лежали матрасы для собак. Широкий коридор вел, должно быть, в крыло спален, но туда Пенни не рискнула зайти.

Чувствуя себя так, точно вторглась в чужие владения, девушка направилась в кухню. Там было… очень интересно!

Окна выходили на веранду, в отдалении виднелся амбар для стрижки, а за ним – холмы. Солнечные лучи плясали на деревянном потертом полу, деревянный же стол занимал почти всю комнату, вокруг него стояли разномастные стулья – картина была до того уютной, что хотелось присесть. Маленькая плита стояла по одну сторону старого камина – казалось, что тут когда-то была еще одна, большая. За ней располагалась огромная промышленная печь с конфоркой – на ней можно приготовить обед на целую армию.

Сколько здесь живет людей? Судя по комнатам, никого, но эта кухня…

Пенни еще раз взглянула на печь – там, распространяя мягкое тепло, горел огонь. Никогда ей не приходилось готовить в печке. Там ведь можно делать хлеб!

О чем она только думает! Ее здесь никто не ждал, работа теперь под вопросом. Разумеется, она им позвонит, но после сообщения о двухнедельном опоздании кто станет ее ждать? Итак, она застряла здесь на две недели с незнакомцем. Так почему первая мысль, что приходит в голову, о выпечке хлеба?

Покосившись на боковую дверь, Пенни подумала, что, должно быть, она ведет в кладовую. Конечно, некрасиво проявлять излишнее любопытство – но ведь Мэтт сказал, что можно заварить чай. А он сейчас упакован на дне ящика. Так что теоретически можно зайти в кладовую… Открыв дверь, Пенни ахнула. Помещение было огромным, и оно было набито продуктами – похоже, Мэтт и вправду собирался прокормить армию. Там была мука в больших жестяных банках, рис, сахар, горы консервов, пачки макарон, самые разнообразные травы и соусы. А еще два больших холодильника и морозильника, небольшая дверь вела в холодильную камеру. Пенни увидела овощи, фрукты и множество других скоропортящихся продуктов – целые окорока говядины и баранины. Да кто сможет съесть столько мяса? Неужели это все для команды? Пенни приходилось читать о больших овцеводческих фермах. Стригали работали по двенадцать часов в сутки до полного изнеможения – а жена фермера тем временем готовила на всю команду. Но у Мэтта нет жены и, кажется, даже нет экономки.

Так неужели он сам собирался готовить? Может, один из грузовиков, что она видела, принадлежит повару? Закрыв морозильник, Пенни увидела огромный список, приколотый к стене, – список всего, что она только что нашла. По-видимому, он пришел по электронной почте. Девушка невольно пробежала глазами письмо.

«Можешь закупить продукты и оставить в кладовых? Я прибуду числа седьмого после обеда, но первый обед будет готов восьмого – к первому перерыву. До встречи!»

Так, значит, все-таки повар. Наверное, он сейчас уже с командой, подумала Пенни. Может, и Мэтт с ними – сидят вместе, пьют пиво, и хозяин рассказывает о дурочке блондинке, что он вытащил из воды.

Внезапно на девушку навалились все тревоги и переживания последних нескольких недель, и она почувствовала себя глубоко несчастной. Застряла тут на две недели, с завтрашнего утра на кухне будет хозяйничать повар… может, он позволит ей помогать? Но она по опыту знала, каков будет характер такой помощи.

– Максимум, что мне позволят, – это мыть посуду, – удрученно сказала она Самсону.

Она нашла пакет с чаем – а точнее, около сотни пакетиков. Правда, необычных – но все же это был не «Лапсанг Сушонг».

– Придется смириться, – сказала Пенни собаке, заварила чай и отправилась на веранду.

Огромная старая колли, которая встречала их на ступеньках дома, все еще спала. Подняв голову, пес едва заметно вильнул хвостом, а затем снова лег.

Около клумбы с розами возился старик – сгорбленный и морщинистый, казалось, такой же древний, как и земля вокруг. Он поднял глаза на Пенни и так посмотрел на нее, точно она была привидением.

– Здравствуйте, – сказала девушка. – Меня зовут Пенни.

Старик уронил брезентовый мешок, которым укрывал клумбу, и попятился. Неужели она такая страшная? Вздохнув, девушка села на веранде и посмотрела на расстилающуюся за садом равнину. Самсон с опаской посмотрел на старую собаку и сел рядом с хозяйкой.

– Красивый вид, – сказала она пуделю. – Вот только, наверное, через две недели он мне надоест.

Сунув нос ей в руку, Самсон тихонько заскулил – по-видимому, он был полностью согласен.

Сказать, что ребята были разочарованы, было бы явно недостаточно.

– Кто будет готовить? – переспросил Берт, главный в команде стригалей.

– Я, – ответил Мэтт. – Потому я не смогу постоянно быть с вами, но Рон и Харв будут держать руку на пульсе.

Рон был его правой рукой, Харв – загонщиком овец, и оба были умелыми и опытными. Но все равно рискованно было оставлять стрижку целиком на них. Успешный исход ее во многом зависит от того, насколько активен сам владелец фермы. Когда команда работает на пределе возможностей, потому что чем быстрее они закончат – тем быстрее им заплатят, конфликты вспыхивают тут и там. Напряжение быстро находит выход через вот такие стычки. Рон и Харв оба терпеть не могли разрешать споры и всячески старались уйти от них – потому и работали в отдаленных от дома местах. Мэтт тоже не находил в ссорах ничего приятного, но разводить спорщиков в разные стороны умел. Кроме того, он обладал авторитетом – ведь от него зависел размер жалованья, только он имел право выставить напившегося работника из команды и, что самое главное, дать рекомендации другим фермерам.

Но Рон и Харв не умели готовить. Они жили на говядине с кукурузой, пиве и – время от времени – яблоках, чтобы предотвратить авитаминоз. Мэтт, по крайней мере, мог приготовить спагетти по-болонски. Так что выбора нет: кухня на эти две недели закреплена за ним.

– Так мы что, две недели будем есть макароны и вареное мясо? – требовательно спросил Берт.

Мэтт пожал плечами:

– Я сделаю все, что в моих силах. Простите, парни. Мне так же невесело осознавать эту перспективу, как и вам.

– А что насчет цыпочки, с которой ты приехал? – поинтересовался Берт. – Ты что, решил заменить Пита на кое-что посимпатичнее?

– Да нет же. Она просто застряла в реке, а я ее вытащил. Она тоже здесь будет жить эти две недели – выбора нет. И, предвосхищая ваш следующий вопрос, скажу: она может заварить приличный чай, но не более того.

– Превосходно, – простонал Берт. – Просто прекрасно.

– Прости, – ответил Мэтт. – Но вышло так, как вышло, и тут уж ничего не поделать.

Две недели… он застрял здесь с хорошенькой блондинкой на две недели – звучит неплохо. Да что это с ним? Он уже второй раз думает об этом. Нужно сконцентрироваться – еще не хватало, чтобы очередная женщина усложнила ему жизнь.

Глава 3

Вернувшись в дом, Мэтт обнаружил Пенни на веранде. Она пыталась подружиться с собакой Дональда. Коротко поприветствовав девушку, Мэтт прошел через дверь. Ему предстояло многое сделать перед сном. Если дамочке скучно, пусть сразу поймет, что вокруг нее никто прыгать не будет.

Мэтт показал Пенни ее спальню – большую, с окнами, выходящими в сад. Комната была самой дальней, если идти от его собственной спальни, и это явно плюс. К тому же там была отдельная ванная. Конечно, для девушки из семьи Хиндмарш-Ферз она может показаться дешевкой, но в Мэйлис Корнер она и на это не может рассчитывать.

И что, черт возьми, она там забыла? Можно спросить, конечно… но ему нужно встать засветло, чтобы убедиться, что первая команда готова заступить на пост, проверить овец… а сейчас еще нужно поесть. Да и гостью накормить – ведь с завтрашнего дня Мэтту предстоит кормить всю команду, так что можно потренироваться.

– Ужин будет через полчаса, в семь, – предупредил Мэтт, бросая вещи Пенни в ее спальне и подивившись тому, сколько пожиток смогла прихватить с собой эта кроха – интересно зачем.

– Я помогу, – робко предложила она. – С удовольствием.

– Я сам. Тридцать минут.

Еще затеет какое-нибудь изысканное блюдо, подумал он, а сейчас главное – быстро поесть и бежать.

– Ах да, – повернулся он к Пенни. – Еда для собаки…

– У Самсона есть еда.

– А, ну конечно, – бросил Мэтт и вышел, оставив гостью распаковывать сумки.

После душа он почувствовал себя лучше – но ненамного. Бросив на сковороду бекон и помидоры, засунул хлеб в тостер и принялся расставлять на столе тарелки.

Ровно в семь вошла Пенни. Она тоже переоделась – в джинсы и футболку – и, по-видимому, приняла душ, потому что ее волосы, стянутые в хвост, все еще были влажными. Мэтт оглянулся, но тут же заставил себя повернуться обратно к сковородке. Девушка выглядела посвежевшей и… симпатичной? Более чем… сексуальной.

«Забудь», – приказал себе Мэтт, глядя на бекон.

– У вас прекрасный дом, – сказала Пенни. – Спасибо, что пригласили.

– У меня в общем-то не было выбора, – резко ответил Мэтт, но, подумав, смягчился. – Простите. Добро пожаловать. И – да – дом чудесен. Будете яичницу? Сколько вам положить?

– Два яйца, пожалуйста.

Девушка босиком прошлепала к скамье, что стояла подле плиты, и села. Наблюдая за Мэттом, она беззаботно болтала ногами.

– Вы можете на ней готовить? Я никогда раньше не пользовалась газовой плитой.

– Это приходит с опытом, – отозвался он, решив не распространяться на эту тему.

– Что еще тут можно делать?

А дамочка-то не из робких, усмехнулся про себя Мэтт, разбивая яйца.

– Сосиски, – ответил он. – Можно еще варить.

– Так вы используете большую печь?

– Обычно нет. Мне подходит и плита. Холодным утром я кладу в печь ботинки. А еще иногда ягненка.

– В печь?

– Лучшее место для замерзшей овцы, – кивнул Мэтт. – Засовываешь туда ботинки и овцу, и они там согреваются. Все довольны. Да кому нужна печь для готовки?

– Но вы же можете в ней готовить?

– Попробовать, конечно, можно, – согласился Мэтт. – Но все, что туда положишь, будет пахнуть мокрой шерстью и кожей.

– Вкуснотища, – пошутила Пенни и взглянула на жарящуюся яичницу. – Смотрите, чтобы они не затвердели.

– Что? – переспросил Мэтт. Взявшись за лопатку, он уже готов был перевернуть ломтик яйца, но Пенни задержала его руку.

– Вы хотите сохранить желтки?

– Мне все равно.

– Так вкуснее.

– Да, но…

– Просто налейте сверху горячего жира, и тогда они не растекутся.

– У меня нет времени.

– Тогда пустите меня, – попросила Пенни, вскакивая и хватая ложку.

Она слегка толкнула его, и внезапно он ощутил, что она… близко. Слишком близко. Как давно уже он не стоял рядом с женщиной в кухне? Это определенно не настраивает на рабочий лад.

Мэтт быстро отстранился и принялся смотреть, как Пенни наливает горячий жир на желтки.

– Готово, – сказала она.

Она положила на тосты помидоры с беконом, а яйца аккуратно расположила сверху. И как ей это удалось? В считаные минуты она сделала тост изысканным – бекон слегка с краю, помидоры с другого, а яйцо точно сверху. Выглядело очень аппетитно. Мэтт и так был голоден, но сейчас, казалось, голод его усилился.

Похоже, что его гостья тоже проголодалась. Она уплетала так, точно не ела целую неделю, хотя ужин-то был самым простым. Мэтту вспомнились все его знакомые, и он подумал, что никто из них не ел так… вдохновленно.

– Ух ты, – выдохнула Пенни, расправившись с первым яйцом и принимаясь за бекон. – Вкусно!

– Это ваши кулинарные таланты, – ответил Мэтт, и девушка широко улыбнулась. Ему понравилась ее очаровательная улыбка. – Правда, правда, это же вы подсказали мне, что сделать с желтками.

Пенни покачала головой:

– Нет. Эти яйца и бекон…

– Все домашнее, – согласился Мэтт. – Проекты Дональда.

– Дональда?

– Я вам о нем рассказывал. Ему раньше принадлежала эта земля, но сейчас он слишком стар, чтобы следить за всем. Он продал дом, но не смог с ним расстаться. Я предложил ему один из коттеджей для стригалей с условием, что он будет присматривать за садом. Он живет у меня уже десять лет, ухаживает за своими драгоценными свиньями, курами и заодно держит сад в отличном состоянии. Все довольны.

– И яйца можно достать всегда свободно?

– Мы запираем курятник на ночь. Кстати… – Мэтт направился к раковине и положил туда посуду. – Мне пора. Спокойной ночи. Утром завтракайте сами, вся еда в вашем распоряжении. Я уйду засветло.

– Вы начинаете так рано?

– Загоны будут полны к рассветной стрижке, а я пригоню стадо с юга в домашний загон, чтобы, пока команда работает, подогнать им новых овец. Но я забегу домой к девяти, чтобы сделать сэндвичи.

– Вы будете делать сэндвичи? – удивленно спросила Пенни.

– Да. – Мэтт состроил гримаску. – Это все, что я смогу сделать. Но это не ваша забота. Просто не подходите к загонам – это все, о чем я попрошу. Не люблю, когда меня отвлекают.

– Я буду вас отвлекать?

Мэтт обернулся и посмотрел на гостью. Смешная, подумал он. И симпатичная. Ее пуделек крутился под ногами. Конечно, у большинства стригалей есть собаки, но… Стоит лишь представить Пенни с Самсоном среди его парней – нет, нет и нет.

– Разумеется, и еще как. Так что оставайтесь ка в стороне, – глухо произнес он.

Пенни нахмурилась.

– Вы сами будете готовить сэндвичи? – переспросила она.

– Да.

– И еще вы говорили, что умеете лишь варить – сосиски и все остальное.

– Да, на обед сварю говядину.

При одной мысли об этом его передернуло. Но кто еще будет готовить? Рон и Харв будут пригонять новых овец на стрижку, но даже если бы они были свободны – эти парни плиты и в глаза не видели. Дональду восемьдесят семь лет. Это его работники, и, кроме него, позаботиться о них некому. А если попросить их… Да уж, можно представить их реакцию, если он подойдет и спросит: «Эй, ребята, кто-то тут умеет готовить? Может, поработаете поваром?» Мэтт недоверчиво посмотрел на женщину за столом. Она умеет готовить яичницу – это составляет примерно пятую часть его собственных кулинарных талантов. Так, может… Да нет – дамочка же ездит на розовой машине, ее питомец – пудель, и она связана с одной из самых богатых семей Австралии. Хотя… может, все же спросить?

– У меня обычно работает повар для команды, – сказал Мэтт. – Лучший повар. Пит прислал мне списки продуктов, так что у меня есть все, что нужно. Нет только самого Пита. Он не смог приехать из-за наводнения. – Он поколебался. – Так что готовка на мне. Но если вы сможете мне помочь…

– Давайте я буду готовить.

Воцарилось молчание. Мэтту показалось, что Пенни произнесла некое магическое заклинание.

– Вы умеете готовить?

– А почему вы так удивлены? Почему, как вы думаете, я направлялась к Мэйли?

– Готовить? – изумленно переспросил Мэтт, не в силах сдержаться.

– А что в этом такого? – Пенни пристально посмотрела на него. – Да, моя семья…

– Самая состоятельная семья Австралии.

– А вот и нет. В стране есть нефтяные магнаты гораздо богаче нас.

– Ну да, конечно.

– Не смейте говорить с таким сарказмом! Кроме того, деньги тут вовсе ни при чем. Хотя… – Пенни призадумалась. – Раз уж я тут застряла, можно попытаться принести какую-то пользу. Так что считайте, что таким образом я вам отплачу за гостеприимство.

– Вы хоть представляете, как тяжело готовить на команду стригалей?

– Но вы же собирались заняться этим сами.

– Теперь я слышу сарказм в вашем голосе.

Пенни улыбнулась.

– Да, – призналась она. – Но я могу приготовить кое-что получше сэндвичей.

– У нас команда из двадцати стригалей, классификаторов[2] и подсобных рабочих. Вы хоть представляете, сколько они едят?

– Мне приходилось готовить на сотню человек.

– Вам?..

– Послушав вас, можно прийти к выводу, что я абсолютно недееспособна, – с упреком произнесла Пенни. – Почему вы решили, что я непременно не умею готовить? А зачем тогда Мэйли нанял меня?

– Да он нанимает всех, у кого руки вообще есть. Кстати, был слушок о том, что его прежний повар… скажем так, руки у него были вставлены не тем концом.

– Ну, тогда он будет удивлен, увидев меня. У меня даже образование есть.

– Да вы шутите.

– Правда, только базовая стажировка, – призналась Пенни. – Но мне приходилось учиться в чудесных местах. Мама и папа одобряли.

– Я тут недавно прочитал статейку, – осторожно начал Мэтт, решив, что лучше сказать все начистоту. – И про вас было написано, что вы в вашей семейной корпорации были ассистентом по связям с общественностью. А еще там намекали что-то насчет вашего разбитого сердца и обманутых ожиданий в отношении себя.

Пенни застыла.

– Вы меня проверяли.

– Ну да. И это… насчет разбитого сердца и… м-м-м… вашей сестры – мне искренне жаль.

Внезапно его учтивая, вежливая гостья преобразилась. Теперь ею управлял гнев.

– Не смейте заговаривать об этом, – бросила она. – Мне не нужна жалость. Все мои так называемые друзья тоже сожалеют, но почему-то ни один из них не отказался прийти на роскошную свадьбу, что организуют мои родители. Мой отец говорит, что это важно – мол, так они покажут, что в семье все в порядке. Так что, оказывается, это очередная сделка, а не событие.

Мэтт поежился:

– Да уж, должно быть, неприятно. Каждая желтая газетенка…

– С радостью собирает сплетни, – горько продолжила Пенни. – Но неужели сейчас это так важно? Я предлагаю стать вашим поваром. А спрашивать меня о вкусах в отношении мужчин – это уже дурной тон.

– Вы что, хотите, чтобы я нанял вас на работу?

– Может, и да, – резко ответила Пенни. – Но только с условием: вы не копаетесь в моих семейных делах. Я оставила прошлое в Сиднее, и мне нравится думать, что меня от родных отделяет большая вода. А вам по душе моя новость о том, что я умею готовить?

– Да, – не задумываясь, ответил Мэтт.

– Так давайте поговорим об этом. Ваши ребята предпочитают сэндвичи? Или они просто удаются вам лучше, чем яичница?

– Да нет, обычные, простые сэндвичи, – признался Мэтт.

В холле старинные часы пробили восемь. Пора идти, подумал он. Еще столько предстоит сделать до темноты. Но ему, кажется, светит перспектива получить повара. Пенни нравилась Мэтту и интриговала его своей дерзостью и смелостью. Кроме того, похоже было на то, что в семье с ней нечестно обошлись – а газеты не упустили шанса унизить беднягу. Должно быть, вся эта розовая бравада стоила ей немалых усилий, чтобы скрыть боль. Мэтту хотелось узнать правду – понять, почему она вот так отчаянно кинулась к Мэйли. Но… тогда ему пришлось бы затронуть очень личную тему. А разве он не научился уже на горьком опыте не откровенничать с женщинами? Не хватало только, чтобы эта блондиночка разрыдалась у него на груди. И в конце концов, она права: ее прошлое не имеет совершенно ничего общего с ее умением готовить. Да она, наверное, умеет делать всякие причудливые угощения. Хотя, с другой стороны, с яйцами она справилась гораздо лучше его. Да и вообще, наверняка ее блюда будут качественными.

– Если вы и вправду можете…

– Я могу попробовать, – перебила Пенни. Гневный взгляд ее потух, и сейчас она, казалось, пыталась угадать его мысли. – А если вам не понравится, можете меня уволить. – Внезапно она улыбнулась, и улыбка озарила ее лицо – и всю комнату. – Скажите мне, что вам нужно, – деловито попросила она, и Мэтту пришлось приложить усилие, чтобы оторвать взгляд от ее улыбки.

– Утренний перекур, обед и чай. Ребята сами готовят себе завтрак и ужин, но обед в полдень, и нам нужна горячая сытная еда. Вы не представляете, сколько калорий сжигает команда при стрижке. Вы всерьез готовы взяться за дело?

– Вполне.

– Хорошо. – Мэтт сделал глубокий вдох. Ему показалось, что впервые с момента звонка от Пита он наконец увидел перед собой перспективы будущего. – В десять у нас будет перекур – и от вас ожидается утренний чай. Принесете еду прямо в амбар, я помогу. В двенадцать тридцать ребята придут сюда на обед – есть будут на веранде. В три у нас полдник – и снова вы придете к нам, так будет быстрее. Ну, еще можете приготовить пару лишних стейков и оставить их в домиках, так парням будет легче приготовить ужин – хоть какая-то база.

– Ух ты, – выдохнула Пенни, глядя на большую печь. – Неудивительно, что у вас три духовки. А инструкция прилагается?

– В Интернете.

– У вас есть Интернет?

– Да. Спутниковая связь. Я дам вам пароль.

На лице Пенни засияла широкая улыбка, прежняя резкость улетучилась как ни в чем не бывало.

– Вы и понятия не имеете, как прекрасно я себя сейчас чувствую, – сказала она. – Полчаса назад я чувствовала себя абсолютно бесполезной и никому не нужной, застрявшей в глуши. А теперь у меня есть работа, есть Интернет, и мне больше ничего не нужно от жизни. Что ж – вам и вправду лучше пойти по делам, собрать овец, что там вы еще хотели? Оставьте меня одну, Мэтт, я буду занята.

Его элегантно выставили из комнаты.

* * *

Пенни не могла поверить в происходящее. Подумать только, ее таланты пригодились! В этой огромной кухне она наконец-то почувствовала себя стоящей уверенно на ногах – впервые после того ужасного вечера, когда Бретт и Фелисити пришли к ужину рука в руке и, ехидно улыбаясь, объявили о своих отношениях.

Итак, под ее опекой будет команда из двадцати мужчин. Две недели непрерывной работы, с удовлетворением подумала Пенни. На две недели можно забыть о том, что каждая газета страны успела уже написать о ней, выражая фальшивое сочувствие.

Она будет работать на Мэтта.

Мэтт…

Внезапно мысли ее сошли с траектории и закрутились вокруг хозяина дома. Он тоже выразил ей свое сочувствие. Но его слова прозвучали так… словно он и впрямь мог понять ее чувства. Возможно ли это? Да нет – наверняка это просто заезженная фраза, которую ей говорили снова и снова, чтобы только чем-то отделаться. Но его глаза… в них читалось сострадание. И вообще, весь он…

Тут Пенни встряхнулась и заставила себя прекратить думать в этом направлении. Мэтт – ее новый шеф, ему принадлежит это место, он здесь живет. В конце концов, он вытащил ее из наводнения. Что за мужчины окружали ее всю жизнь?! Одно название. Она никогда, никогда не встречала никого даже отдаленно похожего на Мэтта. От него у Пенни перехватывало дыхание.

О черт – да ведь не прошло и месяца, как ее бесцеремонно бросил Бретт. Она, дурочка, решила, что влюбилась, а вышло вон как.

– Я начисто позабыла о здравом смысле, – сказала она Самсону. – Может, он и симпатичный, причем настолько, что у меня дух захватывает. Как показывает опыт, моему вкусу доверять не стоит. Отец считает меня идиоткой. Что ж, в отношении мужчин я, наверное, так себя и веду. Так что нужно забыть Мэтта Фрейзера и приниматься за работу.

Открыв дверь кладовой, Пенни вновь принялась с восторгом осматривать содержимое. Да тут словно маленький магазин! Переполненная надеждой, девушка устремилась вглубь комнаты. Тут целый овощной сад! А сколько трав! Успевай только озираться по сторонам. Что же сначала? На завтрак можно приготовить кексы. Хотя нет, быстро одернула себя Пенни. Это как-то по-девчоночьи – а такая реакция ей не нужна! Хорошо, тогда ламингтоны[3] – можно сейчас испечь сами лепешки, а покрыть их глазурью утром. Потом пару фриттат на обед – с салатами и свежим хрустящим хлебом. У нее есть отличный рецепт теста. Можно замесить сейчас, и за ночь оно поднимется. Взглянув на мешки с мукой, Пенни поняла, что Мэтт запасся не на шутку. Возможно, это провизия на весь год? Что там еще он говорил? Вечерний чай? После сытного обеда они не сильно проголодаются. Шоколадные брауни?.

– Пойдем, – сказала она Самсону, и пуделек завилял хвостом, услышав радость в голосе хозяйки.

За последнее время ей не приходилось радоваться – но сейчас, сейчас все изменилось. Не потому ли, спросила себя Пенни, что Мэтт Фрейзер будет жить с ней в одном доме эти две недели? И не потому ли, что в его присутствии ее охватывает странная дрожь?

– Мэтт тут вовсе ни при чем, – свирепо сказала Пенни Самсону. – Просто я наконец-то вдалеке от гадкого Бретта и Фелисити с ее самодовольной ухмылкой – и в моих услугах кто-то нуждается.

Но нельзя отрицать того факта, что Мэтт – горячий парень…

Он встретил ее лишь несколько часов назад – принцессу из высшего общества в розовой машине, девушку, не имеющую с его миром ничего общего. Так почему до сих пор он ощущает прикосновение ее руки – с того самого момента, как она решительно отодвинула от плиты? Почему в тот миг мир словно покачнулся?

Глупость какая-то, сказал себе Мэтт, направляясь в курятник, чтобы запереть его на ночь.

– Кто она? – раздался старческий голос.

Это был Дональд. Вообще-то куры были под его опекой. Но старик частенько забывал про них. Возраст порой играл с ним скверные шутки, и Мэтт уже давно незаметно проверял почти все, что он делал. Дональд управлял этой фермой уже более пятидесяти лет, он был закоренелый холостяк, и женщины для него мало чем отличались от существ с другой планеты. Присутствие Пенни его глубоко потрясло.

– Я вытащил ее из реки, – сказал Мэтт. – Она решила срезать, ну и угодила в разлив. Так что, пока вода не спадет, будет жить с нами.

– С нами. Здесь. – Дональд произнес эти слова с таким видом, что Мэтт едва не рассмеялся: трудно было и представить себе, как можно бояться такую хрупкую девушку. Хотя… если вспомнить, как на нее реагирует его тело, повод для беспокойства, пожалуй, есть.

Нет – он не будет об этом думать.

– Она умеет готовить, – сказал он Дональду, загоняя последнюю курицу в курятник и попутно начиная собирать яйца. – Наш повар застрял по ту сторону реки, так что если она сможет понравиться команде…

– И что, что она умеет готовить?! – ворчливо возразил старик.

Мать его сбежала, когда сыну было семь лет, и с тех пор его мнение о женщинах было непоколебимым.

Мэтт улыбнулся:

– Ну, вообще-то женщины обычно умеют готовить.

Дональд помолчал.

– Вообще-то Руфусу она понравилась, – нехотя признался он. – Я видел, как она почесала его за ухом – так что не так уж она и плоха, наверное. А что это с ней за клочок шерсти бегает?

– Пудель.

– Пудель в Джиндали! Что будет дальше?

– Я подумываю, не использовать ли его – будет помогать сгонять овец в стадо, – отозвался Мэтт, и Дональд скрипуче рассмеялся.

– Смотри, все кончится тем, что его побреют вместо овцы. Интересно, что наши классификаторы будут делать с его пухом? Так, значит, у тебя в доме поселились женщина и пудель. Могу уступить тебе свой домик на время.

– Ну, это будет слишком. Я поселил ее в твою прежнюю спальню – а сам, ты же знаешь, буду в другом крыле. Думаю, мы переживем эти две недели.

– Женщины опасны. Они притягивают к себе, точно росянка.

– Это говорят твои восемьдесят лет опыта?

– Скорее, восемьдесят лет стараний держаться куда подальше от женщин. Запомни мои слова, парень, это похуже болезни.

– Я уже был женат, у меня есть ребенок – а это в некотором роде иммунитет, – возразил Мэтт, и улыбка его померкла.

– Это иллюзия, – покачал головой Дональд, указывая на дом. – Не входи туда, пока она не ляжет спать, а утром встань, пока она спит. Позавтракаешь у меня.

– Я буду осторожен, – пообещал Мэтт, улыбаясь. Хотя на сей раз улыбка отчего-то получилась вымученной.

Кто знает, может, Дональд и прав…

Вынимая яйца из гнезд, чувствуя их тепло, Мэтт не переставал изумляться совершенству природы, ее созданий. Здесь, на ферме, он чувствовал себя полноправным хозяином, и это тоже было чудом, даром свыше. Он снова поймал себя на том, что думает о матери. Та жила от интрижки до интрижки, увлекая за собой сына. Мэтт понял в раннем возрасте, что, если мать снова влюблена – это катастрофа. Когда она наконец ушла, ему стало легче жить. Купив первую ферму, он смог расправить крылья и посмотреть в будущее. Но напрасно он позволил влюбиться самому себе. Дэррилин не нужен был он – ее привлекали его деньги. Не успев стать его женой, она принялась требовать от него оставить любимую ферму. Но он не оставил, и тогда…

Все это отныне в прошлом. Ему не нужна Дэррилин – и вообще ни одна женщина. Но Дональд прав: нужно быть осторожнее.

Глава 4

Пенни с удовлетворением посмотрела на две тарелки ламингтонов, щедро политых шоколадом, обсыпанных кокосовой стружкой и наполненных сливочным кремом. Во дворе будет сложно управляться со столовыми приборами, так что она сделала пирожные маленькими – зато по два каждому. Сложенные пирамидкой, они выглядели потрясающе. Но это все-таки не благотворительный вечер, напомнила она себе. Может быть, ламингтонов будет мало – на этот случай уже были готовы бутерброды с помидорами, сыром, мясом – крохотные, но их было много.

Взглянув на часы, Пенни ощутила прилив гордости. Духовка уже разогрелась для фриттат, и тесто вот-вот подойдет. У нее целых пятнадцать минут перед тем, как нужно будет подать еду на стол, и все под контролем. Мэтт сейчас появится. Точнее, он уже здесь – отчаянно грязный, штаны и рубаха с открытым воротом в пыли, сапоги покрыты… не важно чем, лучше об этом не думать. Лицо тоже серое от пыли, волосы прилипли к щекам.

– Привет. Все готово?

Пенни подняла тарелку с пирожными.

– Можем подавать, если хотите.

Мэтт скользнул взглядом по столу.

– А где остальное?

Воцарилось недоброе молчание.

– Это что, все, что есть?

– По два ламингтона, два сэндвича каждому. Что еще…

Выругавшись, Мэтт устремился в кладовую, оставляя за собой цепочку грязных следов – на ее чудесной чистой кухне, ее территории. Распахнув дверь, он принялся рыться за мешками с мукой и наконец появился с тремя коробками. Это были большие рождественские пироги с распродажи.

– Они их ненавидят, но ничего не поделаешь, – бросил Мэтт. – Помогите мне порезать. Работа прекратится через полчаса, и если у вас больше ничего нет…

– Но ведь тут более чем достаточно, – заикнулась Пенни, но тут же умолкла, поймав на себе его взгляд. Так же смотрел на нее отец, словно говоря: «Ты, конечно, идиотка, но чего еще можно было ожидать?»

– Это не ваше утреннее чаепитие в салоне, – резко произнес Мэтт, разрывая коробки. – Еда для моих людей – энергия, топливо. Берите нож и помогайте.

Пенни стало физически плохо. Эта кухня – ее территория, блюда – ее творения, а он разговаривает с ней как с дурочкой. Вспомнился семейный ужин месяц назад в особняке с видом на Сиднейскую бухту – по случаю ее дня рождения, кстати. Она сказала родным, что хочет отпраздновать с самыми близкими – родители, сестра и жених. Конечно же она сама готовила – в том числе любимые блюда Бретта, красивые, с дорогими ингредиентами. За такой ужин отец отдал бы немало денег в приличном ресторане. Пенни показалось, что ей удалось достичь нужного эффекта. Даже хватило времени на то, чтобы сделать прическу и надеть новое платье. Все было так прекрасно, что даже опоздание Бретта не имело значения. А Фелисити… она всегда и всюду опаздывала. А потом они пришли вместе, рука в руке. «Прости, Пенни, но нам нужно кое-что тебе сказать…»

Мэтт уже резал первый пирог – но, не услышав шагов за спиной, обернулся. Видимо, что-то в лице Пенни заставило его насторожиться – может быть, ее бледность и странный вид, точно она вот-вот упадет в обморок. Он положил нож.

– Что?

– Я…

– Все в порядке, – сказал он, с видимым усилием стараясь говорить спокойно. – Ламингтоны очень неплохие, но это же не благотворительный вечер, где каждый из присутствующих провел последние несколько часов в раздумьях, что бы надеть. Кто-то из ребят ухитрился постричь около сорока овец с момента последнего завтрака – а перед обедом они намерены сделать не меньше. Так что калории первостепенны, а вся красота потом. Помогите мне, Пенни. – Увидев, что девушка не сдвинулась с места, он произнес: – Пожалуйста.

Внезапно мозг ее словно снова включился – и она смогла стряхнуть с себя тяжесть и оцепенение неудачи. Мэтт сказал, еда – это топливо? Голодные работники, которые с рассвета не брали в рот ни крошки. А она приготовила крошечные ламингтоны? Да она, должно быть, тронулась умом. А что тогда? Что-то горячее, сытное, и побыстрее. Есть!

– Включите духовки на полную мощность, – бросила девушка, устремляясь к морозильной камере. – Все. На полную. И помойте руки. Мне понадобится ваша помощь, а я не потерплю, чтобы вы прикасались к моей еде такими руками.

– У нас нет времени.

– Мы задержимся минут на десять. Выбирайте: либо чуть запоздаем, либо им придется есть ваши отвратительные пироги.

Можно проигнорировать ее и порезать пироги – но ребята их не переваривают. А можно довериться Пенни. И Мэтт выбрал второй вариант. Включив духовки, он устремился в баню и спустя две минуты появился с чистыми руками. К этому моменту Пенни уже достала из камеры замороженное тесто и раскладывала его на противни.

– Три духовки, шесть противней, – бормотала она. – Думаю, хватит. – Она указала на банки с соусом, стоящие на лавке. – Открывайте и наносите сверху – не слишком густо. Вперед!

Мэтт немного опешил. Это ведь был его дом, его кухня, его команда, в конце концов. Но Пенни внезапно превратилась из хорошенькой куклы со светлыми волосами в шеф-повара, а он был ее подмастерьем. Завороженный, он открыл первую банку и начал распределять соус по тесту. Пенни же нырнула в кладовую и выпорхнула оттуда с грибами, колбасой, сыром моцарелла. Не бросив на хозяина дома ни одного взгляда, она направилась к раковине, положила туда грибы и включила воду, а потом начала открывать колбасу.

– А разве сначала не нужно подсушить грибы? – сумел наконец вымолвить изумленный Мэтт.

– А разве у нас есть на это время? – поддела она, вытаскивая широкую разделочную доску и принимаясь резать колбасу с потрясающей скоростью. Руки ее двигались так быстро, что невозможно было разобрать движений. – Можно было даже не мыть, но я не люблю грязи. – Девушка с отвращением посмотрела на его сапоги. – А вот по вам этого не скажешь. Вы как, закончили?

– Почти. – Мэтт перевернул последнюю банку над тестом и аккуратно распределил смесь по нему. – Готово.

– Теперь колбасу – кладите щедро и густо, у нас нет времени на украшения. – Вынув грибы из раковины, Пенни бросила их на чайные полотенца и приподняла, чтобы дать воде стечь. – Я вернусь через пару секунд, только возьму приправы.

Она исчезла в кладовой и появилась, неся базилик.

– У вас чудесный сад, – похвалила девушка, беря доску.

Мэтт не нашел слов, чтобы ответить. Они стояли и резали колбасу и зелень, и не было времени на разговоры. Это так похоже на стрижку овец, внезапно подумал он – когда работа кипит, каждая деталь движется сама собой и лишь время подгоняет. Конечно, Пенни куда быстрее управляется с ножом – раз в десять быстрее его. Он явно ее недооценил. Странно, что он стоит в кухне бок о бок с женщиной – тем более с этой принцессой из высшего общества на розовой машине. И еще более странно, что она может превзойти любого шеф-повара, по крайней мере в скорости нарезания зелени. Пенни повернулась за грибами, слегка задев Мэтта, и он почувствовал… Не важно что, сказал он себе, сейчас важнее сконцентрироваться на работе.

Три минуты спустя у них было шесть противней с пиццей.

– Травы положим, когда вытащим, – приказала Пенни.

– Но у нас нет времени украшать…

– Все, что я готовлю, должно быть совершенно, – резко оборвала она, бросая взгляд на часы. – Без девяти минут десять. Пицца будет готовиться пятнадцать минут, так что мы опоздаем ровно на десять минут. Надеюсь, ничего страшного. Приходите в восемь минут одиннадцатого, поможете принести еду.

Мэтт ухмыльнулся про себя. Похоже, на его кухне появился эксперт, и остается лишь повиноваться ее приказам.

– Как она может быть готова через такое короткое время? – с удивлением спросил он.

Похоже, Пенни позабавил вопрос. Она улыбнулась:

– Да вы что – у меня даже будет время припудрить носик, прежде чем я приду вам помочь.

Около амбара был зажжен костер. Вокруг него стояла пара столов на козлах, стульями служили брошенные на землю бревна. Над огнем висели три походных котелка. Вокруг сидели мужчины и женщины, такие же грязные и уставшие, как Мэтт. Один из сидящих поднял глаза на приближающихся Мэтта и Пенни и оглушительно свистнул, сунув пальцы в рот.

– Уточки на пруду! – крикнул он, и все тотчас же уставились на вновь пришедших.

– Эй! – воскликнула сидящая рядом женщина – хотя определить ее пол можно было лишь по голосу. – Ты идиот, Гарри. Такой фразой обычно говорят, что женщины приближаются к амбару. А мы с Мардж что же, для тебя не женщины?

– Вы не считаетесь, – возразил один из стригалей. – У вас должны быть… ну это… грудь и ноги. Может, у вас они и есть, но под овечьим навозом не разберешь. Вот наденете бикини и получите все причитающееся.

– Очень приятно слышать, – произнесла женщина, подходя к Пенни и забирая у нее тарелки. – Не обращай на них внимания, милая. Меня зовут Грета, это Марджи, а имена остальных можешь не запоминать. Они дуралеи. – Она взглянула на дымящуюся пиццу. – Ух ты. Выглядит аппетитно.

И на какое-то время воцарилось молчание. Еда исчезла в момент. Пенни лишь стояла, наблюдая за командой, и растерянно думала о двух фриттатах, что ждали в печи. Сколько там осталось до обеда? Мэтт, видимо, угадал ее мысли – и, без сомнения, он видел, что приготовлено на обед.

– В кладовой есть пара больших окороков, – сказал он. – Ваши пирожки пойдут как гарнир к холодной ветчине, гороху и картошке. Пенни, вы спасли меня, и я вам за это благодарен, но запомните: нам не столь важно, красивы ли блюда, гораздо большее значение имеет сытность. Мы тут просто выживаем.

Взглянув в его глаза, Пенни уловила сочувствие. Команда, поев, направилась назад к овцам. Мэтт же на миг задержался, чтобы ободрить своего новоявленного повара и сказать ей, что подать на обед горох, ветчину и картошку вполне приемлемо. Но Пенни вспомнился тот самый ужин с родителями: сначала радость и уверенность в себе, а затем глубокое отчаяние. Даже с пиццей пришлось с утра попотеть – а ведь если все время готовить полноценную еду, то придется работать на пределе своих возможностей. Да, конечно, можно подать эту ужасную холодную ветчину, но это будет эквивалентно бегству с поля боя – как и бегству из Сиднея. Но сейчас уже некуда отступать.

Расправив плечи и сделав глубокий вдох, Пенни на миг закрыла глаза. Нужно собраться с силами.

– Обед будет готов в половине первого, – твердо сказала она. – И ни кусочка ветчины.

* * *

Пора возвращаться в команду, подумал Мэтт. Ведь его стригали не зря слывут самыми быстрыми в Южной Австралии. Да и стадо овец, ждущих стрижки, значительно уменьшилось, пора пригнать новых. Но он не мог уйти – стоял и глядел на удаляющуюся Пенни. Увидев, как она распрямила плечи, почувствовал укол совести – потому что она явно была обижена. Ведь ламингтоны были неплохи. Мэтт едва успел ухватить один – и их тут же разобрали. Пенни, вне всякого сомнения, хорошо готовит. Вот она остановилась на минутку, чтобы почесать за ухом у собаки Дональда, и при этом что-то сказала псу. Мэтту нестерпимо захотелось узнать, что именно. Сейчас, в шортах и футболке, с волосами, стянутыми в хвост, она выглядела семнадцатилетней, хотя, судя по статье в газете, была старше лет на десять.

– Эй, Мэтт! – крикнул Харв из амбара. – Ты пригонишь новое стадо или мне пойти?

Мэтт встряхнулся. Какое ему дело до Пенни? Нужно работать – и закончить пораньше, чтобы проверить, достаточно ли нарезано ветчины. Интересно, Пенни вообще представляет, сколько еды ей нужно будет ежедневно готовить? Он снова украдкой взглянул на девушку – все-таки она чудесно выглядит в этих шортах. Можно сказать, до неприличия привлекательно.

Быстро, сытно – что же придумать? Пенни рассеянно посмотрела на две запеканки и три батона хлеба в духовке – это закуска для голодной команды, не более того. Да, теперь понятно, почему кладовая забита до отказа. И почему там целые окорока – свиные, говяжьи, бараньи. До сих пор Пенни приходилось покупать уже разделанное и нарезанное мясо… Но она не зря прошла в свое время курс по разделке мясной туши. Однажды шеф-повар, принявший Пенни в качестве помощницы на кухню, накричал на нее: «Если хочешь понимать что-то в мясе, тебе нужно понимать основы!» Конечно, она не резала коров, но с большой тушей справиться могла. И все же, чтобы разделать мясо на стейки, замариновать, запечь в духовке – принципа работы которой пока еще не знала… потребуется уйма времени.

– Это нереально, – пробормотала девушка. – Но уж отбивные-то я сумею сделать. Ладно, сначала закончим с хлебом и пирогами, а потом займемся мясом.

Мэтт отправился на кухню за десять минут до окончания работы – он опаздывал. Но, учитывая тот факт, что теперь Пенни представляет себе, сколько еды нужно команде, и зная, как быстро она управляется с ножом, можно не беспокоиться… наверное.

Он открыл дверь кухни… и замер, ощутив многообразие запахов. Баранина, разные соусы, яблочный пирог с корицей и гвоздикой. Жареный лук, курица… слишком много ароматов для восприятия! Мэтт огляделся, не веря своим глазам. На медленном огне подогревались самые разнообразные блюда – котлеты из ягнятины, жареная курица, овощной киш, кувшины с дымящейся подливкой, хрустящие булочки, большая миска с крохотными картофелинками, посыпанными петрушкой и политыми маслом, две – нет, три – кастрюли с овощной смесью – нечто вроде рататуя… в стороне исходили паром фруктовые пироги и ждали своего часа большие тарелки со взбитыми сливками.

– Так как, надеюсь, ветчина не понадобится? – раздался голос Пенни, и Мэтт вздрогнул.

Она стояла в стороне – но теперь она не была похожа на себя. Казалось, всю ее одежду, кожу, волосы покрывала мука, на переднике красовалось большое пятно оранжевого цвета, локоны выбились из хвоста и прилипли к лицу.

Но даже такой она нравилась Мэтту!

– Я ужасно выгляжу, – извиняющимся тоном произнесла Пенни. – Ребята придут через пять минут, так? Если хотите, чтобы я накрыла на стол, то пойду переоденусь. Все готово.

Да уж, подумал Мэтт, его ребята в жизни не пробовали такой вкуснятины.

– Так мне уйти? – спросила Пенни. – Женщины ведь не должны подходить к амбару.

– Да просто Гарри закоренелый холостяк – старая школа, – пояснил Мэтт. – Марджи и Грета последние два часа промывали ему мозги, пытаясь привить хоть какую-то вежливость. Но если уж начистоту. – Мэтт широко улыбнулся. – Вы, Пенелопа Хиндмарш-Ферз, настоящий повар команды стригалей, а это великое звание. Не переодевайтесь. То, что на вас сейчас надето, – символ тяжелой и упорной работы, и ребята полюбят вас такой, какая вы есть.

Глава 5

Команда прекратила работу в пять – все, кроме Мэтта. Когда ты управляющий, ты сам выбираешь время окончания рабочего дня. Он медленно проехался по загонам на лошади, чтобы все проверить. К счастью, ночь была теплой и безмятежной, так что даже овцы, потерявшие теплую шубу, вели себя спокойно. Проверив загон с овцами, ожидающими стрижки, Мэтт направился к дому и тут вспомнил о курах. Дональд, должно быть, не кормил их неделю. Обогнув дом, он столкнулся нос к носу с Пенни.

– Все на месте, – произнесла она. – Ну, если я не ошиблась. Четырнадцать куриц, все на насесте.

– Откуда вы знаете?

– Я же видела вас вчера в курятнике. Относила Дональду еду и увидела, что куры еще гуляют. Не знаю, как вы тут со всем справляетесь. Наверное, измучены до предела.

– Во время стрижки овец всегда так, – признался Мэтт. – Все овцеводы это знают. Эти две недели нужно просто пережить.

Было уже почти совсем темно. Мэтт увидел, как Пенни искоса посмотрела на него, однако промолчала. Она успела переодеться в джинсы и ветровку – и снова выглядела совсем юной, ранимой…

– Спасибо за заботу о Дональде.

– Он не пришел на обед с ребятами, так что я ему оставила еду. Мне показалось, что он смутился, но ужин взял. – Пенни поколебалась, но твердо продолжила: – Мэтт… Он мне рассказал, что был вынужден продать Джиндали, но это разбило его сердце. А потом появились вы – перестроили для него коттедж, даже сделали его больше, чтобы дать возможность переехать туда со всеми любимыми вещами. И он смог остаться здесь – это очень великодушно с вашей стороны.

– Это взаимовыгодная сделка, – прорычал смущенный Мэтт. – Дон знает каждый клочок земли здесь, я до сих пор учусь у него. И готов поспорить, ему понравилась еда. Как вы ухитрились приготовить…

– Все к чаю? – Пенни улыбнулась. – Завтра сделаю пирожные, я уже лучше ориентируюсь во времени.

– Я вам заплачу.

– Не нужно.

– Я платил Питу, и немалые деньги. Так что вы получите не меньше.

– Но вы и так предоставили мне крышу над головой.

– А вы тут готовите на небольшую армию. Знаю, мое жалованье будет каплей в море по сравнению с состоянием вашей семьи, но все же.

– Зачем вы это делаете?

– Так я смогу стать вашим полноправным начальником – с правом ругать вас. – Мэтт широко улыбнулся. – Знаю, я пока этого не делал, но слышали бы вы, как тут матерятся ребята во время стрижки.

– А как же Марджи и Грета – они не возражают?

– Они и сами не против крепкого словца. А поскольку вы теперь официально наш повар, то и вам дозволено.

– Спасибо, я подумаю.

Мэтт ухмыльнулся. Они вместе направились к дому. Казалось, ночь следовала за ними по пятам: на востоке поднималась луна, из зарослей неподалеку послышалось таинственное уханье совы.

– В духовке есть еда, – сказала Пенни. Ее голос заставил Мэтта стряхнуть с себя романтический настрой.

– О нет, спасибо, я и сам могу приготовить…

– Снова яичницу? – спросила Пенни. – После вчерашнего вы, наверное, справились бы лучше, но, если голодны, загляните-ка в духовку.

– Вы ложитесь спать?

– Если вы не против, я посижу на крыльце немного. День был сумасшедшим, а здесь так красиво. Я хочу полюбоваться и отдохнуть.

– Красиво, правда? – кивнул Мэтт и вдруг произнес: – Не против, если я составлю вам компанию?

– Это же ваш дом.

– Так это значит – не против?

Пенни остановилась и подняла глаза. Взгляд ее стал серьезным. Воцарилось молчание.

– Нет, – наконец сказала она. – Совсем не возражаю.

Нужно идти спать, а не сидеть на веранде, слушая уханье сов и ожидая Мэтта. Почему его предложение заставило ее насторожиться? Что такого – вместе посидеть на веранде? Мэтт – ее начальник, а сегодня для Пенни состоялось крещение огнем в мире фермеров – и теперь нужно немного расслабиться. Она в гостях у Мэтта, это его веранда – так что еще она могла ответить, кроме как «не возражаю»? Конечно, еще не поздно даже сейчас изменить свое мнение и уйти. Но… почему ей совсем не хочется этого?

– Я же совершенно не разбираюсь в мужчинах, – сказала Пенни Самсону. – Те парни, с которыми мне довелось встречаться, были заинтересованы исключительно в семейном состоянии.

Пудель, лежащий у ее ног, поднял голову и заскулил.

– Но я прекрасно разбираюсь в собаках, – заверила его хозяйка, беря Самсона на руки. – Это мой конек – собаки и готовка.

Однако эти слова, кажется, не до конца убедили пса, потому что на его мордочке все еще читалась тревога. Может быть, он чувствует ее состояние? А с чего, интересно, ей-то переживать? Оттого что Мэтт Фрейзер решил составить ей компанию?

– Он мой босс, понимаешь? – сказала она пуделю. – И все. Так что какая разница, кто он. Он мог бы оказаться семидесятилетним стариком с кучей внуков. Меня не интересуют больше мужчины. Мэтт – мой начальник, и точка.

О, почему, почему тогда она столь явственно ощущает тревогу?

Мэтт смотрел на еду, не веря своим глазам. Как она сказала – «что-то осталось от обеда»? Начать хотя бы с того, что это было некое сумасшедшее изобилие пищи. Команда сделала перерыв, чтобы поесть и хоть немного отдохнуть. Войдя на кухню и увидев, что их ждет, они налетели на еду, точно голодные волки, а потом вереницей потянулись на веранду, чтобы посидеть, смакуя обед. Мэтт же, прихватив пару булочек, отправился в стойла, потому что время обеденного перерыва было единственной возможностью подготовить овец к новой сессии утомительной стрижки.

С тех самых пор, когда Мэтт был подростком, он руководил стрижкой овец – но так до сих пор и не научился уделять время для отдыха. Даже когда на кухне хозяйничал Пит, лучший повар в округе, к концу этих изнурительных двух недель Мэтт обычно худел на несколько килограммов. В эти дни он возвращался домой за полночь и ужинал тем, что оставалось. А его ребята никогда не жаловались на отсутствие аппетита. Но Пенни, должно быть, заметила, что он не обедал: в духовке стояла тарелка с лучшей едой. Не похоже также было, что она ждала его весь день, – выглядело так, точно Пенни приготовила ужин специально для него. Наверное, догадалась, что хозяин придет поздно, а может, спросила кого из ребят.

Налив пива, Мэтт взял тарелку, вышел на веранду и сел на диванчик. Пенни сидела на ступеньке прямо перед ним, болтая ногами.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Мэтт.

– Пожалуйста.

Воцарилось молчание. Однако это была не неловкая пауза, а скорее уютная тишина. Мэтт был занят едой, Пенни сидела и слушала уханье сов, почесывая у Самсона за ухом, – тот крепко спал, набегавшись за день. Он успел познакомиться со всеми курами, подружиться с местными собаками, обнюхать все вокруг и даже немного погонять овец, прежде чем Мэтт схватил его в охапку и запер в кухне вместе с Пенни: быть запертым в кухне – да об этом можно только мечтать теперь, когда там хозяйничает такой повар.

– Так где вы научились готовить? – спросил Мэтт, с трудом осилив последнюю ложку пирога.

– Не на маминой кухне, – с иронией ответила она.

Возможно, сейчас нужно остановиться, не задавать больше вопросов… но ночь выдалась на удивление волшебной, и что-то в этой женщине неумолимо влекло его.

– Я понял, – просто ответил он. – Прочитав статью. Как-то не похоже на то, что у вас было счастливое детство.

– Вы угадали.

– Так… где?

Пенни вздохнула.

– У меня в семье все сложно, – начала она. – Вы читали про Фелисити? Она моя сестра по отцу. Ее мать бывшая модель, и она периодически появляется в жизни дочери. На моей же матери отец женился после шумного развода – и, догадываюсь, желая приумножить свое состояние. Мама унаследовала капитал, но она очень нерешительная, если не сказать больше. Их брак оказался… очень несчастливым. Честно говоря, я думаю, отец не любит маму, но она ни за что не уйдет от него. А Фелисити… она ненавидит мачеху, хотя и не видела от нее ничего, кроме добра. Ну и, разумеется, она ненавидит меня. Так что вся моя жизнь – это безуспешные попытки оправдать ожидания отца, не обращая внимания на язвительность Фелисити и попутно спасая маму от постоянной депрессии. Не слишком счастливое детство, вы правы. Моими друзьями были повара с кухни.

– И так вы начали карьеру кулинара?

– Не то чтобы я всегда хотела именно этого, – призналась Пенни. – Я хотела стать палеонтологом – мило, правда?

– Кем-кем?

– Они изучают динозавров. Но, конечно, мой отец не видел в этом перспектив.

– И почему бы это?

– Не смейте смеяться, – угрожающе произнесла Пенни. – Это его образ жизни. Я всегда была гадким утенком, девочкой-несчастьем, которая куда с большей радостью лазала бы по деревьям, нежели сидела в гостиной, развлекая гостей. Ну и, конечно, потом меня исключили из школы…

– Исключили? – Мэтт внезапно заинтересовался, хотя до этого сидел, с трудом борясь со сном. – Почему?

– Очень просто. Даже странно, почему я раньше этого не понимала. Я ведь даже обрадовалась, когда это произошло. Я ходила в элитный интернат для девочек – самый престижный, который только мог найти отец. Но я там не была… элитой.

С этими словами она вытянула ноги перед собой и пошевелила пальцами. Мэтт едва не рассмеялся, сразу же поняв смысл ее слов. Эта девушка и впрямь не могла быть «элитой». Она была слишком обворожительной, живой и подвижной.

– Я ненавидела интернат, – призналась Пенни. – Там из нас делали настоящих леди. Весь день мы должны были следить за осанкой и учиться манерам, черт бы их побрал. Подумать только – часами нас учили выходить из машины так, чтобы не задирался подол платья.

– Шутите?

– Вам смешно, – отозвалась девушка. – Но на самом деле все было печально. Меня учили правильно держать сумочку, коктейль и устрицу одновременно – но, по-моему, они переоценили важность подобных навыков.

– Да уж, – согласился заинтригованный Мэтт. – Так…

– Так что?

– Как вас исключили?

– О. – Пенни улыбнулась. – Это было после ежегодного бала – чрезвычайно роскошного и напыщенного. К нам пригласили мальчиков из местной очень пафосной школы. Уроки этикета сменились на время уроками танцев. Все покупали очень дорогие платья, делали прически. Шутка ли – окончание школьного года.

– И…

– Ну, вы, наверное, обратили внимание, что я невысокого роста. И… в теле.

– Нет, – слишком поспешно ответил Мэтт, и Пенни прыснула.

– Врунишка. У меня четвертый размер груди. Но мама вознамерилась нарядить меня не хуже других – она купила мне платье, и ей оно так нравилось, что у меня не хватило духа высказать собственное мнение. Оно было отвратительным – ярко-красное, с очень низким вырезом и поролоном в придачу.

Мэтт представил себе Пенни в бальном платье и покраснел.

– Ух ты.

– Моя мама худенькая, так что на женщине с ее фигурой платье бы смотрелось хорошо – но на мне! Я была точно жирный кусок торта с яркими кремовыми розами. Все на меня пялились. – Пенни перевела дыхание. – И там был Родни Гарет – отвратительная жаба, но что самое ужасное – он был сыном не менее отвратительного Малкольма Гарета, королевского адвоката. Родни пригласил меня на танец и прижал к себе так крепко, что моя грудь готова была лопнуть. Он неуклюже переваливался с ноги на ногу, танцуя, и я чувствовала его… возбуждение. Все девчонки смеялись. А потом…

Пенни внезапно умолкла, и Мэтт нетерпеливо спросил:

– И что потом?

– У нас были такие маленькие книжечки для танцев с крохотными карандашиками, – снова заговорила она. – И прежде чем я успела остановить Родни, он схватил мою книжку, якобы проверяя, кто будет моим следующим партнером. А потом уронил карандаш – нарочно – мне в декольте.

– Ох!

– Вот это правильное слово, – горько подтвердила Пенни. – Я стояла в центре зала, и он засунул руку мне под платье. Все вокруг начали смеяться…

– О, Пенни.

– И я ударила его коленом между ног, – закончила она. – Я вложила в этот удар всю силу. До сих пор помню его крик. Это был один из самых запоминающихся моментов в жизни – но, к сожалению, я недолго торжествовала. Я выбежала из зала, чувствуя себя дешевой потаскушкой, сорвала с себя на бегу платье, остановила такси и уехала прямо домой. Мне было физически плохо! И не смей смеяться.

– Мне бы и в голову не пришло смеяться. – Мэтт поколебался. – Пенни… А как отреагировали твои родители?

– Они были в ужасе. Мама видела, как я расстроена, и ее это потрясло до глубины души. Но отец… первым делом он позвонил родителям Родни, чтобы спросить, как там их сынок. Старший Гарет сказал, что я опозорила их семью. Потом позвонила директриса и сказала, что меня назад не ждут. Отец был в ярости, а мама так и не нашла в себе мужества за меня заступиться.

– Так чем все кончилось?

– Меня отослали в Швейцарию, в пансион. Там я как-то позабыла о том, что хотела стать палеонтологом. Но зато там были кулинарные курсы – и никто не возражал против того, что я посещала их пять раз в неделю. Там я познакомилась с месье Фромишадом. Я просто в него влюбилась, хотя ему было шестьдесят, а мне шестнадцать. Мы до сих пор обмениваемся рецептами.

– Так что – можно сказать, счастливый конец?

Пенни состроила рожицу.

– Ну… в какой-то степени. Я записалась на все курсы, которые только смогла найти. Отец получил возможность рассказывать друзьям, что я стремлюсь заработать три мишленовских звезды. Наконец я устроилась помощником повара в лондонское кафе. Там была достаточно простая кухня, но мне нравилось.

Пенни замолчала, по-видимому не желая больше откровенничать, но все же пожала плечами и продолжила:

– Потом дома все пошло наперекосяк. Моя сестра долго жила за границей, и среди знакомых поползли слухи о том, что она позволяет себе много лишнего. Каким-то образом отец ухитрился сделать виноватой в этом маму. Он всегда любил Фелисити больше и полагал, что она уехала из дома из-за мамы. Потом умерла бабушка… мама заболела. У нее была депрессия. Она начала звонить мне каждый день, плакать, упрашивать вернуться. Наконец я сдалась. Приехала домой – и увидела ее в таком состоянии, что испугалась. Я даже согласилась на уговоры отца стать ассистентом по связям с общественностью. Решила, побуду рядом с мамой. – Пенни вновь пожала плечами. – И какое-то время мой план работал. Отец прекратил ее третировать, и все стало потихоньку налаживаться. Для мамы, но не для меня. А потом Бретт решил вдруг поухаживать за мной.

– Бретт?

– Мне иногда кажется, что всех, с кем я когда-либо встречалась, привлекали деньги, – честно призналась Пенни. – И как я не понимала этого! Наверное, утратила бдительность. Бретт тот еще слизняк, но я в то время мало что соображала, и вся эта непрекращающаяся семейная драма действовала мне на нервы. Я ведь даже не поняла, что мама близка к нервному срыву, пока не приехала домой. Меня это напугало. Бретт очень хорошо разбирается в деньгах, он сообразителен и знает, как подольститься. А еще у него есть для этого внешние данные. О, и он умеет быть очаровашкой. Он мог сделать так, что рядом с ним я ощущала себя девушкой, о которой заботятся. И когда он сделал мне предложение, я по глупости согласилась.

– И все были довольны?

– Наверное, почти все, – грустно отозвалась Пенни. – То есть… Сначала я сомневалась, но я же мамина дочка. Отец был счастлив, мама тоже. На какой-то миг мне показалось, что у нас наконец все хорошо. Но потом вернулась Фелисити, и Бретт осознал, кто на самом деле папина любимица. Это означало, что можно связать свою судьбу не с дурнушкой, а с фотомоделью и при этом получить неплохое приданое.

– Вам многое пришлось пережить, – мягко произнес Мэтт.

– Да. Слишком большую цену пришлось заплатить за то, чтобы всем вокруг было хорошо, но тогда я этого не понимала. А сейчас все по-другому.

– Вряд ли.

Тут девушка улыбнулась:

– Может, не совсем – но после года, проведенного у Мэйли, точно будет.

– Вам туда не стоит ездить.

– Почему? Когда вода спадет…

– Вам там жутко не понравится. Не помню, когда Мэйли в последний раз ставил мышеловку…

Честно говоря, по-моему, он этого и не делает. Там повсюду дохлые мыши.

– Фу!

– Повсюду. Он их приманивает, но не убирает.

– Я могу убрать, если нужно, – дрожащим голосом произнесла Пенни.

– Я не сомневаюсь, но вопрос в том, нужно ли это делать. Разве родители не дают вам достаточно денег на любые капризы?

– Эй, полегче со словами. Ну, ладно, – сдалась Пенни. – У отца, конечно, много не выпросишь, но я получила наследство от бабушки и могу чувствовать себя независимой. Не назову это богатством, но мне хватит на то, чтобы основать компанию, специализирующуюся на банкетном обслуживании, в Аделаиде, например, или в Брисбане. Но пока мне нужно собраться с мыслями, а для этого лучше быть как можно дальше от Сиднея.

– Потому-то вы и отправились к черту на кулички в этой вашей розовой машине?

– Не надо.

– Что не надо?

– Не надо мне сочувствовать. Я прекрасно себя чувствую и не нуждаюсь в жалости.

– А что, вас некому даже пожалеть?

– Нет, – свирепо отозвалась Пенни. – Всем все равно. Подумать только, тот ужин, когда Бретт и Фелисити вошли рука в руке, мистер и миссис Высокомерие… Я была слишком подавлена, чтобы говорить, а мама не смогла за меня заступиться. Но, наверное, тут больше моя вина. Это моя жизнь – и я не могу больше тщетно стараться угодить отцу и спасти маму от всех бед. Я свободна, я развязала путы. Ну, а у вас какая история?

Мэтт допил пиво и сидел, с трудом борясь со сном. Сейчас самый подходящий момент, чтобы собрать посуду и двинуться спать. Но он все же спросил:

– Какая история?

– Кто-нибудь печется о вас? Вы ведь меня спросили об этом. Так вот, теперь я спрашиваю: кому-то небезразлична ваша судьба, Мэтт Фрейзер? Вы живете здесь отшельником. Неужели у вас нет девушки? Друга? Хоть кого-то?

– У меня есть дочь, – отважился он. – Ей тринадцать, и она живет в Штатах с моей бывшей женой.

– Тринадцать! Да ведь вы были почти ребенком, когда она родилась, – изумленно вымолвила девушка. – Ух ты! Так ваша жена забрала Лили в Америку. А разве это вот так просто… я имею в виду… вы согласились?

– Дэррилин встретила какого-то банкира, который спонсировал мой проект. Он был богат, жил в Нью-Йорке и мог предложить ей гораздо более интересную жизнь, чем та, что ждала ее со мной. А еще она была на четвертом месяце беременности. Когда уезжаешь из страны с ребенком, разумеется, нужно согласие второго родителя, но кто остановит беременную женщину?

– О, Мэтт.

– Все в порядке. Я навещаю Лили дважды в год.

– Она на вас похожа?

– Наверное, да, – медленно ответил он. – У нее такие же, как у меня, черные волосы, такие же карие глаза. Так что она точно моя дочь, если вы об этом.

– Нет, я ничего такого не имела в виду, – прошептала Пенни. – Я просто не представляю… вам, должно быть, ужасно тяжело было оставить ее там. Ну а как насчет… родителей? – сменила она тему разговора.

– Меня воспитывала мама.

– Эта ферма – вы ее унаследовали?

– Ну, примерно.

– Ага, то есть ваша мама состоятельная дама?

– Нет, как раз наоборот. – Мэтту с трудом давалось каждое слово, но он продолжал говорить. – Я родился, когда ей было восемнадцать, и ее некому было поддержать. С самых ранних лет я был самостоятельным ребенком… но мы справились.

Тут он умолк, не желая вдаваться в подробности. Какой смысл описывать свое детство, если большую его часть составляли бесконечные мамины кризисы в личной жизни? Что он в основном слышал от нее? «Обними меня, дорогой. Прости, я не могу не плакать. Ты не мог бы пойти купить пирожков к чаю? Может, сходишь за пособием и скажешь им, что мамочке нездоровится, нам нужны деньги? Скажи, у меня грипп… а то еще притащатся сюда».

Мэтт встряхнулся, отгоняя грустные воспоминания. Пенни молчала, ожидая ответа.

– Когда мне было двенадцать, мама устроилась домработницей – где-то за пятьсот миль от города Перт, – начал он. – Там жил восьмидесятилетний холостяк Сэм Харридей. Он много лет работал на ферме родителей – но годы дали знать о себе. Так что мы отправились к нему. Она надеялась, что уж там-то все точно будет в порядке.

– В каком смысле?

– Простите, я говорю загадками. В маминой жизни не все было ладно.

Пенни снова замолчала – тщательно подбирая слова. Видимо, она поняла, что Мэтту не хочется продолжать разговор, потому что деликатно ответила:

– Хорошо для нее. Но так далеко. Вам было двенадцать? Как же вы ходили в школу?

– Это была «Школа по радио»[4]. – Мэтт улыбнулся, вспомнив себя в том возрасте. – Не то чтобы я был очень прилежным учеником. Но в ферму я влюбился с первого взгляда. А Сэм… – Он задумался на миг. – Сэм сумел меня почувствовать. Он видел, как мне хочется научиться фермерству, и не упустил момент.

– Но… – Пенни нахмурилась, пытаясь разобраться. – Эта ферма не его?

– Нет, – пояснил Мэтт. – В двух словах, когда мне было пятнадцать, мама влюбилась в какого-то байкера, который потерялся и попросил его приютить. Потом она поехала за ним в город, но Сэм позволил мне остаться. Я учился со «Школой по радио» до семнадцати лет и параллельно к тому возрасту освоил почти все, что должен уметь фермер. Я обожал дом, землю – и Сэма. Он умер, когда мне было двадцать два, и оставил все мне. – Он пожал плечами. – Мы завидуем тем, кто получает наследство, но не осознаем, что обычно приходится пережить вместе с этим, – потерю близкого человека.

– Мне жаль.

– Сейчас боль уже поутихла, и я понимаю, что Сэм ушел, когда настал его черед.

Мэтт помолчал, думая о старике, которого так полюбил, позволяя себе вспомнить боль потери человека, который дал ему понять, что такое – когда ты кому-то нужен.

– Ну, в общем, так я получил ферму, – произнес наконец он, отгоняя мрачные мысли. – Это была земля, с которой приходилось буквально выворачиваться наизнанку, чтобы выжать из нее доход. Но в ней был один сюрприз. Оказалось, что я буквально сидел на месторождении бокситов. Из них производят алюминий. По всей видимости, геологи неоднократно пытались добиться от Сэма согласия начать работы, но он их отсылал. После его смерти принялись за меня. Мы провели испытания – ну и закрутилось.

– Так вы владеете шахтой по добыванию бокситов? – воскликнула Пенни, и Мэтт засмеялся.

– Мне принадлежит огромная территория с овцеводческой фермой – эта. Чуть дальше лежат другие мои земли – но здесь мой дом. Еще мне принадлежит приличная доля доходов с шахты. Хотя это из-за них я попал в капкан, ведь Дэррилин не случайно выбрала меня – а я был слишком слеп, чтобы это понять. Но сейчас я могу спокойно говорить об этом. Я намереваюсь сделать из фермы лучшую станцию по разведению овец в штате, а может, и в стране. И похоже, судьба преподнесла мне приятный сюрприз в виде отличного повара, застрявшего волею случая в реке. Все, если я сейчас не лягу, то засну завтра прямо на тюке с шерстью. Доброй ночи, Пенни.

Девушка встала, но видно было, что она что-то напряженно обдумывает.

– Бокситы… Сэм Харридей… «Харридей Холдингз» – это связано с ним?

– Да.

– О боже, – ахнула Пенни. – Мэтт, мой отец хотел вложить деньги в эту шахту, но не смог себе позволить такую роскошь.

– Потому что акции держат крепко.

– Они принадлежат вам?

– Главным образом да.

– Но ведь вы, наверное, тогда мультимиллионер.

– Я же сказал вам, что заплачу за работу. Понимаете теперь, что я не шутил? И сомневаюсь насчет вашего предположения. – Мэтт пожал плечами. – Я себе это смутно представляю. Кстати, буду признателен, если вы не станете особо распространяться. Местные ничего не знают, а я понятия не имею, зачем проговорился вам.

– Потому что сегодня ночь секретов, – поддела Пенни и потянулась к его руке. – Мэтт… Где сейчас ваша мама?

– Умерла.

– Мне жаль. Но что-то мне подсказывает…

– Не надо!

Пенни поколебалась, но все же подняла руку и легонько погладила его по щеке.

– Не буду больше задавать вопросы… Но мне жаль, – прошептала она. – И еще больше жаль, потому что вы один из самых богатых людей в стране, но… все то, что вы мне рассказали, наверняка не отражает и половины боли, что вам пришлось испытать. Спасибо за то, что помогли мне, Мэтт Фрейзер, я бы многое отдала, чтобы как-нибудь помочь и вам в ответ.

Глава 6

Лучшее лекарство от страданий и душевной боли – это десять дней работы, поняла Пенни, причем желательно работы потруднее.

– У нас осталось лишь два больших стада, – с удовлетворением отметил Мэтт. – Четыре дня стрижки, и все. Погода стоит хорошая, повар старается на славу, так что я бы назвал эту стрижку лучшей из всех, которыми мне приходилось распоряжаться. Вы, Пенни Хиндмарш-Ферз, наш талисман удачи. И я намерен вас сохранить в команде.

Мэтт работал с рассвета до полуночи каждый день. А когда уходил к себе, из его окна еще долго можно было видеть свет и очертания склоненной над столом фигуры. Что ж, теперь было понятно, почему он так много работает: пять овцеводческих ферм, месторождение бокситов, акции – повсюду обязательства. Интересно только, почему он работает не в кабинете, где стоит массивный стол, а в спальне? Неужели из-за нее, Пенни? Но ведь днем он ее не избегает. Каждый день теперь у них повторялся некий ритуал: Мэтт уходил из дому засветло, и Пенни видела его лишь во время перерывов на еду, но зато в сумерках они сидели на веранде. Сначала выходила девушка, а потом к ней с тарелкой в руках присоединялся хозяин дома – уставший до изнеможения, иногда настолько, что, казалось, даже говорить не в силах. В такие моменты они сидели молча, наслаждаясь компанией друг друга. Пенни нравилось, что Мэтт рядом, и слова были излишни. Достаточно было смотреть на поднимающуюся над горизонтом луну, вдыхать ночной воздух и отдыхать от динамичного дня. А дни были очень динамичны! Пенни не позволяла себе расслабляться и старалась, чтобы каждый раз еда была не хуже, чем в предыдущий, и это как минимум. Ее усилия не оказывались напрасны. Отправляясь на смену, работники непременно говорили ей что-нибудь наподобие «Вот так пир» или «Черт возьми, Пен, эти лепешки ничуть не хуже бабушкиных». Эти слова были лучшей наградой. Но еще больше ее радовали комплименты Мэтта. Однажды он сказал: «Я бы вытащил и носорога из реки, если бы сразу знал, что меня ждет такая еда», – и Пенни почувствовала себя на седьмом небе от счастья. Еще больше ее радовало то, как он поглощал еду – так, точно каждая ложка была наполнена небесной амброзией.

Сидя на ступеньках и наблюдая за восходящей луной, Пенни вспоминала момент, когда она передала Мэтту тарелку, и он улыбнулся – совсем не так, как должен улыбаться шеф. И она не могла бы поручиться за его мысли, но на миг… О нет, что за мысли в голове! Мэтт – ее начальник! И потом, разве ей не хватило печального опыта общения с мужчинами? Они постоянно чего-то от тебя хотят.

Через четыре дня она будет здесь нежеланной гостьей. Странно – ведь когда все это произошло, Пенни отчаянно рвалась уехать отсюда, а теперь она свободна. От негодования и злости на саму себя она сильнее начала болтать ногами. Самсон, точно почувствовав, что хозяйке нелегко, вспрыгнул ей на колени. Он был грязным, но какое это имело сейчас значение? Сейчас пудель – деревенский пес, так есть ли смысл в ежедневном купании?

О, если бы их увидела мама, у нее бы случился припадок: дочь, вымазанная мукой, с грязным пуделем на коленях. «Мне все равно, – внезапно подумала Пенни. – Теперь у нее есть Фелисити – вот пусть она и исполняет роль светской дамы, а мне и тут хорошо». С этой странной мыслью пришло ощущение свободы. Пенни вспоминала снова и снова Бретта и Фелисити, их счастливые улыбки, когда они, рука в руке, пришли сообщить свою новость, но не испытала ничего. «Да пожалуйста», – единственное, что пронеслось в голове. Выходит, десять дней и впрямь кардинально изменили все, и главной причиной тому стали вечерние посиделки с Мэттом. Но скоро все закончится.

– Я звонила Мэйли в самый первый вечер, как только приехала, – начала Пенни. – Он мне сказал, что я… ну, не стану повторять, но суть в том, что я идиотка, потому что свернула не туда, а он тоже идиот, потому что решил взять на работу городскую цы… дамочку. Он сказал, что найдет кого-нибудь получше. О, как он меня обзывал! Я расстроилась, так что когда он перезвонил и сказал, что я должна бросить все…

– Все бросить? – медленно переспросил Мэтт.

Девушка хотела встать, но он, положив руку на плечо, удержал ее.

– Вы имеете в виду – уехать отсюда? – Он нахмурился. – Так?

– Он позвонил два дня спустя после моего приезда, – призналась она. – Но я… я повторила ему кое-что из того, что он мне сказал в первый раз. Так, самую суть – например, что он идиот, если решил, что я соглашусь на его условия.

– Но зачем он звонил?

Под пристальным взглядом Мэтта Пенни ощущала себя словно под микроскопом и не смогла соврать.

– Он оказался примерно в такой же ситуации, что и мы, так что найти другого повара оказалось невозможно, – произнесла она. – И он уже пожинает первые плоды своей беспечности: его отель первый на дороге, и все заблудившиеся туристы идут туда. У него есть продукты, но готовить некому. И он разоряется.

– И что? – медленно спросил Мэтт.

– Ну и он знает одного пилота, который доставляет провизию на север. Похоже, позлившись пару дней, Мэйли понял, что выбора нет. Дал денег пилоту, чтобы тот прилетел за мной.

Воцарилось неловкое молчание.

– Так почему вы не поехали?

– Вы сказали мне про мышей.

– Вы же говорили, что это не проблема.

– Ну да, – резко ответила Пенни. – Но с какой стати мне убираться у какого-то неотесанного чурбана, который себя вести не умеет? Пусть сам готовит или туристов заставляет. А меня ему ждать нечего.

– Но ведь вы приехали сюда за постоянной работой.

– Да.

– А стрижка закончится через четыре дня. – Мэтт нахмурился. – Так почему вы не приняли предложение Мэйли? Я не понимаю.

Голос его смягчился, и вдруг Пенни поняла, что может – и должна – сказать правду.

– Я была вам нужна. И…

– И что?

Она опустила голову. Поймет ли он ее? Родители и друзья никогда не понимали, и даже смеялись.

– Мне было тут хорошо.

– Хорошо? – Мэтт с изумлением посмотрел на нее. – Вы работали не меньше любого стригаля – планировали меню, готовили, мыли. Ложились в постель в изнеможении – как и я – каждую ночь и вставали каждое утро, чтобы все начать сначала. И это для вас «хорошо»?

– Да, – твердо отозвалась Пенни.

Много лет она защищала свое призвание и не собиралась отступать. Кулинария была ее любовью, а если доводилось иметь дело с людьми, умеющими оценить ее усилия, – это было воплощением мечты.

– И не надо спрашивать таким удивленным голосом. Посмотрите на себя: у вас есть бокситы, богатейшее месторождение в стране, вам уж точно не нужно работать на ферме, но вы трудитесь не покладая рук. Зачем?

– Мне это нравится, – ответил Мэтт, и Пенни улыбнулась.

– Ну вот, видите?

– Хорошо. – Он вздохнул. – Считайте, что я вас понял, хотя не вижу разницы между моей фермой и владениями Мэйли. Там бы вам пришлось потрудиться не меньше. И все же вы отказались от постоянной работы, чтобы помочь мне.

– Я отказалась, потому что хотела остаться здесь. Мэйли мне не понравился – не говоря уже про мышей.

– Он просто идиот, – покачал головой Мэтт. – Чтобы вот так потерять повара… Да у него мозги меньше, чем у головастика. Потерять вас…

Он умолк, а у Пенни что-то подпрыгнуло в груди. Никто и никогда не вставал на ее сторону, не ценил ее… «Он просто по достоинству оценил мои усилия, – сказала себе она. – Ты тут ни при чем».

Но в этот миг ее руку накрыла его большая и теплая рука.

– Спасибо, – искренне произнес Мэтт. – Спасибо – и считайте, что вам только что повысили жалованье. Останьтесь ненадолго, – произнес он вдруг неожиданно для самого себя.

Воцарилось молчание. Казалось, оно длилось вечность.

– Зачем? – наконец вымолвила Пенни, и Мэтт принялся лихорадочно подыскивать разумный ответ.

– Это место… я тут подумывал: а не убраться ли тут? Снять чехлы с мебели. Видите ли, может так произойти, что моя дочь приедет в гости. – Что ж, подумал Мэтт, это могло бы быть правдой. – Так что мне бы хотелось, чтобы дома стало уютнее. Может быть, вы мне поможете? Я заплачу.

– Мне не нужны…

– Я знаю, – перебил Мэтт. – Но я плачу за оказанную мне помощь. Ребята из команды уедут, но вас мне бы хотелось задержать недели на две, чтобы привести дом в порядок. Разумеется, – тут он улыбнулся, – готовить тоже будет нужно. Дональд, Рон, Харв с ума сойдут, если вы уедете, ведь за последние десять дней они получали истинное удовольствие. – Замолчав на пару мгновений, Мэтт решил все же договорить до конца: – И я тоже.

Слова его эхом отозвались в душе Пенни. Сейчас она сказала бы то же самое. Ночной сад благоухал ароматами, над далекими холмами всходила луна, где-то вдалеке блеяли овцы, а меж ветвей пела какая-то ночная птица.

– Кто это поет? – спросила Пенни, чтобы отвлечь себя и своего собеседника от того, что только что произошло, обдумать все, что предложил Мэтт.

В глубине души – и Пенни не могла понять почему – она думала, что остаться было бы верхом неосмотрительности. Хотя если уж начистоту, то она знала причину этого ощущения. Мэтт заставлял ее чувствовать…

– Это кукушечья сова, – произнес Мэтт тихо. – Она маленькая и коричневая, поет по ночам. Именно эта птичка – главная причина того, что у нас, в отличие от Мэйли, нет мышей. Тот дурачок первым делом зачистил территорию отеля от деревьев и, полагаю, даже перестрелял птиц. А эти совы удивительные создания. Послушайте! Они говорят что-то похожее на «ку-ку». А иногда люди называют их еще «му-пу». Вам, например, что ближе?

Пенни послушала немного.

– Мне слышится «му-пу», – ответила она наконец. – Определенно.

– А мне вот «ку-ку». Хотите на нее посмотреть?

– Вам же пора спать.

– И вам тоже, но жизнь слишком коротка, чтобы упустить из виду сову-кукушку.

– Не называйте ее так, она вовсе не говорит «ку-ку», – запротестовала Пенни.

Мэтт улыбнулся.

– Это неподчинение начальству, – пошутил он. – Я вам только что предложил работу на ближайшие две недели, так что требую называть птицу кукушкой.

– Я еще не согласилась на ваши условия.

– Хорошо, – ровно произнес Мэтт. – Но вы пока еще здесь работаете по прежнему договору. Так что на сегодня эта птица говорит «ку-ку», и ничего больше. – Он встал и протянул руку Пенни. – Пойдемте посмотрим на нее.

Взглянув на него, она подумала: «Не нужно». А потом пришла другая мысль: «А почему бы и нет?» Конечно, можно было найти кучу отговорок, но Мэтт стоял и улыбался ей. Что с того, что ей не следует соглашаться, – глупости. Пенни протянула ему руку.

Крики прекратились, потому что они стояли аккурат под деревьями, где гнездились птицы. Мэтт поднял фонарик – однако он не мог оправиться от изумления. Он чувствовал, что Пенни стоит совсем близко, и это еще больше сбивало с толку. От нее пахло дрожжами и… лимоном. Черт, они пришли сюда, чтобы посмотреть на птиц.

– Вон, – выдохнула внезапно девушка.

– Другая должна быть рядом.

– Другая?

– Это пара сов, и они всегда прилетают в это гнездо – уже не первый год. Их потомство расселяется по всей равнине. Вот, смотрите, это самка. Она чуть крупнее самца. Они малость напуганы – видите, как сидят? Но они меня столько раз видели, что вряд ли сочтут угрозой.

– А на защиту этих птиц ваши ребята встанут? – робко спросила девушка, и Мэтт улыбнулся.

– Вполне возможно. Никому не нравятся мыши. Но все же вы определенно заслужили бы больше внимания – я бы сказал, что у меня в команде вы обрели верных друзей.

– Мэтт?

– Да?

– Прекратите делать мне комплименты, они ведь ничего не значат, а я не хочу слышать что-то подобное.

– Хорошо, – согласился он. – Больше не будет комплиментов. Но есть некоторые факты – заметьте, факты, – о которых я вовсе не лгал, и я не возьму свои слова назад. Во-первых, вы потрясающе готовите, и я вам бесконечно благодарен. Во-вторых, я согласен с Роном насчет вашей попки – хотя как начальник и не должен вам это говорить. И наконец, еще кое-что. Вас это смутит, потому что это очень откровенно.

– Смелый комплимент? – тихо переспросила Пенни.

– Это не комплимент, – поправил Мэтт, отбрасывая всякую осторожность и беря Пенни за обе руки. – Это чистая правда. Пенелопа Хиндмарш-Ферз, от тебя пахнет свежим хлебом и ароматами еды на кухне – кстати, это моя кухня. И если ты считаешь, что мои слова про твою симпатичную попку – пустышка, то ты сильно ошибаешься. Ночь просто чудесна, а я держу за руки женщину, которая спасла меня. Женщину, в которой красиво все – даже в самые тяжелые моменты в работе. Никаких комплиментов, Пенни, только правда. Вот так.

Мэтт перевел дыхание. Что теперь делать? Глупо было вот так поддаваться минутному соблазну. Но разве мог он молчать?

– Вот так, – прошептала Пенни.

– И нам пора в дом, потому что, если мы останемся еще хоть на миг здесь, я не удержусь от соблазна поцеловать тебя.

Ну вот и сказано, подумал Мэтт, все начистоту.

– А ты не хочешь меня поцеловать? – Ее слова были едва различимым шепотом, но Мэтт отчетливо слышал каждое слово. Казалось, все вокруг, и даже птицы над головой, замерло.

Плохая идея. Ведь их ждет четыре дня работы, а может, и больше, если Пенни согласится остаться. Так что он делает? Болтает с ней о поцелуях. Что она спросила?

– Я хочу, очень, – отозвался Мэтт.

– И что тебя останавливает?

– Пенни…

– Заткнись, Мэтт Фрейзер, и поцелуй меня.

Что можно было возразить на это? Мэтт обнял Пенни и склонился к ее губам.

Он целовал Пенни так, точно у них была впереди вся ночь, точно этот поцелуй был для них обоих первым в жизни. Точно он не знал, что его ждет, и не хотел упускать ничего в этом новом опыте. Его руки спустились на ее бедра, но он не прижимал ее к себе – или, может быть, Пенни сама так тесно прижалась к нему, что вовсе не возражала. Она была свободна в его объятиях, не чувствовала напора или принуждения. Его губы вначале лишь слегка прикасались к ее – но Пенни никогда еще не испытывала ничего более удивительного. Она подняла руки и запустила пальцы в волосы Мэтта, лаская их.

Внезапно Пенни поняла, что Мэтт дает ей право решения и окончательного выбора – продолжать или отступить. И она знала, что не отступит. Вокруг такая чудесная ночь, рядом удивительный мужчина, а она самостоятельная двадцатисемилетняя женщина. В какой-то момент она перестала думать и позволила чувствам овладеть собой. Привстав на цыпочки и обняв Мэтта, она теснее прижалась к нему и поцеловала – настойчиво и требовательно. Теперь слово оставалось за ним, и он сделал выбор в пользу осторожности. Былые страхи победили.

– Мне нужно утром рано встать, – произнес он.

Воцарилось долгое молчание.

– Да, конечно, – дрожащим голосом сказала Пенни.

Ему пришлось совершить над собой огромное усилие, чтобы не обнять ее, иначе бы он уже не смог отойти во второй раз. Но Пенни уже собралась с силами – это было видно по ее осанке, по лицу. «Она привыкла к тому, что мужчины ее постоянно разочаровывают», – подумал виновато Мэтт. Но он не мог переступить через себя и не сдвинулся с места.

– Тогда, Мэтт, спокойной ночи, – прошептала девушка и нежно провела по его лицу пальцами. – Спокойной ночи и сладких снов.

Повернувшись, она пошла к дому – словно не замечая кочек под ногами, пошла быстро, точно в доме можно было укрыться от боли.

Ну вот и все. Разум восторжествовал.

Глава 7

Следующие четыре дня прошли по тому же привычному графику, но все же между ними что-то поменялось. Это можно было бы назвать напряжением – но, скорее, это было просто неким затишьем, неопределенностью.

Пенни поднялась на ноги. Они сидели на веранде всего минут двадцать, хотя обычно позволяли себе час, но завтра был последний рабочий день команды, и у обоих были дела.

– Мне нужно испечь печенье с шоколадом, прежде чем лечь спать, – сказала она. – Завтра ребята отправятся к Макларену, и они уже ноют, зная, какая еда ожидает их там. Так что их надо хоть немного подбодрить.

– Они будут ждать вас через год, – сказал Мэтт, и девушка внимательно посмотрела на него.

– Я к тому времени, надеюсь, уже буду по уши в собственном деле, – задумчиво ответила она. – Но все зависит от того, сколько вы мне заплатите. Не пожадничаете – приеду.

– Так вы все же хотите основать компанию?

– Да, и я намерена сделать ее успешной – я намерена! Может, мне повезет найти компетентных поваров, которые будут заинтересованы в том, чтобы попробовать что-то новое, и тогда я смогу предлагать наши услуги стригалям.

Мэтт не удержался от вопроса:

– Так в этом случае я увижу вас или ваших поваров?

– Кто знает? – беззаботно отозвалась Пенни, но в ее голосе послышалась затаенная боль.

– Пенни?

– Да?

Она наклонилась, чтобы поднять пустую тарелку, но Мэтт поспешно схватил ее за руку.

– Ты останешься на следующие две недели? – спросил он. – Ты не ответила.

Пенни замерла и посмотрела на его пальцы на своем запястье. Он тут же разжал их, не желая давить на нее.

– А ты хочешь, чтобы я осталась?

Вот сейчас удачный момент, чтобы сказать «нет», признать, что это была глупая идея с самого начала. Ведь иначе он лишь причинит Пенни еще большую боль – было бы гораздо разумнее ее отпустить. Но… его рука все еще лежала на ее руке. Если бы Пенни захотела, она бы ушла. Но она не сдвинулась с места.

И внезапно Мэтт подумал: «Да пошло оно все к черту. Попробовать можно».

– То, что произошло между нами… – начал он и умолк. – Пенни, то, что я чувствую… это долгая история. И если начистоту… – Он покачал головой и наконец отпустил ее руку. – Пенни, тебе ведь уже причиняли боль, ты знаешь, что это такое. Но, выбрав меня…

Он снова умолк, не зная, как объяснить – как поведать о тех долгих годах бесконечных разочарований? Но молчать было нельзя – это было бы слишком грубо по отношению к девушке.

И он решился.

– Если не хочешь говорить, не надо, – мягко произнесла Пенни, и эти ее слова разрушили последние сомнения Мэтта.

Она присела рядом, точно понимая, что собеседнику нужно собраться с мыслями, и Мэтт не мог поднять на нее глаза. То, что он собирался рассказать, можно было произнести вслух, только глядя перед собой.

– Пенни, моя мать… пережила череду бесконечных любовных неудач, – начал Мэтт. – Она кочевала от мужчины к мужчине и каждый раз была уверена, что наконец влюбилась, и каждый раз наша с ней жизнь вставала с ног на голову, потому что неизбежно все ее отношения оканчивались провалом. Мы переезжали из дома в дом, я постоянно менял школы, к нам приходили коллекторы. Иногда, когда мамины интрижки заканчивались совсем плохо, приходили врачи, и завершалось все судебным разбирательством. Лучшее, что мама для меня сделала за всю жизнь, – сбежала от очередного бойфренда и устроилась на ферму к Сэму. Иначе я и подумать боюсь, где мог бы оказаться. Это был мой первый шаг к стабильности и спокойствию, и я остался там жить на десять лет.

Сэм оставил мне ферму в наследство, и я хотел было жить там постоянно, но тут мне подвернулись бокситы и Дэррилин.

– И тут начинается очередная печальная история? – спросила Пенни, глядя на луну.

– Да, – подтвердил Мэтт мрачно. – Я был наивным дурачком и позволил себе влюбиться. Как-то не соединил в единое целое бокситы и внезапный интерес ко мне дочери соседа. Я женился на Дэррилин. Когда она забеременела, я был на седьмом небе от счастья. Но она использовала меня, чтобы получить доступ к деньгам – вот какая была ее окончательная цель. В конце концов она отправилась в Штаты с другим парнем, который, вероятно, был в ее планах с самого начала. Как-то так. И теперь я вижу Лили дважды в год, и каждая встреча разбивает мне сердце.

– Но как? – Пенни говорила так, точно сама испытывала боль, слушая его историю. – Ты же сказал, что она приедет сюда, домой.

– Домой? – Мэтт горько усмехнулся. – Есть ли у нее вообще дом? Дэррилин повторяет судьбу моей матери, а моя дочь повторяет мою судьбу, но я ничего не могу поделать. Дэррилин не отпускает ее в Австралию, так что дважды в год я оставляю ферму на заместителей и уезжаю к Лили – стараюсь как можно дольше побыть там. И каждый раз меня словно разрывает на части. Но даже если бы я переехал в Штаты, Дэррилин не позволила бы нам видеться чаще. Вот так, Пенни. Теперь вы понимаете, почему я бегу от отношений?

– Не совсем… – Пенни сделала глубокий вдох. – Мэтт, при чем тут я?

– Не знаю, – честно ответил он. – Пенни, то, что я чувствую…

– Должно быть очень похоже на то, что чувствую я, – закончила она его фразу. – Я вела себя как идиотка в первый раз, когда встретила парня. И разве можно повторить что-то подобное? Только, наверное, вам все же тяжелее. Мои родители, какие бы они ни были, все же подарили мне стабильность, постоянство. – Пенни обвела взглядом долину. – Знаете, это самое умиротворенное место из всех, что мне доводилось видеть. Представляю, что вы чувствовали ребенком, когда переехали к Сэму. Это ваш дом, и вам здесь хорошо. Понятно, что вы не хотите рисковать и впускать сюда незнакомцев.

– Это вы про себя?

– Вы сами это сказали, – с внезапной яростью отозвалась Пенни, поднимаясь на ноги. – Не могу вам помочь, Мэтт. У меня есть собственные страхи, но, поверьте, мне жаль, что я снова повела себя как дурочка. Мне тоже не нужны отношения. – Она замешкалась, словно набираясь мужества, но все же решилась закончить фразу. – Знаете что? Я решила двигаться дальше. Попав сюда, я сумела успокоиться. Что бы там между нами ни было, я обрела контроль над собой. Но у меня осталась проблема любопытных репортеров: они наверняка землю носом роют, чтобы узнать, где я, и раздуть очередной скандал с участием моей сестры и ее женишка. Мне здесь нравится, – призналась она. – Здесь хорошо, и вы, полагаю, благодарны мне за то, что я готовлю. Правда, нужно бы пополнить запасы продуктов. Так что – вот мое окончательное решение. Меня ждет еще работа, и я готова вам помочь.

– Не хочу, чтобы вы работали…

– Я остаюсь, Мэтт, – решительно оборвала его она. – А там… кто знает? У нас обоих есть свои опасения. Но повлияют ли они на последующие две недели? Может, и нет. Так что пока давайте просто будем считать, что мы заключили новый контракт. Две недели – и ставка прежняя. Так как… вы хотите, чтобы я осталась?

Может быть, все же отважиться и попробовать еще раз? Поднявшись, Мэтт взял Пенни за руки.

– Да, хочу.

– Правда?

– Правда.

– Тогда я согласна. У тебя огромные холодильники, так что меня ждет приличный объем работы, за которую к тому же мне неплохо заплатят. Чудо!

Он просто обязан ее поцеловать, подумал Мэтт и сделал это. К его удивлению, Пенни не сопротивлялась.

Мэтт пошел проверить овец перед последними раундами стрижки, а Пенни направилась в кухню. Самсон крутился под ногами, в камине горел огонь – в кухне было уютно. Смешав два вида муки, Пенни посмотрела на миску и мешки с мукой. Она положила две разные порции муки или перепутала и бросила два раза одну и ту же? Она начала все сначала, но на сей раз, не доверяя себе, записывала все положенные ингредиенты, хотя обычно прекрасно их помнила. Мысли крутились вокруг совершенно другого: Мэтт поцеловал ее – дважды! Он хочет, чтобы она осталась.

И она начала его понимать. С самого первого дня, увидев этого парня на роскошном черном жеребце, Пенни подумала, что он, должно быть, сам строит свою судьбу и мало что способно ему помешать. На него с уважением смотрели другие фермеры, и это было не потому, что он владел землей. Он заслужил это уважение. И понимание этого было, несомненно, важно, но гораздо важнее для Пенни было то, что она узнала сегодня.

Она принялась месить тесто, и ощущение его под пальцами успокаивало. Она занималась любимым делом. Готовить ее учил семейный повар. Родителей часто не было рядом, но все же они присутствовали в жизни Пенни. А вот кто готовил печенье для Мэтта? Никто. И то, что он ей сегодня рассказал, было наверняка лишь верхушкой айсберга – подлинная история его детства была куда ужаснее.

– Благослови тебя Господь, Сэм, – произнесла Пенни, думая о старике, приютившем Мэтта. – Жаль, что я не могу угостить тебя своим печеньем.

Внезапно глаза ее наполнились слезами, и никакие уговоры не помогали.

– Добавим в рецепт немного соленой воды, – произнесла она. – Мой секретный ингредиент.

За две недели излечить душевную рану – ну нет, так не бывает. К тому же Мэтт вовсе не считал, что ему нужна помощь, и вряд ли ее можно считать достойным для этого кандидатом. Но… а вдруг он поцелует ее еще раз?

Внезапно слезы перестали течь, и Пенни ощутила надежду – и радость, и предвкушение. Довольно – с прошлым покончено, пора позаботиться о припасах.

– Надеюсь, ему нравится печенье с шоколадом, – сказала она спящему Самсону. – Потому что я собираюсь напечь его на целую роту.

– Когда ты вернешься? – спросила мать.

Она не звонила уже две недели, а Пенни знала, что молчание означает депрессию. Но после подлой выходки Бретта и Фелисити она решила не звонить домой. Да, отец третирует мать, а сестра стерва – но если бы у мамы была хоть толика мужества, чтобы защитить себя!

И сейчас в ее голосе явственно слышались слезы, но Пенни приказала себе не думать об этом. Не помогло.

– Я же сказала, мама, я работаю. Разве имеет значение, когда я приеду?

– Где ты работаешь?

– В Южной Австралии, Мюррее. Я работаю поваром, мама. У меня все хорошо, и я… – Пенни помедлила. – Я тут постоянно занята, так что нет времени, чтобы думать о Фелисити и Бретте.

– Они так сожалеют, что сделали тебе больно.

– Знаешь, я уверена, что они не сожалеют.

– Нет-нет, напрасно ты так думаешь. Фелисити очень хотела бы, чтобы ты была на ее свадьбе подружкой невесты.

Мама по-прежнему пытается сделать вид, что у них счастливая семья, подумала Пенни, а вслух ответила:

– Да она меня ненавидит!

– Ну, выбора-то у нее нет. – Казалось, мать вот-вот заплачет. – Мне не нравится, что ты там одна и несчастна. Я хочу, чтобы ты была ее подружкой невесты, и я ей так сказала.

– Этого не будет, – возразила Пенни. – Я желаю Фелисити всего самого лучшего, но домой на свадьбу не приеду.

– Как!

– Мама, как ты себе это представляешь?!

– Милая, но ты должна приехать. – Мама слегка всхлипнула. – Через три недели. Церемония состоится в часовне Святого Барнабаса, а потом будет прием гостей в Харбор. И если тебя не будет… – Снова всхлипывание. – Мать Фелисити меня замучает. А твоему отцу все равно. Пенни, без тебя я не справлюсь.

Пенни закрыла глаза. Как вообще возможно не отреагировать на такие слова? Она попыталась увещевать мать:

– Мама, мне тут хорошо.

На миг воцарилось молчание – похоже, ей удалось заинтриговать мать.

– Правда?

– Да, – сказала она. – Самсону тоже, он тут стал настоящим деревенским псом. Видела бы ты его!

– Я думала, ты работаешь в отеле.

– Это страна овец.

– Так ты… общаешься с местными?

– Да… с некоторыми. Но, мама, я не смогу приехать на свадьбу. Я так занята, что даже сумела позабыть о том, что сделали Бретт и Фелисити. – Пенни глубоко вздохнула. – Если честно, мне теперь даже жаль Фелисити. И я беспокоюсь за нее. Скажи ей, что в мире есть мужчины приличнее Бретта.

– Ты же хотела выйти за него замуж.

– До того, как поняла, какой он слизняк. Теперь я знаю, что вокруг есть достойные мужчины.

Пенни пожалела об этих словах, как только сказала их. Если и было что-то, в чем Луиза не уступала другим, так это сплетни.

– Достойные мужчины? – переспросила она настороженно. Последовало многозначительное молчание и вопрос: – Пенни, ты кого-то встретила?

«Замолчи, ничего больше не говори, – сказала себе Пенни. – Быстро клади трубку».

Но стоило ли врать? Что такого в том, чтобы честно ответить на вопрос? Да, она встретила достойного мужчину.

– Секрет – хотя ты, должно быть, его с легкостью разгадаешь, – как можно беззаботнее отозвалась Пенни. – Пока, мам.

– Пожалуйста, приезжай.

– Не могу.

Однако ночью, лежа в постели, Пенни думала о матери. Как она справится одна на свадьбе с отцом и падчерицей? Можно ли навсегда избавиться от уз любви? Нужно спросить Мэтта об этом.

Глава 8

В следующие несколько дней, пока Мэтт заканчивал все необходимое перед отправкой шерсти, Пенни рьяно убирала дом. Если бы кто-нибудь однажды сказал ей, что она будет получать удовольствие в компании ведра и тряпки, она бы посмеялась. Но уборка помогала отвлечься от маминых звонков, каждый из которых был еще более отчаянный, чем предыдущий. А это того стоило.

С самого первого момента, только войдя в дом, Пенни не могла избавиться от ощущения, что все здесь сошло со страниц романов Чарльза Диккенса.

– Как давно они тут были? – спросила она Мэтта.

– Мать Дэвида была светской дамой, – отозвался тот. – Она сбежала, когда сыну было семь лет, и его отец закрыл эти комнаты. Когда Дэвид продал мне дом, я все оставил как есть: мне нужна только спальня, кабинет и кухня.

– Ясно, два заплесневелых холостяка, – подытожила Пенни. – Иди разбирай свою шерсть, а я тут приберу. Мне это нравится.

– Буду признателен, – ответил Мэтт. – Если Лили приедет…

– Это вообще возможно?

– Может, и да, – задумчиво сказал он. – Она не ладит с новым дружком Дэррилин, и ее хотят отправить в школу в Австралии – так что кто знает!

Однако Пенни заметила в его голосе надежду.

– А она знает в Австралии кого-нибудь?

– Нет, и потому я повторяю Дэррилин, что сначала лучше отправить ее ко мне.

– Бедная девочка, – искренне сказала Пенни.

Она знала, что такое быть подростком и постоянно путаться под ногами у великосветских родителей и их друзей. Теперь ей захотелось сделать дом уютным еще сильнее.

– А ты здесь не останешься навсегда?

– Нет. И к Мэйли не поеду. Но я думаю, даже если бы я и хотела остаться, не выйдет. Моя сестра выходит замуж семнадцатого, а мама организует семейный ужин двенадцатого – главным образом по приказа отца. И он ожидает, что я приеду. Если я откажусь, он во всем обвинит маму.

– Но ты ведь не поедешь? – спросил Мэтт, и в его голосе Пенни уловила нотки величайшего негодования.

– Понимаешь, я люблю маму, – просто сказала она.

– Вот поэтому я и стараюсь никого не любить, – произнес Мэтт. – Не хочу ни в ком нуждаться и чувствовать себя кому-то нужным.

– Да? – Пенни усмехнулась. – А как же Лили?

– Это другое. Она моя дочь.

– Ну а я говорю о моей маме.

– Пенни, твоя мама уже взрослая, и это она должна тебя защищать, а не наоборот. У нее за плечами гораздо больше опыта, и ей пора бы уже уметь постоять за себя – тебе, кстати, тоже.

– Жестоко.

– Да, – мягко произнес Мэтт. – Но ведь она сделала свой выбор в жизни, и тебе тоже нужно это сделать. У тебя одна жизнь. Неужели ты проведешь ее, пытаясь угодить родителям?

– А у меня есть выбор? Иначе я всю жизнь буду чувствовать себя виноватой.

– Так, значит, поедешь?

– Наверное.

Но Пенни знала точно, что поедет.

– А она не сможет сюда приехать?

– Сюда?

– Ну, хотя для нее это будет культурным шоком – из Сиднея в Джиндали. – Мэтт улыбнулся. – Но, Пенни, ты должна жить своей жизнью – основать компанию, заниматься тем, чем хочешь. Если твоя мама захочет тебя видеть, почему бы ей не выбрать другой вариант – помочь тебе? Может, она смогла бы жить рядом с тобой – без отца, – и это было бы лучше, чем страдать в несчастливом браке? Почему бы тебе не быть с ней рядом на твоих условиях, а не так, как удобно ей?

– Она никогда не уйдет от отца.

– Тогда это ее выбор, – спокойно закончил Мэтт. – Но не твой. Ехать или не ехать на свадьбу – это твое решение, а не стечение обстоятельств. Может, вместо этого ты могла бы отдохнуть. Если хочешь, я даже организую тебе отпуск в знак благодарности. Но что бы ты ни выбрала в конце концов, не соглашайся на свадьбу. Доброй ночи, Пенни.

– Доброй, – прошептала она.

Ей было плохо – просто ужасно, – но она заставила себя войти в дом и позвонить матери. Она отказалась приехать на свадьбу – и, несмотря на отчаяние, это было первым шагом.

Два дня спустя годовой запас шерсти был отправлен на рынок. Посмотрев на опущенные плечи Мэтта, провожавшего вереницу грузовиков, Пенни подумала о невероятном труде, вложенном в эту работу, о бессонных ночах, о свете, что горел в его комнате почти до рассвета. И вдруг ее осенила мысль: а не устроить ли пикник? Она пошла навстречу Мэтту.

– Отличная работа, – сказала она.

– Отличная шерсть. Я чувствую себя намного лучше, отправляя ее на рынок, чем когда просто получаю деньги с бокситового месторождения.

– Еще бы, – кивнула Пенни и как бы невзначай спросила: – Не хочешь устроить пикник?

– Что? – очнулся Мэтт.

– Ты работал не покладая рук несколько недель подряд, – сказала она. – Рон и Харв – надежные ребята, на них можно оставить все дела. Куда мы могли бы съездить? Куда-нибудь, где нет овец? Мэтт, ну, сам подумай, ты же, наверное, их уже во сне видишь!

– Да уж, я не из тех, кто засыпает, считая овец, или бы я не работал здесь, – пошутил Мэтт. – Но мне нужно теперь поливать.

– Всего один день – выходной!

Он повернулся и посмотрел на Пенни:

– Ты тоже, наверное, устала.

– Если это заставит тебя согласиться на пикник – да, я тоже устала.

Она с вызовом посмотрела на него, и Мэтт в конце концов сдался.

– Есть одно местечко, – сказал он задумчиво. – Но нам придется ехать на лошадях. В земле повсюду кроличьи норы, и машина просто не проедет.

– На лошадях? – переспросила Пенни, и в голосе ее как-то поубавилось энтузиазма.

– Вы ездите верхом?

– Когда мне было семь, мама купила мне пони, – с сомнением сказала Пенни. – Он был толстым и постоянно засыпал на ходу. Но я знаю, с какой стороны нужно садиться на лошадь, и посадка у меня неплохая. Все остальное придется постигать в процессе. А куда мы поедем?

– У меня есть лошадь, которая подойдет вам по всем статьям, – радостно сказал Мэтт, и сердце Пенни упало.

– Правда?

– Мэйзи уже тридцать лет. Сэм купил ее мне, когда мне было двенадцать лет, и я ее обожал. Мы с ней объездили тут все вокруг. Но сейчас она стала толстой и неповоротливой. Но за Наггетом она пойдет хоть на край света – а вам будет удобно, точно в кресле-качалке.

Но Пенни на миг забыла о предстоящем ей испытании.

– И почему ваш Сэм очаровывает меня все больше и больше? – прошептала она. – Он купил лошадь сыну своей домработницы?

– Да. – Голос Мэтта смягчился. – Он изменил мою жизнь.

– А на пикник он вас пригласил бы?

– Да, наверное…

– Тогда давайте сделаем это, – настойчиво произнесла Пенни. – Только я возьму одну из подушек. Далеко ехать?

– Около часа на лошади.

– В общей сложности два часа – туда и обратно? – Глубоко вздохнув, Пенни посмотрела на Мэтта и задумалась. – Две подушки, – поправила себя она.

Мэйзи была старой толстой кобылой, в основном проводившей дни в дреме на солнышке, а ночи – в просторном стойле на соломе. Но стоило хозяину надеть на нее седло, как лошадь словно приободрилась. Когда Пенни робко вскарабкалась на Мэйзи, та переступила ногами и потянула носом воздух, точно предвкушая приятный день.

Собаки носились туда-сюда, лая от волнения. Самсон же, набегавшись с самого рассвета, решительно вспрыгнул в седло перед Мэттом – казалось, он вполне доволен жизнью. Спустя пятнадцать минут Пенни решила, что и она тоже готова к новым открытиям. Лошадь шла спокойно, денек выдался на редкость чудесный, Мэтт, ехавший впереди на своем красавце Наггете, выглядел чудесно. Пенни даже не нужно было направлять Мэйзи – та сама послушно шла за жеребцом. А ее всадница…

– Я тебя понимаю, – прошептала она лошади. – Выглядят просто супер.

– Что? – Мэтт повернулся и приостановил Наггета. – Я не расслышал.

– И не надо. Я разговаривала с Мэйзи. Мы с ней, как оказалось, родственные души.

– Да я уж вижу, – улыбнулся Мэтт, и Пенни не могла не залюбоваться им.

В джинсах и сапогах для верховой езды, старой рубашке цвета хаки с распахнутым воротом и закатанными рукавами, с растрепанными на ветру волосами и безмятежной улыбкой, Мэтт был спокойным и счастливым. Конь был великолепным – и всадник тоже.

– Куда мы едем?

– К холмам, – сказал Мэтт. – После дождя то место, куда мы направляемся, должно быть божественным. Надеюсь, так и есть.

* * *

Это было его любимое место, Мэтт открыл его, отправившись в первый раз обозревать свои земли. Дональд провел его по стойлам, показал дом, сараи, остальные постройки, овец, а потом отвез его туда. Но последний холм старик не сумел преодолеть – лишь въехал на вершину и сказал Мэтту: «Поверь мне, парень, тебе нужно это увидеть». И когда Мэтт увидел, он понял, что Джиндали будет его домом – его убежищем, где он сможет быть самим собой. За много лет они с Наггетом протоптали туда тропинку сквозь густые заросли. И сейчас он медленно ехал впереди, а Мэйзи со своей всадницей следовали за ним. Мэтт обернулся предупредить Пенни, чтобы та держалась крепко, но в этом не было необходимости. Руки ее крепко сжимали поводья, колени были прижаты к седлу. Но лицо… на нем читался откровенный восторг.

По эту сторону реки окрестности были дикими, испещренными подводными ручьями – сюда не ступала нога фермера. Над головой шелестели листья эвкалиптов, и их густая крона создавала тень для пышного ковра папоротников, что зеленой пеленой укрывал землю до самой воды. Но Пенни и Мэтту не нужно было ехать слишком далеко. Мюррей здесь был полноводной и дикой рекой, и берега его были покрыты мусором, вынесенным поднявшейся водой. Дональд как-то давно рассказывал Мэтту, как проехать. «Есть одно местечко, парень, где подводные источники выходят на поверхность и бурлят над камнями. Все они впадают в большой водоем – он будет побольше любого бассейна. Там можно поплавать, если, конечно, ты не боишься замерзнуть. Там чистейшая на земле вода, я могу поклясться. Она потом снова исчезает меж камней и уходит под землю. Земля вокруг покрыта мхом – на нем можно лежать и глядеть в небо и на кроны эвкалиптов. Это райский уголок». Мэтт послушался его совета, приехал – и влюбился в это местечко.

– Неплохо, да? – спросил он, но не удержался и с гордостью произнес: – Самое красивое место в мире!

– О, Мэтт.

Пенни соскочила с Мэйзи, и лошадь мягко провела губами по ее уху, а девушка машинально погладила ту по носу. Да она прирожденная всадница, подумал Мэтт. Можно купить ей лошадь и…

Собаки кинулись в густую поросль папоротников, чуя запах кроликов и предвкушая свободный день. Мэтт прекрасно их понимал.

– Можно поплавать? – выдохнула Пенни.

– Тут ледяная вода.

– Но тут ведь нет… я не знаю… крокодилов?

– Нет, – улыбнулся Мэтт.

– Тогда я в игре.

– Вы взяли с собой купальник?

– Нет. – Пенни внезапно улыбнулась. – Никто же мне не сказал, что можно будет поплавать. – Она посмотрела на воду и решилась. – Что ж, это ведь твоя вина, так что тебе и иметь дело с последствиями. У меня приличные трусики и бюстгальтер. Ты уверен, что за этими деревьями не сидит парочка репортеров?

– Уверен. Но вода сюда поступает прямо из-под земли. Так что слово «холодно» – это явное преуменьшение.

– А ты тут плаваешь?

– Да.

– Но, собираясь сюда, даже не подумал взять с собой плавки? – Пенни улыбнулась. – Хотя я понимаю. У каждого уважающего себя мультимиллионера есть свой бассейн – и это твой бассейн. Поделишься со мной?

– Если осмелишься нырнуть туда.

Пенни ухмыльнулась и сняла футболку. Под ней оказался розовый кружевной бюстгальтер.

– Конечно, осмелюсь, – сказала она. – Но я, в отличие от тебя, не собираюсь купаться голышом, к тому же на мне сегодня бюстгальтер и трусики из одного комплекта – разве не удача? Так ты присоединишься?

– Да.

– Тогда покажи мне, в чем ты собираешься плавать. У нас в семье строгий дресскод.

Мэтт улыбнулся:

– У меня, конечно, трусы не розовые и без кружев.

– Ну вот, докатился, – сказала Пенни, и в глазах ее плясали чертики. – Но я стерплю. Подумать только, придется плавать с парнем в хлопковых шортах.

Тут она повернулась, сбросила обувь, стянула джинсы – под ними были такие же яркие, как бюстгальтер, трусики – и нырнула. Вода была не просто холодная – она была примерно на градус выше температуры льда. Вынырнув и схватившись за камни, Пенни хватала ртом воздух, точно рыба, выброшенная на берег. К ней подплыл Мэтт – должно быть, он нырнул сразу следом. Его рука легла ей на талию. Наверное, он думал, что она задыхается.

– Я говорил, что вода холодная, – сказал он с легким превосходством в голосе, и его тон, ощущение прикосновения его руки заставили Пенни взъерошиться от негодования. Но она ни слова не могла возразить и лишь пыталась вздохнуть поглубже.

– О!

– Если плыть, то привыкаешь, – сказал Мэтт. И голос его даже не дрогнул – неужели ему вовсе не холодно?

– Это как купание зимой в проруби, – запинаясь, выговорила Пенни, крепче хватаясь за камни.

– Пенни…

– М-м-м?

– Здесь есть уступ, с него легче выбраться, но я бы посоветовал тебе плыть. К холоду привыкаешь, и потом, я хочу тебе кое-что показать.

Казалось, каждый нерв в ее теле кричал: «Вылезай!» Но Пенни поняла, что ей не дает покоя какое-то другое ощущение – тепло его руки на талии. Мэтт стоял совсем близко, и на нем не было ничего, кроме трусов, а его тело было большим, смуглым и сильным. И вроде бы под его пальцами Пенни даже не чувствовала холода. Шок потихоньку утих, и можно было снова вздохнуть и оглядеться по сторонам. Тут было красиво – неподалеку журчал водопад, небольшой, но белые от пены струи воды с шумом падали с камней в водоем, глубокий и чистый, с песчаным дном. Видно было, как под ногами резвятся крохотные серебристые рыбки. Над головой кроны деревьев образовывали небольшое отверстие, и солнечные лучи играли на поверхности воды. На камнях рос мох, а за ним начинались зеленые папоротники, и лошади не упустили случая насладиться сочной зеленой травой. Идиллия.

– По… покажи мне, – вымолвила она, стуча зубами, и Мэтт улыбнулся.

– Плыви вперед, – сказал он. – Шесть взмахов руками – и ты согреешься. Сможешь?

Пенни повиновалась. Водоем был примерно такой же длины, как и бассейн в ее доме. Она много времени провела в нем после того, как Бретт и Фелисити объявили о помолвке. Плавание помогало забыть обо всем на свете.

– Водопад, – указал он. – Мы проплывем за него.

– Да?

– Отсюда ничего не видно, – объяснил он. – Но если нацелиться слегка левее от центра, наклонить голову, на тридцать секунд задержать дыхание, то можно обнаружить пещеру.

– Правда? – Пенни посмотрела на водопад. – И я смогу там проплыть?

Странно было плыть сквозь падающую воду – инстинкт удерживал ее от этого шага. Помедлив немного, Пенни решительно рванулась вперед и ощутила струи воды на лице. Мэтт был позади. Его лицо было почти не видно за водяной завесой, но он держал руку на ее плече.

– Вот, – сказал он. – Прямо сюда. Наклони голову и ныряй. Тут узко – скалы по обе стороны, – но через несколько секунд ты вынырнешь. Пенни, доверься мне.

* * *

Это было страшно, особенно первый шаг. Сила водопада едва не утянула Пенни вниз, а потом она ощутила камни с обеих сторон. Мэтт сказал плыть вперед. Однако нырять не пришлось – можно было даже вздохнуть, если требовалось, хотя в воздухе стояла водяная взвесь от водопада. Тоннель был узким, и он сужался по мере продвижения по нему. Но Мэтт был позади. Задержав дыхание, Пенни нырнула, почувствовала камни, что коснулись плеч. Схватившись за них, она продвинулась немного вперед. И вынырнула… в сказочном мире.

Это был подземный бассейн. Из него вода перетекала в водоем снаружи. Можно было слышать шум водопада над головой. Однако над ними не было монолитной скалы. Тут и там в камнях виднелись расщелины, сквозь которые просачивался солнечный свет, и лучи плясали на поверхности воды. Можно было уловить, как там, наверху, трепещут на ветвях листья. Иногда откуда-то сверху маленькими ручейками стекала вода и спускалась зеленая сочная лоза. Вокруг были глухие каменные стены. Да, можно сказать, убежище. Пенни затаила дыхание, любуясь красотой. Она повернулась. Мэтт стоял позади, наблюдая за ней. Его лицо… о да, он любит это место.

– Тут так красиво, – выдохнула девушка, и он улыбнулся странной, неведомой доселе улыбкой.

– Да, – согласился он.

– Ты часто сюда приезжаешь?

Голос ее прозвучал напряженно. Пенни казалось, что сейчас произойдет что-то, но она не была уверена что.

– Только когда очень нужно, даже Дональд не знает о нем. Тут здорово, правда?

– Да! Так где твои сорок семь девушек?

– Ладно, я их выдумал. Ты – первая, кого я сюда привел.

– Звучит неплохо.

– Да, – серьезно подтвердил он. – Пенни?

– М-м-м?

– Хочу тебя поцеловать.

Внезапно весь холод куда-то улетучился. Ей даже стало жарко, но это был какой-то внутренний жар.

– Я за, – согласилась она. – Вот только пальцы ног я не чувствую. А если начать целоваться, можно забыть про них напрочь и замерзнуть.

– Всегда практична.

– Ну, кому-то же нужно сохранять ясность ума. Но у меня есть предложение.

– Какое?

– Проплывем назад, выберемся, высушимся, а потом можно и подумать о поцелуях.

Возникла пауза.

– То есть ты хочешь сказать, что нам предстоит важное дело?

– Думаю, даже больше, – улыбнулась Пенни. – Считай, что это сделка.

– Тогда в путь, – согласился Мэтт.

Они повернулись к падающей стене воды и поплыли назад – там их ожидали лошади и пикник. Поцелуй – и не только. Мэтт настоял на том, чтобы вытереть Пенни досуха. Он растер ее, так что кожа начала гореть. В конце концов его прикосновения обрели совершенно новый смысл, и Пенни не хотела сопротивляться. Мэтт притянул ее к себе и поцеловал – как никто и никогда не делал до этого. Его кожа все еще была влажной, но ей было все равно. Главное – что он почти обнажен, да и ее крохотные тряпочки одеждой не назовешь. Они слились воедино, и казалось, поцелуй длился целую вечность. Но наконец здравый смысл возобладал – и с ним голод. Они накинулись на еду так, точно не ели три дня, а потом растянулись на траве, глядя сквозь листву в небо.

– Пенни!

– М-м-м?

– Ты сильно переживаешь из-за Бретта? Расскажи мне про него, – попросил Мэтт.

– Зачем?

– Это важно, ведь ты от него сбежала на край Австралии. Твоя семья – важная страница жизни для тебя, потому я хочу о них знать. И про Бретта тоже.

Пенни затаила дыхание. Неужели он говорит про их будущее?

– Это глупая история, – начала она. – Я была дурочкой. Привыкла всем вокруг угождать. А в моей семье этим пользуются. Отец всех третирует, сестра, конечно, пустоголовая глупышка, но у нее есть характер. Мама… – Пенни помолчала. – Иногда кажется, что и она не способна думать ни о чем серьезном, но это не так! Наверное, в глубине души она такая же, как и я, – пытается всех вокруг сделать счастливыми. Но отцу она никогда не противоречила – никогда. Она старается всегда уладить все конфликты, чтобы все думали, что у нас полная идиллия. А я в какой-то момент научилась этому у нее.

– И что же Бретт?

– Я работала поваром в Лондоне. Редко приезжала домой – если честно, почти не приезжала, потому что отец постоянно устраивает мне выговоры, он ненавидит кулинарию. Но мама звонила каждую ночь. Вроде все было нормально. Но потом умерла бабушка – со стороны матери – и оказалось, что я не понимала, как мама в ней нуждалась. Странно, но вот такие тесные семейные узы. Бабушка всячески поддерживала маму, и это придавало ей сил терпеть все выходки отца. После смерти бабушки она сломалась. – Пенни вздохнула. – Ну вот, я приехала домой, а отец уговорил меня на работу ассистента – а я так испугалась за маму, что согласилась. В это время и появился Бретт – я для него была дочкой богатеньких родителей. Но я слишком занята была переживаниями, чтобы понять его намерения. Ну и конечно, он просчитался и лишь потом понял, кто папина любимица. Но когда Фелисити приехала домой, он исправил свою ошибку. Остальное ты знаешь.

– Он идиот!

Пенни задумалась. Странно, но лежать вот так на мху рядом с Мэттом было неким избавлением. Чувство унижения, что не проходило с момента того кошмарного ужина, наконец куда-то улетучилось, испарилось, точно туман в лучах солнца.

– Нет, – возразила девушка. – Он лживая, хитрая жаба, полагает, что получит состояние отца, если женится на его дочери. Может, так оно и будет – к тому же он еще и получил красивую жену, – но он не знает ничего о Фелисити и ее знаменитых истериках. Он с ней не жил.

– Думаешь, он сам себя наказал?

– Ты сам это сказал. И потом… я здесь с тобой. И как бы я ни переживала за маму, ты прав: я не могу решить все ее проблемы за нее.

– И у нас есть пирожные, водопад и овцы. Как от такого отказаться?

– Да уж, – согласилась Пенни, улыбаясь. – Бретт и Фелисити отныне не принадлежат моей жизни, и сейчас я бы даже могла поехать на их свадьбу. Но ты прав, я не поеду.

Тут Самсон, спавший между собаками Мэтта, решил, что ему срочно нужно внимание хозяйки, и втиснулся между Пенни и Мэттом. Они засмеялись.

– Сейчас мой мир – это овцы, кроличьи норы и мокрые собаки, – весело произнесла Пенни. – Ах да, есть еще лошади. И знаешь что, Мэтт Фрейзер, я абсолютно счастлива. Бретт и Фелисити могут забирать себе все, что у меня было до этого.

Глава 9

Следующая неделя была ознаменована работой – и невероятным счастьем. Мэтт увещевал Пенни притормозить немного после стрижки, но она не видела в этом смысла и летала, как на крыльях. Под ее руками дом засиял. Скоро должны были привезти новую мебель. Она по-прежнему готовила, но теперь на ее попечении были всего четверо мужчин, и она бы справилась, как говорится, одной левой.

Она научилась ездить верхом – они с Мэйзи поладили. Вместе с Мэттом Пенни загоняла овец, слушая попутно его рассказы о выведении породы или о родившихся недавно ягнятах. Было видно, что он невероятно гордится своими владениями. Девушка научилась различать овец и хмурилась, завидев сорняки, потому что помнила рассказы Мэтта о том, как трудно содержать пастбища в надлежащем состоянии.

Потом они начали обрабатывать овец обеззараживающими средствами, и Пенни забыла, что такое домашняя работа. Они жили на супе и бутербродах, потому что главным образом были в полях, и она училась правильно держать инструменты, мыть овец и многому другому. По ночам она возвращалась с поля грязная и уставшая и падала, измученная, в постель. С Мэттом.

Впервые они сделали это сразу же после пикника, и ночь была волшебной. Пенни поняла, что напрасно столько времени опасалась. Теперь Мэтту достаточно было улыбнуться – и ее сердце пело. Он прикасался к ней – и тело ее оживало. Конечно, Пенни понимала, что это не навсегда. Мэтт – по-прежнему ее начальник, платящий ей бешеные деньги, что она затребовала. Но по ночам все менялось. Ночи принадлежали всецело им, и можно было не думать о будущем и ничего друг другу не объяснять. В объятиях Мэтта Пенни забывала обо всем – о скверном характере отца, предательстве Бретта, несчастьях матери. Здесь ее любили – по крайней мере, это было похоже на любовь, а большего Пенни не ожидала. Она не задавала Мэтту вопросов о том, что думает он, и он молчал. Для них обоих говорить о будущем было тяжело. Они жили настоящим.

* * *

Они почти закончили обрабатывать овец от паразитов, и Пенни вынуждена была признать, что никогда в жизни так не веселилась.

Она стояла в воротах, отделяя уже обработанных животных от остальных – дерево, упавшее на ограду загона, спутало им все карты, – пока собаки не без участия Самсона помогали загонять овец в стойла. Неподалеку стояли Рон и Харв, а рядом с ними – Мэтт, проверяя все на всякий случай еще раз. Это была командная работа, и Пенни чувствовала себя прекрасно. Через час все будет готово, и они с Мэттом пойдут домой, чтобы вместе провести вечер.

– Что смешного? – послышался голос Мэтта, и, подняв глаза, Пенни увидела, что он улыбается ей.

Харв, перехватив их взгляд, произнес:

– Эй вы, прекратите.

Итак, люди в команде начали считать их парой. И это… радовало.

– Я просто подумывала о том, не спеть ли мне песню, – с достоинством отозвалась Пенни. – Будем как пираты – петь и гонять овец. Хэй-хо!

– Ага, и потом собирать их по всей долине, – сказал Рон, улыбаясь.

Пенни была так счастлива, что с трудом удержалась от пения. Взглянув на Мэтта, она увидела его улыбку, в ней гордость и что-то еще. Что-то, от чего перехватывало дыхание. И тут зазвонил телефон. Момент был испорчен.

Их конвейер разбился. Рон заменил Мэтта, Пенни принялась более медленно выпускать овец.

Команда продолжала работать, но Мэтт ушел, чтобы поговорить с кем-то наедине. А потом вернулся… и не нужно было ничего говорить. Пенни по его лицу поняла, что все изменилось.

Закончив работу, Мэтт взял коня и отправился обследовать дальние стада. Он делал это каждый вечер, но сегодня поехал один и задержался. «Мне нужно время подумать», – сказал он Пенни, и она с тяжелым сердцем отправилась в дом.

Она успела сходить в душ, переодеться, приготовить ужин и даже поесть. И как всегда, вышла на веранду, но ее мучило дурное предчувствие. Почему Мэтт, поговорив по телефону, вернулся с таким лицом?

Наконец он пришел, вытащил бутылку пива, взял тарелку из духовки и вышел на веранду к Пенни.

– Все в порядке, – коротко бросил он.

Пенни промолчала, зная, что он не говорит ей всей правды. Она обняла Самсона. Ожидая Мэтта, она помыла пса, и он теперь благоухал, снова став маленьким белым пуделем, и выглядел вполне нормально. Хотя… что значит «нормально»? Разве ту жизнь, которой они жили раньше, жизнь до Мэтта можно назвать нормальной?

– Очень вкусно, – сказал он, и, поглядев на него, Пенни забеспокоилась еще сильнее.

– Сосиски и картошка, простоявшие на подогреве больше часа? Не думаю, что очень вкусно.

– Ты всегда хорошо готовишь. – Он пожал плечами и попытался улыбнуться. – Ты прекрасна.

– Что случилось?

Мэтт не ответил и не подошел к Пенни, как делал всегда. Он сидел в тени на диване и молчал. Что-то произошло – что-то страшное?

– Мэтт? – спросила она.

Он поднялся и подошел к перилам. Постоял, глядя в ночь, и наконец произнес:

– Пенни, Лили приезжает.

– Это же хорошо – разве нет?

– Неподходящее время, но да, хорошо.

– Почему время неподходящее?

– Не думал, что она приедет так скоро. – Мэтт помедлил. – Честно говоря, вообще не думал, что она приедет.

– Так почему сейчас они решились?

– Днем мне звонила Дэррилин. По-видимому, прошлым вечером Лили и дружок Дэррилин поругались. Этот ее Рэй – охотник, и по всему дому у них лежат его трофеи. Он недавно съездил в Африку и привез с собой пару голов – а Лили… Дэррилин говорит, что она сказала что-то резкое, и Рэй ее ударил. А потом они ушли, оставили Лили одну, а она взяла ножницы и бритву и побрила все головы животных.

– О! – Пенни едва удержалась от смеха. А девочка-то не лишена чувства юмора.

– И Рэй хочет, чтобы она уехала прямо сейчас. Сейчас каникулы, но они не хотят даже ждать начала семестра. А Дэррилин… я вообще сомневаюсь, что дочь ей нужна. Она родила ее, чтобы получить мои деньги. Так что она сейчас улаживает вопросы со школой, но на время пришлет Лили ко мне. Возможно, сейчас она сажает ее в самолет.

Я заберу ее в Аделаиде и привезу сюда. Ненадолго, правда. Дэррилин перебирает школы – несомненно, ищет ту, что подороже.

– Я поняла… Мне нужно ехать.

– Нет, – произнес он, но по его глазам Пенни поняла, что права.

– Нам было хорошо, – произнесла она, вставая и ставя Самсона на землю. – Но я тебе тут не нужна больше. Лили понадобится твое безраздельное внимание.

– Я хочу, чтобы ты осталась.

– Правда? – Пенни почувствовала внезапный прилив ярости. Она уже пережила достаточно, чтобы уметь смотреть правде в глаза. Извинения, сожаления не могли скрыть горечь. – Мэтт, я приехала сюда без приглашения. Мне тут было хорошо, и ты мне по-царски заплатил. Это была чудесная работа, нам обоим понравилось. Но нам с Самсоном пора двигаться дальше.

– Пенни, ты мне нужна.

– Почему?

– Потому что я думаю, что влюблен в тебя.

– Нет, – резко ответила Пенни. – Любовь для меня ничего не значит. Сколько мы друг друга знаем? Это же сумасшествие – говорить о любви. Нам нужно принять правду: последние несколько недель были чудесны, но я тебе больше не нужна. Когда Лили пойдет в школу и вы с ней успеете побыть вдвоем, я, может, и приеду, но не буду обещать. Не усложняй свою жизнь еще больше. Мы с Самсоном утром уедем.

– Что ты будешь делать?

Смирился, поняла Пенни, осознал, что выбора нет. Что ж, он любит свою дочь, и он честный человек.

– Я поеду в Сидней, – сказала она. – Соберусь с силами и начну заниматься своей карьерой вместо того, чтобы бежать в глушь. Помогу матери со свадьбой.

– Пенни, не надо!

– Я должна, – сказала она. – Потому что я люблю маму. А ты любишь Лили. И не нужно заставлять себя отрицать это. Ты же знаешь, что твоя первостепенная задача сейчас – это Лили.

– Да, – проворчал Мэтт. – Но мне это не нравится.

Пенни, улыбаясь, покачала головой:

– Это твоя дочь. Что тебе не нравится? Любовь между нами? Не знаю. Во всяком случае, мы не можем пока это контролировать. Зато мы можем отступить, потому что знаем, что ничего не выйдет. Но любовь к родным – это неоспоримо.

Тут Пенни не удержалась и, встав на цыпочки, поцеловала Мэтта, но быстро отстранилась.

– Ты чудесный парень, Мэтт Фрейзер, – сказала она. – Мы чудесно провели время вместе. Ты меня спас, но сейчас мне пора двигаться дальше.

Мэтт долго сидел на веранде.

Было поздно – даже собаки ушли спать, и он был один. Один – как и обещал Лили. Похоже, одиночество его больше не устраивает. Он обидел Пенни. Можно ли ее вернуть? Может быть… Но пока нужно думать о дочери. У него единственный шанс, и его нельзя упустить.

Глава 10

Итак, куда направиться? У Мэйли ее не ждут, а если и ждут, то это слишком близко к Джиндали – слишком близко к Мэтту. Пенни поехала в Сидней, потому что мольбы матери не давали ей покоя, и потом, странно, но она вдруг поняла, что сможет присутствовать на свадьбе. Откуда взялась эта уверенность? Она словно переродилась – стала другой. И по пути домой она не проронила ни слезинки, а вместо этого опустила откидную крышу машины, включила музыку – самых известных певиц, которых знала, – и принялась подпевать. Приехала в Сидней без голоса, но разве это имело значение? Откуда ни возьмись в ней появилась решимость. Однажды из-за любви к матери она отставила в сторону карьеру. Потом потеряла голову, встретив Бретта, – и что вышло? Нет, отныне она не станет рисковать собой. Потому что любовь приносит боль.

– Я никому не нужна и потому не хочу быть нужной другим, – сказала она Самсону. – Кому нужна любовь? Хотя было интересно попробовать.

Мать была вне себя от радости. Но Пенни приезжала домой лишь на ночь. У нее были свои дела. Странно – она и впрямь изменилась. Раньше, например, она безмолвно внимала упрекам отца и слушала его брань. Но теперь…

– Я хочу открыть компанию по обеспечению людей едой, – сказала она. – Планирую готовить настоящие домашние блюда. Если, скажем, молодая мать оправляется после родов, я обеспечу ей полноценное питание. Если в семье больной, я помогу им с готовкой. Начну с малого, но в конце концов, думаю, у меня будет свой персонал и транспорт для доставки еды. Буду готовить и сама. Кому понадобится настоящая домашняя еда – я тут как тут.

– Не потерплю, что моя дочь станет прислуживать, – привычно завелся отец, но Пенни оборвала его:

– Я не буду прислуживать – это, скорее, раньше я, пытаясь тебе угодить, была похожа на прислужницу. Теперь я делаю то, что хочу, и не смей пытаться повлиять на маму. Я не останусь в Сиднее, перееду в Аделаиду или Мельбурн – где смогу найти здание. На это потребуется время, но я справлюсь. Мама, я не позволю отцу меня шантажировать через тебя, так что знай.

Они были крайне удивлены, отец особенно, ведь он не привык, чтобы ему кто-либо перечил, и уж тем более если речь шла о его семье. Однако Пенни не обращала внимания. Она решила остаться на пару недель, помочь со свадьбой, собраться с мыслями и уехать.

«Сделай это и забудь, – сказала она себе. – Я все могу, я женщина».

Итак, две недели спустя после отъезда из Джиндали, за пять дней до свадьбы сестры, Пенни собиралась на предсвадебный ужин. Правда, готовила на сей раз не она – родители наняли модного повара. Наверное, будет что-нибудь из японской кухни – непременно зелень, может быть, водоросли. Представив, как отреагировали бы на это ребята из команды Мэтта, Пенни невольно улыбнулась. Она спускалась по массивной лестнице в столовую, когда зазвенел звонок. Кто бы это мог быть? Будущие молодожены уже пришли десятью минутами раньше, и можно было услышать, как отец с Бреттом разглагольствуют о чем-то в столовой. Дворецкий распахнул дверь. На залитом светом крыльце стоял Мэтт.

Пенни стояла на лестнице. Такой Мэтт еще никогда ее не видел: в небесно-голубом коктейльном платье, подчеркивающем изгибы фигуры, с глубоким вырезом, открывающим грудь, крохотными рукавчиками, поясом и юбкой, мягкими складками ниспадающей чуть ниже колен. На девушке были серебристые туфли на высоком каблуке и серебряные затейливые сережки, волосы ее были уложены в свободный узел с выбивающимися из него локонами. Это была совсем не та Пенни, что знал Мэтт. Сейчас перед ним стояла другая девушка, и она принадлежала этому миру.

Он смутился и почувствовал себя здесь лишним. Но… раз уж он все же приехал – а это стоило ему немалых усилий… Например, чего стоили одни ворота, за которыми начиналась подъездная аллея. Чтобы их открыли, Мэтту пришлось позвонить дворецкому, чей телефон он искал в Интернете, наплести ему какую-то небылицу и отдать немалую сумму денег. Итак, он здесь – но хочет ли его видеть Пенни? Точнее, эта прекрасная незнакомка с глазами Пенни.

Эти последние две недели Мэтт отчаянно боролся сам с собой и проиграл. Он приехал в Сидней – а это было так близко от Пенни, – и он помнил ее рассказы о предстоящем ужине. Он не мог оставить ее одну. Так он утешал сам себя, но правда была другой: проведя две недели в одиночестве, Мэтт не мог это вынести.

Сейчас все равно поздно поворачивать назад. Пенни его уже увидела. Похоже, она была крайне изумлена.

– Мэтт, – пробормотала она растерянно.

– Привет. – Он улыбнулся, но дворецкий преградил ему путь.

Прекрасно – его не пускают дальше порога.

– У меня в общем-то не было никакого права приезжать, – произнес Мэтт, обращаясь к Пенни. – Но у меня не было твоего телефона. Я привез Лили в Сидней – она будет учиться в новой школе – и надеялся, что ты мне что-то посоветуешь. – Он сделал глубокий вдох и снова посмотрел на красавицу на лестнице.

– Что тут происходит? – раздался другой голос.

В дверях, ведущих в столовую, появилась стройная и элегантная дама с встревоженным лицом. Мать Пенни?

– Брайан, кто это? – требовательно спросила она дворецкого. – Вы же знаете: Джордж просил, чтобы не было никаких посторонних. Фелисити сказала, что Бретт забыл нажать на кнопку на пульте и закрыть ворота. И Джордж уже сердится.

Мэтт снова бросил взгляд на Пенни. Улыбка ее увяла, она стояла, точно каменное изваяние.

Что ж, значит, будем действовать по прежнему плану, решил Мэтт, поворачиваясь к матери Пенни.

– Мне жаль, что я вас побеспокоил, – вежливо произнес он. – Мы с Пенни познакомились, когда она работала в Южной Австралии. Я привез дочь в Сидней, но у меня не было никаких контактов Пенни. Ваш номер не так-то просто найти, но я узнал, где вы живете. Мне бы хотелось перекинуться словечком с вашей дочерью – буквально на пару минут. Но если я мешаю…

– Вы ее друг? – Дама бросила заинтересованный взгляд на дочь. – Я знала, что она с кем-то там встречалась!

– Мама, нет…

Но Луиза была профессионалом, когда дело доходило до привлекательных молодых людей.

– Входите. Брайан, впустите же его. Пенни, представь нас.

– Это… это Мэтт, – пробормотала Пенни. – Он фермер из… оттуда, где я работала. Мэтт, это моя мама, Луиза.

– Фермер? – Луиза широко улыбнулась. – Чудесно. Входите – поужинайте с нами.

Именно на это он и надеялся. Планом «Б» было увезти Пенни куда-нибудь в ресторан или уехать самому. И похоже, Пенни была за этот последний вариант.

– Он не может остаться, – произнесла девушка странным голосом, и мать пристально посмотрела на нее.

– Разве ты не хочешь пригласить друга?

Что ж, он не будет настаивать, ведь его изначальным намерением было предложить Пенни поддержку, но только если она сама этого хочет. А если нет, он уедет. Но Луиза не собиралась сдаваться так просто. Повернувшись к нему, она произнесла:

– Если вы знаете Пенни, то поймете, что сегодня для нее тяжелый день. Она согласилась поприсутствовать на ужине с сестрой и своим бывшим женихом. Она вам говорила?

– Да.

– Тогда вы понимаете, что ваш приход оказался как нельзя кстати. Вы наш спаситель.

С этими словами Луиза окинула гостя взглядом. Хорошо, подумал Мэтт, что он не оделся в костюм, а выбрал приличные слаксы, рубашку с кожаным пиджаком и галстук. Видно было, что фейс контроль он прошел.

– Прошу, входите, – пригласила она. – Пенни, ты же хочешь, чтобы он остался. Разве нет?

Хочет ли она?

Какая-то ее часть кричала «Да!», но теперь… она была другим человеком. И пусть эта новизна возникла всего лишь пару недель назад – но все же. Отныне она не старалась угодить другим. Что хочет Мэтт? Что вообще хотят от нее все? Она устала! А тут еще мама. На ее лице явственно проступило отчаяние.

– Пенни, прошу тебя, скажи «да», – произнесла она. – Ведь твой отец… он невозможен. – Она повернулась к Мэтту. – Бывший жених Пенни и ее сестра – она, кстати, беременна – здесь, а отец ожидает, что мы с Пенни сделаем вид, будто все нормально. Я знаю, моя дочь справится – она необычайно сильная, – но ваше присутствие… – Луиза вновь обратилась к Пенни: – Милая, тебе будет легче, ты же знаешь.

Впервые за все время мать заговорила о чувствах Пенни, и это ослабило ее оборону. Подняв глаза, она встретилась взглядом с Мэттом. Он не улыбался, а серьезно и пристально смотрел на нее. Она сдалась.

– Я не останусь, если ты не хочешь, – просто сказал он. – Пенни, если хочешь, чтобы я присутствовал, конечно, я соглашусь. Ты меня выручила, и я хотел бы отплатить, но не стану мешать.

Пенни не верила своим ушам. А потом вспомнила, что сама рассказала Мэтту об этом ужине и даже назвала дату. Неужели он специально готовился? Для нее? Он приехал специально ради нее?

– Оставайся, – внезапно произнесла она.

Его глаза по-прежнему оставались серьезными.

– Уверена?

– Да.

Пенни посмотрела на Брайана, который безучастно стоял у дверей, и вдруг поняла. Да они сговорились – Мэтт и Брайан.

– Спасибо, я приму предложение, – по-прежнему без тени улыбки ответил Мэтт.

Зато мама сияла улыбкой – она, как всегда, старалась всех кругом сделать счастливыми. Ну как же – у дочери есть кавалер, и даже тот факт, что он выглядел… иначе, чем мужчины, которых привыкла видеть Луиза на светских сборищах, нисколько не умалял его достоинства в глазах матери.

Джорджу явно не понравилось вторжение незнакомца, но он все же был достаточно воспитан, чтобы грубить.

– Шерри? – предложил он гостю. – У меня отличное вино. Или вы предпочитаете красное? У нас есть…

– Мне пиво, если у вас есть, – попросил Мэтт. – Или воду.

– Как пожелаете, – сдавленным голосом произнес Джордж и бросил взгляд на Пенни. – Так… Мэттью, не так ли? Чем занимаетесь?

– Гоняю овец в Мюррее.

– Вы фермер?

– Да, сэр.

– И моя дочь встретила вас на ферме?

– Верно.

– Луиза сказала мне, у вас там было наводнение. Как давно вы там живете?

– Десять лет.

– Это семейная ферма?

– Нет, сэр, я ее купил.

– Ну, я бы так не рискнул. Маленькие холдинги опасны тем, что непредсказуемы. А уж если добавить природные катаклизмы… Надеюсь, у вас дела идут хорошо.

– Спасибо, – отозвался Мэтт, делая глоток пива. – Итак, Бретт, – обратился он к бывшему жениху Пенни, пока Брайан наливал в его бокал еще пива. – А чем вы занимаетесь?

– Я финансовый директор корпорации «Хиндмарш-Ферз», – ответил тот. – Если, конечно, вы представляете себе, что это такое. Представьте: если бы вы ежедневно занимались потоком наличности на своей ферме, только умножьте это на тысячи или миллионы раз.

Бретт самодовольно ухмылялся. Он еще не представлял себе, что перед ним стоит человек такой величины, что все его притязания – просто смех, подумала Пенни. И как – как – она не разглядела, что из себя представляет Бретт?

– Должно быть, это интересно, – уважительно произнес Мэтт. – Все эти цифры… так вы работаете на отца вашей невесты?

– Он работает с моим отцом, – резко бросила Фелисити.

– Разумеется. А вы, Фелисити. – Мэтт внезапно улыбнулся сногсшибательной улыбкой. – Пенни мне говорила, что вы жили за границей. Работали или просто так?

Фелисити, находившаяся на третьем месяце беременности, была не в настроении разговаривать. Ее тошнило, и можно было пить только лимонад, который она ненавидела.

– Я рада, что Пенни нашла себе друга, – ревниво произнесла она, не обратив внимания на последний вопрос Мэтта. – Хотя ей и пришлось ради этого проехаться по всей Австралии.

– А мне-то как повезло, – ответил Мэтт, сверкнув еще более обаятельной улыбкой. – Вы на шли свое счастье, можно сказать, на пороге дома. Не то чтобы я мог назвать себя женихом Пенни, но я надеюсь, что она считает меня другом. Это величайшее счастье. – Он мельком взглянул на Бретта. – Ваши мужчины упустили бриллиант. Пенни – одна на миллион.

Внезапно Пенни ощутила, что ужин нравится ей все больше и больше. Вот Мэтт улыбнулся Луизе в ответ на какую-то ее фразу, вот он словно бы невзначай сказал какую-то любезность Фелисити… Он делал той комплименты, но в каждом таился скрытый смысл, обнажающий ее сущность, а Бретт злился. И Пенни понимала, что все это Мэтт делает ради нее. Он приехал на ужин, потому что думал, что нужен ей. Что ж, он не ошибся. Или… к черту сомнения, сказала себе девушка. Она вот-вот откроет свою компанию, она сумела постоять за себя перед отцом, она выдержала две недели испытаний на ферме. И у нее есть друг – и какой! Бросив взгляд через стол, она встретилась глазами с Мэттом и не удержалась от улыбки.

– Ты давно в Сиднее? – спросила она.

– Неделю. И наверное, останусь еще ненадолго, – сказал он. – Подожду, пока Лили устроится.

– В какую школу она пошла?

Мэтт назвал школу, и за столом воцарилось молчание.

– Но… туда же ходили Пенелопа и Фелисити, – выдохнула удивленная Луиза.

– Вы можете себе позволить оплачивать ее счета? – тут же встрепенулся Джордж, и Пенни стало стыдно за отца.

Но Мэтт лишь пожал плечами.

– Я разведен, – сказал он. – У моей бывшей жены есть деньги.

– Везет же некоторым, – ехидно подметил Бретт, но Пенни его не слушала.

– Мэтт, я ненавидела эту школу.

– Ее выбрала Дэррилин.

– Ну так поменяй ее.

– Я бы поговорил с тобой об этом, – признался Мэтт. – Но не сейчас.

И тут принесли еду. Пенни умолкла. Это не ее дело, в какую школу пойдет девочка, сказала она себе. Но Мэтт ждет ее совета. Он хочет быть ее другом. Он приехал специально, чтобы ее поддержать.

Беседа закрутилась о чем-то другом, и Пенни время от времени чувствовала на себе взгляд Мэтта, но не могла заставить себя ответить. Мать тоже умолкла – казалось, она что-то обдумывала. Внезапно, подняв глаза от персикового фламбе, она улыбнулась, и у Пенни упало сердце – она знала эту улыбку.

– Мэттью?

– Мэм?

Сердце Пенни забилось еще быстрее.

– Что вы делаете в субботу?

– Не уверен пока, – отозвался Мэтт, глядя на Пенни. – Зависит от моей дочери.

– Приходите вместе с ней на свадьбу Фелисити и Бретта, – произнесла Луиза, бросая победный взгляд на мужа. – У нас столько гостей, что двумя больше, двумя меньше – не имеет значения. У вас есть костюм?

– Да, – серьезно ответил Мэтт.

– Тогда я вас приглашаю, приходите, пожалуйста. Если вы друг Пенни, то знаете, как ей будет… нелегко. И вы нас спасете. Конечно, приходите с дочкой, но на этот вечер, – она бросила на Пенни неуверенный взгляд, – будьте кавалером Пенни. Мы будем маленькой семьей. Вы переведете фокус внимания репортеров на себя, и я уверена, все будут вам благодарны.

Возникло неловкое молчание. По лицам Джорджа, Фелисити и Бретта было видно, что они вряд ли будут благодарны. Луиза продолжала победно улыбаться. Мэтт посмотрел на Пенни:

– Что скажешь?

Пенни задумалась. Она приняла решение поддержать мать, и, как бы ей ни было неприятно, придется присутствовать. Если она откажется, газеты поднимут кутерьму. Если с ней будет Мэтт… в костюме… с дочерью?

– Я решила основать компанию, – сказала она Мэтту. – Арендовала помещение в Дарлинг-Харбор, и завтра я весь день буду там. Если захочешь прийти на свадьбу, можем встретиться завтра и все обсудить. Заодно и о школе поговорим.

Мэтт поблагодарил за приглашение Луизу.

– Так вы придете?

– Только если этого хочет Пенни, – сказал Мэтт. – Я не стану ее заставлять.

Но тут Фелисити не выдержала.

– Пенни не приглашает гостей на мою свадьбу, – ледяным голосом сказала она. – Это решение за мной.

– Но это ведь и моя свадьба, – вмешался Бретт. – Точнее, наша. Хотя Мэтта я тоже бы не пригласил.

Разумеется, Фелисити не могла принять такой поворот событий. Она окинула жениха презрительным взглядом и, конечно, тут же произнесла:

– О, силы небесные. Если Пенни будет легче, то, конечно, пусть пригласит друга.

С этими словами она улыбнулась сестре снисходительной улыбкой.

– Мне не нужно твое сочувствие, – произнесла Пенни.

– Но я же сочувствую, – отозвалась Фелисити надменно. – Кто виноват, что Бретт полюбил меня?

– Да, тебя. – Пенни поколебалась и бросила взгляд на Мэтта. – Но, Фелисити, ты хоть представляешь, что тебя ждет? Бретт мне изменил с тобой – и что, думаешь, он останется тебе верен? Подумай хорошо. Мы все тебя поддержим, что бы ты ни выбрала. Может, все-таки отказаться от свадьбы?

Тут взорвался Джордж.

– Не вмешивайся не в свое дело! – прорычал он. – Свадьба состоится через пять дней.

– И этот человек не в списке гостей, – подхватил Бретт.

– Да, – продолжал Джордж. – Моя жена приглашает гостей с нашей стороны, но вы не являетесь другом семьи.

Мэтт посмотрел на Луизу, и Пенни вдруг перестала понимать, что происходит. Это был всего лишь взгляд, но его было достаточно, чтобы все за столом замолчали. Даже отец на миг утратил дар речи. Мэтт заговорил, и его низкий чарующий голос был властным.

– Мне кажется, – начал он, обращаясь к Луизе, – что с Пенни в семье обращались ужасно. Никто и никогда за нее не заступился. Она решилась прийти на свадьбу исключительно ради вас. И если я ей нужен, то я буду рад помочь. Но, мэм, это решение за вами. Может, пора наконец показать Пенни, как много она для нас значит? И особенно это касается вас, ведь вы ее мать.

С этими словами он улыбнулся так, как не делал никогда раньше, и у Пенни захватило дух.

– Может, пора нам всем показать Пенни, как мы ее любим.

Воцарилось молчание. Джордж так смотрел на Мэтта, точно тот был пришельцем с другой планеты. Фелисити и Бретт сидели, буквально раскрыв рты, не в силах вымолвить ни слова. А мать… она смотрела на Мэтта, продолжающего улыбаться. И потом повернулась к Пенни.

– Пенни, – прошептала она.

– Все хорошо, мама, – с робкой улыбкой отозвалась Пенни.

– Нет, не все, – возразила шепотом Луиза, снова переводя взгляд на Мэтта.

Внезапно она встала.

– Мэтт прав, – заговорила она, обращаясь к Фелисити. – Я почти полностью организовала эту свадьбу, а ты и твой отец и пальцем не пошевелили. А как вы обошлись с моей дочерью… да один звонок с моей стороны – и вы останетесь без свадьбы. И если даже вам удастся уладить скандал, пресса не даст вам уйти без шума.

– Но ты не сделаешь этого! – крикнул Джордж. – Фелисити твоя дочь. Мы же договорились, что ты…

– Что я буду заботиться о ней, как о своем ребенке? Да, договорились. – Луиза посмотрела на Мэтта, словно ища поддержки. – Но с меня довольно. Фелисити ведет себя совсем не как моя дочь. Они с Бреттом больно ранили Пенни, так что смеют ли они что-то требовать?

Она снова посмотрела на Мэтта, точно он давал ей некую энергию, подумала Пенни. Никогда у матери недоставало смелости вступиться за себя.

– Я молчала много лет, – продолжала Луиза. – Но сейчас… Фелисити, Пенни права. Ты же приняла ухаживания Бретта только потому, что Пенни должна была выйти за него, а ты ревновала. Это ей, а не тебе должны были достаться новые наряды невесты и последние тренды в одежде для беременных. И вот теперь у тебя есть Бретт, и ребенок, и свадьба. И если ты против того, чтобы Пенни пригласила Мэтта…

– Я не против, – вставила Пенни, и Луиза бросила на нее яростный взгляд.

– Он чудесный человек – даже я это вижу. Но никто тебя не станет вынуждать. Ты сама должна принять решение.

– Верно, – подтвердил Мэтт, улыбаясь. – Пенни, речь идет о том, чтобы выбрать кавалера для свадьбы, а не спутника жизни. Луиза, спасибо за ваше великодушное приглашение. Если Пенни не будет против, то я его приму. – Он поднялся из-за стола. – Мне пора, – извиняющимся тоном сказал он. – Мне должны позвонить из Нью-Йорка через полчаса. Надеюсь, вы не против, если я вас покину?

Взглянув на Джорджа, которого вот-вот, казалось, хватит удар, он произнес:

– В «Каледонии» есть комнаты. Пенни, если хочешь, можешь поехать со мной. И твоя мама тоже.

Встать из-за стола и удариться в бегство? Нет, подумала Пенни. Теперь она стала сильнее. Нужны ли ей сочувствие и защита Мэтта? Посмотрев на мать, она улыбнулась:

– Мы и сами можем о себе позаботиться, да, мам?

Луиза, посмотрев на Мэтта, произнесла:

– О да. Думаю, можем.

– Отлично, – резюмировала Пенни. – У нас все будет хорошо. Пока не знаю насчет свадьбы, но я тебе скажу адрес моей компании, и, если хочешь, встретимся завтра.

– Завтра, – подтвердил Мэтт и улыбнулся.

Глава 11

Помощница Пенни, Норин, приехала на следующее утро. Ей было девятнадцать, и она была очень робкой и застенчивой, хотя по телефону разговаривала более чем уверенно – по-видимому, это стоило ей немалых усилий. Единственным способом узнать, на что она способна, было практическое задание. И Норин справилась. К полудню кухня наполнилась восхитительными ароматами.

Пенни, по уши в муке, старалась сконцентрироваться на том, что делала девочка, попутно заставляя себя не думать о том, почему Мэтт не пришел. Если бы не Норин, она бы сошла с ума. Вдруг зазвенел звонок, и сердце ее подпрыгнуло в груди.

На пороге стоял Мэтт – но не один. Он держал за руку дочь. Лили выглядела младше своих тринадцати лет, но невозможно было ошибиться в том, кто ее отец. Оба были темноволосые и худые. Волосы Лили были подстрижены как-то замысловато, отчего она казалась сказочным существом, вроде эльфа, а большие темные глаза лишь добавляли образу загадочности. Она напоминала пугливого жеребенка, готового в любую минуту броситься наутек. Пенни узнала ненавистную школьную форму и едва удержалась, чтобы не заключить испуганную девочку в объятия. Но вовремя вспомнила, каково это – быть тринадцатилетним подростком.

Сделав шаг назад, Пенни улыбнулась:

– Привет. Я уж начала было думать, что вы не появитесь.

– Я был в школе у Лили. – Мэтт, казалось, нервничал не меньше дочери. – Пенни, это Лили. Ничего, что мы пришли вместе?

– Разумеется, нет. – Она впустила гостей. – Мы с Норин тут полностью погрузились в выпечку. Нашу еду ждут пятьдесят бездомных людей. Яблочные пироги уже готовы. Следующий пункт – имбирное печенье на десерт.

Бросив взгляд на Лили, Пенни увидела, как она обежала глазами кухню, и узнала это выражение лица – точно так же в детстве она и сама смотрела на кухню, что стала для нее безопасным пристанищем. Вспомнив историю, рассказанную ей Мэттом о том, как Лили не поладила с отчимом, Пенни прониклась еще большим сочувствием к девочке.

– Ты любишь готовить?

– Я не очень-то умею, – прошептала Лили, глядя на миски с глазурью и всевозможные формочки для печенья. – Выглядит забавно, но я не знаю, что с этим всем делать.

Но тут вмешалась Норин, которая и сама была еще наполовину ребенком, – очевидно, узрела родственную душу.

– Это легко! – воскликнула она. – Я тебе покажу.

Две минуты спустя девчонки уже натягивали на имбирных человечков разноцветные юбки, а Пенни и Мэтт могли наконец поговорить.

Мэтт не мог поверить своим глазам, глядя на Лили. Она буквально преобразилась, начала смеяться над комментариями Норин. Почувствовав, что дочь расслабилась, он и сам успокоился.

– Так что произошло? – спросила Пенни. – Кстати, спасибо огромное за вчерашний ужин. Но сейчас ты выглядишь гораздо хуже, чем когда тебе предстояла стрижка тысяч овец.

Мэтт устало улыбнулся.

– Да, наверное, – согласился он. – У меня был тяжелый день.

– Не расскажешь?

Пенни повела его вглубь комнаты, где стоял стол. Сквозь окошки под потолком лился солнечный свет, комната была наполнена запахом выпечки. Так по-домашнему, подумал Мэтт, хотя откуда ему знать, он никогда не видел настоящего дома. И Лили тоже.

Вдруг он увидел перед собой кружку с чаем – а напротив сидела Пенни. Она ждала, пока Мэтт заговорит. Еще не хватало грузить ее своими проблемами!

– Расскажи, – произнесла она.

– Я знал, что в новой школе будут проблемы, – начал он. – Но надеялся, что все образуется. Однако утром Лили мне позвонила – она рыдала в трубку.

– Почему?

Мэтт снова поглядел на дочь. Он надеялся, что она сумеет постоять за себя, но, очевидно, его девочка еще совсем ребенок.

– Она провела в школе неделю. И ее поселили в комнату с тремя другими девочками. Но, похоже, они подкупили кого-то в общежитии, надеясь, что к ним никого не подселят. Они принялись жаловаться родителям и директору, а Лили объявили бойкот. Но никто не внял их жалобам, Лили осталась. А сегодня утром она проснулась от того, что ее облили ледяной водой, а потом она нашла записку.

– Какую записку?

– Эти девчонки забияки, все они из богатых семей, привыкли получать то, что хотят. В записке говорилось, что Лили должна уехать, или никто из девочек в школе не станет с ней разговаривать, а кто станет, будет изгоем.

– О, Мэтт…

– Ну, я, конечно, пошел к директрисе, – продолжал он. – Показал ей записку и ожидал, что она хотя бы поругает этих девчонок. Но она… она мне сказала, что Лили – незнакомка, которая вторглась в сложившийся коллектив посреди учебного года. Я спросил, нельзя ли поселить Лили с кем-нибудь еще, и получил выговор. Она мне сказала, чтобы я не морочил ей голову ерундой. Все это детские шалости, сказала она. А если нам не подходит комната, тогда мы можем забирать документы.

– И что?

– Я собрал вещи Лили, и мы ушли.

– О, Мэтт. – Пенни улыбнулась. – Это хорошо.

– Да, – рассеянно произнес Мэтт, глядя на Лили. – Но сейчас… Я не хочу, чтобы Дэррилин забрала ее обратно, ведь она хотела именно эту школу.

– Дэррилин так заботится о дочери?

Мэтт провел рукой по волосам.

– Не знаю. Мне кажется, нет.

– Ну так соври ей, – посоветовала Пенни. – Раз ей все равно, где будет Лили, главное, чтобы она не была с ней.

Мэтт задумался. Он почти не знал своего ребенка, но очень любил.

– Ты не можешь жить с ней на ферме?

– О, ей там хорошо, – отозвался с энтузиазмом Мэтт. – Провела у нас всего неделю, но уже познакомилась со всеми животными. Они ей нравятся, и мне кажется, ей у меня спокойно. – Он поколебался. – Пенни, мне жаль, но ты была права… когда решила уехать. Спасибо.

– Не за что, – поспешно сказала она, стараясь говорить как можно более непринужденно. – А в обычную школу, дневную, она ходить может?

– Ты шутишь? Джиндали очень далеко от города. Мне тогда придется переехать.

– Ну да, тогда будешь несчастен ты сам. – Пенни посмотрела на смеющихся девочек, и вдруг ее пронзила неожиданная мысль.

Может, она сможет помочь?

– Аделаида ближе к Джиндали, чем Сидней, – медленно произнесла она. – А Норин из Аделаиды. Она приехала в Сидней за парнем, но их отношения не сложились.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Меня здесь ничто не держит, – продолжала Пенни.

Мэтт повернулся и посмотрел на нее:

– Пенни, что именно ты хочешь предложить?

– Я знаю неплохую школу в Аделаиде – интернат. Мне о ней рассказала одна из девочек в Швейцарии, где я училась потом. У них хорошая учебная программа и есть собственная ферма. Огромное значение придается также всяким походам, кемпингам. По словам Элис, там она впервые ощутила себя как дома.

– Мне нужны подробности.

– Да, но этого недостаточно, Лили никого не знает в Аделаиде.

– Я могу снять или купить квартиру и быть там в любое время. Или, если потребуется, я там могу жить.

– Оставишь ферму? Но ведь это как раз то, чего ты не хочешь.

– Если нужно, я готов.

Ну конечно, подумала Пенни, это же Мэтт. Хотя… он ее друг, так? А почему бы и не помочь другу – тем более что это идеально впишется в ее планы.

– Сейчас пока рано говорить, но если ей все понравится… Может быть, я могу тоже поселиться в Аделаиде? – Увидев, как Мэтт нахмурился, Пенни поспешно продолжила: – Я решила не оставаться в Сиднее. Это помещение арендовано на время, пока я не напишу бизнес-план. Я бы хотела основать компанию в другом городе. Норин с радостью отправится домой, а я поищу здание для компании рядом со школой Лили. Ты будешь приезжать, а когда не будет тебя, буду я.

– Зачем тебе это? – спросил Мэтт. – Пенни, к чему ты ведешь?

– Да ни к чему, – сказала она. – Лили, может, и не понадобится мое присутствие, но я могу помочь. Решение, которое устроит всех.

– Но тебе нужно будет менять все…

– Это лучше, чем готовить у Мэйли, – улыбнулась Пенни. – Мне все равно нужно будет куда-то переезжать. – Она вздохнула. – Не знаю, как мама набралась смелости, но факт фактом: мы с ней разговаривали, и она сказала, что хочет уйти от отца. Ей следовало, правда, сделать это уже давно. Отец ей давно изменяет, а она все старается всех осчастливить. Так что понадобятся хорошие адвокаты, чтобы отсудить у отца ее долю денег, но… ты же сам вчера видел, как она тебя уговаривала. Она прирожденная светская дама, и я планирую ее занять в бизнесе.

– Но почему Аделаида? Неужели только ради Лили?

Пенни поколебалась, не сводя глаз с девочки.

– Мэтт, это не жертва с моей стороны, – сказала она. – Может быть, Лили и не понадобится мое присутствие и поддержка. Может быть, моей маме не понравится в Аделаиде, а может, этому городу не понравится мой бизнес.

– Но ты все равно готова на это ради Лили.

– Да, она тут решающий фактор, – призналась Пенни. – Но это кажется мне правильным поступком. Мы ведь друзья, разве не так?

– Нет! – Мэтт произнес это так громко, что Норин и Лили обернулись. – Пенни, мы не друзья – по крайней мере, не просто друзья. Пенелопа Хиндмарш-Ферз, я тебе уже говорил – и тогда сам точно не знал, насколько это правда, – но я знаю сейчас: я люблю тебя.

С нее довольно.

Конечно, она была бы не против счастливого конца: Мэтт на руках уносит ее в закат, за кадром играет музыка. Однако на других условиях, не так, как мама, полагающая, что любовь – это всегда самопожертвование.

– Я все еще приглашен на свадьбу твоей сестры? – спросил он.

Пенни очнулась от раздумий.

– Мама же пригласила тебя, – отозвалась она, возясь с духовкой и не глядя на Мэтта.

– Так это означает – да?

– Если будет свадьба. Я же сказала Фелисити…

– Она не отменит свадьбу, – возразил Мэтт. – Они так подходят друг другу. Ты поедешь из дома родителей?

– Да. Мы с мамой решили остаться до свадьбы. Не настолько уж мы не любим Фелисити, чтобы стать причиной скандала в прессе.

– Так во сколько мне подъехать?

Пенни повернулась:

– Мэтт…

– Пенни. – Он улыбнулся ей своей обворожительной улыбкой. – Я хочу прийти. Твоя мама сказала, что я тебе нужен.

– Но я не хочу в тебе нуждаться.

Его улыбка померкла.

– Правда?

– Правда.

– Даже если это устроит всех нас?

– Не знаю, о чем ты, – ответила она коротко. – Мэтт, мне нужно время. Я знаю, что ты можешь причинить мне боль, а мне бы этого не хотелось. Потому мне необходимо собраться с силами, найти себя. А если рядом будешь ты, это все усложнит.

– А может, наоборот, будет легче?

Норин и Лили не сводили с них любопытных глаз, но Пенни уже не думала ни о чем, желая донести свои чувства до Мэтта.

– Как упростит? – спросила она. – Я недавно побывала в очень непростых – и неприятных – отношениях. Я полжизни провела, глядя, как мама разрушает свою жизнь, стараясь угодить всем вокруг. Я не хочу повторять ее ошибки.

– А если я поклянусь, что сделаю все ради твоего счастья…

– Не нужно, – ответила Пенни, внезапно вздрогнув от нахлынувших воспоминаний о вечерних признаниях на веранде. – Я не могу, мне нужно время. Не могу.

– Не можешь мне довериться?

– Именно, – кивнула она. – Прости.

– Да нет, это ты прости, – тихо сказал он. – Может быть, я бы не понял, не встреть я твоих родных, но я их теперь знаю. Пенни, давай подождем.

– Я не смогу…

– Кто знает, – сказал он, подходя и беря ее за руки.

Его губы прикоснулись к ее губам лишь на миг, и это было точно прикосновение перышка. Но потом он отошел и грустно улыбнулся.

– Свадьба в субботу. Во сколько?

– В четыре. Но…

– Я приеду за тобой, – пообещал Мэтт. – Если увижу, что ты садишься в лимузин, пойму, что ты не хочешь моего присутствия. Но если все же решишься, я буду с тобой. Без всякого давления, Пенни, любимая. Мы с Лили отправимся в Аделаиду и посмотрим на новую школу, но ничего предпринимать не будем. И ты тоже пока не совершай необдуманных шагов. Увидимся в субботу… надеюсь.

– Мэтт.

– Ничего пока не предпринимай, – повторил он, поворачиваясь к Лили. – Готова? Пенни предложила нам новую школу. Может, она тебе понравится. Попробуем?

– Не знаю, я боюсь, – прошептала Лили.

– Все мы боимся чего-то, – ответил Мэтт. – Где бы занять мужества?

Глава 12

Кинув на себя последний взгляд в зеркало, Пенни поправила юбку и повернулась к выходу. Фелисити, наверное, счастлива. Солнце светило весь день. Хотя, может быть, она и не заметила. Ее шесть абсолютно одинаковых подружек невесты заполонили дом с утра, и вокруг царила суматоха. Пенни же ускользнула из дома на рассвете, чтобы прогуляться по набережной. Потом оделась – это заняло полчаса, – и все равно время тянулось, точно резина. Мэтт пообещал приехать, но где он? Путь из Аделаиды не близкий – успеет ли он?

В дверь легонько постучали. На пороге стояла мать. Она выглядела сногсшибательно. Но на лице ее явственно читалась тревога.

– Он приедет?

– Не знаю, – честно ответила Пенни, бросая взгляд на часы. – Но нам пора. Хорошо бы было проскочить в церковь до репортеров.

Луиза зарделась и обняла дочь, но с лица ее не сходило беспокойство.

– Я была уверена, что Мэтт приедет.

– Это не имеет значения.

– Но, Пенни…

– Мы справимся и одни, мам, – возразила Пенни. – Кому нужны мужчины?

– Да, но Мэтт…

– Просто обычный парень, – беспечно отозвалась она, беря мать под руку. – Пойдем-ка в церковь. Хочешь – можешь даже сесть за руль моей маленькой розовой машинки. Давай с этим покончим, а потом начнем налаживать жизнь.

Пенни с матерью вышли из комнаты, спустились по лестнице и вышли на крыльцо, где их ждал Мэтт. Он выглядел просто потрясающе в безупречном черном костюме, сшитом точно по фигуре – безошибочно можно было угадать дизайнерский крой, – белоснежной рубашке, подчеркивающей загорелую кожу и темные волосы, и в сияющих ботинках. Он стоял, опираясь на дверцу сверкающей белой спортивной машины. Его лицо было серьезным, а глаза улыбались Пенни.

– Добрый день, – обратился он к вышедшим дамам. – Вы немного раньше намеченного, но мы готовы.

С трудом заставив себя отвести глаза от Мэтта, Пенни увидела на заднем сиденье Лили в нежно-голубом платье и белых сандалиях, жемчужном ожерелье и сережках. Она была такой юной, милой и очень смущенной.

– Луиза, это моя дочь Лили, – с гордостью произнес Мэтт. – Лили, это миссис Хиндмарш-Ферз.

– Лили, называй меня Луизой. О, дорогая, ты так красива. И правильно, что притащила отца на свадьбу. Хотя представляю, каких усилий это стоило тебе, ведь тут нет никого из твоих знакомых.

Луиза кинулась обнимать девочку. Мэтт улыбнулся и поднял большой палец, давая понять, что всецело одобряет этот жест любящей бабушки. Наверное, маме это тоже нужно, подумала Пенни, – кого-то утешить, о ком-то позаботиться. Потом возникла мысль: они прибудут на свадьбу в составе маленькой семьи. Когда-то она в ужасе ожидала этого дня, как и мама. Как бы они обе выглядели на этой свадьбе? Луиза – как ненужная жена, Пенни – как брошенная невеста. А сегодня они приедут к церкви на этой машине, с этим мужчиной.

– Готовы? – спросил Мэтт, и Пенни улыбнулась.

– О, Мэтт…

– Ни слова больше, – остановил он ее, целуя кончики пальцев и прикладывая их к губам Пенни. – Вперед, на нашу первую свадьбу в семье.

Свадьба была великолепна до самой последней детали. И это было даже скучно.

– Уверен, мы сумеем придумать что-то получше, – прошептал Мэтт, глядя, как жених целует невесту.

Пенни затаила дыхание.

– Мэтт…

– Я знаю – сейчас еще слишком рано об этом говорить, – весело отозвался Мэтт.

Потом они стояли среди друзей и родных – снова своей обособленной кучкой – и Луиза сжимала руку Лили. Какой молодец Мэтт, что подумал о девочке. Именно это ей сейчас и нужно – поддержка и ощущение собственной значимости. Лили даже улыбалась в камеры. А репортеров было много, и далеко не все они нацеливали свои объективы на молодоженов. Внезапно по толпе пронесся шепот:

– Это не… Да нет, не он, я уверен…

И потом эта рябь переросла в мощный вал, гул голосов:

– Мэттью Фрейзер, владелец «Харридей холдингз».

– Не может быть!

– Я уверен – бог мой, да он, должно быть, самый состоятельный человек в стране. Но он всегда держится особняком. О боже. А нам сказали, что Бретт бросил Пенелопу. Может, все было иначе?

Фелисити с Бреттом были позабыты. Репортеры переключились на Мэтта и Пенни. Но это не имело значения, потому что Пенни чувствовала его руку и его защиту. Пенни вдруг поняла, что они невольно стали центром внимания на этом вечере. Начались танцы – сначала танец жениха и невесты, потом родителей. Вышел Джордж с матерью Фелисити… затем настала очередь Луизы, и снова Мэтт повел себя по-рыцарски, пригласив ее на танец. Пенни была ему бесконечно благодарна за то, что он помог маме почувствовать себя не изгоем, а королевой бала. Начали выходить другие пары. Пенни потянула за руку Лили. Священник с женой тоже встали из-за стола, и только тетушки с испуганными глазами заявили: «Мы не можем, у нас нет партнеров». Но Лили быстро расставила все точки над «i»:

– Это прошлый век – ждать, пока тебя пригласит парень.

Так они все вместе оказались на танцполе, а потом к ним присоединились Мэтт и Луиза. Мэтт ухитрился увести Пенни в сторону, и она позабыла обо всем на свете, заслышав звуки румбы.

Он очень хорошо танцевал. Его руки были уверенными, сильными, теплыми. Он кружил Пенни и прижимал к себе, и его взгляд не отрывался от нее. Она была Золушкой на балу, вот только не нужно было с ужасом ждать полуночи. Или нужно? Когда-нибудь вся магия заканчивается…

– Где ты научился танцевать? – еле выдохнула, смеясь, Пенни.

– Мама меня учила, – отозвался Мэтт. – Наверное, я сначала научился танцевать, а потом уже ходить.

– Так, значит, ты ее все же любишь?

Улыбка его слегка померкла, но в голосе по-прежнему звучали теплые нотки.

– Она была ужасной матерью, но я не мог ее не любить. – Он прикоснулся губами к волосам Пенни. – Каждый раз, стоит мне отдать кому-то свое сердце, я не могу получить взамен того же. Любовь – это навсегда. Страшно – как неизлечимая болезнь. Но и прекрасно.

Руки Мэтта обнимали Пенни все крепче, и он поцеловал ее. Поцелуй был страстным, многообещающим – это было публичным заявлением и секретным признанием одновременно. Казалось, во всем мире остались лишь они одни.

Пенни всецело отдалась ощущению, думая: «Если на этом прекрасное заканчивается, то одну ночь я могу побыть Золушкой».

Отстранившись наконец, она увидела его улыбку и поняла, что полуночи не будет.

Все вокруг разразились бурными аплодисментами, и Пенни вспыхнула, но не отпустила руку Мэтта.

– Эй, Пенелопа, – окликнул ее репортер из самой известной скандальной газеты страны. – Каково оказаться брошенной невестой?

На это был лишь один ответ:

– Прекрасно.

Лили устала, и Мэтт решил отвезти ее домой. Все, кто сидел с ними за столиком, вознамерились тоже отправиться по домам.

– Знаю, вроде как полагается первым уходить невесте с женихом, – прошептала одна из тетушек. – Но сейчас стало модным сидеть до утра, а если уж вы, молодой человек, уйдете, то никто нам и слова не скажет.

– Но вы ведь не сможете сами найти дорогу, – подхватила Луиза. – Так уйдем все вместе.

Они распрощались – наверное, молодоженам будет легче без них. Бретт бросал злобные взгляды на нежеланных гостей весь вечер, а Фелисити даже не посмотрела на сестру.

– Заходите завтра, – радушно пригласил Джордж, хлопнув Мэтта по плечу. Он уже знал, кого пытался унизить пять дней назад в своем доме.

– Спасибо, сэр, но завтра я отправляюсь обратно в Аделаиду. Мне нужно определить дочь в школу.

Улыбнувшись, Мэтт взял Лили и Пенни за руки, и они вышли.

– Ну вот и все, – произнес он. – Справились, и весьма неплохо.

– Спасибо тебе, – прошептала Пенни. – Мэтт, знал бы ты, как ты нам помог.

– Ты тоже меня выручила с готовкой на двадцать человек, – отозвался Мэтт. – Только мне и трудиться не пришлось.

– Ты правда завтра летишь в Аделаиду?

– Нет, – признался он, оглянулся на тетушек и Луизу и прошептал: – Я думал, что, если ты не против, можно отправиться сегодня вечером.

– Сегодня?

Она замерла, и Мэтту показалось – он надеялся, – что в глазах ее мелькнуло разочарование. Но момент прошел, и Пенни взяла себя в руки. Слишком много раз она испытывала подобное, подумал он, нельзя ее снова обижать.

– Конечно, я не против, – сказала она, но Мэтт покачал головой.

– Ты не выслушала до конца.

– Что именно?

– Я собирался взять тебя с собой.

Сзади послышался вздох – это были тетушки и Луиза. Лили улыбалась.

– Но… почему?

– Мне нужно тебе кое-что показать, – сказал Мэтт. – Кое-что важное. Мы с Лили такое проделали.

– Я-то думала, вы поехали в школу.

– А мы и поехали, – подтвердил Мэтт. – И решили, что Лили сначала походит туда только днем, а потом посмотрим. У меня зародился грандиозный план, и я хочу поделиться им с тобой.

– Так… вы с Лили полетите обратно сегодня?

– Нет, без нее. Она устала. Правда, Лили?

Девочка заговорщически улыбнулась. Она прекрасно справилась с ролью замученной бедняжки, но теперь усталости как не бывало.

– О да, я устала, – сказала она.

– Мы ее отвезем в отель по пути в аэропорт.

– Ты оставишь ее одну?

– Кто сказал? С ней будет Норин. Не сразу я ее нашел, но все же нашел. Две ночи в отеле «Каледония», все включено – Норин вне себя от счастья. Завтра они на пароме отправятся на пляж. А потом прилетят в Аделаиду в понедельник. Ну, как мой план?

– Эй, а как же я? – запротестовала Луиза.

– Вы можете выбирать, с кем вам поехать, – сказал Мэтт, улыбаясь. – Только не сегодня. Не с нами. Но девочки с радостью вас примут в компанию.

– Я могу их отвести в мой любимый ресторан на обед. – Луиза улыбнулась Лили. – У моей подруги Бет есть сын, он работает спасателем. Вам с Норин не хотелось бы организовать урок серфинга?

– Ух ты! – выдохнула Лили. – Вот это да!

Луиза подумала немного.

– Я тоже могу остаться в отеле, если ты не против.

– Приезжайте вместе с девочками в Аделаиду в понедельник, – сказал Мэтт. – Думаю, Пенни будет в восторге.

– Эй, а как же мы? – спросила одна из тетушек. – У вас, похоже, там намечается много интересного.

– Приглашаю всех! – объявил Мэтт, обнимая Пенни. – В понедельник, но, пожалуйста, не раньше. – Он взглянул на часы. – Простите, но у меня через час вылетает частный самолет. И я намерен украсть Пенни.

– Украсть? – воскликнула она.

– Именно. – Мэтт широко улыбнулся. – Но у меня есть план. Я заманю тебя к себе на самолет, отвезу в незнакомые края и никуда не отпущу до понедельника. И прежде чем ты начнешь возражать – я недавно перекинулся словечком с вашим дворецким и выяснил, что этот парень – романтик. У него была наготове сумка и Самсон – причесанный, накормленный и готовый к вылету. Один звонок, и его привезут к самолету. – Тут Мэтт не сдержался. Обняв Пенни и притянув ее к себе, он заглянул ей в глаза. – Если ты не возражаешь, дорогая.

Пенни вспомнилась ее одинокая поездка через всю Австралию в розовой машине с Самсоном. Какая же она была глупышка, полагая, что справится одна.

Она справилась, но в процессе влюбилась. И многое обрела – семью, маму, тетушек, Лили. И Мэтта.

– Я женщина, – прошептала она ему. – Я могу сделать все что угодно.

– Не сомневаюсь, – подтвердил он. – И чего же тебе сейчас угодно?

– Быть с тобой.

Глава 13

Они были в самом престижном отеле Аделаиды, в пентхаусе, но Пенни не замечала роскоши. Она лежала в огромной кровати в объятиях любимого мужчины.

Странно, как и когда их судьбы встретились и чем все это окончится, – главное, что сейчас она с Мэттом. И он помог снять ей груз, который она несла столько лет. Одиночества, непонимания, унижения – их больше не было.

Вчера они славно повеселились. И кто бы мог подумать, что свадьба Фелисити – самое ужасное событие, которого Пенни с опасением ждала, превратится в такой праздник. И все из-за Мэтта.

Солнечный луч заиграл на щеке девушки, согревая ее. Она ощущала себя любимой, желанной… Ей не хотелось шевелиться, но Мэтт, должно быть, почувствовал, что она не спит. Он открыл глаза, притянул к себе Пенни, и она поняла, что он улыбается.

Она повернулась к нему и обняла за шею, попутно подумав: «Я могла бы задержать этот момент в памяти навсегда». Но тут раздалось тихое поскуливание, и на кровать вспрыгнул Самсон.

– Мне нужно… – начала было Пенни, но Мэтт ее остановил, потянувшись за телефоном.

– Тебе ничего не нужно делать, – сказал он.

Минуту спустя пришел лакей, и ему отдали собачку и чаевые. Мэтт, сияя глазами, вернулся в кровать.

– Так на чем мы остановились?

Пенни не пришлось долго думать. Но Самсон…

– Он завтракает внизу, – ответил Мэтт на ее невысказанный вопрос. – Кстати, о завтраке – нам нужна горничная. Что ты хочешь – круассаны? Омлет? Шампанское? Ну, хотя еще рановато… но знаешь, нам тут с тобой предстоит уйма дел.

– Правда?

– И нужно многое увидеть, – продолжал он. – Хотя сейчас для меня самое главное зрелище – это ты.

Мэтт поцеловал Пенни, и о круассанах пришлось на время забыть. Час спустя они с Мэттом ехали в машине с откидным верхом. На Пенни были любимые джинсы и свитер.

– Поедем посмотрим на школу Лили, – сказал Мэтт.

Но вместо этого привез ее в роскошный торговый центр, окруженный деревьями, очаровательными кафе и людьми.

Взяв Самсона под мышку, Мэтт помог выбраться из машины Пенни, и они пошли вдоль улицы и остановились перед зданием, похожим на старый амбар. Оно было построено из кирпичей и выглядело просто древним, как и земля вокруг. Там был всего один этаж, но в крыше виднелись окошки. Огромные двери из дуба и маленькая входная дверь – на одного человека или на двадцать, по желанию. Перед домом стояла табличка «Продается», а на ней было добавлено: «Свяжитесь с Пендингом».

– Хочешь посмотреть? – спросил Мэтт, и Пенни, оторвав взор от величественного здания, подняла на него глаза:

– Мэтт…

– Еще ничего не решено, – поспешно произнес он. – И решать тебе. Но ты только войди!

Открыв дверь, он пригласил Пенни войти. Она едва не ахнула от восхищения. Перед ней была кухня с деревянными скамейками, множеством раковин, промышленные печи, огромные посудомоечные машины, нагревательные приборы… была даже дверь для разгрузки машины с едой.

– Есть парковка для шести грузовиков, – сказал Мэтт.

– Это чудесно! – выдохнула Пенни. Самсон уже крутился под ногами, исследуя новые запахи кухни. – Вау!

– Это старая пекарня, – произнес Мэтт. – Сохранились даже первые печи.

– И я смогу печь хлеб на настоящем огне! – воскликнула Пенни. – Я смогу…

Мэтт положил ей на губы палец.

– Подожди, ты еще не все услышала. Это будет сделка, которая устроит всех.

И он повел Пенни на улицу через маленький садик и парковку. Там стояли подле друг друга два маленьких коттеджа. Мэтт открыл дверь первого, и Пенни увидела само совершенство – две спальни, камин, солнечный свет, струящийся из окон.

– Все останутся довольны, – повторил Мэтт. – Пенни, эти два дома находятся в пяти минутах ходьбы от школы Лили. – Внезапно голос его стал извиняющимся. – Я думал… надеялся…

Он умолк, точно не в силах подобрать слова. Пенни повернулась и взяла его за руки.

– Я думал… что в первые несколько месяцев, пока Лили устраивается, я побуду с ней. Я все равно собирался остаться в Аделаиде. Заплачу кому-нибудь, чтобы присмотрели за фермой, но по выходным буду ездить домой. Я подумал… может, ты поселишься в одном коттедже, а мы с Лили – в другом. Если только…

– Что? – затаив дыхание, переспросила Пенни.

– Еще слишком рано просить тебя об этом, – сказал Мэтт. – Я знаю. А заставлять силой я не буду. Но мое сердце не может удержаться. Я думал, что навсегда останусь один, но ошибался. Пенни, если бы ты только согласилась позволить мне купить эти помещения.

– Я и не запрещаю.

– Это твой дом, мы с Лили поняли это с первого взгляда. Я не сомневаюсь, что ты заработаешь деньги, чтобы позволить себе это самой, но для меня было бы честью… и не считай себя мне обязанной.

– Совсем нет?

– Ну, разве что… однажды за следующие шесть месяцев ты согласишься снова выслушать мое предложение. И если ты не будешь уверена, я уйду. Обещаю. Так что – лишь одно маленькое условие, один и тот же вопрос каждый месяц.

– И больше ничего?

– Ничего. Так что, любимая, ты согласна?

Пенни покачала головой. Слезы закипали у нее на глазах, но она улыбнулась:

– То есть шесть вопросов – и вопрос все время будет одним и тем же?

– Да.

– Не пойдет, – прошептала она. – Я согласна прямо сейчас. Конечно, я выйду за тебя, Мэтт Фрейзер.

О, эта свадьба отличалась от свадьбы Фелисити. Она не была грандиозной – лишь для родных и друзей. Ужин должен был состояться у реки – так что команда Пенни, поставлявшая еду, не смогла туда проехать. А церемонию решили провести в том местечке, что Мэтт показал Пенни во время их пикника. Просить гостей приехать на лошади было бы слишком, но у Пенни и Мэтта было целых двенадцать месяцев, чтобы все спланировать. Сначала Мэтт мотался туда-сюда между Джиндали и Аделаидой. У него был свой вертолет, и он был пилотом.

Ни Пенни, ни Лили не понравилась идея жить в Аделаиде. Лили полюбила свою новую школу. Пенни основала компанию и была завалена заказами. На выходные они все вместе отправлялись домой – в Джиндали.

В этом году Пенни снова принимала участие в стрижке овец, передав управление компанией в руки Норин. Луиза теперь жила в Аделаиде, и Лили очень с ней сблизилась. Коттедж из старого кирпича стал вторым домом для всех них.

Примечания

1

Китайский сорт черного чая, цельнолистовой, копченный дымом сосновых веток.

2

Классификатор – здесь: человек, умеющий правильно произвести сортировку шерсти.

3

Ламингтоны – австралийское лакомство – простая лепешка продолговатой формы, облитая шоколадной глазурью и обсыпанная измельченным кокосовым орехом.

4

Система заочного обучения, в рамках которого по радио в определенные часы и дни передаются уроки по программе начальной и средней школы для детей, живущих в малонаселенных районах Австралии.

Content

Марион Леннокс
За ним на край света

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания