Стефани Лоуренс

Капитан «Корсара»

Lord of the Privateers Copyright © 2016 by Savdek Management Proprietary Limited «Капитан «Корсара»

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2018

Действующие лица

Главные:

Ройд Фробишер – герой, самый старший из братьев, капитан «Корсара».

Изабель Кармоди Кармайкл – героиня, единственная дочь Джеймса Кармайкла и Анны Кармоди, наследница судоверфи Кармайклов в Абердине.

В Абердине:

Капитан Фергюс Фробишер – отец Ройда.

Элейн Фробишер – мать Ройда.

Айона Кармоди – бабушка Изабель по материнской линии, глава клана Кармоди.

Джеймс Кармайкл – отец Изабель, владелец судоверфи Кармайклов.

Анна Кармоди Кармайкл – мать Изабель.

Элайза Кармайкл – мать Джеймса, бабушка Изабель по отцовской линии.

Глэдис Фезерстоун – секретарь Ройда в конторе судоходной компании Фробишеров.

Джеб – главный конюх в поместье Кармоди.

На «Корсаре»:

Лейтенант Лайем Стюарт – первый помощник капитана.

Уильям Келли – штурман.

Уильямс – квартирмейстер.

Джолли – боцман.

Беллами – эконом.

Другие матросы.

В Лондоне:

Родственники:

Деклан Фробишер – брат Ройда, капитан «Большого баклана».

Леди Эдвина Фробишер – жена Деклана, невестка Ройда.

Роберт Фробишер – брат Ройда, капитан «Трайдента».

Эйлин Хопкинс – невеста Роберта, сестра Уильяма Хопкинса, лейтенанта Западноафриканской эскадры королевского флота.

Слуги в городском доме Деклана и Эдвины:

Хамфри – дворецкий.

Правительство:

Ройс, герцог Волверстоун, он же Дальциэль – бывший командир британских тайных агентов за пределами Англии.

Лорд Мелвилл – первый лорд адмиралтейства.

Общество:

Герцогиня Минерва Волверстоун – жена Ройса, светская дама, хозяйка салона.

Герцог Сент-Айвз, Дьявол (Сильвестр).

Герцогиня Онория Сент-Айвз – жена Дьявола, светская дама, хозяйка салона.

Гарри Синстер – кузен Дьявола.

Руперт Синстер (Гэбриэл) – кузен Дьявола.

Маркиз Кристиан Дирне – бывший член клуба «Бастион», бывший сотрудник Дальциэля.

Маркиза Летиция Дирне – жена Кристиана.

Лорд Джек Уорнфлит – бывший член клуба «Бастион», бывший сотрудник Дальциэля.

Леди Кларисса Уорнфлит – жена лорда Джека Уорнфлита.

Граф Трентам – бывший член клуба «Бастион», бывший сотрудник Дальциэля.

Лорд Джек Хендон – владелец судоходной компании, бывший разведчик, бывший военный.

Леди Кэтрин (Кит) Хендон – жена лорда Джека Хендона.

Майор Рейф Кастерс – военный, тайный связной, участник дела «Черной кобры».

Полковник Делборо – бывший военный, участник дела «Черной кобры».

Клайнс-Форсайт – «серый кардинал», влиятельный представитель светского общества.

Лорд Хью Девени – праздный представитель светского общества.

Маркиз Рисдейл – богатый представитель светского общества.

Сэр Реджинальд Камминс – богатый представитель светского общества.

Филипп Ранделл – ювелир, совладелец компании «Ранделл, Бридж и Ранделл».

Бридж – ювелир, совладелец «Ранделл, Бридж и Ранделл».

В Саутгемптоне:

Хиггинсон – старший клерк судоходной компании Фробишеров.

В море:

Локлан Фробишер – капитан «Морского дракона».

Катрина (Кит) Фробишер – капитан «Консорта».

Во Фритауне:

Губернатор Холбрук – главнокомандующий Британской Западной Африки.

Арнольд Саттерли – первый помощник губернатора.

Майор Элдридж – командир форта Торнтон.

Вице-адмирал Ральф Деккер – командующий Западноафриканской эскадрой королевского флота.

Майор Уинтон – комиссар форта Торнтон.

Чарльз Бабингтон – партнер торговой компании «Маколей и Бабингтон».

Маколей – старший партнер торговой компании «Маколей и Бабингтон».

Лорд Питер Росс-Кортни – богатый и влиятельный гость.

Фредерик Нилл – знатный и богатый спутник Росс-Кортни.

Сайлес Малдун – морской атташе.

Уильям Уинтон – помощник комиссара в форте Торнтон.

В поселке на руднике:

Наемники:

Дюбуа – главарь наемников, предположительно француз.

Арсен – правая рука Дюбуа, предположительно француз.

Криппс – второй помощник Дюбуа, англичанин. И еще 28 наемников – разного возраста и происхождения.

Пленники:

Калеб Фробишер – самый младший из Фробишеров, капитан «Принца».

Кейт (Кэтрин) Фортескью – бывшая гувернантка в доме Шербруков, невеста Калеба.

Квилли – квартирмейстер «Принца».

Фостер, Мартин, Эллис, Квик, Маллард, Коллинс, Биггс, Нортон и Олсен – опытные моряки с «Принца».

Капитан Филипп Лассель – давний друг Калеба, капитан «Ворона», капер.

Дюкасс – квартирмейстер с «Ворона».

Фуйяр, Кольмер, Жерар и Винерон – опытные моряки с «Ворона».

Капитан Джон Диксон – военный инженер.

Уильям Хопкинс – лейтенант Западноафриканской эскадры королевского флота.

Томас Фэншоу – лейтенант Западноафриканской эскадры королевского флота.

Хиллсайт – бывший агент Волверстоуна, советник губернатора.

Харриет Фрейзер – молодая женщина из хорошей семьи, возлюбленная Диксона.

Мэри Уилсон – продавщица и совладелица лавки, возлюбленная Бабингтона.

Эллен Маккензи – молодая женщина, недавно приехавшая во Фритаун.

Джемма Холлидей – молодая женщина из бедной семьи.

Энни Меллоуз – молодая женщина из бедной семьи.

Джед Метерс – плотник.

Уотти Уотсон – землекоп.

И еще 18 человек.

Дикон – мальчик, 8 лет.

Эми – девочка, 6 лет.

Джерри – мальчик, 11 лет.

Тилли – девочка, 14 лет.

Саймон Финн – мальчик, 12 лет.

И еще 16 детей, подданные Великобритании, от 6 до 10 лет. И еще 3 мальчика, подданные Великобритании, от 11 до 14 лет.

На «Трайденте»:

Джордан Латимер – первый помощник.

Херли – штурман.

Уилкокс – боцман.

Миллер – квартирмейстер.

Фоксби – эконом.

Другие матросы.

На «Большом баклане»:

Джошуа Колдуэлл – первый помощник.

Джонсон – штурман.

Гримсби – боцман.

Эллиот – квартирмейстер.

Генри – эконом.

Другие матросы.

На «Принце»:

Лейтенант Фредерик Фитцпатрик – первый помощник.

Уоллес – штурман.

Картер – боцман.

Хорнби – эконом, доставляет сведения в Лондон и возвращается на «Корсаре». Другие моряки.

На «Вороне»:

Рейно – боцман, впоследствии возвращается в поселок на приисках.

И еще четыре матроса – на борту, но возвращаются в поселок на приисках.

Другие моряки.

Пролог

Абердин

9 августа 1824 г.

Ройд Фробишер стоял за конторкой в своем кабинете, окна которого выходили на абердинский порт, и перечитывал только что полученный вызов.

Ему кажется или Волверстоун в самом деле встревожен?

Ройд получал множество подобных вызовов в те годы, когда Волверстоун руководил английской разведывательной сетью; но формулировки в сегодняшнем послании намекали на беспокойство и нетерпение обычно невозмутимого разведчика в отставке.

Хотя Ройд был на десять лет моложе Волверстоуна, он и человек, которого многие сотрудники знали лишь как Дальциэля, поняли друг друга с первой встречи; они оказались родственными душами. После того как Дальциэль вышел в отставку и унаследовал титул герцога Волверстоуна, они с Ройдом не теряли друг с другом связи. Ройд подозревал, что благодаря Фробишерам герцог получает важные сведения о таких операциях и планах, которые оставались совершенно неизвестными большинству подданных Соединенного Королевства.

Ройд перечитывал сухие фразы, в которых ему предписывалось поднять паруса на «Корсаре», зайти в Саутгемптон, запастись провизией и всем необходимым и быть готовым к отплытию, как только из Фритауна поступят новости.

Он читал между строк. Очевидно, Волверстоун считал новости из Фритауна – их должен был доставить Калеб, самый младший брат Ройда – настолько важными, что они требовали немедленных действий. Точнее, требовалось, чтобы Ройд как можно скорее отправился в Западную Африку и, оказавшись там, предпринял все необходимые шаги для защиты короны.

– Я должна его видеть!

Ройд резко вскинул голову – не из-за самих слов, а потому что узнал голос.

– Причем немедленно. Отойдите от двери, мисс Фезерстоун!

– Но…

– Никаких но. Извините…

По деревянному полу цокали высокие каблуки. Ройд живо представил себе, как его степенная секретарша вскакивает из-за стола в приемной, но тут же возвращается на место, не в силах остановить посетительницу.

Ройд знал: если Изабель Кармайкл что-то вбила себе в голову, помешать ей не способны ничто и никто.

Даже он.

Обернувшись к перегородке, отделявшей кабинет от приемной, он заметил павлинье перо на шляпке, которое резко покачивалось с каждым ее шагом. Ройд обреченно вздохнул – избежать встречи с Изабель не удастся. Он догадался, что речь пойдет не о работе – деловые визиты, которые Изабель нередко наносила ему, оговаривались заранее и проходили при свидетелях.

Дверь распахнулась, и перед Ройдом предстала Изабель. Порывистая, сильная и величественная, она напоминала царицу амазонок. Ее глаза цвета горького шоколада словно пронзали его насквозь. Всего одного взгляда, пылкого и упрямого, оказалось достаточно, чтобы у него поднялось настроение… и не только оно.

Может быть, в том нет ничего удивительного, если вспомнить прошлое. Но сейчас… Высокая, гибкая, белокожая, с пышными иссиня-черными кудрями, уложенными в строгий пучок, она смотрела на него в упор, красиво изогнув брови.

– Изабель! Чем обязан такой радости? – поинтересовался Ройд, поднимаясь со стула.

Изабель Кармайкл смотрела на мужчину, с которым, как она себя уверяла, сумеет справиться. Она внушала себе, что ей удастся преодолеть старые обиды и поговорить с ним без лишних эмоций. Дело у нее настолько срочное, что она должна забыть о былых чувствах к нему и не выдать себя ни словом, ни взглядом. Однако, едва увидев его, Изабель замерла. Едва он заговорил своим низким, бархатным голосом – таким низким, что он эхом отдавался у нее внутри, – и голова у нее пошла кругом. Чувства к Ройду, как и прежде, переполняли ее.

Локоны, почти такие же черные, как у нее, небрежно спадали ему на лоб. Такому лицу, как у Ройда, позавидовал бы сам Люцифер: высокий лоб, прямые черные брови, решительный подбородок. Впечатление дополняла аккуратно подстриженная эспаньолка, которую он отпустил недавно – в ее прошлый, сугубо деловой визит Ройд был гладко выбрит. Высокий, широкоплечий, он отличался врожденной элегантностью, которая проявлялась и в изяществе, с каким он носил одежду, и в походке. Темные жгучие глаза, которые успели много повидать, по-прежнему были устремлены на нее. А губы… Изабель прекрасно помнила, какими греховными они бывали!

Решительно отогнав неуместные сейчас мысли, она набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

– Мне нужно, чтобы ты отвез меня во Фритаун.

– Во Фритаун?! – воскликнул Ройд в изумлении.

Он редко удивлялся – по крайней мере, редко это показывал. Интересно, почему ее слова так его ошеломили?

– Да, – нахмурилась Изабель. – Фритаун – столица нашей колонии в Западной Африке. – Она не сомневалась, что он прекрасно понимает, о чем речь.

Изабель перешагнула порог, не сводя с него глаз, захлопнула дверь перед носом взбудораженной секретарши и шагнула к нему.

Ройд уронил письмо, которое читал.

– Почему именно туда? – произнес он, не сводя с нее глаз цвета штормового моря.

Изабель с трудом сохраняла самообладание под его пронзительным взглядом. К счастью, свою речь она заготовила заранее.

– Вчера мы получили известие, что моя дальняя родственница – троюродная сестра – Кэтрин Фортескью пропала во Фритауне без вести. Она служила гувернанткой в одной английской семье, их фамилия Шербрук. Судя по всему, Кэтрин пропала несколько месяцев назад, пошла на почту и исчезла бесследно. Но только сейчас миссис Шербрук наконец решилась написать ее родственникам. – По-прежнему не сводя с него взгляда, Изабель чуть вздернула подбородок и продолжала: – Как ты, наверное, понимаешь, Айона очень обеспокоена. – Айона Кармоди, бабушка Изабель по материнской линии, считалась признанной главой клана Кармоди. – Она и так огорчилась, когда мы не успели приехать в Абердин на похороны матери Кэтрин – нам не сообщили вовремя. Айона собиралась уговорить Кэтрин поехать к нам. Но Кэтрин вбила себе в голову, что будет зарабатывать себе на жизнь, и нашла место гувернантки по объявлению. К тому времени, как я добралась до Стоунхейвена, она уже уехала.

Ройд, разумеется, помнил, что Стоунхейвен находится в двенадцати милях к югу от Абердина.

– В общем, все очевидно. Мне очень нужно попасть во Фритаун, найти Кэтрин и привезти ее домой, – подытожила Изабель, бросив на него мрачный взгляд.

Ройд ничем не выдал своего смятения. Он продолжал смотреть на Изабель. Хотя он не видел ничего «очевидного» в ее предложении, он прекрасно знал, что в семействе Кармоди царит матриархат. Изабель и Айона очень дружили – они были очень похожи и по характеру, и внешне. Их сходство бросалось в глаза.

Ройд понимал, почему Изабель считала, что должна разыскать Кэтрин и доставить ее домой. И все же это не повод для того, чтобы везти Изабель во Фритаун…

К тому же не исключено, что Кэтрин Фортескью находится в числе тех пленников, которых его вот-вот отправят спасать.

– Я, кстати, вскоре отправляюсь во Фритаун, – небрежно заметил он, не глядя на письмо Волверстоуна. Если Изабель что-то заподозрит, она вполне способна схватить с его стола послание и прочесть его. – Обещаю, что разыщу твою Кэтрин и доставлю ее домой в целости и сохранности.

Глаза у Изабель затуманились. Она обдумала его предложение, а затем решительно и воинственно покачала головой:

– Нет! – Стиснув зубы, она заставила себя снова посмотреть ему в глаза. – Я должна поехать сама. – Помолчав, она нехотя призналась: – Так хочет Айона.

Прошло восемь лет с тех пор, как они говорили о чем-то, кроме дел. После того как Изабель неожиданно и без объяснения причин разорвала их помолвку, она бежала от него как от чумы, пока их не свела вместе двойная необходимость. Ройду нужна была судоверфь Кармайклов; там он мог внедрять и испытывать задуманные им новшества, чтобы флотилия Фробишеров развивалась. А из-за экономического спада, начавшегося после Наполеоновских войн, Изабель и ее отец были заинтересованы в сотрудничестве с судоходной компанией – благодаря Фробишерам верфь удерживалась на плаву.

Чаще всего они сидели лицом к лицу за столом, смотрели чертежи и исписывали бесконечные листы бумаги. Ройд не удивлялся тому, что они на удивление хорошо взаимодействовали по работе. Они с Изабель во многом идеально дополняли друг друга. В нем была сильна изобретательская жилка. Он так часто ходил под парусами в самых разных условиях, что невольно постоянно подмечал, как можно улучшить суда, чтобы они стали более быстроходными и чтобы плавание было безопасным.

Ну а Изабель считалась блестящим конструктором. Выслушав его сырые, неоформленные замыслы, она придавала им форму. Ройд, опытный инженер, умел воплощать ее чертежи в действительность.

Вопреки традициям, она управляла верфью, и рабочие ее обожали – только что не носили на руках. Все они помнили ее еще девчушкой, которая носилась по докам. Они считали ее своей; ее успех был их успехом, и они старались ради нее так, как не старались бы ни для кого.

Глядя в свои чертежи, Изабель руководила всем производственным процессом и отдельными его этапами; Ройд знал, что может заказать модификацию любого корабля, и с ним произойдет настоящее чудо.

Они вдвоем значительно повысили быстроходность флотилии Фробишеров, что способствовало росту прибыли компании. В свою очередь, судоверфь Кармайклов славилась непревзойденной производительностью в области современного кораблестроения.

Какими бы напряженными ни оставались их личные отношения, в профессиональной области у них все шло гладко, и их можно было назвать в высшей степени удачной командой.

Однако последние годы, встречаясь с ним в конторе или в других местах, Изабель была с ним холодна и держала его на расстоянии. Она ни разу не заговорила о том, какая муха укусила ее восемь лет назад: он вернулся с задания, а она, его нареченная, которую он много лет мечтал повести к алтарю, грубо заявила, что не желает его больше видеть, а затем захлопнула перед его носом дверь бабушкиного дома.

Ройд не мог понять ее отказа, ведь до разрыва у них все шло просто замечательно – просто, свободно и открыто. Ройд никогда в жизни ни с кем не был настолько близок, как раньше был близок с ней.

Ему недоставало их близости.

Он скучал по ней.

И часто гадал, скучает ли по нему Изабель. После разрыва ни один из них не связал себя узами брака. Если верить слухам, Изабель отказала множеству поклонников, каждый из которых был рад предложить руку и сердце наследнице и будущей владелице судоверфи Кармайклов.

Прошлое промелькнуло у него перед глазами за несколько секунд. Он тряхнул головой. Что было, то прошло! Сейчас она стоит напротив, готовая на все, лишь бы он позволил ей провести несколько недель на борту «Корсара».

Несколько недель она намерена пробыть на его корабле, где он капитан. Этого времени будет достаточно, чтобы склонить ее к разговору по душам. Нужно наконец выяснить, что тогда произошло, разрешить недоразумения, оставить прошлое в прошлом и двигаться дальше. Или отбросить все, что было неправильно, и попытаться еще раз.

Как будто угадав, о чем он думает, Изабель прищурилась и тихо сказала:

– Ройд, ты мой должник.

Впервые за восемь лет она назвала его по имени. Более того, впервые за восемь лет она напомнила ему о прошлом после того, как захлопнула перед его носом дверь.

А он до сих пор не понимал, что она имела в виду. Почему он ее должник? За что он ей должен? В голову приходили несколько ответов, но ни один из них не способен был объяснить ее странное поведение – вот уже восемь лет он безуспешно ломал над ним голову.

Он совсем не был уверен в том, что реагирует разумно, но он верил в свои силы и решил, что какое-то время может плыть по течению.

– «Корсар» отходит в среду, с утренним отливом. Ты должна быть на причале до рассвета.

Изабель посмотрела ему в глаза и сухо кивнула:

– Спасибо, я приду вовремя.

С этими словами она круто развернулась, распахнула дверь и была такова.

Ройд смотрел ей вслед, радуясь, что она не закрыла за собой дверь, позволив ему любоваться, как она соблазнительно покачивает бедрами.

Бедрами, которые он когда-то…

Поняв всю несвоевременность подобных ярких воспоминаний, он нахмурился. Украдкой поправил брюки, подошел к двери и осторожно выглянул.

Глэдис Фезерстоун смотрела на него так виновато, словно ждала выговора.

Он поманил ее к себе:

– Пожалуйста, разошлите мои приказы…

Впереди у него много дел; нужно обо всем позаботиться, чтобы в то время, пока он совершит поездку во Фритаун и обратно, дела в Абердине не стояли на месте. Он надеялся успешно выполнить задание, которое поручил ему через Волверстоуна Мелвилл, первый лорд адмиралтейства. И понять, можно ли возродить отношения с Изабель Кармайкл.

Было еще темно, когда Изабель шагнула на настил главного абердинского причала. Она надела в дорогу платье из бежевого кембрика с плотным лифом, длинными рукавами на пуговицах и пышными юбками. Плечи ее укрывала отороченная мехом накидка. Она тщательно подготовилась к отплытию. В высшей степени практичный наряд дополняла красивая шляпка, туго повязанная под подбородком широкими малиновыми лентами; ей достаточно часто приходилось выходить в море, хотя она никогда еще не плавала так далеко и надолго.

Она обернулась, желая убедиться, что пять лакеев, тащивших ее сундуки, поспевают за ней, затем развернулась и зашагала дальше, вдыхая знакомый с детства запах водорослей, влажного дерева и мокрой пеньки.

Причал Фробишеров уже ожил – там бурлила жизнь. Ее обгоняли грузчики, тащившие на плечах бочонки и тюки. Матросы волочили канаты, снасти и тяжелые скатанные паруса. Привыкшая и к шуму, и к ругательствам, Изабель не обращала внимания на грубые замечания и храбро шагала к самому внушительному судну, чьи плавные очертания она так хорошо знала. К отплытию готовили не только «Корсар», но и еще один корабль из флотилии Фробишеров. Изабель еще издали заметила Ройда – благодаря высокому росту и шевелюре цвета воронова крыла он был хорошо заметен в толпе. Некоторое время она любовалась им, затем, развернувшись к лакеям, велела передать ее сундуки матросам, которые ждали у сходней «Корсара».

Она не удивилась, когда матросы, едва заметив ее, тут же кинулись помогать. Экипажи всех кораблей и рабочие судоверфи знали их с Ройдом с детства. Сколько она себя помнила, почти все время она проводила здесь, в порту. Сначала они с Ройдом не были знакомы друг с другом и ходили на разведку по отдельности, хотя Ройда часто сопровождал кто-то из его братьев. Изабель, наоборот, всегда была одна – единственная дочь крупного промышленника. В те давние дни причалы считались личными владениями Ройда, а верфи – ее владениями.

В этом смысле изменилось немногое.

Позже, когда Ройду исполнилось одиннадцать, и он заинтересовался кораблестроением, он проник на судоверфь и повстречал ее.

В детстве Изабель была настоящим сорванцом; куда больше вышивания ее интересовали разные навыки, нужные для строительства кораблей. Вначале она отнеслась к незваному гостю подозрительно и с долей презрения; сразу стало ясно, что он не знает и сотой доли того, что известно ей. Однако Ройд быстро сообразил, что она, единственная дочь Джеймса Кармайкла, может входить в любой цех и подниматься на любое судно на верфи и ни один рабочий не отмахивается от ее вопросов.

Несмотря на разницу в пять лет, которая у других наверняка помешала бы дружбе, Ройд с какого-то времени начал буквально ходить за ней по пятам. И как только Изабель, в свою очередь, поняла, что он, как самый старший из братьев Фробишер, может подняться на любой корабль Фробишеров, она точно так же следила за каждым его шагом.

С самого начала их отношения основывались на уважении – каждый высоко ценил знания и помощь другого, даже тогда они прекрасно дополняли друг друга; как команда, как пара, они способствовали взаимному развитию. Кроме того, они часто подзадоривали друг друга. Оба отличались прямотой характера и чистосердечностью; они были похожи и в том, что часто увлекались…

Такими они оставались и сейчас.

Изабель ощутила легкое содрогание. В конце концов, она сама этого хотела. Она должна плыть с Ройдом во Фритаун, чтобы вернуть Кэтрин домой. Вот что для нее самое главное. Задача номер один. А задача номер два…

Когда Изабель вернулась от Ройда и сообщила Айоне, что едет с ним, бабушка посмотрела на нее пытливым взглядом и сказала:

– Раз он согласился, предлагаю тебе воспользоваться передышкой на пути туда и обратно… и наладить ваши отношения.

Изабель открыла было рот, чтобы заявить, что налаживать нечего, но Айона велела ей замолчать, подняв руку.

– Ты знаешь, что я никогда его не одобряла. Он неуправляем – сам себе закон, и так было всегда. – Айона поморщилась и сцепила пальцы на набалдашнике своей трости. – Но меня тревожит состояние, в котором вы оба находитесь. Так больше продолжаться не может. Ни один из вас не выказал намерения связать себя узами брака с другими. Ради вас обоих, вам с ним нужно все уладить до того, как вы совсем закоснеете, – а я не желаю этого ни тебе, ни Фробишеру. Одиночество – не то, к чему стоит стремиться. Вы с ним должны решить, что делать, смириться с неизбежным и идти дальше.

Изабель пришлось признать, что Айона права. Поэтому у путешествия имелась и вторая цель: покончить с надеждой, которая преследовала ее даже во сне, доказать самой себе, несмотря ни на что, что никакое примирение с ним невозможно.

Он обручился с ней, три недели делил с ней постель, а потом отправился на очередное задание и пропал. Год и месяц от него не было никаких вестей, а ведь перед отплытием он уверял ее, что вернется самое позднее через два-три месяца!

И вот он вернулся, но не извинился и ничего не объяснил. Думал, что она встретит его с распростертыми объятиями! Естественно, этого не произошло, – она сказала, что больше не хочет его видеть, и захлопнула дверь перед его красивым носом.

Однако, по какой-то неизвестной причине, ее влечение к Ройду до сих пор не угасло. Она решила воспользоваться случаем и за время пути убедиться в том, что, хотя она, по наивности, когда-то и любила Ройда Фробишера всем сердцем, он больше не мужчина ее мечты.

Она воспользуется случаем и сотрет последние следы надежды, запрятанной в самых потаенных глубинах ее души. Покончит со своей когда-то большой любовью.

Изабель подобрала юбки и ступила на деревянные сходни. Подняв голову, она увидела прямо перед собой лицо Ройда. То самое красивое лицо, которое по-прежнему властвовало над ее глупым сердцем.

Ройд еще больше затруднил ей жизнь, протянув руку. Заставляя себя успокоиться, Изабель положила свои пальцы, обтянутые перчаткой, на его ладонь… и тут же пожалела о своей реакции, когда он крепко – собственнически – сжал ее руку.

– Изабель, добро пожаловать на борт. – Склонив голову, Ройд помог ей подняться на палубу.

Лишь после того, как он выпустил ее руку, Изабель поняла, что снова может дышать. Она кивнула с царственным видом:

– Еще раз спасибо за то, что взял меня с собой. – Она вскинула голову и посмотрела ему в глаза. – Хотя и не был обязан.

Он многозначительно сдвинул черные брови.

– Капитан… – Квартирмейстер Ройда, увидев Изабель, широко улыбнулся и склонил голову: – Мисс Кармайкл! Всегда рад видеть вас на борту «Корсара».

– Благодарю вас, Уильямс. – Изабель отлично знала всех, кто ходил под началом Ройда, – и экипаж знал ее. Она покосилась на Ройда: – Уйду с дороги, чтобы не мешать.

Ройд указал в сторону юта:

– Подойди к штурвалу – оттуда самый лучший вид на море.

Изабель кивнула и зашагала по палубе, ощущая на себе его взгляд. На верхней палубе она оглянулась. Ройд уже вернулся к Уильямсу, они обсуждали, какие паруса стоит поднять по выходе из гавани.

Окинув взглядом корабль, Изабель отметила, что «Корсар» почти готов к отплытию, стоящий у штурвала Лайем Стюарт, первый помощник Ройда, широко улыбнулся ей.

– Мистер Стюарт! – с улыбкой воскликнула она.

– Мисс Кармайкл, добро пожаловать на борт! Говорят, вы сопровождаете нас на юг, до самой Африки.

– Да! У меня дело во Фритауне. Вам приходилось бывать в Западноафриканской колонии?

Стюарт кивнул:

– Мы несколько раз заходили в тамошний порт, правда, довольно давно… должно быть, года четыре назад. Наверное, Фритаун сильно изменился с тех пор, как мы были там в последний раз.

Изабель рассеянно кивнула, осознав, что ей придется в одиночку обшаривать Фритаун в поисках кузины.

– Мне нужно осмотреть и испытать рулевое устройство. Обычно мы с Ройдом занимаемся этим вместе, но… – Стюарт кивнул на главную палубу, – сейчас он очень занят, готовит «Корсар» к отплытию. Может быть, вы поможете мне вместо него?

– Ничто не доставит мне большего удовольствия. – Изабель шагнула к штурвалу.

Стюарт неуверенно улыбнулся и уступил ей место. Она начала медленно крутить штурвал, а первый помощник следил за легкостью перекладки на оба борта.

К тому времени, как они закончили, Ройд приказал отдать швартовы. Взбежав на ют, он увидел, что у штурвала стоит Изабель.

Изабель наслаждалась удивлением в его глазах – пусть оно и продолжалось всего миг. Затем она сделала шаг в сторону и жестом указала на освободившееся место:

– Прошу вас, капитан!

Спеша занять свое место, он с подозрением косился на нее, но, как только его рука коснулась полированного дуба, внимание переместилось на судно. Убедившись, что швартовы отданы, он повернулся к Стюарту, стоявшему у борта по другую сторону:

– Итак, мистер Стюарт… вперед!

– Есть, капитан!

Держась за фальшборт, Изабель внимательно следила за тем, как Ройд отводит «Корсар» от причала на одном кливере.

Вот они прошли мимо кораблей, стоявших на якоре, миновали узкое место и повернули. Когда впереди показалось устье реки Ди, Ройд приказал поднять косой грот. За ним были подняты топсели и брамсели, сразу после Ройд отдал приказ поднять бом-брамсели… и корабль полетел вперед. Полетел почти буквально – ветер раздувал паруса и гнал судно вперед.

Изабель покрепче затянула ленты шляпки – теперь ничто не мешало ей наслаждаться скоростью. После того как подняли трюмсели, они полетели вперед как на крыльях. Вскоре, удалившись от берега, «Корсар» взял курс на юг.

Изабель не переставала улыбаться.

Не в первый раз с тех пор, как они отошли от причала, Ройд поглядывал на Изабель – позволял себе наслаждаться ее чистой радостью, которую она ни от кого не скрывала. Ее эмоции были зеркальным отражением того, что испытывал он сам. Любовь к морю объединяла их, как раньше, – оба наслаждались волнами и ветром, который нес их вперед, словно на крыльях.

Обычно, выведя «Корсар» из устья реки и убедившись в плавности хода, Ройд передавал штурвал Лайему: по традиции первую вахту стоял первый помощник. Однако сегодня, когда Лайем вопросительно посмотрел на него, Ройд покачал головой и остался на месте. До чего же приятно держать штурвал и чувствовать, что за спиной стоит Изабель!

Когда они вместе испытывали свои изобретения, Изабель редко приближалась к нему; если и поднималась на ют, то стояла позади, где он, державший штурвал, не мог ее видеть.

Так что, хотя она в последние годы довольно часто выходила с ним в море, сейчас все было по-другому. Ему захотелось растянуть удовольствие, без помех насладиться их общей страстью, радоваться волшебству, которое до сих пор озаряло их души. Ройд упивался ее радостью, чувствуя, как его охватывает такой же восторг. Вдруг ему показалось, что он стал к ней ближе; такой близости у них не было давно. И почему целых восемь лет они старались держаться друг от друга подальше?

Почему она тогда отвернулась от него?

И почему он это допустил?

Сейчас, когда снова оказался рядом с ней, Ройд осознал, что его чувства до сих пор не остыли.

Они отходили все дальше от земли. Ройд нехотя прервал волшебный миг, передал штурвал Лайему, повернулся и посмотрел на Изабель.

В тот же миг Изабель инстинктивно развернулась и посмотрела на Ройда; все ее ощущения обострились, и она поняла, что, держась так близко, совершила тактическую ошибку… Правда, разве не этого она хотела? Понять, осталось ли между ними что-нибудь, выразить свои мысли разумно и деловито – и, как она надеялась, покончить со своей дурацкой чувствительностью. Ей не удастся перенастроить свои чувства, если она будет намеренно избегать его.

Поэтому… она решительно отошла от борта.

– Может быть, кто-нибудь покажет мне мою каюту?

– Конечно! – Ройд кивнул с непроницаемым видом и жестом пригласил ее к трапу.

Изабель думала, что Ройд поручит ее заботам кого-нибудь из членов экипажа – например, эконома Беллами. Но он откинул крышку люка и пропустил ее вперед, заметив:

– Я убрал свои вещи из кормовой каюты. На время пути она твоя.

– Благодарю. – Надменно кивнув, она спустилась вниз и зашагала по проходу к корме. – Какая каюта твоя?

Немало поработав над «Корсаром» за последние годы, она прекрасно знала план корабля. В отличие от многих судов такого класса на корабле Ройда было меньше кают, зато каждая из них отличалась большими размерами. Так, капитанские апартаменты занимали всю ширину кормы и были довольно-таки просторны.

– Я перенес свою постель в правую каюту.

Помимо капитанских апартаментов по бокам кормы имелись еще две каюты, предназначавшиеся для высокопоставленных путешественников.

Изабель неспешно шагала по коридору, стараясь делать вид, будто не сознает его присутствие, хотя из-за того, что он шел за ней по пятам, нервы ее были на пределе. У двери она замедлила шаг и замерла, когда Ройд обогнал ее и распахнул перед ней дверь.

Стараясь успокоить разыгравшиеся нервы, она склонила голову в знак благодарности и вошла. И сразу заметила маленькую фигурку, стоявшую у иллюминатора.

Изабель оцепенела.

Мальчик следил за тем, как земля исчезает в морской дымке, через мгновение он повернул голову и пристально посмотрел на нее.

Изабель охватила паника. Она пошатнулась, уперлась ладонями в грудь Ройду и попыталась оттолкнуть его, чтобы он не видел…

Поздно!

Он перешагнул порог и тоже застыл на месте. Украдкой покосившись на него, Изабель поняла: он во все глаза смотрит туда же, куда и она.

Пульс у нее участился. Не в силах оторвать взгляда от его лица, она видела, как Ройд постепенно догадывался о той тайне, которую она скрывала от него последние восемь лет… от неожиданности он больше не напоминал бесстрастного сфинкса.

Ройд посмотрел на нее в упор. Его глаза полыхали яростью. Он был вне себя – и не верил собственным глазам.

Изабель стало трудно дышать.

В голове зашумело; словно издалека она услышала стук башмачков, когда Дункан спрыгнул на пол.

– Мама!

Изабель пошатнулась. Перед глазами все поплыло…

Ройд уже шагнул к ней, когда у Изабель сомкнулись веки, голова откинулась назад, и она начала падать.

Приглушенно выругавшись, Ройд подхватил ее. Никогда еще Изабель при нем не падала в обморок – ему стало так страшно, что закружилась голова. Его шатало, но это не имело никакого отношения к корабельной качке.

Рядом послышались быстрые шаги.

– Что вы с ней сделали? – Мальчик остановился на расстоянии вытянутой руки. Он смотрел на Ройда снизу вверх, его глаза метали молнии. Глаза были совсем такие, как у Изабель, личико бледное… как у Изабель… но стиснутые зубы напоминали Ройду… кого-то очень знакомого. Сжав кулаки, мальчик смотрел на него в упор. – Сейчас же отпустите ее!

Командный тон был ему тоже очень хорошо знаком.

Ройд с трудом вздохнул. Странно видеть лицо, так похожее на его собственное!

– Она упала в обморок. – Ройд крепче прижал Изабель к груди. – Надо ее уложить.

– Ясно. – Мальчик едва заметно вздохнул и огляделся по сторонам. – Куда?

– На кровать. – Ройд кивнул в сторону кровати за пологом. – Откинь полог!

Мальчик побежал помогать; он схватил тяжелую ткань и раздернул шторы к изголовью и изножью кровати.

Ройд осторожно уложил Изабель так, чтобы ее голова и плечи были приподняты, развязал ленты, осторожно снял с нее шляпку и отложил в сторону. Уложив Изабель, он расшнуровал накидку, погладил ее по лбу, убирая волосы…

Она не просыпалась.

Мальчик вскарабкался на кровать и встал на колени по другую сторону от нее. Он пытливо смотрел ей в лицо.

– Мама!

Ройд сел на край кровати. Взял ее за руку, снял с нее перчатку и положил ее ладонь между своими; когда-то он видел, как кто-то так поступал.

Посмотрев, что делает Ройд, мальчик взял Изабель за вторую руку, снял с нее перчатку и тоже принялся растирать ее ладонями. Он не сводил взгляда с лица матери, как будто мысленно уговаривал ее проснуться.

Ройд все время косился на мальчика, сидящего к нему в профиль. Как странно смотреть на себя самого в юном возрасте! Он заставил себя повернуться к Изабель и нахмурился.

– И часто она теряет сознание?

– Раньше я никогда не видел, чтобы она падала в обморок. – Мальчик покачал головой. – И бабушки никогда ничего не говорили, а они без конца болтают о таких вещах.

Бабушки… во множественном числе. Ройд пообещал себе, что позже непременно все выяснит.

– С ней все будет хорошо? – с тревогой спросил мальчик.

Ройду хотелось его утешить, но он не знал, что сказать. Он потянулся к запястью Изабель, пощупал ей пульс и вздохнул с облегчением.

– Сердце у нее бьется ровно. Вряд ли с ней что-то серьезное.

Мальчик внимательно следил за его действиями, но, видимо, они не убедили его до конца…

– Вот, давай я тебе покажу. – Ройд взял мальчика за руку. – Нажми пальцами вот здесь, и ты услышишь, как бьется ее сердце.

Он ждал, пока мальчик сделает все как надо; лицо у него прояснилось, когда он услышал успокоительное биение материнского сердца.

– Как тебя зовут?

– Дункан. – Мальчик быстро покосился на него.

Ройд заставил себя кивнуть, как будто для него это не было самым большим потрясением. Фробишеры всегда называли своих первенцев одним из трех традиционных имен – Фергюс, Маргатройд или Дункан.

Он окинул мальчика взглядом – видимо, за последнее время он сильно вырос; он казался долговязым и неуклюжим, как жеребенок. Он в его возрасте был таким же; и Изабель…

– Сколько тебе лет?

– В октябре будет восемь.

Да, он и сам мог бы догадаться.

Он посмотрел на неподвижное лицо Изабель. Ему хотелось задать ей столько вопросов, что он не мог придумать, с чего начать. Но вначале… как, скажите на милость, привести в чувства женщину, упавшую в обморок?

Поразмыслив, Ройд подошел к умывальнику, окунул в кувшин полотенце и, как следует выжав его, вернулся к кровати. Дункан помог ему положить холодный компресс на лоб Изабель.

Ройд отступил от кровати на несколько шагов. Дункан выжидательно смотрел на мать.

Изабель не шелохнулась.

Ройд нахмурился.

– Не сомневаюсь, у нее всего лишь обморок. – Он заметил, какое она испытала потрясение, увидев в каюте Дункана. Он посмотрел на мальчика.

– Здесь ей хорошо… она не упадет. – Кровать была изготовлена специально для морских путешествий; приподнятые боковины не давали упасть даже при сильной качке. – Давай ненадолго оставим ее; пусть спокойно приходит в себя. А мы пока подышим воздухом.

Ему нужно было подышать. Он очень надеялся, что свежий ветер развеет туман в голове. Кроме того, необходимо было привыкнуть к мысли о том, что у него есть сын, о существовании которого он даже не подозревал.

– Хотите сказать – нам можно подняться на палубу? – переспросил Дункан, оборачиваясь к нему.

Ройд встретил взгляд сына – глаза у него были совсем как у Изабель.

– Да, нам можно подняться на палубу.

Какое-то время Дункан колебался; он снова посмотрел на Изабель, потом прополз по кровати и спрыгнул на пол. Выпрямился, одернул на себе короткую курточку и последовал за Ройдом.

Дойдя до двери, Дункан оглянулся.

– Она точно выздоровеет? – встревоженно спросил мальчик.

– Она часто болеет? – Ройд мог бы заранее предположить, что ответ будет отрицательным.

– Почти никогда.

– Что ж, в таком случае давай дадим ей отдохнуть… – Он распахнул дверь и первым вышел в коридор. – Судя по всему, она сейчас нуждается в отдыхе.

Он надеялся, что в следующий раз, когда они увидятся… желательно наедине… она будет в полном сознании.

Через пятнадцать минут, среди прочих поразительных открытий, Ройд узнал, что это первое морское путешествие Дункана. Ничего удивительного, что ему хотелось увидеть и попробовать все. Ройд повел его на ют и снова встал к штурвалу, к радости Дункана. Мальчик держался за фальшборт, глядя вниз на палубу и забрасывая Ройда вопросами.

Вдруг крышка люка со стуком откинулась, и показалась Изабель. С непроницаемым видом поднялась к ним на ют. При этом она не сводила с сына глаз.

Ройд стиснул зубы. Последние несколько минут мальчик болтал не переставая, и стало ясно: Дункан буквально бредит морем. Удивляться не приходится: море, можно сказать, у него в крови. Интересно, на что надеялась Изабель, стараясь удержать его на суше?

Но этот вопрос подождет. Сначала нужно послушать, как она разберется с их сыном. Ройд сразу заметил: Изабель настолько сосредоточена на Дункане, что больше ничего не замечает. Ничего и никого, даже его.

Дункан развернулся к матери лицом; краем глаза Ройд заметил, как мальчик выпрямился и застыл. Но не понурил голову, а, наоборот, вскинул вверх очень знакомым Ройду жестом. Он очень старался не улыбнуться.

Нашла коса на камень!

В прошлом они с Изабель довольно часто ссорились; он научился заранее предугадывать ее настроение. Сделав шаг в сторону, он принялся наблюдать за матерью и сыном.

Изабель подошла к Дункану вплотную и подбоченилась.

– Что ты здесь делаешь? – Хотя она говорила тихо, голос ее дрожал – верный признак скорого взрыва.

– Ты же сказала, что отправишься в путешествие – что это просто поездка и никакой опасности не будет. – Мальчик отвечал ровно и без всякого страха; он покосился на Ройда, словно ища его поддержки. Или, познакомившись с ним, он усомнился в словах матери? Потом снова повернулся к Изабель и нахмурился: – У меня еще несколько недель летних каникул, а ты ведь знаешь, как мне всегда хотелось отправиться в плавание! Раз никакой опасности нет, значит, я могу быть с тобой.

Ройд смотрел вперед с невозмутимым видом, но думал о том, что Изабель попалась в собственную ловушку.

Не сводя с Дункана глаз, она скрестила руки на груди.

– И поэтому ты тайком проник на корабль. Но как?

– В твоем сундуке… коричневом.

Краем глаза Ройд заметил, как Изабель раскраснелась.

– А что с одеждой и обувью, которые я туда положила? – Ее обычно низкий голос поднялся на целую октаву. – Боже правый… где все это?

– В других твоих сундуках. Я просто уложил все немного плотнее, чем раньше, и все вошло – там было полно места.

Изабель смотрела на своего заблудшего отпрыска, не зная, что сказать – особенно теперь, когда сзади стоял его неожиданно возникший отец. Хорошо, что Дункану хватило ума не выкидывать ее вещи; мятую одежду можно погладить, а вот сшить новые платья, учитывая ее рост, гораздо труднее. Она пытливо посмотрела на него:

– А что с твоей одеждой?

– Я уложил в сумку две пары белья и расческу.

В голову ей пришла ужасная мысль.

– Боже правый, что скажут дома? Ты подумал о…

– Я велел отнести записку прабабушке. Наверное, сейчас она уже получила ее.

Изабель совершенно растерялась. Ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы снова не упасть в обморок.

Заставив себя сосредоточиться, она увидела, что на нее пристально смотрят две пары глаз – судя по одинаковому выражению на лицах, Ройд и Дункан были готовы подхватить ее, если она снова упадет. Поджав губы, она устремила на Дункана властный взгляд:

– Ступай вниз и жди меня в каюте! – Она заметила, как он помрачнел и замкнулся, и немного смягчилась: – Ну, или там, на палубе. – Махнув рукой, она указала на главную палубу. – Мне нужно поговорить с капитаном Фробишером.

– Скажи ему!

Услышав властный голос Ройда, она невольно вздрогнула. Вскинула на него взгляд и встретила тяжелый взгляд его серых глаз.

Не дав ей подумать, он повторил:

– Скажи ему сейчас же!

Она смотрела в непроницаемое лицо Ройда, чувствовала его железную волю… Она могла бы ему противостоять, но какой ценой – для них обоих, и для Дункана тоже?

А учитывая, что Дункан и так почти догадался… какой смысл еще откладывать?

Учитывая время рождения, никто из ее близких не сомневался в том, кто отец Дункана. И все же она упорно не говорила, кто отец мальчика. Она ничего не подтверждала и не отрицала. В чем-то так было даже легче; все остальные обращались с Дунканом только как с ее сыном. Но сама она никогда не лгала Дункану – и не могла солгать Ройду.

Еще раз посмотрев на Ройда, она поняла: он никуда ее не отпустит, пока она во всем не признается.

Она глубоко вздохнула. Стараясь не обращать внимания на бешено бьющееся сердце, она сжала руки и посмотрела на посерьезневшего Дункана. Заглянула ему в глаза – ее глаза на лице юного Ройда…

– Я давно обещала когда-нибудь рассказать, кто твой отец. Похоже, сегодня этот день настал… – Она боялась, что голос у нее дрогнет. После того как она произнесет важные слова, их жизнь круто переменится. И все же она подняла голову и заставила себя говорить ровно: – Твой отец – капитан Ройд Фробишер.

Дункан и глазом не моргнул. Он повернулся к Ройду, внимательно разглядывая его. Видимо, он не столько искал сходство – он наверняка уже заметил, что они очень похожи, – сколько стремился подтвердить ее слова.

– Правда? – В его вопросе слышалось любопытство и надежда.

Ройд тоже внимательно смотрел на Дункана.

– Да. И… нет, я тоже ничего не знал.

Отец и сын дружно развернулись к ней, и Изабель очутилась под прицелом двух пар глаз.

Она понятия не имела, что им ответить. Ей снова стало трудно дышать.

– Что ж, я вас оставляю. Вам нужно познакомиться получше, а я… должна прилечь.

С этими словами Изабель удалилась с юта.

Ройд смотрел ей вслед с мрачным видом, затем перевел взгляд на Дункана и обнаружил, что тот смотрит на него, словно хочет прочитать его мысли. Ройд поднял брови, без слов приглашая начать разговор.

Дункан выпрямился, расправил плечи, вздохнул и спросил:

– Значит, ты… вы… женаты? Я имею в виду – на другой.

– Что? – Ройд растерялся. С чего вдруг Дункан задал такой вопрос? Потом до него дошло. – Боже правый, нет, конечно!

Стоило словам слететь с его губ, как его осенило.

Он помолчал, вспоминая. Наконец-то он уяснил себе всю картину произошедшего. Вспомнив, как все было, он негромко произнес – больше для себя самого, чем для Дункана:

– Хотя… если подумать как следует… по-моему, я все-таки женат на твоей маме.

Ну, почти женат…

Наверное, именно поэтому она так и не рассказала ему о Дункане.

Остаток дня Ройд отвечал на многочисленные вопросы сына. Почти все они касались кораблей и мореплавания, но время от времени мальчик спрашивал его и о Фробишерах. Он тоже осторожно расспрашивал его, когда удавалось вставить слово. Ройд узнал, что Дункан жил в поместье Кармоди и учился с остальными детьми большой семьи; с ними занимались гувернантка и наставник, но на следующий год ему предстояло отправиться в среднюю школу.

Ройд и его братья посещали Абердинскую среднюю школу. Он напомнил себе: надо сказать Изабель, чтобы Дункана отдали туда же. Не нужно отсылать мальчика далеко – такое решение явно придется Дункану по вкусу. Как только он услышал от Ройда, что ему всегда рады на любом корабле Фробишеров в порту, Дункан твердо вознамерился пользоваться приглашением как можно чаще.

До самой ночи у Ройда и Изабель не было времени поговорить. Ужин им подали в капитанскую каюту. Они вместе сидели за столом – как обычная семья. Кстати, ужин прошел без единой неловкости; Дункан руководил застольной беседой, а родители только подавали реплики. Позже Изабель уложила Дункана спать; ему досталась каюта слева. Ройд следил за ними, подмечая, что мать и сын очень привязаны друг к другу. Когда Изабель повернулась, чтобы погасить лампу, он проговорил вполголоса:

– Жду тебя на палубе.

Изабель кивнула.

Ройд поднялся на ют, чтобы сверить курс со штурманом, Уильямом Келли, затем подошел к борту, посмотрел в ночное небо и стал ждать. После открытия прошло довольно много времени; новая жизнь все больше обретала форму и овладевала им, и прежняя ярость утихла, сменившись сильной потребностью изучить, узнать, оценить заново, а затем изменить и преобразовать действительность – если еще не поздно.

И если она позволит.

Через несколько минут на палубу поднялась Изабель, запахнула на груди шаль и направилась на нос корабля.

Когда он подошел к ней, она смотрела вперед, во мрак.

Корабль будто летел по волнам; все члены экипажа знали маршрут как свои пять пальцев, и все стремились как можно скорее попасть в Лондон. Хотя небо заволокли облака, которые время от времени закрывали луну, звезды светили ярко, и гребешки волн фосфоресцировали. Казалось, будто в ночном море сверкают алмазы.

Ройд остановился за спиной у Изабель и, положив ладонь на борт, приноровился к качке. Вахтенные находились далеко и ничего не могли услышать; кроме того, ветер относил слова в сторону. Изабель нарочно встала так, чтобы он не видел ее лица. Наверное, благодаря ее уловке им проще будет разговаривать. И проще о чем-то договориться.

Она молчала, но он ничего другого и не ожидал, понимая, что сам должен проявить инициативу. Он начал с вопроса, который для него был самым важным:

– Почему?

Он скорее почувствовал, чем услышал ее вздох, но Изабель по-прежнему стояла, высоко подняв голову, и, когда заговорила, голос ее был звучным:

– Тебя не было рядом. Ты уехал и не возвращался.

– Но ведь потом я вернулся. Почему ты ничего мне не сказала?

– Потому что, скажи я о нем, ты забрал бы его у меня. Не забывай, что Дункан родился после того, как мы разорвали помолвку. Значит, все права на него отошли бы тебе, его отцу. У меня не было бы права голоса во всем, что касается его воспитания и его жизни… Я не имела бы права даже оставить его у себя!

Он нахмурился. С какой стати он должен был забрать?.. Мысли в голове кружились, как разноцветные кусочки стекла в калейдоскопе; всякий раз, как они останавливались, получался другой узор. Он никак не мог взять в толк, о чем она говорит.

Единственная причина, по которой она скрыла от него существование Дункана, заключалась в том, что она почему-то вбила себе в голову, будто не хочет выходить за него замуж.

И все же что-то не складывалось; кусочки в калейдоскопе не образовали цельную картинку. Прошло много лет, но Изабель ни разу не поощрила другого поклонника.

– Изабель…

– Да, ты бы его забрал…

В ее голосе угадывалась такая убежденность, что он вынужден был задуматься… и пришлось признать: если бы она хотела выйти замуж за другого, а он бы узнал о Дункане…

Он вдруг вспомнил, как почувствовал себя, когда она велела ему убираться и захлопнула перед его носом дверь особняка Кармоди. Она всегда отличалась переменчивостью нрава, но, по правде сказать, и он не уступал ей в этом. Правда, когда она вспыхивала, он, наоборот, холодел. В тот день он испытал холодную ярость и боль – опасное сочетание. Изабель принадлежала к числу тех немногих, кто способен был причинить ему настоящую боль. Он отдал ей свое сердце, а она растоптала его и швырнула ему назад. Во всяком случае, ему тогда так казалось.

Пришлось признать: тогда она была права. Каковы бы ни были ее намерения, если бы тогда он узнал о Дункане… трудно сказать, что бы он сделал, а что – нет.

Изабель тихо вздохнула и плотнее закуталась в шаль.

– Знай одно: я ни за что, ни за что на свете не позволю тебе забрать его у меня. Запомни это. Заруби себе на носу!

Он без труда поверил ей. Он знал ее натуру, знал, как пылко она защищала тех, кого любила. Она всем сердцем, всей душой отдавалась тем, кого любила. Подумать только, когда-то ведь и он был объектом ее страсти и преданности!

Теперь, оглядываясь назад… он не мог объяснить даже себе самому, почему не попробовал вернуться. Он пытался поговорить с ней в первые дни после их разрыва, но, дважды столкнувшись с глухой стеной неприязни – ее родичи не подпускали его к ней, – он так и не смог поговорить с Изабель наедине. Тогда он думал, что родственники действуют с ее ведома. Злой, раздосадованный, он ушел и больше не возвращался.

Ему казалось, что он – пострадавшая сторона, и все свои последующие действия он считал полностью оправданными. В конце концов, она сама его оттолкнула! В нем тогда проснулась гордыня и крепко вонзила в него свои когти.

Он вернулся домой настоящим героем, хотя его заслуги и нельзя было признать публично; задание, которое он тогда выполнял, было сверхсекретным. Он летел домой как на крыльях, и его самомнение поднялось до небес: в конце концов, он выполнил задание лучше, чем можно было ожидать. Одержал полную победу. И хотя Изабель не знала и не могла знать подробностей, Ройд ожидал, что она, его невеста, встретит его с распростертыми объятиями и лучезарной улыбкой. А она… в действительности все оказалось настолько по-другому, что он нанес ответный удар, уйдя и не оглянувшись.

Тогда он бы не обрадовался ничему, даже сыну. Он ждал встречи с женщиной, с которой надеялся соединить свою судьбу. Он считал Изабель родственной душой, своей половинкой, якорем в мире житейских бурь. С той минуты, как он повернулся к ней спиной, он плыл по течению.

Теперь, оглядываясь назад с высоты прожитых лет и мудрости, он не мог не признать: если она тогда не оправдала его ожиданий, то и он не оправдал ее надежд; он тоже не соответствовал ее понятиям о спутнике жизни. Тогда он не знал о Дункане – не знал, что она родила его ребенка в одиночку. Конечно, ее окружали родные, но его рядом не было.

Достаточно хорошо зная ее, он понимал: больше всего остального тогда ее ранило именно его отсутствие.

Ему еще сильнее захотелось ее вернуть. Он решил это давно, а сейчас, узнав о Дункане, лишь укрепился в своем решении. Дункан – его сын. Он должен иметь право открыто признать сына своим законным наследником. И если он вернет ее, он достигнет своей цели.

Достичь того будущего, к которому он так стремился, он может, лишь вернув Изабель.

Глядя на ее профиль, он попросил:

– Расскажи, что случилось восемь лет назад с твоей точки зрения. Что случилось после того, как я уехал?

Изабель покосилась на него через плечо.

Увидев его глаза – и убедившись, что он настроен серьезно, – Изабель посмотрела вперед. Почему он спрашивает? Давно привыкнув к его молчанию, она ждала, хотя внутри была как на иголках; она заранее приготовилась защищаться и отбивать все его нападки, когда он начнет требовать… чего же он хочет?

Учитывая обстоятельства, она не могла даже угадать.

Впрочем, Ройд говорит вполне разумно, так что о том, чтобы молчать и дальше, не может быть и речи; он слишком умен и не позволит ей дальше уклоняться от ответа. С ним и с Айоной ее увертки не работали.

– Что ж… – Если он решил зайти с этой стороны, она ответит и посмотрит, что будет дальше. – Ты уехал через три недели после того, как мы объявили о помолвке. Ты сказал, что, по твоим расчетам, вернешься через месяц, самое большее – через два. Ты уплыл. Я переехала к Айоне в поместье Кармоди – ей нужно было общество, а поскольку мы обручились, мне больше не нужно было жить с мамой и папой, посещать балы и званые ужины. Уединение меня вполне устраивало; я даже радовалась, что не придется вращаться в обществе – ты ведь знаешь, светская жизнь меня никогда не прельщала… – Она явно преуменьшала, однако, уехав от общества, она, сама того не желая, заложила основу того, что наступило потом. – Через некоторое время после того, как я поселилась у Айоны, я поняла, что беременна. Я была так взволнована и счастлива! – Она была вне себя от радости. – Я никому ничего не говорила. Думала подождать твоего возвращения, чтобы сообщить тебе первому. – В ее голосе появились ледяные нотки. – Но ты все не возвращался. Сначала я просто ждала, но прошло три месяца, от тебя – ни слова… Я пошла в контору Фробишеров и спросила, когда тебя ждут назад. Мне ответили, что они не знают. Правда, все улыбались и заверяли меня, что ты постараешься вернуться как можно скорее. Я пришла еще раз, через неделю, и спросила, можно ли связаться с тобой. Я хотела послать тебе письмо, но мне объяснили, что пока тебе невозможно передать никакое послание. Твои родственники уверяли, что им известно не больше, чем мне…

Она помолчала; воспоминания снова нахлынули на нее, закрутив в вихре самых разнообразных эмоций, которые она тогда испытывала.

– Я вернулась еще через неделю и спросила, откуда им известно, что ты еще жив, – ведь они, по их словам, ничего не знают ни о тебе, ни о членах твоего экипажа. Они хмыкали, отнекивались, но в конце концов признались: они ничего не знают наверняка, но, так как они не слышали и противоположного… Словом, они не могли подтвердить, что ты жив. Все, что они могли сказать, – они не сомневались в том, что рано или поздно ты объявишься. Естественно, их слова меня не убедили.

– Ты не говорила с моим отцом или с кем-то из братьев?

– В то время твоего отца не было в Абердине, а Роберт, Деклан и Калеб находились в море. – Помолчав, она спросила: – Получила бы я другой ответ, если бы спросила их, где ты? – Она повернула голову и успела краем глаза заметить, как он поморщился:

– Братья, скорее всего, ничего бы не сказали. Но отец, возможно… понял бы тебя и постарался тебя успокоить.

– Хм… Что ж, его не оказалось на месте. – Она снова посмотрела вперед. – Я, конечно, подумывала обратиться к твоей маме, но она уехала вместе с твоим отцом. А потом… К тому времени, как твои родители вернулись в Абердин, я о многом подумала.

– О чем, например?

Если бы он говорил требовательно, возможно, ей было бы труднее продолжать. Сейчас же перед ней стоял прежний Ройд, единственный на свете человек, с которым она без утайки делилась всеми мыслями, желаниями и мечтами. Эта связь… их близость… никуда не исчезла; она по-прежнему могла сказать ему все. Даже это.

– Например, о том, почему ты захотел на мне жениться. Я поняла, что все не так, как мне казалось… что я по наивности приписывала тебе те же мотивы, что были у меня.

Хотя теперь она вспоминала о том времени как будто издалека, с расстояния в восемь лет, и ей, как она была убеждена, удалось примириться с действительностью, она вспомнила, что испытывала тогда, и ей стало нехорошо.

– Я всегда знала, что не гожусь на роль принцессы, – произнесла Изабель с горечью в голосе. – Я была слишком высокой, слишком… неженственной во многих отношениях. Не в последнюю очередь из-за того, что всегда терпеть не могла вышивание и прочие девичьи занятия. Больше всего на свете мне хотелось строить корабли… – Она старалась не выдавать волнения. – Тебе, наверное, известно, что мне с детства твердили как друзья, так и недруги: мужчины будут просить моей руки с единственной целью: чтобы завладеть судоверфью. – Изабель пожала плечами. – Мне казалось, что ты другой, не такой, как все, но после того, как ты не вернулся и даже не написал, я поняла, что, видимо, все неверно истолковала. Ты, наверное, помнишь, что именно Айона настояла на нашей помолвке и на том, чтобы мы не заключали официальный брак сразу же. Значит, она угадала правду… в отличие от меня. – Изабель неопределенно взмахнула рукой. – И конечно, у тебя как у будущего главы судоходной компании Фробишеров были все основания желать заполучить еще и судоверфь Кармайклов. – Как она ни старалась, голос у нее дрогнул. Изабель приказала себе не терять достоинства. – Поскольку я хотела от семейной жизни большего, чем ты мог мне предложить, я поняла, что не должна принуждать тебя к браку. Ну а потом мне оставалось одно: ждать. Я хотела обо всем тебе сказать, как только ты вернешься.

Ройд стоял рядом с женщиной, которая, несмотря на прошедшие годы, по-прежнему владела ключом от его сердца. Ему казалось, будто он превратился в камень. Он, конечно, помнил, что она считала себя некрасивой девушкой с неженским характером, из-за чего она не годится в жены настоящему джентльмену. Он живо вспомнил тот день, когда пошел встретиться с ней на верфи, но нигде не мог ее найти. Он был уверен, что она где-то там, поэтому он искал ее и наконец нашел – она примостилась на стапеле, рядом с остовом строящегося корабля. Она ссутулилась, ушла в себя и если не рыдала, то была сильно огорчена; ему пришлось буквально выманивать из нее признание, почему она вдруг так упала духом. В конце концов она удостоила его ответом и поделилась правдой, как она ее понимала. В общем, она сказала примерно то же, что и сейчас, хотя тогда ей было всего четырнадцать.

Несмотря на разницу в возрасте, уже тогда Изабель была почти одного с ним роста, длинноногая, худощавая, с острыми локтями и коленками. Он прекрасно помнил ту девчонку. Он ее тогда успокоил, убедил, что ей вовсе не нужно волноваться. К тому времени, как она пойдет к алтарю, все изменится.

Уже тогда именно он хотел ждать ее у алтаря.

Ему и в голову не приходило, что та хрупкая и ранимая четырнадцатилетняя девчонка до сих пор живет внутри уверенной в себе, обворожительной женщины.

«Неужели у нее нет зеркала?!»

Нет… он прекрасно понимал, что, если человек что-то вбил себе в голову, он не всегда понимает, как обстоят дела в действительности. Он неоднократно использовал эту особенность других к своей выгоде. Более того, он развил свой навык до совершенства – позволял другим думать, что они видят то, что хотят увидеть… а Изабель в то время ждала их сына.

Как же переубедить ее? Тем более что и Айона, похоже, против него? Она наверняка сочла его отсутствие восемь лет назад доказательством того, что на него нельзя положиться… Ее бабушка всегда косо смотрела на него самого и на его увлечение Изабель. Кроме того, он не считал себя совершенно бескорыстным. Да, он хотел получить доступ к управлению судоверфью.

Тем не менее эти соображения никак не влияли на его желание жениться на Изабель. Даже не будь она дочерью владельца судоверфи, он все равно хотел бы жениться только на ней.

Он не сомневался, что постепенно – с помощью других – убедил бы ее в том, что к двадцати годам она из гадкого утенка превратилась в прекрасного лебедя. Но внешность – лишь полбеды. Со временем в ней все сильнее, все заметнее проявлялась склонность к кораблестроению, что совершенно не свойственно женщине…

Именно поэтому ей казалось, что он хочет на ней жениться только из-за верфи. Он ни за что не заставил бы ее бросить чертежи. Проще говоря, она, ее таланты и навыки были очень важны для его будущего и будущего судоходной компании Фробишеров.

Он хотел ее такой, какая она есть.

Вот какие мысли с молниеносной скоростью мелькали в его голове. Действительность ошеломила его, но, в силу большого опыта, он не спешил переходить к действиям, понимая, что они способны привести лишь к противоположным результатам.

Сначала он должен вернуть доверие Изабель – а потом вернуть ее саму, снова назвать ее своей! К этой задаче необходимо подойти со всей осторожностью.

Он посмотрел на ее профиль в лунном свете. Подумать только, они прожили порознь восемь лет! Он пропустил почти восемь лет жизни Дункана! Вот какова цена, которую они, сами того не желая, заплатили за то, чтобы сохранить свои тайны.

Он мог бы во всем обвинить злую судьбу, столкнувшую их лбами, – оба самолюбивые, со своими достоинствами и недостатками… и чего ради? Они оказались там, где должны были оказаться; и отсюда им продолжать.

Прошлое осталось в прошлом. Нужно забыть о нем и двигаться вперед.

Именно так – в таком порядке.

Он не сомневался, что она до сих пор сохранила к нему какие-то чувства, правда, не знал, какие именно. Особенно теперь. Хотя Изабель – женщина страстная, у нее не было любовника. Уж он бы об этом узнал… И теперь он понимал, почему она до сих пор одинока – она не связывалась с другими мужчинами из-за Дункана. Потому что по закону она, его нареченная, по-прежнему связана с ним обещанием – пусть даже он того и не знал.

Еще одно прозрение… он вздрогнул как от удара.

Он прищурился и посмотрел на нее в упор:

– Ты ждала, пока я женюсь.

– Верно.

Ройд хмыкнул. Как будто такое возможно! Он давно уже смирился с тем, что больше ни на ком не женится. Для него всегда было так: она – или никто. Сейчас же получалось: для нее тоже никого другого не существовало… никого, кроме него.

Означает ли это, что она до сих пор его любит?

Сейчас Ройд ни в чем не был уверен, но он хотел, чтобы она снова полюбила его всем сердцем – всем своим искренним и чистым сердцем. Он хотел, чтобы она, как раньше, обрушила на него всю свою страсть. И он хотел этого так отчаянно, что сердце у него сжалось.

Вместе с тем он не должен давать ей повод думать, что он хочет настоять на своих правах и заставить ее выйти за себя замуж. Ройд понимал: если он попробует действовать именно так, он встретит ожесточенное сопротивление самой Изабель и ее близких. Давление и насилие не дадут ему того, что он хочет. Лишь восстановив ее доверие, он вернет ее любовь.

Он взял ее за руку и развернул к себе лицом:

– Пошли вниз. Хочу кое-что тебе показать. Тебе нужно кое-что прочитать.

Изабель первой вошла в капитанские апартаменты. Первым делом она заглянула в каюту Дункана. Посмотрев, как мальчик спит, как во сне раскраснелось его лицо, она мягко прикрыла дверь.

– Наши голоса его не потревожат? – спросил Ройд, подходя к столу.

Изабель покачала головой:

– Он спит крепко. – «Еще крепче, чем ты».

Как будто услышав невысказанные слова, Ройд хмыкнул и подошел к большому застекленному стеллажу, встроенному в переборку справа от стола. Вторая полка сверху была плотно уставлена тетрадями в кожаных переплетах. Привычно пробежав пальцами по корешкам, он вытащил одну тетрадь и протянул ей:

– Надеюсь, содержание тебя заинтересует.

Изабель раскрыла тетрадку и увидела, что перед ней судовой журнал. Холодок пробежал у нее по спине. Она сразу же увидела дату, выведенную его четким, разборчивым почерком: «24 февраля 1816 года». На следующий день после того судьбоносного дня, когда он уплыл. В этой тетради она могла найти ответ на самый важный для нее вопрос.

– Здесь отчет о том задании, которое я выполнял; именно из-за него я не смог вернуться до начала следующего года. Конечно, здесь изложены лишь сухие факты. Если тебе понадобятся подробности, спроси, и я все объясню.

Изабель повернулась к нему, и ей снова показалось, что у нее все поплыло перед глазами.

Ройд кивнул в сторону стола:

– Садись. Читай. Потом, если захочешь прочесть еще… – он указал на полку, – бери все, что пожелаешь.

Ройд направился к двери, но на пороге остановился.

– Кстати… то задание, которое нас разлучило, во многом похоже на то, к которому мы сейчас приступаем. – Прежде чем Изабель успела спросить, что он имеет в виду, он кивнул на тетрадь в ее руке: – Сначала прочти. Остальное расскажу позже.

С этими словами он вышел и тихо прикрыл дверь за собой.

Несколько секунд Изабель смотрела на дверь, потом опустила глаза и начала читать.

Ройд вошел в свою каюту, снял сюртук, начал развязывать галстук.

На карту поставлено почти все. Они должны переписать прошлое, чтобы создать совместное будущее. В такой ситуации мудрый человек не будет спешить. Необходимо заложить надежный фундамент…

Изабель пока не знает, что им придется на несколько дней задержаться в Лондоне. Возможно, они пробудут в столице целую неделю. Потом их ждет путь во Фритаун, где им предстоит… пока неизвестно, что им предстоит. Оттуда они поплывут назад, в Лондон, а потом, наконец, в Абердин, домой. У него есть несколько недель – возможно, пять или шесть – для проведения собственной операции.

Операции по возвращению Изабель Кармайкл.

Изабель зачиталась до глубокой ночи. В судовом журнале Ройд писал не только о выполнении задания. Он доверял журналу и свои мысли. Она не только узнала, почему он задержался на целых тринадцать месяцев, но и прочла о том, как часто ему хотелось отправить ей весточку, от чего он вынужден был воздерживаться.

Читая о его миссиях, Изабель порой приходила в ужас. Ройд всегда презирал опасность, однако некоторые его действия казались нелепо рискованными даже для него. Вчера вечером Ройд обмолвился, что и сейчас отправляется на задание, сходное с тем, которое расстроило их помолвку.

Наконец она дочитала до конца и отодвинула тетрадь в сторону. После того как знакомый ей мир во второй раз за день перевернулся с ног на голову, она поняла, что страшно устала, и погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Проснувшись поздним утром в одиночестве, Изабель оделась и, прихватив несколько судовых журналов, поднялась на палубу. Ройд стоял у штурвала, Дункан был рядом, свежий ветер трепал его волосы. Она помахала ему рукой, ответила на многозначительный взгляд Ройда едва заметным кивком и отправилась на нос. Устроившись на треугольном сиденье, под которым хранится запасной якорь, Изабель погрузилась в чтение в надежде узнать как можно больше о человеке, которого, как выяснилось, она совсем не знала.

К ней подошел Беллами:

– Мисс, если вы готовы перекусить, я позову капитана и молодого мастера…

– Благодарю вас. – Изабель собрала судовые журналы и подала руку старому морскому волку: – Пожалуй, спущусь в каюту.

Молодой мастер… Интересно, что Ройд сказал экипажу про Дункана? Правда, ему можно было не говорить ни слова – она не сомневалась, что все и так поняли, кто такой Дункан, увидев отца и сына рядом.

В каюте Изабель расставила журналы по местам; она закрывала дверцы шкафа, когда услышала, как Дункан сбегает по лестнице и с топотом несется по коридору.

Она вовремя обернулась и поймала его, когда он бросился к ней.

– Мама! – Он обвил руками ее талию и запрокинул голову. – Мы видели тюленей! И много чаек!

Изабель улыбнулась и взъерошила ему волосы.

– Ты, наверное, задавал много вопросов?

– Бесконечно много, – следом за Дунканом вошел Ройд; в голосе слышалось страдание, но его лицо сияло.

Им накрыли большой стол; Изабель сидела на одном конце, Дункан занял место лицом к Ройду, который устроился в своем любимом кресле. Она с улыбкой смотрела, как Беллами нарезает тонкими ломтиками солонину, и гадала, какой станет их жизнь.

Дункан без лишних слов набросился на еду – он сейчас все время хотел есть. Ройд тоже ел и исподтишка наблюдал за сыном. Изабель то и дело поглядывала на них обоих. Интересно, как они поладили? Тяжело ли приходится Ройду? Пришлось признаться самой себе: она бросила его, как щенка в воду, заставив самого разбираться с сыном. Правда, Ройд всегда был превосходным пловцом.

Утолив первый голод, Дункан развернулся к Ройду и принялся расспрашивать его о различных морских узлах. Ройд отвечал без труда. Изабель упорно смотрела в тарелку. Наконец Дункан повернулся к ней. Она почувствовала на себе взгляд его темно-карих глаз, подняла голову и впервые не сумела угадать, о чем он думает. Потом мальчик повернулся к Ройду:

– Ты говоришь, что женат на маме. И как же меня зовут? Как мои полные имя и фамилия?

Ройд покосился на Изабель. Та опустила глаза.

– А как тебя звали до сих пор? – поинтересовался Ройд.

– Дункан Кармоди.

Ройд кивнул, как будто ничего другого не ожидал.

– Твое полное имя – Дункан Кармоди Кармайкл Фробишер, – заявил он и перевел взгляд на Изабель.

Когда Дункан тоже повернулся к ней, она заставила себя кивнуть:

– Да. Совершенно верно. Это твое полное имя.

Дункан повторил четыре слова и широко улыбнулся:

– Отлично!

Он закончил есть, положил вилку и нож и потянулся к яблоку.

– Можно мне вернуться наверх, на палубу?

– Допивай молоко, и пойдем.

Дункан взял стакан, осушил его и промокнул салфеткой молочные «усы».

– Я готов!

Изабель встала, взяла журнал, намереваясь вернуться на носовую скамью, и вслед за Дунканом вышла из каюты; Ройд последовал за ними. Препоручив Дункана заботам боцмана Джолли, который взялся научить мальчика вязать морские узлы, Ройд отправился на нос.

– Итак? – Усевшись у ног Изабель, он положил руки на колени и сцепил пальцы. Он не сомневался, что у нее будут вопросы.

– Задание, на которое тебя послали после нашей помолвки… Вначале ты думал, что задержишься всего на месяц или около того. Почему оно заняло столько времени?

Ройд сделал глубокий вдох и приступил к рассказу:

– Вначале я должен был проникнуть ко двору алжирского дея и убедиться в том, что он захватывает в плен европейцев и продает их в рабство. Мне удалось войти в число приближенных дея, заслужить его доверие. Однако, узнав, что творится за стенами дворца, я понял, что не могу оставить этих людей в беде. – Помолчав, Ройд добавил: – Я уже не мог отступать.

Изабель читала его записи; теперь она знала больше.

– Почему же ты не отправил мне письмо? Ведь у тебя была возможность послать мне весточку!

Ройд хмыкнул. Она права. И все-таки…

– Как только я понял, что застрял надолго, мне захотелось написать тебе. Хотелось, чтобы ты знала, что я задерживаюсь не по своей воле и ничего не могу поделать. Но к тому времени кольцо блокады сомкнулось. Порт окружили французы. Я не мог покинуть город – к тому времени я даже не мог свободно выходить из дворца. Если бы французы перехватили письмо, они сообщили бы дею, кого именно он приблизил к себе.

– Понимаю. Риск был слишком велик.

Ройд посмотрел на свои сцепленные руки.

– Моя жизнь, жизнь моего экипажа и трех с лишним тысяч пленников – все висело на волоске. – Он не преувеличивал. – В конце концов мне пришлось оставить всякую мысль о том, чтобы связаться с тобой.

Тогда он верил, что она так его любит, что не станет сердиться за долгое молчание. Вспоминая прошлое, он понял, что сильно просчитался, но даже сейчас не мог себе представить, чтобы тогда можно было поступить иначе, чем он сделал.

– В конце августа британцы начали обстрел Алжира. Дей капитулировал и согласился освободить рабов-европейцев. Дело затянулось до марта следующего года. Только когда все было сделано, я смог подняться на борт «Корсара» и отплыть домой.

Победа оказалась горькой.

Оба молчали. Нос то поднимался, то опускался; вода шептала, омывая борта корабля, пока нос взрезал волны.

– Теперь, когда я думаю о том, что случилось… – наконец произнесла Изабель, – я понимаю, в тех условиях это было неизбежно. И никто не виноват.

Несколько дней назад он бы с ней не согласился, но, услышав ее версию событий…

– Но ты даже не попытался объясниться! – внезапно с горечью и упреком проговорила Изабель. – После того как я прогнала тебя, ты ушел и не вернулся!

– Не совсем… – Ройд повернулся и, нахмурившись, посмотрел ей в лицо. – Я дважды пытался повидаться с тобой – именно для того, чтобы объясниться.

– Когда? – нахмурилась она.

– В первый раз – через два дня. У меня ушло столько времени на то, чтобы… убедить себя, что нам с тобой нужно поговорить. – Он посмотрел вперед. – Что нужно, чтобы ты поняла… – Он не сразу продолжал: – Дверь открыла одна из твоих тетушек. Она недвусмысленно заявила, что ты не желаешь меня видеть.

Холодок сковал ее сердце.

– Я не знала, что ты приходил, – тихо ответила Изабель.

Ройд посмотрел на свои сцепленные руки.

– Я думал, может быть, ты еще злишься на меня, и снова пришел через неделю. Еще одна твоя родственница влепила мне пощечину и велела убираться.

Изабель посмотрела на Дункана – тот сидел по-турецки рядом с Джолли и деловито завязывал узел.

– Они старались защитить меня – они знали о Дункане.

Ройда передернуло. Пальцы, крепко стиснутые, вдруг разжались. Тихим, страдальческим голосом он произнес:

– Я долго был главным винтиком в долгом и трудном задании – я спас три тысячи жизней, ушел сам и увел свой экипаж; благодаря мне никто не пострадал. Все считали меня героем, а ты… ты ничего не желала знать.

Ройд тяжело вздохнул.

Не сводя взгляда с его профиля, она молчала, хотя дыхание ее участилось…

– Мне было так больно, чертовски больно! Нет, хуже – как будто у меня там открытая рана, глубже которой я не получал. – Голос у него сел, он говорил хрипло. – Ты была единственной, кого я впустил в свою душу, – только ты могла так больно меня ранить. И ты это сделала.

Их окружали звуки моря – шум ветра, волн, парусов и крики чаек; оба молчали, вспоминая пережитую боль.

Ройд глубоко вздохнул и поднял голову:

– Ну да, я ушел от тебя. От тебя и… от нас. От всего, чем мы были друг для друга. – Более ровным тоном он продолжал: – Иначе я не мог бы жить дальше.

Сердце Изабель замерло – перед нею был прежний Ройд; она всегда остро чувствовала смену его настроения, его эмоций. Она могла бы сказать, что у него на душе, даже не видя его.

– Тогда, – продолжал он, снова опустив глаза, – я пришел к выводу: пока меня не было, пока я исполнял свой долг во имя короля и страны, ты разлюбила меня. Ты передумала. – Он пожал плечами. – А что еще я мог подумать?

Изабель ощутила всю силу его боли. У нее снова закружилась голова.

Ройд обернулся и посмотрел на нее:

– Ты тоже не стала бороться за нас.

– Я не знала, что есть «мы», за кого стоит бороться, – прошептала она, со слезами в голосе.

Ройд пристально смотрел в ее темно-карие глаза; она всегда была его якорем, его тихой гаванью при любом шторме. Но сейчас шторм бушевал между ними, они сами его создали… И вот они как будто очутились в мертвой точке: прошлое осталось позади, но оба пока не совсем понимали, что ждет их в будущем. И возможно ли для них общее будущее.

«Твое будущее зависит от тебя», – вспомнил Ройд слова отца. Ах, как он был прав!

– Теперь мы оба знаем, что произошло восемь лет назад. И как по-твоему, стоит за нас бороться?

Самый важный вопрос.

Изабель вздохнула и просто ответила:

– Не знаю, но… возможно. – Она посмотрела поверх его плеча на палубу: – Кроме того, у нас есть Дункан.

Он проследил за ее взглядом – их сын увлеченно вязал морские узлы.

– Кстати, – ответил он после паузы, – поскольку у нас есть Дункан, предлагаю считать «возможность» тем, что нам с тобой нужно исследовать.

Изабель кивнула:

– Чтобы что-то подтвердить или, наоборот, навсегда вычеркнуть из своей жизни… нельзя продолжать, не зная… что может быть.

Остаток дня Ройд провел с Уильямом Келли; они склонились над картами, вычисляя кратчайший маршрут из Саутгемптона во Фритаун. Он не пытался утвердиться на занятой позиции с Изабель – фактически женой – и сыном, пока они не приступили к ужину, который им снова подали в капитанскую каюту. После того как Дункан расправился с основным блюдом, Беллами подал бланманже.

Видя, как загорелись радостью глаза мальчика, Ройд невольно улыбнулся. Дункан набросился на угощение. Довольный Беллами удалился.

Насытившись, Дункан повернулся к Ройду и задал очередной вопрос; удовлетворив свое любопытство в связи с морскими узлами, он перешел к парусам.

Ройд перечислил все паруса, которые имелись на «Корсаре»; он объяснил, когда какие паруса поднимают и какие погодные условия ограничивают их использование.

Говоря, он все время остро ощущал присутствие Изабель. Восстановить отношения с нею гораздо сложнее, чем завоевать доверие Дункана. Правда, он подозревал, что в глубине души Изабель испытывает к нему прежние чувства, только не показывает виду. По его мнению, у него имелись все основания надеяться, что, несмотря на внешнюю холодность, она по-прежнему его любит.

И как же он сам ее любит!

После их разговора Изабель как будто ушла в себя. Ройд знал: так она устроена. Она имела обыкновение отступать и обдумывать все, прежде чем переходить в наступление, в то время как он шел вперед, думая на ходу. Он, конечно, понимал, что победу не всегда завоевывают, идя напролом. Да, надеясь на победу, он иногда проявлял осторожность и выдержку.

Сейчас ему особенно нужны осторожность и выдержка, потому что он собирается одержать особенно важную победу. Важную для его сердца. С Изабель никогда не было просто. Сложно, волнующе, рискованно – несомненно. Но просто не было никогда. Его главным просчетом в прошлом было то, что он не делился с ней всеми сторонами своей жизни; но такую ошибку он больше не повторит.

К тому времени, как Дункан допил молоко, Ройд уже обдумал свой следующий ход. Как только Изабель уложила сына и закрыла дверь, ведущую в его спальню, Ройд кивком указал на ту каюту, где спал сам:

– Теперь ты знаешь, что было. Может быть, тебе интересно узнать, что мне стало известно о происходящем во Фритауне.

В глазах Изабель сверкнуло любопытство. Она с готовностью пошла за ним. В его отсеке горела лампа, освещая разложенные на столе и постели документы. Ройд жестом указал ей на них:

– Вот все сведения, которые я получил к сегодняшнему дню. Все сообщения разложены по порядку.

Изабель взяла стопку писем, села в изножье кровати и начала читать.

Ройд прислонился к стене и позволил себе наблюдать за ней. Он знал, что только так можно заслужить ее доверие, а потому решил быть предельно откровенным, делиться с нею всем.

Через пятнадцать минут Изабель дочитала последнее послание – недавний вызов от Волверстоуна, подняла голову и посмотрела ему в глаза:

– Ты сказал, что выполняешь задание, немного похожее на то, что было восемь лет назад. И тоже в Африке, хотя и в другой ее части. – Она пытливо смотрела на него. – Деклан пишет, что, по мнению его жены, леди Эдвины, нескольких молодых женщин похитили работорговцы. По-твоему, среди них может быть Кэтрин?

– Возможно… скорее всего, даже вероятно… Если нам повезет, мы скоро узнаем, совпадают ли наши с тобой задачи… – Он замолчал, сообразив, что она, учитывая все обстоятельства, возможно, не готова к встрече с его братьями, тем более в его обществе. И тем не менее… – «Корсар» зайдет в Саутгемптон. Мы должны погрузить на борт провизию, которой хватит до Фритауна, а мне нужно в Лондон – получить последние распоряжения, узнать новости от Деклана с Эдвиной, а также Роберта и мисс Эйлин Хопкинс. Но самое главное, я должен дождаться Калеба, услышать его рассказ из первых уст и получить самые подробные сведения о работорговцах и том месте в джунглях, где, как мы подозреваем, находится рудник. Для того чтобы успешно и без потерь захватить лагерь, мне нужно узнать о нем как можно больше.

Изабель жестом указала на письма:

– Тут ничего не говорится, но, насколько я понимаю, тебе также поручили спасти всех пленников и арестовать негодяев, которые за всем стоят.

– Да, именно в таком порядке, – кивнул Ройд. – По крайней мере, я себе это так представляю. Как ты, несомненно, заметила, представители власти торопят; им не терпится предать преступников правосудию. Судя по тону переписки, я ожидаю, что мне велят добыть достаточно улик, чтобы осудить всех, кто стоит за нелегальным предприятием. И все же для меня самое главное – освобождение пленников, сколько бы их ни было и кем бы они ни были.

– Да, согласна. – Изабель бросила на него вызывающий взгляд: – Я поеду в Лондон вместе с тобой.

Изабель ждала, что он начнет спорить, но Ройд кивнул:

– Мы сойдем на берег завтра утром. Я приказал Лайему бросить якорь в Рамсгите, где нас будет ждать экипаж. «Корсар» проследует в Саутгемптон; экипажу приказано запастись провизией и ждать нас.

– А Дункан? – нахмурилась Изабель. Подумав какое-то время, она повернулась к нему: – По-твоему, его можно отправить назад, в Абердин?

– Если не считать того, что тебе придется выдержать настоящий бой, чтобы уговорить его покинуть корабль… нет, мне не хочется так рисковать. – Помолчав, Ройд продолжал: – На «Корсар» он проник тайком. Судя по тому, что я понял, ему удалось незаметно покинуть поместье Кармоди и всех, кто, несомненно, за ним присматривал; ему удалось пробраться в порт и на борт «Корсара» в одиночку. Как по-твоему, что произойдет, если ты попытаешься отправить его домой после?

Изабель поморщилась.

Ройд сухо продолжал:

– Кроме того, представь, как бы действовали его родители в такой же ситуации. В конце концов, в нем сочетаются наши с тобой характеры. Попытка сейчас отправить его домой будет напрасными усилиями.

Изабель подавила вздох.

– Ты прав. Если мы попытаемся отправить его домой, он еще, пожалуй, сбежит от своего провожатого и сядет на какой-нибудь другой корабль, который направляется во Фритаун… Мне невыносима сама мысль о том, насколько рискованно такое путешествие! – Изабель повернулась к Ройду: – Что же ты предлагаешь?

Он ничего не стал скрывать. Естественно, он предусмотрел все возможные затруднения и уже продумал пути решения.

Изабель пришлось признать, что его план вполне осуществим; он успокоит ее материнскую тревогу и в то же время позволит Дункану делать то, что ему сейчас хочется, – а именно сблизиться с отцом. Всем этим можно заниматься на борту «Корсара». Как бы ни развивались их с Ройдом отношения, Дункан и Ройд совсем недавно узнали друг друга; им нужно время, чтобы привыкнуть. Кроме того, она нисколько не сомневалась в том, что на борту «Корсара» Дункан будет в безопасности.

– Хорошо… Если ты убедишь его оставаться на корабле, пока мы поедем в Лондон, так мы и поступим.

На лице Изабель расцвела улыбка – она испытала облегчение, когда поняла, что может без опаски разделить с ним ответственность за сына. Ноша, которую она несла в одиночку с тех пор, как родился Дункан, стала чуть легче.

Хотя Ройд по-прежнему стоял, прислонившись к стене, – он как будто нарочно держался от нее как можно дальше, – она остро ощущала его присутствие. Изабель охватило возбуждение, в ней проснулось желание, но будь она проклята, если позволит ему заметить хотя бы намек на свою неизменную восприимчивость. Ей с трудом удавалось сохранять внешнее спокойствие.

– Прекрасно. – Она подняла голову; их взгляды встретились. – Когда мы будем в Рамсгите?

– Около десяти утра. Все зависит от того, когда начнется отлив.

Она царственно склонила голову и встала.

– В таком случае начну укладывать вещи. – Она подошла к двери каюты. На пороге, не оборачиваясь, произнесла: – Спасибо, что рассказал о задании… Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Только за закрытой дверью своей каюты она позволила себе затрепетать. Его голос пробудил воспоминания о шелковых простынях, обнаженной коже, его горячих твердых мускулах и глубочайшем удовольствии.

Нахмурившись, она прогнала неуместные видения и принялась собирать вещи для поездки в Лондон.

Изабель стояла у правого борта и следила, как приближается Рамсгит. Мимо них проплыл мыс, расположенный к северу от города; стаи чаек взмывали в воздух и снова садились – значит, порт рядом.

Занимался ясный рассвет; чем южнее они оказывались, тем светлее становилось небо. Море было сравнительно спокойным; ничто не помешало матросам доставить их на шлюпке в порт, к главному причалу.

За завтраком Ройд сообщил Дункану, что они покинут корабль и отправятся в Лондон, он же останется на корабле и поплывет в Саутгемптон. К удивлению Изабель, сын не расстроился – перспектива провести больше времени на «Корсаре» – под крылом у Лайема Стюарта и прочих членов экипажа – видимо, казалась Дункану раем.

Ройд, в свойственной ему манере, немедленно воспользовался восторгом Дункана, вкратце рассказав о следующем отрезке их путешествия. Ройд выражался совершенно недвусмысленно. К тому времени, как они приедут в Саутгемптон и поднимутся на борт «Корсара», Дункан должен решить, хочет ли он вернуться в Абердин в обществе кого-то из матросов или плыть дальше, к месту назначения. Однако, если он выберет последнее, как только они окажутся во Фритауне, Дункан должен будет оставаться на корабле все то время, какое они проведут в тропиках. И не ныть!

– Решать тебе, – сказал Ройд в заключение. – Подумай обо всем за то время, пока будешь находиться в Саутгемптоне.

Дункану хватило ума не спешить с выводами. Он кивнул с серьезным видом:

– Хорошо.

Значит, с Дунканом все решено – настолько, насколько это возможно.

Изабель оставалось сосредоточиться на своем задании: найти и спасти Кэтрин. И на более насущном и рискованном вопросе: как быть с Ройдом.

Предстояло решить, что делать с ним, с ней и с их будущим.

Когда перед ней полностью открылся порт Рамсгита и Лайем повернул штурвал и приказал убирать паруса, она обернулась и увидела Ройда. Он был так красив, что на мгновение Изабель забыла, как дышать.

Он остановился рядом с ней и сказал:

– Я приказал погрузить твою шляпную картонку и коричневый сундук – верно?

– Да… – Она осторожно откашлялась. Откуда этот трепет? Она ведь знает его, давно знает, и все же… Она огляделась по сторонам: – Где Дункан?

– Вон там, у лебедки.

Увидев сына, она немного успокоилась. Дункан стоял рядом с Джолли и живо следил за каждым действием матросов.

Ройд пояснил:

– Я сказал, что в шлюпку ему нельзя… пока нельзя… но у него еще будет много возможностей ходить на шлюпке и поучиться грести, пока он будет в Саутгемптоне.

Изабель кивнула.

Днище шлюпки с плеском коснулось поверхности воды. Джолли с помощью Дункана перебросил через борт трап.

Она повернулась к Дункану – мальчик бросился к ней и обнял ее.

– До свидания, мама! – Он заглянул ей в лицо, и радость, идущая от него, заглушила беспокойство, вызванное близкой разлукой. – До встречи в Саутгемптоне!

Изабель крепко обняла сына и, нагнувшись, поцеловала в лоб.

– Веди себя хорошо! – Она отпустила сына и сделала шаг назад.

Ройд покосился на Изабель, сел на корточки рядом с Дунканом, и их головы очутились на одном уровне. Ройд заглянул Дункану в глаза.

– Помни: на борту корабля слово капитана – закон, а пока я на берегу, капитан – мистер Стюарт. Если нарушишь закон, ты не сможешь оставаться на борту, и мы будем вынуждены отправить тебя назад в Абердин с сопровождающим.

Дункан серьезно помотал головой:

– Я не нарушу корабельный закон.

Перед тем как встать, Ройд широко улыбнулся – как мужчина мужчине:

– Знаю, что не нарушишь, – для этого ты слишком умен.

Дункан снова широко улыбнулся.

– До свидания! – Он протянул руку. – Как сказала твоя мама, веди себя хорошо.

С этими словами он повернулся к Изабель:

– Позволь мне спуститься первому.

Ройд прыгнул в шлюпку, восстановил равновесие и поднял голову. Изабель в дорожном платье цвета слоновой кости, шляпке и перчатках в тон была прекрасна. Привыкшая к веревочным лестницам, она ловко спустилась по трапу и шагнула в шлюпку. Та качнулась, но Ройд подхватил ее, обвив руками талию.

– Спасибо. – Изабель подобрала подол и грациозно опустилась на банку.

Ройд задрал голову и шутливо отсалютовал Лайему:

– Мистер Стюарт, командуйте!

– Есть, капитан! – Лайем отсалютовал в ответ. – До встречи в Саутгемптоне.

Дункан энергично замахал руками:

– До свидания!

Уильямс, сидевший у румпеля, отдал приказ, и матросы взялись за весла. Ройд опустился рядом с Изабель, и шлюпка заскользила по воде, направляясь в порт.

Очевидно, капитаны из семьи Фробишер довольно часто останавливались в отеле «Замок» на набережной; Ройда не только узнали, но и встретили как коронованную особу. Однако в Рамсгите они не задержались, как только главный конюх сообщил, что карета подана, Изабель, не дожидаясь чая, заявила, что готова ехать – ей нужно было преодолеть ощущение трепета, охватившего ее, после того как Ройд подхватил ее с трапа, и позже, когда подал ей руку, помогая выбраться из шлюпки. Она густо покраснела, потому что невольно прижалась к нему всем телом, и у нее пресеклось дыхание. Потом она заглянула в его серые глаза и чуть не лишилась рассудка; она с трудом удержалась от того, чтобы не прижаться к нему и не поцеловать в губы.

После того как конюх захлопнул дверцу, карета, слегка покачиваясь, выехала со двора и направилась прочь из города, на большую дорогу. Однако в карете ощущение близости стало еще сильнее, Изабель решила отвлечься и поговорить о том, что ее волновало.

– Не скрою, на меня произвело сильное впечатление твое желание посвятить меня в подробности своей миссии… не знаю, будешь ли ты прислушиваться к моему мнению по данному делу.

Ройд сидел напротив; их взгляды встретились.

– Да, буду. Более того, я очень надеюсь, что мы выполним задание вместе.

– Почему? – спросила Изабель, не удержавшись.

– Потому что, несмотря на то что мы пережили немало бурь, мы с тобой всегда, с тех пор, как мне было одиннадцать, а тебе шесть, прекрасно работали вместе! Характеры у нас похожие, так что мы инстинктивно понимаем друг друга, нам часто даже слов не нужно, и наши таланты замечательно дополняют друг друга… – Помолчав, он продолжил: – Возможно, ты не понимаешь, насколько редко такое совпадение, но мы с тобой как команда… идеально подходим друг другу.

– Вместе мы больше, чем каждый из нас в отдельности?

– Вот именно! – Ройд усмехнулся. – Ты ведь знаешь, моя мать часто ходила в плавание с моим отцом, так что в моей семье не в новинку, когда жена капитана находится на борту и действует как равноправный партнер.

Она не его жена… хотя в определенном смысле, конечно… Чтобы не очутиться в затруднительном положении – Изабель понимала, что пока не готова говорить на такую тему, – она склонила голову и перешла к следующей теме, которая занимала ее мысли:

– Кстати о твоей семье… с кем мы увидимся в Лондоне?

– С Декланом и Эдвиной – мы остановимся у них в доме. Сейчас там Роберт с мисс Эйлин Хопкинс, которая вместе с ним вернулась из Фритауна. Роберт и мисс Хопкинс собираются пожениться, но из-за нынешнего задания они еще не объявили официально о своей помолвке.

– Леди Эдвина посещала Абердин после их свадьбы, но мы с ней незнакомы. Она ведь дочь герцога?

Ройд кивнул:

– Знатное происхождение не помешало ей плыть с Декланом во Фритаун и помочь выполнить его часть задания. Кажется, она внесла существенный вклад… Кроме того, она оказывает неоценимую помощь там, где нужно завязывать полезные знакомства в свете.

– Ну а что тебе известно о мисс Хопкинс?

– Я никогда ее не видел, но она – младшая сестра двух моих знакомых морских офицеров. У них есть еще один, самый младший брат, лейтенант Западноафриканской эскадры королевского флота; как и твоя кузина, он бесследно исчез.

– Кажется, он был одним из тех, кого послали на поиски пропавшего военного инженера? Об этом писали Деклан и Роберт.

– Да. – Ройд поморщился: – Хотя я понимаю, почему Калеб взял с собой дневник Роберта, жалею, что он не оставил копию.

– Судя по всему, он просто не успел.

Ройд хмыкнул:

– Он не тратил времени и отплыл так быстро, что никто не мог ему помешать.

– Дневник Роберта похож на твой журнал?

Ройд покачал головой:

– Я вел записи в судовом журнале. Дневник Роберта гораздо подробнее. В нем масса описаний и набросков. Такую привычку он унаследовал от мамы, а в таких обстоятельствах, как сейчас, это очень кстати!

– Наверное, Калеб привезет дневник Роберта с собой. У тебя будет время прочесть его, прежде чем мы доберемся до Фритауна.

Ройд рассеянно кивнул, глядя на пробегающие мимо деревья. Карета быстро неслась вперед; они очутились на хорошей дороге, покрытой щебнем, и цокот копыт стал звонче. После того как кучер на скорости прошел поворот, отчего Изабель пришлось схватиться рукой за стенку, она посмотрела на Ройда:

– Почему кучер так гонит?

– Я посулил ему десять гиней, если он доставит нас на Стэнхоуп-стрит до трех часов пополудни.

Изабель кивнула – чем скорее они доберутся до Лондона, тем скорее она сумеет отдалиться от Ройда и тем скорее ее нервы придут в порядок. Она устроилась поудобнее и, как Ройд, стала смотреть в окошко, дожидаясь конца поездки.

Глава 1

Карета замедлила ход и остановилась у особняка на типичной улице в районе Мейфэр. Ройд выглянул наружу. Ему не нужно было сверять номер дома – дверь особняка была нараспашку, а на пороге стояли Роберт и Деклан.

Они не знали, что он уже в пути; почему же они стоят у двери? Вглядевшись, Ройд заметил, что в руках у них какие-то бумаги. Он увидел рядом с Декланом Эдвину. Из-за плеча Роберта выглядывала молодая дама; судя по медно-рыжим волосам, она была из семьи Хопкинс.

– Похоже, мы прибыли в удачный момент. По какой-то причине нас ждет торжественная встреча. – Он первым спрыгнул на мостовую, обошел карету, подал руку Изабель. Она вложила пальцы в его ладонь – такой простой, земной жест, однако он ощутил прилив гордости, сжав ее тонкие пальцы и помогая ей сойти вниз.

Изабель приосанилась и, не выпуская руки Ройда, посмотрела на группу, стоящую в дверях. Потом неторопливо высвободила руку, повернулась к форейтору и приказала снять сверху ее шляпную картонку.

Ройд расплатился с кучером и форейтором, указал подоспевшим лакеям на багаж и обернулся к Изабель. Их взгляды встретились. Он предложил ей руку:

– Ну что, пойдем?

«Мы будем действовать как пара? Попробуем еще раз и напомним себе, на что это похоже?»

Изабель поняла невысказанное предложение, улыбнулась в ответ и, стараясь отогнать неуместные чувства, хладнокровно взяла его под руку.

Бок о бок они направились к крыльцу. Родственники Ройда ошеломленно смотрели на них. Потом она приподняла подол юбки, и они поднялись на узкое крыльцо.

Изабель быстро оглядела «комитет по приему»: с ее лица не сходило безмятежное и уверенное выражение, но в глубине души она невольно улыбалась. В то время как Деклан и Роберт рады были видеть Ройда, они не понимали, как истолковать ее присутствие. Во время их с Ройдом помолвки оба почти все время находились в море; она понятия не имела, что они подумали, когда их помолвка расстроилась. В конце концов, братья больше, чем кто бы то ни было, понимали, что у Ройда редко что-нибудь не получается. И все же, зная его, она искренне сомневалась в том, что он хоть что-нибудь объяснил им о ней; за несколько секунд, пока они поднимались, она решила, что Роберт и Деклан не знают ничего, кроме сухих фактов.

В противоположность двум мужчинам их спутницы выглядели заинтригованными: миниатюрная красавица-блондинка, похожая на сказочную фею, которая стояла рядом с Декланом, и рыжеволосая красотка, стоящая рядом с Робертом. Судя по всему, им не терпелось познакомиться с ней.

– Ройд! – Деклан протянул руку.

Ройд улыбнулся; братья обменялись рукопожатиями и похлопали друг друга по плечам.

– Роберт! – Ройд и Роберт так же поприветствовали друг друга.

Деклан повернулся к гостье:

– Изабель…

Она улыбнулась и протянула руку:

– Деклан! Рада снова видеть тебя.

Он склонился над ее пальцами, затем повернулся к жене:

– Милая, это Изабель Кармайкл, дочь владельца судоверфи в Абердине. Изабель – моя жена, леди Эдвина.

Васильковые глаза леди Эдвины чуть расширились, когда до нее дошло, кто перед ней; она наверняка слышала о судоверфи ее отца, когда была в Абердине. Она просияла и протянула руку:

– Мисс Кармайкл! Добро пожаловать в Лондон и в наш дом.

Изабель сжала пальцы Эдвины и улыбнулась в ответ:

– Леди Эдвина… рада познакомиться с вами. Прошу вас, зовите меня Изабель. Насколько я понимаю, мы напросились к вам и намерены злоупотреблять вашим гостеприимством до тех пор, пока Ройд не узнает, что удалось выяснить Калебу, и не получит приказы.

Деклан прищурился, затем повернулся к Ройду и Роберту – они обменивались новостями.

Эдвина еще больше просияла и не выпустила Изабель, а притянула ее к себе:

– Входите, входите же! И познакомьтесь с Эйлин!

Изабель очутилась в элегантно обставленной прихожей. К ней шагнула рыжеволосая девушка и тоже протянула руку:

– Я Эйлин Хопкинс. Мы с Робертом познакомились во Фритауне, и я вернулась с ним в Лондон на «Трайденте».

Изабель сжала пальцы Эйлин:

– Рада с вами познакомиться, мисс Хопкинс!

– Пожалуйста, зовите меня Эйлин. Похоже, всех нас интересует то, что сейчас происходит во Фритауне. – За ее утверждением скрывался плохо замаскированный вопрос, явное приглашение поделиться.

Изабель посерьезнела:

– Да, действительно. Я поплыву туда с Ройдом, чтобы найти свою кузину, Кэтрин Фортескью.

– Мисс Фортескью! – Лицо Эдвины сделалось озабоченным. Она положила руку на плечо Изабель: – Изабель, боюсь, что мисс Фортескью похитили работорговцы. Скорее всего, она находится на руднике.

Изабель сжала губы и кивнула:

– Мы с Ройдом так и подумали…

Эдвина и Эйлин посмотрели на мужчин. Братья держали в руках различные бумаги и записки, перебирали их, читали и время от времени что-то восклицали.

– Вы приехали в самый подходящий момент, – объяснила Эдвина. – Буквально пять минут назад прибыл Хорнби, один из людей Калеба, он привез с собой ту сумку, которую сейчас держит Роберт. Там много сообщений и карт. – Эдвина посмотрела Изабель в глаза. – Насколько мы поняли, Калеб нашел рудник в джунглях и остался там, чтобы присматривать за пленными.

– Возможно, он прислал список пленников. – Эйлин прищурилась. – Но у нас еще не было возможности на него взглянуть.

Эдвина поинтересовалась:

– Вы, наверное, желаете подняться наверх, освежиться и…

– Для начала я желаю посмотреть бумаги, которые прислал Калеб, – возразила Изабель.

Эдвина понимающе кивнула и отправилась отдавать распоряжения дворецкому.

Изабель стянула перчатки, сняла шляпу и положила ее на столик. Она очень радовалась, что встретила женщин с таким же складом ума, как у нее. И пусть Эдвина миниатюрная и хрупкая с виду, сразу понятно, что энергии ей не занимать. Мисс Хопкинс, судя по всему, такого же склада – подобное притягивает подобное.

Проследовав в гостиную, Изабель устроилась на диване подле Эйлин и Роберта. Тот наблюдал за ней встревоженно и как будто с опаской, но лучше других скрывал свои чувства. Ройд занял кресло слева от нее. Эдвина попыталась было завладеть сумкой, но в этом не преуспела. Ройд взял ее и посмотрел на невестку сверху вниз. Потом наклонился вперед и высыпал содержимое сумки на низкий столик, стоящий между диванами.

– Нет смысла ничего обсуждать, пока каждому из нас известны лишь части целого. Предлагаю разделить документы. После того как каждый прочтет свою порцию, он передает ее соседу справа. Как только все будут знать всё, мы обсудим, как нам действовать в сложившейся ситуации.

Воцарилось молчание; его нарушало лишь шуршание бумаги и время от времени хмыканье. Привыкнув читать длинные скучные отчеты, Изабель первая расправилась со своей стопкой. Она села и обдумала все, что она узнала. Новые сведения походили на головоломку, в которой по-прежнему недоставало многих кусочков. Роберт поднял голову и положил стопку документов на колено. Как и Изабель, он молчал; судя по морщине на лбу, она подозревала, что ему приходится менять ранее привычные взгляды.

Эйлин закончила читать свою часть последней – ей достался дневник Роберта. Она хмыкнула и протянула его автору. Все они обменялись прочитанным, получили следующие порции от соседей слева и продолжили чтение.

К тому времени, как каждый из них прочел все документы, день уже клонился к вечеру. Эдвина позвонила, чтобы подавали чай. Вскоре Хамфри и лакей принесли подносы, нагруженные двумя чайниками, чашками и разнообразным печеньем.

Заметив, что собравшиеся утолили первую жажду, Ройд приступил к обсуждению.

– Итак, – начал он, – нам нужно обобщить все, что мы до сих пор узнали, а многое придется пересмотреть после того, что прислал Калеб.

Братья кивнули.

Ройд поставил чашку на блюдце.

– Теперь нам известно, что зачинщиками стали три преступника, живущие во Фритауне. Каким-то образом им стало известно об алмазном месторождении в джунглях. Они решили разрабатывать месторождение тайно – предположительно, чтобы не платить налоги и избежать государственного вмешательства. Кроме того, их прибыль увеличивалась из-за использования рабского труда…

– Нам известны имена двух заговорщиков – Малдун, морской атташе, и некто Уинтер, который имеет доступ к оборудованию для горных работ и припасам, – вставил Роберт.

– А третий, – резко добавил Деклан, – кто-то из окружения губернатора, но имени его мы пока не знаем.

Ройд продолжил:

– Вначале определенную роль в их планах играла леди Холбрук – то ли по собственному желанию, то ли по принуждению. Впрочем, сейчас это несущественно, поскольку леди Холбрук сошла со сцены.

– Тем лучше, – зловеще прошептала Эдвина.

– Для того чтобы начать разработку, – продолжал Ройд, – заговорщикам нужен был капитал, поэтому они связались с людьми, готовыми финансировать незаконные предприятия. Пленники называют эту группу «заказчиками», и их несколько. Сколько точно, мы пока не знаем. Скорее всего, заказчики находятся в Англии, и они-то и есть главные преступники, так как маловероятно, что преступный план осуществился бы без их поддержки. Поскольку можно предположить, что «заказчики» люди состоятельные, способные финансировать подобные предприятия, скорее всего, почти всю прибыль получают они. Вот что особенно возмущает представителей власти.

Роберт презрительно хмыкнул:

– Учитывая нынешнее положение правительства и недовольство монархией, высшие круги не могут рисковать, что их осудят за потворство богатым и влиятельным преступникам.

Ройд кивнул:

– Судя по тону писем Волверстоуна, властям не терпится разоблачить заговорщиков, вернуть пленников их родным и близким, а злодеев – как зачинщиков, так и «заказчиков» – предать суду. У меня сильное подозрение, что мои приказы в основном будут касаться последнего пункта, но я рассчитываю получить все необходимые полномочия. Поэтому, когда мы окажемся на месте, мы все сделаем по-своему. – Помолчав, он продолжал: – Итак, вот наши главные задачи. Во-первых, спасение пленников и возвращение их домой, во-вторых, разоблачение заговора. Нельзя, чтобы злодеи возобновили свои злодеяния позже. И в-третьих, нам необходимо добыть неопровержимые улики, способные изобличить «заказчиков».

Остальные закивали в знак согласия.

– Помимо всего прочего, – вмешался Деклан, – указанные «заказчики» почти наверняка здесь, а не там. И самые лучшие улики ты, скорее всего, получишь от трех зачинщиков, а их мы, так или иначе, схватим. Как только они поймут, что их ждет петля, они охотно разоблачат «заказчиков».

Все снова согласились.

– Давайте вернемся к тому, что случилось в колонии, – предложил Ройд. – Как нам стало известно, тамошний проповедник, Обо Ундото, помогал группе работорговцев найти взрослых из числа европейцев, которые обладали навыками, нужными для работы на руднике. Как и в случае с леди Холбрук, мы не знаем, помогал ли Ундото добровольно или по принуждению, а учитывая то, что Калеб успешно ликвидировал работорговцев, об Ундото пока можно забыть. Устранив работорговца Кейла и его подручных, Калеб прервал поставку рабов на рудник, и, судя по тому, что удалось выяснить Эйлин, прекратились и поставки оборудования для горных работ. Поскольку у обитателей рудничного поселка есть другие возможности пополнять припасы, они не сразу поймут, что лишились Кейла, и наладят поставки. Теперь, когда поток новых пленников иссяк, наемникам придется следить за тем, чтобы имеющиеся оставались крепкими и здоровыми.

– Помимо взрослых работорговцы заманивали в плен и детей, – напомнила Эйлин.

Изабель с возмущением покачала головой.

Ройд посмотрел на груду бумаг, лежащую перед ним.

– Да, и все они сейчас во власти Дюбуа, главаря наемников. Во время захвата поселка и освобождения пленников он, несомненно, станет нашим главным препятствием.

Деклан склонил голову, чтобы лучше рассмотреть лицо Ройда:

– Ты все время говоришь «мы», «у нас». Значит, ты хочешь сказать, что мы, – кивком он указал на Роберта, – и наши экипажи будут принимать участие в твоей части задания?

Ройд посмотрел Деклану в глаза; уголки его губ дернулись.

– А ты надеялся, что останешься здесь и будешь наслаждаться светской жизнью?

– Боже правый, нет! – в ужасе воскликнул Деклан. – Но я не был уверен, участвуют ли наши корабли в твоем плане, или мы просто будем следовать за тобой, сопровождать тебя.

Ройд кивнул в сторону лежащих перед ним документов:

– Судя по цифрам, которые прислал Калеб, хотя моим матросам в подобных стычках опыта не занимать, мне понадобится больше людей. Тем более что нам понадобится одновременно разойтись по двум разным местам – в поселок в джунглях и в колонию. – Ройд пристально посмотрел на Роберта и Деклана: – Количество людей и то, как мы их наберем, обсудим позже. Первым делом нужно набросать план, как успешно выполнить задание.

Изабель не сводила взгляда с его лица:

– У тебя наверняка уже есть в голове набросок плана! Так изложи его.

Она знала, как работает его голова – он быстро обрабатывал информацию и намечал шаги, необходимые для достижения цели. Он оглядел собравшихся и рассказал, в чем заключается его план.

Ройд совсем не удивился воодушевлению братьев, но энтузиазм дам поразил его. Потом он заметил, что Изабель смотрит на него с хорошо знакомым огоньком в глазах – как будто читает его мысли, – и решил, что братья вполне способны сами позаботиться о своих спутницах.

– Когда мы сможем отплыть? – спросила Изабель, и все посмотрели на Ройда.

– Как можно скорее, значит, как только я получу приказы от Мелвилла. Он должен официально запросить моего содействия, а также написать письмо, наделяющее меня властными полномочиями, чего он не захочет делать. – Ройд покосился на Роберта и Деклана. – Одно дело поручить Деккеру «оказывать возможную поддержку», и совсем другое – поставить вице-адмирала в мое непосредственное подчинение.

Роберт насмешливо хмыкнул:

– Мелвилл даст тебе все, что ты попросишь.

Ройд наклонил голову:

– Скорее всего, придется нанять еще кое-кого…

– Очевидно, надо будет позвать Локлана, – тут же сказал Деклан.

– Я справлялся о нем перед тем, как покинул Абердин, – кивнул Ройд. – Если все сложится удачно, он должен вот-вот прийти в Бристоль.

– О ком еще ты думаешь? – спросил Роберт. – Собираешься ограничиться только нашей флотилией или…

Ройд поморщился:

– Трудность в том, что я не могу быть уверен в командовании. Лассель и Калеб уже работали вместе прежде, так что с ними я трудностей не предвижу. Но с остальными, особенно того калибра, который нам нужен… По-моему, придется ограничиться нашими капитанами.

– Кит? – спросил Деклан.

Ройд немного подумал и кивнул:

– В одном отношении она и ее экипаж подходят нам лучше других, так что – да. Не уверен, что она успеет добраться до Бристоля вовремя, чтобы отправиться вместе с Локланом, но это не важно – она может прийти следом за остальными.

Изабель знала, о ком они говорят. Кит Фробишер считалась аномалией в мореходном мире: женщина, которая командовала кораблем вот уже восемь лет. Изабель несколько раз встречала Кит в абердинском порту, она восхищалась этой смелой и отважной женщиной.

– Вы знакомы с Кит? – спросила Эдвина, повернувшись к Изабель.

Когда Изабель кивнула, Эдвина многозначительно глянула на часы, стоящие на каминной полке, и объявила:

– Пора переодеваться к ужину. Мы с Эйлин проводим Изабель наверх и покажем ей ее комнату.

Жестом пропустив Изабель и Эйлин вперед, Эдвина обернулась к Фробишерам и объявила:

– Ужин в семь. Не опаздывайте!

Ройд смотрел дамам вслед и с трудом удерживался от изумления. Эдвина выплыла из комнаты следом за Изабель и Эйлин. Деклан никогда не будет верховодить в семье, если у его жены такой сильный характер. Впрочем Изабель в этом отношении превосходит всех остальных, даже свою бабушку, способную навести страх на всех окружающих. Но о характере Изабель можно подумать и потом… Он повернулся к братьям:

– Нам нужно известить Волверстоуна и Мелвилла о том, что мы получили отчет Калеба. Чем скорее я встречусь с Мелвиллом и получу нужные мне приказы, тем раньше мы сможем присоединиться к Калебу и вызволить пленников.

– Пойдем в библиотеку – там ты сможешь написать Волверстоуну, – предложил Деклан.

Как только записку передали для отправки старшему лакею Деклана, Ройд поудобнее устроился в кресле за столом и стал ждать неизбежного допроса.

Как только за лакеем захлопнулась дверь, Роберт устремил на Ройда прямой взгляд:

– Какого дьявола здесь делает Изабель?

– Она разыскивает свою кузину – Кэтрин Фортескью, – ответил Ройд с самым невозмутимым видом. – Изабель решила, что в память о прошлом я обязан отвезти ее во Фритаун. В тот день я как раз получил вызов от Волверстоуна… и вот мы здесь!

Деклан покосился на старшего брата:

– Только не говори, что собираешься взять Изабель с собой в джунгли!

Ройд в упор посмотрел на брата:

– По-твоему, мне удастся ей помешать? Теперь, когда она знает, что ее кузина находится в поселке на руднике, она собирается быть рядом со мной на протяжении всего пути.

Ройда не удивляла реакция братьев, но он считал, что им лучше стоит присматривать за собственными дамами, а не думать об Изабель.

Он готов был поспорить, что в эту самую минуту три их спутницы наверху тоже обмениваются важными новостями и строят планы. Как только две другие дамы узнают, что Изабель поплывет с ним – и пойдет в джунгли, к руднику… Увидев Эдвину и Эйлин, он усомнился в том, что они согласятся оставаться в стороне. Ройд решил, что, хотя Эдвина, Эйлин и Изабель разные, в глубине души они очень похожи.

Ни Деклан, ни Роберт больше ни слова не сказали об Изабель, и Ройд решил не посвящать братьев в перипетии их непростых отношений. Время для откровений еще не пришло.

Роберт посмотрел на часы:

– Начало седьмого… Кажется, Эдвина говорила, что ужин в семь?

Деклан вздохнул и встал:

– Пора умываться и чистить перышки.

Это была старая поговорка из их детства. Ройд широко улыбнулся, встал и следом за братьями стал подниматься по лестнице.

Застольная беседа принесла много открытий. Сидя слева от Эдвины, рядом с Ройдом, Изабель многое узнавала.

Как она и ожидала, они с Эдвиной и Эйлин мигом нашли общий язык. Они вдвоем проводили ее в комнату, которую отвела ей Эдвина. Из ее окон открывался чудесный вид на сад позади дома и, как сообщила ей Эдвина, через стенку находилась комната, которую она предназначила для Ройда.

Изабель ничего не ответила, хотя Эдвина, судя по всему, и не ожидала ответа. Когда Эдвина встала с кресла, Изабель вдруг увидела, что хозяйка дома ждет ребенка; до того красноречивого шага ее беременность скрывало струящееся платье.

– Пять месяцев. – Эдвина с улыбкой подтвердила предположение Изабель. – Но я чувствую себя превосходно; и уж если меня не тошнило на обратном пути из Фритауна – а меня не тошнило, – сомневаюсь, что мне будет плохо, когда мы снова туда поплывем. – Она кивнула в сторону Эйлин: – Мы подозреваем, что и Эйлин тоже в положении, но она решила пока ничего не говорить Роберту.

– Если он сейчас обо всем узнает, ему захочется уложить меня в постель и обложить подушками, а я этого не желаю! – Глаза Эйлин загорелись воинственным блеском. – Никакая сила не удержит меня от того, чтобы отправиться в поселок и найти Уилла!

Изабель прикусила губу; ей очень хотелось признаться, что в свое время она тоже не слишком ограничивала себя в связи с беременностью, но предпочла промолчать. Еще не пришло время рассказать всем о Дункане.

Подали десерт.

– Поскольку я уже испытала на себе фритаунский климат, я должна внимательнее взглянуть на свой гардероб. – Эдвина взяла с блюда виноградину.

Изабель съела несколько орехов и передала блюдо Ройду.

– Я радовалась, что на мне полусапожки, когда мы пробирались сквозь джунгли, – подхватила Эйлин. – И хотя в колонии рекомендуется носить чепцы или шляпы – они обязательны, если в течение дня приходится ходить пешком, – в джунглях они не слишком пригождаются. Деревья закрывают почти весь солнечный свет. – Она покосилась на Роберта. – Судя по тому, что написали Калеб и Лассель, похоже, поселок находится в таких же джунглях, что и лагерь Кейла.

Роберт нехотя согласился. Подумав, он покосился на Деклана и признался:

– Джунгли действуют на меня угнетающе. Тебе совершенно не обязательно туда забираться. На борту корабля гораздо больше прохлады.

– Ну уж нет! – Эйлин с вызовом посмотрела на Роберта. – Я просто обязана пойти в джунгли! Не говоря уже о том, что я должна найти Уилла, я не прощу себе, если не узнаю, что случилось с теми детьми. Я не смогу спокойно спать, пока не буду знать, что они в безопасности, – и я должна убедиться в этом собственными глазами.

Высказавшись, Эйлин улыбнулась и взяла с блюда инжир.

Деклан посмотрел на противоположную сторону стола, где сидела его хрупкая, похожая на фею жена. Очень не хотелось, но он вынужден был спросить:

– Надо ли понимать так, что и ты собираешься идти в джунгли, несмотря на… – Кивком он указал на ее живот.

Эдвина широко улыбнулась:

– Да, конечно! Доктор Холлиуэлл разрешил мне ездить, куда я захочу, – более того, он рекомендовал мне поездки.

– Сомневаюсь, что он имел в виду африканские джунгли, – буркнул Деклан.

– Может, и нет, но в Риджуэе я привыкла проходить по многу миль. Я гуляла и по вересковым пустошам, когда мы были в Абердине. В общем, если я постараюсь не переутомляться, все будет просто замечательно!

– Да, конечно… – Деклан стиснул челюсти и принялся сосредоточенно чистить грушу.

После ужина Эдвина в прекрасном настроении встала из-за стола, и все общество переместилось в гостиную. Женщины сели на диван и завели разговор на общие темы.

Через несколько минут в гостиную вошел дворецкий Хамфри. Он нес серебряный поднос, на котором лежал нож для бумаги и белый конверт. Хамфри остановился у кресла Ройда:

– Для вас, капитан.

– От Волверстоуна! – Ройд взрезал конверт, развернул письмо и стал читать.

– Ну? – спросил Роберт.

– Завтра в два часа пополудни у нас встреча с Мелвиллом в доме Волверстоуна.

Глава 2

На следующий день Изабель сидела на изящном диване в огромной гостиной в особняке герцога Волверстоуна. Рядом с ней сидела Минерва, герцогиня Волверстоун, которая их встретила и, к некоторому удивлению Изабель, осталась, чтобы узнать, что пишет Калеб. Изабель не ожидала, что хладнокровная и безмятежная герцогиня будет принимать столь деятельное участие в интригах своего влиятельного мужа.

Здесь она ошибалась; судя по тому, как Эдвина обращалась с герцогиней, Минерва была из того же теста, что и Эдвина, во всяком случае, тоже считала, что жена должна активно участвовать в делах мужа. Сделав такое открытие, Изабель неожиданно почувствовала себя легко и непринужденно. Эдвина представила ее герцогу и герцогине, живо объяснив, что она, как и Фробишеры, родом из Абердина, и поплывет с Ройдом во Фритаун на поиски кузины, которая, как им известно, находится среди пленников на руднике. И герцог, и герцогиня приняли такое объяснение за чистую монету, но Изабель заметила, как озабоченно Минерва покосилась на Ройда.

Тот сидел на стуле с прямой спинкой справа от нее; Эдвина сидела по другую сторону от Минервы, а Деклан, Роберт и Эйлин заняли диван напротив.

Две главные фигуры сидели в креслах, стоящих под углом к камину, лицом к остальным. Волверстоун, видимо, считал, что невозмутимость и хладнокровие – его главное оружие. Внешне он немного напоминал саму Изабель – черные волосы, черные глаза, белая кожа. Ни по выражению его лица, ни по его жестам невозможно было угадать, о чем он думает, что чувствует.

Сидевший рядом Мелвилл казался полной противоположностью герцога. Тучный господин с залысинами ни минуты не сидел спокойно; его пухлые руки все время двигались, выражение лица было определенно испуганным. Тусклые карие глаза смотрели на остальных как-то затравленно.

Она слушала, пока Ройд кратко пересказывал Мелвиллу, Волверстоуну и Минерве все, что удалось выяснить Калебу. Он закончил фразой:

– Вооруженные сведениями Калеба и Ласселя, а также сообщениями Диксона и Хиллсайта, мы обладаем всем необходимым для того, чтобы захватить поселок.

Волверстоун кивнул и сложил пальцы домиком.

– Чтобы должным образом покончить с данным вопросом, мы должны достичь трех конкретных целей. Первой из них должно стать спасение пленников, возвращение их во Фритаун и выплата соответствующей компенсации. Во-вторых, необходимо закрыть рудник и добиться того, чтобы незаконное предприятие невозможно было восстановить. Для этого потребуется произвести перемены в управлении колонией и осуществлять в дальнейшем строгий надзор. Гораздо важнее сейчас третья цель – арестовать всех, кто замешан в деле. Под ними я подразумеваю трех зачинщиков из Фритауна и таинственных «заказчиков». Они, скорее всего, принадлежат к таким кругам, что их разоблачение вызовет большой скандал.

На лице первого лорда адмиралтейства появилось брюзгливое выражение. Когда Волверстоун снова заговорил, голос его стал мягче, хотя интонация оставалась непреклонной.

– По-моему, правительство поступит разумно, если предоставит капитану Фробишеру все необходимые полномочия для успешного выполнения задания.

Мелвилл досадливо отмахнулся:

– Да, да… у него будет все, что нужно. Но надо все хорошенько обдумать. Важно, чтобы после ареста «заказчиков» у нас появились неопровержимые доказательства их вины – причем до того, как обо всем пронюхают газетчики.

Ройд и Волверстоун переглянулась.

– В таком случае, – сказал Ройд, – прошу вас передать соответствующие распоряжения вице-адмиралу Деккеру.

Мелвилл смерил его ошеломленным взглядом:

– Вы просите, чтобы я предоставил вам, каперу, командование морской эскадрой?! Главенство над вице-адмиралом?

Ройд выждал секунду и ответил:

– Да. – Заметив, как раскраснелся Мелвилл, он продолжал: – Очень важно, чтобы я мог отдать Деккеру один конкретный приказ и чтобы он подчинился немедленно, без вопросов и контрпредложений. Если вице-адмирал не подчинится, исход всей операции будет под угрозой!

Мелвилл смерил Ройда настороженным взглядом. Потом он опасливо покосился на Волверстоуна.

Герцог смотрел на него невозмутимо; он лишь поднял черную бровь, словно спрашивая: «А чего вы ожидали?»

Мелвилл хмыкнул.

– Что ж, будь по-вашему. Я велю подготовить приказы и послать их сегодня вечером. – Мелвилл покосился на Деклана: – На Стэнхоуп-стрит, так?

Деклан кивнул.

Мелвилл снова повернулся к Ройду:

– Вам нужно что-нибудь еще?

Ройд кивнул:

– Мне понадобится письмо такого же рода из министерства внутренних дел, достаточное для того, чтобы добиться подчинения со стороны губернатора Холбрука. Третье письмо должно исходить из военного министерства; оно будет адресовано командиру форта Торнтон.

Мелвилл снова посмотрел на Волверстоуна и снова не получил от него поддержки. В конце концов он подтвердил свое согласие принужденным кивком.

– Когда вы отплываете? – спросил Волверстоун у Ройда.

– Сегодня утром «Корсар» должен был прийти в Саутгемптон. Я дал команду запастись провизией и другими припасами. Как только все будет готово, мы отправимся в путь. «Трайдент» и «Большой баклан» также пополнят запасы – завтра мы разошлем соответствующие распоряжения. После этого… нам понадобится день-другой, чтобы закончить прочие дела и завершить приготовления к отплытию. – Ройд заглянул в черные глаза Волверстоуна. – Я намерен привлечь нам в помощь еще два корабля из флотилии Фробишеров. Таким образом, к «Принцу» и «Ворону» мы добавим еще пять кораблей. Предварительно я рассчитываю отплыть в понедельник, с отливом.

Мелвилл нахмурился:

– Что ж, хорошо. Еще один важный вопрос: когда вы вернетесь? – Голос его окреп. – Когда можно ожидать, что все закончится, когда все разрешится, когда со всем будет покончено?

– Все закончится, когда «заказчики» будут у нас в руках, и мы соберем достаточно доказательств для того, чтобы их отправили на виселицу.

После этого встреча закончилась. Провожая Ройда и Изабель к выходу, Волверстоун негромко заметил:

– Как вы, наверное, поняли, больше всего первого лорда адмиралтейства смущают возможные политические осложнения. Он понял, что дело представляет серьезную угрозу для правительства, в тот же миг, как ему о нем доложили, – вот почему он призвал на помощь меня. Несмотря на его волнение и суету, намерения у него самые здравые.

Дворецкий распахнул дверь, и гости вышли. На пороге Ройд развернулся и насмешливо спросил:

– Неужели правительство в самом деле демонстрирует решимость?

Губы Волверстоуна изогнулись в такой же насмешливой улыбке.

– В настоящее время – да. Давайте пользоваться моментом.

Ройд вздохнул. Они с Изабель попрощались с герцогиней и рука об руку спустились с крыльца.

Назад, на Стэнхоуп-стрит, решили возвращаться пешком. Изабель, взяв Ройда под руку, радовалась возможности размять ноги и подышать. Хотя запахи большого города, суета и постоянный шум совсем не походили на соленый морской воздух и тихий плеск волн, она все равно чувствовала себя здесь как дома. Она привыкла к постоянным шуму и грохоту на судоверфи, когда ее окружали запахи смолы, опилок и лака.

К тому времени, как они повернули с Саут-Одли-стрит на Стэнхоуп-стрит, она успела выслушать замечания Эдвины и Эйлин – две другие пары шли чуть впереди – и оценила мрачноватое, но решительное выражение лиц Роберта и Деклана. Кажется, Фробишеры наконец смирились с тем, что их дамы поплывут с ними.

Не в таком далеком прошлом он первый стал бы решительно возражать против того, чтобы позволить женщинам рисковать, допустить для них хотя бы малейшую угрозу. Но только не сейчас. Только не с Изабель.

Для его дальнейших планов жизненно важно делить с ней все.

Вернувшись домой, братья первым делом направились в библиотеку и написали подробные приказы своим первым помощникам. Деклан заранее попросил Хамфри вызвать двух посыльных; как только приказы будут готовы и запечатаны, их немедленно отправят в конторы судоходной компании Фробишеров в Саутгемптоне и Бристоле.

Покончив с самой важной стороной своих приготовлений, они принялись снова просматривать списки необходимого и вспоминать, не забыли ли они что-нибудь.

Перед ужином Ройд отправился переодеваться, как и его братья. Благодаря этому ритуалу у него появилось несколько минут, когда он мог наедине пересмотреть свои планы – все свои планы.

Похоже, что с заданием все шло как нужно.

Что же касается Изабель…

Он слышал шорох в соседней комнате, той, которую отвели ей; звуки отвлекали не только его мысли, но и чувства. Не нужно было долго думать, чтобы прийти к выводу: если он хочет ее вернуть, он должен продолжать в том же духе. Он не сомневался: самый надежный способ снова привлечь ее на свою сторону – подтвердить, что она его жена во всех смыслах этого слова. Следовательно, обращаться с ней он должен так, словно она уже занимает это положение.

Они прекрасно взаимодействовали и на людях, и в повседневной жизни. Но оставалась одна сторона их отношений, о которой ни один из них еще не заговаривал, хотя взаимное влечение никуда не исчезло, наоборот, стало еще сильнее.

Повязывая свежий галстук и закалывая его золотой булавкой, Ройд вспоминал все, что было раньше, вспоминал, как у них все начиналось…

Он никогда не ухаживал за ней в общепринятом смысле слова. Ему не понадобилось даже соблазнять ее – они упали друг другу в объятия так же естественно, как дождь падал с неба, без всяких усилий с чьей бы то ни было стороны. Но то было тогда, а сейчас все по-другому, и то, что было, больше не повторится.

Ройд посмотрелся в зеркало и расплылся в улыбке. В Лондоне им предстоит провести еще один день и две ночи, прежде чем они снова поднимутся на борт «Корсара» – прежде чем они вернутся в более суровые условия, где, в числе прочего, будет их сын.

– Значит, придется заняться этим сейчас. – Он подмигнул своему отражению.

Изабель сразу же заметила в Ройде перемену – не в нем самом, а в выражении лица. Серые глаза снова смотрели пытливо; в них появился некий задумчивый блеск.

Она давно поняла, чем грозит их сближение. Хочет ли она повторить тот же путь? Изабель очень удивилась, когда поняла, что не знает ответа на последний вопрос.

Тем временем… она позволила Ройду отвести себя к ужину. Они подошли к столу, и Ройд отпустил ее руку; жестом приказав лакею посторониться, сам выдвинул ей стул, заботливо усадил и только потом сел рядом. Садясь, он словно невзначай провел кончиками пальцев по ее голому плечу от ключицы до затылка.

Изабель пришлось приложить большие усилия, чтобы не вскрикнуть, однако она задрожала всем телом. Дождавшись, пока он сядет, она медленно повернула голову – и улыбнулась, глядя ему в глаза.

Игра началась. Они оба исполняли нечто вроде танца, котильона: то и дело касались друг друга ладонями и пальцами – то здесь, то там. Касания сопровождали взгляды, которые были невинными лишь отчасти. Изабель уже забыла, как постепенно нарастает напряжение, как, на первый взгляд, простые прикосновения заводят от скрытой в них сексуальности. Ее обдало жаром; от его близости и предвкушения дальнейшего она так разволновалась, что ей стало трудно дышать, не говоря уже о том, чтобы поддерживать беседу.

Но он бросил ей вызов – а она никогда в жизни не уклонялась от вызова.

Она подозревала, что окончательный итог можно свести к ничьей.

Судя по всему, она невпопад ответила на несколько вопросов Эйлин и Эдвины, но сравняла счет, когда они вернулись в гостиную. После того как она словно невзначай пробежала кончиками пальцев по его запястью, забирая у него чайную чашку, Ройд не сразу ответил на вопрос Роберта, и тому пришлось повторить.

Ройд тряхнул головой, словно отгоняя чары, нахмурился и, обернувшись, ответил.

Позже, допив чай, она вдруг задумалась: почему он вдруг решил сыграть с ней в такую игру именно сейчас?

Сегодня.

Они решили пойти спать одновременно и поднялись на второй этаж вместе: дамы впереди, джентльмены позади.

Изабель спиной чувствовала на себе его взгляд, когда на верхней площадке три пары расстались, и каждая отправилась к себе. Деклан и Эдвина вошли в свою спальню и закрыли за собой дверь; Изабель услышала, как щелкнула задвижка, когда направилась с деланым безразличием к двери своей комнаты.

Ройд шел за ней по пятам. Она чувствовала, как он пожирает взглядом, и с каждым шагом ее все сильнее тянуло к нему.

Он остановился совсем рядом – так близко, что ей достаточно было чуть повернуться, чтобы увидеть его глаза. В полутемном коридоре он казался хищником – во всяком случае, так на него отреагировали ее чувства.

Он три секунды смотрел на нее, затем его взгляд переместился на ее губы – и задержался там.

Изабель ничего не могла с собой поделать; кончиком языка провела по губам…

Ройд быстро схватил ее за руки, развел их в стороны и прижал ее спиной к стене. Он дал ей достаточно времени, чтобы она могла уклониться.

Она этого не сделала.

Ройд опустил голову, и их губы встретились.

О боже, наконец-то! Как же она скучала по его поцелуям, как мечтала об этом – о простом единении. Сгорая от желания попробовать его на вкус, забыться и наслаждаться, она разомкнула губы, и он проник в нее глубже. Их языки встретились и принялись вспоминать друг друга – влажные, горячие и такие сладкие!

Страсть захватила обоих, но они сопротивлялись. Их раздирали самые разные чувства, и все же им было хорошо вместе, и они прекрасно понимали друг друга – они, как всегда, были настроены друг на друга.

Все так просто! У них всегда все было просто; в этой области, как и в любой другой, они действовали единодушно, с одной целью.

Ройд уже забыл, что такое возможно. Он не ожидал, что прошлые соблазны так легко оживут и захватят его, пронзят их обоих без всякого труда – в ответ на всего один поцелуй.

Он собирался лишь попробовать, подразнить их чувства. Но пойти на попятную он уже не мог, не мог уклониться от обещания, которое таил в себе их поцелуй – первый за восемь долгих лет. Оба они уже не те, что раньше. Им предстоит выяснить, что изменилось и кто они теперь…

Он впился в ее губы, желая большего, и она, как всегда, раскрылась перед ним. Раскрылась, отвечала так же пылко, откровенно поощряла…

«Нет! Не надо!» – воскликнул внутренний голос, и он инстинктивно схватился за ручку ее двери.

Слишком рано для них обоих – нельзя прыгать в неизвестность, не зная, хотят ли они лететь. От напряжения у него заболела голова – запульсировало и в других частях тела, – но он пытался подавить свои порывы, загнать их внутрь волевым усилием. Постепенно ему удалось приглушить острое желание, которое пробудил поцелуй.

С трудом он поднял голову, и их губы разделились. Оба прекрасно понимали, насколько велика опасность. Понимали всю мощь порыва, толкнувшего их друг к другу. Если забыться и выпустить его на волю, он может захватить их.

На этот раз голос рассудка одержал верх. Мысленно заковав свои инстинкты в железо, он выпустил ее и сделал шаг назад.

Их взгляды встретились. Изабель смотрела на него исподлобья, стараясь угадать, о чем он думает. Однако рука за спиной нащупала дверь и открыла ее. Еще какое-то время она смотрела на него в упор, а потом скрылась за дверью.

Возникшая между ними связь прервалась. Ройд сжал руки в кулаки, тяжело вздохнул. Глядя на закрытую дверь, отдышался и заставил себя уйти в свою спальню.

Он серьезно сомневался в том, что ночью ему удастся поспать.

Глава 3

– Мы отправляемся сегодня? – поинтересовалась за завтраком Эдвина.

Роберт пожал плечами.

– Не вижу смысла спешить. Наши экипажи знают, что делают, и мы никак не сможем ускорить закупки.

– Мы им только помешаем, – кивнул Деклан, оглядывая сидевших за столом. – Я за то, чтобы отплыть завтра утром.

Ройд кивнул:

– Согласен, но мы должны добраться туда как можно скорее.

Деклан кивнул:

– Поручу Хамфри нанять самые быстроходные кареты.

Роберт просматривал список, лежащий рядом с его тарелкой.

– Я все думаю о количестве людей – нам не обойтись без матросов Локлана и нескольких человек с корабля Кит. Тогда мы наверняка превзойдем противника числом. – Он покосился на Ройда. – Как по-твоему, скоро они к нам присоединятся?

– Я приказал им погрузить на борт провизию со склада в Бристоле и взять курс на юг. Они не должны намного отстать от «Трайдента». – Ройд посмотрел на Деклана. – Насколько я понимаю, при попутном ветре «Большой баклан» первым придет во Фритаун после «Корсара».

Деклан отодвинул пустую тарелку.

– Что нам делать по прибытии? И как мы будем сообщаться? Как дадим знать остальным, что нужно сделать?

– Давайте перейдем в гостиную, – предложила Эдвина, встала из-за стола и первая направилась к двери. – Можно сидеть с удобствами и подробно, не спеша проверять план.

Так они и поступили. Устроившись в углу дивана, Изабель слушала, как Ройд, стоявший перед камином в типичной позе морского капитана, расставив ноги и сцепив руки за спиной, перечисляет основные этапы задания.

– «Корсар» первым выйдет из Саутгемптона и первым прибудет во Фритаун. «Трайдент» выйдет из Саутгемптона следом за «Корсаром». За «Трайдентом» последует «Большой баклан». По-моему, «Большой баклан» обойдет «Трайдент» по пути на юг, но мне не важно, кто кого обгонит. Главное, чтобы вы оказались на месте одновременно. Я же ночью проследую в устье реки, стараясь держаться подальше от порта. Найду флагманский корабль Деккера и нанесу ему визит. Нам нужно, чтобы он как можно скорее приступил к действиям. – Ройд посмотрел на Деклана: – Ты наверняка встретишь заграждение, но у Западноафриканской эскадры будет приказ пропускать все корабли Фробишеров, так что не забудь вывесить нужный флаг.

– Будет исполнено! – кивнул Деклан.

– Кроме того, – продолжал Ройд, – вам обоим придется зайти в устье под прикрытием темноты. Если предположить, что «Большой баклан» прибудет на место первым, мы там встретимся и определимся, где мы находимся.

– Скорее всего, ты окажешься на месте на день раньше остальных, если не больше, – заметил Роберт.

Ройд кивнул.

– После того как я поговорю с Деккером, воспользуюсь передышкой и узнаю что можно о положении в колонии, хотя, конечно, мне не стоит идти к губернатору и спрашивать, что происходит.

– Кого же мы спросим? – Изабель обладала прекрасной памятью на подробности. Если Ройду придется идти в колонию инкогнито, надо заранее знать, куда им – она не сомневалась, что пойдет с ним, – отправиться.

– Пока не знаю, – медленно ответил Ройд, повернувшись к ней. – Посмотрим, как обстоят дела, когда окажемся на месте.

Он слишком часто употреблял местоимение «я»; Изабель не сомневалась, что он это уже понял.

– Как только вы доберетесь до места и мы встретимся, – Ройд посмотрел на Деклана, – я сообщу все важное, что нам удастся узнать. Вам с Робертом придется взять колонию на себя. У вас одна цель, – он обвел взглядом обоих братьев, – но, скорее всего, достичь ее будет не так просто. Вам нужно будет надавить на Холбрука и на командира форта и, с помощью приказов, которые должны прибыть сегодня утром, убедить обоих, что в их же интересах обеспечить надежную охрану по периметру колонии, особенно на ее восточной окраине. Мы должны убедиться в том, чтобы после вашего прибытия ни одна весточка о вас не попала в поселок на руднике!

– Чтобы обитатели поселка не знали, что мы уже близко и спасение пленников не за горами, – кивнул Роберт и посмотрел на Деклана. – Ты знаком с Холбруком; пожалуй, я лучше оставлю его тебе, а сам возьму на себя командира форта.

Деклан одобрительно кивнул:

– Ты провел в колонии больше времени, особенно в восточной ее части. Ты лучше представляешь, где следует выставить пикеты. – Он повернулся к Ройду: – Пока мы займемся колонией, ты, наверное, пойдешь в устье реки?

– Как только я передам вам полномочия, попробую до утра найти корабль Ласселя – он послужит вехой; в том месте нам надлежит сойти на берег. Оттуда, по моим расчетам, можно быстрее всего добраться до поселка в джунглях.

– А как же Локлан и Кит? – спросил Роберт.

– Те, кто останутся на «Корсаре» и на «Вороне», укажут Локлану нужную тропу. – Ройд помолчал; взгляд его сделался рассеянным, как будто он представлял себе свои действия. Наконец он снова сосредоточился на Роберте: – Я должен как можно скорее добраться до Калеба и потратить некоторое время на разведку и оценку наших возможностей. Рассчитываю, что к тому времени, как подойдете вы с Декланом, у нас уже будет готов примерный план спасательной операции.

Помрачнев, Роберт проворчал:

– Но ведь вы с Калебом нас дождетесь?

Ройд улыбнулся во весь рот, но тут же посерьезнел:

– В данном случае – да, если только не случится что-то непредвиденное. – Помолчав, он добавил: – Поскольку наша цель – спасти пленников с наименьшим риском для их жизни, очень важно напасть превосходящими силами. – Он покосился на Деклана. – Поэтому мы, конечно, подождем вас. Наши силы соединятся неподалеку от поселка. По очевидным причинам вам не стоит задерживаться в колонии дольше, чем это необходимо. Самое главное – добиться того, чтобы полностью перерезать всякое сообщение между Фритауном и поселком.

– Значит, нам предстоит важное дело – взятие поселка, – вздохнул Деклан. – Судя по тому, что пишет Калеб, если он не придумает, как провести нас внутрь до того, как начнется штурм, непросто будет попасть за частокол так, чтобы не привлечь внимание наемников.

– Вот именно. – Ройд сжал губы. – В этом наша самая большая слабость. Хотя нас достаточно много и мы вполне можем одолеть наемников, пока мы все находимся за этим проклятым частоколом, а внутри слишком мало мужчин, которые умеют драться, нам не удастся отвлечь наемников от потенциальных заложников – женщин и детей – достаточно надолго, чтобы прорваться внутрь.

– Если там и есть проходы, наемники о них знают, – заметил Роберт. – Так мы лишь нарвемся на засаду.

Дамы внимательно слушали их разговор, переводя взгляды с одного брата на другого.

– Частокол! – оживилась Изабель и посмотрела Ройду в глаза. – Я рассмотрела рисунок Калеба и прочла описание Ласселя. Я согласна с их выводом: попытка прорваться сквозь частокол силой практически неосуществима. Но что, если попробовать подпилить частокол еще до атаки? Нам важно, чтобы в нужное время мы быстро проделали проходы. Несколько брешей послужат воротами, через которые можно вывести пленников, – ведь Калеб уже придумал, как дать знать о наших планах тем, кто находится в поселке. Они будут наготове… Если мы одновременно проделаем много брешей, то все смогут ворваться в поселок…

Ройд не сводил с нее взгляда.

– Неужели этого можно добиться? – недоверчиво спросил он.

– Не знаю. – Изабель поморщилась и посмотрела на остальных: – Я ни в чем не могу быть уверенной, пока не увижу все своими глазами – пока не осмотрю сооружение. – Нахмурившись, она снова повернулась к Ройду. – Но в такой конструкции, как на рисунке, мне чудится что-то знакомое – особенно лианы, которыми перевязаны доски. Как только я вспомню, где уже видела нечто подобное… Все, что можно соединить, с таким же успехом можно и разобрать.

Деклан нагнулся вперед и открыл рот…

– Погоди! – Ройд предостерегающе поднял руку. – Дай ей подумать… она быстрее вспомнит, если ее не перебивать.

Он и в самом деле хорошо знал ее. Она посмотрела на остальных:

– Я скоро вспомню… мне нужно немного времени.

Роберт едва слышно проворчал, что времени-то у них и нет, после чего Эйлин шлепнула его по плечу.

Ройд улыбнулся, но тут же снова посерьезнел.

– Пока мы больше ничего не придумаем – во всяком случае, до тех пор, пока не доберемся до поселка и сами не оценим свои возможности.

Все вынуждены были согласиться. Разговор прервал Хамфри, объявивший, что обед подан.

Все очень удивились, сообразив, что просидели в гостиной все утро. Все не спеша проследовали в столовую, где разговор переключился на дела судоходной компании Фробишеров.

Сразу после обеда дамы разошлись по комнатам, где начали укладывать вещи, а мужчины вернулись в библиотеку, где проверили свои списки и еще раз договорились о порядке действий.

Изабель, которая все время вспоминала, где могла видеть такой частокол, рассеянно направилась к себе. Убедившись, что все, что можно уложить, уже уложено, она подошла к комнате Эдвины.

Эйлин была уже там; она сидела на краю большой кровати, а хозяйка дома задумчиво разглядывала платья, разложенные на стульях и креслах. Эдвина пригласила Изабель войти, а затем снова погрузилась в размышления.

– Сейчас август. Мне не понадобятся плотные платья, потому что там жарко, но в джунгли, судя по тому, что вы говорите, надо взять самые прочные юбки. – Она вопросительно посмотрела на Эйлин и обратилась к Изабель: – Ведь так? Что взять для похода через джунгли?

Изабель посмотрела на Эйлин и повернулась к Эдвине.

– Брюки! – решительно объявила она. – А также легкую куртку и сапоги для верховой езды.

Эдвина зажмурилась, но почти сразу просияла.

– Ну конечно! Хотя… – Лицо ее вытянулось: – У меня нет брюк, а брюки Деклана мне точно не подойдут.

Эйлин поморщилась:

– И у меня тоже их нет, хотя вы совершенно правы – легкие брюки и куртка будут идеальным нарядом для густых зарослей, через которые нам придется пробираться.

Эдвина посмотрела на Изабель.

– У вас они, конечно, есть?

– Несколько пар. Я надеваю брюки, когда лазаю по вантам на верфи. Ну а куртки… летние куртки для верховой езды отлично подойдут.

– Куртки у меня есть. И сапоги… – Эдвина круто развернулась к шкафу и распахнула дверцы. – Но вот брюки… – Приглушенный голос умолк, затем она выпрямилась и повернулась лицом к Изабель и Эйлин; радость у нее на лице свидетельствовала о том, что задачу она решила. – Знаю, к кому обратиться!

Она бросилась к своему бюро, достала лист бумаги.

– К секретарю брата, дельцу, счетоводу, или как он там называется – Джордану Дрейперу! Он настоящий волшебник, когда нужно решить такие вот задачи – взмахнет своей волшебной палочкой – и вуаля! У нас будут брюки.

Эдвина быстро написала записку и снова устремилась к шкафу.

– Кроме того, нужно платье, чтобы произвести впечатление на губернатора Холбрука, чтобы он вел себя так, как надо нам. – Эдвина держала в руках два изящных наряда, одно платье цвета жонкилии, другое синее. – Как по-вашему? – Она показала платья Изабель и Эйлин.

– Синее, – хором ответили они.

Под вечер Изабель спустилась в гостиную, остальные уже были там. Почти сразу же появился Хамфри и объявил, что ужин подан.

За столом разговор неизбежно коснулся темы, которая занимала всех.

– К кому первому обратимся – к Холбруку или командиру? – задумчиво спросил Деклан.

– Давай сделаем это одновременно, – предложил Роберт. – Я отправлюсь в форт, а ты – в резиденцию губернатора.

– Только вот что, – вмешался Ройд. – Сначала вышлите вперед небольшой отряд, чтобы он заблокировал тропу от колонии к лагерю Кейла. Нам ни к чему неприятные сюрпризы.

– Это нетрудно, – кивнул Роберт. – Я вышлю вперед небольшой отряд. Они будут охранять тропу, пока мы не отправимся к поселку, а потом последуют за нами.

Когда разговор зашел о том, как лучше всего объяснить положение Холбруку и командиру форта и чего от них можно ждать, Эдвина и Эйлин внесли несколько превосходных предложений.

Однако, когда разговор перешел на последующий поход через джунгли к рудничному поселку, несколько замечаний Деклана и Роберта дали понять, что они оба по-прежнему пребывают в заблуждении, считая, что дам можно убедить остаться в колонии.

Эдвина безжалостно положила конец заблуждениям мужа и деверя, бодро спросив:

– Мы с Эйлин не говорили о том, что добыли себе брюки? Поэтому мы, как Изабель, сумеем без труда пробираться сквозь самые густые заросли!

– А ведь мы просили достать их срочно, – подхватила Эйлин. – Я и надеяться не смела, но те, что он подобрал для меня, идеально подошли по размеру! Поскольку еще для прошлого раза я заказала сапоги и куртки, я без труда догоню остальных. – Она посмотрела на Роберта и широко распахнула глаза: – И даже бежать смогу, как в прошлый раз. Без юбки бежать куда проще!

Роберт и Деклан переглянулись, но ничего не сказали – по крайней мере, пока.

Тем временем Изабель и Ройд продолжали свои маленькие игры. Незаметно дотрагиваясь друг до друга, обмениваясь многозначительными взглядами, они увеличивали накал страстей.

Изабель не знала, да пока и не желала знать, до чего доведут подобные игры. У них будет достаточно времени, когда они вернутся на «Корсар».

Близилась середина августа, и мостовые плавились от жары, но повар Эдвины превзошел сам себя, приготовив освежающие и вкусные блюда. За луковым супом-пюре следовали заливной угорь и форель, затем им подали запеченных куропаток со свежими овощами. На десерт был сорбет и фрукты.

Изабель взяла с блюда инжир и мысленно напомнила себе: надо убедиться, что запасов фруктов на «Корсаре» хватит Дункану на все путешествие. Рынок в Саутгемптоне расположен недалеко от порта; она уже решила, что ей нужно быстро заглянуть на тамошнюю судоверфь; решение проблемы частокола по-прежнему находилось где-то у нее в голове. Если она посмотрит на то, что видела обычно, возможно, она и вспомнит, о чем подумала.

– Держи. – Ройд протянул ей фруктовый нож.

Изабель взяла нож, попутно скользнув по его руке кончиками пальцев. Краем глаза она заметила, как вспыхнули его серые глаза; она позволила себе улыбнуться. Она очистила инжир и не спеша надкусила спелый плод, зная, что ему станет очень не по себе.

Несколько секунд Ройд не сводил пристального взгляда с ее лица, с ее губ; и только когда ей пришлось промокнуть губы от сока подушечкой пальца, он с трудом оторвался от соблазнительного зрелища.

Поерзав на стуле, он повернулся к Деклану, деликатно откашлялся и спросил о команде «Большого баклана».

Изабель подавила смешок. Уж Ройд придумает, как ей отплатить; жившая в ней девчонка-сорванец с нетерпением ждала его мести.

Через полчаса, решив не тратить напрасно время в гостиной и отказавшись от чая, все поднялись, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. У лестницы Ройд властно обнял ее рукой за талию, словно возвращая себе то, что когда-то принадлежало ему по праву, и с видом собственника повел вперед.

От его ладони по всему телу Изабель распространялись волны жара. Его кожа словно прожигала два слоя тонкого шелка. Ей не хватало воздуха. Идя перед ним по коридору и стараясь сохранять внешнюю невозмутимость, она плавилась от желания. Страстного желания. Глубокое и постоянное, оно никогда не покидало ее. Все годы оно таилось в ней, а теперь пробудилось и заявило о себе с новой силой. Изабель уже не была той девочкой-женщиной, какой была восемь лет назад, а Ройд не был тем юношей, с которым она по наивности обручилась.

Она остановилась у своей двери и повернулась к нему лицом. Наконец он убрал руку с ее талии. Искушение было велико. Ей хотелось прижаться к нему, но она подавила несвоевременное желание и посмотрела ему в глаза.

– Чтобы между нами все было ясно – не воображай, что я не пойду с тобой в джунгли.

Ройд усмехнулся:

– Я не такой, как мои братья. – Ройд посерьезнел. – Я не хочу, чтобы между нами были секреты. Я обещаю ничего от тебя не утаивать…

От такого обещания Изабель затрепетала, но, изображая равнодушие, изогнула красивые брови:

– Вот и хорошо.

– Попробуем выспаться. Завтра будет очень трудный день, – произнес Ройд низким голосом.

– Да, действительно… – прошептала Изабель, не сводя с него взгляда. Ее влекло к нему как магнитом.

Еще миг – и они сдались. Она сама не помнила, кто первый сделал шаг вперед. Как только она очутилась в его объятиях и их губы встретились, все разумные мысли тут же поблекли.

Изабель прижалась к нему, а он разомкнул ее губы языком, и она забыла обо всем, наслаждаясь минутой, отдавая и беря то, что ей было нужно здесь и сейчас.

Они снова стали единым целым; их губы словно расплавились, языки сплетались, навевая воспоминания о том, что было восемь лет назад. Только сейчас пламя разгорелось гораздо сильнее. Восемь лет назад в их взаимном влечении не было столько отчаяния. Оба испытывали острое, растущее, взрывоопасное желание, которое окрашивало каждое их действие и толкало все дальше.

Ее страсть всегда была для него песней сирены, первобытным призывом к его мужскому естеству, неодолимым призывом. Но он не мог позволить ей соблазнить его сейчас. Еще слишком рано.

Ройд с огромным трудом оторвался от губ Изабель, отпустил ее плечи и мягко отстранил от себя. Сделал шаг назад и отдал ей честь:

– Встречаемся завтра, в половине пятого.

Не дожидаясь ее ответа, он развернулся и прошел несколько шагов до своей двери, открыл ее и вошел в свою комнату.

На следующий день, в четыре часа пополудни, Изабель стояла рядом с Ройдом на верхней палубе «Корсара» и, испытывая прежде неведомое возбуждение, смотрела, как разворачивают паруса.

Корабль шел вперед. Ветер ерошил ей волосы; морской воздух словно целовал ее в щеки. Она сделала глубокий вдох и улыбнулась; у нее вдруг закружилась голова.

Солнце, по-прежнему высоко стоявшее над горизонтом, освещало «Корсар» и другие корабли, которые следовали за ними; она решила, что это добрый знак. Ветер был сильным, и вскоре Саутгемптон остался позади. Впереди поблескивали и манили воды пролива Солент. Потом развернули бом-брамсели, и корабль буквально понесся вперед. Дункан, стоявший рядом с ней, закричал от радости.

Улыбнувшись, Изабель посмотрела на сына. Ветер отбросил волосы с его лба, глаза сверкали. Она любовалась его жизнерадостным лицом.

Как она и ожидала, хотя мальчик скучал по ней, его жизнь на корабле оказалась насыщенной, наполненной делами – такими, о которых он давно мечтал. Час назад, когда она наконец поднялась на борт за полчаса до отплытия, он бросился ей навстречу, обнял, улыбнулся и принялся рассказывать, чем занимался.

Мальчик был счастлив.

Изабель покосилась на Ройда, который стоял у штурвала. Ему предстояло вывести «Корсар» в пролив. Она не знала, много ли он услышал из рассказов сына; он поднялся на борт раньше ее. Она жалела, что не увидела, как Дункан поздоровался с отцом; возможно, она бы лучше поняла, как их сын теперь расценивал Ройда.

Изабель посмотрела вперед – и снова испытала радостное волнение и поняла, что путешествие действует так не на нее одну.

Они неслись по дороге с головокружительной скоростью. Пока мужчины расплачивались с кучерами у конторы судоходной компании Фробишеров, три дамы посовещались. Поскольку Ройду, Роберту и Деклану нужно было подняться на свои корабли, Эдвина и Эйлин проводили Изабель на местную судоверфь. За завтраком она объяснила, что хочет посетить верфь в надежде, что знакомая обстановка освежит ее память и подскажет, как разрушить частокол.

Ройду хотелось пойти с ней, но у него было много дел на борту; он взял ее сундук и шляпную картонку, сжал ей руку, пожелал удачи и отпустил.

Поскольку она была Кармайкл, она не сомневалась, что ее немедленно пустят на верфь; ее фамилия служила надежным пропуском и пользовалась большим почтением в определенных кругах.

Десятник на верфи рассыпался в приветствиях и немедленно послал за владельцем, но еще до того, как владелец появился, она увидела то, что было нужно ей, – точнее, их миссии. Когда владелец поспешно выбежал ей навстречу, она улыбнулась, похвалила состояние верфи – ею в самом деле хорошо управляли – и попросила взаймы одну особую пилу.

Владелец тут же позволил ей взять все, что ей нужно; инструмент оказался недорогим, хотя и был создан по особому чертежу. Заверив владельца, что, кроме пилы, ей ничего не нужно и что она вернет ее на обратном пути, Изабель в восхитительном настроении повернула назад.

По пути к причалу Эйлин спросила:

– Неужели получится?

– Такой пилой пилят просмоленные толстые канаты. – Изабель осмотрела завернутое в непромокаемую ткань лезвие, и ею овладело нетерпение. – Я совершенно уверена, что она распилит лианы, которой скреплены доски частокола.

Ройд отрывисто приказал устанавливать парус под углом к ветру – они шли курсом бакштаг, и он хотел развить наибольшую скорость. Изабель покосилась на него и не удержалась от улыбки. Если ею владеет нетерпение, то им – тем более. Капитан заражал своим отношением всю команду; все ждали, когда же наконец начнется операция.

Попутный ветер гнал «Корсар» вперед.

Она обернулась и увидела сзади целую флотилию судов, которые спешили выйти в море в час отлива. Они вытянулись в линию и уменьшались по мере того, как «Корсар» продвигался вперед. Ей хватило одной минуты, чтобы разглядеть «Трайдент», изящно, как лебедь, входивший в воды пролива Солент. Ненамного отставал от него «Большой баклан»; Деклан действовал строго по плану и не стремился никого обогнать, а следовал за другими. Ни один корабль еще не шел на всех парусах; поскольку вокруг были другие суда, всем пришлось ждать Ла-Манша.

Она посмотрела вперед; Ройд в очередной раз приказал развернуть паруса. Она увидела, как шевелятся губы у Дункана; глядя на парус, он повторял слова Ройда. Несомненно, запоминал команду. Неудивительно, что Дункана так влечет к морю. Она с горечью признала, что раньше ошибалась, не пуская его на корабли.

Через миг она отошла от борта. Когда Ройд покосился на нее, Изабель указала глазами на Дункана, поручая сына его заботам, и направилась к лестнице.

Спустившись в каюту, она отыскала свой коричневый сундук, достала из шляпной картонки гребни, щетки и булавки и выложила их на умывальник. Потом села на кровать и погрузилась в раздумья.

Позже, когда они шли по Ла-Маншу и «Корсар» скользил по волнам, она, немного успокоившись, вернулась наверх.

Она не стала подниматься на ют, а отправилась на нос. Одного взгляда назад хватило, чтобы понять: они так намного опередили остальные корабли, что их уже не было видно.

Неспешно прохаживаясь вдоль борта, она поняла, что машинально считает лини и канаты. Потом она заметила Дункана, который прыгал по другую сторону палубы; когда он обернулся и что-то крикнул человеку, стоящему позади, она посмотрела в ту сторону и увидела, что вперед быстро идет Ройд. Он делал то же самое, что и она, – проверял, все ли в порядке на его корабле, все ли так, как он того хочет.

Увидев ее, он замедлил ход и не спеша направился к ней.

Она прислонилась к борту и стала смотреть, как Дункан вприпрыжку бежит дальше, сопровождаемый квартирмейстером Уильямсом. Он сменил Ройда и следил, чтобы с мальчиком ничего не случилось.

Ройд остановился рядом с ней; их плечи соприкоснулись.

Не сводя взгляда с Дункана, она сказала:

– Мне приходилось силой удерживать его подальше от порта. Дай ему возможность, он бы там везде прополз и пролез, но там все помнили о нашей помолвке, и в нем сразу признали бы твоего сына.

Ройд задумался. Почему она заговорила об этом именно сейчас? Хотя вначале, увидев Дункана, он был вне себя от ярости – он злился на нее, потом он понял: гнев не приблизит его к цели.

– Он знает о том, чем ты занимаешься? – спросил он, стараясь не выдать волнения.

Изабель покачала головой:

– Он знает, что я помогаю дедушке управлять судоверфью, – подозреваю, он считает меня кем-то вроде секретарши.

Ройд хмыкнул. Проследив, как и она, за Дунканом, он сказал:

– Я понял, почему ты скрывала его от меня. А теперь расскажи, как тебе это удалось. – Важнее всего узнать всю правду, а единственным источником такой правды оставалась сама Изабель.

– Все оказалось не так трудно, как ты, возможно, думаешь. В то время папа всем занимался сам – заключал сделки, закупал материалы, чертил, надзирал за строительством. Он редко бывал дома и еще реже навещал Айону – если ты помнишь, они нечасто видятся с глазу на глаз, а после того, как мы с тобой обручились, я переехала в поместье Кармоди, чтобы жить с ней.

Он прищурился на ярком солнце.

– Хочешь сказать, что твой отец ничего не знает?!

– Не знал – ни когда Дункан родился, ни когда рос. Не знал до последнего времени. – Помолчав, она продолжала: – Месяца два назад папа приехал навестить меня. Было воскресенье, и я его не ждала – у него возник срочный вопрос, по которому требовалось узнать мое мнение. Стоял солнечный июньский день. Все дети играли на улице, а я с остальными женщинами была на кухне. Айона ушла наверх вздремнуть, так что ее рядом не было. Лакей, конечно, узнал папу, и, поскольку никто больше не мог его принять, он проводил папу в салон.

– Дай угадаю. Окна салона выходят на детскую площадку?

Изабель кивнула:

– К тому времени, как в салон вошла я, папа стоял у окна; он уже заметил Дункана. И догадался, что он – Фробишер. – Она глубоко вздохнула. – Но и тогда он еще ничего не понял…

Она покосилась на него, пытливо заглянула ему в глаза; он почувствовал ее взгляд, но не повернулся к ней.

– Издали папа не уловил в Дункане сходство со мной, так что он тогда еще не понял, что Дункан – наш сын. Я вздохнула с облегчением и закрыла дверь салона.

Он вовремя посмотрел на нее и заметил у нее на губах горькую улыбку.

– Мы обсуждали проблему, возникшую на верфи, когда вдруг прибежал Дункан – он хотел что-то мне сказать. – Она взмахнула рукой. – По-прежнему не знаю как, но он бросился ко мне – ты видел, как он это делает, – и закричал: «Мама! Мама! Знаешь что?»

Он живо представил себе ту сцену и покачал головой:

– Бедный твой отец!

– Вот именно. Мне показалось, что он вот-вот упадет в обморок – ничего подобного с ним в жизни не случалось. Пришлось усадить его в кресло. Дункану я велела принести стакан виски. Он принес полный стакан. Папа выпил его одним глотком.

Ройд старался не засмеяться, но в тот миг ему стало искренне жаль Джеймса Кармайкла. Тот не слишком обрадовался, узнав, что Ройд хочет жениться на его дочери; судя по тому, как все обернулось, его опасения оказались не напрасными. Затем вот так, неожиданно, наткнуться на Дункана и открыть все, что много лет скрывала Изабель…

– Что же потом? – спросил он, повернувшись к ней.

– Папа настаивал, чтобы мы обо всем рассказали тебе, но мы убедили его придержать язык, по крайней мере на время.

– Говоря «мы», ты имеешь в виду себя и Айону?

– И маму, и мою бабушку Кармайкл – папину маму, и Элайзу – а также его сестру и маминых сестер… – Она пожала плечами. – Практически всех женщин из обеих ветвей семьи.

– Значит, им все известно?!

– По-настоящему все знают только Айона и мама, но, конечно, остальные о чем-то догадывались. – Она посмотрела на него, как будто это должно было быть очевидно. – Ребенка – тем более такого, как Дункан, – довольно трудно прятать.

«И все же тебе это удавалось целых восемь лет!» Однако досада, которую он испытывал, оказалась недостаточно сильной, чтобы возобладать над остальными мыслями и чувствами, вихрем крутившимися у него в голове. Несколько кусочков головоломки вдруг сложились воедино.

– Так вот почему во время наших последних встреч твой отец… ему было не по себе, и он разговаривал со мной очень сухо.

– Да. Ему очень не по себе из-за всего, что произошло.

– Ничего удивительного.

– Да… но все еще хуже. Дело не только в тебе. Видишь ли, мама и папа хорошо знакомы с твоими родителями. А Дункан… возможно… твой наследник.

Ройд не допускал никакого «возможно»; Дункан как его первенец действительно его наследник!

Следя за Дунканом, который ходил по носу и направился к ним, она вздохнула:

– Папа жалел, что ничего не мог тебе сказать. И без того плохо из-за того, что подумаешь ты, но он больше волновался из-за твоих родителей – ведь они с твоим отцом давние приятели.

Вначале Джеймс и Фергюс были просто двумя преуспевающими промышленниками, работавшими в смежных областях. Впрочем, Изабель заметила, что их дружба только крепла с возрастом. Еще и поэтому многие считали их с Ройдом брак союзом, заключенным на небесах.

Так оно и было.

Он оттолкнулся от борта, когда Дункан приблизился к ним.

– Как только вернемся, надо будет все рассказать моим родителям. Понятия не имею, как они ко всему отнесутся, – сомневаюсь, что мама простит тебя за то, что ты так долго скрывала от них Дункана, – но пока нам не нужно об этом думать.

Изабель мысленно согласилась с ним. Когда Дункан подбежал к Ройду, тот присел на корточки. Она слушала, как их сын радостно рассказывает, какую рыбу он разглядел с носа. Наблюдала, как мужчина, которого она до сих пор любила, встал и взъерошил темные волосы сына, потом покосился на нее, их взгляды встретились, он быстро кивнул и направился на корму. Дункан вприпрыжку следовал за ним, по-прежнему забрасывая его вопросами.

Изабель скрестила руки на груди, прислонилась к борту и позволила мыслям течь свободно, глядя на волны и на то, как палуба то поднимается, то опускается. Она понимала, что Ройд сейчас сосредоточен на главном – на миссии. Так было всегда; так у него устроена голова. Большой части своих успехов он был обязан своей целеустремленности. А целеустремленность возникала благодаря его способности сосредоточиться на том, чего он хотел достичь, исключая почти все остальное.

Но Изабель была женщиной, и она не хотела ждать завершения миссии для того, чтобы решить остальные вопросы.

Глава 4

Изабель не спешила. После ужина она уложила Дункана спать и подождала, пока он заснет. Потом поднялась на палубу. Как она и ожидала, Ройд стоял у штурвала. «Корсар» шел вперед в сумерках.

Плотнее закутавшись в шаль, Изабель зашагала по палубе. Она чувствовала на себе спиной взгляд Ройда, а потом он приказал развернуть парус, и два матроса полезли по вантам.

Она устроилась на носу: согнула ноги в коленях, подтянула их к груди и обхватила руками. Покачиваясь вместе с кораблем, она слушала шепот ветра.

Пробили четвертые склянки первой полувахты. Через несколько минут из тени, отбрасываемой фонарями, вышел Ройд.

– Ты вниз? – Изабель подняла голову и спустила ноги со скамьи.

– На сегодня вахту я сдал. Почему ты не спишь?

– Я думала…

Ройд подал ей руку и помог встать. Бок о бок они зашагали к кормовому люку. Она, значит, «думала». Его так и подмывало спросить, о чем, но они уже пришли. Дверь в ее каюту находилась впереди, в его – справа.

Она отодвинула задвижку и развернулась к нему лицом.

Вместо простого «спокойной ночи», чего он ожидал, хотя и собирался сорвать еще один поцелуй, она какое-то время смотрела на него и сказала:

– Мы должны обсудить еще один вопрос.

– Какой вопрос? – удивленно спросил Ройд. Поскольку его чувства и разум настроились совсем на другое, он никак не мог понять, что же она имеет в виду.

– Вот какой. – Изабель заглянула ему в глаза, положила руку на затылок, притянула его ближе и прижалась губами к его губам.

Прежде чем он сумел как-то ответить, она сделала еще один, последний шаг – и прижалась к нему всем телом, грудь к груди, бедра к бедрам.

Голова у него пошла кругом. Внутри запылал пожар.

Она раздвинула губы – и ему показалось, что он падает с обрыва в пропасть.

Ни одна сила на земле не могла помешать ему обнять ее, ласкать ее. Его губы и язык охотно и жадно подчинились ее призыву. Ничто не мешало им ринуться в водоворот страсти, которую они так долго в себе подавляли.

Страсть вырвалась на свободу и поглотила их целиком. В нем вспыхнуло острое, требовательное желание. Ройд крепче сжал ее, притягивая к себе.

Внезапно Изабель повернулась, увлекая его прочь от его двери.

Ройд послушно последовал за ней.

Не прерывая поцелуя, не размыкая объятий, она еще крепче прижалась к нему, и ему пришлось отступать назад, в каюту.

Изабель следовала за ним; все тело у нее горело, словно в огне. Губы, руки и все тело требовали: вперед и дальше.

В затуманенном мозгу Ройда вспыхнуло озарение; она в самом деле не шутит! Страстные поцелуи и ласки откровенно говорили о том, чего она хочет.

Несмотря на окутавший их чувственный дурман, он не забывал о том, что за тонкой переборкой спит Дункан. Ройд не сомневался, что Изабель тоже не забыла о сыне; раз она считает, что здесь безопасно, он может на нее положиться.

Это была последняя рациональная мысль, пришедшая Ройду в голову. Ее жадные пальцы уже расстегивали на нем рубашку. Когда ладони Изабель коснулись его обнаженной кожи, она ненадолго отпрянула, запрокинула голову и глухо застонала.

Ройд нащупывал ленты на ее корсаже. Судорожно вздохнул, хотя ему так и не удалось вернуть хладнокровие. Ее настойчивость оказалась заразительной; он дернул шнуровку и потянулся к ее плечам.

Бушующее в них желание переросло в страсть поистине невыносимую.

Ройд рывком спустил с ее плеч лиф платья.

Не прерывая поцелуя, Изабель отстранилась, чтобы высвободить руки из рукавов, – но сразу же прижалась к нему и принялась раздевать его. Чтобы помочь ей, он отступил на полшага, сбросил сюртук и избавился от рубашки.

Жадность ее прикосновений отвлекала, но перед ним маячила собственная цель – полупрозрачная сорочка почти не скрывала ее груди. Ему захотелось немедленно проверить, что изменилось в них после того, как она выкормила их сына.

Несколько ловких движений – и вот струящийся шелк упал на пол. Перед ним открылось сокровище, которое он прекрасно помнил. Он потянулся к ней, сжал ее груди и наблюдал, как ее лицо затопляет страсть. Он словно вернулся в прошлое, однако прошлое немного изменилось – соски увеличились и потемнели… Склонившись, он взял один из них в рот, испытывая острое удовольствие.

Ройд втянул сосок в себя, и у Изабель подогнулись колени. Он обхватил ее рукой за талию, прижал к себе и принялся осыпать ласками с новой силой.

Обхватив его обеими руками за голову, Изабель дрожала всем телом – его атака была более мощной и уверенной, чем раньше. Ройд очень возмужал, мускулы стали поистине стальными. Несмотря на головокружение, она это почувствовала. Восемь лет назад он еще не до конца созрел, теперь же они оба находились в самом расцвете.

Она с трудом вздохнула, приоткрыла глаза и увидела, как он обводит сосок языком. Острое наслаждение пронзило ее с головы до ног. Ройд выпрямился, и она прижалась к нему всем телом. Набухшие груди пульсировали на его горячей коже… в тот миг, когда их губы снова слились, обоих охватил мощный чувственный вихрь, и оба застыли на самом краю.

Все утратило смысл, кроме новых ласк. Они жадно насыщались друг другом и не могли насытиться. Он обнимал ее с тем же пылом, с тем же отчаянным желанием.

Ройд скинул сапоги, за ними последовали брюки. Им как-то удалось добраться до кровати; они упали на шелковое покрывало и сплелись воедино. Ему хотелось растянуть волшебные мгновения; ей тоже. Он пробовал сдержать ее пыл; ему хотелось попробовать Изабель на вкус, насладиться ею, но, ускоряя обмен ласками, Изабель выпустила джинна из бутылки, и страсть не собиралась отпускать их, пока они не насытятся.

Оба тяжело, прерывисто дышали; покрытые испариной, они изнывали от сладкой пытки. Наконец Ройд чуть отстранился, перевернул Изабель на спину и лег сверху. И сразу вошел в нее.

Оба застыли. На миг они совершенно потерялись в море ощущений, о силе которых оба успели позабыть.

Изабель открыла глаза и посмотрела на него в упор. Увидела в его глазах отражение собственных чувств, собственных бурных эмоций. Сильная тоска, острое желание, сожаление из-за напрасно потраченного времени… и замешательство из-за того, что все пошло не так, и они сбились с пути. Теперь они снова вышли на нужную тропу – снова обрели друг друга. Так и нужно продолжать.

Ройд ненадолго отпрянул – мышцы напряглись, он старался сохранить самообладание. Потом он снова ринулся в бой, проникая глубже.

Изабель закрыла глаза и улыбнулась. До чего сладостно ощущать внутри его твердость, цельность, мужественность! Они стали одним целым. Жар, смешанный с радостью, распространился по всему ее телу до кончиков пальцев.

Вспомнив, как им было легко в прошлом, они без труда вошли в нужный ритм, древний, как само море. В порыве страсти Изабель обхватила его бедра ногами, прижалась к нему всем телом, призывая его войти еще глубже.

Наконец они достигли вершины и взлетели.

Наслаждение, такое острое, какого она еще никогда не испытывала, пронзило ее с головы до ног. Все ее чувства взорвались и перемешались, и она воспарила, оторвавшись от земли.

Через миг он присоединился к ней, войдя еще глубже; он приглушил свой стон, уткнувшись в подушку у ее плеча.

Изабель и Ройд пребывали в экстазе… Общее наслаждение связывало их воедино, сплавляло в единое целое.

Ройд первым принял новую действительность. Он всегда надеялся, что все вернется. Вернется их связь и окрепнет так, что ее уже не разорвать.

Будь что будет! Если он безвозвратно привязан к ней, то и она так же безвозвратно привязана к нему.

Засыпая, Ройд обвил ее руками и положил ее голову себе на грудь. Изабель закинула ногу ему на бедро, тихо вздохнула и провалилась в сон.

Он разбудил ее, когда небо окрасил рассвет.

Медленными, мучительно неспешными ласками он снова довел ее до такого состояния, когда каждое прикосновение высекало искры. Поглаживая ее шелковистую кожу мозолистой ладонью, Ройд испытывал неслыханное наслаждение.

Снова загоревшись желанием, раскрасневшаяся Изабель плыла в тумане удовольствия, которое он доставлял ей; у нее пресеклось дыхание от тех нежных ласк, которыми он ее окутывал. В которые он ее заманивал.

Но он крепко держал ее. Он ласкал ее до тех пор, пока внутри у нее все не заныло и она не потребовала продолжения. Потом он вошел в нее, и они поскакали – вначале медленно, наслаждаясь ощущениями. Затем все быстрее и быстрее. Вплоть до того мига, когда наслаждение запульсировало внутри и взорвалось мириадами звезд. Даже тогда он продолжал удерживать ее, сцепив пальцы, и они, вытянувшись, прижались друг к другу, сливаясь в гармонии.

Потом они распались на части.

Позже, гораздо позже, отдышавшись и успокоившись, она лежала рядом с ним и нехотя размышляла о том, что их ждет. Ясно одно: сегодняшний день будет не похож на вчерашний.

Возобновление их близости было неизбежным, неминуемым. Она понимала, что все сделала правильно, потому что без этого шага они не смогут двигаться дальше.

Теперь, когда она сделала решающий шаг и они обнаружили, что их физическое влечение не утратило ни силы, ни остроты, – а может быть, повзрослев, они нуждались в более острых ощущениях, чем в юности, – ей без труда дался следующий вопрос: «Что дальше?»

Оба проснулись. Изабель повернула голову, чтобы видеть его лицо.

– Что ты собираешься делать?

У него наверняка есть какая-то цель; у него всегда была цель.

Он повернул голову и посмотрел ей в глаза:

– По-моему, это вполне очевидно.

Она язвительно заметила:

– Если бы я знала, я бы не спрашивала.

Губы у него дернулись, но он сразу же посерьезнел. Он не сводил с нее взгляда. Через несколько секунд он сказал:

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Моей спутницей жизни. Помощницей во всем.

Во всем?! Судя по его интонации, по выражению его серых глаз, он не шутил. Говорил совершенно серьезно.

Она затрепетала. И все же…

– А Дункан? – спросила она больше для того, чтобы у нее появилось время подумать.

– Он официально станет моим сыном и наследником… – Помолчав, Ройд добавил: – Он и так мой сын и наследник, несмотря ни на что.

Изабель не стала с ним спорить. Да, она сама напросилась плыть с ним; она понимала, что они должны выяснить отношения. Но ничего подобного она не предвидела. Поэтому до сих пор и не задавала себе главный вопрос – и тем более не знала на него ответа.

Однако его слова требовали какого-то отклика.

Очевидно, женщина, какой она стала, не сомневалась, доверяя ему свое тело. Ответ на один вопрос получен, одна важная задача решена.

Изабель пока не знала другого: способна ли та женщина, какой она стала, довериться ему полностью.

Хотя она больше не винила его в том, что случилось, это не значило, что о пережитой боли можно забыть, что ее можно просто стереть, словно ее не было. И при мысли о том, что возможно повторение, она поняла: второй раз она такого не выдержит.

Он ясно обозначил свою цель, а она достаточно хорошо его знала и понимала, что он говорит правду. И его слова обо «всем» – о том, чтобы делить с ней жизнь, все ее стороны без ограничений, – встретили в ней глубокое, инстинктивное признание. В конце концов, она хочет того же. Вот к чему ей можно стремиться. И он достаточно хорошо ее знал и знал, что ей предложить.

Изабель по-прежнему смотрела на него в упор, когда вдруг поняла: есть только один способ проверить, способен ли этот леопард в самом деле поменять свои пятна.

Слегка склонив голову, она сказала:

– Давай посмотрим, куда нас принесет ветер.

Не на такой ответ он надеялся; она поняла это по тому, как его взгляд посуровел, как слегка сжались челюсти. Но потом он молча кивнул, словно признавая ее правоту.

Понимая, что больше не уснут, они дружно откинули одеяло и встали. Их ждал новый день.

Глава 5

Через двенадцать дней Изабель стояла рядом с Ройдом на верхней палубе и смотрела на крохотные огоньки вдали. Под прикрытием темноты он привел «Корсар» в широкую дельту реки, на южном берегу которой раскинулся Фритаун.

Было очень важно, чтобы их корабль не опознали – а лучше даже не видели. Они не имели права рисковать. Кто-нибудь из колонии мог понять, что пришел еще один корабль Фробишеров, и предупредить злоумышленников. А те, в свою очередь, могли послать весточку наемникам на руднике. Изабель очень удивилась, когда Ройд приказал сменить название и флаги. «Корсар» ненадолго стал «Пеликаном»; судя по флагам, судно было голландским.

Подняв три черных паруса, псевдо-«Пеликан» почти бесшумно скользил вперед. Изабель невольно восхищалась тем, как Ройд воспользовался прибрежным бризом, чтобы увеличить скорость. Нос корабля уверенно взрезал волны, неся их вперед.

Они нарушали морской закон, так как не зажгли фонари. Хотя небо было затянуто облаками, а луна еще не взошла, звездного света хватило, чтобы понять, что путь свободен и они по ошибке не зайдут в бухту.

Ройд отдавал приказы, не повышая голоса; члены экипажа стояли наготове и действовали, повинуясь его жестам. Все они ходили под его командой не один год; они понимали, насколько важно соблюдать тишину. Слишком далеко распространяется звук над водой.

Изабель покосилась на Ройда. Прищурившись, он оценивал расстояние до бухты, которая лежала чуть поодаль по правому борту. Потом слегка повернул штурвал, и они повернули.

Они плыли еще десять минут. Глядя на берег, Изабель задумалась. Сегодня Ройда ждет первое настоящее испытание. А она проверит, можно ли положиться на его слово. В самом ли деле он готов разделить с ней все стороны своей жизни?

После той первой ночи, когда они вышли из Саутгемптона, они спали в одной постели. С их взаимным влечением все было ясно. Оно стало еще сильнее и интенсивнее, чем раньше. Оба ценили физическую близость и наслаждались ею. На том фронте все шло гладко.

Изабель, правда, гадала, как Дункан отнесется к переменам. Впрочем, первое препятствие все преодолели на удивление легко. Однажды утром он проснулся рано и застал их в ее постели. Проснувшись, Ройд и Изабель увидели, что Дункан смотрит на них и хмурится. Потом он задал Ройду вполне очевидный вопрос:

– Почему ты в маминой постели?

Надо отдать Ройду должное, он ответил без колебаний:

– Ты знаешь, что я твой папа. Мамы и папы обычно спят в одной постели.

Дункан задумался; потом он радостно улыбнулся и спросил, когда они собираются вставать.

Изабель обрадовалась, что они лежат под одеялом и Дункан не видит, что на ней нет ночной сорочки.

Мыслями она перенеслась к сыну – сейчас он крепко спал в своей постели в кормовой каюте. Хорошо, что ему не придется участвовать в безрассудном приключении, к которому готовятся его родители…

Если, конечно, Ройд сдержит слово.

Наконец, взяв нужный курс, Ройд передал штурвал Келли и подал знак матросам, стоявшим наготове у бизань-мачты. Стараясь не шуметь, они убирали паруса. Корабль замедлил ход; качка стала больше.

Ройд взял большую подзорную трубу и направился на правый борт – оттуда лучше был виден Фритаун.

Изабель последовала за ним. Издали стоявшие в порту суда можно было различить только по размеру – и, в некоторых случаях, по очертаниям.

Ройд сосредоточенно рассматривал в подзорную трубу темные корпуса. Вскоре он нашел что искал.

– Нам везет, – негромко произнес он. – Похоже, Деккер сейчас у себя. – Изабель поняла, что он доволен и предвкушает стычку.

– Который корабль его?

Он протянул ей подзорную трубу:

– Вон он, семидесятичетырехпушечный, стоит на якоре справа.

Изабель сразу же увидела судно, которое он имел в виду.

– Ты решил, что Деккер на борту, потому что в кормовой каюте горит свет?

– Вряд ли в такой час в той каюте может находиться кто-нибудь, кроме него, а свет горит ярко – у него там лампа, а не свеча… – Помолчав, он продолжал: – Уже одиннадцатый час. Нам надо двигаться. Предпочел бы не вытаскивать его из постели.

– Да уж… могу себе представить! – Она вернула ему подзорную трубу и направилась к лестнице.

Ройд передал подзорную трубу Келли и, подозвав к себе боцмана, тихо приказал спускать шлюпку, а затем последовал за ней. Они с Изабель ненадолго вернулись в капитанскую каюту, где он еще раз продумал предстоящий разговор с Деккером. Если беседа пройдет так, как ему хочется, никакой опасности нет, и все же…

Кампания по возвращению Изабель тоже продвигалась, пусть и не так, как он планировал, во всяком случае, все шло в нужном направлении. Раньше он считал, что лучше всего не торопить события. Однако оказалось, что он недооценил ее нетерпение – да и свое тоже. Планы пришлось менять на ходу, о чем он нисколько не жалел. Прошедшие двенадцать дней – и ночей – стали… он как будто нашел порт после того, как восемь лет болтался по штормовым морям.

Эта сторона их отношений была совершенно ясна. Но, конечно, у всего есть своя цена. После того как Изабель вновь очутилась в его постели, он испытывал горячее желание оградить ее от какой бы то ни было опасности.

Как примирить два противоположных желания – два противоположных порыва? Один из них был инстинктивным, другой стал потребностью. Ройд пока не видел выхода…

Войдя в каюту, он сразу же увидел Изабель. Она склонилась над сундуком, в котором он хранил оружие. Он подошел поближе, чтобы посмотреть, чем она занята.

Изабель держала в каждой руке по ножу и задумчиво переводила взгляд с одного на другой. У него имелся большой запас холодного оружия, и сейчас она взвешивала два клинка.

– Думаю, этот подойдет. – Она сунула нож в ножны и выпрямилась. – Ты ведь не против?

– Нет. – Он не кривил душой. Он сам учил ее метать ножи и блокировать вражеские выпады, хотя и сомневался, что у нее будет возможность применить полученные знания на практике. Он наблюдал, как она направилась к кровати, покачивая пышной юбкой. – Кстати, мне придется плыть к Деккеру без тебя. – Когда она развернулась к нему с изумленным видом, он кивком указал на ее ноги: – В такой юбке невозможно взбираться по веревочной лестнице.

Она улыбнулась, прищурившись и не размыкая губ. Судя по всему, она заранее подготовилась к его придиркам.

– Да, действительно! – Она указала на кровать, точнее, на то, что было разложено на покрывале: – Вот почему я отправлюсь к Деккеру не в юбке.

Она положила нож и принялась развязывать шнуровку на платье. Ройд повернулся к своему арсеналу. Ему тоже нужно вооружиться.

Закрепив на ремне несколько ножей, Ройд закрыл сундук и, обернувшись, увидел, что она успела собрать свои длинные волосы в тугой пучок на макушке. Стоя с поднятыми руками в короткой курточке, брюках и сапогах для верховой езды, она представляла собой воплощение соблазна – чего он и боялся.

Как, скажите на милость, прикажете упорядочить мысли и разумно беседовать с Деккером, пока она стоит рядом с ним в таком виде?

Как он поведет себя, зная, что Деккер увидит ее такой?

И его команда…

– Я готова. – Закрепив последнюю шпильку, Изабель опустила руки и развернулась к нему лицом. Судя по всему, ей не терпелось приступить к делу. Глаза горели стальной решимостью, возле губ появилась знакомая ему упрямая складка.

Ройд тяжело вздохнул и взмахнул рукой, приглашая ее к выходу:

– Тогда пошли. Для нас крайне важно, чтобы Деккер начал действовать еще до утра.

Полчаса спустя шлюпка очутилась в густой тени у самого борта флагманского корабля. Гребцы лавировали между корпусами других судов Западноафриканской эскадры. Им предстояло пересечь лишь один открытый участок, где они были видны с палубы; они подождали, пока часовые, совершавшие обход, отойдут подальше.

Судя по всему, маневр удался. Никто их не заметил; на флагманском корабле по-прежнему царила тишина. Теперь им предстояло незаметно подняться на борт и пробраться в каюту Деккера.

Ройд покосился на Изабель, сидевшую рядом с ним на средней банке. Она разглядывала корабль, якорные цепи и прислушивалась к шагам часовых. Склонившись к самому ее уху, он прошептал:

– Твоя цепь левая, моя правая. Начнем подниматься, когда часовые окажутся на средней палубе, наверху переждем, пока часовые пройдут, а потом и перелезем на палубу.

Она кивнула, посмотрела ему в глаза и широко улыбнулась – в ее улыбке он угадал безрассудную радость.

– Пошли! – одними губами произнесла Изабель. Она быстро встала и, не раскачав шлюпку, подошла к левой цепи.

Он последовал за ней и, ухватившись за вторую цепь, посмотрел на нее. Не сводя друг с друга взглядов, они прислушивались и ждали…

– Пора! – прошептал он.

Изабель ловко подтянулась и начала быстро подниматься, перебирая руками и цепляясь ногами за цепь.

Она поднималась быстро. Издав приглушенное ругательство, Ройд ухватился за свою цепь и тоже полез наверх.

Изабель первой поднялась к борту. Через несколько секунд Ройд занял ту же позицию на другой цепи, меньше чем в шаге от нее.

Они ждали, прислушивались; шаги часового приближались.

Часовой постоял на носу, почти у них над головами, и зашагал дальше, совершая очередной обход.

Они выждали еще немного, потом Ройд подтянулся – но Изабель оказалась проворнее. Держась одной рукой за цепь, она поставила ногу в прорезь в том месте, где цепь соединялась с корпусом корабля, подтянулась – и вот ее голова уже над бортом. Быстро оглядевшись по сторонам, она убедилась в том, что часовой удаляется от них. Благодаря переборкам, надстройкам, мачтам, свернутым парусам, люкам, лебедкам и другому оборудованию, которое заполняло центр палубы, второй часовой, который двигался к носу вдоль левого борта, не мог их видеть.

Она мягко прыгнула и очутилась на палубе, приземлившись на корточки.

Через полсекунды к ней присоединился Ройд. Не дожидаясь его указаний, Изабель быстро выбежала из тени и тут же снова спряталась за переборкой. Оттуда проворно перебежала в укрытие за парусный отсек. Разница между военным и торговым судном была несущественной, поэтому она не останавливалась, чтобы оглядеться и понять, где что находится.

Ройд не отставал от нее. Вскоре они снова спрятались за переборкой – и через полминуты к ним приблизился часовой.

Они старались не дышать, пока он протопал мимо, но, как только он прошел, Изабель выскользнула из укрытия и поспешила дальше. Очутившись на корме, они остановились и прислушались, но ничего не услышали. Тронув ее за спину, Ройд велел ей идти дальше. Изабель молча спустилась вниз и повернула к двери, которая вела в недра корабля. Как она и ожидала, дверь запиралась на два засова, верхний и нижний. Войдя, она задвинула оба и последовала за Ройдом к каюте Деккера.

Обернувшись к ней, Ройд поднял руку, подавая знак, что войдет первым.

Изабель не стала спорить; посторонилась и стала наблюдать, как он входит.

Деккер поднял голову; на его лице застыла брюзгливая гримаса. Вдруг до него дошло, кто посмел нарушить его покой. Он вытаращил глаза и разинул рот; лицо исказилось гримасой, в которой читались ужас и гнев.

С трудом подавив улыбку, Изабель переступила порог и тихо прикрыла за собой дверь.

В следующее мгновение Деккер вскочил на ноги и заревел:

– Какого дьявола?! Что все это значит?

– Говорите тише, – хладнокровно ответил Ройд. – Меня прислали, в том числе, из-за вашей халатности.

Деккер изумленно замигал. Вице-адмирал отнюдь не был глупцом и сразу же понял смысл слов «меня послали» и, возможно, угадал, что кроется за словами о «халатности». Тем не менее он мрачно повторил:

– Что все это значит?

Ройд достал из кармана куртки свернутый лист бумаги и положил на стол:

– Вот последний приказ Мелвилла. Прочтите, а потом я все объясню.

Деккер смотрел на сложенный листок с таким видом, словно перед ним была ядовитая змея. Потом он нехотя взял его в руки. Разворачивая письмо, он исподлобья, из-под кустистых бровей, посмотрел на Ройда – и тут заметил стоящую у двери Изабель.

Деккер вытаращил глаза и выпрямился. Если появление Ройда его ошеломило, то сейчас он просто оцепенел.

– А-а-а… – Рот у него открылся.

– Сидите, пожалуйста, – улыбнулась Изабель. – Я предпочитаю стоять. – Видя, что Деккер ошеломленно смотрит на нее, она кивнула на письмо, которое вице-адмирал держал в руке: – Советую поскорее его прочесть!

Ее тон заставил Ройда взглянуть на нее с подозрением.

Деккер зажмурился, с усилием отвел взгляд от незваной гостьи, начал читать – и ссутулился в кресле.

Он заметно побледнел и перечитал приказ.

Пока он читал, ни Изабель, ни Ройд не выказывали признаков нетерпения.

Когда Деккер наконец поднял взгляд на Ройда, выражение его лица было воинственным.

– Это нелепо!

Ройд в ответ просто поднял брови:

– Вы видели подпись.

– Тьфу! – Деккер скривил губы и швырнул оскорбительное письмо на стол. – Мелвилл ни черта не смыслит в военных операциях на море!

– Наверное, так и есть. – Ройд не терял хладнокровия. – Однако сейчас, хотя данная задача и находится в вашей юрисдикции, главная трудность не на море, а вот здесь. – Ройд обвел рукой Фритаун и залив. – В колонии и за ее пределами. – Он посмотрел на Деккера в упор и выдержал его ответный взгляд. – Знай вы, что творится под самым вашим носом, вы бы так не удивлялись, застав здесь меня и получив такие приказы.

То, что Деккер понятия не имел о происходящем в колонии, было вполне объяснимо. Какое-то время он хмыкал и щелкал пальцами. Наконец он жестом пригласил Ройда сесть на стул у стола.

– Садитесь, ради всего святого… и объясните, что же здесь творится.

Ройд потянулся к стулу, но вначале вопросительно покосился на Изабель – рядом имелся и второй стул. Изабель покачала головой. От напряжения она не могла сидеть.

Скупо, сжато, придерживаясь лишь фактов, Ройд рассказал Деккеру то, что вице-адмиралу необходимо было знать, чтобы понимать, насколько огромная проблема существует в колонии – как выразился Ройд, под самым носом у вице-адмирала. По крайней мере, отчасти.

Деккер, надо отдать ему должное, не попытался уклониться от ответственности, по крайней мере, в том, что касалось его самого. Он задал несколько вопросов по существу, на которые Ройд ответил искренне и подробно.

В задачу Деккера, помимо прочего, вменялось пресекать работорговлю во всех ее проявлениях, особенно с участием подданных его величества. Хотя сфера влияния вице-адмирала в основном сводилась к судоходным линиям, то, что такое гнусное преступление совершалось в порту приписки, буквально под самым его носом, было пятном на его репутации, избавиться от которого без труда не удастся.

Несомненно, Деккер все это понимал. И все же, когда Ройд дошел до конца, не раскрывая свои планы, Деккер воинственно выпятил подбородок. Сложив руки на столешнице, он смотрел на Ройда своими суровыми голубыми глазами.

– Мне не нужны ваши указания, чтобы со всем справиться, – с трудом выговорил он, протягивая руку к звонку на стене. – Я свяжусь с Холбруком, и мы с ним вдвоем решим вопрос…

– Ничего подобного!

Ройд безжалостно буравил Деккера взглядом, хотя говорил по-прежнему спокойно и ровно.

– Не совершите ошибку, – проговорил Ройд властно и безжалостно. – Если вы хотя бы попытаетесь каким-либо образом поставить под угрозу успех моей миссии, я вынужден буду взять на себя командование этим судном, а вас закую в кандалы на вашем собственном корабле.

Изабель скрестила руки на груди, переступила с ноги на ногу и посмотрела на Деккера.

– Ради всего святого, Ральф! Неужели вы хотите, чтобы моя бабушка написала вам, вашей супруге и адмиралу Харту?

Ошеломленный Деккер развернулся к ней.

Глядя на него в упор, она сделала шаг вперед. Возможно, Деккер и успел заметить удивление на лице Ройда, но его состоянию это не помогло.

– Вы в самом деле хотите скандала? – поинтересовалась Изабель. – Возможно, вы не все поняли, но здесь замешаны интересы Кармоди… нет, я имею в виду не себя. В поселке на руднике находится моя кузина Кэтрин Фортескью. – Она махнула рукой на восток. – Ее похитили на улице Фритауна – когда она шла на почту, представьте себе! И произошло это несколько месяцев тому назад. С тех самых пор злодеи, которые за всем стоят, удерживают ее против ее воли и заставляют работать на руднике!

От ее слов Деккер поморщился. Изабель прищурилась и повторила свой ультиматум:

– Поверьте, если я не доложу ей, что вы сделали все, что в вашей власти, чтобы спасти мою кузину без ущерба для вашего достоинства, бабушка лично вздернет вас на рее! – Долю секунды она выдерживала испуганный взгляд Деккера и уже тише продолжала: – Вы ведь знаете Айону. Можете не сомневаться, именно так она и поступит. – Она кивнула в сторону Ройда: – Так что лучше делайте, как он велит.

Ройду очень хотелось ей зааплодировать; он с огромным трудом сохранял нейтральное выражение лица.

Когда Деккер, побледневший еще больше, потрясенный угрозами Изабель, наконец посмотрел на него, Ройд встретил взгляд вице-адмирала без всякой угрозы. Оттого что Деккер счел его меньшим из двух зол, ему было еще труднее не улыбаться.

Деккер глубоко вздохнул, медленно опустил руку и снова сел. Посмотрел на приказ первого лорда адмиралтейства и поднял голову.

– Что ж, отлично. Что… – Он со свистом втянул в себя воздух и заставил себя говорить примирительно: – Чего вы от меня хотите?

Ройд объяснил, чего он ожидает от вице-адмирала. Он подчеркнул, насколько важно точно рассчитать время и сделать вид, будто все происходящее – лишь обычные маневры.

– Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь из обитателей колонии догадался, что началась спасательная операция. Значит, вам придется все скрывать даже от ваших офицеров. Сообщите им лишь самые необходимые сведения, но не более того.

Деккер кивнул и посмотрел на часы.

– Я немедленно разошлю приказы… – Он ненадолго запнулся и продолжал: – Я объясню, что мы слишком давно пребываем в праздности и нам полезно будет отработать маневры, которыми мы не пользуемся регулярно, но которые могут когда-нибудь пригодиться. – Он посмотрел Ройду в глаза. – Некоторые мои капитаны решат, что я старею и выживаю из ума, но… – он пожал широкими плечами, – приказы они выполнят.

– Больше нам ничего не требуется. – Ройд встал и покосился на Изабель. Она кивнула и направилась к двери.

Деккер встал на ноги и застегнул жилет.

– Могу ли я… оказать вам еще какую-либо помощь? Насколько я понимаю, вы хотите… отбыть так же незаметно, как и прибыли сюда?

Ройд замялся, но вице-адмирал в самом деле предлагал им помощь – на его памяти такое случилось впервые.

– Ради всех, кто имеет отношение к операции, чем меньше народу будет знать о нашем визите, тем лучше. Если бы вы могли проводить нас на палубу и, как только мы спрячемся, вызвать часовых и на две минуты задержать их в этой части корабля, мы незаметно спустимся и уплывем.

Деккер кивнул и жестом пропустил их вперед.

Ройд шел первым. Изабель шла за ним, а Деккер замыкал шествие. Когда они дошли до лестницы, Изабель показала на дверь, ведущую в коридор:

– Потом не забудьте ее отпереть.

Деккер хмыкнул.

И все же он безропотно сделал все, как попросил Ройд.

На носу Ройд потянулся к Изабель, собираясь помочь ей перелезть через борт и ухватиться за цепь. Воспользовавшись секундой, когда их головы сблизились, он прошептал:

– «Ральф»?!

Она только прищурилась в ответ.

Когда оба повисли на цепях и начали спускаться – гораздо медленнее, чем поднимались, – она негромко ответила:

– Иногда полезно помнить, как кого зовут. Имена пригождаются, особенно когда нужно что-то приказать.

Судя по ее взгляду, она имела в виду не только Деккера.

– А иногда даже имени не нужно! – не удержался Ройд. Изабель, как, впрочем, и почти все остальные, никогда не называла его по имени – ни для того, чтобы что-то приказать, ни для другого.

Он заметил, как в улыбке сверкнули ее белые зубы. Потом она быстрее заработала руками и первой добралась донизу.

Она спрыгнула в шлюпку без посторонней помощи. Когда он присоединился к ней, она развернулась к нему, по-прежнему улыбаясь.

Он заглянул ей в лицо и невольно улыбнулся в ответ. Он уже забыл об их всегдашнем духе товарищества. Они часто соперничали, бросали друг другу вызов, но добродушно. И всегда смыкали ряды и стояли плечом к плечу против всех чужаков.

Еще одна сторона их близости, по которой он очень скучал.

Опустившись рядом с ней, он подал Уильямсу знак разворачивать шлюпку назад, к «Корсару». Глядя вперед, он нащупал в темноте ее руку, и их пальцы сплелись.

Он держал ее за руку, пока они скользили по ночной темной воде.

Глава 6

После того как они вернулись от Деккера, Ройд встал к штурвалу, приказал поднять несколько парусов и отвел «Корсар» как можно дальше вглубь побережья. Они продвигались вдоль северного берега реки, обойдя рифы. Наконец он негромко сказал: – Разглядеть нас сможет только человек, стоящий на самой вершине Тауэр-Хилл. К тому же он должен знать, что ищет, и смотреть в самую лучшую подзорную трубу.

Он приказал бросить якорь; на остаток ночи они удалились в кормовую каюту.

Теперь, когда небо окрашивал рассвет, Изабель стояла рядом с ним на корме. Беллами разыскал для нее вторую подзорную трубу, в которую она наблюдала за тем, как корабли Западноафриканской эскадры королевского военно-морского флота выходят из бухты и вытягиваются цепью.

Когда два последних корабля заняли свои места, Ройд хмыкнул:

– Надо отдать Деккеру должное, действует он быстро…

Военные корабли, в основном фрегаты, были расставлены так, чтобы надежно контролировать вход и выход из устья реки. Никакие сообщения извне не достигнут рудника – и наоборот. Если посланец будет в отчаянии, возможно, они попытаются войти в колонию или выйти из нее по берегу к западу, южнее устья, но скоро туда прибудет Кит и перекроет последний канал связи.

– До сих пор все идет по плану.

Изабель закрыла подзорную трубу и оперлась о борт.

– Что ты наметил на сегодня?

Посмотрев на нее, он поморщился:

– Нам придется затаиться. Слишком многие меня знают; отправляться в колонию рискованно, по крайней мере среди бела дня. – Он посмотрел в сторону Фритауна. – Я не могу даже послать туда никого из членов экипажа – достаточно будет одного взгляда, и по всему берегу разлетится весть, что где-то неподалеку стоит «Корсар». Единственное, что можно сделать сегодня, – затаиться здесь. – Помолчав, он продолжал: – Я обещал Дункану научить его вязать новые узлы.

Изабель улыбнулась. Вязать узлы Ройд способен даже во сне; по крайней мере, благодаря такому мирному занятию он проведет больше времени с сыном.

Ройд с радостью посвящал Дункана во все, что связано с плаванием под парусами. Такие мелочи до сих пор радостно волновали его, гораздо больше, чем он думал вначале.

– Когда мы отправимся на поиски «Ворона»?

– Как только подойдут Деклан или Роберт. Они нужны нам для того, чтобы отрезать дороги из джунглей в колонию. Затем они соединятся с нами у рудника. Заранее мы ничего не будем предсказывать – возможно, их задержат шторм или встречный ветер.

– А если их ничего не задержит, когда, по-твоему, они до нас доберутся?

Он посмотрел на море, за линию военных кораблей.

– Надеюсь, что хотя бы «Большой баклан» подойдет сюда к полуночи. Если так, мы передадим командование Деклану, поднимем якорь и пойдем дальше. Я хочу как можно скорее добраться до рудника.

Она одобрительно хмыкнула и тут же спросила:

– Можно ли что-то сделать, пока мы ждем?

Он удивленно повернулся к ней. Она сокрушенно всплеснула руками:

– Хотя бы что-то в связи с заданием.

По натуре она была нетерпелива – и ее нетерпение заражало его. Он решил больше не дразнить ее.

– Мы не можем рисковать и идти в колонию среди бела дня, но не вредно будет выяснить, что там случилось за время нашего отсутствия. Когда стемнеет, можно взять шлюпку, отправиться во Фритаун и нанести визит Чарльзу Бабингтону. Он наверняка в курсе всего, что здесь происходит. Кроме того, он вращается в нужных кругах и наверняка заметит все перемены, о которых нам нужно знать. – Ройд кивнул в сторону эскадры. – И потом, он наверняка удивится, заметив их маневры; возможно, мы попросим его успокоить его партнера Маколея, чтобы тот не слишком любопытствовал, чем занят Деккер. И конечно, мы предупредим Бабингтона о скором прибытии Деклана и Роберта.

– Превосходная мысль! Значит, мы отправляемся на закате?

Ройд улыбнулся в ответ:

– Как только стемнеет.

Взяв Ройда под руку, Изабель шагала с ним рядом, глядя на то, что он назвал главной улицей Фритауна.

В десять вечера улица была в основном пустынна. Случайные прохожие видели лишь джентльмена, который провожает даму домой. Изабель надела легкое дорожное платье из темно-зеленой саржи; на запястье висел небольшой ридикюль на шнурке.

Два часа назад они высадились на берег. Ройд велел матросам причалить в конце пристани, предназначенной для небольших торговых судов, «купцов». Хотя корабли Западноафриканской эскадры покинули бухту, он предпочитал держаться как можно дальше от правительственного причала и тех мест, куда приставали не только военные, но и крупные торговые суда. Они высадились на берег и, окруженные небольшой группой матросов с «Корсара», направились в тихий торговый квартал.

На узких улочках небольшой отряд распался. Матросы разошлись по тавернам, чтобы постараться выяснить все, что можно. Тем временем Ройд и Изабель, сгоравшая от любопытства, отправились в ту часть города, где жили европейцы. Им предстояло подняться в гору, на Тауэр-Хилл.

Они свернули, не доходя до ярко освещенного входа в форт Торнтон. Вскоре они увидели дом, где жили Шербруки – та семья, в которой служила гувернанткой Кэтрин Фортескью. По местным меркам, у них был хороший дом, а европейский квартал считался относительно безопасным.

Ройд спросил, не хочет ли Изабель зайти и познакомиться с миссис Шербрук. Изабель подумала и покачала головой:

– Она не виновата, что Кэтрин похитили, и все-таки не хочется заранее оповещать о нашем прибытии.

Ей показалось, что Ройд одобряет ее решение, хотя в ответ на ее слова он лишь кивнул.

Поэтому они отправились в небольшой парк, о котором рассказывала Эйлин. Даже при луне парк представлял собой приятное зрелище; они сели на скамейку, откуда открывался вид на дельту реки.

Прежде Изабель не бывала дальше Амстердама; хотя она ощущала жару и влажность, здешняя атмосфера ее вовсе не угнетала. Вечерний бриз освежал воздух, развеивая дневную удушающую жару и принося с собой ароматы ночных растений, которые заглушали запахи человеческой жизнедеятельности.

Ей еще не приходилось посещать места, так же мало затронутые цивилизацией, как Фритаун. По словам Эдвины и Эйлин, чем дальше от Тауэр-Хилл, тем хуже были условия проживания. Изабель невольно обрадовалась, что приехала сюда ненадолго. Ей не нравилось, что Кэтрин пришлось жить здесь; она подозревала, что и Айоне это совсем не понравится.

Они сидели в парке до тех пор, пока Ройд не решил, что пора нанести визит Бабингтону. Поскольку Бабингтон жил совсем недалеко от тех мест, которые Ройд стремился обойти подальше, идя туда, они приняли все меры предосторожности. До дома, где жил Бабингтон, им удалось добраться, не привлекая ничьего внимания.

Изабель первая взошла на крыльцо. Ройд догнал ее и постучал в дверь.

Ни в одном из окон не горел свет; дверь им никто не открыл.

Ройд постучал во второй раз, убедился, что хозяина нет, и достал из кармана связку отмычек. Изабель молча наблюдала за его действиями. В прошлом они не раз состязались, кто быстрее сможет взломать замок. Обычно побеждала она.

Дверь с тихим хлопком распахнулась. Ройд жестом пропустил ее вперед.

Пока он закрывал и запирал за ними дверь, она разыскала в прихожей лампу и трут; через секунду зажегся свет. Изабель прикрутила фитиль и накрыла лампу стеклом. Слабый свет достаточно освещал комнату, чтобы они разглядели обстановку, но углы тонули во мраке.

– Что дальше? – Она села на диван и бросила на Ройда нетерпеливый взгляд.

Ройд невольно улыбнулся:

– Дальше мы еще немного подождем.

Она прищурилась, но все же вздохнула и села поудобнее.

Он занял кресло слева от нее, лицом к двери.

Через пятнадцать минут на крыльце послышались шаги, потом в замке заскрежетал ключ, и дверь распахнулась.

Войдя, хозяин дома снял шляпу и собрался положить ее на столик, но тут заметил Изабель.

Он ошеломленно прищурился… и увидел Ройда. Видимо, Бабингтон сразу же узнал его, потому что вздохнул с облегчением:

– Слава богу!

Ройд удивленно посмотрел на него и кивнул в сторону еще открытой двери.

Бабингтон поспешил запереть ее за собой.

– Приятно, когда тебе рады, – с улыбкой заметил Ройд.

– Вы и половины всего не знаете! – Бабингтон встал за спинкой кресла напротив кресла Ройда и пристально посмотрел на незваного гостя. – Значит, спасение уже близко?

– Да. Но операция проходит тайно. Не сомневаюсь, вы понимаете, почему мы не можем себе позволить обнаружить себя злоумышленникам или их сообщникам в колонии.

Бабингтон сел в кресло и сказал:

– Кстати, у нас происходит что-то странное – и появились неожиданные гости.

Изабель сдвинулась на кончик кресла, чтобы лучше видеть лицо Бабингтона, чем невольно привлекла его внимание к себе.

Ройд вздохнул. Да, пора бы уже привыкнуть…

– Дорогая, позволь представить тебе Чарльза Бабингтона из фирмы «Маколей и Бабингтон». Чарльз, это Изабель Кармайкл… – он чуть не сказал: «Фробишер», – родственница Кэтрин Фортескью, одной молодой дамы, которую похитили и переправили на рудник. Изабель работает вместе со мной.

Бабингтон давно знал Ройда; он наверняка заметил обращение «дорогая» и то, что Ройд позволил женщине путешествовать с ним. Кроме того, он представил ее как свою напарницу.

Бабингтон несколько раз поморгал. Изабель протянула ему руку, и Бабингтон вспомнил о хороших манерах. Он с улыбкой пожал ей руку:

– Очень рад, мисс Кармайкл.

– Жаль, что мы с вами познакомились при таких удручающих обстоятельствах… Насколько я понимаю, ваша невеста тоже находится в плену?

Бабингтон заметно побледнел:

– Она пропала несколько месяцев назад.

Изабель понизила голос:

– Скорее всего, вы этого не знаете, но Калеб… брат Ройда… добрался до поселка на руднике. Он пишет, что все пленники здоровы; он сам и группа его людей остались в джунглях, чтобы наблюдать за тем, что творится в поселке.

Бабингтон покосился на Ройда; на него самого больно было смотреть. Потом он повернулся к Изабель:

– Калеб упоминал о Мэри?

Изабель кивнула:

– Он прислал список, а также сообщения тех, кто находится в поселке. Самое главное, что пока все пленники целы и невредимы. Главарь наемников, видимо, понимает, как важно, чтобы рабы были здоровы, а поскольку женщины у него служат своего рода заложницами, призванными обеспечить послушание мужчин, к ним никто не пристает.

Бабингтон вздохнул с облегчением; он заметно расслабился, лицо стало не таким жестким. Он посмотрел Изабель в глаза.

– Спасибо, что сказали. Считайте, что я с вами, – заверил Бабингтон. – А что от меня потребуется здесь?

– Для начала можете объяснить, что вы имели в виду, говоря о странных событиях и неожиданных гостях.

Бабингтон помолчал, собираясь с мыслями, потом вспомнил о своих обязанностях хозяина дома и предложил гостям выпить.

Как только гости получили стаканчики с виски – в том числе Изабель, чьи вкусы явно ошеломили Бабингтона, – хозяин дома снова сел на место. Отпил глоток, наклонился вперед, грея стаканчик ладонями.

– Во-первых, бесследно исчез морской атташе, Сайлес Малдун. Он все время находился во Фритауне и вдруг пропал. Холбрук был вне себя; насколько я понимаю, Деккер тоже не пришел в восторг, когда прибыл сюда и обнаружил, что Малдуна нет, а в его кабинете все перевернуто вверх дном. Очевидно, Холбрук решил, что Малдун тоже отправился в джунгли на поиски сокровищ. – Бабингтон покачал головой. – Понять не могу, как во всем остальном разумный, здоровый человек может быть так слеп!

Ройд отпил глоток и ответил:

– Возможно, дело тут не только в слепоте. Холбрук привык полагаться на советы человека, который заинтересован в том, чтобы губернатор не реагировал на таинственные исчезновения. У нас сильные подозрения, что один из злоумышленников – приближенный Холбрука. Сам губернатор если и участвует в заговоре, то косвенно, скорее всего передавая сведения потенциальным похитителям.

– Насколько мне известно, Холбрук прислушивается лишь к трем своим подчиненным, – не без удивления заметил Бабингтон.

– Да, так пишет и Хиллсайт, один из похищенных. В свое время его направили во Фритаун в качестве советника Холбрука, чтобы он выяснил судьбу предыдущих пропавших, но его самого похитили до того, как он сумел что-либо предпринять.

– Что ж, – заметил Бабингтон, – во всяком случае, в последнее время никто из приближенных Холбрука не пропадал. Зато дней десять назад исчез помощник комиссара форта, некий Уильям Уинтон. Вместе с ним пропало довольно много армейских запасов – как позже выяснилось, в колонии они совершенно не требовались, как не требовалось хранить их на складах. Комиссар, по совпадению, дядя Уинтона; он очень встревожен. Предстоит еще понять, что и сколько пропало, но, поскольку всеми заказами ведал помощник комиссара… – Бабингтон пожал плечами. – Пока военные понятия не имеют, что именно забрал с собой Уинтон.

– Кстати. – Изабель склонила голову набок. – Эти армейские запасы, как вы их назвали… годятся для горных работ?

Бабингтон кивнул:

– Все, что упоминали при мне, очень пригодилось бы в шахте.

– Значит, Малдун пропал, а Уинтон последовал за ним… можно предположить, что оба сейчас на руднике. – Ройд задумался и продолжал: – Даже если предположить, что их сообщник, приближенный губернатора, по-прежнему здесь, наши планы это не изменит.

– Зато, возможно, изменит следующая новость. – Бабингтон посмотрел Ройду в глаза. – Неожиданные гости. – Кивком он указал на дверь. – Я только что со званого ужина, который поспешно устроили Маколей с супругой в честь двух неожиданных гостей – лорда Питера Росс-Кортни и некоего мистера Фредерика Нилла, которые вчера прибыли из Лондона на торговом судне.

– Неужели? – Изабель заметила, как оцепенел Ройд.

Бабингтон кивнул:

– Судя по всему, они не друзья. Скорее похожи на компаньонов в каком-нибудь предприятии. Они намекают, что просто хотят осмотреть колонию, немного поохотиться на дичь, порыбачить и все такое… Предлог явно надуманный, потому что, если даже они в самом деле хотят поохотиться, зачем ехать так далеко? Маколей знаком с обоими – очевидно, у них имеются политические связи; кроме того, они очень богаты. Оба любят вкладывать деньги во всякие рискованные предприятия и оба – по крайней мере, на словах – считают деньги чем-то вульгарным и грубым, недостойным их благородного внимания. – Бабингтон отпил еще виски и продолжал: – За портвейном Маколей проявил настойчивость – ему хотелось выяснить, что замышляет эта парочка. Нилл долго хмыкал и отнекивался, но потом все же сказал, что они собираются вложить деньги в некое предприятие для строительства здесь жилья. Якобы они хотят успеть до того, как в Африку ринутся все кому не лень, – чтобы заключить контракты на застройку лучших районов, прежде чем их выхватят у них из-под носа.

Ройд нахмурился:

– А разве есть какая-то спешка? Сомневаюсь, что вашу колонию ждет строительный бум.

– По-моему, здесь-то и кроется самое странное. На ужине присутствовал и Холбрук; судя по его виду, он понятия ни о чем подобном не имеет. Как и Маколей и все остальные – на ужине присутствовали несколько местных промышленников. Но Росс-Кортни постучал себя по носу и прошептал Ниллу, что ему не следовало ничего говорить… После таких слов, разумеется, все из кожи вон лезли, стараясь предложить им свою помощь. Однако самое странное то, что, выслушав все предложения, Росс-Кортни и Нилл выбрали губернатора Холбрука. Тот даже позволил своему первому помощнику, некоему мистеру Арнольду Саттерли, кстати дальнему родственнику Росс-Кортни, сопровождать гостей в поход, который они обозвали «прогулкой, совмещенной с сафари». И направляются они, насколько я могу судить, в джунгли, которые окружают колонию.

Изабель выпрямилась.

Они с Ройдом переглянулись; потом оба посмотрели на Бабингтона.

– В самом деле, очень любопытно! – заметил Ройд. – Помимо спасения пленников, мне поручили собрать все возможные улики, способные изобличить тех, кто за всем стоит.

– Так я и думал, – кивнул Бабингтон, допив виски.

– Итак, – подытожила Изабель, – у нас есть некий Саттерли, первый помощник Холбрука и по совпадению родственник богатого лорда. Он поведет в джунгли пару джентльменов, которые прибыли в колонию без предупреждения и без всякого известного мотива. – Покосившись на Ройда, она состроила удивленную мину. – Можно ли предположить, что именно Саттерли – злоумышленник из числа приближенных губернатора, а Росс-Кортни и Нилл – два «заказчика» из Лондона?

Ройд поморщился:

– Очень хочется прийти к такому выводу. Однако, хотя я согласен с твоими доводами, мне трудно предположить, что два таких высокопоставленных лица отважились приехать на место действия. Если они «заказчики», то наверняка понимают, как рискованно попасться на связи с подобным предприятием. Если их узнает хотя бы один человек – например, Хиллсайт, – а потом бежит, им конец.

Изабель хмыкнула и медленно покачала головой:

– Не знаю… пока им кажется, что никто из представителей власти не знает об их делишках… кстати, ты ведь тоже так считаешь? Поверь, я встречала мужчин достаточно высокомерных, способных считать, что так же будет продолжаться и дальше. – Она посмотрела Ройду в глаза. – Кроме того, они утешаются тем, что пленники в любом случае долго не проживут и не смогут дать против них показания.

Ройд несколько секунд смотрел на нее не отворачиваясь, а потом сказал:

– Больше всего меня беспокоит истинная причина их приезда. Может быть, они встревожены и хотят на месте решить, сколько еще ценностей можно извлечь из шахты перед тем, как принять решение ее закрыть, – сократив тем самым риск для себя?

Подумав, Изабель вздохнула.

Через несколько секунд напряженного молчания Бабингтон поставил стакан на стол.

– Вы собирались рассказать, чем я могу вам помочь. Говорите и считайте, что все уже сделано.

Ройд кивнул:

– Во-первых, вы, несомненно, заметили, что дельта реки блокирована.

Бабингтон негромко рассмеялся:

– Заметил? Хотя сейчас в порту нет торговых кораблей и мы не ждем их раньше следующей недели, Маколея чуть удар не хватил! Он послал записку морскому атташе, но, поскольку Малдун исчез, в его ведомстве никто не хочет брать на себя ответственность. По словам же трех младших клерков, Западноафриканская эскадра просто проводит учения.

– Да, такую историю решил распространить Деккер. На самом деле он перегородил дельту, чтобы ни одно слово не достигло ни Европы, ни поселка на руднике. Если можно, постарайтесь держать Маколея подальше от Деккера – правда, добраться до Деккера он пока и так не сможет. Его флагманский корабль тоже участвует в операции.

– Мудрый человек. – Подумав, Бабингтон пожал плечами: – Передам Маколею, будто я слышал слухи, что, хотя блокада всего лишь учения, возможно, в ближайшем будущем можно ждать угрозы с моря, и Деккер на всякий случай предпринял профилактические меры. – Бабингтон покосился на Ройда: – У Маколея настоящая паранойя насчет пиратов и каперов из других стран.

– Отлично! – одобрительно улыбнулся Ройд. – Ну а остальное… – Он вкратце описал, чего ожидает от Роберта и Деклана, когда те прибудут в колонию. – Они высоко оценят вашу помощь. Я передам, чтобы они зашли к вам, как только окажутся здесь.

Ройд протянул руку Изабель; та взяла ее, и Ройд помог ей встать.

– А сейчас нам пора.

Бабингтон проводил их до двери.

– Как по-вашему, сколько пройдет времени, прежде чем пленников освободят? – спросил он с надеждой и отчаянием в голосе.

Ройд ответил осторожно, но правдиво:

– По моим прикидкам, в течение недели.

Бабингтон вздохнул с облегчением.

Ройд еще раз кивнул и следом за Изабель спустился к крыльца.

В начале первого кордон военных кораблей миновал «Большой баклан», второй по скорости корабль во флотилии Фробишеров. Через несколько минут он встал рядом с «Корсаром».

Изабель больше десяти лет не переходила с палубы на палубу по канату. Снова облачившись в брюки, она старалась не визжать – не от страха, а от головокружительной радости – когда, покачиваясь, шла над водой, разделяющей два корабля.

Да, опасно, но до чего же весело!

Она спрыгнула на палубу «Большого баклана» и, смеясь, сняла страховочную петлю.

Деклан, готовый подхватить ее, если нужно, тяжело вздохнул и посмотрел на нее не без досады. Когда она проходила мимо, он негромко заметил:

– По-моему, ты оказываешь плохое влияние на Эдвину.

Из-за его слов Изабель снова рассмеялась.

Эдвина ждала ее на юте. Поднявшись, Изабель широко улыбнулась, заметив, как Эдвина одета.

Миниатюрная блондинка повернулась вокруг своей оси:

– Как я выгляжу?

– Видели бы вас сейчас лондонские модницы, вы стали бы основательницей новой моды – во всяком случае, для дам в интересном положении.

Эдвина щеголяла в свободных брюках и разношенных сапогах для верховой езды; выросший живот успешно скрывала просторная длинная блуза.

– В этом и дышится свободнее, – призналась Эдвина, приподняв подол блузы. – Я уже позабыла, как здесь жарко.

Внимание Эдвины привлекло движение на главной палубе, и она наклонилась и окликнула мужа, к которому успел присоединиться Ройд:

– Эй! Может, подниметесь к нам? Тогда вам не придется ничего повторять.

От Ройда и Деклана не укрылась скрытая в ее словах угроза. Изабель снова подавила смех, когда братья переглянулись и зашагали к лестнице.

Ройд поднялся первым. Увидев Эдвину, он ухмыльнулся, но тут же посерьезнел и после того, как к ним присоединился Деклан, приветствовал ее кивком:

– Эдвина… Как прошло путешествие?

– Быстро и легко. – Она одобрительно улыбнулась Ройду и тут же вопросительно посмотрела на него и своего мужа: – Итак, что дальше?

Ройд пересказал все, что им удалось узнать у Бабингтона.

Услышав описание двух неожиданных гостей, прибывших недавно, Эдвина ошеломленно воскликнула:

– Боже правый! Лорд Питер и мистер Нилл?

– Вы с ними знакомы? – резко спросил Ройд.

– Не лично, но мы встречались в обществе. Лорд Питер – сын герцога и один из ближайших друзей короля, королевский постельничий. Он холостяк, вращается в высших кругах, но предпочитает клубы и общество людей одного с ним пола. В тех немногочисленных случаях, что я с ним встречалась, он показался мне человеком надменным, который считает себя выше других. Ну а Фредерик Нилл – отпрыск благородного дома, но, кажется, младшей ветви. Тем не менее при помощи своей родословной ему удалось дважды весьма выгодно жениться. Его нынешняя жена в основном живет в загородном поместье; то же самое, насколько мне известно, можно было сказать и о первой миссис Фредерик Нилл. Кажется, Ниллы не участвуют в лондонской светской жизни. – Эдвина нахмурилась, склонив голову и, очевидно, что-то припоминая. – Оба они богаты. Говорят, что Нилл любит вкладывать деньги в сомнительные предприятия. Кроме того, оба известны своей расточительностью, и… в общем, оба постоянно ищут способов нажить больше богатства.

– Значит, – подхватила Изабель, – они вполне могут финансировать разработку алмазного рудника, где используется рабский труд!

– Они направляются на рудник? – спросил Деклан.

– Мы пока не знаем. – Ройд нахмурился, а потом быстро пересказал все, что им стало известно от Бабингтона о Росс-Кортни, Нилле и родстве Росс-Кортни с главным помощником Холбрука, которое оказалось весьма кстати.

– Саттерли? – удивилась Эдвина. – Я его помню. Он провожал нас, когда мы пришли к Холбруку с визитом!

Деклан кивнул и стиснул челюсти.

– Должно быть, именно он – третий злоумышленник из числа приближенных Холбрука!

– Скорее всего, – согласился Ройд. – Но нам по-прежнему нужно соблюдать осторожность. Вот как мы поступим…

Изабель скрестила руки на груди и, вместе с Декланом и Эдвиной, стала слушать, как Ройд перечисляет, что Роберт и Деклан должны сделать в колонии в то время, как они на «Корсаре» пройдут глубже по реке, сойдут на берег и кратчайшим путем доберутся до лагеря Калеба неподалеку от рудника.

– Там мы высадимся и подождем, пока не подойдете вы с Робертом и вашими экипажами.

– Превосходно. А Кит и Локлан? От них известия есть?

– Роберт подал сигнал, что видел Локлана, а Локлан подтвердил, что Кит идет следом за ним.

Ройд кивнул:

– Похоже, все в сборе – более или менее.

Эдвина нахмурилась:

– Правильно ли я понимаю, что именно Кит будет патрулировать побережье, чтобы отгонять возможных нарушителей блокады, и перехватит судно, которое попробует проскользнуть мимо?

Ройд ответил:

– Да, поскольку огневая мощь ее «Консорта» превосходит все наши корабли, а в таком положении она самая способная из всех наших капитанов – в том числе и меня.

– Кровожадная женщина, – буркнул Деклан.

– Судя по всему, я должна познакомиться с этой Кит! – воскликнула Эдвина с заинтригованным видом и посмотрела на Изабель. Та широко улыбнулась:

– Она вам понравится. Она очень… – она покосилась на Ройда и Деклана, и улыбка стала шире, – решительная.

Вскоре Ройд и Изабель вернулись на «Корсар». Как только все было решено, он ощутил прилив нетерпения – ему нужно было двигаться, нужно было плыть дальше.

Еще до того, как поднялся на верхнюю палубу, он начал отдавать приказы сниматься с якоря и ставить паруса. Взбежав наверх следом за Изабель, он подошел к штурвалу.

Лайем Стюарт с улыбкой отошел в сторону.

– Выходим!

– Да! – Ройд приказал поднять паруса. Через несколько минут «Корсар» заскользил вперед, а «Большой баклан» остался на месте.

Ройд приказал держаться подальше от берега, пока Фритаун не остался далеко позади. Он не хотел рисковать и заходить в канал, ведущий на восток.

Изабель подошла к нему. Он покосился на нее, любуясь, как ветер играет прядями, выбившимися из ее прически, заметил радостное волнение у нее на лице, освещенном лунным светом.

Через несколько минут она ненадолго прислонилась плечом к его плечу:

– Спущусь вниз и немного посплю.

Он кивнул:

– Я приду к себе, как только мы повернем на нужный курс. Возможно, мы еще до рассвета подойдем к тропе, но на берег сойдем попозже.

Кивнув, она спустилась вниз.

Убедившись, что «Корсар» следует нужным курсом, Ройд передал штурвал Лайему и последовал за ней.

Глава 7

Прошло несколько часов, и Ройда разбудил тихий стук в дверь. Осторожно высвободившись из объятий Изабель, он молча встал. Надел брюки, оглянулся. Он заметил, что Изабель не шелохнулась; он подумывал, не разбудить ли ее, – он подозревал, что знает, что ему сообщат, а ей предстоит выспаться перед трудной дорогой. Кое-как пригладив ладонью растрепанные волосы и взяв в другую руку сапоги, он вышел в коридор, где его ждал Уильямс. Ройд тихо закрыл за собой дверь каюты.

Уильямс прошептал:

– Мы заметили корабль, стоящий на якоре чуть дальше по курсу. Мы считаем, что там «Ворон» Ласселя, но до конца не уверены.

– Сейчас посмотрю, – кивнул Ройд, надев сапоги. Взбежав на ют, он взял у Уильямса подзорную трубу и принялся разглядывать судно, которое укрывалось за небольшим мысом немного впереди от них.

Луна спряталась под облаками; в полумраке трудно было разобрать, черный корпус у корабля или просто темный. Света не было; не горели фонари и на «Корсаре», что для таких тайных операций было делом обычным. Ройд направил трубу вверх, внимательно осмотрел мачты. Он помнил, что верхние реи на «Вороне» расположены под определенным углом…

Он опустил трубу и передал ее Уильямсу.

– Это «Ворон». Значит, мы прибыли к месту назначения… Зажгите боковые огни, вывесите флаги – нужно, чтобы они поняли, кто мы такие, до того, как мы подойдем слишком близко. Когда окажемся рядом, поприветствуем их, как положено, – приказал Ройд, рассматривая корпус второго судна. – Нельзя рассчитывать на то, что часовые нас сразу узнают. Не стоит портить приятную прогулку ненужной тревогой.

Распорядившись, Ройд вернулся в каюту. До рассвета оставалось еще несколько часов.

Раздевшись, он снова лег под одеяло и вытянулся рядом с разомлевшей во сне Изабель. Прикосновение ее нежной кожи к его более грубой что-то растопило в нем. Он положил голову на подушку и придвинулся к ней вплотную.

Только после этого она пошевелилась.

– Все хорошо, – прошептал он. – Спи!

Ройд уронил голову на подушку, закрыл глаза и тоже погрузился в сон.

За ранним завтраком Изабель слушала, как Ройд давал последние наставления Дункану. Мальчик оставался на «Корсаре». Она испытывала совершенно новое чувство. Впервые за много времени она могла сидеть спокойно, так как трудная и щекотливая задача перешла к человеку, который – она вынуждена была признать – куда лучше способен ее выполнить, чем она. Она сразу поняла, что Ройд применил верный подход: он объяснил, что сейчас важнее всего спасти пленников, которых насильно удерживают на руднике. Они не смогут никому помочь и сами попадут в опасность, если им придется еще волноваться за него.

Ей и в голову не приходило разговаривать с Дунканом как со взрослым, который способен отвечать за свои поступки. Из слов Ройда она поняла, что он уже объяснял Дункану их положение, рассказав и о детях-рабах, и о том, что сообщил Калеб о жизни пленников в поселке.

Поэтому она совсем не удивилась, когда Дункан с серьезным видом пообещал, что останется на борту на попечении Келли и Джолли. Дункан уже завязал дружеские отношения с боцманом Джолли и старался всему у него научиться; его опекал и Келли, у которого был сын такого же возраста. Поэтому Изабель не приходилось сомневаться в том, что их сын найдет на «Корсаре» занятие по душе.

Прощаясь с Дунканом, она старалась не показывать тревоги. Крепко обняв сына, она сама удивилась тому, как пылко он обнял ее в ответ.

Но он не цеплялся за ее юбку; выпустив ее, он широко улыбнулся:

– Папа сказал, пока корабль стоит здесь на якоре, Джолли и остальные поучат меня лазать по вантам – но только до первой реи.

Отогнав неуместную сейчас мысль о сломанных костях, напомнив себе, что дома он забирался на самые высокие деревья, она повесила на плечо сумку с запасной одеждой и всем самым необходимым и заставила себя улыбнуться. Отгоняя дурные предчувствия, которые роились у нее в голове, она ограничилась общим пожеланием:

– Веди себя хорошо. – Не в силах удержаться, она обхватила его щеки ладонями, привлекла его к себе и поцеловала в лоб.

Потом выпустила, сделала шаг назад – посмотрела на него еще одну секунду, решительно повернулась и зашагала туда, где через борт был переброшен канат.

Дункан подбежал к канату, чтобы подержать его.

Изабель снова широко улыбнулась, шагнула на канат, помахала сыну и соскользнула по канату в шлюпку, на которой они с Ройдом и небольшим отрядом должны были пристать к берегу.

Они высадились на берегу рядом с тропой, которая уводила в густые джунгли. Шлюпка совершила несколько челночных рейсов, подвозя остальных членов экипажа. В ожидании Изабель разглядывала два корабля, стоявшие рядом. «Ворон» с черным корпусом был чуть короче «Корсара», зато осадка у него была больше. Изабель поняла, что на «Вороне» больше пушек.

Посмотрев на «Корсар», она увидела, что Ройд готовится последним спуститься в шлюпку. Почти все матросы уже сидели на своих местах.

Отдав последние приказы Келли и Джолли, которые оставались на борту с пятью матросами, она заметила, как Ройд повернулся к Дункану. Он взъерошил мальчику волосы, что-то сказал. Улыбаясь во весь рот, Дункан отдал ему честь; Ройд ответил тем же.

Перекинув мешок через плечо, Ройд схватился за канат и спустился в шлюпку.

Как только он сел, шлюпка отделилась от корабля и направилась к берегу.

Одновременно с ними шлюпка отделилась и от «Ворона». Судя по всему, кое-кто из экипажа Филиппа Ласселя решил присоединиться к ним.

На берегу самый рослый из пятерки французов с широкой улыбкой протянул руку Ройду; значит, они были хорошо знакомы. Почтительно кивнув Ройду, еще четыре французских моряка побрели по песку туда, где их ждали люди Ройда. Изабель услышала голоса – экипажи знакомились друг с другом.

Ройд и рослый француз шли последними. Они направлялись к ней.

Ройд остановился возле нее и махнул в сторону здоровяка:

– Жак Рейно, боцман Филиппа Ласселя, – Изабель Кармайкл.

– Аншанте, мадемуазель! – Рейно с улыбкой поклонился ей.

Изабель улыбнулась в ответ, а Ройд продолжал:

– Рейно был старшим в отряде, который вернулся с Хорнби к «Принцу». Потом они проводили корабль Калеба в Лондон.

– Так точно, – кивнул Рейно. – Рад, что «Принц» добрался успешно, и еще больше рад тому, что сюда пришел «Корсар».

– Рейно и те, кто с ним шли, вызвались отвести нас в лагерь Калеба – они знают дорогу.

– У вас, правда, есть Хорнби, – Рейно помахал рукой эконому Калеба, который издали махнул Рейно в ответ, – но лучше, если с вами будет больше народу, который знает окрестности.

– Вы правы. – Ройд окинул взглядом небольшой отряд. Повернувшись к Рейно, он предложил: – Может быть, вы, Хорнби и Уильямс пойдете первыми? Мистер Стюарт и Беллами пойдут в середине, а мы с мисс Кармайкл будем замыкающими.

– Отлично. – Кивнув Ройду и Изабель, Рейно направился к остальным.

Через несколько секунд все выстроились вереницей и зашагали в джунгли.

Изабель держалась позади вместе с Ройдом, но, когда они дошли до края зарослей и увидели узкую утоптанную тропу, она остановилась и оглянулась на «Корсар».

Дункан стоял на носу, рядом с Джолли, и махал им руками.

Изабель помахала в ответ, но не улыбнулась.

– Там он в большей безопасности, чем был бы с нами, – сказал Ройд, пристально глядя на нее. – На двух кораблях вместе четырнадцать человек и достаточно оружия, чтобы отразить нападение любых мародеров. Самое главное, «Корсар» снова стал «Корсаром» – любой пират, который чего-то стоит, узнает оба корабля и постарается держаться от них подальше.

Изабель вздохнула.

– Кроме того, – Ройд сжал ее руку, разворачивая к себе лицом, – скоро, самое большее через сутки, рядом с ними встанет «Морской дракон». Поверь мне, никто не посмеет напасть на эти корабли. Любому пирату хватит одного взгляда, чтобы пуститься наутек.

Она снова вздохнула, на сей раз смиряясь.

– Я знаю, ты прав, но в глубине души мне все равно это не нравится.

Он улыбнулся, но промолчал. Они ускорили шаг и почти сразу очутились в теплом полумраке.

Хотя поход не был богат событиями, тропа через джунгли оказалась труднее, чем ожидали Ройд и Изабель. Тропа почти всегда вела на юг, но им приходилось то подниматься в гору, то спускаться, то обходить невысокие холмы, то нырять в лощины. Поскольку в последнее время тропой пользовались более или менее регулярно, никаких серьезных препятствий на ней не встретилось, хотя нужно было смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о корень или лиану.

Чем дальше они уходили от прохладного берега, тем более гнетущей становилась атмосфера. К тому времени, как Ройд объявил привал, все обливались потом.

Осмотревшись, Ройд объявил, что они заночуют здесь. Никто не спорил – даже Изабель.

Усевшись рядом с ней на землю, на ворох старой листвы, Ройд закрыл глаза и с удивлением понял, что, несмотря на усталость, он ощущает волнение.

Он с нетерпением ожидал того, что будет.

Они проснулись до рассвета и вышли в путь до того, как сквозь листву начали проникать первые солнечные лучи. Их окутывал полумрак; они чувствовали запах гниющей листвы и чернозема; кое-где к этим запахам примешивались ароматы ярких цветков, свисающих с лиан. Как и накануне, в дороге почти никто не разговаривал; все экономили силы и внимание для крутого подъема.

Тишину нарушали птичьи крики, сиплые и резкие, не похожие на звонкий щебет европейских птиц. Чем выше они забирались, тем чаще слышали шорох в окружавших их густых зарослях. Несколько человек достали из вещмешков небольшие арбалеты, но, хотя Хорнби и Рейно уверяли, что здесь водятся дикие козлы и, возможно, кабаны, никто не увидел добычи.

Наконец подъем закончился и начался более ровный участок пути.

– Уже недалеко, – сказал Хорнби Ройду. – До лагеря меньше мили.

Всеми овладело нетерпение. Они прибавили шаг, заторопились. Ройд вышел вперед, и Изабель пошла с ним.

Через двадцать минут Рейно, шедший сразу за Ройдом, показал налево и прошептал:

– Вон поворот на тропу, которая ведет к лагерю.

Ройд остановился у развилки – к лагерю вела еле заметная дорожка, похожая на звериную тропу.

Повернув налево, они очутились на пригорке и увидели внизу поляну, на которой раньше находился лагерь. На поляне никого не было.

Отряд спустился гуськом; они обошли поляну со всех сторон – Изабель не знала, чего они ищут. Ройд ходил по кругу, осматривая листья.

– Не вижу никаких признаков борьбы. – Он поднял голову и понизил голос: – Кто-нибудь что-нибудь заметил?

Все отрицательно качали головами.

– Должно быть, их схватили! – тихо сказал Хорнби. Он побледнел и сразу как будто осунулся.

– Хотите верьте, хотите нет, но, возможно, это даже неплохо! – Ройд похлопал старого морского волка по плечу.

Изабель с удивлением покосилась на него. Интересно, что он имеет в виду? Почти всю дорогу он был погружен в собственные мысли; она понимала, что он взвешивает все за и против, прикидывает различные варианты, гадает, что их ждет, и думает, как им лучше действовать, чтобы спасти пленников.

Судя по его относительному хладнокровию, после того, как он понял, что Калеба нет – что Калеба и его людей, возможно, схватили и отвели на рудник, – он предусмотрел и такой вариант.

Ройд сбросил с плеч мешок.

– Лайем, разбиваем лагерь. Нужно выставить часовых. – Он огляделся по сторонам. – Потом постараемся узнать все, что можно. Найдем тот выступ на скале, о котором писал Калеб, заберемся туда и осмотрим поселок. – Обводя взглядом своих спутников, он не исключал и Изабель.

Она бросила дорожную сумку рядом с его мешком. Среди прочего оружия она позаимствовала из его сундука кинжал средней длины; он висел в ножнах у нее на правом бедре. Приготовившись выступать, она извлекла кинжал из ножен и вопросительно посмотрела на него.

– Хорнби и Рейно… вы знаете дорогу. – Подбоченившись, Ройд осматривал всех и указал на двух людей: – Джайлз, Маклин – вы тоже пойдете с нами. Что бы ни случилось, установим постоянное наблюдение с того утеса в светлое время суток.

К утесу отправились вшестером. Остальные под руководством Лайема Стюарта занялись устройством лагеря. Ройд, Изабель, Джайлз и Маклин следом за Хорнби и Рейно углубились в джунгли и скоро повернули еще на одну дорожку, тоже больше похожую на козью тропу.

Изабель помнила рисунок поселка и окружающей местности, который набросал Калеб. Она не сразу сориентировалась, но потом слева показалось озерцо, и она сразу поняла, где они находятся. После того как они поднялись по узкой каменистой тропке на склон холма, справа, за деревьями, показались крыши. Значит, поселок совсем близко!

Рейно вел и вел их вперед, никуда не сворачивая. Они с Хорнби заметно помрачнели; у них обоих пропали капитаны, а также их друзья.

Наконец, они добрались до нужного места, взобрались на утес, разместились на выступе, и поселок оказался словно у них на ладони.

Почти напротив их наблюдательного пункта стояли распахнутые ворота; входа на рудник они не увидели, так как он находился прямо под их выступом. Изабель сразу поняла, что в центральной постройке, длинном прямоугольном строении, стоявшем параллельно частоколу, жили наемники.

У дальнего конца барака стояла грубо сколоченная сторожевая вышка. Дальше находились еще несколько построек, которые они не могли как следует рассмотреть из-за барака наемников.

Вечерело. Хотя по поселку слонялась пара вооруженных часовых, еще пара стояла на посту у открытых ворот и трое охраняли поселок с вышки, пленников они не заметили.

Изабель подалась вперед и показала пальцем:

– Вон там, под навесом, работают девочки, они сортируют руду! Присмотритесь, и увидите: время от времени они выходят наружу.

Немного позже из шахты вышла стайка оборванных детишек. Каждый из них тащил за собой плетеную корзину. Подойдя к навесу, они опорожнили корзины, высыпав в кучу новые куски породы.

У Изабель сжалось сердце: многие дети были младше Дункана. Во всяком случае, они были ниже ростом и гораздо тщедушнее.

Она еще давно дала себе слово, что непременно выведет из поселка всех детей – а потом разберется с теми, кто их похитил.

Все больше темнело; выпрямившись, Рейно внимательно смотрел на трех усталых, грязных мужчин, которые вышли из шахты и пили воду из бочки, стоящей рядом со входом.

– Вон Дюкасс – наш квартирмейстер. Рядом с ним Фуйяр, а третьего я не знаю.

– Хорошо. – Ройд прислонился к скале. – По крайней мере, некоторые из них здесь.

В течение следующего часа они увидели других своих товарищей из экипажей Калеба и Ласселя. Однако обоих капитанов не было видно.

Изабель почти не сводила взгляда с того строения, которое Калеб называл дробильней. Два раза оттуда выходили женщины; они гуляли по поселку, на время скрываясь за бараком наемников, а потом возвращались. Однако Кэтрин среди них не было.

Наконец, когда уже почти совсем стемнело, дверь дробильни открылась и оттуда вышли две женщины. Изабель выпрямилась. Затаив дыхание, она смотрела на стройную молодую женщину с мягкими русыми волосами; она боялась ошибиться. Потом женщина обернулась к своей спутнице, улыбнулась ей – и Изабель вздохнула с облегчением и ткнула Ройда в бок:

– Вон Кэтрин!

Он тоже разглядывал женщин:

– Та девушка с русыми волосами?

– Да. – Изабель следила за тем, как ее кузина идет по утоптанной земле к навесу, под которым работала группа девочек. – Должно быть, она их проверяет – Калеб об этом писал.

Минут через двадцать, поработав с детьми, Кэтрин и ее спутница набрали полные корзины породы и побрели назад, к дробильне. Куски породы они высыпали в большую кучу у входа, а затем поднялись на крыльцо и скрылись за дверью.

Изабель вздохнула с облегчением. Кэтрин жива, здорова и даже улыбается – судя по всему, настроение у нее неплохое. Изабель несколько раз вздохнула и посмотрела на Ройда. Оставалось понять, где Калеб и его друг Лассель. Тогда все будет совсем хорошо.

Утратив интерес к поселку, она наблюдала за Ройдом. Он был сосредоточен на том, что происходило внизу. Его лицо редко что-то выдавало; вот и сейчас оно оставалось непроницаемым, и все же… она почувствовала, что он совсем не волнуется за младшего брата.

Она прекрасно помнила, как Ройд любит всех защищать; поэтому его реакция показалась ей странной.

Они вдвоем устроились на одном конце выступа, в углу; остальные находились далеко, и они не рисковали разговаривать даже шепотом. Приложив губы к самому уху Ройда, она еле слышно спросила:

– Почему ты так уверен, что Калеб еще жив и находится там, внизу?

Ройд покосился на нее. Через миг он прошептал:

– Рассуждая логически, я могу только предполагать, хотя ничего не знаю, и все-таки… я кое-что чувствую. – Он снова бросил взгляд вниз и продолжал: – Из нас четверых Деклан самый… негибкий. Самый консервативный. Роберт думает, что он такой же, но у него преобладает другая черта – он гораздо спокойнее, чем мы с Калебом. Зато мы, самый старший и самый младший, – одного поля ягоды. Пусть мы с ним не близнецы, но, если бы он погиб, я бы… это почувствовал. Я бы сразу понял.

Она удивленно выгнула брови:

– Я всегда считала, что вы с Калебом похожи больше остальных – а ведь именно его ты всегда больше всех гонял!

– Ты права, – улыбнулся Ройд. – Я гонял его именно потому, что мы похожи. Единственная разница между Калебом и мной состоит в том, что я рано научился обуздывать свои порывы и направлять их в нужное русло, как только понимал, что двигаюсь не туда. Я лучше, чем кто бы то ни было, могу понять, какие искушения его одолевают. Зато я всегда лучше оценивал опасность, которой грозит участие в сомнительном предприятии… Точнее, так было раньше.

– Раньше?

Ройд кивнул в сторону поселка:

– В последние годы я ждал, когда же Калеб наконец научится справляться со своими порывами, научится самообладанию. Он должен был выработать в себе необходимые сдерживающие мотивы и понимать, когда они необходимы. Он, как и я, – прирожденный руководитель, но, чтобы занять подобающее ему положение – и полностью раскрыть свои способности – он должен был научиться обуздывать свои порывы. – Он помолчал, разглядывая поселок, и еле слышно продолжал: – Выполняя последнее задание, он буквально ломал себя. Шаг за шагом он принимал верные решения и по верным поводам. Несмотря ни на какое искушение – а я уверен, что в его положении соблазнов больше чем достаточно, – он придерживался того, что необходимо сделать, и не поддавался своим порывам.

Он пошевелился, ненадолго вытянул ноги, но тут же снова подтянул их к груди.

– Я так часто спасал его от опасностей, что и пересчитать не могу, но на сей раз все по-другому. На сей раз я собираюсь объединиться с ним, чтобы успешно справиться с по-настоящему опасной ситуацией.

Не сводя взгляда с его лица, Изабель наклонила голову:

– Скорее партнерские отношения, чем отношение старшего брата, который вечно руководит, к младшему?

– Вот именно, – улыбнулся Ройд. – На сей раз он выполняет свою часть задания совершенно самостоятельно. Ну а насчет того, почему я так уверен, что он там… – Ройд так долго молчал, что Изабель тоже посмотрела на поселок – не появился ли кто из тех, кого они еще не видели. – Прежде чем мы сюда пришли, я как раз размышлял, как справиться с одной большой проблемой: в самом поселке было слишком мало мужчин, которые умеют драться.

Изабель прищурилась и снова бросила взгляд на поселок.

– Думаешь, Калеб сам подстроил так, чтобы его и его людей взяли в плен?

– По-моему, там что-то случилось, он увидел удачную возможность и воспользовался ею. – Ройд пожал плечами: – На его месте я поступил бы именно так, а в действии он думает и реагирует почти как я. – Он снова посмотрел вниз. – Мы уже видели нескольких человек из его экипажа – судя по всему, все они там. Я хочу убедиться, что Калеб и Филипп тоже в поселке. Хочется верить, что Калебу удалось обмануть Дюбуа и тот пустил его за частокол целым и невредимым. Если Калебу это удалось… значит, мы устранили самое большое препятствие, которое грозило успеху всей спасательной операции. – Он прижался спиной к скале. – Не могу передать, как я буду ему благодарен, если все так и есть.

Изабель улыбнулась, но ничего не ответила. Прислонилась к скале и стала обдумывать его слова. Они многое меняли в ее мнении – о Ройде, о Калебе, о его отношениях с младшим братом. Ей показалось, что Ройд прав: самый старший и самый младший братья действительно очень похожи. Ей всегда казалось, что Ройд как-то особенно груб с Калебом. Правда, из всех Фробишеров Калеба она знала хуже всего. А поскольку сам Ройд обладал самой сомнительной репутацией из всех знакомых ей капитанов, его критика Калеба казалась двусмысленной.

Солнце зашло за холмы; поселок накрыла тень.

Ройд резко выпрямился.

Изабель посмотрела на поселок, посмотрела в ту сторону, куда устремился взгляд Ройда, и тоже выпрямилась.

Из шахты выходили мужчины и устремлялись к одному из строений, скрытых за бараком.

– На рисунке Калеба там кухня, – шепнула Изабель.

Ройд кивнул, не сводя взгляда с мужчин, которые выходили из шахты небольшими группами.

Исход мелел, превратился в ручеек, и Изабель вдруг поняла, что затаила дыхание.

Вдруг Хорнби едва не вскочил на ноги:

– Вон он! – Ему с трудом удалось не закричать.

– И Филипп тоже! – с облегчением выдохнул Рейно.

Они вдвоем, такие же чумазые, как и остальные, с волосами, посеревшими от пыли, шли в группе из шести человек; они покидали шахту последними. Не ведая о том, что сверху за ними пристально наблюдают, они шли не спеша, расслабленно. Изабель обрадовалась, заметив, что пленники не скованы. Они встали в длинную очередь других пленников и получили миски с едой. Женщины и дети уже рассаживались по бревнам, разложенным вокруг костровой ямы, – очевидно, там пленники и поглощали нехитрую еду.

Как только Калеб и Лассель поравнялись с бараком и скрылись из вида, Ройд прислонился к скале, а потом встал на ноги. Подал ей руку и улыбнулся, помогая подняться.

– Они с Ласселем оба там. А нам пора возвращаться в лагерь и пересматривать наш план.

Глава 8

В сумерках у них ушло довольно много времени на то, чтобы бесшумно спуститься с утеса. К тому времени, как они вернулись в лагерь, в джунглях наступила темная ночь; только память Рейно и слабые воспоминания о том, где находится лагерь, помогли им не блуждать в зарослях.

Нескольким матросам удалось подстрелить дикого козла; они приготовили его вдали от лагеря и принесли своим товарищам жареное мясо. За ужином царило праздничное настроение: наконец-то стало ясно, что Калеб, Лассель и остальные живы и находятся в поселке. И хотя они в плену и работают на руднике, судя по всему, они целы и невредимы. Это лучше, чем то, что все подумали, придя в брошенный лагерь.

Изабель села на поваленное бревно. Ройд устроился рядом с ней, и они с аппетитом поужинали.

Ройд собирался заговорить, но тут же закрыл рот, когда из зарослей послышался тихий птичий свист. Он посмотрел на Лайема.

Лайем кивнул, подтверждая, что знак подал кто-то из их часовых.

Через секунду они услышали шаги, приглушаемые листвой и мягкой землей.

Ройд встал. Изабель поднялась на ноги и встала с ним рядом.

Первым на поляну вышел Локлан, пригнувшись под низко нависшей лианой. Он широко улыбался:

– Добрый вечер, господа… – Он заметил рядом с Ройдом Изабель и поспешил добавить: – И дамы! – Локлан подошел к ним, и ухмылка превратилась в чистосердечную улыбку. – Изабель! – Он вытаращил глаза от удивления. – Вот это сюрприз!

Его корабль, «Морской дракон», совсем недавно ремонтировали на судоверфи Кармайклов.

– Добрый вечер, Локлан! – кивнула Изабель.

Ройд постарался не хмуриться. Локлан считался признанным волокитой. Правда, дальше ухаживаний он не заходил; по сравнению с Ройдом Локлан считался относительно безобидным.

Следом за Локланом на поляну вышли его спутники. Хорнби познакомил с вновь прибывшими Рейно и остальных французов.

В конце отряда мелькнула чья-то светло-русая голова. Ройд бросил взгляд в ту сторону, а потом мрачно спросил Локлана:

– Какого дьявола здесь делает Кит?

– Спроси ее саму. – Судя по тону Локлана, он отказывался брать на себя ответственность за их общую кузину.

Как и следовало ожидать, Изабель просияла:

– Где она? – Она встала на цыпочки, чтобы лучше видеть поверх голов.

– Вон там. – Ройд поднял руку, привлекая к себе внимание Кит, и поманил ее.

Она протолкалась между группами мужчин. Хотя Кит обычно признавала главенство Ройда, судя по выражению ее лица, Ройд решил, что сейчас не время обсуждать, почему она лично решила принять участие в спасательной операции.

Покосившись на Изабель, Ройд понял, что крыть ему нечем.

Кит остановилась рядом с Изабель:

– Ройд! – Она сухо кивнула ему и перевела взгляд на Изабель; лицо ее смягчилось, и она улыбнулась: – Изабель! Как хорошо, что и ты здесь!

Ройд не сомневался в том, что Кит обрадовалась; хотя их с Изабель нельзя было назвать подругами, они были хорошо знакомы и всегда отлично ладили; у них имелась общая привычка – не обращать внимания на те границы, которые они сами не желали признавать. И все же… Он прищурился и посмотрел Кит в лицо:

– Я специально поручил тебе и «Консорту» оцепление на случай возможного прорыва, потому что… – он решил, что самый лучший довод – правда, – в такой роли тебе нет равных.

Кит с улыбкой повернулась к нему:

– Вот спасибо тебе, кузен! Но «Консорт» способен действовать не только под моей командой – мой экипаж прекрасно справится с поставленной задачей и без меня. Ронсар разберется со всеми, кто попытается прорвать блокаду. Ему пойдет только на пользу, если он покомандует недельку-другую.

Ройд понял, что возразить не удастся. Да, действительно, правда – лучший довод.

Более того, несмотря на свой пол – а может быть, наоборот, благодаря ему – Кит обладала огромным опытом в сражениях, пусть и предпочитала действовать нешаблонными методами. Она обладала орлиным зрением, умела оценить ход боя и была опытным командиром; любой мужчина из экипажей Фробишеров пошел бы за ней без возражений. В общем, она была ценным приобретением, и было бы неблагоразумно отказываться от ее помощи. Еще один командир, на которого можно положиться, появился в тот миг, когда Ройд пожалел, что среди его людей мало руководителей. Вот почему в ответ он только хмыкнул:

– Раз уж ты здесь…

Улыбка Кит стала еще лучезарнее.

Ройд посмотрел на Локлана:

– Нам нужно обсудить спасательную операцию – нужно сделать все как надо с первого раза. Второй попытки у нас не будет.

– Где Калеб? – Локлан пристально оглядывал присутствующих. – Я думал, он с тобой.

– Он присоединился к пленникам и находится в поселке, за частоколом.

– Что-о?! – хором воскликнули Кит и Локлан, вытаращив глаза.

Ройд жестом пригласил их сесть на бревна. Они с Изабель тоже сели. Как только все устроились, Ройд объяснил, где находятся Калеб, Лассель и их люди. Он взял прутик и начертил на земле план поселка, более или менее повторяя рисунок Калеба. Затем рассказал, что им удалось рассмотреть с утеса. Потом он напомнил об их основной цели и перечислил трудности, с которыми они столкнутся при осуществлении своего плана.

– Благодаря тому что Калеб, Лассель и их люди сейчас находятся в поселке, мы преодолеем первое препятствие, стоявшее на нашем пути. Теперь в поселке хватает опытных бойцов, которые сумеют защитить пленников во время первой фазы штурма. И все же у нас еще остаются трудности. Осмотрев поселок сверху, я согласен с тем, как Калеб и Лассель оценили силы наемников. Хотя охранники слоняются по поселку со скучающим видом, сразу видно, что опыта им не занимать. Вот почему при первом признаке опасности они наверняка поспешат схватить женщин и детей.

– Ты говорил о том, что нужно их отвлечь, – напомнила Изабель. – Обставить все как несчастный случай, который, однако, привлечет к себе внимание Дюбуа и его приспешников. Как будто им говорят: «Посмотрите-ка… Что там такое?»

Ройд кивнул:

– Да, без отвлекающего маневра нам не обойтись. Очень надеюсь, что Калеб что-нибудь придумает – или уже придумал.

– Их должно что-то отвлечь внутри поселка, верно? – Кит расширила глаза. – По вашим рассказам, Дюбуа не похож на паникера, способного отправить всех своих людей наружу, чтобы с чем-то разобраться.

– Ты совершенно права. – Ройд постучал прутиком по центральной части рисунка: – Отвлечь их надо в самом поселке.

– Значит, отвлекающий маневр придется устроить тем, кто находится внутри, – подытожил Локлан.

– Что бы мы ни предприняли снаружи, Дюбуа сразу же узнает о нашем присутствии и немедленно прикажет схватить заложников. Поэтому… мы не сможем ничего организовать… – Помолчав, Ройд продолжал: – До тех пор пока я не переговорю с Калебом, давайте забудем об отвлекающем маневре и сосредоточимся на том, что в наших силах, – а именно что должно произойти после того, как наемники на время отвлекутся от пленников. Точнее, от вероятных заложников – женщин и детей. Как только они отвлекутся, мы должны вывести из поселка женщин и детей – всех до одного – и увести их достаточно далеко, чтобы наемники не схватили их снова.

– Значит, нам нужны, во-первых, надежное место, где их можно спрятать, а во-вторых, отряд, который будет сопровождать и защищать их, – сказала Кит.

– Джунгли огромные. – Ройд обвел рукой поляну. – Мы найдем подходящее место и отправим их туда в сопровождении небольшого отряда. Но сначала необходимо придумать, как вывести женщин и детей.

Локлан разглядывал рисунок Ройда.

– А нельзя просто открыть ворота и пусть они выбегут к нам?

– Нет! – Ройд прутиком постучал по воротам. – Хотя в течение дня ворота открыты, их охраняют двое наемников, и, чем бы все ни отвлеклись, они последними оставят свой пост. Как бы там ни было, скорее всего, мы нанесем удар вечером, когда женщины и дети соберутся вон в том строении, – он показал на прямоугольник сбоку от ворот, – а к тому времени ворота будут закрыты и заложены двумя тяжелыми бревнами.

Локлан хмыкнул:

– В таком случае придется прорубить частокол.

– Да, это единственное возможное решение, но, судя по конструкции, задача предстоит непростая. – Ройд покосился на Изабель: – Ты думаешь, что здесь поможет пила, которую ты нашла в Саутгемптоне. Где она?

– На дне твоего мешка. – Ройд прищурился, и Изабель пояснила: – Я положила ее туда еще до того, как ты начал укладывать свои вещи.

Он покосился на нее, потом достал мешок и поставил его на колени. Порывшись в нем, он достал сверток в брезенте.

– Она?

– Да. – Изабель положила пилу на колени, развернула брезент и отложила его в сторону, достав необычный инструмент. Тяжелая, изогнутая, с зазубренными краями и тройным лезвием, пила была снабжена прочной деревянной рукояткой, а зубья параллельных лезвий, которые разделяло расстояние примерно в полдюйма, располагались через неравные промежутки, выдаваясь то наружу, то вовнутрь. Изабель приподняла пилу и показала ее остальным:

– С ее помощью режут просмоленные канаты или законопаченную обшивку. Если верить Калебу, доски частокола скреплены скрученными лианами. Если резать их обычными лезвиями, работа займет слишком много времени. – Она приподняла пилу: – Ею будет быстрее.

Ройд отложил мешок.

– Я уже придумал, как завести наших людей в поселок после того, как мы применим отвлекающий маневр, но все будет зависеть от того, что это будет за маневр и где он произойдет. – Он поморщился:

– Мы можем изобретать что угодно, но нет смысла уточнять наши планы, пока я не переговорю с Калебом и мы не поймем, чем отвлечь наемников. Кроме того, – он кивнул на инструмент, который держала в руках Изабель, – ничего не выйдет, пока мы не поймем, годится ли пила для нашей цели и удастся ли без шума вывести за частокол женщин и детей.

Локлан и Кит кивнули.

– Когда ты ожидаешь остальных? – спросила Кит.

– Надеюсь, они придут послезавтра – они должны успеть. – Ройд улыбнулся. – У них есть стимул.

Кит и Локлан усмехнулись.

– Так как я не смогу связаться с Калебом до завтрашнего вечера, – продолжал Ройд, – то спасательная операция начнется самое раннее после того, как подойдут Роберт и Деклан. Надеюсь, что завтра вечером Калеб не объявит, что пленников нужно немедленно спасать. – Он посмотрел на членов экипажа, рассеявшихся по поляне, и поморщился: – В таком случае нам придется значительно труднее.

Все замолчали, потом Изабель наклонилась к нему и вытащила у него из пальцев прутик.

– Насчет того, где собрать женщин и детей… – она показала на круг, который он начертил, отмечая озеро и основание утеса, – вон там есть озерцо. Наемники ходят туда только по утрам; они охраняют пленников, которые набирают воду на день. Мы там еще не были, но, судя по первому впечатлению, озеро окружают джунгли. Подойти к нему можно только по этой тропе, – она продолжает широкую тропу, которая ведет к воротам поселка.

Ройд, Кит и Локлан нагнулись и прищурились.

– Кроме того, – продолжала Изабель, – Калеб и Лассель зарыли у причала тайник с оружием. Нужно, чтобы к началу отвлекающего маневра все женщины и дети собрались в своем бараке. Если нам удастся моей пилой разрезать лианы и подпилить доски частокола – по словам Калеба, в бараке имеется задняя дверь, – можно вывести женщин и детей до того, как начнется настоящий бой. До того, как наемникам придет в голову схватить их.

– Можно расставить охрану вдоль той тропы. – Ройд прищурился, прикидывая маршрут от частокола к озеру.

– А как только женщины и дети окажутся у озера, – подхватил Локлан, – если там удобная позиция, для их охраны понадобится совсем немного людей. Остальные могут вернуться в поселок. – Он посмотрел на Изабель: – Если только твой полезный инструмент поможет нам справиться и с воротами.

Она наморщила нос:

– Не могу ничего обещать, пока не осмотрю ворота.

Ройд задумчиво посмотрел на свой рисунок и покосился на пилу в руках у Изабель. Потом посмотрел ей в глаза:

– По-моему, пора испробовать твое орудие в деле.

– Сейчас? – просияла она.

Он выпрямился и встал.

– Мы ни на шаг не продвинемся вперед, пока не убедимся, что твой инструмент действует.

Естественно, Локлан и Кит тоже напросились с ними. Ройд не видел причин отказывать родственникам. Они получат возможность впервые взглянуть на поселок; возможно, им в голову придут какие-нибудь полезные соображения.

Сам же он собирался получше осмотреть частокол.

Они вчетвером вышли из лагеря и тихо и осторожно зашагали по основной тропе, которая приводила к воротам поселка. Как только Ройд увидел верхушку частокола – заостренные концы кольев выделялись на фоне горы, – они свернули в заросли.

Ройд повел всех цепочкой параллельно частоколу и остановился, когда решил, что они стоят напротив барака для женщин и детей. Он поманил к себе остальных и, когда все встали плечом к плечу и сблизили головы, прошептал:

– Часовые не патрулируют частокол снаружи. Мы не думаем, что часовые на вышке видят кого-то на тропе, которая идет вдоль частокола, – и все равно не будем рисковать. С этой минуты никаких разговоров – пользуйтесь жестами. Постараемся как можно дольше пробыть в укрытии.

Увидев, что все закивали, Ройд развернулся и повел спутников к воротам.

Прежде чем выйти из лагеря, Изабель снова завернула острую пилу с тройным рядом зубцов и осторожно спрятала ее в карман брюк. Прячась в тени у частокола, она дождалась, когда их с Ройдом догонят Кит и Локлан. Еще немного они постояли на месте, убеждаясь, что их не заметили. Никто не шелохнулся. Наконец она глубоко вздохнула, достала из кармана пилу и, развернув ее, дала Ройду подержать и саму пилу, и брезент. Затем она отступила на шаг от частокола и принялась осматриваться.

Остальные молча следили за ней. Калеб и Лассель все описали точно: лианы намертво скрепляли колья и доски и на вид казались вполне прочными. Изабель подошла ближе и провела ладонями по доскам, проверяя, не подастся ли какая-то из них.

Доски не сдвинулись ни на дюйм. Она поморщилась, прижалась к доскам и осмотрела лианы. Потянулась за пилой, взвесила ее в руке и приложила острые зубья к одеревеневшей лиане.

Пила разрезала лиану достаточно легко и тихо, но одной минуты хватило, чтобы все поняли: на то, чтобы распилить все нужные лианы, уйдет слишком много времени. Во время штурма поселка нельзя будет терять ни минуты. Значит, придется подготовиться заранее.

Изабель осмотрела зубья пилы, вытерла лезвие о брезент, снова аккуратно завернула свое орудие труда и убрала его в карман.

Кто-то положил руку ей на плечо; она круто развернулась и увидела вопросительный взгляд Ройда.

Она поднесла палец к губам, приказывая ему подождать. Потом снова шагнула к частоколу и задрала голову, озирая верхушки кольев. Верхний ряд лиан скреплял колья футах в десяти от земли, но фута на четыре ниже верха частокола.

Посмотрев на то место, где она испытывала пилу, Изабель нагнулась, взяла комок земли и замазала нужное место. Осмотрела результаты своих трудов: если кто-то специально не будет проверять прочность лианы, скорее всего, никто не заметит, что здесь что-то резали.

Наблюдение натолкнуло ее еще на одну мысль. Она подошла ближе к доскам и стала искать щели – зазубрины, наросты. Ей подошла бы любая дыра, через которую можно посмотреть и убедиться, что они в самом деле стоят за бараком для женщин и детей.

Остальные поняли, чем она занята, и поспешили на помощь. Наконец Локлан хлопнул ее по плечу. Когда она обернулась, он показал на доски и одними губами произнес:

– Барак!

Изабель опустилась на колени и увидела тыльную сторону деревянного строения, которое на несколько футов возвышалось над землей.

Она встала, улыбнулась Кит и одними губами произнесла:

– Превосходно!

Изабель сообразила, что разрезанная лиана может служить вехой для левого края будущей «калитки». Она вернулась к той доске, которую указал Локлан. При помощи жестов он дал понять, что барак тянется еще дальше.

Она снова достала пилу и обрезала лианы, скрепляющие эту доску, а затем замазала землей место распила.

Довольная, она посмотрела на Ройда, показала на себя, подняла руку и пошевелила пальцами. Потом показала вдоль частокола, в ту сторону, где находились ворота.

Он смотрел на нее сурово и непроницаемо, как всегда. Смотрел долго, но в конце концов все же кивнул.

Подал ей знак – ладонь параллельно земле и двигается вниз. Она истолковала его жест как приказ идти медленно и тихо. С трудом удержавшись, чтобы не фыркнуть, она зашагала за ним. Он первым стал обходить частокол.

Одного взгляда на петли ворот хватило, чтобы отказаться от мысли что-то здесь перерезать. Она осмотрела доски по обе стороны от ворот и выбрала два места – одно слева и одно справа от ворот. Как и раньше, быстро пометила лианы.

Наконец она отошла от частокола, посмотрела на Ройда и кивнула в сторону джунглей.

Как всегда, он шел первым. Изабель шла за ним по пятам, а за ней следовала Кит. Шествие замыкал Локлан.

Они не разговаривали, пока не свернули на центральную тропу и не приблизились к звериной тропе, ведущей к лагерю.

Ройд замедлил шаг и поравнялся с ней; Кит и Локлан подошли ближе.

– Выходит, резать лианы слишком долго, – заметил Ройд. – И все-таки ты, судя по всему, что-то придумала.

– Да, ты прав. – Пока они шли в лагерь, она объяснила свой план и рассказала, как ее предложения будут сочетаться с теми действиями, которые предвидел Ройд.

Хотя она прекрасно понимала, что Ройду не слишком нравится ее участие в спасательной операции, он не спорил, тем более не возражал. Ее замысел позволит прорезать жизненно важные проходы, которые им нужны, чтобы успешно штурмовать поселок.

Войдя в лагерь, они увидели, что их спутники уже легли спать. Все было тихо.

Несмотря на радость оттого, что она вносит весомый, важный вклад в общее дело, Изабель поняла, что трудный день сказался и на ней. Пока они шли по поляне, она с трудом подавляла зевоту.

Ройд это заметил, но ничего не сказал.

Кит и Локлан отправились к своим мешкам.

Изабель следом за Ройдом пошла туда, где они оставили свои вещи. Он присел на корточки и извлек из своего мешка кусок непромокаемой ткани.

Изабель отстегнула ножны и положила их рядом с сумкой, вместе с пилой.

Ройд расстелил на земле брезент, как простыню, и жестом пригласил ее ложиться:

– Ваша постель готова, миледи.

С трудом удержавшись, чтобы не хихикнуть, Изабель свернула куртку, положила ее под голову вместо подушки и, глубоко вздохнув, растянулась на импровизированной простыне.

Она посмотрела снизу вверх на Ройда. Стоя над ней, он снимал ножны. Не в силах промолчать, она шепнула:

– А ты где собираешься спать?

Он многозначительно посмотрел на нее.

Через несколько секунд он растянулся с ней рядом. По-прежнему улыбаясь, она повернулась на бок и прижалась к нему спиной.

Он тихо вздохнул и повернулся к ней. Его ладонь легла ей на талию. Она закрыла глаза и почувствовала, как он приподнимает ее тяжелые волосы и нежно целует ее в затылок.

По-прежнему улыбаясь, она крепко заснула.

Глава 9

Мужчины вернулись на рудник после дневного перерыва. Калеб вместе с остальными мучительно медленно работал во втором туннеле. По распоряжению Малдуна, всем раздали небольшие молотки, которыми надлежало осторожно обстукивать куски породы. В каждом из них мог оказаться редкий голубой алмаз.

Благодаря тому что Малдун обнаружил среди белых алмазов, которые добывались на руднике, голубые, пленникам удалось выиграть время. Теперь все надеялись, что дождутся прибытия спасательного отряда.

С точки зрения Калеба и нескольких его спутников, теперь им угрожала опасность умереть от скуки, а не от руки наемников.

Половину времени они только притворялись, будто работают; они не снижали выработку благодаря запасам, сделанным им в первом, теперь заброшенном, туннеле. Время от времени они брали алмазы и из другого тайника, который дети устроили в отвалах. Им нужно было оставить достаточно алмазов в породе, чтобы Малдун, который довольно часто наведывался на рудник, по-прежнему верил, что в туннеле еще много камней, которые без труда можно добыть.

На самом деле толщина трубки, которая тянулась вдоль стенки второго туннеля, составляла всего несколько дюймов. Несколько дней работы – и они рискуют тем, что больше в породе не будет алмазов, чей блеск возбуждает такую алчность Малдуна.

Диксон, военный инженер, которого похитили, чтобы он открыл рудник и руководил работами, осторожно следил за их продвижением; сегодня он объявил, что каждому можно достать из трубки не больше двух алмазов.

Калеб истолковал его слова так: один алмаз утром и один вечером. У него оставалось много времени подумать, пока он притворялся, будто осторожно обстукивает куски породы.

Калеб выпрямился. Прислушался. Остальные, работавшие рядом, занимались примерно тем же. Потом их подошвы уловили вибрацию марширующих ног.

Калеб исподлобья посмотрел на Филиппа Ласселя – тот трудился рядом с тем же воодушевлением.

– Кто на этот раз?

Филипп сунул молоток в карман и пожал плечами:

– Малдун уже здесь, и Уинтон тоже.

Как и предположил Диксон, сообщником Малдуна оказался молодой Уинтон, помощник комиссара форта. Это он поставлял на рудник оборудование для горных работ и прочие припасы.

– Арсен и Криппс давно не ходили за припасами. Возможно, пришел тот, третий. – Калеб убрал в карман орудия труда и следом за остальными любопытными пошел к выходу. – Наш неизвестный джентльмен из окружения губернатора.

Филипп сжал губы:

– Если это он, непонятно, что его приход означает для нас. Возможно, придется пересмотреть наши планы.

– Надеюсь, что не придется, – ответил Калеб. – Спасательный отряд, должно быть, уже близко. Еще несколько дней – скорее всего, больше нам не потребуется.

– Не говори так громко, – мрачно предупредил Филипп. – Не искушай судьбу.

Они работали ближе к концу туннеля, поэтому находились позади остальных пленников, собравшихся под нависшим каменным козырьком над входом в туннель. Но стоявшие впереди заметили их и расступились. Калеб и Филипп вышли вперед, к Хиллсайту, Фэншоу, Хопкинсу и Диксону.

Они вшестером стояли и смотрели на ту сторону поселка, откуда приближалась совершенно неожиданная процессия.

Внимание Калеба привлек шорох слева; оглянувшись, он увидел свою будущую жену, Кейт Фортескью, и Харриет Фрейзер, невесту Диксона, – они фактически руководили женщинами-пленницами и детьми. Кейт и Харриет приблизились к ним. Не сводя взгляда с ворот, Кейт остановилась перед Калебом – он без труда все видел поверх его головы, – а Харриет подошла к Диксону.

Калеб внимательно оглядывал трех вновь прибывших. Судя по одежде и манерам, они принадлежали к высшему обществу. Гости остановились на полпути к бараку. Они озирались по сторонам, но без всякой робости. Больше всего они напоминали важных вельмож, которые осматривают свои владения.

За троицей в ворота вошла вереница туземцев-носильщиков. Видимо, багажа у вновь прибывших было много.

Прищурившись, Калеб разглядывал трех гостей. Двое из них были постарше, они явно разменяли шестой десяток. Судя по их одежде, хотя и неброской, они выглядели бы уместно и в салоне герцогини. Он сразу понял, что их костюмы сшиты на лондонской Севил-Роу. Держались гости весьма надменно – тот, что повыше, с гривой серебристых волос, казался еще более высокомерным, чем его спутник. Второй джентльмен был ниже и плотнее; его прищуренный взгляд, пусть и не такой собственнический, был гораздо холоднее. Расчетливее.

Их спутник был гораздо моложе – на вид ему можно было дать лет тридцать пять. Одет он был скромно, аккуратно и по погоде, но наряд его был не таким модным, как у его пожилых спутников. Повернувшись спиной к руднику, он распоряжался, указывая носильщикам, куда положить багаж, а потом расплатился с ними. После того как носильщики удалились, он повернулся к бараку наемников, и пленники увидели его лицо.

Хиллсайт, стоящий рядом с Калебом, выругался и процедил сквозь зубы:

– Это Саттерли! Мистер Арнольд Саттерли. Первый помощник губернатора…

Калеб покосился на Хиллсайта – его лицо дышало ледяной яростью.

– Вот как… – Он повнимательнее рассмотрел молодого человека. Значит, это он выдал Хиллсайта, приказал похитить его и привезти на рудник. – Похоже, мы только что опознали третьего из местных злоумышленников.

– Да, действительно. – Голос Хиллсайта стал ледяным. – А двух его спутников я никогда раньше не видел.

– И я тоже, – сказал Диксон.

Кейт, стоявшая перед Калебом, покачала головой:

– Шербруки, у которых я работала, довольно часто ходили в гости, так что я получила возможность рассмотреть все фритаунское высшее общество. Саттерли я видела, но двое других мне незнакомы. Я никогда раньше их не видела!

Дверь барака открылась, и на крыльцо вышли Малдун, а за ним Уинтон. Они ненадолго остановились, очевидно гадая, что их ждет; судя по выражению их лиц, приход гостей застал их врасплох, более того, ошеломил.

В следующий миг, впрочем, они взяли себя в руки и быстро сбежали с крыльца. Расплывшись в улыбках, они принялись кланяться двум пожилым джентльменам.

– Боже правый, – прошептал Калеб, когда до него начал доходить смысл происходящего. – Ведь это «заказчики»!

– Приехали проверить, на что тратятся их инвестиции, – кивнул Хиллсайт.

Тревога, вызванная беспокойством, напряжением и страхом, овладела всеми пленниками, в том числе Калебом. Возможно, визит «заказчиков» не к добру.

Филипп оказался прав. Калебу следовало понимать, что судьба еще не закончила шутить с ними.

Чаще всего, стоя у входа на рудник, пленники не слышали, о чем переговариваются стоявшие у крыльца барака, но сегодня ветер дул с запада. Прислушавшись, они разбирали отдельные слова и фразы.

– Кузен, – обратился седовласый к Саттерли. – Пожалуйста, представь нас своим коллегам.

Саттерли повиновался; он говорил тише, и голос у него был глуховатый, поэтому пленники почти ничего не услышали. Они не расслышали, как зовут седовласого, но тот сам сделал им подарок, громко представив своего плотного спутника Малдуну и Уинтону: мистер Фредерик Нилл.

Далее они слышали лишь обрывки фраз, когда Нилл и седовласый – наконец они услышали, как его называют лордом Росс-Кортни, – расспрашивают трех местных сообщников о том, много ли алмазов добывают на шахте и каково состояние рудника.

Малдун еле сдерживал нетерпение, когда рассказывал гостям о голубых алмазах. Судя по живому интересу на лицах, казалось, что по крайней мере двое пожилых «заказчиков» еще не слышали об открытии Малдуна.

– Должно быть, они отплыли из Лондона до того, как Малдун успел передать туда весть о своей находке, – предположил Фэншоу.

Калебу делалось все больше не по себе из-за неожиданного приезда двух «заказчиков». Тем более что, судя по долетавшим до них обрывкам разговора, они предположили: лорд Росс-Кортни – центральная фигура. Именно он нашел остальных «заказчиков».

Больше всего его беспокоило то, что Росс-Кортни и Нилл совершенно не пытались скрыть, кто они такие.

Еле слышно Калеб пробормотал:

– Скорее бы Ройд оказался здесь! – Он не помнил, когда ему так хотелось поскорее увидеть самого старшего брата. После приезда Нилла и Росс-Кортни операция, которую возглавил Ройд, стремительно – можно сказать, вприпрыжку – переходила в решающую стадию.

Пожилые «заказчики» всего раз покосились на группу пленников, стоящих у входа на рудник, но потом больше ни разу не взглянули на них – как будто пленники были недостойны их царственного внимания.

Их надменность проявилась во всей красе, когда с крыльца наконец спустился Дюбуа – он вышел из барака следом за Малдуном и Уинтоном, но не спешил спускаться, а немного постоял на крыльце, наблюдая за остальными. Он подошел к Малдуну, который поспешил представить главаря наемников своим хозяевам.

Поскольку теперь они хорошо знали Дюбуа, они сразу поняли, что ему неприятна надменность незваных гостей, особенно Росс-Кортни. Как будто Дюбуа был каким-то лакеем, недостойным их внимания.

Потом Малдун, который все больше нервничал, хлопнул в ладоши и громко объявил:

– Дюбуа, думаю, вы согласитесь со мной, что лазарет будет самым подходящим местом для лорда Росс-Кортни и мистера Нилла.

Дюбуа промолчал. Он смотрел на Малдуна до тех пор, пока тот не развернулся к «заказчикам» и, низко кланяясь, не проводил их прочь.

Дюбуа стоял и наблюдал за ними – Малдун шел впереди, а Саттерли и Уинтон шагали по обе стороны от двух пожилых джентльменов. Скоро они скрылись за углом барака.

У ворот мелькнуло что-то светлое, и Калеб повернулся в ту сторону. Мимо охранников в поселок вбежал Дикон; вначале он, видимо, хотел сразу пойти на рудник, но при виде Дюбуа, который смотрел вслед незваным гостям, Дикон замер на месте. Он испуганно посмотрел на Дюбуа, но главарь наемников стоял к нему спиной. Мальчик не сразу заметил незваных гостей.

Дикон запыхался; его тощее тельце ходило ходуном. Он часто косился на пленников, стоявших возле входа на рудник. Наконец он снова посмотрел на Дюбуа. Потом мальчик развернулся и не спеша побрел на кухню, волоча за собой корзину.

«В чем там дело?»

Вновь прибывшие скрылись из вида. Дюбуа повернулся, увидел пленников и, махнув рукой, приказал им разойтись.

Так они и сделали. Калеб положил руку на плечи Кейт. Она посмотрела ему в лицо, ответила улыбкой на его едва заметную улыбку. Потом он отпустил ее, и они с Харриет быстро зашагали к дробильне.

Калеб следом за другими вернулся в шахту. Почти все направились во второй туннель, а шесть лидеров остались неподалеку от входа.

– Не нравится мне это, – заметил Диксон.

Калеб оглядел их мрачные лица.

– Что же дальше? – спросил Хопкинс. – Пока мы тут ждем спасательный отряд, можем ли мы как-то смягчить угрозу, которая исходит от незваных гостей?

Фэншоу выразился грубо и прямо:

– Что нам сделать, чтобы они не приказали Дюбуа закрыть рудник?

– Нашей лучшей защитой, – заметил Калеб, – остаются голубые алмазы, о которых гости, похоже, ничего не знали заранее. Вряд ли они прикажут немедленно сворачивать работу.

– Верно, – кивнул Хиллсайт. – И нам почти наверняка нужно продержаться всего несколько дней – меньше недели. Должно быть, спасательный отряд уже близко.

– Кроме того, – добавил Филипп, отходя от стены, у которой он стоял, – мы не должны поддаваться страху. Мы все продумали, сделали необходимые приготовления. И то, что эти субъекты пришли именно сегодня, – не повод менять наши планы.

Все погрузились в невеселые раздумья.

– Кое-что мы все-таки можем сделать, – сказал Калеб. – Гости наверняка захотят осмотреть дробильню. Надо, чтобы к их приходу у женщин было несколько голубых алмазов. Можно подстроить так, что их обнаружит, например, сам Малдун – пусть покажет их гостям. По-моему, их жадность нам на руку.

– Превосходно! – кивнул Диксон.

Кто-то дернул Калеба за рукав. Повернувшись, он заметил Дикона и удивился – обычно мальчик не приближался к руднику.

– Можно поговорить с вами наедине? Я кое о чем хочу доложить.

Калеб кивнул и положил мальчику руку на плечо. Выйти наружу они не могли; он не хотел рисковать. Дюбуа мог заметить, что Дикон о чем-то с ним секретничает.

– Ты не против, если мы зайдем в туннель?

Дикон тяжело вздохнул и кивнул:

– Да, там будет лучше.

Все больше тревожась, Калеб взял фонарь и, светя вперед, следом за Диконом зашел в заброшенный первый туннель.

В свете фонаря Калеб заметил, что лицо мальчика светится от радости.

– В чем дело? – повторил Калеб, хотя в глубине души уже догадывался, каков будет ответ.

– В джунглях ко мне подошел человек – он очень похож на вас. Ну, разве что немножко постарше… В общем, я догадался, что это, наверное, ваш брат.

Ройд! Сердце у Калеба забилось чаще.

– Что он тебе сказал?

Дикон глубоко вздохнул:

– Вот что он велел вам передать: Сова. Собака. Два. Восемь. – Дикон пытливо заглянул Калебу в лицо. – Сказал, вы поймете, что это значит. Вы понимаете?

Калеб позволил себе улыбнуться:

– Да, конечно! Я знаю, что это значит. – Никто, кроме Ройда, не мог передать ему такое сообщение.

Дикон по-прежнему пытливо заглядывал ему в глаза. Он откашлялся и понизил голос:

– Значит, они пришли нас спасти?

Калеб пытался подавить улыбку, но у него ничего не получилось. Тем не менее он заставлял себя все обдумать… все же он решил: из-за последних неожиданных гостей остальные тоже должны узнать важную новость. Он повернулся к Дикону:

– Не кричи и не болтай… мы по-прежнему должны хранить все в тайне… да, они пришли нас спасти. Спасательный отряд здесь!

В восемь вечера Калеб стоял, прислонившись к задней стене мужского барака, и ждал, когда в тишине послышится печальный крик совы.

В детстве каждый из братьев выбрал себе разные птичьи «позывные»; поскольку Ройд был самым старшим и потому умнейшим, он первым объявил, что будет кричать совой. Роберт выбрал ворона, Деклан – чайку, а Калебу досталась самая наглая птица – воробей.

Калеб нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Ройд все передал предельно ясно. «Сова» обозначала, что здесь Ройд и Калебу нужно было дождаться его. «Собака» обозначала ночную полувахту, которую матросы называли «собачьей вахтой». «Двойка» означала вторую полувахту, а «восемь» – восемь склянок.

Итак, Ройд собирался подойти к поселку в восемь часов. Но у пленников имелись лишь одни старые часы Диксона, и они понятия не имели, насколько часы точны.

Калеб, не таясь, отошел от костра, когда до назначенного часа оставалось десять минут – он ориентировался по часам Диксона. Важно было не пропустить Ройда. Пленники упали духом, поняв, что в поселок прибыли два человека, в чьей власти закрыть рудник и положить неожиданный конец жизни пленников. Узнав, что спасательный отряд подошел к поселку, все испытали облегчение, но по-прежнему волновались. Всех раздирали противоречивые чувства, и они не знали, радоваться им или печалиться. Им нужна была какая-то определенность; Калеб надеялся, что сумеет всех успокоить после сегодняшнего разговора с братом.

Он размышлял, насколько точны часы Диксона, когда услышал из-за частокола тоскливое уханье совы. Источник крика находился всего в нескольких шагах от него.

Калеб прислонился спиной к частоколу возле того места, где, по его мнению, находился Ройд, и тихо сказал:

– Я здесь.

Он почувствовал, как доски у него за спиной затрещали – брат прислонился к ним; Ройд стоял чуть левее Калеба.

– Молодец, что проник внутрь, не дав этим подонкам оценить твою силу и убить тебя.

Услышав откровенное одобрение в голосе брата, Калеб зажмурился. Он даже не думал, какими будут первые слова Ройда, но такого не ожидал. Он не привык к похвалам старшего брата… правда, пришлось признать: хотя Ройду трудно угодить, он неизменно справедлив.

– Итак, – тихо и быстро продолжал Ройд, – что мне нужно знать?

Калеб быстро соображал.

– Во-первых, где ваш лагерь?

– На той поляне, где раньше был ты… нас привел туда Хорнби.

– Там небезопасно. Дюбуа знает о поляне – там он нас и схватил.

– Это не важно, – ответил Ройд, задумавшись лишь на миг. – Мы все равно долго там не пробудем.

Калеб ухмыльнулся – он знал своего старшего брата!

– Хорошо. Насколько я понимаю, вы нашли выступ на утесе.

– Да. Мы поднялись туда вчера – и с тех пор следим за вами. Мы нашли все постройки и видели всех пленников, заметили, с какой частотой наемники обходят поселок. Ты можешь подтвердить, что те двое, которые только что прибыли, – лорд Питер Росс-Кортни и мистер Фредерик Нилл?

Калеб вздохнул:

– Да, это они, те самые «заказчики». Судя по тому, что мы подслушали, Росс-Кортни – главный среди «заказчиков». Нилл больше помалкивает, а если и вставляет слово, то в связи с их капиталовложениями. Ну а Росс-Кортни держится так, словно он – владелец всего предприятия. – Калеб скрестил руки на груди. Что-то в словах Ройда его задело, но разговор о «заказчиках» навел его на более важный вопрос. – Значит, вы пришли нас спасти… Сколько ты привел с собой людей?

Ройд назвал точную цифру.

Калеб поморщился:

– Успели в последнюю минуту! Мы изо всех сил подбрасываем Малдуну голубые алмазы… ах да, тебе о них неизвестно!

Калеб быстро рассказал про открытие Малдуна, который увидел среди добытых на руднике алмазов редкие голубые. Благодаря его открытию работы удалось затянуть.

– Представь себе, Малдун сыграл нам на руку. Мы надеемся, что он убедит Росс-Кортни и Нилла, что они могут значительно увеличить свои доходы и потому закрывать шахту еще рано.

Ройд вздохнул:

– Не похоже, что завтра они прикажут сворачивать работы… Если бы ты мог подсказать какой-нибудь отвлекающий маневр! Нам нужно какое-то время удерживать внимание наемников. Тогда мы сумеем за завтрашний день захватить поселок. Роберт и Деклан должны подойти к вечеру.

– Они тоже участвуют?!

– Их невозможно было остановить.

Калеб почувствовал уверенность, какую он не испытывал уже несколько месяцев.

– Значит…

– Значит, у нас больше чем достаточно людей, чтобы спасти вас. – В голосе Ройда слышалась непоколебимая уверенность. – Осталось одно: придумать отвлекающий маневр.

Калеб широко улыбнулся:

– Мы уже обо всем подумали и начали готовиться. – Улыбка его стала шире. – Я расскажу тебе свой секрет, если ты расскажешь свой.

Ройд приглушенно усмехнулся.

– Выкладывай! – велел он.

Калеб объяснил, что они задумали.

– Осталось лишь поджечь фитиль!

Ройд, в свою очередь, поделился с младшим братом своими планами. Они произвели на Калеба сильное впечатление.

– Все складывается лучше некуда!

Он по-прежнему размышлял о том, как здорово они все задумали, когда Ройд вдруг сказал:

– Мы видели Кэтрин Фортескью – ты можешь подтвердить, что с ней все в порядке?

Калеб зажмурился. «Мы»… Ройд все время говорит «мы», а не «я», как обычно. Вот что с самого начала показалось ему странным. Озадаченный, он ответил:

– Да, Кейт жива и здорова. Почему ты спрашиваешь? – «Почему ты спрашиваешь именно о ней?»… Ройд не может знать о том, какие отношения связывают его и Кейт.

Ройд вздохнул, и от его вздоха Калеб зажмурился.

Потом Ройд сказал, довершая изумление Калеба:

– Со мной Изабель Кармайкл.

Что?!

– Изабель здесь?! – Калеб старался сообразить, что это значит, и мысли у него в голове путались.

– Она кузина Кэтрин. Они родственницы по линии Айоны Кармоди, которую волнует судьба Кэтрин, – они лишь недавно узнали, что она пропала… да, конечно, Изабель сразу же захотела плыть сюда, найти Кэтрин и спасти ее. Вот я и взял ее с собой. Так было безопаснее всего.

Калеб достаточно хорошо знал Изабель, чтобы оценить решение брата, но, учитывая, какие отношения связывали Изабель и Ройда в прошлом…

С одной стороны, так действительно безопаснее. Но с другой стороны…

Решив, что старшему брату хватит опыта, чтобы выдержать даже бурю по имени Изабель, Калеб постарался сосредоточиться на более срочном деле – правда, голова у него еще шла кругом.

– Значит, Изабель здесь… в джунглях?

– Да, – сухо ответил Ройд. – Больше ни о чем меня не спрашивай.

Так-так-так… Калеб стоял, переминаясь с ноги на ногу. Он не обрадовался, узнав, что Кейт в родстве с Айоной, которая славилась тем, что была настоящим драконом в юбке. Но так как он все равно женится на Кейт, может быть, и хорошо, что его предупредили заранее.

– Может быть, ты еще о чем-то хочешь мне рассказать?

Более резкий вопрос вернул Калеба из раздумий. Он задумался.

– По-моему, мы обсудили все, что нам нужно знать.

Ройд что-то буркнул в знак согласия.

– Значит, завтра вечером. – В его голосе угадывались непоколебимая решимость и неописуемая властность. – Начинайте, когда будете готовы – как только уйдут женщины и дети. Мы будем наблюдать и ждать – и придем, как только наемники отвернутся.

Подумав над словами брата, ощущая растущее волнение, Калеб остался на месте. Ройд один раз стукнул по доске у Калеба за спиной и отошел прочь. Тихий шорох был слышен только Калебу, который знал, чего ждать; он понял, что Ройд ушел.

Через миг Калеб отошел от частокола. С трудом подавляя улыбку, он направился назад, к костровой яме – к тем, кто с нетерпением ждал, что он сообщит.

Ройд вернулся в лагерь, и его встретили многочисленные выжидательные взгляды и нетерпеливые лица.

Он остановился у фонаря, который тускло мерцал посреди поляны, огляделся по сторонам и улыбнулся: – Операция начнется завтра ночью.

Конечно, всем хватало благоразумия, чтобы не разразиться криками радости, но они еле сдерживались. Матросы хлопали друг друга по плечам. Вскоре все развернулись к нему. Всем не терпелось узнать, что они будут делать.

Для начала Ройд рассказал, в чем будет состоять задуманный пленниками отвлекающий маневр. Учитывая их положение и ограниченные средства, маневр казался гениальным в своей простоте.

– Если повезет, – заключил Ройд, – все наемники побегут туда, что для нас только лучше.

Он подробно рассказал, как все попадут в поселок, – они с Изабель, Локланом и Кит целый день обдумывали план.

– Мы хорошо подготовились, но необходимо закончить все приготовления. Операция начнется завтра вечером. Мы должны занять позицию заранее, до того, как пленники применят отвлекающий маневр. Штурм начнется сразу же, как только наемники отвлекутся.

Помолчав, он продолжал:

– Итак, сейчас у нас три цели. Вывести женщин и детей в безопасное место. Воздать наемникам по заслугам. И арестовать всех пятерых злоумышленников. – Он обвел взглядом окруживших его людей. Увидел членов своего экипажа, людей Калеба, Локлана и Кит, нескольких человек из команды Ласселя. – Мы разделимся на группы, у каждой будет свое задание, но всем необходимо знать, что делают другие, и вести себя по обстоятельствам. Нам придется подождать, пока к нам не подойдут мои братья и мы сумеем оценить наши силы до того, как распределим всех по командам. Этим займемся завтра, во второй половине дня. А утром…

Он перечислил все дела, которые нужно сделать: в том числе забрать оружие, которое Калеб зарыл у озера. Приспособления, с помощью которых он надеялся преодолеть частокол и ворваться в поселок, были уже наполовину готовы. Командирам трех экипажей он сказал:

– Как только закончите, занимайте позиции, но соблюдайте все меры предосторожности. Мы не имеем права допустить ни единого промаха. – Он снова обвел глазами собравшихся. – Учтите, всех касается! Ни единого промаха!

– Есть, капитан! – послышалось в ответ.

Кивнув и разрешив всем разойтись, Ройд направился к бревнам, на которых сидели и слушали Изабель, Кит и Локлан.

Когда он приблизился, Изабель посмотрела ему в глаза и выгнула брови:

– А как же наш план?

Он остановился с ней рядом, ненадолго заглянул ей в глаза, любуясь ее яркой красотой, – и кивнул в сторону поселка:

– Его нужно завершить сегодня.

Глава 10

На следующее утро Изабель проснулась поздно.

Она была совершенно обессилена. Полночи ей пришлось пилить бесчисленные толстые лианы. Вначале она думала, что все будут пилить по очереди, а она в основном будет следить за тем, как идут дела. На самом деле все, кроме нее, оказались безнадежными: они не понимали, как именно следует налегать на пилу, поэтому изогнутое лезвие то и дело застревало.

В том числе и у Кит.

В конце концов Изабель решила, что ей быстрее и легче распилить лианы самой. Три ее спутника помогали ей в другом – Ройд и Локлан по очереди сажали ее себе на плечи, чтобы она могла подпилить лианы наверху, а Кит подпирала доски плечом, чтобы легче было резать лианы.

К тому времени, как они подготовили все, что им было нужно, плечи и руки у Изабель онемели от напряжения. Зато калитка, которую она прорезала за бараком для женщин и детей, теперь держалась только на двух лианах, да и те были надрезаны больше чем наполовину – убрать их было делом минуты, во всяком случае для нее.

С воротами пришлось повозиться дольше; они не могли рисковать и надрезать лианы, чтобы ворота не рухнули раньше времени. Изабель проверила доски, которые наметила справа и слева. Потом они с Ройдом выбрали, какие элементы обвязки должны остаться на месте, чтобы ворота стояли на первый взгляд прочно и открывались, как обычно.

Через каждые несколько досок они оставили по одной лиане на уровне чуть выше головы, по одной на уровне плеч, по одной на уровне пояса и по одной в футе от земли. Их Изабель надрезала, но не до конца. Зато остальные лианы были распилены. Ройд, Кит и Локлан несколько раз проверили ворота на прочность, чтобы убедиться, что они не рухнут раньше времени.

Когда все было кончено, она – да и другие – были вполне уверены в том, что все сделали правильно. С виду ворота казались такими же прочными, как и раньше.

Как только начнется спасательная операция и в поселке поднимется шум, моряки сумеют разрубить оставшиеся лианы мачете. Если все пойдет как задумано, наемники отвлекутся и не услышат глухие удары.

Когда они вернулись в лагерь, Изабель без сил рухнула на импровизированную постель и немедленно заснула.

Очевидно, Ройд решил дать ей выспаться. Она слышала, как он встал, но ей совсем не хотелось открывать глаза. Она так и лежала на брезенте на краю поляны, повернувшись спиной ко всем, смутно сознавая, как вокруг нее ходят люди. Потом все звуки утихли, и она снова крепко заснула.

Ее разбудили крики попугая над головой. Потянувшись, Изабель увидела Кит. Та, улыбаясь, сидела рядом на бревне.

– Доброе утро, соня! – сказала Кит, увидев, что Изабель проснулась.

Совершенно не раскаиваясь, Изабель протянула:

– Почему меня не разбудили?

– Кто бы посмел тебя будить после того, как наш бесстрашный и устрашающий полководец велел дать тебе выспаться? Ну уж нет!

Изабель скрыла довольную улыбку и села.

– Ну вот, я проснулась. Который час?

– Понятия не имею, – поморщилась Кит, посмотрев наверх. – Не люблю, когда солнца не видно. Завтрак был несколько часов назад, так что думай что хочешь.

Изабель посмотрела на поляну; в пределах видимости находились лишь три человека; они деловито плели веревку на дальнем конце.

– Где все?

– Одни несут караул на утесе, вторую группу отправили выкапывать оружие, спрятанное у озера. Его велели сложить неподалеку, чтобы легче было достать. Потом та группа присоединится к тем, кто обтесывает орудия, которые придумали вы с Ройдом. Нужно, чтобы они были готовы как можно раньше. Понадобится час или два, чтобы доставить их на место, – ведь шуметь нельзя.

Изабель кивнула. Хотя она хорошо выспалась, она ощущала волнение. Должно быть, на нее действовали жара и влажность; ей казалось, что такой грязной она в жизни не была. Она посмотрела на Кит:

– Озеро… тебе не кажется, что нам стоит пойти окунуться и ознакомиться с местностью? Если придется отправить туда женщин и детей из поселка, нам, конечно, полезно будет оценить обстановку.

– Да, наверное. – Кит метнула на нее озадаченный взгляд.

Подавив улыбку, Изабель встала и извлекла из сумки льняное полотенце, которое она положила на дно. Она показала его Кит:

– На всякий случай захвачу его с собой – вдруг промокну.

– Отлично придумано! – рассмеялась Кит и потянулась к своему мешку: – Погоди, я возьму свое.

Они зашагали по козьей тропе и вскоре очутились на берегу озера.

Они окинули водоем взглядом. Озеро было маленьким – меньше ста футов в ширину. На противоположном берегу был сколочен примитивный настил; заросли вокруг него были вырублены, и они увидели тропу, которая вела в поселок. В конце настила лежала груда начищенного оружия.

– Ну, тут все понятно. – Подбоченившись, Изабель окинула взглядом озеро. – Женщины и дети пойдут по тропе мимо ворот, доберутся до озера и будут ждать. Мужчины, которым поручат их охранять, образуют цепь у причала.

– Все просто, – кивнула Кит. – А если учесть, как Ройд собирается штурмовать поселок, сомневаюсь, что кто-то из наемников выберется наружу, тем более найдет сюда дорогу.

Разговаривая, они слышали журчание воды. Повернув голову, Изабель увидела небольшой водопад. Вода стекала с большого валуна слева от них и впадала в озеро. Течение было таким сильным, что над водопадом образовался туман.

Прохладная завеса…

Кит попробовала определить на глаз глубину озера.

– Выглядит довольно глубоким – здесь можно плавать. Значит, вода наверняка прохладная.

– Ты читаешь мои мысли, – ответила Изабель, – но я бы не советовала тебе раздеваться рядом с настилом и тропой. Вон та тропка ведет вокруг озера – похоже, там небольшой заливчик напротив водопада.

Кит посмотрела туда же, куда и Изабель, и махнула рукой:

– Показывай дорогу!

Вскоре они добрались до того места, куда хотела попасть Изабель, – за маленьким водопадом был неглубокий грот, незаметный с другого берега.

Они наперегонки разделись и бросились в воду. Изабель было легче, потому что она взяла с собой меньше оружия. Она погрузилась в воду и застонала от удовольствия – вода была прохладной, почти холодной.

Через несколько секунд к ней присоединилась Кит и издала такой же довольный стон.

Они подплыли к водопаду и увидели за ним довольно большое углубление, похожее на чашу. В этом природном бассейне было еще холоднее; над водой поднимался туман. Они нежились в полумраке, пока не замерзли, а потом снова поплыли на яркое солнце.

Впервые с тех пор, как они очутились в джунглях, Изабель почувствовала себя чистой. Она огляделась по сторонам. Здесь не было никого, кроме них, а все мужчины чем-то заняты… глубоко вздохнув, она легла на спину и раскинула руки в стороны; струя воды из водопада падала на ее обнаженное тело. Она закрыла глаза, стараясь удержаться на одном месте, помогая себе руками.

Она не знала, долго ли пролежала на одном месте, погруженная в раздумья.

– Я выхожу, – послышался голос Кит.

Не открывая глаз, Изабель улыбнулась:

– Останусь еще на несколько минут. Надеюсь, на обратном пути я не заблужусь.

Кит фыркнула и начала одеваться. Потом послышались шаги, когда она ушла прочь.

Изабель лежала на поверхности воды, окутанная туманом и брызгами из водопада; мягкий, рассеянный солнечный свет ласкал ее кожу – согревал, но не обжигал.

Вдруг она поняла, что подпрыгивает на небольших волнах, и открыла глаза.

Знакомые сильные руки обхватили ее талию.

Она сделала глубокий вдох и начала вырываться…

Ройд развернул ее к себе лицом, и их губы встретились…

Изабель не стала сопротивляться.

Ей показалось, что прошло очень много времени; наконец оба вынырнули на поверхность, тяжело дыша.

Она убрала волосы с лица и, прищурившись, посмотрела на Ройда.

Он широко улыбался. Держа ее за талию, он увлек ее к гроту за водопадом.

Верно истолковав его намерения, она посмотрела в ту сторону.

– Всегда мечтал овладеть русалкой, – прошептал Ройд.

– Русалкой?

В мгновение ока она положила руки ему на плечи и подтянулась – ей хватило сил, чтобы он ушел под воду.

Выпустив его, она стала ждать.

Когда он вынырнул на поверхность и, тряхнув головой, убрал со лба волосы и водяные брызги, она посмотрела ему в глаза с самым надменным видом и выгнула брови:

– Кажется, ты всегда говорил, что тебе нравятся амазонки. В конце концов, мы в джунглях.

Он долго смотрел на нее, а потом расхохотался.

Потом положил ладонь ей на затылок, привлек ее к себе, и оба забылись в головокружительном поцелуе. С трудом оторвавшись от нее, он первым поплыл к водопаду.

Они вернулись в лагерь к позднему обеду. Кит метнула на Изабель многозначительный взгляд, но Изабель сделала вид, будто ничего не замечает.

Как только они утолили первый голод, Ройд подсел к Локлану, Кит, Лайему Стюарту, Рейно и остальным командирам экипажей – все они постепенно сходились в лагерь из глубины джунглей, где матросы собирали приспособления, нужные для штурма. Они еще раз обсудили план сражения.

Изабель села сбоку и стала наблюдать. Такого Ройда она еще никогда не видела. Теперь перед ней был настоящий полководец.

Он готовил операцию, которая кому-то могла стоить жизни, – а он очень ценил жизнь своих подчиненных и тех, кого должен был спасти.

На первый взгляд, разработанный им план казался крайне безрассудным, но Изабель решила, что он хорош; судя по выражениям лиц остальных, они тоже так считали.

Наконец Ройд встал; следом за ним поднялись на ноги и остальные. Он распустил всех, и все, в том числе его кузены, отдали ему честь, прежде чем вернуться в джунгли. Каждый шел к своей группе, которой он руководил в операции по захвату и спасению. Судя по лицам, все обдумывали конкретные действия. Важно было точно исполнять приказы и вносить свой вклад в общую победу.

Изабель встала и отряхнула брюки от листьев.

Ройд повернулся к ней; двое матросов, которые раньше плели веревку, стояли у начала тропы, которая вела на утес.

– Пойдем сменим часовых.

– Хорошо, – кивнула она.

До утеса они добрались без приключений. Они сменили троих часовых, которые находились там до них, и принялись следить за тем, что происходило в поселке под ними.

Казалось, все идет так же, как и несколько дней назад, если не считать Росс-Кортни и Нилла, которые расхаживали по поселку, заходя то в одно строение, то в другое. Саттерли и Малдун, угодливо извиваясь, следовали за ними. Один раз они заметили, как из барака наемников вышел Уинтон и направился ко входу на рудник. Заглянул внутрь, как будто проверяя, видно ли что-нибудь, но зайти не отважился. Заметив Росс-Кортни и Нилла возле дробильни, Уинтон тут же развернулся и отправился назад, в барак.

– По крайней мере, ему совсем не хочется там находиться, – негромко заметил Ройд.

Она кивнула и задумалась: куда смотрел Уинтон?

Росс-Кортни поднялся на крыльцо дробильни. Нилл не отставал от него.

Малдун что-то сказал – словно пытаясь отвлечь «заказчиков», – но Росс-Кортни жестом отмел его предостережения, распахнул дверь и вошел первым.

Нилл последовал за ним. Переглянувшись, Саттерли и Малдун шагнули за ними.

Изабель все ждала, когда они выйдут. Шли минуты. Наконец она пошевелилась и тихо сказала:

– Сколько времени они там находятся?

Ройд посмотрел на небо, потом покосился на дробильню:

– По меньшей мере полчаса. – Через миг он продолжал: – На месте Росс-Кортни я бы наверняка захотел осмотреть камни, которые добывают на руднике. Калеб сказал, что, помимо обычных белых, здесь попадаются редкие голубые алмазы. Подозреваю, что твоя кузина и другие женщины пользуются возможностью и всячески подпитывают алчность Росс-Кортни и Нилла – во всяком случае, чтобы убедиться, что те не захотят закрыть рудник в следующие несколько часов.

Изабель хмыкнула, не сводя взгляда с дробильни. Лишь краем глаза она следила, как остальные – в основном дети и наемники – слоняются по поселку.

Наконец дверь дробильни открылась. Гостей вывела Кэтрин, сопровождаемая еще двумя женщинами. Группа направилась прямиком к навесу, под которым сидели девочки и разбирали куски породы, принесенные с рудника. Они столпились с одной стороны, позволяя Кэтрин показать четверым гостям что-то под навесом.

– Наверное, она демонстрирует им, чем занимаются девочки, – предположил Ройд.

– Похоже на то. – Кэтрин, видимо, что-то объясняла. Нилл и Саттерли внимательно слушали ее. Малдун стоял со скучающим видом – несомненно, он все это уже видел и слышал. Вскоре он отошел вбок.

Ну а Росс-Кортни… он тоже слушал Кэтрин невнимательно. Он смотрел куда-то вбок.

Изабель проследила за его взглядом – и оцепенела.

– Что там такое? – Ройд повернулся к ней.

Какое-то время Изабель следила за Росс-Кортни, а потом прошептала:

– Мне совсем не нравится, как он смотрит на ту девочку – высокую, с длинными светлыми волосами.

Ройд впился взглядом в Росс-Кортни.

Через миг Изабель ткнула его локтем в бок:

– Посмотри на Нилла! Он тоже заметил! – Даже издали было видно, что на лице Нилла проступило брезгливое, презрительное выражение.

– Если этот мерзавец тронет хоть волос на голове девочки, я ему яйца отрежу! – тихо произнесла Изабель.

Ройд слышал ее слова, но ничего не сказал. Он понимал, что Изабель не шутит. Она в самом деле считала себя амазонкой; она прекрасно могла воплотить свою угрозу в жизнь.

Вскоре на утес забрался один из моряков и сообщил о том, что прибыли Деклан, Эдвина, Роберт и Эйлин. Ройд предложил двум морякам, которые несли вахту вместе с ними, отдохнуть. Братья и их жены забрались на выступ к ним с Изабель.

Глядя, как они устраиваются, Ройд заметил:

– Вы как раз вовремя.

Роберт, усевшийся рядом с Ройдом, хмыкнул:

– Мы вышли из Фритауна вчера утром, к вечеру добрались до лагеря Кейла и решили не оставаться там на ночлег. Заночевали в джунглях, а утром вышли в путь как можно раньше.

– Идти рано утром гораздо легче. – Эйлин, сидевшая рядом с Робертом, улыбнулась Ройду и Изабель. – Мы хотели успеть сюда вовремя, чтобы оглядеться до того, как все начнется.

Ройд не ответил; он надеялся – его надежды, правда, оказались тщетными, – что братьям все же удастся убедить Эйлин, а особенно Эдвину оставаться в безопасности во Фритауне. Хорошо, что он все предусмотрел; Эдвина и Эйлин могут помогать Изабель эвакуировать женщин и детей и охранять их у озера. Он надеялся, что такая роль понравится всем трем женщинам – они любят защищать тех, кто слабее, и помогать им.

А пока они занимаются другими женщинами и детьми, они и сами останутся в безопасности.

– Кстати, – сказал Роберт, – к нам присоединился Бабингтон. Он ждет вместе с нашими людьми.

– Так и думал, что он придет, – кивнул Ройд.

Роберт фыркнул:

– Чтобы ему помешать, пришлось бы связать его!

Ройд уже придумал задание и для Бабингтона.

– Мы слышали, что Калеб сделал так, чтобы его… и его людей… взяли в плен.

Эти слова отвлекли Ройда от раздумий: в голосе Деклана слышалось неодобрение. Ройд негромко ответил:

– Да, и благодаря тому, что ему удалось вместе со всеми людьми попасть в поселок живыми и невредимыми, Калеб помог нам преодолеть важное препятствие, которое мешало успешно спасти всех пленников.

Наступило молчание; братья обдумывали слова Ройда. Роберт первым понял, что имеет в виду старший брат.

– Значит, теперь в поселке есть опытные бойцы, которые могут встать между наемниками и вероятными заложниками, то есть женщинами и детьми.

Деклан вопросительно покосился на Ройда.

Ройд кивнул:

– Вот именно! Без Калеба и его людей мы вынуждены были бы заранее смириться с тем, что почти наверняка потеряем нескольких заложников, пока будем спасать остальных. Мне очень не хотелось принимать такое решение, поэтому я благодарен Калебу за то, что он снял такой груз с наших плеч.

Деклан фыркнул:

– Зная его, могу предположить, что плен вовсе не входил в его планы, но он всегда умел оборачивать ситуацию к своей выгоде… – Помолчав, Деклан продолжал более деловито: – Какими же будут твои приказы?

Ройд посмотрел на небо; вечерело.

– Рабочие отряды скоро понесут наши приспособления на место. После того как объясните задачу вашим экипажам и Бабингтону, ведите их через джунгли к лагерю Калеба. Там соединитесь с рабочими отрядами; помогите им доставить приспособления на место… – Он посуровел: – Лучше подготовиться заранее – мне нужно, чтобы все были на своих местах и все группы готовы к бою до того, как стемнеет.

Ни Деклан, ни Роберт с ним не спорили. Оба встали, намереваясь вернуться в лагерь.

Деклан удивленно посмотрел на Эдвину, которая по-прежнему сидела на выступе.

– Ты идешь?

Эдвина покосилась на Изабель, потом на Эйлин. Потом она вскинула голову и посмотрела мужу в глаза:

– Я подумала… может быть, Изабель покажет нам с Эйлин, где это озеро. Раз мы должны вести туда женщин и детей, знание местности… может пригодиться.

Изабель видела, как Деклан покосился на Роберта, потом на Ройда.

Ройд пожал плечами:

– Что ж, ничего страшного. Там безопасно – наемники бывают там только по утрам, когда конвоируют пленников, которые набирают воду.

Изабель вскочила:

– С радостью покажу Эдвине и Эйлин дорогу!

Больше ей не требовалось ничего добавлять. Женщины заспешили за ней.

Они добрались до озера. Изабель показала своим спутницам узкий причал и оружие, которое раньше было спрятано, но теперь лежало почищенное и готовое к использованию.

– Значит, женщины и дети выйдут сюда, – Эйлин обвела рукой тропу, берег озера и причал, – а охранять их поручено группе мужчин, для чего им хватит оружия. – Она заглянула Изабель в глаза: – Так зачем здесь нужны еще и мы?

– Вот и я думаю то же самое. – Эдвина внимательно разглядывала озеро. Она покосилась на Изабель и показала на воду: – Интересно, здесь можно плавать?

Изабель широко улыбнулась:

– Мы с Кит уже плавали. – Ройда она не упомянула.

У Эйлин загорелись глаза.

– Я готова многое отдать только за то, чтобы выкупаться!

– Отсюда не видно, но дальше есть небольшой грот. – Изабель показала на водопад. – Там легче входить в воду.

Она повела их по берегу.

Ее спутницы надели брюки и куртки поверх тонких рубашек. Когда они разделись, Эйлин сказала:

– Вот еще одно преимущество брюк перед юбкой – их гораздо быстрее можно снять и надеть.

Изабель устроилась на плоском камне. После того как ее спутницы как следует искупались и насладились прохладой, она заявила:

– Именно я буду резать последние лианы и открою ворота за бараком для женщин и детей!

Эдвина кивнула, хлопнув ладонью по воде и рассылая вокруг тучи брызг.

– А мы будем рядом – поможем вывести женщин и детей из барака и отведем их на тропу, ведущую к озеру.

– Но как только все выберутся, пройдут мимо главных ворот и скроются в зарослях, – Эйлин перевернулась на спину, раскинув руки на воде, – а тропу будут охранять вооруженные матросы и еще один отряд будет охранять их у озера…

– Вот именно, – кивнула Изабель. – Чем же займемся мы?

Для Калеба – и, как он не сомневался, для остальных пленников – день тянулся бесконечно.

Наконец – наконец-то! – объявили перерыв на вечернюю трапезу.

Все мужчины, делавшие вид, будто работают во втором туннеле, вышли из шахты. Многие, заметил Калеб, бросали задумчивые взгляды на скалу, в которой были вырублены туннели. Видимо, все понимали: если все пойдет как задумано – и даже если спасательная операция расстроится, – они вряд ли когда-либо еще увидят алмазный рудник.

Стараясь вести себя как обычно, пленники друг за другом выходили на воздух. Рабочие с лопатами, которые обычно выгребали руду из-под ног своих товарищей, аккуратно ставили свои орудия труда в углу у входа. Такой порядок завел Диксон. Инструменты нужно было оставлять внутри, у самого входа в шахту. Таким образом, кирки и лопаты всегда были под рукой.

Более того, у них вошло в привычку носить в карманах молотки и долота, которые теперь требовались им для работы; поскольку, узнав, что у женщин затупились орудия труда, Дюбуа объявил, что каждый пленник лично отвечает за исправность своих орудий труда, никто, даже сам Дюбуа, не усмотрел в этом ничего странного.

Он наверняка изменил бы свое решение, знай он, как остро заточили пленники края у долот.

Выйдя из-под нависшего козырька – в последний раз! – Калеб огляделся по сторонам и, догнав Филиппа, медленно зашагал по поселку к кухне за едой.

Они с Филиппом уже отдали соответствующие приказы своим людям. Когда сработает их маневр и отвлечет внимание наемников, они займут позицию между наемниками и бараком для женщин и детей; пока Ройд, Деклан и другие доберутся до них и принесут подходящее оружие, они будут вооружены только долотами, молотками и своим опытом.

Женщины и дети уже собрались вокруг костровой ямы; когда они с Филиппом проходили мимо, Калеб услышал, как Энни распекает одного из мальчиков за то, что тот слишком быстро поглощает свою порцию.

Все пленники сидели как на иголках, все ждали, когда начнется операция.

За завтраком, поддержанный другими лидерами, с которыми они полночи решали, кто где встанет, кто что будет делать и когда, Калеб обратился ко всем пленникам, собравшимся вокруг костра. Он вкратце описал, что должно случиться, подчеркнул, как важно точно рассчитать время, и сообщил каждой группе ее места и роли. Он несколько раз повторил: главное, чтобы все придерживались плана.

Он надеялся, что все так и будет, но знал по опыту, что по крайней мере кто-то один, а то и больше, решат что-нибудь изменить, улучшить.

Насколько он мог судить, все пленники были готовы и все было на месте.

Они с Филиппом встали в очередь мужчин, которая змеилась под навесом открытой кухни. Медленно продвигаясь вперед, они украдкой поглядывали на крыльцо барака.

– Вон там собрались все – Саттерли, Малдун, Росс-Кортни и Нилл, – прошептал Калеб. – Сидят непринужденно, пьют что-то из стаканов – судя по всему, бренди или виски.

Филипп тихо фыркнул:

– Надеюсь, им здесь нравится. Если все сложится, как я хочу, они наслаждаются роскошью в последний раз.

Калеб с ним согласился:

– Должно быть, Дюбуа, Арсен, Криппс и Уинтон внутри.

– Похоже, эта четверка стремится держаться как можно дальше от двух пожилых джентльменов и их главных подхалимов.

– Даже у трусов есть свои принципы.

Его замечание вызвало приглушенный смех Филиппа.

Калеб обвел глазами пленников. Его взгляд упал на четырех мальчиков постарше, которые сидели, сдвинув головы, и о чем-то оживленно переговаривались, хотя и шепотом. Калеб не слишком доверял им. Вряд ли они сумеют держаться подальше от опасности, когда все начнется. Но, помимо них, больше он ни в ком не сомневался. Он надеялся, что остальные пленники их не подведут.

– Зная, что после стольких недель операция начнется через несколько часов… ужасно трудно усидеть на месте, – негромко заметил Филипп, сидевший справа от Калеба. – Я должен двигаться.

Калеб прекрасно понимал друга; всеобщее напряжение действовало и на него.

Хиллсайт, сидевший за Филиппом, смотрел себе под ноги.

– Эти последние часы всегда тянутся особенно медленно, – заметил он. – Как будто если что-то пойдет не так, то это случится сейчас.

– Мы должны сохранять спокойствие, – заверил его Калеб. – До сих пор у нас все получалось – нам нужно просто шаг за шагом следовать плану.

Филипп фыркнул и еле слышно произнес:

– Как же все пойдет по плану, раз в деле замешаны мы с тобой?

Калеб сделал вид, будто не слышал. Стараясь обуздать свое нетерпение, он спросил друга:

– У тебя все готово?

Отвлекающий маневр придумали Филипп и Хиллсайт при технической поддержке Диксона. Но именно Филиппу и его людям предстояло сделать последние необходимые приготовления; из всех они считались лучшими взрывниками.

Филипп кивнул:

– Диксон, Фэншоу, Хопкинс и я утром перепроверили расстояние. Все казалось на месте и надежно.

– Кому ты поручил запалить фитиль?

Филипп состроил удивленную мину:

– Себе. А если мне, по какой-то причине, не удастся этого сделать, меня заменит Дюкасс, а если не он, то Квилли. Кто-нибудь из нас обязательно пустит все в ход. Так что можешь не беспокоиться.

– Хорошо. – Калеб посмотрел на Кейт; когда она подняла глаза, он с трудом улыбнулся.

«Все будет в порядке!»

И все-таки он нервничал. Нервничал все больше.

Как будто прочитав его мысли, она сжала его руку.

– Харриет только что подала знак. Нам пора.

Калеб огляделся и заметил, что другие женщины встают и подзывают к себе детей.

Он оглянулся на Кейт; она смотрела на него и еще раз крепко сжала ему руку:

– Желаю вам удачи! Скоро увидимся. Напряжение, охватившее Калеба, нарастало, грудь сжало словно тисками. Он был уверен, что остальные мужчины сейчас испытывают то же самое. Первый этап операции начался: женщины и дети ушли.

Он заставил себя сидеть, на первый взгляд расслабленно, и наблюдать за тем, как Кейт собирает последних детей. Ей помогала Тилли, самая старшая девочка. Они вдвоем послали четырех последних малышей к бараку, а сами пошли следом.

Наблюдая за ними, Калеб еле слышно произнес:

– Спасательная операция началась!

Глава 11

Стараясь не спешить, Кейт шагала рядом с Тилли за четырьмя перевозбужденными малышами. Они видели, как остальные дети гуськом заходят в барак под присмотром Харриет и Джеммы, и прибавили шагу, чтобы догнать остальных.

Конечно, они вели себя не слишком обычно, но Дюбуа, Арсена и Криппса на крыльце не было, а те четверо, что там сидели, – Саттерли, Малдун и двое приезжих – почти ничего не знали о здешних порядках и не могли ничего заподозрить…

– Эй, девочка! Эй, ты!

Тилли остановилась.

Кейт похолодела: она узнала голос Росс-Кортни. Нет, нет, только не это!

Росс-Кортни остановился перед девочкой. Он буравил ее взглядом своих светлых глаз.

Кейт посмотрела на Тилли; девочка смертельно побледнела; казалось, вот-вот упадет в обморок. Росс-Кортни заулыбался шире.

– Милая девочка, позволь несколько часов насладиться твоим обществом.

Тилли так дрожала, что не могла говорить.

Мысли в голове у Кейт путались. До начала операции меньше часа! Им нужно сохранять спокойствие и тишину – никакой суеты, ничего, что встревожило бы Дюбуа! Но за эти полчаса с Тилли может случиться все что угодно.

– Очень надеюсь, – глаза Росс-Кортни маслено заблестели, как будто страх Тилли еще сильнее возбуждал его, – что ты будешь послушной…

Прежде чем Кейт успела что-то сказать, Росс-Кортни крепко схватил Тилли за локоть:

– Пойдем…

– Нет! – Тилли забилась, вырываясь.

Ошеломленная Кейт посмотрела на сообщников Росс-Кортни, которые сидели на крыльце. Они все слышали и видели, более того, на их лицах отразилось отвращение. Тем не менее ни один из них и пальцем не шевельнул, чтобы помочь.

– Отпустите! – взвизгнула Тилли.

Кейт вовремя оглянулась и успела заметить, как Росс-Кортни сбросил маску. С перекошенным лицом он встряхнул Тилли и прорычал:

– Значит, любишь, когда с тобой грубо, да? – Он потащил Тилли прочь. – Это мне по вкусу!

Кейт бросилась на него:

– Отпустите ее, зверь!

Росс-Кортни дернул Тилли вбок и ударил Кейт тыльной стороной ладони:

– Знай свое место, женщина!

Кейт пошатнулась и упала.

Мимо нее словно пронесся вихрь.

Держа руку у щеки, она прищурилась – и увидела, как Росс-Кортни растянулся в пыли, а над ним со сжатыми кулаками стоит Калеб.

– Стоять! Оставайтесь на месте!

Крик донесся с крыльца. Кейт обернулась и увидела, как оттуда спускается Дюбуа, за которым следуют Арсен и Криппс. Все они были вооружены.

Кейт с трудом поднялась и села. Тилли стояла рядом и судорожно всхлипывала.

Потом другие руки подхватили Кейт; Лассель и Хиллсайт помогли ей встать на ноги.

– Связать его! – Дюбуа махнул в сторону Калеба.

Арсен и Криппс обошли Росс-Кортни. Они схватили Калеба за руки и потащили его назад – и Калеб не сопротивлялся.

Он обернулся, посмотрел на Кейт. Потом его взгляд упал на лицо Ласселя.

– Уходи отсюда! Иди же!

Он говорил тихо, но очень властно.

Кейт покосилась на Ласселя; тот с мрачным видом кивнул.

– Пошли, – шепнул он Кейт и подвел ее к Тилли. Кейт обняла дрожащую, плачущую девочку и повела ее в барак. Харриет потянулась к Кейт, но та смотрела на барак наемников.

Лассель преградил ей путь:

– Нет! – Его черные глаза были мрачны. – Вы слышали, что он сказал. Если хотите его спасти, вы должны оставаться здесь. А я пойду делать свое дело. Если хотите спасти его и всех нас, не задерживайте меня.

«Иди же!» – Калеб приказал Ласселю начинать отвлекающий маневр.

Кейт кивнула:

– Да… Идите скорее.

– Я и собираюсь. – Лассель покосился на стоящих у крыльца, потом быстро огляделся по сторонам.

Внимание всех – включая часовых – было сосредоточено на разворачивавшейся драме.

Лассель скрылся в тени за женским бараком.

Калеб, которого крепко держали Арсен и Криппс, не видел причины бороться. Он не мог поступить иначе; у него не было другого выхода.

Саттерли и Малдун – трусы – последовали за Дюбуа и его помощниками. Они сидели на корточках по обе стороны от Росс-Кортни; когда тот начал приходить в себя, они помогли ему сесть.

Калеб увидел, что из носа у Росс-Кортни идет кровь, и испытал чувство глубокого удовлетворения.

Росс-Кортни вытер лицо рукавом. Посмотрел на кровь и обернулся к Калебу. В его взгляде читалась чистейшая ненависть.

Калеб ответил ему таким же взглядом и растянул губы в улыбке:

– Жалкая подделка под мужчину!

У Росс-Кортни запылали глаза. Лицо у него побагровело; с трудом встав, он бросился к Дюбуа и протянул руку за его пистолетом.

Дюбуа грубо оттолкнул Росс-Кортни в сторону.

– Отойдите, вы… – У Дюбуа шевелились губы; он в последний момент проглотил слово, которое собирался выговорить.

Не сводя взгляда с Калеба, Росс-Кортни потребовал:

– Дайте ваш пистолет! Я застрелю этого пса на месте.

Дюбуа посмотрел на Росс-Кортни. В какой-то момент Калебу показалось: Дюбуа вот-вот застрелит самого Росс-Кортни. Видя, что Дюбуа задумался, Калеб осознал неслыханность того, что, с точки зрения Дюбуа, совершил Росс-Кортни.

Он нарушил приказ Дюбуа.

Он поставил под сомнение испытанный метод, с помощью которого Дюбуа управлял пленниками.

Пленники понимали, что до спасательной операции меньше часа, но Дюбуа этого не знал; он видел лишь, что прежде действовавший договор, позволявший ему без труда управлять пленниками-мужчинами, летит в тартарары.

Дюбуа наверняка хотелось отомстить. Отплатить нарушителю.

Но, как бы там ни было, когда Дюбуа медленно отвернулся от Росс-Кортни и посмотрел на Калеба, Калеб понял: за проступок заплатит не Росс-Кортни.

А он, Калеб.

Дюбуа посмотрел на Калеба, и в его глазах проснулся зверь. Чудовище, которое взвешивало все за и против – и выбирало.

Арсен, державший Калеба, переступил с ноги на ногу; ему тоже стало не по себе; Арсен видел то же, что и Калеб, и ему явно хотелось уйти отсюда подальше.

Дюбуа медленно расплылся в улыбке.

– У меня идея получше. – Он говорил тихо, почти спокойно, и ткнул рукой в Росс-Кортни: – Можете смотреть.

Росс-Кортни нахмурился, но даже ему хватило ума не спорить с Дюбуа.

Снова посмотрев на Калеба, Дюбуа задумчиво проговорил:

– Так и знал, что ты окажешься смутьяном.

Калебу снова показалось, что перед ним совсем другой человек.

Дюбуа отступил на шаг и показал на тот конец крыльца, который находился ближе к руднику:

– Прикуйте-ка его к последнему столбу.

Калеб подумал было, что надо затруднить выполнение приказа для Арсена и Криппса, но в любой момент начнется отвлекающий маневр, и, как только все завертится, ему нужно сохранить способность действовать, так что он всего лишь рванулся из хватки Арсена и Криппса. Им пришлось напрячься, чтобы удержать его.

Его подвели к столбу; один из наемников принес веревку. Арсен заставил Калеба опустить руки, и Криппс связал ему запястья одним концом веревки. Потом Криппс перебросил другой конец через балку в углу, поймал его и дернул – руки у Калеба поднялись над головой.

Криппс отпустил веревку; чтобы всем весом не давить на руки, Калебу пришлось подняться на цыпочки, прижавшись пятками к основанию столба. Он не мог ни шевелиться, ни отбиваться ногами. Криппс так туго затянул веревку, что Калеб не мог схватиться за нее и подтянуться.

Дюбуа уже скрылся в бараке. Малдун и Саттерли остались на крыльце. Росс-Кортни стоял ближе всех и злобно смотрел на Калеба. Ну а Нилл так и сидел все время на стуле на крыльце. С отстраненным видом он пил виски и наблюдал за происходящим.

Калеб видел, как его товарищи-пленники рассыпались между бараком и воротами, образовав цепочку, которая начиналась от костровой ямы и тянулась до женского барака.

Из барака наемников вышел Дюбуа. Он тоже увидел пленников. Два наемника направились было к ним, собираясь затолкать мужчин в их барак.

– Нет! – крикнул Дюбуа. – Пусть подходят ближе. – Он поманил мужчин рукой и посмотрел на Калеба. – Пусть все видят, что бывает с теми, кто создает неприятности. – Дюбуа повернулся к Арсену: – Сними с него рубашку.

Арсен и Криппс схватили Калеба за рубашку, дернули. Тонкая материя разорвалась, обнажив грудь и плечи Калеба.

И тут Калеб заметил тонкий нож, который Дюбуа ловко вертел между пальцами. Охотничий нож для свежевания.

Калеб инстинктивно напрягся, сжал кулаки. «Что же ты, Филипп?»

Дюбуа подошел ближе со странной улыбкой на лице и почти безмятежным взглядом… чудовище решительно одержало в нем верх.

Наконец Калеб дал Дюбуа шанс – и повод – выпустить чудовище на волю.

Внутри у него все сжалось, когда его взгляд упал на нож.

Он напомнил себе, что свежевание – процесс долгий.

Дюбуа остановился сбоку от него и почти нежно прижал лезвие к груди Калеба под правым соском.

Потом он резанул.

Калеб стиснул зубы. Он заставлял себя молчать. Будь он проклят, если доставит Дюбуа удовольствие своими стонами… но, черт побери, длинный, глубокий разрез болел почти невыносимо.

Он должен вытерпеть. Осталось уже недолго.

Совсем недолго.

Он закрыл глаза, почувствовал, как его голова поднимается, а мышцы напрягаются – он боролся с мучительной болью, когда Дюбуа сделал еще один надрез, на сей раз с левой стороны груди, сверху донизу.

Его пронзила острая боль. Внутри все задрожало. Сколько еще…

– Пожар!

Крик донесся с вышки.

Дюбуа прищурился и развернулся.

– Где? – рявкнул он.

– На складе!

Все наемники, а также Саттерли, Малдун и Росс-Кортни повернулись к строению, в котором находился склад. Нилл даже спустился с крыльца, чтобы лучше видеть.

Стараясь забыть об острой боли, Калеб выгнул шею, но не увидел сам склад – только струйку дыма над крышей.

Послышались хлопки взрывов, и он увидел, как языки пламени отражаются на кухонных котлах.

Дюбуа выругался и круто развернулся.

Калеб заставлял себя ни о чем не думать. Он смотрел на охранников, которые бежали к складу. Главное – не смотреть на Дюбуа. Не нужно дразнить зверя.

– Ба! – воскликнул Дюбуа, бросая окровавленный нож на крыльцо. – Ты подождешь. – Он зашагал к складу. – Арсен! Криппс! Ко мне!

Началось светопреставление.

Пленники старались держаться подальше, как было условлено. Те, у кого не было опыта боя, отошли ко входу на рудник, где хранились кирки и лопаты. Люди Калеба и Ласселя образовали заслон между мечущимися туда-сюда наемниками и женским бараком. Несмотря на густой дым, Калеб заметил, как из тени вышла высокая фигура и примкнула к группе, стоящей перед входом в барак. Видимо, Филипп, так что теперь на свободе по крайней мере один командир.

Все заняли свои посты – кроме него. Он выругался, стиснул зубы и постарался ослабить веревку, стянувшую его руки.

Как только с вышки послышался первый крик, секция частокола за женским бараком беззвучно упала наружу.

Изабель первой вошла в поселок; за ней следовали Эдвина и Эйлин. Они решили, что женщин и детей больше успокоят другие женщины, и отправили моряков, которые поступили под их начало, вести пленниц, которых им предстояло освободить.

Распахнув заднюю дверь барака, Изабель сразу же увидела Кэтрин.

Глаза у Кэтрин были огромными; какое-то время она молча смотрела на Изабель, а потом быстро затащила ее внутрь и показала на барак наемников:

– Чудовище схватило Калеба… он подвесил его за руки… и сдирает с него кожу!

Изабель схватила Кэтрин и отодвинула ее вбок, чтобы та не загораживала проход Эдвине и Эйлин. Они вбежали в барак и начали выводить женщин и детей.

Убедившись, что все идет как надо, Изабель повернулась к Кэтрин:

– Ройд здесь… он освободит Калеба. Ройд всегда вызволял Калеба из беды. Ну а мы должны делать свое дело!

Если она чему-то и научилась за долгие годы общения с Ройдом, то тому, что всегда лучше придерживаться его плана. Она заглянула в огромные глаза Кэтрин:

– Мы спасем Калеба, но сейчас нам нужно вывести детей в безопасное место.

Кэтрин поморгала, глубоко вздохнула и кивнула:

– Да. Ты права. – Она развернулась и следом за другими женщинами принялась успокаивать детей и группами выводить их из барака. С каждой группой шел кто-то из женщин.

Дети, взбудораженные всеобщей суетой, готовы были бежать; их труднее было удержать в подобии порядка, чем заставить двигаться.

Меньше чем через три минуты барак опустел. Из пленниц там оставалась только Кэтрин. Изабель, Эдвина и Эйлин переглянулись.

Кэтрин подошла к главному входу и, выглянув наружу, нахмурилась:

– Столько дыма, я ничего не вижу…

Сжав губы, Изабель направилась к Кэтрин. Эдвина и Эйлин последовали за ней.

Калеб ругался все более цветисто, стараясь высвободить пальцы из тугих узлов. Вдруг он услышал шаги. Они приближались. Он оцепенел.

– Не дергайся, – донесся до него голос Ройда.

Веревка натянулась и упала. Он с трудом опустился на пятки и увидел Ройда с кинжалом, который резал путы, стянувшие запястья Калеба.

Освободившись, Калеб помассировал руки, восстанавливая кровообращение.

Ройд покосился на его грудь:

– Глубоко он тебя порезал?

– Не настолько, чтобы я не мог бегать… Он только начал.

– Дюбуа?

Калеб кивнул.

– Эй… держи!

Калеб вовремя поднял голову, услышав знакомый голос – и схватил кинжал, который бросил ему Деклан.

– Все по плану, – приказал Ройд и бросился вперед, в толпу.

Калеб огляделся по сторонам. Моряки из экипажей Фробишеров хлынули в поселок; они скользили вниз по веревкам, привязанным к импровизированным реям в трех различных местах на утесах, приземлялись у частокола с мечами в руках и кинжалами в зубах.

Появился Роберт; он бежал впереди своего отряда. На бегу он отдал Калебу честь и протянул ему меч.

– Где те трое из колонии, Росс-Кортни и Нилл?

– Там! – Калеб кивнул в сторону барака наемников и расплылся в улыбке: – Тебя дожидаются.

Роберт ухмыльнулся в ответ:

– Уж я о них позабочусь. С ними есть наемники?

– Вряд ли. – Калеб посмотрел на облако дыма, окутавшее склад. – По-моему, все побежали тушить пожар.

Кивнув, Роберт взбежал на крыльцо. Замахнувшись ногой, выбил дверь и, впереди своего отряда, ворвался внутрь.

Послышались крики и вопли, но выстрелов не было.

Калеб осмотрел свои раны. Они еще кровоточили, но не сильно. Дюбуа еще не начал сдирать с него полосы кожи, так что порезы оставались всего лишь порезами, а не хуже. Раны еще саднили, но, поскольку все его чувства занимало происходящее вокруг, боль как будто притупилась.

Решив, что порезами займется потом, он поднял голову и осмотрелся. Деклан повел своих людей к тем, кто стоял перед женским бараком; после того как они раздали оружие, в их задачу входило позаботиться о том, чтобы ни один наемник не проник внутрь и не схватил заложников – или не бежал через брешь в частоколе за бараком.

Ройд расставил своих людей цепью; они незаметно теснили наемников в проем между бараком и складом, который теперь пылал в полную силу.

Окутанные дымом, наемники пока не поняли, что на них напали. На уровне земли дым был таким густым, что скрывал нападавших, а часовые на вышке отчаянно старались погасить пламя – благодаря замыслу Филиппа оно поднялось вверх и уже охватило каркас вышки.

Впервые, сражаясь вместе с братьями, Калеб выступал в роли координатора. Ройд уступил ему такую честь, поскольку Калеб лучше всех знал место боя и противника. Он искал слабые места и нашел несколько.

Его внимание привлекло движение на крыльце. Люди Роберта выволокли из барака Саттерли, Малдуна и Уинтона; за ними следовали Нилл и Росс-Кортни. Со всеми арестованными обращались без всяких церемоний. Каждому связали руки за спиной; одежда у них была изорвана и помята, волосы растрепаны. Их быстро стащили с крыльца.

Роберт остановился рядом с Калебом:

– Мы отведем их к отвалам, как договаривались.

Калеб кивнул:

– Приглядывайте за тыльной стороной барака – кто-нибудь из наемников наверняка попробует бежать той дорогой.

– Будет сделано, – кивнул Роберт.

Калеб хлопнул Роберта по плечу, и брат бросился догонять своих людей.

Хиллсайт, Диксон, Фэншоу и Хопкинс просили чуть отойти группу пленников, вооруженных лишь лопатами и кирками; они толпились у входа на рудник. Поймав взгляд Хиллсайта, Калеб кивнул в знак признательности.

Хиллсайт в ответ поднял руку.

Вдруг послышался скрип… и широкая секция частокола вместе с воротами с глухим стуком упала внутрь. И сразу же в поселок ворвались Локлан и Кит во главе своих отрядов.

Калеб широко улыбнулся. Подбросив в руке меч, который дал ему Роберт, сжимая в левой руке кинжал, полученный от Деклана, он бросился им навстречу.

Поравнявшись с братьями, он повернулся к Кит:

– Охраняй ворота! Пошли еще нескольких человек к дальнему концу барака, пусть охраняют отвалы… – Он показал рукой. – Роберт присмотрит за бараком с той стороны, но он еще охраняет арестованных, поэтому, если кто-то из наемников попытается бежать, ему придется нелегко.

– Считай, что дело сделано. – Кит отсалютовала ему.

Локлан осматривал поселок, затянутый дымом.

– Где Ройд?

– Вон он. – Калеб не удержался от своей бесшабашной улыбки, направляясь в гущу боя.

Окутанный дымом, Ройд держал своих людей на позиции и ждал, когда наемники наконец сообразят, что на них напали.

Он не подумал, что у них уйдет на это столько времени – правда, ни он, ни даже те, кто спланировал отвлекающий маневр, не ожидали, что дым будет таким густым. Конечно, они находились в экваториальных широтах, где всегда очень влажно. И от любого огня поднимается дым – много дыма.

Они подумали об этом и подготовились; все его люди прикрыли носы и рты смоченными в воде носовыми платками. Кроме того, под платками их труднее было бы опознать.

Замешательство наемников усиливала загоревшаяся сторожевая вышка. Удачный штрих! Так как воды в поселке было мало, наемники хватали на кухне дерюжные мешки и ими пытались прибить пламя к земле.

К тому времени, как до них дошло, что так ничего не получится, дым распространился повсюду; он не давал наемникам разглядеть, что творится в других частях поселка. Пламя, охватившее вышку, разгорелось ярко и ревело; стоявшие там часовые очутились в настоящем пекле…

Не верилось, что после первого крика «Пожар!» прошло лишь несколько минут.

Ройд услышал глухой стук и понял, что обрушились ворота. Теперь в любой миг Дюбуа поймет…

Откуда-то впереди послышался вопль. Вскоре Дюбуа или кто-то из его помощников послал наемников за водой.

Ройд улыбнулся под платком и поднял руку, подавая знак своему отряду. Все взяли оружие на изготовку и медленно пошли в наступление.

Справа послышался громкий лязг – кто-то вступил в бой.

И вот – началось. Сталь звенела о сталь; повсюду слышались ругательства и стоны. В дыму виднелись падающие тела.

Хотя Ройду не терпелось схватиться с любым наемником, он охотился на Дюбуа. Главарь наемников должен умереть. Всех остальных врагов он расшвыривал в стороны, туда, где их уже поджидали его люди. Он неуклонно двигался вперед. Его матросы – самые опытные бойцы – стали ударным отрядом. Локлан и его люди немного отстали; их главной задачей было следить за тем, чтобы ни один наемник не проскочил мимо. Ну а Кит охраняла ворота – она стояла в последней линии оцепления.

Все понимали, что наемники будут драться насмерть; для них плен – не выход.

Хорошо вооруженные моряки, выскакивавшие из клубов дыма, застигли наемников врасплох; люди Ройда почти без труда расправились с первыми из тех, кто слепо шел на них.

Весь склад был охвачен огнем. Рев пламени заглушал крики и стоны часовых на вышке. Из-за дымовой завесы веяло жаром.

Порыв ветра немного развеял дым, и Ройд стал озираться по сторонам, стараясь рассмотреть, что творится вокруг него. Он разглядел Дюбуа в тот же миг, когда Дюбуа понял, что в его поселке полно вооруженных незнакомцев.

Дюбуа понадобилась всего секунда, чтобы оценить серьезность положения. Круто развернувшись, он бросился к женскому бараку.

Огонь разгорался все ярче; дым редел.

Дюбуа заметил Деклана и его людей – а также людей Калеба и Ласселя. Они преграждали ему путь, обнажив мечи. Он круто затормозил и бросился в обратную сторону.

Дюбуа врезался в самую гущу схватки. Подняв меч, он издал громкий вопль, пытаясь сплотить своих людей – но силы наемников уже заметно поредели, а оставшиеся и так сражались не на жизнь, а на смерть.

Ройд заметил, как Дюбуа потрясен. Он понял, что противник обладает численным превосходством; скоро их всех уничтожат.

Он бросился к главарю наемников.

Прогремел взрыв; стены склада взлетели на воздух, и всем, кто находился рядом с ним, пришлось упасть на землю.

Ройд откашлялся, убедился, что у него ничего не сломано и он не ранен, и вскочил на ноги.

Вокруг него бойцы делали то же самое; они спешили поскорее встать и воспользоваться преимуществом – но наемники были опытными и поступили так же.

Зазвенели клинки; наемники и моряки снова вступили в бой. Драка разгорелась с новой силой.

Подбоченившись, Роберт оглядывал пятерых пленных. Вид у всех был потрепанный.

Он не находил в своем сердце жалости к ним.

Группа самых опытных его людей стояла неподалеку. Все обнажили оружие, готовые ко всему. Любая попытка хотя бы встать будет немедленно подавлена.

Сидевший там, куда его толкнули, затиснутый вместе с четырьмя сообщниками между двумя отвалами, Росс-Кортни нахмурился и подергал веревку, стягивавшую его руки.

– Обещаю, вы еще об этом пожалеете!

Роберт прищурился и медленно проговорил:

– Никогда не обещайте того, чего не сможете выполнить.

Росс-Кортни досадливо фыркнул.

Сидевший рядом с ним Нилл смотрел волком – не только на остальных, но и на Росс-Кортни. Нилл уже пытался подкупить Роберта, но вскоре после этого почему-то споткнулся и упал. Теперь он мог похвастаться несколькими кровоподтеками и царапинами, которых у него раньше не было.

Три их более молодых подельника молчали – сидели сгорбившись и настороженно озирались по сторонам. После того как их заверения в своей невиновности остались без ответа, они не доставляли хлопот Роберту и его людям. Саттерли так пристально смотрел на Роберта, что тот понял: помощник губернатора подметил в нем сходство с Декланом, с которым тот встречался, когда Деклан и Эдвина приезжали во Фритаун.

– Держите их здесь, – приказал Роберт, обернувшись к своему квартирмейстеру Миллеру. – Позаботьтесь о том, чтобы на них никто не нападал. – Он покосился в сторону рудника и с отвращением посмотрел на пятерых пленных: – К сожалению, они… пока… нужны нам живыми.

– Есть, капитан! – Миллер похлопал клинком по ладони и посмотрел на пятерых пленных: – Мы позаботимся о том, чтобы они не двигались.

Предоставив Миллеру заботу о пленных, Роберт направил большинство своих людей к защитному кордону. Одной группе он поручил отражать любое нападение со стороны склада, вторая должна была охранять тыльную сторону барака.

Если какой-нибудь наемник решит взять Росс-Кортни или Нилла в заложники, он побежит сюда.

Надеясь, что до этого, скорее всего, не дойдет, Роберт взял оставшихся людей и пошел посовещаться с экипажем «Консорта». Подчиненные Кит подтвердили: их поставили для того, чтобы не дать наемникам бежать и добраться до ворот.

Роберт хмыкнул и осмотрел темный коридор вдоль тыльной стороны барака. Пространство тускло освещали языки пламени, лизавшие сторожевую вышку.

– Поскольку до последней минуты ни один наемник еще не выбежал к нам, подозреваю, что Ройд и его люди там разгулялись вовсю. – Роберт вопросительно посмотрел на свой отряд: – Как по-вашему, может, присоединиться к ним?

Все заулыбались.

Роберт тоже улыбнулся и возглавил отряд.

Но когда он повернул за угол, со стороны рудника показался человек. Он поднял руку:

– Хиллсайт!

– Роберт Фробишер, – кивнул Роберт.

– Вам подкрепление не требуется? – Хиллсайт кивнул в сторону рудника. – У них нет оружия, зато есть кирки и лопаты – и им очень хочется кое с кем поквитаться.

Роберт показал в сторону ворот:

– Видите ту женщину?

Хиллсайт посмотрел туда и прищурился:

– Такую трудно не заметить.

– Ее зовут Кит Фробишер. Берите своих людей и соединитесь с ее отрядом. Возможно, кто-то из наемников попытается бежать. Передайте, что вас послал я.

Хиллсайт отсалютовал ему и направился назад, к руднику.

Роберт не стал ждать, чтобы посмотреть, что будет. Он повел своих людей туда, где рассеивался дым, – они зашли наемникам в тыл.

Вскоре рядом с ним оказался Деклан. Прикончив очередного наемника, Роберт заметил:

– А я думал, ты у женского барака.

– Я там и был. Сейчас меня сменил Лассель; сил у него хватит. – Деклан широко улыбнулся: – Не могу же я пропустить такое развлечение!

Еще один наемник выбежал из дыма и бросился на них. Деклан молниеносно взмахнул мечом и прикончил его одним ударом.

Роберт круто развернулся; перед ним сверкнул клинок. Где-то впереди сражались Ройд, Калеб и Локлан. И Дюбуа. Роберт уклонился от удара, замахнулся и ринулся в атаку.

Ройд бросился в гущу боя, преследуя Дюбуа. Но тот уже заметил его и прятался за спинами своих людей, толкая их к Ройду.

Товарищи Ройда, заметив трусость Дюбуа, начали предугадывать следующий шаг Дюбуа и вовремя освобождали Ройда от схватки с очередным наемником.

Ройд специально объяснил своему экипажу – а через братьев и их помощников всем отрядам, – что наемники будут драться отчаянно и все наверняка готовы стоять насмерть. Он велел своим соблюдать осторожность; так как они превосходят противника числом, никто не должен напрасно рисковать жизнью. Он просил даже в пылу сражения не терять головы, помогать друг другу, не спешить – и не дать убить себя. Правда, он сильно подозревал, что его люди ответят на отчаяние наемников злостью и праведным гневом.

Много злости и праведного гнева было направлено на Дюбуа.

Бой понемногу распадался и распространялся во все стороны. Наемники поняли, что скоро их уничтожат и им остается одно: бежать. Как часто случается в бою, эта мысль пришла всем в голову одновременно, и, несмотря на то что они не получили такого приказа, наемники начали отступать – и уклоняться от схватки.

Один из них, пятясь, наткнулся на Ройда. Он схватил его и круто развернул, подтолкнув к одному из своих моряков.

В пылу сражения Ройду показалось, что он заметил невдалеке Изабель, освещенную пламенем. Но когда он снова повернулся в ту сторону, ее уже не было.

Однако чутье подсказывало: ему не померещилось, он в самом деле видел ее.

Он хотел разыскать ее и выяснить, какого черта она здесь делает, но на него бросился очередной наемник, которому пришлось уделить внимание. Дюбуа по-прежнему скрывался где-то впереди. Он кружил между дерущимися. В отличие от своих приспешников Дюбуа старался держаться позади.

Неужели где-то есть потайной лаз? Есть ли другие выходы из поселка? Может быть, в том углу, куда заходили нечасто, – между складом и лазаретом?

Или Дюбуа хочет добраться до арестованных?

Ройд стиснул зубы и удвоил усилия. При мысли о том, что Изабель может оказаться рядом с Дюбуа, холодок пробежал у него по спине.

Как он и предполагал, наемники оказались опытными бойцами. Схватка с каждым из них занимала довольно много времени. Наконец, разобравшись с самым последним противником, Ройд круто развернулся – и заметил совсем рядом чьи-то светло-золотистые длинные волосы. Он невольно чертыхнулся: из темноты выскользнула Эдвина – а рядом с ней была Эйлин!

Ройд выпрямился в полный рост, стараясь рассмотреть Дюбуа. Он заметил Калеба в нескольких шагах позади; брат тоже искал взглядом главаря наемников.

И вот он заметил Дюбуа. Тот скрылся в дыму возле склада.

Главарь наемников пытался бежать.

Ройд посмотрел на Калеба и свистнул.

Услышав знакомый свист, Калеб обернулся и увидел Ройда.

Ройд показал вдаль, одними губами произнес «Дюбуа», потом указал на Калеба и пальцем начертил круг.

Калеб кивнул, развернулся и бросился к бараку. Дюбуа пытался бежать.

Пока он искал Дюбуа, он видел, как Филипп сражался с Арсеном – скорее всего, Арсен уже мертв. Кроме того, он видел, как Криппс бросился к воротам, но встретил на своем пути Деклана. Так что Криппс, скорее всего, тоже мертв.

Остальные наемники отступали под натиском Фробишеров и их экипажей. Оставался Дюбуа. С мечом в руке Калеб повернул за угол барака, направляясь к руднику, миновал кордон из бывших пленников и бросился дальше.

Ройд преследовал Дюбуа – и отскочил, когда тот неожиданно выпрыгнул на него из-за угла.

Дюбуа сделал ложный выпад и стал ждать, когда Ройд бросится на него; лишь благодаря крепким ногам и превосходным рефлексам Ройду удалось вовремя выставить меч и отразить удар Дюбуа.

Ройд отскочил назад, вызывая Дюбуа выйти на открытое место. Из тени, из клубов дыма.

За спиной у Ройда ярко пылала сторожевая вышка; он пригнулся и сделал шаг вбок, увлекая Дюбуа за собой – подальше от вышки, на тот случай, если она рухнет или осыплет их горящими обломками.

Дюбуа помедлил, потом поджал губы – и бросился в яростную атаку.

Ройд встретил его, отразил удар и легко ответил серией колющих и рубящих ударов, вынудивших Дюбуа отступить и защищаться. Как только Ройд чуть раскрывался, Дюбуа бросался на него – несколько раз, – но его атаки удавалось довольно легко отразить.

Дюбуа был хорошим бойцом. Но Ройд его превосходил.

Довольно скоро Дюбуа это понял.

Кроме того, он понял, что Ройд играет с ним, как кошка с мышкой.

Главарь наемников тут же пригнулся и прыгнул в проем между складом и лазаретом.

Ройд улыбнулся и шагнул вперед, вращая мечом.

Дюбуа инстинктивно отскочил подальше, но понял, что очутился в центре круга, и замер. Он решил драться, однако по-прежнему косился вбок, на неохраняемую тыльную стену барака…

Ройд услышал в темноте осторожные шаги Калеба. Они остановились, и его брат вышел из тени за бараком.

– Мой или твой? – тихо спросил он.

– Мой, – решительно ответил Калеб. Не отводя взгляда от Дюбуа, он жестом показал на свою изрезанную грудь: – Определенно мой!

Когда, легко перемещаясь, Калеб заскользил вперед, чтобы схватиться с Дюбуа, Ройд отошел в сторону, в такое место, откуда можно было следить за подступами к месту боя. Окинув взглядом склад, он убедился, что Деклан и Локлан уже заканчивают свою работу. Снова посмотрев на брата и Дюбуа, он заметил, что вдоль тыльной стены барака к ним приближается Роберт. Значит, и на арестованных никто не покушался.

Довольный, что все идет более или менее как задумано, Ройд стал наблюдать, как Калеб расплачивается с Дюбуа – не только за себя, но и за всех пленников.

К тому времени, как Калеб подобрался достаточно близко для схватки с Дюбуа, он уже все спланировал. Он кружил на месте, стараясь занять позицию спиной к складу – лучше, если Дюбуа будет освещен языками пламени, в то время как его лицо и фигура останутся лишь силуэтами.

Потом Калеб не спеша презрительно усмехнулся и притворился, будто оборачивается к Ройду…

Дюбуа проглотил наживку и ринулся в наступление.

Калеб без особого труда отражал удары; потом он подцепил меч наемника своим, поднял его и сделал выпад. И снова улыбнулся.

Возможно, Дюбуа был тяжелее, зато Калеб был моложе и находился в лучшей физической форме – а силами противники были по крайней мере равны. После того как Калеб плавно отразил атаку и перешел в наступление, вынудив Дюбуа отступить, стало ясно, что он превосходит противника и силой удара.

Калеб не спешил; он намеренно покрывал противника все новыми шрамами – порезы становились все глубже.

Бежать Дюбуа было некуда. Ройд, а потом Калеб загнали его на участок между лазаретом и догорающим складом. Главарю наемников не оставалось ничего другого, кроме схватки с Калебом – он понял, какая судьба его ждет. Из его многочисленных ран на землю капала кровь; вдруг, собравшись для последней попытки, он бросился на Калеба, но Калеб снова отразил удар. И снова нанес свой.

Калеб бросился вперед, отшвыривая Дюбуа назад, – и, замахнувшись, вонзил меч в живот Дюбуа.

Калеб нанес достаточно глубокий удар, чтобы рана оказалась смертельной, но недостаточно глубокий для того, чтобы Дюбуа умер на месте.

Дюбуа выронил меч и схватился за живот обеими руками. Он посмотрел на Калеба со смесью ужаса и недоверия на лице.

Дюбуа пятился назад – и наткнулся на какую-то кучу на земле позади него.

Ройд решил, что куча была тенью. Прежде чем он понял, что куча – это мертвый наемник, Дюбуа перекатился на бок, выхватил у мертвеца пистолет и с трудом поднялся на ноги.

Ройд застыл на месте, как и Калеб.

Как и Роберт с Декланом, стоявшие в тени по бокам.

Дюбуа обеими руками поднял пистолет и прицелился в Калеба. Он стоял, опустив голову; очевидно, все силы у него уходили на то, чтобы не дрожала рука, державшая пистолет. В наступившей тишине послышался щелчок – он взвел курок.

Ройд шагнул вперед и очутился примерно в шаге справа от Калеба.

– Итак, – непринужденно спросил он, – кого ты выберешь? Его или меня?

Дюбуа моргнул и посмотрел на Ройда – и ствол пистолета дрогнул. Дюбуа пошатнулся, но все же снова прицелился, на сей раз в Ройда. Казалось, он достаточно крепко стоит на ногах.

– А как насчет меня? – Ройд встал слева от Роберта; их разделяло около шага.

Дюбуа вздрогнул и сделал еще шаг назад. Он несколько раз моргнул; его лицо заливал пот.

– Или даже меня. – Справа от Ройда из тени вышел Деклан, предоставив Дюбуа выбор между четырьмя похожими братьями.

Замешательство овладело Дюбуа; он переводил ствол с одного брата на другого. Потом Дюбуа со свистом втянул в себя воздух – и снова прицелился в грудь Калебу.

– Тебя! – хрипло выговорил он. – Ты привел их сюда – так что я выбираю тебя.

– Брось пистолет, – посоветовал Роберт. – Сам ведь понимаешь, что тебе конец.

Ройд не удивился, заметив, как Дюбуа с трудом скривил губы – видимо, пытался улыбнуться.

– Зато я смогу захватить с собой кого-то из вас, – прохрипел главарь наемников и снова прицелился в Калеба: – Вот его!

– Ради всего святого, что за бред? – судя по надменной интонации, такие слова могла произнести только дочь герцога. Из тени слева от Дюбуа вышла Эдвина, как персонаж какой-то пьесы.

Дюбуа вздрогнул; ствол пистолета задрожал в его руке.

Ройд услышал, как Деклан ругается сквозь зубы.

Остановившись и подбоченившись, Эдвина мрачно посмотрела на Дюбуа:

– Сейчас же бросьте пистолет!

Глаза у Дюбуа готовы были вылезти из орбит. Он смотрел на нее, но подчиняться отказывался.

– Не будьте смешным, ужасный вы человек! – Все повернулись вправо, где из темноты материализовалась Эйлин Хопкинс. Когда Дюбуа повернулся к ней, она наградила его испепеляющим взглядом: – Стрелять в кого-либо совершенно бессмысленно. Имейте мужество хотя бы умереть, больше никому не причиняя вреда!

Дюбуа разинул рот.

Ройд посмотрел на братьев; все трое были так же мрачны, как и он. Какого дьявола эти гарпии здесь делают?!

Вдруг из тени слева от Дюбуа вышла Кэтрин Фортескью – и Дюбуа вздрогнул и пошатнулся. Он развернулся к ней лицом, но старался не упускать из виду и остальных.

Кэтрин смерила его холодным взглядом:

– Вы настоящий зверь! Мир станет без вас гораздо лучше – так что уходите. Просто… уходите.

Дюбуа уже потерял много крови; лицо у него приобрело пепельный оттенок, и выглядел он совершенно ошеломленным.

Потом он судорожно вздохнул, сжал зубы и снова прицелился Калебу в грудь.

– Ради всего святого! – Темная тень возникла за спиной у Дюбуа, и Изабель ударила главаря наемников по голове тяжелой чугунной сковородкой.

Все услышали треск; Изабель не отступила.

У Дюбуа закатились глаза, рука с пистолетом обмякла, и ствол опустился.

Быстрая как молния Изабель нагнулась, выхватила из его слабеющих пальцев пистолет и разрядила его.

Дюбуа рухнул к ее ногам.

Ройд оглядел собравшихся. Все женщины широко улыбались; они явно поздравляли друг друга с хорошо выполненной работой.

Он глубоко вздохнул – набрал полную грудь воздуха и только сейчас понял, что напряжение начинает отпускать его. Он покосился на братьев; видимо, те испытывали то же самое. Он смотрел, как они идут к своим спутницам жизни. Каждый крепился из последних сил.

Он выждал секунду, разглядывая Изабель. Со сковородкой в одной руке и пистолетом в другой она смотрела сверху вниз на Дюбуа, словно тот был каким-то странным насекомым, которое она собиралась изучить, прежде чем прикончить.

– Спасибо… – Подойдя к ней, Ройд с беззаботной улыбкой потянулся за пистолетом.

Она отдала пистолет, посмотрела ему в глаза и хладнокровно ответила:

– Не за что. Мы решили, что вы слишком долго с ним возитесь, – подбородком она указала на Дюбуа, – и поэтому решили вам помочь.

Ройд задумался и пробормотал:

– Ты не только амазонка. Ты еще и нетерпеливая амазонка.

Изабель широко улыбнулась и огляделась по сторонам.

Ройд тоже огляделся. Бой закончился. Звуки боя сменились шарканьем, стонами и тихими разговорами – живые спешили удостовериться, что враги мертвы.

Изабель, стоявшая рядом с ним, пошевелилась:

– Где Росс-Кортни?

Ее тон напомнил Ройду о том, что она говорила раньше.

Изабель продолжала:

– Я поклялась, что отрежу ему яйца, если он хотя бы пальцем тронет девочку… не говоря уже о Кэтрин!

Некоторые могли бы подумать, что она выражается в переносном смысле. Но Ройд достаточно хорошо ее знал.

– Тебе придется укротить свой свирепый нрав – по крайней мере, до тех пор, пока Росс-Кортни и Нилл не назовут нам имена сообщников. – Он огляделся и увидел ее черные глаза и недовольную гримасу. – Я уверен в одном. Все здешние пленники – да и все, кто участвовал в операции, – захотят, чтобы негодяи понесли заслуженное наказание.

Она фыркнула, но промолчала.

Потом она взяла его под руку, позволила ему крепко сжать ей пальцы, и они бок о бок пошли за остальными туда, где их ждали пленные.

Глава 12

Росс-Кортни и Нилл отказывались назвать других «заказчиков».

Более того, они упрямо отказывались признавать свою вину в чем-либо.

Расставшись с Изабель, которая ушла вместе с Кэтрин, чтобы помочь снова уложить детей спать, Ройд присоединился к Роберту, и они отправились навестить арестованных. Поняв, что Ройд – старший командир, Росс-Кортни, едва дождавшись, пока они войдут, начал рассказывать, как их с Ниллом похитили наемники – якобы для того, чтобы после потребовать выкуп. Что бы ни говорили остальные пленные, он, Нилл, Саттерли и, скорее всего, Малдун и Уинтон не виновны ни в каких правонарушениях.

– Мы – жертвы! – напыщенно продолжал Росс-Кортни. Он мрачно взглянул на Роберта, но тут же состроил высокомерную физиономию: – Может быть, я и соглашусь забыть недостойное поведение вашего брата; несомненно, он увлекся в пылу сражения.

– Не припомню, когда ты в последний раз увлекался в пылу сражения, – заметил Ройд, бросив многозначительный взгляд на Роберта.

Роберт состроил удивленную мину:

– Может, когда мне было девять лет и мы устроили понарошку сражение с Доусами на крыше? Росс-Кортни побагровел; глаза у него засверкали. – Послушайте! – Он задергал руками, стараясь высвободиться из пут. – Это грубое нарушение субординации! Я – постельничий его величества. Я требую…

– Ну-ну, лорд Питер, – сказала Эдвина, остановившись на полпути в лазарет. – Если будете так продолжать, вас хватит удар и вы больше никогда не увидите Лондон.

Росс-Кортни вытаращил глаза. Он долго смотрел на нее, открыл и закрыл рот, а потом прохрипел:

– Леди Эдвина?!

Эдвина лучезарно улыбнулась, но глаза ее оставались суровыми.

– Как мило, что вы меня помните… Теперь я леди Эдвина Фробишер. – Помолчав, она с невинным видом предложила: – Если вы назовете имена сообщников, не сомневаюсь, можно будет убедить капитанов Фробишеров устроить вас поудобнее. – Она состроила вопросительную мину и стала ждать.

Росс-Кортни замигал. Он так долго думал, что, когда заговорил, веры его словам не было.

– Сообщников? Понятия не имею, о чем вы! – Поджав губы, он снова принялся дергать веревки.

Эдвина вздохнула:

– Что ж, ладно. Будь по-вашему. – Она отошла было, но, обернувшись, сказала: – Кстати… если вы воображаете, что ваша вина и вина ваших здешних подручных основана исключительно на показаниях пленников, которых удерживали в поселке, уверяю вас, что это не так. – Она не добавила, что и сама готова свидетельствовать против них, однако намек был ясен. Едва договорив, она гордо удалилась.

Хотя Роберт и Ройд еще несколько раз пробовали их допросить, Росс-Кортни, Нилл и трое их сообщников отказывались что-либо говорить – по крайней мере, то, что хотел услышать Ройд.

Объявив, что ему нужно заняться более важными делами, он оставил пятерку заключенных на том же месте. Их охраняли трое людей Роберта. Сам он подошел к крыльцу барака. Он заранее пригласил туда всю верхушку – своих братьев, кузенов, всех офицеров, а также фактических лидеров пленников – на совещание, где предстояло решить, что делать и кому поручить необходимые задачи. Хотя задняя стена барака и край, ближайший к сторожевой вышке, выгорели почти дотла, пламя удалось потушить; нескольких ведер воды хватило, чтобы охваченные огнем доски почернели. Барак не обрушился.

Ройд сел на крыльце. Дожидаясь, пока все соберутся, он мысленно перечислял важные дела. Нужно осмотреть раненых, избавиться от трупов, собрать оружие, временно укрепить периметр. Кроме того, надо изучить бумаги Дюбуа – возможно, они найдут доказательства, изобличающие пятерых арестованных и остальных «заказчиков». Затем нужно подготовиться к обратному пути и доставить бывших пленников и арестованных на берег.

К тому времени, как все собрались – радостная Эйлин не отходила от брата Уилла, – Ройд все продумал. Но прежде, чем он заговорил, он заметил Изабель, Кэтрин и других пленниц, а также Бабингтона. Они выходили из барака, где жили женщины и дети. Ройд назначил Бабингтона главным по охране женщин и детей у озера, что позволило тому поскорее объединиться со своей Мэри; теперь Бабингтон шагал с улыбкой на лице, крепко держа за руку симпатичную молодую женщину, которая так сияла, словно сбылась ее самая заветная мечта.

Изабель села рядом с ним.

– Дети очень возбуждены – и, конечно, страшно устали. Сейчас они все уже спят.

Шаги объявили о приближении Эдвины. Она остановилась рядом с Декланом.

– Я тоже хотела послушать, но скоро придется возвращаться – надо залечить много царапин, а кое-кому придется наложить швы.

Ройд кивнул; он не ожидал, что Эдвина займется такой работой. Но, очевидно, ей удастся зашить раны лучше, чем многим; он не сомневался, что Эдвина шьет аккуратно и стежки у нее выходят мелкими. Он встретился с ней взглядом, потом оглядел собравшихся.

– Во-первых, есть ли у нас убитые?

Ему ответил Калеб, успевший надеть рубашку, которую он нашел в бараке наемников:

– Двое. Один из самых первых пленников, землекоп по имени Уотти Уотсон. Он преградил дорогу наемнику, который пытался бежать через бывшие ворота – а из оружия у Уотти была только лопата.

Ройд помрачнел:

– А наемник бежал?

– Нет, – ответила Кит.

Ройд кивнул и повернулся к Калебу:

– Кто еще?

Калеб поморщился и с грустью произнес:

– Один из старших мальчиков – Сай. Четыре мальчика не послушали приказа оставаться в мужском бараке и ввязались в драку. Остальные три мальчика ранены, у них кровоподтеки и царапины, но ничего серьезного. А Сая пырнули ножом в бок.

Ройд покачал головой. Как нелепо оборвалась молодая жизнь! После недолгого молчания он вздохнул:

– Все могло оказаться куда хуже.

Остальные нехотя закивали, хотя и понимали, что он прав.

Ройд покосился на Эдвину:

– Есть ли в лазарете тяжелораненые?

Она покачала головой:

– Их жизни ничто не угрожает. Главное – чтобы на всех хватило целебной мази. Впрочем, похоже, ее тут большой запас, так что, по-моему, мы справимся. И все же чем скорее мы доставим всех раненых во Фритаун, где им сделают перевязку, тем лучше.

– У нас на кораблях тоже есть лекарства, – напомнил Деклан.

– Следующий вопрос, – продолжал Ройд. – Надо собрать трупы и похоронить мертвецов.

Хиллсайт и Лассель вызвались проследить, чтобы все было сделано как надо; поскольку у обоих, как подозревал Ройд, имелся опыт в такого рода делах, он согласился без возражения, и оба ушли собирать своих людей.

Ройд быстро прошелся по всему списку. Фэншоу, Хопкинс и Диксон взялись собрать все бесхозное оружие, а Локлан и Кит вызвались заново укрепить поселок по периметру; поскольку именно они разрушали частокол, они лучше знали, что и как можно починить.

Роберт и Ройд с помощью Бабингтона должны были порыться в бумагах Дюбуа. Деклан и две женщины – Харриет и Джемма – предложили привести в порядок кухню и посмотреть на складе, что из продуктов можно использовать для приготовления завтрака и еды в дорогу.

Получив задания, все разошлись. Эдвина, Изабель, Эйлин, Кэтрин и еще три женщины направились в лазарет.

Роберт встал с крыльца и махнул рукой в сторону барака:

– Ну а мы?..

Ройд жестом отправил туда Роберта и Бабингтона:

– Начинайте… мне нужно зайти в лазарет.

Роберт кивнул; каждый командир считал своим долгом навестить раненых – во всяком случае, так было принято у Фробишеров.

Войдя в лазарет, Ройд застал сцену, которая, на первый взгляд, напоминала полный хаос. Правда, вскоре он понял, что перед ним хаос организованный. Проходя мимо раненых, ободряя одних и утешая других, он понял, что зря сомневался, когда братья позволили Эдвине и Эйлин сопровождать их сюда. Вместе с Изабель, Кэтрин и еще тремя женщинами они ухаживали за ранеными. Даже самые просоленные морские волки принимали их помощь с благодарностью.

Подчиняться властному ангелу – признак мудрости, а не слабости.

Самого младшего брата Ройд застал на табурете; его раны обрабатывали Эдвина и Кэтрин. Слушая их, Ройд понял, что, по мнению дам, Калеб совершил настоящий смертный грех: он надел рубашку до того, как обработал раны.

Эдвина нахмурилась и мягко спросила:

– Точно ли не надо накладывать швы?

– Совершенно точно, – ответил Калеб.

Не поднимая головы, Эдвина заметила:

– Я не с вами разговаривала. – Она покосилась на Кэтрин: – Видите – вот тут рана глубже.

Калеб бросил на Ройда встревоженный взгляд.

Ройд, улыбнувшись, отдал ему честь и предоставил брата его судьбе.

Еще двадцать минут он разговаривал с теми, кто только ждал осмотра, и с теми, кого уже полечили и уложили в одной из двух больших палат. Изабель и Кэтрин осматривали и лечили остальных, а Мэри и еще две женщины разносили чай.

Изабель остановила его, когда он собирался уходить:

– У тебя и остальных, – кивком она указала на тех, кто находился на улице, – несомненно есть царапины и неглубокие раны. Кэтрин сказала, что в таком климате необходимо обработать даже самую маленькую царапину, чтобы она не нагноилась. Вот почему у них здесь такой большой запас целебной мази. – Она сжимала в руках три горшочка. – Мы здесь очень заняты и не можем за всеми гоняться – ты и остальные можете намазать друг друга и передать мазь другим. Полечить нужно всех.

Он кивнул:

– Мы, наверное, соберемся позже, когда остальные вернутся с заданий. Тогда я и велю всем заняться лечением.

– Хорошо. – Изабель потянулась и поцеловала его, сжала ему руку, а потом отпустила его и занялась следующим раненым.

Ройд подошел к двери и понял, что на крыльце сидит Калеб, положив руку на сгорбленные плечи сидевшего рядом с ним мальчика. Еще два мальчика примерно такого же возраста стояли рядом, опустив головы и глядя себе под ноги.

Ройд решил не вмешиваться, а просто прислонился к стене у открытой двери.

– Джерри. – Калеб ненадолго обнял сидевшего рядом паренька. – Ты не виноват в том, что Сай погиб. – Он посмотрел на двух других мальчиков: – И вы не виноваты, да и никто не виноват.

– Надо нам было оставаться внутри, как велели вы с мистером Хиллсайтом, – заикаясь, проговорил Джерри. – Если бы мы остались, Сай сейчас был бы жив!

– Да, и в следующий раз вы поймете, что такие приказы нужно выполнять. – Калеб помолчал и гораздо тише продолжал: – Очень грустно, что Сай умер, но он сам решил выйти и ввязаться в бой. Вы все приняли решения. Он в ответе за то решение, которое привело к его гибели, – он, а не кто-то из вас. Но теперь вы узнали, что бой настоящий – что в бою можно получить тяжелые раны и умереть. Очень важный урок. Если вы узнали это сегодня и никогда это не забудете, значит, Сай погиб не зря. Его смерть не была напрасной.

Ройд одобрительно кивнул. Калеб все делал правильно. Ройд невольно подумал о Дункане и о том, сколькому его сыну еще предстоит научиться.

– Пошли. – Калеб встал и убрал руку с плеча мальчика. – Отведем вас в барак – вам уже пора ложиться спать. Завтра много дел.

Ройд ждал, пока маленький отряд не оказался в нескольких шагах впереди. Потом он вышел из лазарета и направился к бараку наемников.

Роберт и Чарльз Бабингтон уже успели просмотреть все бумаги и папки в столе Дюбуа. Предоставив им заниматься делом, Ройд взял лампу и прошелся по длинной прямоугольной постройке. В дальнем конце, где стена почернела от огня, он нашел низкую кровать на колесиках, стоявшую в стороне от остальных коек. Он поставил лампу и стал искать. Под тюфяком он нашел небольшую тетрадь в переплете. Он сел на кровать, раскрыл тетрадь и начал читать.

Через двадцать минут он вернулся в кабинет Дюбуа и показал Роберту и Бабингтону свою находку. Они обнаружили другие полезные сведения. Бабингтон нашел сумку, и они положили в нее бумаги и книгу. Ройд взвесил сумку в руке.

Роберт подошел к двери:

– Они развели костер. Похоже, мы все там собираемся.

Следом за Робертом и Бабингтоном Ройд вышел из барака. Все сидели на бревнах вокруг костра.

Вскоре к ним присоединились женщины.

Изабель прижалась к Ройду сбоку:

– Мы осмотрели всех, у кого серьезные раны. – Она положила голову ему на плечо. – Сегодня им больше ничего не потребуется.

Он повернулся к ней и легко поцеловал в лоб.

Когда до него дошел жар костра и ее тепло – живой, невредимой, рядом с ним, – он наконец начал успокаиваться.

Они взяли поселок, освободили пленников, потеряв всего двух человек. Арестовали трех местных злоумышленников и двух «заказчиков». Им на удивление хорошо удалось достичь самых важных целей.

Калеб сообщил, что павших завернули в саваны и их тела положили в дробильню до завтрашних похорон. Хиллсайт подтвердил, что всех наемников удалось уничтожить в бою. Трупы собрали и сложили за воротами; до похорон их накрыли брезентом. Все единодушно поддержали Хиллсайта, который предложил, чтобы могилы рыли Малдун, Саттерли и Уинтон.

Отряды под руководством Локлана и Кит заново закрепили ворота и заделали брешь за женским бараком. Харриет сообщила, что им хватит еды на несколько раз для всех, а также солонины и галет на обратный путь к побережью. Диксон подтвердил: они раздали оружие, конфискованное у наемников. Оружие получили те пленники, которые умели с ним обращаться.

Экипажи Фробишеров, и офицеры, и матросы, пошли спать в свои лагеря в джунглях. В поселке за частоколом оставались капитаны, их спутницы и раненые, которые отдыхали в лазарете, а также бывшие пленники.

Лассель присоединился к ним одним из последних. Он слушал, как рапортуют другие, а потом сказал:

– Остался один нерешенный вопрос. – Он посмотрел на Калеба, сидевшего напротив, и улыбнулся. – Ты превзошел себя, друг мой. Дюбуа еще не умер. – Обведя взглядом остальных, Лассель пояснил: – Он умирает, но медленно. Очень, очень медленно и мучительно, но, – он по-галльски пожал плечами, – не думаю, что он умрет в течение следующих часов. Так как же нам с ним поступить? – Вопрос он адресовал всем присутствующим пленникам.

Все страдали под гнетом Дюбуа; Ройд ждал их решения.

После нескольких самых неправдоподобных предположений Хиллсайт спросил Ласселя, каковы его соображения.

В ответ Лассель холодно улыбнулся. То, что он предложил, имело такой же смысл, и все решили, что это наиболее подходящий выход.

Как выразился Фэншоу, «его самый страшный сон станет явью».

Поэтому Дюбуа, связанного, но без кляпа во рту, пленники оттащили на рудник. Его бросили на землю в дальнем конце того, что они называли вторым туннелем.

Ройд стоял с одной стороны и смотрел, как Диксон с каменным лицом поливает Дюбуа водой, чтобы тот пришел в сознание.

Дюбуа замигал, стряхивая с век воду. Все ждали, наблюдали. Он огляделся, взгляд стал осмысленным, он понял, где находится…

– Нет! – еле слышно воскликнул он. От страха вытаращив глаза, Дюбуа озирался по сторонам, пытаясь разорвать веревки. – Нет… вы не можете оставить меня здесь!

– Еще как можем, – ответил Хиллсайт. – И оставим.

Дюбуа что-то бессвязно залопотал.

Изабель, стоявшая рядом с Ройдом, дернула его за руку. Он повернулся к ней, и они вместе вышли из шахты.

Деклан и Эдвина, Роберт и Эйлин, Калеб и Кэтрин последовали за ними; остальные взрослые пленники медленно шли позади. Вскоре лагерь погрузился в сон.

Лишь крики Дюбуа, слабые и неразборчивые, доносились из шахты. Замолчал навсегда он только на рассвете.

На следующее утро ворота поселка широко распахнули и Калеб, державший за руку Кейт, первым вышел из поселка и пошел по тропе к озеру. Рядом с ним шагали Джерри и два других мальчика постарше.

За завтраком Энни, Джемма и Мэри назвали место, где они ждали с детьми, самым красивым – именно там предстояло обрести покой Уотти Уотсону и Саймону Финну. Хиллсайт и Диксон быстро осмотрелись, а потом Хиллсайт с помощью нескольких квартирмейстеров Фробишеров, которые вернулись в поселок, отвели туда Саттерли, Малдуна и Уинтона и вручили им лопаты.

Когда Калеб и остальные дошли до озера, могилы уже были выкопаны, а тела, завернутые в простыни, снятые с кроватей наемников и зашитые в гамаки, ждали рядом.

Многие из присутствующих мужчин умели дробить камень; некоторые из них трудились с рассвета, чтобы создать надгробные плиты. Другие вооружились долотами и молотками, чтобы вырезать имена и даты жизни на гладкой поверхности.

Как старший из присутствующих офицеров, Ройд провел заупокойную службу; он по памяти воспроизвел все подходящие отрывки. Кроме того, речи произнесли Диксон, Хиллсайт, Фэншоу, Хопкинс и – неожиданно для всех – Кит, которая была свидетельницей гибели Уотти. Никто не видел, как погиб Сай. Потом трупы опустили в могилы. Многие готовы были помочь, и многие прощались с теми, кто нашел в джунглях последний приют.

Многие задержались, чтобы посмотреть, как ставят надгробные плиты.

Могил было три. Между надгробными плитами Сая и Уотти поставили еще один камень. На нем выбили слова: «Дейзи. 13 лет. 1824. Из Фритауна. Ангел, взятый на Небеса раньше срока».

Калеб наклонил голову, как и все остальные. Кто-то вспомнил о ней, и они уже никогда ее не забудут.

Ройд вернулся в поселок об руку с Изабель.

Когда они вошли в ворота, он увидел трех арестованных; они неуклюже топтались у столба, к которому раньше был привязан Калеб. Те, кто проводил разведку на развалинах склада, среди прочего нашли семь пар вполне пригодных наручников. Два кузнеца из числа бывших пленников быстро заковали в них арестованных, освободив таким образом людей Роберта от необходимости все время следить за злодеями.

Ройд остановился и стал издалека разглядывать группу.

Изабель остановилась рядом с ним и проследила за его взглядом. Как будто читая его мысли, она негромко произнесла:

– Оставь их. – Она посмотрела на костровую яму, где собирались все остальные – бывшие пленники и спасатели. – Нам пора поесть; им не вредно несколько раз поголодать, а у нас нет столько еды, что нужно тратить ее на них… что еще важнее, видеть их там, схваченными и ждущими суда, настоящий бальзам для тех, кто находился в плену в этом ужасном месте.

Она была права по всем статьям. Склонив голову, он согласился с ней, и они прошли дальше, к костру.

Моряки, которые по очереди работали на камбузе на своих кораблях, вместе приготовили простую еду, используя то, что нашлось на кухне. К этому добавили запасы корабельного провианта, которые принесли из лагеря в джунглях.

Ройд не сказал бы, что еды хватало с избытком или что она была изысканной, но, видя, как насыщаются бывшие пленники, особенно дети, он понял, что все они много времени если и не голодали, то не наедались досыта.

Калеб заметил, как он смотрит, и угадал его мысли. Он посмотрел Ройду в глаза:

– Здесь примерно вдвое больше, чем мы получали обычно.

Изабель, сидевшая рядом с Ройдом, посмотрела в свою тарелку:

– Боже правый!

Ройд вздохнул. То, что бывшие пленники могли набить животы так, как не ели уже несколько месяцев, – еще одно, что помогло понять, что все изменилось.

Что они свободны.

Он уже видел это прежде, много лет назад и много раз с тех пор, когда он спасал тех, кого удерживали в плену больше нескольких недель. Пленникам требовалось время, чтобы осознать, что они снова свободны.

Диксон подтвердил его слова, сказав:

– Все время думаю, что надо бы посмотреть на часы – не пора ли возвращаться на рудник.

Другие закивали, заговорили в том же духе.

Ройд закончил еду, поставил тарелку и оглядел собравшихся. Наконец его взгляд остановился на Диксоне, Хиллсайте и других лидерах.

– Нам нужно обсудить, как вы вернетесь во Фритаун. – Он не удивился, заметив, что все повернулись к нему. – Предлагаю выйти к побережью, той же дорогой, какой мой отряд пришел сюда. – Он рассказал о тропе, вероятной продолжительности пути, а затем подробно описал корабли, которые будут ждать на берегу, – весь флот Фробишеров, кроме «Консорта», который по-прежнему несет вахту за линией блокады, и еще «Ворон» Ласселя. – Всего пять кораблей. Если мы разделимся, не стоит идти слишком большой толпой, а плыть до Фритауна не так долго.

– Дойти до побережья, а потом доплыть до Фритауна мы предлагаем по крайней мере женщинам, детям и раненым, – подхватил Роберт.

Все единодушно согласились. Ройд подождал несколько минут, пока все наговорятся. Дети, услышав, что увидят корабли, были вне себя от радости; узнав, что они доплывут на этих кораблях до Фритауна, они вскочили с мест. Глаза у них горели ярко, как звезды.

Такой подарок в конце трудного пути поможет им преодолеть дорогу до побережья.

Наконец Ройд возвысил голос:

– Время… в какое время нам лучше выходить.

Он услышал крики: «Сейчас!» Кто-то спросил:

– Разве нельзя выйти сейчас же? – но вскоре все замолчали.

– Даже если мы поспешим, собираться и готовиться придется до вечера. Нет смысла выходить в путь только для того, чтобы через полчаса останавливаться на ночлег. – Ройд посмотрел на Диксона. – Предлагаю до конца дня приготовиться, а выйти завтра пораньше – как только достаточно рассветет, чтобы мы видели дорогу.

Взрослые одобрительно закивали. Дети повскакивали с мест с радостными криками:

– Домой!

Когда ненадолго наступила тишина, Хиллсайт повернулся к Ройду:

– У нас с Ласселем возникло одно предложение. Наши заключенные решили ничего вам не раскрывать. Мы с Ласселем подумали: возможно, их удастся убедить поделиться подробностями, если допрашивать их будем мы. Нашими собственными, своеобразными способами.

Калеб заметил, как Ройд нахмурился; он словно прикидывал все за и против, переводя взгляд с Хиллсайта на Ласселя. Потом Ройд улыбнулся:

– Почему бы и нет?

– В самом деле, – сказал Лассель, – и у нас будет еще два дня, и здесь, и пока мы пойдем через джунгли, мы будем их охранять. Мои люди французы, а не англичане, и потому у них нет повода слишком мягко обращаться с этими господами или бояться их положения. Может быть, у арестованных и развяжутся языки.

– По крайней мере, языки Саттерли, Малдуна и Уинтона, – поморщился Хиллсайт. – Я не возлагаю особых надежд на то, что удастся что-нибудь вытянуть из пожилых, но более молодые должны поддаться нашему способу убеждения.

Ройд еще подумал и кивнул. Потом посмотрел на остальных:

– Кто-нибудь против?

Против никого не оказалось.

– Теперь, когда этот вопрос решили, у меня тоже есть предложение. – Диксон посмотрел на своих товарищей по плену, потом повернулся к Ройду: – Во второй трубке еще остались алмазы. Если все мужчины, которые умеют извлекать эти алмазы, поработают час, самое большее два, мы извлечем все алмазы – а особо чистить их не придется. Самое главное, у нас есть запас камней, спрятанный в отвале, в шахте, рядом с дробильней и в ней. Некоторые камни еще нуждаются в очистке, но, если мы их разделим, мы без труда вынесем почти все. – Диксон замолчал и окинул взглядом собравшихся; он обратился к остальным, когда продолжал: – По-моему, после всего, что мы пережили, нам полагается компенсация. Власти в колонии, возможно, что-нибудь скажут, но…

– Нет, если те, кто задумал спасательную операцию, настоят на своем. – Ройд посмотрел на Диксона в упор. – И поверьте мне, они настоят на своем. Я тоже считаю, что вам положена компенсация, тем более в виде алмазов, которые вы добыли рабским трудом… это великолепная идея!

Фэншоу и Хопкинс предложили отвести на рудник отряд мужчин, чтобы добыть последние алмазы, а другие собрались у отвалов и принесли Диксону очищенные и неочищенные камни. Лассель и Калеб, отказавшиеся от какого-либо возмещения на том основании, что они не были такими же пленниками, как остальные, предложили записать имена тех, кто должен получить долю.

Тут общество вокруг костра разделилось, потому что практически все пошли по тем или иным делам. Все решили подготовиться к тому времени, как стемнеет, чтобы можно было отпраздновать, – а потом покинуть поселок и больше никогда в него не возвращаться.

Час спустя бывшие пленники и их спасатели встретились у костра, чтобы выпить чаю со свежеиспеченными галетами – благодаря небольшой армии коков, которые постарались соорудить нечто вроде банкета к вечернему торжеству.

Ройд огляделся.

– Все готовы уйти отсюда с рассветом?

– Да!!! – оглушительно закричали все. Все улыбались и переглядывались. Хорошо, что бывшие пленники снова могут улыбаться.

У всех поднялось настроение.

Оно поднялось еще больше, когда оказалось, что в бараке наемников нашли несколько бутылок превосходного бренди – его припасли для Росс-Кортни и Нилла. Устроили голосование и на вечер сварили пунш.

Упоминание о Росс-Кортни и Нилле позволило Ройду заговорить на волнующую его тему. Его голос перекрыл радостный гул.

– Есть один последний вопрос, по поводу которого мне нужно узнать ваши соображения.

Шум утих. Все вопросительно смотрели на него.

Он едва заметно улыбнулся:

– Поскольку я командую операцией, я отвечаю за то, чтобы доставить наших арестованных в Лондон и передать их властям. Сейчас мы собрали достаточно доказательств и уверены в виновности трех обитателей Фритауна – Саттерли, Малдуна и Уинтона. Однако, что касается Росс-Кортни, Нилла и еще четверых негодяев, без чьей алчности весь план никогда не воплотился бы в жизнь… – Он кратко очертил трудности, с которыми они столкнутся в попытке предать в руки правосудия Росс-Кортни, Нилла и еще четверых пока неизвестных «заказчиков».

Все мрачно заговорили разом. Ройд поднял руку:

– Ничего из сказанного мною не означает, что они действительно выйдут сухими из воды. В Лондоне есть много людей, занимающих важные посты, которые хотят, чтобы виновные, особенно «заказчики», расплатились за свои преступления. Есть способы получить необходимые доказательства. Но чтобы собрать такие доказательства, нескольким влиятельным людям придется пойти на риск. Им придется обойти некоторые правила. – Ройд оглядел собравшихся, заглянул в глаза всем взрослым. – Я хочу вернуться в Лондон и дать понять – если необходимо нарушить правила, чтобы привлечь к ответу создателей гнусного плана, быть по сему!

Отовсюду послышались одобрительные возгласы.

Хиллсайт прекрасно понимал, зачем Ройд завел такой разговор; он возвысил голос и пришел ему на помощь:

– Что вам нужно от нас? Чем мы можем вам помочь?

Ройд посмотрел на него с благодарностью и заговорил громко, чтобы слышали все присутствующие:

– Мне нужны четкие указания от всех, кто стал жертвами этих людей. Нужно знать, что вы этого хотите – более того, требуете как свободные англичане… чтобы всех шестерых преступников, шестерых алчных «заказчиков» привлекли к ответу.

Все зашумели, заговорили разом. Он не услышал ни одного возражения.

Уилл Хопкинс поднял руку:

– Может быть, составим петицию? – Он оглядел пленников. – Ее подпишут все похищенные.

– Превосходная мысль! – кивнул Ройд.

– Скажите, что нужно написать, – Изабель встала на ноги, – и я напишу петицию. – Она заглядывала в нетерпеливые лица. – К вечеру, когда все соберутся на ужин, все будет готово. Каждый из вас подпишет петицию до того, как мы приступим к еде.

Ее слова были встречены радостными возгласами.

Краем глаза Ройд заметил, как злобно смотрят на них Росс-Кортни и Нилл. Он пил чай и улыбался.

Последний вечер в поселке бывшие пленники и спасатели постарались провести по возможности празднично. Повара изловчились добавить праздничные нотки к трапезе, а превосходный бренди вызвал улыбки на всех лицах.

Все бывшие пленники наконец успокоились – только сейчас они в самом деле поверили в то, что отправятся домой, что утром они покинут место своего пленения, чтобы больше никогда сюда не возвращаться.

Кое у кого от бренди закружилась голова. Все шумно переговаривались, смеялись. Потом моряки достали волынки, и все стали готовиться к танцам.

Больше всего и молодым, и старым понравился шотландский рил; дети присоединились ко взрослым, и вся компания пустилась в пляс; одна мелодия сменяла другую.

В какой-то момент Ройд вышел из круга танцующих и, взяв стакан пунша, отошел в сторону, наблюдая и оценивая. Решив, что никому не нужно видеть кислые лица заключенных, он приказал убрать пятерых арестованных на рудник, где им предстояло провести ночь. Привыкнув к рисованию и черчению, Изабель воспользовалась тем, что она нашла в ящиках стола у Дюбуа – очень кстати, – и красиво написала петицию, которую все пленники охотно и даже с гордостью подписали. Даже дети; решив, что их подписи под документом лишь подкрепят коллективную просьбу, Кэтрин, Изабель, Эдвина и Эйлин научили каждого ребенка подписываться – в конце концов все они нацарапали свои имена на пергаменте.

Увидев, как радуются дети, они убедились в том, что их усилия не напрасны.

Подписанную петицию аккуратно завернули в брезент; теперь она лежала в сумке у Изабель.

Они сделали все, что могли.

Ройд пил пунш и думал о будущем.

Он думал о Деклане и Эдвине; сидевший напротив Деклан лучился гордостью, когда Эдвина взяла его под руку и весело болтала с Харриет и Диксоном. Еще одна сложившаяся пара!

Посмотрев направо, Ройд увидел Роберта с Эйлин; Роберт слушал, как Эйлин оживленно рассказывает что-то Уиллу и Фэншоу.

Ройд нашел Калеба и Кейт в окружении детей; все смеялись, когда, сидя на бревнах с детьми, которые расположились кругом у его ног, Калеб рассказывал им какую-то веселую сказку. Энни Меллоуз и Джед Метерс наблюдали за ними, держась за руки и улыбаясь, а Бабингтон обнял свою Мэри; они не могли оторвать друг от друга взгляда дольше чем на минуту.

В тот миг, когда Ройд понял, что непременно должен разыскать Изабель, ее рука обвила его талию. Он посмотрел на нее.

Она прижалась к нему и заглянула ему в лицо:

– О чем ты думаешь?

Он не отвел взгляда. Нужные слова пришли на ум почти сразу:

– Я думаю о гибкости и выносливости; в людях их гораздо больше, чем им кажется.

Изабель наклонила голову. Она наблюдала, как он, не сводя с нее взгляда, поднес к губам стакан и сделал глоток. Она была уверена, что он сейчас имеет в виду не недавно освобожденных пленников, а его и ее. Их вместе.

Через миг она улыбнулась и посмотрела на остальных, но не могла не думать о том же, что и он. Он не ошибался; их связь – призрачная линия, которая росла между ними все долгие годы, что они провели вместе, – не прервалась, когда они расстались. Она сохранилась, возможно, изменилась, но не была серьезно повреждена и уж точно не ослабла – и оба они радовались такой выносливости.

До этого путешествия.

До этой минуты.

Она чувствовала, что он смотрит на нее, но пока была не готова встретить его взгляд – встретить его и говорить о них.

Понятие «они» еще не сложилось и не окрепло у нее в голове.

Заметив какое-то движение справа, она посмотрела туда. Харриет вела в некотором смысле делегацию: Энни, Джемму, Эллен и Мэри. Энни несла в руках сверток в коричневой бумаге.

Приветливо улыбаясь, Изабель развернулась к бывшим пленницам; ее движение привлекло Ройда, и он тоже развернулся к ним.

Харриет остановилась перед ними. Другие женщины встали вокруг с расслабленными, но серьезными лицами.

– Мы думали о том, что вы сказали раньше, – начала Харриет. – О других «заказчиках», тех, чьих имен мы пока не знаем… и о том, как их будет трудно опознать. Если их нельзя будет назвать, а Росс-Кортни и Нилл по-прежнему будут отмалчиваться, все – все наши обвинения против них могут окончиться ничем… – Харриет помолчала; судя по всему, она вспоминала заранее заготовленную речь.

Изабель и Ройд терпеливо ждали.

Харриет кивнула и продолжала:

– Когда мы сидели в дробильне, а Малдун показывал Росс-Кортни и Ниллу голубые алмазы, Малдун сказал, что послал письмо торговцу алмазами в Амстердаме и что он рекомендовал, чтобы торговец послал сведения о голубых алмазах банкиру.

– Банкиру? – нахмурился Ройд. Потом пробормотал: – Росс-Кортни – не их банкир.

– Нет, не ему, – сказала Эллен. – Потому что, когда Малдун так сказал, его надменная светлость заговорил о том, как это хорошо, а банкир передаст остальным, и они тоже узнают о голубых алмазах.

– И мы подумали, – подхватила Харриет, – что, если вы отвезете в Лондон несколько голубых алмазов и покажете их в обществе, поскольку они очень редко встречаются, возможно, те, другие «заказчики» поинтересуются, где вы их взяли.

– Они могут подумать, что другие – Росс-Кортни, Нилл или даже три более молодых сообщника – решили обойтись без них, – заметила Мэри. – И захотят все выяснить, верно?

Ройд несколько секунд смотрел на женщин и заявил:

– Это великолепно! Блестяще!

Пять женщин просияли.

Энни вышла вперед:

– Здесь лучшие из голубых алмазов, которые мы смогли собрать; из них можно сделать красивое ожерелье. – Она протянула сверток Изабель.

Изабель покосилась на Ройда и взяла сверток:

– Почему мне?

– Мы подумали… раз вы едете в Лондон с ним. – Джемма указала на Ройда. – Ведь так?

– Да, так. Что бы ни случилось, я хочу довести наше задание до конца.

– Что ж, – сказала Джемма, кивая на сверток в руках у Изабель, – тогда это поможет выманить злодеев. Мы подумали, так как вам такое ожерелье больше пойдет – вы такая высокая и красивая, стоит вам куда-то войти, и все мужчины смотрят только на вас…

– И дамы тоже посмотрят, – подхватила Мэри, – а как только они увидят эти алмазы, на следующий день о них будет знать весь Лондон.

– И тогда те четверо, чьих имен мы пока не знаем, не смогут устоять, – подытожила Харриет. – Им только и останется, что подойти к вам и спросить, где вы взяли эти камни.

Ройд живо представлял себе картину, нарисованную девушками. Они правы; возможно, все получится. Возможно, так даже лучше, чем если они применят другие подходы. Конечно, здесь тоже возможен риск, но он хорошо знал женщину, которая стояла с ним рядом.

Он покосился на Изабель, дождался, пока та оторвет взгляд от свертка и посмотрит ему в глаза, и спросил:

– Ты в игре?

Она выдержала его взгляд и ответила:

– Вне всякого сомнения. – Она повернулась к бывшим пленницам: – Для меня большая честь, что вы доверили камни мне. Но у меня есть одно условие. Как только ожерелье сыграет свою роль, мы разоблачим «заказчиков», и они с Росс-Кортни и Ниллом отправятся на эшафот, мы продадим ожерелье, а вырученные деньги пошлем в ваш фонд. – С непреклонным видом она продолжала: – Выгоду от этих камней не может получить никто, кроме вас и других, кто трудился здесь.

Глава 13

Они покинули поселок, когда рассвет только занялся. Длинной колонной бывшие пленники и спасатели вышли из лагеря через брешь на месте упавших ворот и направились к тропе, которая вела на север, к дельте реки, где их ждали корабли.

Колонна растянулась на целых полмили; Хиллсайт, Лассель и его люди конвоировали арестованных в арьергарде.

Фробишеры и их спутницы, вместе с Диксоном, Фэншоу и Уиллом Хопкинсом, покинули поселок последними. Они остановились у поваленных ворот и еще раз окинули лагерь взглядом.

Диксон смотрел на черное жерло шахты. Потом Фэншоу хлопнул его по спине, и Диксон, кивнув, отвернулся, вместе с Фэншоу и Хопкинсом вышел за ограду и пошел не оглядываясь.

Капитаны Фробишеры и их бесстрашные спутницы последовали за ними. Мужчины несли вещмешки; Изабель несла сумку с петицией и голубыми алмазами, заботливо уложенными на дно. Кроме этого, багажа у них не было. Рука об руку они быстро шли по тропе.

Вскоре они обогнали арьергард и арестованных, поравнялись с другими группами. Диксон, Фэншоу, за ними Калеб и Кэтрин и, наконец, Уилл Хопкинс, Эйлин и Роберт замедлили шаг, присоединились к остальным и стали разговаривать на ходу.

Многие разговоры, которые подслушала Изабель, касались надежд бывших пленников на возвращение во Фритаун. Для большинства время, проведенное в плену, изменило взгляды на жизнь; после поселка они преисполнились решимости добиться от жизни большего, чем они довольствовались раньше.

К тому времени, как Лайем Стюарт, которому Ройд поручил возглавить колонну, объявил дневной привал, Деклан, Эдвина, Ройд и Изабель почти поравнялись с головой колонны.

После привала Изабель решила побеседовать с Кэтрин, которая шла рядом с Калебом. Заметив, что Калеб называет ее кузину Кейт, Изабель удивилась и, когда ей сообщили, что кузина именно так предпочитает называться, согласилась, что такое имя подходит ей гораздо больше.

Кейт улыбнулась и спросила, как чувствует себя Айона. Их разговор перешел на семейство Кармоди. Через десять минут Калеб предоставил им разговаривать дальше, а сам чуть отстал, чтобы поговорить с Ласселем. После его ухода у Изабель появилась возможность спросить Кейт об их дальнейших намерениях. Она с радостью, хотя и без особого удивления, услышала, что Кейт и Калеб собираются пожениться вскоре после того, как вернутся в Абердин.

– Но сначала мы хотим убедиться, что «заказчики» будут схвачены и получат по заслугам.

К ним подошли Эдвина и Эйлин в тот миг, когда Кейт, повернувшись к Изабель, спросила:

– А что у вас с Ройдом? – Кейт знала об их помолвке, которая состоялась много лет назад. – Вам нужно официально оформить… ваши отношения и пожениться по-настоящему, ведь так?

Эдвина и Эйлин устремили на Изабель вопросительные взгляды.

– Пока у нас не было времени все обсудить, – ответила Изабель, и не покривила душой.

Эдвина прищурилась:

– Но ведь вы с ним поженитесь, да?

Изабель вздохнула:

– Мы должны обсудить и это тоже. – К своему удивлению, она неожиданно добавила: – Но поскольку я этого ожидаю, то… да.

Верила ли она, что он достаточно ее любит, чтобы дать ему вторую попытку?

Один и тот же вопрос постоянно возникал в ее голове.

Потом Эдвина попросила ее описать Айону и рассказать о матриархате, установившемся в семье Кармоди. Оживившись, Изабель вытеснила из головы вопрос, на который пока не могла ответить, и вернулась к беседе.

Они разговаривали и шли; делились надеждами и мечтами, думали о будущем. Естественно, разговор перешел на ребенка, которого ждала Эдвина, – видимо, первенца в следующем поколении Фробишеров.

Если не считать…

К вечеру, когда Ройд объявил привал и они встали лагерем на поляне, которую моряки расчистили от зарослей, чтобы на ней уместилась вся компания, Изабель поняла, что им с Ройдом еще необходимо сделать важное признание – главным образом ей, потому что первыми обо всем должны узнать Эдвина, Эйлин и Кейт.

Как только они доберутся до кораблей, сына невозможно будет спрятать, и достаточно одного взгляда, чтобы все поняли, кто его родители – и отец, и мать.

Колонна шла, не снижая темпа; они прошли две трети пути до берега; все устали. Поужинав тем, что осталось, путники устроились на ночь.

Выставив часовых, Ройд улегся одним из последних. Он растянулся рядом с Изабель, прижавшись грудью к ее спине. Она лежала на боку, лицом к деревьям. Грудь Изабель мерно вздымалась.

Закрыв глаза, подложив руку под щеку, она почувствовала, как он приподнялся на локте. Обхватив второй рукой ее плечо, он нагнулся к ней и заглянул ей в лицо.

Через миг он склонил голову и поцеловал ее в висок.

– Я думал, ты спишь.

Она скривила губы:

– Почти. – Она сказала то, что давно собиралась: – Завтра утром я собираюсь рассказать о Дункане Эдвине, Эйлин и Кейт. Возможно, тебе тоже стоит упомянуть о нем своим братьям.

– Ах да.

Она не видела его лица, но чувствовала, как работают его мысли; он гадал, что подтолкнуло ее к такому решению и, более того, что означает ее согласие на такой шаг.

Наконец Ройд негромко заметил:

– Я им скажу.

Потом он лег и положил руку ей на талию – тяжелую, властную и успокаивающую.

Изабель улыбнулась и провалилась в сон.

Лагерь просыпался в предрассветной прохладе; после легкого завтрака колонна снова двинулась в путь.

Детям так не терпелось увидеть корабли, что у них словно выросли крылья, и они вприпрыжку бежали за Ройдом и его братьями – они шли за моряками во главе колонны.

По мере того как поселок буквально оставался все дальше и дальше, взрослых тоже охватило нетерпение. Все спешили вперед – к берегу, к кораблям, назад к жизни. К жизни, которую, независимо от своего положения, они теперь ценили гораздо больше.

Изабель предложила, чтобы они с Эдвиной, Эйлин и Кейт шли за детьми и дали Энни, Мэри, Джемме, Эллен и Харриет возможность отдохнуть – они все время присматривали за все более шумной и непослушной ватагой.

Когда Изабель с видом непререкаемой властности велела четырем мальчикам встать в строй, Эдвина заметила:

– Наверное, у вас много опыта в поддержании порядка среди детей в поместье Кармоди.

Изабель помолчала.

– И да и нет. – Поколебавшись всего секунду, она продолжала: – На самом деле мне нужно кое о чем… вернее, кое о ком… вам рассказать.

– Вот как? – К ней повернулись три заинтересованных лица.

Стараясь выражаться как можно проще, она рассказала им о Дункане.

– Боже правый! – воскликнула Кейт. – Я понятия не имела, что у тебя есть ребенок.

– Да… это было больше семи лет назад, – ответила Изабель. – Сейчас ему почти восемь.

– И… – у Эдвины загорелись глаза, – он на «Корсаре», так что мы скоро с ним познакомимся!

Изабель кивнула.

Эйлин была неестественно молчалива; судя по выражению ее лица, она до сих пор не оправилась от потрясения. Когда Изабель посмотрела ей в лицо с вопросительным видом, Эйлин сказала:

– До сих пор не могу понять, как Ройд ничего не знал… как он все воспринял?

Изабель подумала и широко раскрыла глаза:

– На самом деле очень хорошо. Зато я упала в обморок.

Конечно, после этого ее забросали вопросами. Она отвечала гораздо откровеннее, чем думала вначале, однако испытала удивительное облегчение оттого, что могла поделиться своими мыслями с этими женщинами, как с сестрами. Она привыкла, что вокруг нее целый женский клан, но эти трое… они гораздо больше похожи на нее.

Кейт заметила:

– Значит, вопрос о том, поженитесь ли вы с Ройдом, излишен. – В ответ на озадаченные взгляды Эдвины и Эйлин, она пояснила: – Если в результате помолвки на свет появляется ребенок, родители должны пожениться… – Помолчав, Кейт добавила: – Либо мать должна отдать ребенка отцу. – Она покосилась на Изабель. – Но этого, судя по всему, не будет.

Конечно не будет! Но Изабель лишь наклонила голову в знак согласия. Разговор зашел о трех свадьбах в семействе Фробишер.

При мысли о том, что она выйдет замуж за Ройда после стольких лет, в самом деле пойдет с ним к алтарю… восемь лет назад она бы побежала к нему с широко распахнутыми глазами и бешено бьющимся сердцем, но та наивная, невинная девушка осталась в прошлом.

Теперь же…

Она на восемь лет старше и, после событий последних недель, гораздо лучше представляет, что ей нужно от него, чтобы их семья была счастлива, – и, кроме того, что ей самой необходимо для этого дать.

Через полчаса она увидела, как Калеб хлопает Ройда по спине, а Деклан и Роберт замирают на месте, потом разворачиваются и поверх детских голов пристально смотрят на нее.

Когда она ответила на их ошеломленные взгляды невозмутимым видом, они прищурились, покачали головами и поспешили догнать Калеба и Ройда.

Эдвина, стоявшая рядом с Изабель, рассмеялась; Эйлин улыбалась.

Когда Ройд объявил дневной привал, они уже чувствовали запах моря. Привал не продолжался и десяти минут. Всем хотелось спешить дальше, особенно детям. Только из-за того, что в спешке им пришлось бы обогнать четырех капитанов Фробишеров, непослушная толпа детей еще как-то сдерживалась.

И вот, совершенно неожиданно, они вышли из джунглей и очутились на пляже.

Дети закричали и побежали к воде – волны набегали на песок. Но, прежде чем они добрались до воды, они вдруг затихли. Замерли на месте и, разинув рты, стали смотреть на шесть кораблей, стоящих на якоре, которые покачивались на синей воде.

Ближе всего к берегу стояли «Корсар» и «Ворон»; «Морской дракон», «Трайдент» и «Большой баклан» разместились на корпус дальше, вместе с «Принцем». Два военных шлюпа стояли поодаль – видимо, их прислали, чтобы сопровождать крупные корабли назад во Фритаун, хотя Изабель не могла себе представить, чтобы те, кто знал эти корабли, не говоря уже об их командирах, представлял, что им для чего-нибудь может понадобиться защита.

При виде своего корабля Калеб издал торжествующий вопль и бросился на берег, размахивая руками.

Кейт рассмеялась и более степенно последовала за ним.

Изабель, а также Эдвина и Эйлин посторонились, чтобы остальные поскорее вышли из джунглей и очутились на берегу.

На свободе!

Многие дошли до песка, сели, закрыли глаза, подставили лица ярким солнечным лучам и просто дышали.

Изабель их прекрасно понимала. Она тоже закрыла глаза и вдохнула свежий соленый воздух. Влажность джунглей ушла, вместе – как она поняла – с другой тяжестью, которая лежала на ее плечах.

Она с любопытством заглянула внутрь себя: да, и эта тяжесть ушла.

Она открыла глаза и увидела маленькую темноволосую фигурку, которая подпрыгивала на носу «Корсара» и бешено размахивала руками. Она почувствовала, как ее лицо осветилось улыбкой – ничего подобного она не позволяла себе в последние дни. Она помахала в ответ, увидела, что Ройд заметил сына и тоже поднял руку. Потом она повернулась к Эдвине и Эйлин и, сознавая приступ материнской гордости, показала им Дункана.

Те смотрели на него с неподдельным любопытством. Обе прищурились, и Эйлин заметила, что мальчик выглядит очень высоким.

– И таким живым, – заметила Эдвина.

– К сожалению, он настоящий Фробишер, – полунасмешливо-полусерьезно ответила Изабель. – Не знаю ни одного мужчины из этой семьи, который был бы другим.

Обе ее будущие невестки рассмеялись.

Скрип носа шлюпки по песку заставил их посмотреть на воду. Они снова рассмеялись, на сей раз от радости, когда Калеб радостно закричал, подхватил Кейт на руки и отнес ее в шлюпку, которую прислали с «Принца». Он усадил ее на банку и, радостно поприветствовав своих матросов, все же умудрился сесть и сам.

Но когда матросы принялись толкать шлюпку к воде, Калеб их остановил. Подняв голову, он что-то крикнул Ройду, стоящему на берегу – он разговаривал с Робертом, Декланом, Локланом, Кит и Ласселем.

Ройд кивнул и подал Калебу знак подождать. Затем он подошел туда, где собрались Диксон, Хиллсайт, Фэншоу и Хопкинс вместе с Харриет и другими женщинами. Его спутники последовали за ним.

Стоя между Эдвиной и Эйлин, Изабель смотрела, как Фробишеры делят бывших пленников на группы, а потом следят за тем, как все они рассаживаются по кораблям. Первыми снялись с якоря «Морской дракон», «Ворон» и «Принц». Подняв паруса, они вышли в дельту, а оттуда проследовали дальше в сопровождении военных шлюпов.

Три дамы смотрели, как на «Трайдент» поднимаются арестованные. Их перевезли к кораблю в двух шлюпках. Изабель заметила:

– Росс-Кортни и Нилла отправляют на гауптвахту на корабле Роберта, а остальных – к Деклану. – Она вопросительно посмотрела на остальных: – Интересно, почему туда, а не на «Корсар»?

Когда Деклан пришел за Эдвиной, она тут же задала этот вопрос.

Деклан посмотрел на Изабель:

– Ройд быстрее остальных доберется до Лондона и доложит обо всем. Он направится в Саутгемптон, а оттуда возьмет экипаж до Лондона – это быстрейший путь. Мы с Робертом задержимся по крайней мере на день, а скорее всего, и больше. Мы поплывем в Лондон, чтобы сразу передать наших арестованных в руки властям. Если повезет, к тому времени, как мы причалим, Ройд и Волверстоун уже решат, как поступить с негодяями.

Изабель кивнула.

Эдвина вместе с Декланом поднялась на борт «Большого баклана», а Роберт пришел за Эйлин, и они направились к шлюпке «Трайдента».

Изабель смотрела, как Ройд идет по берегу к ней.

Вместе с несколькими членами экипажа они остались на берегу последними. Шлюпка, которая перевозила на «Корсар» группы бывших пленников, возвращалась, покачиваясь на волнах; на сей раз на ее носу виднелась стройная темноволосая фигурка.

Она зашагала к Ройду. Встретившись, оба остановились, и она кивнула в сторону шлюпки:

– А я все думала, удастся ли ему убедить матросов пустить его сюда.

Ройд проследил за ее взглядом и усмехнулся:

– Ну разумеется! – Он заглянул ей в глаза: – Ты бы так поступила на его месте, и я тоже – ничего удивительного.

Он пытливо смотрел ей в лицо. Она чувствовала на себе его взгляд, но упорно не сводила глаз с Дункана.

– Ты готова?

Простой вопрос содержал в себе множество скрытых смыслов.

Она затаила дыхание и встретилась с ним взглядом. Отец и сын; два самых главных человека в ее жизни.

В джунглях в голове у нее прояснилось, и правда – наконец-то – предстала перед ней во всей своей ясности. Все эти годы она не о том себя спрашивала. Дело было не в том, любит ли он ее достаточно для того, чтобы снова доверить ему свое сердце и свое будущее. Дело было в том, достаточно ли любит его она сама, чтобы дать им вторую попытку.

Новая перспектива изменила все и принесла ей острое облегчение, какое она испытала, увидев, как он смотрит на покачивающийся пистолет в руке Дюбуа. Страх, который охватил ее тогда… она не могла бы его измерить, настолько он был огромен. Если бы Дюбуа целился в нее, она бы не почувствовала такой угрожающей опустошенности.

И если пребывание в джунглях чему-то ее научило, то тому, что ни в чем в жизни нельзя быть уверенной.

Она дала ему короткий ответ:

– Да.

Его глаза чуть расширились, но ему хватило мудрости ни о чем больше ее не спрашивать. Когда он предложил ей руку, она крепко сжала его пальцы.

Рука об руку они поспешили на встречу со своим драгоценным сыном и с будущим – что бы оно им ни сулило.

Возвращение пленников во Фритаун стало настоящей сенсацией. Конечно, всеобщее любопытство возбудили бы и шесть кораблей – величественных и быстроходных, но возвращение давно исчезнувших местных жителей, которые сошли на берег, и история, которую они рассказали, привлекли толпы обитателей трущоб и даже Тауэр-Хилл; всем не терпелось поскорее узнать, что же произошло.

Считая положение в колонии и все случившееся, особенно с детьми, уроком, который не мешало бы усвоить, Изабель, с одобрения Ройда, взяла с собой Дункана, когда покинула корабль – вместе с Уильямсом и еще одним матросом, которые выступали в роли телохранителей. К ней на причале присоединились Эдвина и Эйлин; как и она, они сменили брюки на дорожные платья и шли в сопровождении матросов-телохранителей. Изабель представила Дункана будущим теткам; трудно было решить, кто более любопытен, но Дункан поклонился и пожал им руки; потом все трое согласились, чтобы Изабель шла впереди.

Они шли по главному причалу. Кейт уже присоединилась к другим девушкам, и они собрали детей в большую группу на восточном конце.

– Все они вышли из трущоб. – Джемма показала дальше на восток.

За время пути через джунгли женщины договорились, что каждого ребенка проводит домой кто-нибудь из взрослых. Нужно рассказать родителям, что случилось, упомянуть о возмещении ущерба и о том, что с родителями в свой срок непременно свяжутся… Кроме того, женщины должны были проследить за тем, чтобы всех детей приняли дома и не винили в том, что выпало на их долю.

Несколько моряков вызвались сопровождать женщин и детей.

Детей разделили на группы, но, прежде чем они покинули причал, весть об их возвращении уже разлетелась по колонии; с каждым шагом из толпы слышались радостные возгласы, когда родители, братья и сестры спешили забрать одного из пропавших.

Изабель с одобрением и облегчением отметила, что каждого ребенка, был он из бедной семьи или нет, встречали с радостью и любовью. Всех их явно любили.

Во время разговоров она была тронута различными краткими эпизодами, которые происходили у нее на глазах: заплаканная Кейт храбро улыбалась, возвращая Дикона его явно преданной матери и ласковым братьям и сестрам; Дикон вырывался, выпячивал грудь и рассказывал, как он служил связным, а Кейт подтверждала его слова; Эйлин смотрела, как мать обнимает Тилли – и заметила, как рука Эйлин украдкой легла ей на живот, прежде чем она поняла, что делает, и быстро убрала руку с тихим вздохом; Эдвина оставалась собой; она утешала родителей самых старших мальчиков. Потом, когда к ней подошла мать Сан, спрашивая, где ее сын, Эдвина отвела бедную женщину в сторону и мягко рассказала ей обо всем – и тут же заключила в объятия плачущую женщину.

Родители малышки Эми пришли в числе последних, но выражение надежды на их лицах, когда они выбежали на причал, не оставляло сомнений в том, что Эми любят. Как только они увидели ее, мать Эми разразилась слезами радости, а отец упал на колени и крепко обнял девочку. Эми радостно кричала: «Мама! Папа!» – и ее крики отдавались в ушах у Изабель. Не выпуская руку Дункана, она подошла к Кейт. Кейт украдкой вытирала слезы.

– Не переживай! Скоро у тебя будет свой такой! – Она посмотрела на Дункана и улыбнулась. – И, несмотря на все сложности, дети того стоят.

Дункан широко улыбнулся в ответ.

Кейт кивнула, расправила плечи и развернулась к пристани.

Спустилась ночь; фонари осветили по-прежнему оживленный порт, когда Изабель, ведя за руку Дункана, Эдвина, Эйлин и Кейт по бокам – и их телохранители сзади, – вернулись назад, к кораблям.

Длинный причал, который выдавался далеко в бухту, назывался у местных Правительственным причалом; «Корсар», «Большой баклан» и «Трайдент» стояли вдоль него, а «Принц» и «Ворон» пристали к причалу, который шел вдоль променада. «Морской дракон» остался в порту, а «Консорт» бросил якорь на рейде.

У сходней «Принца» Эйлин заключила брата в крепкие объятия – Уилл Хопкинс и Фэншоу должны были вернуться к своим обязанностям в Западноафриканской эскадре, как только блокада – которая еще продолжалась – закончится и их корабли вернутся в порт. Уилл обещал на следующий день зайти к Эйлин; она еще не готова была отпустить его, и он тоже был поражен, что она приплыла в колонию на его поиски, а потом приняла участие в тайной спасательной операции, да еще оказала столь важную помощь.

Казалось, Уилл по-прежнему недооценивал решимость сестры. Но ничего, он привыкнет. Эйлин пока поставила целью позаботиться о том, чтобы брат вернулся в Англию на их с Робертом свадьбу.

Изабель тем временем направилась к стоявшим поодаль Харриет и Диксону.

– Каковы же ваши планы? Вы вернетесь в форт? – спросила она.

Диксон посуровел; он покосился на Харриет, та взяла его под руку.

– Когда вы пришли, мы как раз об этом говорили. Мне не хочется служить под началом людей, которые, когда я пропал, ничего не сделали. – Он кивнул на группу бывших пленников: – В то время как у остальных есть дом и, в некоторых случаях, работа, к которой они вернутся, эти люди в основном часто переезжают с места на место. Они работали на руднике под моим руководством – они многому научились, и я знаю, на что они способны. Хотя предприятие, из-за которого якобы сюда приплыли Росс-Кортни и Нилл, – сплошной обман, они не ошибались, сказав, что в колонии большой спрос на новые дома, которые здесь почти не строятся. – Диксон окинул взглядом собравшихся. – Вот я и подумал подать в отставку и открыть в колонии строительную компанию. Фритаун растет – в этом Росс-Кортни и Нилл правы, – а у меня имеется квалифицированная рабочая сила.

– А я его поддерживаю, – подхватила Харриет, – и остальные тоже. Джеб, жених Энни, и два ученика кузнецов тоже собираются туда вступить. – Она посмотрела на Диксона, и в ее глазах мелькнули гордость и уверенность. – По-моему, работая вместе, мы хорошо преуспеем.

– Не сомневаюсь, – улыбнулась Изабель.

В ответ на просьбу Диксона Изабель представила ему Дункана – как сына Ройда, Дункана Кармайкла Фробишера. Дункан спрыгнул с ее коленей, поклонился, а затем пожал протянутую Диксоном руку.

Когда Харриет и Диксон отошли от них, Дункан спросил:

– А скоро мы вернемся на ужин?

Никто из них не ел с обеда, а Эдвина и Эйлин были в интересном положении. Изабель встала и положила руку Дункану на плечо:

– Ты прав. Пора нам возвращаться на корабли.

На борту «Принца» их ждал по-настоящему праздничный ужин. Изабель изучила широкий ассортимент блюд.

– Должно быть, коки ринулись на берег, как только мы причалили!

– Да. Им помогали и все члены экипажа. Цесарка удалась! – заметил Деклан.

Наконец, насытившись, они устроились поудобнее и позволили унести пустые блюда и тарелки. Держа в руках бокалы с вином, они стали думать о следующих шагах. Ройд обвел стол взглядом, с любовью посмотрел на Изабель и Дункана. Насытившись, мальчик захотел спать и сидел, прижавшись к матери. Несколько секунд полюбовавшись ими, Ройд заставил себя заговорить о важном деле:

– Мы начали задание с тремя целями. Мы успешно достигли первой, спасли пленников при минимальных потерях и вернули их родным в колонию.

Все закивали.

– Нашей второй целью, – продолжал он, – было разоблачение заговора; по-моему, и в этом отношении мы сделали все возможное. На руднике больше не осталось алмазов, Дюбуа и его приспешники убиты. Кейл и его банда тоже уничтожены; трое местных жителей, задумавших аферу, находятся под охраной, и мы передадим их властям в Лондоне. Единственные звенья в цепи, которые мы еще не затронули, – это торговец алмазами в Амстердаме и таинственный банкир, но их мы можем предоставить Волверстоуну и его коллегам – у них больше возможностей для того, чтобы разобраться с такими людьми.

Братья закивали. Дамы просто ждали, что будет дальше.

Вскоре Ройд продолжал:

– Таким образом, у нас осталась последняя цель – собрать достаточно улик, чтобы осудить злоумышленников. Этой цели мы пока не достигли. У нас под арестом двое «заказчиков», но они не хотят говорить. Более того, вернувшись в Англию, они воспользуются своим положением, своими связями и своим состоянием, чтобы выйти сухими из воды.

– Если мы передадим их обычным властям, – заметил Роберт, – они в самом деле выйдут сухими из воды.

– Вот именно. – Ройд повертел кубок в руках. – Какое же у нас есть оружие для того, чтобы этому помешать?

– У нас есть петиция, – напомнила Изабель. – По-моему, стоит показать ее нескольким высокопоставленным и влиятельным людям до того, как мы передадим ее по инстанциям.

Деклан кивнул:

– Согласен. Нет смысла рисковать тем, что она попадет не в те руки.

– Насколько я понимаю, – Калеб не сводил взгляда с Ройда, – ты собираешься использовать петицию как рычаг, чтобы Росс-Кортни и Нилла не освободили до суда, который, если все пойдет как обычно, ни к чему не приведет?

Ройд кивнул:

– Благодаря петиции власти уже не смогут сразу же пойти по накатанной дорожке, а у Волверстоуна и его друзей появится возможность содержать эту парочку в тайне.

– Будь у нас хотя бы возможность опознать и схватить остальных четырех «заказчиков», – сказал Роберт, – тайное заключение Росс-Кортни и Нилла станет решающим фактором. Им не позволят передать весточку кому-либо из своих сообщников.

– Вернемся к алмазам, – предложила Изабель и посмотрела на Ройда, сидевшего напротив; они уже сообщили остальным о том, что придумали пленницы. – Ты назвал их план блестящим, и он в самом деле замечательный. Если можно добиться того, чтобы Росс-Кортни и Нилла держали за решеткой в тайне, чтобы они не могли передать весточку на волю, если разгуливать по светским салонам и бальным залам в ожерелье из голубых алмазов, это наверняка привлечет внимание других «заказчиков»; они непременно обратятся к нам с вопросами.

– Мы возвращаемся как раз вовремя. Близится сезон балов и приемов перед началом осенней сессии парламента, – заулыбалась Эдвина. – Оставшиеся «заказчики» наверняка в Лондоне и, скорее всего, будут присутствовать на всех главных мероприятиях.

Деклан нахмурился и посмотрел на Ройда и Роберта:

– Не сомневаюсь, Волверстоун и его друзья сумеют выследить оставшихся четырех «заказчиков» через торговца алмазами в Амстердаме. Они проследят, кому из банкиров он перечислял деньги, и так выйдут на «заказчиков».

– Если бы время не поджимало – да, рано или поздно. Но в нашем случае, – Ройд покачал головой, – мне как-то не верится, что власти устоят против угроз Росс-Кортни и Нилла и будут держать их в полной изоляции достаточно долго для того, чтобы такой план сохранял жизнеспособность. Все было бы по-другому, знай Малдун фамилию торговца алмазами. Однако он лишь посылал шкатулки с алмазами с капитанами, которых присылал торговец. Фамилий капитанов он тоже не знает. Да и потом, готов поспорить, капитаны сами не знали, кому они доставляли товар.

– Малдун думал, что встречался с тем человеком, но на самом деле, похоже, он просто встречался в отдельном зале таверны с несколькими наемниками. – Роберт покачал головой. – Кем бы ни был торговец алмазами, он чрезвычайно осторожен и тщательно заметает за собой следы. Найти его будет непросто – и во всяком случае, дело это не быстрое.

Калеб посуровел:

– Как только Росс-Кортни или Нилл увидятся с кем-то, кто состоит у них на службе – от лакеев до поверенных, – они известят других «заказчиков» вместе с банкиром и купцом, и все доказательства их причастности к плану таинственным образом исчезнут. Испарятся как дым.

– Согласен. – Ройд посмотрел на Деклана, потом на Роберта. – Чтобы те, кого мы спасли, не теряли веры, нам нужно сделать все, что в наших силах, – абсолютно все, – чтобы привлечь всех шестерых «заказчиков» к суду. По-моему, мы договорились, что это будет нашей третьей и окончательной целью.

Деклан пересел на край стула.

– Не могу с тобой не согласиться. Но как нам лучше всего действовать в этом направлении?

Роберт скрестил руки на столе.

– Независимо от петиции, независимо ни от какого политического давления, едва Росс-Кортни и Нилл окажутся в Великобритании, начнется расследование. Нам придется как можно скорее найти и изобличить остальных «заказчиков» и добыть достаточно улик для того, чтобы всех признали виновными. – Он посмотрел на Ройда: – Согласен, мы не можем оставить все, как есть, в надежде, что Волверстоун и другие вовремя добудут требуемые улики. В Амстердаме сотни торговцев алмазами, а у нас нет никаких намеков на то, с каким договорился Росс-Кортни. Могут уйти месяцы, чтобы найти нужного человека и уговорить его выдать нам банкира – или отследить платежи, если он не согласится. В конце концов такой способ действия принесет плоды, но на это уйдет много времени.

Деклан нахмурился и посмотрел на сидевшую напротив Эдвину – та сочувственно улыбнулась в ответ.

Ройд облек в слова то, о чем думали все:

– Итак, мы возвращаемся к ожерелью из голубых алмазов. К тому, чтобы воспользоваться приманкой, которую дали нам бывшие пленницы. – Он обвел стол глазами, посмотрев по очереди на всех взрослых. – И надо продумать, как нам все обставить.

В дверь постучали – пришел Джолли. Он посмотрел на Ройда.

– Мистер Стюарт просит передать… пришли его светлость губернатор и вице-адмирал Деккер.

Ройд кивнул:

– Передайте мистеру Стюарту, что я сейчас приду.

Роберт покосился на старшего брата:

– Помощь нужна?

Ройд подумал и покачал головой:

– Для того, что я должен им сказать, чем меньше свидетелей, тем лучше.

Роберт одобрительно кивнул.

Ройд посмотрел на Изабель. Она растолкала Дункана – мальчик был сонный, но еще не спал – и встала. Кивнув остальным, Ройд направился к двери каюты. Он придержал ее, пропуская Изабель и мальчика, и сам вышел следом.

Он проводил их до сходней, и они прошли короткое расстояние по причалу туда, где стоял «Корсар».

Когда они приблизились, Изабель взглянула на палубу «Корсара».

– Насколько я понимаю, ты не случайно вызвал Холбрука и Деккера сюда, а не навестил их в колонии. – Она покосилась на него. – Чтобы они были в твоих владениях, да?

Ройд пожал плечами:

– Ну и еще упражняюсь во власти – подтверждаю, в чьих она сейчас руках. – Он посмотрел ей в глаза. – С такими, как они, подобные нюансы имеют очень большое значение.

Изабель кивнула. У сходней она посмотрела на Дункана, который шел, держась за ее руку и отчаянно зевая.

– Я бы предложила тебе помочь навести страх на Ральфа, но, если не считать того, что тебе помощь не нужна, сомневаюсь, что присутствие женщины, пока ты будешь их распекать, тебе как-то поспособствует.

– Спасибо, – улыбнулся он. – В обоих случаях ты права.

Она улыбнулась в ответ и ступила на сходни, ведя Дункана за собой.

– Я уложу Дункана спать.

Она шагнула на палубу и, бесстрастно глядя на Холбрука и Деккера, надменно наклонила голову.

Оба поклонились.

Деккер в упор смотрел на Дункана. Холбрук не слишком хорошо знал Ройда и Изабель, чтобы понять, кого он только что видел.

Ройд выждал несколько секунд, давая Изабель и Дункану время добраться до капитанской каюты, а затем официально произнес:

– Добро пожаловать на «Корсар», имеющий каперское свидетельство от его величества. Благодарю вас, господа, за то, что пришли. – Не ожидая ответа, он направился вслед за Изабель. – Мы поговорим без посторонних внизу.

Он первым спустился вниз и направился в кормовую каюту. Сам занял адмиральское кресло за своим капитанским столом, а Холбрука и Деккера жестом пригласил сесть на стулья с прямыми спинками, стоящими наискосок:

– Садитесь, пожалуйста.

Деккер и Холбрук переглянулись; судя по выражению их лиц, обоим хотелось возразить против того, что он взял командование на себя, но ни один из них не посмел произнести ни слова.

– Позвольте рассказать, – начал Ройд сурово и властно, – что творилось в этой колонии в течение нескольких последних месяцев у вас под самым носом. – Он вкратце описал план, составленный Саттерли, Малдуном и Уинтоном, который осуществлялся при финансовой поддержке Росс-Кортни, Нилла и еще четверых пока неизвестных джентльменов. Он недвусмысленно заявил, что три зачинщика усмотрели многочисленные недостатки в управлении колонией и воспользовались ими. Он не избавил Деккера и Холбрука от подробностей о похищенных – не только мужчинах, но и женщинах и детях, – как не смягчил и угрозы, которыми пользовался Дюбуа против женщин и детей, рассказал о судьбе Дейзи и о последующей обстановке в поселке. Кроме того, он рассказал им о попытке похищения Эдвины и Эйлин, причем Эдвину задумала похитить не кто иная, как внезапно уехавшая жена Холбрука. – Все это, господа, произошло под вашим надзором. В конечном счете за все отвечаете вы, и, как нам всем известно, неведение не освобождает от ответственности, особенно в таких делах.

Деккер позеленел.

Холбрук побледнел и, воспользовавшись паузой, заявил:

– Могу вас заверить: теперь, когда мы все понимаем, мы разберемся с теми, кто отвечает…

– О нет. – Ройд поудобнее развалился в кресле. – Заключенные останутся на кораблях Фробишеров. Их передадут напрямую в руки лондонских властей.

Деккер все понял и, осознав собственную вину, с готовностью согласился, чтобы Ройд избавил его от необходимости разбираться с Росс-Кортни и Ниллом.

Хотя Холбрук был виноват гораздо больше Деккера, он по-прежнему отказывался признавать серьезность положения, тем более шаткость собственной позиции.

– Послушайте, сэр… то есть капитан. Лорд Росс-Кортни – важная персона. И Нилл тоже. Их поддержка, оказанная колонии, много значит…

Ройд сухо заявил:

– Эти важные персоны – преступники. Я получил приказ доставить всех арестованных, замешанных в этом заговоре, в Лондон. Пока мы беседуем, на наши корабли грузят провизию; послезавтра мы отплываем. – Он посмотрел на Деккера: – Блокаду необходимо продолжить до конца дня нашего отплытия.

Деккер кивнул и с опаской спросил:

– Насколько я понимаю, вы не желаете, чтобы известие об арестованных достигло Англии?

– Вот именно. – Ройд посмотрел на Деккера в упор, потом перевел взгляд на Холбрука. – Если хотя бы слово достигнет Англии до суда над ними, уверяю, вас ждут самые суровые последствия.

Он позволил себе какое-то время помолчать, затем кивнул и встал:

– Господа, желаю вам доброго вечера. Если возникнет дальнейшая потребность в ваших услугах до нашего отплытия, я дам вам знать. – Когда его гости встали, он подошел к двери и распахнул ее.

Проводив гостей и отдав приказания экипажу, Ройд вернулся в кормовую каюту. Заперев общую дверь, он подошел к двери, ведущей в каюту Дункана, и тихо приоткрыл ее.

Изабель сидела на краю постели Дункана. Когда Ройд подошел ближе, она подняла на него глаза.

Он понял, что сделает что угодно, отдаст что угодно, выдержит любой бой только ради того, чтобы видеть, как растет его сын. Защищать и вести за собой, хотя и не суровой рукой, наблюдать, каким станет это их с Изабель творение.

Ройд перевел взгляд на ее лицо. Она оглянулась на Дункана, и ее черты осветились любовью. Он не сомневался в ее преданности сыну; он всегда будет защитником для Дункана, но и она тоже будет рядом – настоящая амазонка.

Спустя какое-то время он взял ее за руку. Изабель позволила ему вывести себя в главную каюту.

Ройд закрыл дверь, мягко развернул ее к себе, прижал к переборке и поцеловал.

Изабель поцеловала его в ответ. Поцелуй углубился, и она обхватила ладонями его лицо, прижимая его к себе, воспламеняя и возбуждая.

Вспыхнуло желание. Обоим стало жарко. Лаская друг друга, они, как в танце, приблизились к кровати.

Освободив друг друга от одежды, они упали на шелковое покрывало.

Ощутив на себе тяжесть мускулистого тела Ройда, Изабель ахнула; ее пальцы впились в его плечи; она перекатилась, увлекая его за собой.

Но он многое хотел ей сказать, многое хотел объяснить; поскольку слова сейчас были излишними, он решил прибегнуть к языку любви.

Ласкать и трогать, касаться губами и кончиками пальцев.

Ласкать языком и жаркими поцелуями.

Втягивать, дразнить, поглаживать…

Он любил ее, занимался с ней любовью нежно, заботливо, с благоговейным трепетом.

Она ждала, что он ринется вперед, но он удержал ее, заставил извиваться. Позволил ей наслаждаться. Когда наконец он скользнул в ее гладкую мягкость и она плотно сжала его, он закрыл глаза и попытался продлить удовольствие близости.

Но Изабель выгнулась под ним, завела его, он выпустил поводья, рванулся вперед, и они утратили связь с действительностью.

Мощная волна унесла их в знакомый пейзаж, их окружало чудо неизбежной близости, единения. Страсть закружила их в бешеном вихре желания, и они устремились к мощному взрыву наслаждения, пока не взмыли вверх.

Тяжело дыша, они льнули друг к другу, забыв обо всем на свете. Восторг нарастал, влюбленных охватило огромное счастье и поглотило их.

Медленно стихала музыка экстаза. Они по спирали спускались с небес на землю, в действительность, в «здесь и сейчас», в объятия друг друга.

Через некоторое время Ройд вспомнил, где они находятся, и вопросы, которые он должен был задать. Он очень надеялся, что она ему ответит.

Он опустил руку и намотал на палец длинную прядь ее черных волос.

– Мы возвращаемся домой. Что ты решила?

Помолчав, Изабель сказала:

– Я решила, что мы пойдем той дорогой, на какую ступили, и посмотрим, куда она нас приведет.

Ройд задумался.

– Мы ступили на дорогу, которая ведет к алтарю. Значит ли это, что ты выйдешь за меня замуж?

– Да.

И все?! Он покосился на нее.

– Значит ли это, что ты понимаешь и принимаешь мою любовь? – Неожиданно это стало важным – жизненно важным. Только бы она ответила «да»!

Но он сразу понял по ее глазам, что для нее все не так.

Изабель смотрела на него так, словно он без необходимости все осложняет.

– Если тебе непременно надо это знать… Когда мы вышли из джунглей на берег, я поняла, что у меня все это время было своего рода прозрение. Я осознала: не важно, как ты меня любил, – и мне совершенно не стоило задаваться таким вопросом. Гораздо важнее, какие чувства испытываю к тебе я. – Она нахмурилась. – Поэтому я остаюсь с тобой и мы поженимся.

Изабель снова опустила голову на его плечо.

Ройд получил что хотел. А она… более или менее призналась в том, что любит его.

Этого должно было быть достаточно.

Но не было.

– Я люблю тебя. И всегда любил. Мне нужно знать, что ты в это веришь. – До последней минуты он даже не понимал, что это так, но эта потребность жгла его изнутри ярким и упорным пламенем.

Изабель вздохнула, приподнялась на локте и заглянула ему в глаза:

– Я знаю, что ты меня любишь, по крайней мере, веришь, что любишь. Но я не знаю, обозначает ли слово «любовь» для меня то же самое, что и для тебя. – Помолчав, она продолжала более отрывисто: – Насколько я понимаю, ответить на такой вопрос можно, лишь идя вперед и глядя на то, что будет. Мне придется пойти на риск… – Она запнулась и поправилась: – То есть… конечно, на риск придется пойти нам обоим. Единственный способ узнать ответ – получить многолетний опыт.

С этими словами Изабель снова повернулась на бок, не оставив ему повода для спора. Ему хотелось поспорить, добиться, чтобы она призналась: она считает его любовь такой же сильной, жизнеспособной и могущественной, как свою собственную… Пусть скажет, что она считает их равными во всех самых важных отношениях… Конечно, он прекрасно знал ее и понимал: ему ни за что не победить в споре с нею.

Целую минуту он смотрел наверх, на полог, потом обнял ее и поцеловал в шелковистые волосы.

– Лишь бы ты согласилась здесь и сейчас, что я ни за что, никогда тебя не отпущу.

Его слова были пронизаны непреодолимой решимостью.

Изабель похлопала его по груди:

– Знаю.

Глава 14

Они отплыли с утренним отливом. Изабель сидела на носу рядом с Дунканом. Ветер играл ее волосами, заплетенными в косу и подколотыми со всех сторон. Соленые брызги обжигали лицо, когда «Корсар» первым вышел из порта и повел за собой остальные корабли Фробишеров.

Она посмотрела на сына, увидела, как сияет от радости его лицо, и сердце у нее преисполнилось радости. Она заглянула вперед, в то будущее, какое она пока не могла описать.

В глубине души она была конструктором; ей нравилось видеть что-то нарисованным на бумаге. Однако человеческие отношения невозможно было ни к чему пришпилить; они постоянно развивались.

Повернувшись, она посмотрела на Ройда, который стоял у штурвала, широко расставив ноги. Взгляд его был устремлен вперед; он оценивал силу отлива, направление ветра, волнение.

– Мама! Смотри! – Дункан дернул ее за рукав.

Как и она, он смотрел на другой борт корабля; поскольку ветер относил его слова в сторону, она не слышала приказы, отдаваемые с верхней палубы, но острый слух Дункана, наверное, что-то улавливал. Она проследила за его пальцем – он указывал наверх, где разворачивались трюмсели на всех трех мачтах.

Ветер раздувал парусину; вот паруса туго натянулись.

И их скорость увеличилась.

Она посмотрела на воду; в их кильватере в шахматном порядке шли другие корабли. Благоговейным шепотом она произнесла:

– Какое зрелище!

Дункан немедленно встал, чтобы тоже посмотреть.

За последние годы она поработала со всеми кораблями, внедряя усовершенствования Ройда. Она испытывала почти радость собственницы, видя все корабли под парусами, величественные и равно прекрасные, словно изящные дамы, которые скользили по морю.

Посмотрев дальше, за корабли, она следила за тем, как вдали исчезает Фритаун. Последним скрылся в тумане холм Тауэр-Хилл.

«Корсар» вышел из дельты; заскрипели снасти, захлопали паруса, когда Ройд изменил курс, направив корабль на север.

Они плыли домой.

Сначала в Англию, в Лондон – это самый последний отрезок их путешествия. Ну а все, что придется сделать, когда они доберутся до Абердина, приготовления, решения и разговоры о совместной жизни… это может и подождать.

Изабель развернулась лицом к морю; она слышала рядом шаги Ройда; его рука легла ей на плечо. Она подняла голову и увидела, как он смотрит на Дункана, а мальчик смотрит снизу вверх на него с выжидательным выражением на лице. Он готов всем сердцем отправиться в любое путешествие, какое задумает его отец.

О борт разбилась волна. Услышав за спиной шаги Ройда, Изабель не обернулась. Он положил руку ей на плечо и устремил взгляд вперед.

До самого горизонта расстилалось море, синее, безбрежное. На волнах поблескивали солнечные блики; легкий ветерок овевал их лица.

Впереди лежало их будущее, и, прежде чем он отойдет от штурвала, он прикажет спустить мунсели – они летят на всех парусах.

– Вперед! – сказал он.

– В Лондон! – Она накрыла его руку своей.

Благодаря попутным ветрам и спокойному морю они пришли в Саутгемптон уже через одиннадцать дней. Поднялся утренний туман; солнце тускло отражалось в свинцово-серой воде.

Изабель стояла на корме и любовалась красками Англии. Пусть и не такие яркие, они были ей гораздо милее тех, что они оставили позади, вместе с запахами, ветрами и жарой.

Ройд, стоящий рядом с ней, повернул штурвал и направил «Корсар» к причалу Фробишеров. Дункан стоял рядом, следя за каждым жестом Ройда, слушая каждый приказ, видя, что делают и как меняется курс корабля.

Изабель разглядывала отца и сына. Оба были совершенно поглощены делом – два главных мужчины в ее жизни.

Ройд подвел «Корсар» к причалу и передал командование Лайему.

– Не знаю, сколько времени нам понадобится пробыть в Лондоне. Не спеша запаситесь провизией, затем идите в Лондонский Пул и сообщите мне о вашем прибытии. Отпуска на берег для всех, как обычно. Как только освободимся, мы присоединимся к вам.

Лайем отдал честь и кивнул Изабель:

– Надеюсь, вы их всех схватите.

– И мы надеемся, – ответил Ройд, глядя на Изабель.

Через пятнадцать минут они уже сидели в экипаже, который вез их в Лондон.

Они встретились с Волверстоуном и Мелвиллом в тот же вечер. Записка Ройда была сжатой и по существу. Поэтому, когда они с Изабель вошли в гостиную Волверстоун-Хауса, он совсем не удивился, застав общество, которое собрал Волверстоун, чтобы выслушать его… их рапорт.

Минерва встала им навстречу. Она представила их. Некоторых из собравшихся Ройд знал; как и он, они в то или иное время служили под началом Волверстоуна. Ройд часто пересекался по делам с Кристианом Эллардайсом, маркизом Дирне, в те дни, когда Дирне был одним из самых доверенных агентов Волверстоуна. Кроме того, он знал Джека, лорда Хендона, владельца судоходной компании Хендонов, так как оба вращались в коммерческих судоходных кругах.

– Только не рассказывайте, что вы тоже принимаете участие в секретных операциях, – обратился он к Хендону.

Хендон хмыкнул:

– К сожалению, нет. Только одна компания до сих пор берет лицензию капера, и эта компания ваша. Мои связи простираются на то время, когда я служил в армии.

Именно Джек познакомил Ройда с майором Рейфом Кастерсом. Ройд помнил это имя.

– Вы участвовали в деле «Черной кобры».

– Вот именно. Поэтому я с таким интересом отнесся к последнему делу. – Кастерс кивнул в сторону Волверстоуна, который беседовал с Изабель. – Я по-прежнему действую, только в здешней штаб-квартире. Так как у вас есть арестованные, подозреваю, что и мне найдется роль.

Судя по всему, такая перспектива очень радовала Кастерса.

Изабель выбрала минутку и подала Волверстоуну подписанную пленниками петицию. Минерва и Дирне стояли по бокам от герцога, пока тот читал документ и пробегал глазами подписи. Именно Минерва заметила детские каракули, и Изабель подтвердила: да, они тоже поставили свои имена.

Волверстоун передал петицию Кастерсу и Хендону и кивнул Ройду:

– Да, она поможет. Хочу показать ее еще нескольким людям, прежде чем передам премьер-министру. Пока не стоит излишне пугать Мелвилла.

После этого замечания в дверь постучали, и лакей тут же объявил о приходе Мелвилла. Первый лорд адмиралтейства вошел с подозрительным и покорным видом.

Волверстоун забрал петицию и отложил ее на стол.

– По-моему, вы со всеми знакомы.

Быстро оглядев присутствующих, Мелвилл кивнул.

– Превосходно! – Волверстоун жестом пригласил всех садиться на диваны и в кресла. – Давайте начнем. Судя по записке Ройда, я понял, что дело не терпит отлагательств и превыше любого давления.

Последние слова он сопроводил беглым взглядом на Мелвилла. Тот хмыкнул и сел в кресло.

Ройд устроился рядом с Изабель на длинном диване. Как только все расселись, он начал сухой, основанный на фактах рассказ обо всем, что случилось и что они узнали, начиная с того времени, когда «Корсар» подошел к Фритауну.

На обратном пути у них с Изабель было достаточно времени, чтобы решить, о чем говорить, отрепетировать и улучшить то, что нужно было сказать. Он замолчал, давая ей возможность описать положение женщин и детей, а также подробно рассказать об убийстве девочки Дейзи; Изабель настояла, что ужас преступления лучше дойдет до нужных людей, если о нем расскажет она; судя по выражению на лицах мужчин, ее предположение оказалось верным.

Потом Ройд возобновил описание прошлых событий. Узнав о том, какое положение занимали Саттерли, Малдун и Уинтон, Мелвилл беспокойно заерзал в кресле, но весть о том, что их заключили под стражу и везут в Лондон, принесла ему некоторое облегчение.

Когда Ройд сообщил, что, взяв штурмом поселок, они также арестовали двух спонсоров предприятия и выяснили, что есть еще четверо, которых предстоит опознать, внимание присутствующих обострилось настолько, что казалось – пролетит муха, и все услышат.

– Те двое, которых вы арестовали… насколько я понимаю, они тоже плывут сюда? – уточнил Волверстоун.

– Да. Мы держали их отдельно от остальных троих. – Ройд подробно описал, что они узнали о предприятии от Саттерли, Малдуна и Уинтона. – Однако у них не было бы никакой надежды воплотить свой план в жизнь, если бы не алчность и безнравственность шестерых «заказчиков».

Волверстоун кивнул:

– Отлично… вы подготовили сцену и достаточно долго держали нас в напряжении. Кто те двое «заказчиков», которых вы арестовали?

Ройд назвал имена.

Мелвилл побледнел. Открыл рот, снова закрыл. Ему удалось лишь прохрипеть:

– Боже правый!

– Вот именно. – Волверстоун с суровым видом, сложив пальцы домиком, выгнул брови. – Теперь дело принимает совсем другой оборот.

Дирне внимательно смотрел на Мелвилла, но теперь повернулся к Волверстоуну:

– Если Нилл – пример тех, кого Росс-Кортни занял в своем заговоре, оставшиеся четверо того же рода.

Очевидно разволновавшись, Мелвилл замахал толстыми руками:

– Но это ужасно! И без того плохо, что мы должны – непременно должны – судить так называемых «заказчиков», причем публично, но забраться так высоко, не имея достаточных улик для полной уверенности в успехе!

– Достаточные улики мы получим, – заверил Ройд.

– Итак? – Волверстоун властно посмотрел на Ройда. – Вы достаточно нас дразнили. В чем заключается ваш план?

Ройд подробно рассказал, как они себе все представляют.

Волверстоун первым делом повернулся к жене, словно спрашивал, что она обо всем думает.

Выслушав, Минерва пылко закивала:

– Все получится! Ожерелье из голубых бриллиантов! Весь высший свет будет сгорать от любопытства. Хм… Самое трудное – изготовить ожерелье в срок, но… – она прищурилась, – с нужной приманкой, раскинутой правильным образом, думаю, нам все удастся устроить.

– Итак… – Волверстоун перевел взгляд с Минервы на Изабель. – Ваше поле боя – высший свет, высшее общество. Как собираетесь разыграть свои карты?

Ройд передвинулся вперед, чтобы можно было наблюдать за лицами, когда Изабель и Минерва принялись обмениваться идеями.

Минерва была непреклонна: предпочтительнее всего выбрать местом действия какой-нибудь большой бал. На него следует надеть ожерелье в надежде, что приманка сработает и четыре «заказчика» как-то обнаружатся. Она тут же вызвалась сама устроить такой бал через десять дней и убедить свою добрую подругу Онорию, герцогиню Сент-Айвз, дать еще один бал через несколько дней после своего.

– Нам нужны два события, о которых известно заранее, потому что четверо «заказчиков», вполне возможно, ко мне не придут, но услышат об ожерелье и посетят бал у Онории; по крайней мере, мне кажется, что им захочется взглянуть на голубые бриллианты.

Когда Дирне спросил, кому лучше надеть такое ожерелье, Минерва указала на Изабель:

– Никто лучше мисс Кармайкл не подойдет на эту роль. Нам нужна дама, которая привлечет всеобщее внимание, которая сумеет носить такое украшение самоуверенно; а то, что Изабель такая высокая, – дополнительное преимущество. Более того, на эту роль нужна дама, которую не слишком хорошо знают в столице, однако в то же время по ее внешности и манерам должно быть ясно, что она принадлежит к высшему обществу.

Увидев озадаченное выражение на лицах мужчин, Минерва устремила на своего супруга вопросительный взгляд:

– Я правильно понимаю – ты захочешь убедиться, что, если кто-то подойдет к Изабель и начнет расспрашивать об ожерелье, у нас должно быть несколько свидетелей их беседы, чтобы потом у нас не было просто слова Изабель против их слова, что они вообще обращались к ней?

Волверстоун кивнул:

– Поскольку речь идет о твоем бале и бале у Онории, учитывая обычную давку, нам нужно, чтобы один или двое наших стояли достаточно близко и слышали, о чем они говорят.

Рейф Кастерс поднял руку:

– У меня замечание. Разве каждая дама на балу тут же не пожелает узнать, откуда у Изабель такое сказочное ожерелье? А как только она ответит… нашим джентльменам уже не придется ни о чем спрашивать самим, верно?

Минерва с жалостью посмотрела на Рейфа:

– Рейф, в самом деле… вы давно живете в столице? Гарантирую, ни одна дама – уж конечно ни одна из дам, которые будут приглашены ко мне или к Онории, – не будет настолько дерзка, чтобы спрашивать Изабель, откуда у нее такое ожерелье. Вы правильно предположили: каждая дама пожелает узнать, но ни одна из них не спросит. Нет, они будут перешептываться и заниматься домыслами – а именно это нам и нужно.

Изабель огляделась по сторонам; мужчины по-прежнему размышляли, но больше никто вопросов не задавал; затем устремила взгляд на хозяйку.

Перехватив ее взгляд, Минерва улыбнулась и обратилась к Изабель:

– Давайте оставим их, перейдем в мой личный салон и подумаем о том, как поскорее изготовить ожерелье сказочной красоты!

Изабель согласилась. Они с Минервой встали; хозяйка дома махнула рукой мужчинам, призывая их садиться.

– Должна признать, что я не очень ждала следующих недель – светская жизнь бывает очень скучной, однако ожидается, что мы устроим хотя бы один прием в этом сезоне. – Она с улыбкой посмотрела на Изабель. – Не могу вам передать, как я рада, что могу устроить бал по такому хорошему поводу! – Она состроила вопросительную мину: – И конечно, голубые бриллианты!

Изабель рассмеялась.

К тому времени, как они с Ройдом покинули резиденцию герцога, ее официально ввели в круг герцогини Волверстоун – одной из самых влиятельных хозяек светских салонов.

Глава 15

Проведя утро в Волверстоун-Хаусе, написав и разослав приглашения под вечер следующего дня, Изабель распахнула дверь ювелирной лавки «Ранделл, Бридж и Ранделл». Эти ювелиры были известны в высшем обществе и считались любимцами королевской семьи. Расположенная на Ладгейт-Хилл, недалеко от собора Св. Павла, лавка была модным оазисом с приглушенным светом, где разговаривали на пониженных тонах, а витрины были нагружены переливающимися украшениями с драгоценными камнями; любой из их товаров мог бы украсить шею, запястье или палец королевы.

Высоко подняв голову, Изабель уверенно проследовала вперед. Минерва и Онория, герцогиня Сент-Айвз, подруга Минервы, шли за ней по пятам. В такой привилегированной компании Изабель в представлениях не нуждалась. Задолго до того, как она дошла до широкого прилавка в дальнем конце лавки, их заметил один из младших продавцов. Молодой человек вытаращил глаза, потом обернулся и нырнул за черный занавес, скрывающий арочный проход в дальней стене.

Изабель дошла до прилавка в ту минуту, когда из-за занавеса вынырнул джентльмен средних лет, одетый скромно, но изящно. Заранее улыбаясь, он поклонился герцогиням:

– Ваша светлость… Мы рады вас принять! – Он выпрямился и улыбнулся всем, включая Изабель. – Чем мы можем вам помочь? – Он раскинул руки: – Как всегда, мы все к вашим услугам.

– Добрый вечер, мистер Бридж. – К прилавку рядом с Изабель вышла Минерва. Краем глаза Изабель заметила, как герцогиня оглядывается, чтобы убедиться, что рядом больше никого нет. Снова повернувшись к джентльмену – судя по всему, одному из владельцев, – Минерва понизила голос и заговорщически произнесла: – У моего доброго друга мисс Кармайкл весьма необычное поручение. Можно ли обсудить его с вами в более уединенной обстановке?

Бридж был заинтригован.

– Ну конечно, ваша светлость! – Жестом он пригласил дам в небольшую приемную: – Прошу вас пройти сюда; там нам никто не помешает.

Он повел их в приемную и открыл дверь, искусно спрятанную в стенной обшивке. Они очутились в довольно просторной, роскошно обставленной комнате. Бридж придержал им дверь:

– На прошлой неделе я принимал здесь его величество – новая табакерка.

– Кажется, он к ним неравнодушен. – Онория остановилась на пороге и обратилась к Бриджу: – Будет очень кстати, если вы позовете и мистера Ранделла. Заказ, о котором пойдет речь, потребует его особых навыков.

Бридж низко поклонился:

– Хорошо, ваша светлость. – Войдя в комнату следом за Онорией, он закрыл дверь. – Прошу вас садиться. Я сейчас позову мистера Ранделла. – Еще раз поклонившись, Бридж вышел через вторую дверь.

Посреди комнаты стоял отполированный овальный стол; его окружали шесть стульев с прямыми спинками с сиденьями, обитыми розовым бархатом. Окон в комнате не было; она, вне всяких сомнений, была уединенной. Свет падал на стол от элегантной резной люстры из золота и хрусталя. Дамы сели на стулья, Изабель посередине, Минерва слева, а Онория справа от нее.

Едва они успели рассесться, как снова открылась дверь, за которой скрылся Бридж, и вошел плотный человек с кислым выражением лица. Он закрыл дверь и поклонился, однако без всякого подобострастия.

– Ваша светлость… ваша светлость… мисс Кармайкл. – Он подошел к столу. – К сожалению, мистера Бриджа вызвали к прилавку. Прибыли маркиза Дирне и леди Кларисса Уорнфлит; они заявили, что ни с кем другим не желают иметь дела. – Положив руку на спинку стула напротив Изабель, Ранделл – по описанию двух герцогинь Изабель поняла, что это он, – стал разглядывать их проницательными голубыми глазами из-под кустистых бровей. – Вам, конечно, ничего об этом не известно? – Когда Минерва и Онория с невинным видом покачали головами, Ранделл хмыкнул и выдвинул себе стул. – Насколько я помню, они ваши приятельницы.

– Да, так и есть. Но, как бы там ни было, – ответила Минерва, – мисс Кармайкл хочет кое-что вам показать, а потом мы вместе изложим просьбу, над которой хотим, чтобы вы подумали.

Ранделл положил на стол большие руки и стал ждать – он явно был человеком немногословным.

Изабель достала из ридикюля сверток в коричневой бумаге, который вручили ей бывшие пленницы в поселке на руднике. С тех пор она его даже не разворачивала; она совсем не разбиралась в необработанных драгоценных камнях. Она положила сверток на стол.

– Там необработанные драгоценные камни с рудника. Понятия не имею, в каком они состоянии.

Она придвинула сверток к ювелиру.

Ранделл, нахмурившись, повертел сверток в руках, затем достал из просторного кармана нож.

– Можно? – спросил он.

– Разумеется. – Изабель смотрела, как он разрезает тонкую бечевку и осторожно разворачивает бумагу.

В свертке оказалось около двадцати пяти серых, коричневых и черных камешков. Они были похожи на самый обыкновенный гравий, если не считать того, что местами лампа высвечивала ярко-голубые грани.

Филипп Ранделл, считавшийся лучшим специалистом в Англии по драгоценным камням, долго смотрел на них, потом со свистом втянул в себя воздух и обвел стол проницательным взглядом.

– Откуда они у вас?

– С одного рудника в Африке, – ответила Изабель.

Ранделл еще какое-то время разглядывал камни, затем достал из кармана лупу. Приложил ее к глазу, взял самый большой камень и стал его рассматривать. Положив его, осмотрел еще три камня, а потом убрал лупу.

Он пристально смотрел на камни. По его суровому, морщинистому лицу ничего нельзя было понять. Наконец он спросил:

– Они продаются?

– Нет. – Когда Ранделл посмотрел на нее, она добавила: – Во всяком случае, сейчас. Мы собирались продать их после того, как они послужат своей цели.

– Цели?

Минерва подняла руку:

– Прежде чем мы все объясним, мы должны изложить вам наши требования, а вы ответите, можете ли вы сделать то, что нам нужно.

Ранделл кивнул.

Они описали ожерелье, которое хотели получить, и сказали, что времени на его изготовление очень мало.

– Кроме того, – добавила Изабель, – нам нужна гарантия полнейшей тайны. – Она смотрела на Ранделла в упор. – Это задание очень важно для всей страны, более того, для правительства и короля.

Ранделл какое-то время не отводил от нее взгляда, а потом хмыкнул. Посмотрел на камни, которые все время машинально перебирал пальцами. Потом он поморщился:

– Как я могу отказаться от подобного заказа? От таких камней? – Из-под кустистых бровей он метнул острый взгляд на Минерву и Онорию. – Но я не сомневаюсь, ваши светлости, что вам это известно.

Минерва и Онория снова попытались изобразить полнейшую невинность.

– Хорошо. – Ранделл встал. – Я… мы… сделаем, что вам нужно. К какому сроку все должно быть готово?

– К вечеру того дня, когда я даю бал. – Минерва встала. – К среде, двадцать девятому.

Ранделл тоже встал; лицо у него вытянулось.

– Нам придется работать днем и ночью, но мы справимся. Однако имейте в виду, до вечера того дня, который вы указали, оно не будет готово.

– Нас это вполне устраивает, – сообщила Онория. Проходя мимо, она похлопала ювелира по плечу: – Приступайте к работе – не надо нас провожать, мы выйдем сами.

Ранделл что-то буркнул в ответ и повернулся к столу. Выходя из комнаты следом за герцогинями, Изабель успела заметить, как ювелир бережно заворачивает камни в простую коричневую бумагу.

Через шесть дней четыре брата Фробишер и их спутницы вошли в гостиную в доме на Стэнхоуп-стрит, которая стала их фактической штаб-квартирой. Они хорошо поужинали и собирались поделиться новостями.

Деклан и Эдвина оказались в Лондонском Пуле через три дня после того, как Ройд и Изабель побывали с докладом у Волверстоуна. Деклан заранее послал гонца, чтобы предупредить Ройда об их приезде, и Ройд успел предупредить Рейфа Кастерса и Волверстоуна.

Кастерс сопроводил отряд опытных солдат в порт; он взял под стражу арестованных с корабля Деклана.

– Очевидно, их будут содержать в Кардиффе. – Эдвина села на диван рядом с Изабель. Дункан, которому ничего не хотелось пропускать, вскарабкался на диван, чтобы сесть между матерью и Эдвиной. Эдвина улыбнулась и похлопала его по плечу.

Ройд выдвинул себе стул с прямой спинкой.

– Мы решили, что, хотя перевозить их морем не так трудно, о месте их пребывания узнает меньше людей, если мы перевезем их в одном экипаже. Кастерс не сомневался, что сумеет вывезти их из Лондона так, что никто ни о чем не догадается.

– Очень кстати «Большой баклан» по-настоящему не причалил. – Деклан сел на стул рядом с Эдвиной. Он посмотрел на Роберта, который устроился в кресле рядом с Эйлин – она заняла второй диван напротив Эдвины. – Где вы оставили «Трайдент»?

Роберт и Эйлин пришли в Лондон через тридцать шесть часов после Деклана и Эдвины.

– Он сейчас стоит рядом с «Большим бакланом», но, как мы и говорили, вначале я приказал бросить якорь в Лаймхаусе. – Роберт посмотрел на Ройда. – После того как я послал тебе записку, появился Кастерс и поднялся на борт; мы простояли в Лаймхаусе достаточно долго, чтобы сгрузить наших арестантов. Кастерс взял с собой отряд опытных солдат и небольшой закрытый экипаж – он сказал, что они отвезут драгоценную парочку в Эссекс.

– Росс-Кортни и Нилл не создавали трудностей? – спросила Изабель.

– После первого дня на море они прекратили кричать и пытаться подкупить экипаж. – Эйлин передернуло. – Жуткие люди.

Роберт сжал ее руку:

– Кастерс связал им руки и заткнул рты перед тем, как снять с корабля. И их пришлось тащить. Серьезно сомневаюсь, что Кастерс развязал их и вынул кляпы после того, как благополучно доставил их в Эссекс.

Ройд вкратце объяснил, почему арестантов пришлось перевести в отдаленные военные тюрьмы, и все повернулись к Калебу и Кейт. Они приехали только утром.

– Не видел причин торопиться. – Калеб расплылся в улыбке. – Вы все сделали сами. Поэтому мы задержались на денек в Лас-Пальмасе с Филиппом. Кит и Локлан отправились в Бристоль. Потом мы проследовали в Саутгемптон. – Он посмотрел на Ройда. – «Корсар» был еще там, но Стюарт говорил, что назавтра отплывает в Лондон. – Ройд кивнул, и Калеб спросил: – Где тебе нужен «Принц», здесь или в Саутгемптоне?

– Прикажи заново запастись провизией и иди в Пул. – Ройд огляделся по сторонам. – Подозреваю, когда все закончится, мы все отправимся в Абердин.

Деклан вопросительно посмотрел на Эдвину, и она с улыбкой ответила:

– Надо готовиться к свадьбам – во множественном числе!

Деклан улыбнулся и посмотрел на другие пары; все они смотрели друг на друга.

– Когда же торжественное событие?

Изабель отвела взгляд от Ройда и быстро описала их планы: вывести на чистую воду оставшихся «заказчиков», в том числе рассказала о помощи двух герцогинь и своем походе к ювелиру.

Роберт посмотрел на Ройда:

– Значит, это упражнение проведем в переполненной бальной зале. Как ты себе представляешь наши действия?

Ройду не хотелось думать о том, что может произойти на балу у Минервы; всякий раз, как он об этом думал, он видел дыры размером с галеоны в той защитной сети, какую они могли набросить на Изабель. И в глубине души ему это очень не нравилось.

Неужели он более или менее вернул ее, чтобы снова рисковать ею, их будущим и своим сердцем…

Нет, такой план ему совсем не нравился!

Но это был единственный план, способный выманить оставшихся четырех «заказчиков» на свет, поэтому он прогнал опасения и тревоги и оглядел джентльменов и леди, которые вызвались защищать ее и будут окружать Изабель через четыре дня, когда она войдет в бальную залу Волверстоун-Хауса.

– И если у нас по-прежнему не будет четырех имен, в пятницу сделаем вторую попытку на балу у герцогини Сент-Айвз. – Изабель посмотрела вниз, на Дункана. Разговоры о заключенных, войсках и кораблях его очень интересовали, но, когда беседа перешла на украшения и балы, он начал клевать носом. – Пойдем. Пора спать. – Она помогла ему встать и посмотрела на остальных: – Пока все в наших руках, и у нас впереди несколько дней мира и покоя.

Ройд тоже встал:

– До среды нам нечего делать. – Он обвел взглядом остальных: – До тех пор мы свободны.

Пусть временно они были свободны от задания, однако они упустили из виду другие требования.

На следующий день Эдвина, Изабель, Эйлин, Кейт и Дункан находились в верхней гостиной и шумно играли в разнообразные игры. Услышав грохот подъезжающего экипажа, Эдвина встала и подошла к окну.

– Как странно! – нахмурилась она.

– Что? – Изабель подошла к ней и увидела, что перед домом остановилась большая старомодная карета. Она мельком заметила лакея, который поднимался на парадное крыльцо. – Я думала, вы больше не ждете гостей.

– Не ждем, – ответила Эдвина. – Я не узнаю ни карету, ни кучера.

Остальные тоже подошли посмотреть и выглядывали на улицу поверх плеча Эдвины.

Дункан протиснулся вперед, к Изабель. Он прижался лбом к стеклу:

– Это карета прабабушки!

– Айоны?! – воскликнула Кейт.

– О господи! Он прав! – Изабель смотрела во все глаза. – Там ее кучер Джон!

Дункан обрадовался и бросился к двери.

Все четыре дамы, шелестя юбками, поспешили за ним.

Они вышли в переднюю и, как одна, остановились отдышаться, разгладить юбки, а затем подняли головы.

Дункан бросился наружу; за ним степенно последовал Хамфри.

Ройд – видимо, встревоженный топотом на лестнице, – выглянул из библиотеки, где сидели все братья.

– Что происходит? – Он посмотрел на Изабель.

– Приехала Айона. – Изабель ненадолго остановилась. – Передай Калебу, что он не сможет убежать и спрятаться.

Они с Эдвиной первыми вышли на порог – и увидели, что Айона не единственная незваная гостья, которой Хамфри, лакей и Дункан помогали выйти из кареты.

Эдвина обернулась и крикнула вглубь дома:

– Фробишеры! Ваши родители приехали!

Изабель обозревала развернувшуюся внизу сцену:

Дункан уже здоровался с Айоной. Когда к ней подошел Ройд, она впервые увидела, как встретились их сын и его дедушка.

Фергюс улыбался. Он протянул руку, и Дункан поклонился, потом вложил руку в руку деда. Дункан лучезарно улыбался, он, как обычно, излучал уверенность. Ну а на лице Фергюса сочетались радость, удовольствие, удовлетворение и немалая гордость.

– Айона уже рассказала им о Дункане, – прошептала Изабель.

Ройд что-то буркнул, когда из кареты вышла его мать Элейн; впервые она не искала взглядом сыновей, а с неподдельным изумлением смотрела на внука.

Айона, опираясь на руку Хамфри, взошла на крыльцо. Остановившись, посмотрела на них – сначала на Ройда и Изабель, стоявших сбоку от входа, потом на Деклана и Эдвину, стоявших за ними. Потом ее взгляд упал на Роберта и Эйлин и, наконец, он остановился на Кейт и Калебе.

– Так, – сказала Айона, – похоже, всем вам есть что мне рассказать.

Изабель шагнула вперед:

– Бабушка! – Она поцеловала Айону в щеку. – Мы тебя не ждали.

Айона только хмыкнула.

Изабель как будто разрушила чары. Кейт вышла вперед, чтобы поцеловать Айону в другую щеку:

– Тетушка Айона!

Изабель поспешила взять бразды правления в свои руки, пока этого не сделала Айона. Она взяла бабушку под руку:

– Входи! – Она обвела жестом остальных: – Всех Фробишеров ты знаешь, а это леди Эдвина, жена Деклана. – Она помолчала, пока Эдвина тепло приветствовала Айону. – А это, – она жестом указала на Эйлин, – мисс Эйлин Хопкинс. Она выходит замуж за Роберта.

Изабель и Кейт провели Айону в гостиную, малодушно предоставив Ройду разговаривать с родителями. Правда, с ним оставались братья, Эдвина и Эйлин, не говоря уже о Дункане, чтобы их отвлечь.

Айона позволила усадить себя в кресло. В ответ на вопрос Изабель Айона объяснила, что, прочитав записку Дункана и поняв, что случилось и что неизбежно произойдет, она решила побеседовать со старшими Фробишерами и первой объявить им радостную весть, что у них есть почти восьмилетний внук, о котором они понятия не имели.

– Должна признаться, они хорошо все восприняли. – Но когда Айона рассказала, что Изабель отправилась на поиски Кейт, Фергюс рассказал, что Ройд отправился во Фритаун, чтобы выполнить последнюю часть какого-то задания. – Мы сложили два и два, но так как по-прежнему ничего не знали, то решили навести справки. Фергюс связался с лондонской конторой и узнал, что почти все корабли Фробишеров отправились во Фритаун. Поэтому мы решили приехать сюда и узнать, что происходит.

Услышав шум у двери, Изабель выпрямилась. В гостиную под руку с Ройдом вошла Элейн Фробишер.

Элейн, среднего роста, отличалась густыми рыжими волосами, которые немного поблекли и были теперь рыжевато-русыми, и светло-карими глазами. Лицо ее сияло; было ясно, что, несмотря на обстоятельства, знакомство с внуком стало для нее радостью.

– Изабель! – Элейн выпустила Ройда и протянула Изабель обе руки.

Изабель ответила на этот жест и невысказанную мольбу в глазах Элейн. Ройд был ее первенцем; она принимала все его дела близко к сердцу. Элейн не хотела, чтобы между ними что-то стояло, – как не хотела Изабель. Она схватила пальцы Элейн и, нагнувшись, поцеловала ее в щеку.

– Простите, что не сказала вам, – прошептала она, – но я не могла… тем более тогда.

Элейн отпрянула и пытливо заглянула Изабель в глаза:

– А сейчас?

Изабель улыбнулась:

– Сейчас, по-моему, все будет хорошо.

Элейн просияла:

– Чудесно! – Она сжала руки Изабель, но тут же выпустила ее, чтобы она могла поздороваться с Фергюсом.

За долгие годы Изабель чаще встречалась с Фергюсом, чем с Элейн; его грубоватая сердечность иногда причиняла боль, но он, видимо, передал это качество по наследству Ройду. После того как она поцеловала его в щеку, а он, как всегда, буркнул: «Ну, мисс», – он легко похлопал ее по плечу:

– Подарите мне еще одного внука, и больше не скажем об этом ни слова.

Она рассмеялась, и последнее напряжение исчезло.

Пришел Дункан; он радовался, что у него появились новые бабушка и дедушка. Он протиснулся в угол, в кресло между Элейн и Айоной. Фергюс сел рядом с Элейн. После того как молодые дамы расселись на диване напротив и в креслах, Фергюс устремил на сыновей пронизывающий взгляд:

– Мы не для того приехали из Абердина, чтобы нас держали в неведении. Так что давайте-ка выкладывайте, в чем дело.

– Задание выполняли не только мы вчетвером. – Ройд взял у лакея стул и сел между двумя диванами. Говоря, он обвел рукой дам: – Мы все принимали участие.

И Фергюс, и Айона одновременно постучали палками по полу. Они быстро переглянулись, и Фергюс велел:

– Ну, рассказывайте.

– Только с самого начала, – подхватила Айона. – А не ваши краткие изложения, в которых нет самых опасных кусков.

Когда братья расселись на стульях с ним рядом, Ройд мысленно вздохнул и подчинился. Он понимал, что отказываться бессмысленно, тем более в такой компании. Но будь он проклят, если ему придется отвечать одному – он передал эстафетную палочку Деклану, а ему помогла Эдвина, описав их первый визит во Фритаун в гораздо более ярких красках. Потом слово взял Роберт, которому помогала Эйлин, а Эдвина устраивала комнаты гостям и приказала подать легкую закуску. Калеб начал рассказ, робко признавшись, что он вызвался выполнить задание до того, как послали кого-нибудь другого, потому что он хотел проверить себя и показать, чего он стоит.

Ройд вовремя, заранее сообщил, что Калеб более чем доказал свои способности в джунглях.

Калеб покраснел, но продолжал рассказ, описав свои первые поступки, когда он добрался до колонии. Потом он передал слово Кейт. Сначала робко, но все увереннее она описала, как жили пленники в поселке; она закончила пленением Калеба и его людей – она явно считала, что виновата в этом.

Калеб накрыл ее руку своей и объяснил, что их пленение и присоединение к рабочим на руднике оказалось важнейшим преимуществом, когда прибыл спасательный отряд.

Потом слово снова взял Ройд. Он кратко описал саму операцию – от своей первой встречи с Деккером на флагманском корабле до последней встречи на борту «Корсара». Роберт и Деклан рассказали о мерах предосторожности, принятых в колонии до того, как они присоединились к Ройду и напали на поселок.

Не сводя взгляда с сына, Ройд быстро рассказал о бое; он лишь упомянул, что наемники получили по заслугам; его родители и Айона все прекрасно понимали и истолковали его слова как надо.

В заключение он описал задачи, которые предстоит решить Волверстоуну и его коллегам, чтобы собрать улики против «заказчиков».

– Росс-Кортни, говорите? – фыркнула Айона. – Не скажу, что удивлена. Он всегда был противной маленькой жабой, вечно задирал нос.

– А я несколько раз пересекался с Ниллом, – добавил Фергюс. – С таким не захочешь вести дела.

Элейн хмурилась:

– Если у вас еще нет достаточно улик против них… вы ведь не сможете долго удерживать их под стражей?

Ройд посмотрел на Изабель. Об ожерелье он решил умолчать.

– Вот почему, – сказала Изабель, смиряясь с неизбежным, – мы придумали своего рода приманку в надежде выманить других «заказчиков». Возможно, один из них предоставит нам улики, которые нужны, чтобы осудить всех шестерых.

– Что за приманка? – спросила Айона.

Изабель описала план с ожерельем из голубых бриллиантов, в котором ей надлежало блистать на двух больших балах.

К удивлению Ройда, Айона и его родители решили, что их замысел имеет все шансы на успех.

Пробили часы, и Эдвина поспешно вскочила; ее беременность делалась все более заметной день ото дня.

– Я попросила, чтобы ужин немного передвинули – вы, должно быть, устали от тряски в дороге, и вам захочется хорошо выспаться. Первый бал состоится через несколько дней, так что завтра у нас еще будет время поговорить.

Поскольку в свои планы она, очевидно, включила всех – в том числе Дункана и трех пожилых людей, – все с готовностью встали и отправились наверх, чтобы отдохнуть, умыться и переодеться.

Изабель попросила Дункана показать Фергюсу его комнату. Сама она вышла из гостиной вместе с Элейн; они направились в переднюю. Почти все остальные шли впереди; Изабель увидела на лестнице Кейт и остановилась – они оставили Айону в гостиной.

Она уже собиралась развернуться, когда Элейн взяла ее под руку:

– Дорогая моя, можно поговорить с тобой наедине? – Ласковые глаза Элейн улыбались. – Может быть, ты покажешь мне сад? Не возражаю размять ноги на свежем воздухе – или на том, что здесь сходит за свежий воздух.

– Да, конечно! – Изабель поняла, что Ройд мимо них не проходил; она надеялась, что он не оставит Айону одну. – Нам сюда.

Сад за особняком казался приятным оазисом; здесь росли кусты и были разбиты гравийные дорожки. Они вышли из дома в сентябрьский вечер, прохладный и странно безмятежный.

Элейн зашагала по дорожке, глядя себе под ноги.

Изабель поравнялась с ней и стала ждать.

Ей не пришлось долго ждать, прежде чем Элейн сказала:

– Я сейчас буду говорить не только от своего имени, но и от имени Фергюса. Мы хотим, чтобы ты знала: несмотря на все, что случилось, несмотря на то, что прошло много лет, мы не представляли, чтобы Ройд женился на ком-то, кроме тебя. Для него, кроме тебя, никого не существовало. Его разум – и, что еще важнее, его сердце – ни разу не дрогнули. – Элейн подняла голову, и Изабель заметила едва заметную улыбку. – Он ни разу не изменил курса – и не потому, что мы не пытались повернуть его в другую сторону. – Ее улыбка стала более определенной. – Сбить Ройда с курса, на который его направило сердце, почти невозможно, но ты, наверное, и так это знаешь.

Изабель тихо фыркнула.

– Вот именно, но я сказала не все. Тогда мы все совершали ошибки – в том числе и мы с Фергюсом. Когда Ройд уехал и не возвращался, по-моему, Фергюс должен был сказать тебе, куда он отправился.

– Фергюс знал?! – Это было новостью для Изабель; она не могла себе представить, чтобы Фергюс солгал.

– Он не знал точного места, но и он… и я… знали, что Ройд выполняет важное государственное задание. Что только долг перед родиной, почетный долг, способен помешать ему вернуться к тебе. – Элейн помолчала. – Я знала, что ты заходила в контору, пробовала связаться с Ройдом. Дункан сказал, сколько ему лет. Ты была беременна и хотела связаться с Ройдом, чтобы сказать ему, – мы не нарушили закон и не помогли тебе. Вот в чем состояла наша ошибка. А Айона… если бы она тогда не настояла на помолвке… – Элейн вздохнула и опустила глаза. Правда, почти сразу же она продолжала: – Сейчас я пытаюсь сказать, что тогда все мы внесли свой вклад… все сыграли роли в том, что случилось. Мы все должны извиниться и простить. – Она посмотрела на Изабель. – Как говорится, что было, то прошло; будь мы мудрее, мы бы отпустили прошлое и двинулись вперед.

Изабель остановилась; ей казалось, будто с плеч упала огромная тяжесть, о которой она раньше даже не подозревала. Она улыбнулась Элейн.

– Спасибо, что вы мне сказали. Да, я согласна – всем нам нужно быть мудрее.

Лицо Элейн Фробишер осветила широкая счастливая улыбка.

– Превосходно! – Она замолчала. Через миг она снова посмотрела в лицо Изабель. – Можно спросить… ведь вы с Ройдом поженитесь, да?

Изабель рассмеялась:

– Да! Как только задание будет выполнено и мы вернемся в Абердин.

Она говорила это совершенно серьезно и чувствовала внутри полную уверенность; выйти замуж за Ройда для нее совершенно правильно.

– Чудесно! – просияла Элейн. Она повернула к дому. – Нам пора переодеться.

– Да, действительно. – Изабель зашагала следом за ней. Походка у нее определенно стала легче. – Эдвина не обрадуется, если мы опоздаем к ужину.

Ройд нарочно задержался в гостиной, чтобы убедиться: честь сопровождать Айону наверх предоставили ему.

Но та не делала никаких попыток встать с кресла. Как только Калеб вышел, Айона ткнула своей тростью в Ройда, а потом указала на дверь:

– Ради всего святого, закрой эту проклятую дверь и садись рядом со мной.

Скривив губы – по опыту он знал, что смеяться над Айоной не стоило, – он повиновался. Когда он закрыл дверь, то услышал ее бормотание:

– Я не собираюсь смотреть на тебя снизу вверх – у меня от этого шея затечет!

Он вернулся и сел на диван напротив, чтобы Айона лучше его видела.

Она одобрительно кивнула:

– Что ж, вот мы и собрались – как мог бы предсказать любой, у кого есть хоть капля здравого смысла.

Он не скрывал удивления.

Айона презрительно фыркнула.

– Ни один из вас ни в чем не хочет менять своего мнения – когда вы что-то решите. Будь что будет… – Она несколько секунд разглядывала его.

Он выдержал ее пытливый взгляд свободно и легко.

Айона прищурилась:

– Ты, конечно, догадываешься, что я никогда не считала тебя достойным ее – и по-прежнему не считаю. Конечно, я ни одного мужчину не считаю достойным ее – она гораздо глубже и умнее любой другой молодой леди.

– Знаю.

– Хм… возможно, и знаешь. Итак. – Айона подалась вперед, облокотившись о свою трость. – Но поскольку она выбрала тебя – снова и опять – и нужно думать еще и о Дункане, я не против вашей свадьбы. – Казалось, ее глаза прожигают его насквозь. – Если, конечно, вы собираетесь пожениться.

Он кивнул:

– Разумеется. Мы поженимся, как только дело будет кончено и мы вернемся в Абердин.

Айона тоже кивнула:

– Отлично! Но слушай меня внимательно. – Она заглянула Ройду в глаза: – Если ты снова ее обидишь, я из тебя все кишки выпущу и сделаю из них подвязки. – Помолчав, она добавила: – Ты уж мне поверь.

Ройд всегда знал, от кого Изабель унаследовала свою кровожадность. Ну а верил он Айоне или нет…

– Даю вам слово, что у вас никогда не будет повода жалеть о том, что вы благословили наш брак. Я знаю, что для Изабель это очень много значит.

– Ну что ж. – Айона с трудом поднялась на ноги. – Ей всегда недоставало здравого смысла, особенно если дело касалось тебя.

Ройд встал и отважился улыбнуться. Айона отнеслась к его улыбке благосклонно. Она жестом велела ему подать ей руку, что он и сделал, и они поднялись по лестнице в большем согласии, чем он предвидел, когда думал о грозной бабушке Изабель.

Глава 16

Ройд провел Изабель в резную дверь бальной залы Волверстоун-Хауса. Хотя, по меркам высшего света, было еще сравнительно рано, зал был переполнен, на лестницах и в передней толпились гости, спешившие поздороваться с хозяевами. Очередь гостей змеилась от Волверстоуна и Минервы, стоявших впереди, почти к самому выходу и вниз по лестнице.

Несмотря на то что все были заняты своими мыслями, дама, которая плавно шла рядом с ним, привлекала всеобщее внимание. Изабель уже стала причиной того, что четверо джентльменов споткнулись и чуть не упали с лестницы. Ройд стиснул зубы и притворился, будто не замечает, как все на нее смотрят, не говоря уже о вопросе, который тут же зажегся у многих в глазах – как мужчин, так и женщин.

Потом многие начали шептаться.

Хотя пленницы находились вдали от Лондона, они приняли верное решение, передав алмазы Изабель. Платье, которое на ней было, сшили специально как витрину для поистине изумительного творения «Ранделла, Бриджа и Ранделла». К его немалому удивлению, именно Айона настояла, что Изабель нужно «правильное» платье. Что еще удивительнее, его мать с ней согласилась, и все обитательницы Стэнхоуп-стрит целыми днями разъезжали по лавкам и салонам модисток.

Знай он, каким окажется результат их трудов, он бы придумал, как им помешать. Когда в тот вечер Изабель спустилась со второго этажа, язык прилип у него к небу, и он буквально лишился дара речи. Даже Дункан, который носился между всеми нарядными джентльменами и леди, замер на месте и уставился на мать.

Ройд знал Изабель почти всю жизнь и привык видеть ее рядом; очевидно, он успел позабыть, насколько она на самом деле великолепна – его амазонка.

Она выглядела настоящей королевой-воительницей до мозга костей; шелковое платье цвета позднего вечернего неба в те недолгие секунды перед тем, как оно становится черным. На ее груди сверкали голубые бриллианты в простой золотой оправе – ничто не должно было отвлекать от сверкания самих камней. Результат получился простым, но головокружительно прекрасным – камни излучали ярко-голубое сияние, которое буквально приковывало к себе внимание.

Все разговоры сначала захлебнулись, потом прекратились; затем все снова заговорили, более оживленно.

Они подошли к Минерве, чье лицо осветилось, когда гость, с которым она только что беседовала, отошел, и она увидела их.

Изабель присела; Ройд поклонился, и они произнесли обычные слова приветствия.

Минерва многозначительно кивнула:

– Превосходно! – С горящими глазами она передала их Волверстоуну, стоящему рядом с ней.

Волверстоун выгнул брови. Они обменивались обычными светскими фразами, но, когда герцог выпрямился, поцеловав Изабель руку, он негромко сказал:

– Если уж это не выманит их, значит, их не выманит ничто!

Ройду удалось не нахмуриться.

Он подвел Изабель к группе знакомых, как было решено заранее. Все, кто принимал участие в попытке разоблачить «заказчиков» и собрать необходимые улики для того, чтобы их осудили, встретились в доме Сент-Айвзов в десять утра, в необычный – и неприличный для высшего общества – час. Герцогу Сент-Айвзу по прозвищу Дьявол и его супруге Онории предстояло устроить второй бал, если в том возникнет необходимость, но все они решили, что понадобится два вечера, чтобы заманить в их сети по крайней мере еще двух «заказчиков». Онория предложила встретиться у них в доме, чтобы любой, кто заметит бурную деятельность, подумал, что многочисленные гости как-то связаны с их будущим балом, а вовсе не с тем, что давали Волверстоуны.

В целом на встрече происходил смотр сил – возможность для всех, кто желал участвовать, познакомиться с Изабель, а для нее – возможность познакомиться с остальными. Помимо Сент-Айвза и Онории к группе примкнули три их кузена и их жены, как и еще несколько пар, которых предупредили Дирне и его супруга, маркиза Лоретта. Их представили как участников победы над пресловутой «Черной коброй». Волверстоун и Минерва, Джек Хендон и его жена Кэтрин – еще одна Кит – тоже были там, как и Фробишеры со своими спутницами, и Айона, которая, как оказалось, была хорошо известна как Минерве, так и Онории, а также Летиции и нескольким другим дамам.

Глава рода Кармоди обладала более широкими связями, чем думал Ройд.

Как обычно, собравшихся призвал к порядку Волверстоун; он рассказал, что они задумали и какие приемы им надлежит применять. Самое главное, как подчеркнул Волверстоун, чтобы по крайней мере двое из их числа ни на миг не выпускали из виду Изабель. Если кто-нибудь – мужчина или женщина – подойдет к ней и спросит об ожерелье, по крайней мере двое из них должны находиться настолько близко, чтобы подслушать, о чем они говорят.

Что же касается наступления, если Изабель прямо спросят, откуда у нее такое ожерелье, она должна поднести руку к камням и поиграть со звеньями цепи.

Сделав необходимые приготовления, все встали по местам. Им не терпелось воплотить их замысел в жизнь.

Ройд и Изабель весело разговаривали, смеялись и передвигались в толпе. Они сделали по залу круг, давая всем присутствующим возможность заметить бриллианты и полюбоваться ими – что все и делали. Несмотря на слова Минервы, Ройд не был уверен в том, что какая-нибудь дама не подойдет к Изабель и не спросит, где она нашла такие камни, однако ему показалось, что Минерва была права; хотя многие дамы буквально пожирали камни глазами, ни одна ничего о них не спросила.

Конечно, им помогло то, что Изабель не была широко известна в лондонском свете; никто не мог понять, кто она такая, но, поскольку она, очевидно, была знакома с избранной группой из числа представителей высшего общества, никто не смел и относиться к ней покровительственно.

– Все – буквально все – только и говорят о бриллиантах, – тихо заметила Эдвина, проплывая мимо об руку с Декланом.

Потом заиграли музыканты, и Ройд пригласил ее на первый вальс. Так как это был единственный вальс, который ему позволили на вечер, он решил получить от танца максимум удовольствия.

Заключив Изабель в объятия и выйдя в центр зала, он понял, что прошло очень много времени с тех пор, как они последний раз танцевали на балу. Однако она двигалась с ним в такт инстинктивно, их шаги совпадали; поскольку оба были высокими, легко было крепче сжать ее в объятиях и закружить. Она во всем соответствовала ему; рассмеявшись, она встретилась с ним взглядом.

– Не будь я уже центром всеобщего внимания, я точно стала бы им после такого!

Он опустил голову и, глядя ей в глаза, негромко сказал:

– Я живу, чтобы служить. – Тебе. Только тебе.

Она выдержала его взгляд, как будто услышала невысказанные слова. Они утонули во взглядах друг друга, плывя по залу и скорее руководствуясь чутьем, чем намеренно, совершенно забыв о других.

К сожалению, музыка вскоре закончилась.

Закружив ее и остановившись, она, по-прежнему не сводя взгляда с его лица, как будто чувствуя, как ему трудно выпустить ее, негромко заметила:

– Все получится – ты знаешь, что получится.

– Пусть уж поскорее, – ответил он, глядя на нее в упор.

Как они и договорились, как только он вывел ее из круга танцующих, вперед вышел Калеб с беззаботной улыбкой и взял ее за руку.

Ройд отпустил ее. Пробираясь в толпе, он внушал себе, что нельзя хмуриться и что гораздо лучше, что его младший брат будет первым из длинного списка защитников, которые должны были танцевать с ней; будь на его месте кто-то другой, возможно, ему и не удалось бы сыграть свою роль и выпустить ее.

Он стиснул зубы и постарался не выдавать своего состояния. Он прекрасно понимал, что не будет наслаждаться вечером, но до последней минуты не понимал, насколько трудная ему предстоит задача.

Изабель улыбалась и шутила с Калебом, который почти весь танец старался узнать у нее как можно больше о Кейт и ее родственниках. Он передал ее Дирне, который добродушно улыбался, вальсировал превосходно и, как она узнала, во время последней войны был одним из оперативников Волверстоуна во Франции.

Когда танец закончился, Дирне подвел ее к группе гостей, в которую входила его жена и еще несколько пар. Все разговаривали, зорко следя, не приближается ли к ним кто-то не из их числа. Никто не приближался.

Так продолжался для нее весь вечер; она танцевала с несколькими своими защитниками, беседовала с ними и их женами, тщетно дожидаясь, не объявится ли «заказчик».

Но они предвидели, что «заказчики» не станут подходить к ней в открытую – на глазах у всего высшего общества, – и соответственно строили свои планы. Поэтому, протанцевав вальс с Рупертом Синстером, одним из кузенов герцога, она мило отклонила его предложение сопроводить ее в столовую. Послав его к жене, она развернулась, не спеша пошла по залу и очутилась в коридоре. Она открыла дверь в его конце и вошла в зимний сад.

Она закрыла за собой дверь, прислушалась и, выбрав центральный проход из трех, ведущий в освещенную луной тень, пошла среди разросшихся пальм и папоротников.

Любой, кто наблюдал за ней, наверняка подумал бы, что она пошла в зимний сад, чтобы встретиться с каким-нибудь джентльменом, что, собственно говоря, было правдой. По плану, несколько джентльменов из ее окружения, среди них Ройд, прятались среди пышно разросшихся пальм. Она шагала, не пытаясь заглушить шаги. Нужно было проверить, не следует ли кто-то за ней, чтобы перекинуться словом на первый взгляд в уединенной обстановке.

Стены и крыша зимнего сада были стеклянными. Внутрь светила луна, придавая серебристое сияние растениям. В дальнем конце все три прохода сливались в круглую площадку, где журчал небольшой мраморный фонтан. Шум воды, запах плодородной земли и ароматы ночных цветущих растений живо напомнили Изабель джунгли, откуда прибыли ее бриллианты.

– Как уместно, – вполголоса произнесла она.

Она сразу же услышала, как щелкнула дверь зимнего сада. Послышались тяжелые шаги. Изабель не сомневалась, что они принадлежат господину крупной комплекции. Она дошла до фонтана и развернулась, чтобы посмотреть, кто попался в их ловушку.

Краснолицый джентльмен ростом чуть выше ее, но втрое шире, тяжело ступая, шагал по проходу. Он достал белый носовой платок и вытирал пот со лба.

– Ужасно здесь жарко, – пожаловался он.

– Здесь довольно влажно, – ответила Изабель, внимательно разглядывая его.

Джентльмен сунул платок в карман и изобразил поклон:

– Сэр Реджинальд Камминс. А вы, кажется, мисс Кармайкл?

Изабель едва заметно наклонила голову:

– Она самая, сэр. – Несмотря на жару, тон ее был ледяным.

Сэр Реджинальд ничего не замечал. Он не сводил взгляда с ее ожерелья.

Даже в лунном свете Изабель замечала, как оно поблескивало, бросая невидимую сеть.

Сэр Реджинальд явно потерял дар речи. Он облизнул губы и, не сводя взгляда с камней, сказал:

– Дорогая моя, прошу, расскажите, откуда у вас это ожерелье.

– Это? – Изабель поднесла пальцы к бриллиантам. Помолчав, она сказала: – От одного поклонника. Совсем недавно. Я надела его впервые.

Сэр Реджинальд поднял взгляд к ее лицу. Его выражение больше нельзя было назвать дружелюбным.

– От Фробишера? – рявкнул он.

Изабель удивленно подняла брови и позволила себе едва заметно улыбнуться:

– К сожалению, нет… не от него. От другого человека.

– От кого?! – Сэр Реджинальд схватил ее за запястье.

– Сэр, послушайте…

– Черт вас побери… не вздумайте играть со мной! На вас голубые бриллианты, что можно заметить даже невооруженным глазом. Эти камни, несомненно, из одного секретного месторождения, а у меня предположительно есть интерес в этом предприятии. Однако я ничего не слыхал о вашем проклятом ожерелье. Так что рассказывайте, кто вам его подарил!

Из-за кустов вышли три мужские фигуры и окружили сэра Реджинальда.

Еще одна фигура – Ройд – возникла рядом с Изабель. Не успел сэр Реджинальд закрыть рот, как Ройд схватил его за руку.

Сэр Реджинальд вытаращил глаза, закричал от боли и выпустил Изабель, как будто обжегся. Он ахнул:

– Послушайте! – Даже в лунном свете было заметно, как он побагровел. – В чем дело?

Одна из темных фигур шагнула ближе.

– Считаю, сэр Реджинальд, что вам лучше пойти со мной, – послышался голос Дирне. – Несколько джентльменов очень хотят поговорить с вами. Среди них Волверстоун.

– Что? – В голосе сэра Реджинальда явственно слышался страх.

У двери послышалось чириканье.

Дирне схватил сэра Реджинальда за руки и связал их; другая фигура сунула платок в рот сэра Реджинальда, когда он открыл его, собираясь закричать, а третья фигура быстро обмотала его голову шарфом, успешно заглушив возможные крики.

Трое вместе отнесли потрясенного баронета в сторону, где была более густая тень. Изабель не знала, как они собираются его обездвижить, но верила им на слово.

Ройд снова скрылся в тени, из которой вышел. Изабель зажмурилась. Хотя она и знала, что он рядом, видеть его она не могла.

Шаги приближались не по центральному, а по одному из боковых проходов. На сей раз они были тихими – новый посетитель не то чтобы крался, но ступал осторожно.

Изабель ждала. Кто еще? Как только она убедилась, откуда появится новый пришелец, она повернулась и посмотрела в мраморную чашу фонтана; ее положение позволяло ей краем глаза наблюдать за боковым проходом.

Ридикюля она не взяла, но у нее на запястье висел веер. Она раскрыла его и начала медленно обмахиваться.

Высокий, бледный, как мертвец, джентльмен, одетый чрезвычайно хорошо, но с крайне рассеянным и скучающим видом, вышел из тени.

– Вот вы где, дорогая. А я вас искал.

Она перестала обмахиваться и расширила глаза:

– Искали? Не думаю, сэр, что мы с вами знакомы.

– Лорд Хью Девени. – Новый знакомый едва заметно кивнул вместо поклона. – А искал я вас для того, чтобы вернуть то, что принадлежит мне, – по-моему, это замечательное ожерелье мое. Будьте так добры, дайте его сюда.

Изабель едва не рассмеялась, но, хотя они были знакомы чуть больше минуты, она поняла: лорд Хью нисколько не сомневался в том, что она подчинится.

– Ваше, сэр? – Она вложила в свой голос достаточно изумления для убедительности. – Должно быть, вы ошиблись. Я получила это ожерелье от папы – а он, в свою очередь, получил его от одного своего знакомого из Африки. Ожерелье прибыло в Англию совсем недавно; не понимаю, как оно может оказаться вашим.

Лорд Хью помрачнел и, сжав губы, презрительно бросил:

– Все просто, дурочка! Этот джентльмен из Африки был невежей, который продал вашему отцу краденое. Это голубые бриллианты; они добываются на руднике, в который я вкладываю средства, поэтому бриллианты принадлежат мне, и я предлагаю вам немедленно отдать мне проклятое ожерелье.

Лорд Хью потянулся за ожерельем.

Ройд протянул руку.

Лорд Хью вздрогнул, зажмурился и ошеломленно уставился на Ройда.

Из тени вышел Волверстоун:

– Добрый вечер, Девени. Если интересуетесь, я все время был здесь и слышал все, что вы сказали. Я узнал немало интересного.

Лорд Хью несколько раз открывал и закрывал рот, не произнося ни звука. В отличие от Камминса лорд Хью смертельно побледнел.

– Не знаю… – С заметным усилием лорд Хью взял себя в руки. – Послушайте, Волверстоун, не знаю, в какую игру вы сейчас играете…

– Наоборот, Девени! Вопрос заключается в том… – Волверстоун покосился вбок; появились три его знакомых; они тащили сэра Реджинальда, связанного, с кляпом во рту, – в какой игре замешаны вы и сэр Реджинальд.

При виде сэра Реджинальда краска отхлынула от лица лорда Хью.

– Язык проглотили, Девени? – Видя, что лорд Хью не отвечает, Волверстоун покосился на трио, державшее сэра Реджинальда. – Выньте кляп!

После того как приказ был исполнен, сэр Реджинальд облизнул губы, а Волверстоун объявил:

– Неплохо бы вам начать говорить, господа. Снисхождение проявят только к тем, кто идет навстречу следствию, а нам, чтобы завершить расследование, достаточно, чтобы заговорил лишь один из вас.

Лорд Хью с беспомощным видом посмотрел на сэра Реджинальда.

Сэр Реджинальд метнул на него испепеляющий взгляд, потом воинственно стиснул челюсти:

– От меня вы ничего не узнаете! Какими бы домыслами и обвинениями вы ни тешились, нет ни одного доказательства, что мы замешаны в чем-то противозаконном! – Он устремил воинственный взгляд на Волверстоуна: – Мы ни в чем не виноваты! Вы должны нас отпустить.

Волверстоун состроил удивленную мину и через некоторое время тихо сказал:

– Пока нет, Камминс. Пока нет.

Лорд Хью попытался высвободиться из рук Ройда – что ему не удалось; Ройд просто держал его.

– Волверстоун, я понятия не имею, о чем вы говорите! – Обернувшись к Ройду, он прошипел: – Пустите меня, черт вас побери! – Выпрямившись и делая вид, что не замечает Ройда, он обратился к Волверстоуну: – Ваша светлость, если вы прикажете этому джентльмену отпустить меня, я вернусь в зал.

В лунном свете сверкнула по-акульи широкая улыбка Волверстоуна.

– К сожалению, я не намерен этого допустить. – Он повернулся к трем своим помощникам: – Уведите их – вы знаете куда.

К Девени подошел еще один человек – Изабель узнала в нем лорда Трентама – и крепко схватил его за плечо.

Волверстоун посмотрел на Девени, потом на лорда Реджинальда.

– Посмотрим, удастся ли нам найти средство, способное развязать им языки.

Они не ожидали, что схватят двух «заказчиков» с первой же попытки.

– К сожалению, – сообщил Кастерс, – хотя теперь у нас в руках четверо и мы постараемся держать их отдельно друг от друга, ни один из негодяев не говорит.

Была середина следующего дня; все, кто участвовал в операции по поимке «заказчиков», собрались в гостиной Волверстоун-Хауса, чтобы узнать, чем все закончилось.

Волверстоун язвительно усмехнулся:

– Судя по всему, у воров, даже такого сорта, есть понятие чести.

Джек Хендон фыркнул:

– Честь тут ни при чем! – Вместе с Кастерсом и еще несколькими спутниками Хендон вел допросы арестованных. – На них клейма ставить негде – по глазам видно. Камминс и Девени даже не отрицают, что замешаны во всем. Просто молчат.

– У меня сложилось впечатление, что они заранее обсуждали, что делать в случае вмешательства властей, – заметил Дирне.

Волверстоун кивнул:

– Да, похоже на то.

– Зато мы определенно узнали, – досадливо заметил Кастерс, – что они убеждены, будто для них закон не писан. Они считают себя неуязвимыми. И если они будут стоять на своем и ни в чем не сознаются, в конце концов они выйдут сухими из воды.

Воцарилось напряженное молчание. Наконец Дирне подал голос:

– Теперь новость получше. Возможно, мы выяснили, где встречалась эта шестерка. Очевидно, Росс-Кортни ценит клуб «Олбени», так как там можно встречаться без посторонних. Сейчас мы собираем сведения у персонала; нам определенно на пользу то, что мы знаем имена четырех из шести заговорщиков.

Ройд повернулся к Волверстоуну:

– Сколько у нас времени до того, как откажет наше самое слабое звено?

Волверстоун тихо хмыкнул:

– Вы имеете в виду Мелвилла. – Он не спрашивал, а утверждал. – Ему с самого начала было не по себе из-за Росс-Кортни и Нилла. Теперь к ним добавились лорд Хью и Камминс, и Мелвилл только что не бьется в истерике. Отец лорда Хью – сильный сторонник правительства. То, что мы похитили сына герцога, чрезвычайно пугает Мелвилла.

– Иными словами, – язвительно заметил Трентам, – несмотря на ясно выраженное желание правительства в данном случае осудить виновных, времени у нас совсем немного. – Обращаясь ко всем, он продолжал: – Мы проверяем всех торговцев алмазами в Амстердаме, но процесс идет медленно, и пока у нас нет даже самой крошечной зацепки.

– Мы начали наводить справки в банках, – подал голос Руперт Синстер, которого многие знали как Гэбриэла. – Мы стараемся выяснить личность нашего таинственного банкира, пытаясь найти платежи, произведенные и на счет Росс-Кортни, и на счет Нилла из одного и того же источника. Теперь, когда мы можем включить в их число также Камминса и Девени, процесс, возможно, пойдет быстрее. – Он поморщился: – Конечно, все относительно. Учитывая, что все справки следует наводить тайно, чтобы не спугнуть сообщников… на все уйдет не меньше недели, а скорее всего, и больше.

Синстер пристально посмотрел на Волверстоуна:

– Возможно, у нас и недели нет.

Видя, что Волверстоун не отвечает, Дирне поерзал на стуле:

– Как мне ни неприятно это предлагать, может быть, стоит прибегнуть к другим методам убеждения, не ограничиваясь одними словами.

Волверстоун задумался, потом покачал головой:

– Будь мы на войне, такие методы были бы оправданными. Но сейчас войны нет, а если мы прибегнем к таким методам, мы тем самым опустимся до их уровня… – Голос его окреп. – Что касается четырех «заказчиков», которые находятся на нашем попечении, лучше всего по-прежнему допрашивать их и пользоваться любой возможностью, чтобы подорвать их уверенность, – убеждать их, что мы уверены, что нам удастся достаточно долго удерживать их без всякой связи с внешним миром, чтобы добыть нужные нам улики.

– Лучше всего этого можно добиться, – сказал Дирне, – если мы расскажем о том, чем мы занимаемся, – возможно, они решат, что слуги в клубе «Олбени» не настолько глухи, как представлял Росс-Кортни.

Трентам кивнул:

– И что амстердамская гильдия торговцев алмазами охотно идет нам навстречу. На самом деле все наоборот, только «заказчики» об этом не знают.

– Их банкир – их главная слабость, – сказал Гэбриэл Синстер. – Скорее всего, ему известны их имена и то, что деньги, которые переправляют им он или его учреждение, исходят от одного конкретного торговца алмазами. – Синстер посмотрел на Хендона и Лостуитиела. – Возможно, вам стоит упомянуть о том, что мы скоро схватим банкира.

Лостуитиел кивнул и посмотрел на Волверстоуна:

– Единственное, что меня заботит в этой связи, – если им все же удастся выйти сухими из воды, пусть даже ненадолго, первым делом они уничтожат все потенциальные улики – а нам известно, что они способны не моргнув глазом отдать приказ об убийстве людей.

Волверстоун едва заметно поморщился и медленно обвел взглядом присутствующих.

– Перед нами сложная задача – время на исходе. Хватит ли нам силы духа?

Изабель, сидевшая рядом с Ройдом, пошевелилась:

– Здесь есть риск и награда. Если мы не будем рисковать, мы потеряем награду.

Все закивали.

Потом в комнате снова воцарилось молчание; все ломали головы, стараясь придумать рычаг давления или другой след, который мог бы ускорить дело.

Наконец Волверстоун сказал:

– До сих пор нам все удавалось. Мы спасли пленных, закрыли нелегальное предприятие и арестовали трех зачинщиков из колонии. Они готовы говорить и принять наказание. В отличие от шестерых «заказчиков» – а нам нужны именно «заказчики», которых правительству нужно осудить. Но в наших руках лишь четверо из шести, следовательно, нам нужно срочно разыскать оставшихся «заказчиков», – решительно подытожил Волверстоун и посмотрел на Изабель: – Дорогая моя, готовы ли вы снова сыграть роль приманки?

– Да… конечно. – Изабель посмотрела на Онорию. – Насколько я понимаю, речь идет о бале у Сент-Айвзов?

Ройд стиснул челюсти, подавляя возражения, которые готовы были слететь с его губ. Хотя то, как гладко все прошло вчера вечером, должно было его успокоить, его чутье, к которому он давно привык прислушиваться, подсказывало, что ничего хорошего ждать не приходится.

Ройд и Изабель шли на Стэнхоуп-стрит пешком в сопровождении еще трех пар Фробишеров.

Придя домой, они узнали, что бабушка и прабабушка взяли Дункана на прогулку в парке. Однако Фергюс ждал их и потребовал, чтобы ему подробно рассказали, как обстоят дела. Эдвина велела подать чай и кексы; они ввосьмером сели с патриархом семьи и рассказали о последних событиях, которые вели к насущной задаче.

Эдвина многозначительно посмотрела на Изабель:

– Как только доставят ваши новые платья – их должны были доставить, пока мы совещались, – нам нужно подняться наверх и осмотреть, какое из них будет лучше выглядеть с алмазами.

– Да, действительно. – Изабель с улыбкой посмотрела на Кейт, приглашая ее пойти вместе со всеми.

Как только за дамами закрылась дверь, Деклан заявил:

– В такие дни надо пользоваться минутами тишины. Я иду в библиотеку.

– Я с тобой. – Роберт следом за Декланом направился к двери.

Калеб посмотрел на Ройда:

– Слышал, какой пикник дамы задумали в следующий понедельник? – После того как Ройд кивнул, Калеб продолжал: – Мне поручили отнести официальные приглашения в контору для того, чтобы раздать их нашим служащим. – Он показал ему свернутый в трубку лист бумаги. – Если ты одобряешь, я сейчас же отнесу его – понадобится, чтобы один из нас его одобрил.

Ройд взял листок, развернул и просмотрел содержимое. Фергюс глянул в приглашение поверх его плеча, хмыкнул и улыбнулся. Ройд вернул «приглашение» Калебу:

– Оно больше похоже на официальный приказ явиться, но я мешать не собираюсь.

Калеб широко улыбнулся, забрал приглашение, отсалютовал и направился к двери.

Фергюс похлопал Ройда по плечу:

– Выходи ко мне в сад. Я не против прогулки.

Ройд следом за отцом вышел в сад позади дома.

Они гуляли по тропинке; Ройду приходилось делать шаг короче, чтобы приноровиться к походке отца.

К удивлению Ройда, Фергюс не делал никаких попыток начать разговор; отец просто гулял, очевидно любуясь растительностью.

Наконец с его губ слетел вопрос – как будто сам собой:

– Как тебе удавалось поладить с мамой? – Ройд взмахнул рукой: – Как ты позволял ей сопровождать тебя в опасных миссиях? Насколько я понимаю, ей несколько раз угрожала опасность, когда она выходила в плавание с тобой.

Фергюс рассмеялся:

– Да, действительно. И не «несколько раз», а гораздо больше. Как я справлялся? – Отец посмотрел на него своими проницательными серыми глазами – Ройд унаследовал его взгляд. – Скорее всего, примерно как и ты… – Глядя перед собой, Фергюс продолжал: – Это нелегко, но тебе придется сдерживаться и просто быть наготове на тот случай, если твои страхи подтвердятся. Такова цена, которую мы платим за то, чтобы они были рядом, стали частью нашей жизни.

Ройд вздохнул, но не остановился.

– Более того, – продолжал Фергюс, – по-моему, у тебя самый легкий путь из всех нас. Ты так давно знаешь Изабель, а она всегда была бесстрашной.

– Это было раньше, – проворчал Ройд. – Сейчас совсем другое.

– Не спорю, но качество бесстрашия не меняется. Как и ее ум, в котором никто никогда не сомневался. Она совсем не дурочка.

– Да… – Глядя себе под ноги, Ройд вздохнул. – Понимаю, что все дело не в ней, а во мне… что мне придется справляться с собственной реакцией.

Фергюс усмехнулся:

– Раз ты это понимаешь, ты – лучший ученик в классе. Если я не ошибаюсь, Эдвина еще вбивает этот урок в упрямую голову Деклана, и так продолжится еще некоторое время. Если я понимаю, что произошло в его части задания, у Роберта не было особого выбора, но он все же попытается сопротивляться, если решит, что ему это сойдет с рук, хотя все не так. Эйлин его исправит. Ну а Калеб… похоже, он отделается легче других. Его Кейт гораздо более податлива к тому, чтобы ее охраняли, но даже она, насколько я понимаю, собирается часто выходить с ним в плавание. Предвижу, что его тоже ждут испытания, но, как нам обоим известно, а он недавно доказал, Калеб способен приспособиться почти ко всему и выйти победителем.

– Хм… Кстати, я хотел обсудить перемену в наших ролях. – Ройд объяснил, что он имел в виду.

Фергюс задал несколько уместных вопросов и дал ему свое благословение. Он остановился и жестом указал на дом:

– Давай воспользуемся случаем, пока Калеба нет, пока он обходит Роберта и Деклана. Правда, я не думаю, что они будут против, но мы… ты и я… можем сделать объявление на пикнике, который задумали дамы.

Ройд и его отец вернулись в библиотеку и провели следующие несколько часов, обсуждая дела компании и, когда вернулся Калеб, сообщив ему о его новом назначении.

– Его реакцию, – сказал Ройд Изабель, когда, после спокойного и приятного вечера, они шли по коридору в свою общую комнату, – стоило видеть. У него буквально подогнулись ноги, и он рухнул в кресло.

– Он по-прежнему считает себя самым младшим – ребенком, и якобы никто из вас не понимает, что он уже вырос.

– По-моему, больше всего его потрясло явно искреннее согласие Деклана и Роберта.

Изабель улыбнулась:

– Это задание открыло им глаза. До тех пор, по-моему, только твои родители, ты… и я… понимали, каким может быть Калеб на самом деле. Не думаю, что даже он сам до этого самого последнего приключения до конца сознавал, на что способен, знал свои сильные стороны.

Они поравнялись с комнатой за две двери до их комнаты. Изабель открыла дверь и заглянула внутрь. Ройд смотрел поверх их плеча.

Комнату заливал лунный свет, полосами падая на ковер и отбрасывая рассеянные серебристые лучи на спящего Дункана, который свернулся клубочком на большой кровати.

По-прежнему улыбаясь, она закрыла дверь:

– Твоя мать и Айона его утомили. Они брали его на Серпентайн кормить уток, и обе очень довольны тем, что он такой разговорчивый и забрасывал их вопросами.

Следом за ней Ройд вошел в их комнату.

– С тех пор как он покинул Абердин, он многое узнал.

«Как и я».

Одной из самых главных вещей, которые он понял, было то, что тайны между ними ничем хорошим не закончатся.

Изабель подошла к туалетному столу и начала вынимать шпильки из волос.

Ройд снял сюртук и жилет и принялся развязывать галстук.

– Помоги, пожалуйста, развязать ленты.

Ройд дернул галстук и покосился на нее. Положив руки на бедра, она стояла к нему спиной у туалетного стола. Поскольку он не отвечал, она обернулась.

Этот взгляд – наполовину знойная сирена, наполовину любопытная невинная девочка – будет притягивать его к себе до самой смерти! Он отшвырнул галстук прочь и подошел к ней.

Она снова смотрела вперед. Он взялся за ее ленты и дернул, не сводя с нее взгляда.

– Что такое? – Судя по ее тону, она прекрасно понимала, что в нем происходит… смятение.

Как обычно, она ждала – его поддразнивание было одним из немногих случаев, когда ее терпение казалось безграничным.

Он развязал последний шнурок, и ее платье сползло со стройной спины. Он коснулся ее ладонями; пальцы и ладони ощупывали шелковистую кожу. Он обнял ее за талию и привлек к себе.

В зеркале, поверх ее плеча, он увидел ее глаза.

Он хотел ей сказать, но оказалось трудно подобрать нужные слова.

– Мне кажется, как будто после восьми лет пустоты я только что тебя вернул, только успел снова краем глаза увидеть рай – по крайней мере, как я его себе представляю – и вот я уже снова с радостью, точнее, без всякой радости рискую тобой, и всем, что нас связывает, и всеми нашими надеждами на будущее. – Он положил подбородок ей на плечо; из-под ресниц он следил за ее отражением. – Понимаю, так надо – тебе нужно это сделать, и почему нужно, тоже понимаю, и все же… – Он закрыл глаза и едва заметно покачал головой.

Изабель услышала и то, чего он не сказал; она почувствовала в нем напряжение, напряжение во всем теле и в обнимающих ее руках.

Она высвободила руки из рукавов и повернулась к нему лицом, не высвобождаясь из объятий. Она пытливо смотрела на него и видела то, что он позволял ей увидеть в сгущающихся сумерках.

– Мы не должны… и не можем… ограничивать себя, не можем отворачиваться и не делать того, что нужно, если это необходимо. Мы всегда будем такими. Но теперь, когда мы оба это понимаем, – она склонила голову, по-прежнему не сводя с него взгляда, – может быть, у нас все получится лучше. По крайней мере, с опытом сложные периоды будут не такими… удручающими.

Ройд несколько секунд пытливо смотрел ей в лицо:

– Хочешь сказать, что нам нужно к этому привыкнуть?

Когда она кивнула, он вздохнул:

– Я давно знаю: в этом ты лучше меня.

Изабель рассмеялась и, привстав на цыпочки, коснулась губами его губ.

Ройд послушно склонил голову, но, прежде чем оба закрыли глаза, он прошептал:

– Только ради моего спокойствия сознайся – ты не просто соглашаешься, но и сама очень хочешь снова сыграть роль приманки.

Обхватив ладонями его лицо, она подняла на него глаза:

– Да, хочу. Ради пленников, которых мы освободили, и ради тех, которых мы не освободили. Ради всех, кто нам помогал, ради Кейт… да, я хочу этого и ради нас с тобой. Завтра мы в последний раз испытаем судьбу – нам нужно позволить ветру наполнить наши паруса и посмотреть, куда он нас унесет.

Ройд вздохнул и едва заметно кивнул.

Изабель улыбнулась и поцеловала его. Крепко сжимая его лицо ладонями, она прижалась к нему губами и поцеловала со всей страстью и решимостью, на которые была способна.

Хватит слов; пора переходить к делу.

Одежда была сброшена, они хватали друг друга руками, ласкали ладонями, губы делались горячими и влажными.

Наконец они добрались до постели – и она победила, поставив ему подножку и толкнув на спину на одеяло, а затем поспешно забравшись сверху и оседлав его…

Однако оказалось, что он украдкой заводит ее. Что он с самого начала хотел, чтобы она заняла такую позу, чтобы он видел ее и его руки могли обследовать каждый сантиметр ее кожи – ласкать, мучить, дразнить. Обладать.

Изабель попыталась воспользоваться своим превосходством, по крайней мере, ответить ему тем же, но Ройд слишком хорошо ее знал; вскоре она могла лишь тяжело дышать, изнемогая от острого, мучительного желания – до такого состояния, что у нее из головы улетучились все мысли, а чувства скрутились в клубок, только кровь пульсировала в венах.

Всепоглощающее желание охватило ее, и она едва не зарыдала от нетерпения.

Источник облегчения у нее был только один.

Она встала и одним быстрым движением ввела его в себя – и ее мир сузился до этих пределов. До них, физически слившихся в одно целое и связанных всеми другими способами; оба лежали обнаженные на тонких простынях.

Они поглощали друг друга; Изабель отказывалась позволить ему отпрянуть и наблюдать; она требовала, чтобы он отправился в это путешествие вместе с ней. В этом она уже научилась настаивать на своем – как греховно покачиваться и напрягаться, замедлять и удерживать – и подчиняться.

Наконец Ройд сдался, и они поскакали вместе, поглощенные, захваченные, погруженные в ощущения, в ритмичное, волнообразное скольжение ее тела, которое нанизывалось и обволакивало его; время от времени они замедляли бег, чувствуя себя беспомощными перед волной мучительного наслаждения, они прижимались друг к другу и замирали, наслаждаясь… а потом снова начинали учащенно дышать и спешили дальше.

Вверх, еще выше. Напряжение было все сильнее, пока они не перешли на стремительный гибкий бег, задыхаясь. Оба горели, их пылающие тела слились воедино в этой отчаянной скачке, стремлении к пику, к завершению того, что манило их, но пока не давалось.

Пружина разжалась, и они воспарили – высоко, еще выше – в костер их внутреннего солнца, сверхновую звезду их чувств.

Экстаз окутал их, и они задохнулись. Оба выгибались и напрягались, в отчаянии льнули друг к другу.

Нахлынула огромная волна, накрыла их с головой, прошла через них. Наполнила их, отпустила, освободила.

Они услышали, как бьются их сердца, как радостно наполняются кровью вены. С радостью, которая пронизывала до костей и наполняла души, они ненадолго разделились, но тут же снова бросились друг к другу в объятия.

Изабель слушала, как его сердце успокаивается. Ощущала, как они оба соскальзывают в забвение.

Прежде чем они перевалили через край этого самого благословенного моря, она нашла в себе достаточно сил, чтобы звонко выговорить:

– Ты никогда не сможешь меня потерять, потому что я никогда тебя не отпущу.

Ройд обнял ее крепче и поцеловал в лоб.

Сон уже уносил ее прочь, и она услышала его слова:

– Ты моя, а я твой. И ничто на свете этого не изменит.

Глава 17

Сказать, что бал у Синстера привлек внимание всего общества, было бы значительным преуменьшением.

В одиннадцать на следующий вечер Изабель стояла рядом с Декланом сбоку от огромного бального зала и, поверх голов гостей, наблюдала за драмой, которая разворачивалась в дальнем углу.

К ним только что подошла Эдвина.

– Ничего не видно… Расскажите, что там происходит!

– Я только что закончила танцевать с Гарри Синстером, – объяснила Изабель, – и он вел меня отдохнуть, как вдруг подошел какой-то толстый джентльмен, очень нахальный, и попросил… нет, это слишком слабое слово… он потребовал, чтобы я сказала, откуда у меня ожерелье.

– И что? – Эдвина, опираясь на руку Деклана, привстала на цыпочки и выгнула шею, но так ничего и не увидела.

– Я так удивилась, что стояла и смотрела на него, – и, прежде чем собралась с мыслями, он побагровел и залопотал, что алмазы его, что он знает, откуда они, и произошла какая-то ошибка, и если я сейчас же не отдам их ему, он велит меня арестовать… – Изабель покачала головой. – Он все не умолкал. С более идиотской попыткой получить ожерелье я еще не сталкивалась. Мы с Гарри не верили собственным ушам. В довершение всего, когда Гарри спросил, каким образом ожерелье может принадлежать ему, тот человек – позже Гарри объяснил, что это маркиз Рисдейл – понял, что наговорил слишком много. Он развернулся, собираясь уйти, но его уже ждал Дирне с двумя помощниками. Они стояли у него за спиной и слышали все, что он говорил. Рисдейл опустил голову и попытался прорваться, но его схватили и задержали – а теперь там Дьявол Синстер, и они пытаются вывести Рисдейла из зала без особого шума.

– Только что к ним подошел Волверстоун, – сообщил Деклан, – вместе с Минервой. Она довольно сурово разговаривает с Рисдейлом – похоже, велит ему вести себя прилично.

– Не сомневаюсь… о-о-о! – Эдвина широко улыбнулась.

Изабель и Деклан встревоженно оглянулись.

Эдвина прижимала ладонь к животу и старалась не морщиться от боли.

– Что случилось? – воскликнул Деклан, бледнея.

– Всего лишь приступ боли. – Понимая, что она его не убедила, Эдвина понизила голос и пояснила: – Если хочешь знать, твой отпрыск только что меня лягнул. Довольно сильно!

– А это нормально? – Деклан по-прежнему не испытывал облегчения.

– Совершенно нормально, – заверила его Изабель. – Но, может быть, тебе лучше отвести Эдвину к окну? Там немного тише; возможно, ваш наследник скоро успокоится.

– Тебя нельзя оставлять одну, – нахмурилась Эдвина. – С тобой всегда должны стоять двое.

Изабель огляделась и заметила, что Летиция, жена Дирне, беседует с леди Клариссой.

– Пойду к маркизе и леди Клариссе. Музыканты отдыхают, но скоро снова начнут играть, и мои партнеры меня разыщут. Кто знает? – Она шагнула к маркизе. – Похоже, нам везет. Возможно, сегодня нам удастся выманить и последнего из «заказчиков».

Деклан покосился на Эдвину.

Та посмотрела ему в глаза и нерешительно взглянула на Изабель.

– Мне и правда лучше постоять у окна – там намного прохладнее. Но… ты уверена?

– Совершенно уверена. – Изабель махнула рукой, отсылая их прочь. – Речь идет о… пяти шагах, не больше! – С улыбкой она повернулась к Эдвине и Деклану спиной и скользнула в толпу.

Сегодняшнее платье было сшито из дорогого переливающегося шелка цвета морской волны, который подчеркивал сверкание ожерелья на фоне ее белой кожи. Бриллианты сегодня, если можно так выразиться, выглядели еще ошеломительнее, чем два дня назад.

Изабель улыбалась и кивала, проходила мимо дам, разодетых в шелк и бархат. Все равно что пробираться на корабле в переполненной гавани – то туда, то сюда.

– Послушайте… вы мисс Кармайкл?

Она остановилась; ей показалось, что заговорившему с ней джентльмену – наверное, гостю, кем он еще мог быть? – на вид можно было дать лет двадцать, а то и меньше.

– Да, это я.

– Превосходно! Я так и сказал дворецкому, что разыщу вас, – он сейчас пытается одновременно находиться в нескольких местах. Но внизу вас спрашивает посыльный. Он сильно волнуется – что-то говорил о поисках какого-то мальчика.

Мальчика?!

– Не может быть! – Все мысли мигом выветрились у нее из головы. Неужели Дункану как-то удалось сбежать от дедушки и бабушек? Айона тоже здесь; она где-то в толпе. Неужели Дункан направляется сюда – а может быть, в порт, или…

Страх, какого она еще никогда не ведала, схватил ее за горло, и ей стало трудно дышать. Она развернулась к дверям зала; они находились совсем недалеко.

– Вы сказали, в вестибюле? – с трудом переспросила она.

– Да… внизу лестницы. Позвольте, я вас провожу. – Молодой человек не стремился взять ее за руку, но, идя с ней рядом, он помогал ей пробиться в толпе.

Наконец они добрались до дверей. Верхняя площадка лестницы была переполнена, но молодой человек показал на прихожую внизу. Едва заметно улыбаясь, она протискивалась в толпе гостей и, стараясь не бежать, зашагала вниз.

В холле также было множество гостей – одни только приехали, другие уже уезжали. Передавали плащи, пальто, цилиндры, трости; одни отдавали их, другие забирали. Давка получалась невероятная. Она остановилась на площадке и стала осматриваться, ища глазами одного из лакеев Эдвины.

Молодой щеголь остановился рядом с ней.

– Он был вон там… Ага! Вот и он! – Пригнувшись, он показал на открытую дверь. – Ждет снаружи, на улице.

Изабель подобрала юбки и, забыв об осторожности, бросилась вниз по лестнице. Протиснувшись в толпе, преграждавшей холл, она выбежала на крыльцо.

– Он там, – показал молодой щеголь.

Как часто случается на больших приемах в Мейфэре, по обе стороны от красного ковра толпились зеваки – горничные, мальчики на побегушках, лакеи, модистки и подмастерья. Они глазели на гостей, охали и ахали, любуясь нарядами, украшениями и прическами. Изабель заметила нескольких лакеев, которых она вроде бы видела на Стэнхоуп-стрит, но на улице было темно, еще темнее из-за того, что вход в особняк так ярко освещался факелами; она поспешила вниз и повернула направо.

Щеголь схватил ее за локоть и, придвинувшись вплотную, стал расталкивать зевак. Все смотрели на них с любопытством, но охотно расступались и снова поворачивались к крыльцу.

– Еще чуть-чуть…

Она услышала некоторое напряжение в голосе щеголя, и чутье подсказало: что-то не так. Изабель остановилась, но щеголь тащил ее дальше.

Он оказался сильнее, чем она ожидала; она сделала еще несколько шагов, а потом остановилась, выдернула руку и с яростью напустилась на него.

Голову ей накрыли чем-то черным.

В ту же секунду ее схватили за руки и быстро связали их впереди, не переставая тащить вперед, дальше от особняка Сент-Айвзов.

Изабель ничего не видела сквозь черный капюшон, который нахлобучили ей на голову. Она чувствовала, что с двух сторон ее тащат два дюжих здоровяка; потом ей на плечи накинули тяжелый плащ. Она задержала дыхание…

– Если вам дорога жизнь вашего сына, не кричите, – велел ей грубый голос.

Она сжала губы. Только теперь она все поняла. Им… кем бы они ни были… удалось выманить ее из дома. Неужели никто из ее защитников не видел, как она уходила?

Здоровяки тащили ее дальше, но они шли по мостовой. Куда подевался щеголь?

Проклятье… и это на Гровнер-сквер, в сердце модного Лондона! Где все?

«Сработал отвлекающий маневр, который осуществляют гости, которые входят в особняк Сент-Айвзов и выходят из него».

Тут здоровяки, каждый из которых держал ее за руку, остановились. Навострив уши, она услышала знакомый скрежет щеколды. Потом мужчины втащили ее наверх – в карету. Ее грубо швырнули на сиденье. Она была высокой и не стояла прямо; она нагнулась, ноги запутались в юбках и плаще, и она совсем не изящно упала на сиденье – которое смотрело на особняк Сент-Айвзов.

Колени ее задели ноги человека, сидевшего напротив. Он тут же – и очень вежливо – убрал свои ноги.

Дверца захлопнулась. Изабель долго извивалась; наконец ей удалось выпрямиться.

– Добрый вечер, мисс Кармайкл. Извините за неудобства, но, если вам дорога жизнь и вы хотите снова увидеть сына, вы будете сидеть тихо и ответите на мои вопросы. – Голос был не просто хладнокровным, а холодным, лишенным всякой интонации. – Я просто хочу поговорить с вами вдали от этой ужасной давки и слишком внимательных взглядов ваших друзей. – Ее собеседник – джентльмен, судя по выговору и подбору слов, – помолчал и продолжал: – Прошу вас немного подождать.

Изабель ждала, но он не покидал кареты. Наоборот, опустил стекло и заговорил с кем-то стоящим на мостовой. Щеголь, догадалась Изабель. Ей хотелось приподнять капюшон и посмотреть на своего визави, но плащ был туго обмотан вокруг нее; пришлось бы долго высвобождать руки из складок, и визави неизбежно заметил бы ее телодвижения. Она прислушалась, но собеседники не называли никаких имен. Тем не менее стало ясно: щеголю заплатили за то, чтобы он выманил ее из здания.

Ее охватила досада. Она играла роль приманки, но ее выманили саму.

Изабель украдкой проверила, как связаны руки, но веревки не поддавались. Поняв, что здесь ничего не получится, она стала вспоминать все, что могла, – все, что подсказывали ей чувства. Человек в карете явно командовал – видимо, это и есть шестой и последний «заказчик». Судя по голосу, он среднего возраста – возможно, ровесник остальных сообщников.

Тем временем ее визави отпустил щеголя. Окошко со скрипом поднялось.

Она собралась с мыслями и, положив связанные в запястьях руки на колени, чувствуя, как тяжелый плащ сковывает ноги, приготовилась к словесной баталии.

– Хочу вас успокоить, мисс Кармайкл, мы никуда не едем. Повторяю, я просто хочу кое о чем вас спросить – и, кстати, забрать это красивое ожерелье, которое, знаете ли, по крайней мере отчасти принадлежит мне.

Изабель услышала, как он ерзает на сиденье, придвигаясь ближе. Она стиснула челюсти и заставила себя сидеть тихо, чувствуя, как он приподнимает капюшон.

Потом ее коснулись холодные пальцы – похититель искал застежку; Изабель подавила дрожь.

Наконец нашел застежку, расстегнул ее. Изабель больше не чувствовала тяжести ожерелья.

Ее собеседник выпрямился; она чувствовала, как он подносит ожерелье к лицу, любуется игрой камней в тусклом свете.

Ее наверняка уже хватились. Защитники наверняка отправились на поиски.

Ройд придет в ярость и…

Он придет за ней. Ей нужно одно: выиграть время для него – и для других.

– Как изысканно! – Ее собеседник снова поерзал на сиденье; она представила, как он убирает ожерелье в карман. – Вернемся к нашей беседе. Как бы вам ни хотелось, настоятельно рекомендую оставить капюшон на месте. Так мне не придется убивать вас, когда мы закончим разговаривать. Однако, если вы сомневаетесь в искренности моей угрозы…

Она услышала щелчок – он взвел курок пистолета. Звук был особенно громким в замкнутом пространстве. Она затаила дыхание.

Ее собеседник подался вперед. Ствол пистолета уткнулся в ложбинку между ее грудями.

– Вот куда я целюсь, а с такого расстояния трудно промахнуться. – Он по-прежнему говорил холодно, но немного понизил голос. Потом отклонился назад, и она перестала ощущать давление пистолетного ствола.

Грудь у нее сжалась. Ей удалось неглубоко вздохнуть.

– Итак, мисс Кармайкл, прошу вас, расскажите, откуда у вас такое ожерелье. Только не пытайтесь обмануть меня чушью, будто вы не знаете, откуда оно, – вы ведь внучка Айоны Кармоди, и, судя по всем отзывам, яблочко от яблони недалеко падает. Вам известны все относящиеся к делу подробности, и я прошу вас поделиться ими со мной – хочу услышать все, что вам известно об этих прекрасных голубых алмазах.

Она ломала голову, как бы растянуть разговор подольше. С бешено бьющимся сердцем, она помолчала, чтобы ее собеседнику казалось, будто она размышляет, и сказала:

– Если я буду рассказывать все, что мне известно об этих камнях, рассказ получится длинным. Я могла бы говорить часами, но это никому из нас не поможет. – Легче управлять мужчинами, если им кажется, будто они главные. – Может быть, если вы будете спрашивать меня о том, что вы хотите знать, мы скорее покончим с этим и вы меня отпустите.

Ее предложение было встречено молчанием, но она услышала звук, который приняла за язвительную усмешку.

– Я слышал, что вы не похожи на обычных девиц из хорошего общества… – Ее собеседник ненадолго замолчал. – Отлично. Итак, вот мой первый вопрос. Что вам известно о джентльмене по имени лорд Питер Росс-Кортни?

Она глубоко вздохнула и приготовилась рассказывать.

Наконец-то!

Ройд стоял один у стены бальной залы и вместе с Волверстоуном следил за маркизом Рисдейлом. Маркиз наконец замолчал, но по-прежнему его глаза метали молнии. Трентам, Кастерс и Хендон увели его. Карета с конвоем ждала у задней двери; она должна была увезти маркиза в Эссекс.

Избавившись от Рисдейла, Ройд огляделся, ища темноволосую голову Изабель…

Он заставил себя дважды оглядеть всех гостей и только потом повернулся к Волверстоуну:

– Изабель… я ее не вижу. По-моему, ее здесь нет.

Волверстоун уже хмурился; он тоже осматривал зал.

– Я тоже ее не вижу, – сухо заметил он.

– Уйти она не могла – если только не было веского повода.

– И даже если был, – ответил Волверстоун, – кто-нибудь должен был увидеть ее и предупредить нас.

Ройд посмотрел в дальний угол, но знал, что там ее нет. Внутренний голос подсказывал: что-то не так.

Он встретился с Волверстоуном и Дьяволом Синстером под галереей, на которой стояли музыканты.

Волверстоун с мрачным видом покачал головой.

Дьявол Синстер выругался.

Потом герцог развернулся и побежал на галерею, перепрыгивая через три ступеньки. Музыканты резко прекратили играть.

Когда танцоры остановились и задрали головы, Дьявол оперся о перила и заревел:

– Тихо!

Все разговоры прекратились. Зашуршал шелк – все оборачивались к галерее.

В ошеломленной тишине Дьявол сказал:

– Это очень важно. Мы ищем одну даму – ту, у которой на шее ожерелье. Высокую, черноволосую, красивую, в платье цвета морской волны. Почти все вы ее видели. Оглянитесь по сторонам – ее кто-нибудь видит?

Зашуршали платья; все озирались, но никто не подавал голоса.

Потом в конце зала поднялась пухлая, унизанная кольцами рука, и одна пожилая дама крикнула:

– Та девушка вышла несколько минут назад – с ней был сын Стрикленда!

Ройд бросился к дверям; Волверстоун не отставал. Толпа расступилась. Другие из их компании бежали позади, когда Дьявол сверху крикнул:

– Стрикленд! – Не дождавшись ответа, Дьявол велел: – Посмотрите еще раз по сторонам – он здесь?

На сей раз никто не отозвался.

Ройд тихо выругался. Двери находились прямо перед ним.

– Вы знаете Стрикленда в лицо? – спросил он у Волверстоуна.

Тот покачал головой.

– Я знаю! – К ним подошел Дирне.

– Идите с Ройдом. – Волверстоун кивнул вперед. – Разделимся – вы идите вниз, а я разошлю людей на поиски здесь, а потом присоединюсь к вам.

Они вышли на верхнюю площадку лестницы. Оставив Волверстоуна в зале – к нему сразу же подошла Онория, и они начали рассылать пары на поиски в разные коридоры, – Ройд и Дирне, к которым присоединились другие знакомые, поспешили по парадной лестнице вниз.

Ройд остановился на площадке; отсюда был виден весь холл.

– Видите Стрикленда?

Дирне и другие поискали его глазами, потом Дирне показал на юношу, стоящего у стены в коридоре, который начинался под лестницей:

– Вон он! – Голова у юноши была опущена; он внимательно пересчитывал банкноты.

– Прикройте меня! – крикнул Ройд и бросился вниз. Два шага – и он схватил юнца за грудки, приподнял его и с силой ударил о стену.

– Где она? – зарычал он прямо в ошеломленное лицо юноши.

Стрикленд сглотнул и забормотал:

– Она в карете… там, снаружи. – Глаза его бегали, заметив, что Ройд разъярен, он запричитал: – Это же просто шутка! Он сказал, что хочет всего лишь поговорить с ней. Я должен был вывести ее наружу… ее схватили другие, подручные того человека, они посадили ее в карету, но он поклялся, что отпустит ее, как только они поговорят!

Последнее слово вышло жалобным писком, потому что Ройд отпихнул его в сторону и бросился к двери.

Он услышал, как Дирне у него за спиной приказал:

– Держите его!

Ройд слышал топот сзади, но не обернулся, чтобы посмотреть, кто бежит за ним. Он протиснулся в плотной толпе и вышел на крыльцо. Мальчишка сказал – карета.

Перед ним стояло множество карет.

Переулок был заполнен самыми разными средствами передвижения. Из одних вылезали гости, кто-то садился в другие, собираясь уезжать.

– Не там. – Ройд посмотрел дальше. – Если он хочет поговорить…

В тени чуть поодаль, справа у обочины, стоял небольшой экипаж; он находился вдали от уличных фонарей и казался почти невидимым в темноте.

Ройд побежал еще до того, как начал думать. Он пробился сквозь толпу зевак и бросился к экипажу.

– Так что, понимаете, – сказала Изабель, – я вообще не разговаривала ни с Росс-Кортни, ни с Ниллом. Более того, я не видела их после того, как мы вышли из джунглей.

– Но вы уверены, что они и сейчас под стражей? – не сдавался незнакомец.

– Не знаю наверняка, но, наверное, да – во всяком случае, ничего другого я не слышала.

– И вы не знаете, где они?

– Нет. – Она услышала топот – кто-то бежал к экипажу – и поспешно продолжала: – Зато я знаю, что их содержат не в обычной тюрьме и не в полицейском…

Дверца распахнулась.

– У него пистолет! – закричала Изабель.

– Фробишер! – зарычал ее визави.

Экипаж накренился, когда внутрь протиснулась крупная, тяжелая фигура.

Ройда сейчас убьют!

Она почти ничего не могла сделать, однако ее ноги не были связаны; она подняла ногу, обутую в бальную туфельку, и постаралась как можно глубже вонзить каблук туда, где, по ее представлениям, сидел незнакомец.

Она почувствовала, как каблук вошел в плоть, и пистолет выстрелил.

В замкнутом пространстве выстрел показался ей оглушительным.

Экипаж накренился; она слышала сопение и ругательства.

Очевидно, Ройд не умер.

Потом послышался глухой удар – кулак врезался в плоть. Экипаж перестал раскачиваться.

Через миг Ройд уже обнимал ее:

– Посиди смирно – сейчас сниму с тебя капюшон.

Не так давно она впервые в жизни упала в обморок; теперь она учащенно дышала. Она была на волосок от того, чтобы потерять его! Этот глупец бросился на злодея с пистолетом! Видимо, для того, чтобы спасти ее, и все же…

Вдруг капюшон убрали, и она, подняв голову, увидела лицо Ройда. Он склонился над ней. В слабом свете она не могла разобрать выражения его лица; он выглядел мрачным, но, судя по всему, больно ему не было.

Бросив один пытливый взгляд на ее лицо, он нагнулся и дернул за узлы, которыми были связаны ее руки.

– Тебе больно? – прорычал он.

– Нет. Совсем не больно. – Сердце ее по-прежнему билось часто-часто. – А тебе?

– Я в порядке.

Она судорожно вздохнула – раз, другой. Головокружение постепенно проходило. Оглядевшись, она заметила, что человек, который приказал привести ее сюда, распростерся некрасивой кучей на противоположном сиденье. Он не выглядел особенно примечательным – довольно консервативный джентльмен без особых отличительных признаков.

Он пошевелился и застонал.

Волверстоун и Дирне стояли у распахнутой дверцы экипажа; другие толпились за ними.

– Он угрожал мне, – поспешила сказать Изабель, – а кроме этого, спросил о Росс-Кортни и Нилле. Что они сказали, где были и где они сейчас. И он забрал ожерелье – оно у него в кармане.

Замолчав, она сделала еще один вдох.

Ройд убрал веревку и, нагнувшись, принялся разминать ей запястья. Кончиками пальцев чувствовал ее бешеный пульс.

– Все хорошо.

После этих слов она снова посмотрела на него в упор; ее черные глаза стали огромными.

– Он знал о Дункане – знал, что у меня есть сын. – Изабель крепко сжала его пальцы. – О боже… ты думаешь, что…

– Нет. – Так вот почему она вышла из бальной залы. Ройд жалел, что не может еще раз ударить негодяя, кем бы тот ни был. – К Дункану никто не подберется.

Но он видел по выражению ее лица, что она не успокоится, пока не убедится наверняка. Он выпрямился и помог ей встать:

– Пошлем туда лакея, чтобы проверить.

– Да. Сейчас же!

Ройд спрыгнул на землю и протянул к ней руки. Изабель только что не упала на него.

Ее рука коснулась его левого плеча – в том месте, где его оцарапала пуля, – и он поморщился. Он отошел от экипажа, пропуская остальных; те выволокли еще бесчувственного злодея наружу. Прислонившись к перилам, Ройд поставил Изабель на ноги.

Она посмотрела на его ладонь, потом на плечо. Поджав губы, она ткнула его в грудь:

– Ройд, проклятье… он тебя все-таки ранил! Ради всего святого, он попал в тебя!

– Пуля лишь оцарапала кожу. Через минуту кровотечение прекратится.

– Откуда ты знаешь? Здесь почти нет света! – Она встала на цыпочки, разглядывая окровавленную царапину.

Ройд увидел одного из лакеев Волверстоуна и поманил его к себе. Он приказал ему идти на Стэнхоуп-стрит и спросить, где находится Дункан Фробишер.

Лакей посмотрел на своего хозяина. Покосившись на Изабель, Волверстоун кивнул:

– Как можно скорее!

Изабель почти ничего не замечала. Она по-прежнему осматривала рану.

– Я же говорила, что у него пистолет! Тебе точно не больно? Неужели нужно сразу же…

Он привлек ее к себе и поцеловал.

Ненадолго забыв о тревогах и волнениях последних минут, оба наслаждались – упивались – тем, что оба еще живы, относительно здоровы…

Через миг она обхватила его голову и ответила страстно, как только могла.

Когда он поднял голову, она открыла глаза, посмотрела на него – и он понял, что она вернулась. Что она снова с ним, снова сосредоточена.

Он выпустил ее из объятий, однако держал за руку. Она обернулась, и оба стали смотреть, как злоумышленника в полубессознательном состоянии вытаскивают из экипажа. Ройд посмотрел на Волверстоуна:

– Кто он такой?

– Клайнс-Форсайт. Чрезвычайно богатый и знатный человек – некто вроде «серого кардинала». Старается держаться в тени. Я слышал, что он не интересуется никакими рискованными предприятиями, если они не сулят ему личную выгоду. – Волверстоун подошел к ним. Они стали смотреть, как их помощники, под руководством Дирне, связывают руки Клайнс-Форсайту; его пришлось нести, так как он не в состоянии был стоять на ногах. Дирне вынужден был взвалить его на плечо и тащить на виду у довольных зевак. Те отвернулись от гостей, которые съезжались на бал, радуясь новому событию и драме.

Волверстоун подал знак, и они последовали за остальными. Они втроем держались сзади.

– Возможно, это именно тот прорыв, которого мы ждали. – Покосившись на Ройда, Волверстоун кивнул на его плечо: – Как?

– Всего лишь царапина, поверхностная рана. Ерунда! – Конечно, Изабель покачала головой и хмыкнула. Он решил, что должен сказать ей правду. – Все было бы гораздо хуже, если бы Изабель не лягнула злодея в то место, где больнее всего, в нужный момент – выстрел пришелся выше.

Изабель развернулась к нему. Взгляд ее опустился ниже раны на плече, и глаза ее расширились…

Ройд сжал ей руку – и продолжал держать, пока она не подняла голову и не заглянула ему в глаза. Он широко улыбнулся:

– Из нас вышла отличная команда.

Приглушенный звук слетел с губ Волверстоуна, который внимательно смотрел вперед.

Изабель не успокоилась. Она снова посмотрела на Ройда, буркнула: «Потом!» – и пошла дальше.

Через два шага Волверстоун поинтересовался:

– Насколько я понимаю, он чем-то угрожал вашему сыну, чтобы выманить вас на улицу?

– Да. – Изабель рассказала, как было дело. В заключение она пожала плечами: – Как только Дункан вошел в расчеты, я забыла обо всем.

– Совершенно вас понимаю, – ответил Волверстоун. – Именно на это и рассчитывал Клайнс-Форсайт.

Они подошли к крыльцу, когда окрик «Ваша светлость!» и топот заставили их остановиться.

– Да?

Лакей, которого они посылали на Стэнхоуп-стрит, подошел к ним с улыбкой. Хотя он запыхался, ему удалось проговорить:

– С мальчиком все в порядке. Сейчас он крепко спит в своей постели.

– Слава богу! – Изабель показалось, будто огромная тяжесть упала с ее плеч; она была почти уверена, что Дункан цел и невредим – почти! Но когда дело касалось ее сына, «почти» ее не устраивало. Она улыбнулась лакею: – И спасибо вам.

Лакей, по-прежнему улыбаясь, поклонился:

– Всегда пожалуйста, мисс.

– Что ж, тогда… – Волверстоун начал подниматься.

Изабель и Ройд рука об руку последовали за ним.

Волверстоун остановился почти на пороге.

К ним подошел Дьявол Синстер.

– Дирне сказал, что вы хотели допросить Клайнс-Форсайта здесь и сейчас. Онория предложила вести допрос в гостиной на первом этаже – туда уместимся мы все, потому что мы тоже хотим посмотреть.

Волверстоун кивнул. Посмотрел на Изабель и Ройда:

– У меня чувство, что, благодаря материнскому инстинкту, призывающему ее спасти своего ребенка, мы только что получили рычаг давления, на который рассчитывали. Похитив Изабель, украв ожерелье и подстрелив Ройда, Клайнс-Форсайт совершил три тяжких преступления – которые можно легко доказать – и все при свидетелях, в чьей честности сомневаться не приходится.

– Кстати, – заметил Дирне, – Стрикленд совершенно расклеился. Он присягнет, что действовал по приказу Клайнс-Форсайта. Стрикленд идиот, но семья у него здоровая. Они сами с ним разберутся.

– Превосходно! – Волверстоун жестом велел всем идти вперед. – Давайте позаботимся о том, чтобы эта длинная, чересчур длинная операция подошла к сравнительно хорошему концу.

– Попытаемся сделать все проще для всех нас. – Волверстоун стоял перед огромным камином в гостиной дома Сент-Айвзов на первом этаже.

Клайнс-Форсайта, по-прежнему со связанными руками, усадили на стул с прямой спинкой лицом к Волверстоуну. По обе стороны от него находились участники операции. Все сидячие места заняли дамы; мужчины выстроились вдоль стен.

Лицо Клайнс-Форсайта почти не демонстрировало никаких эмоций; можно было подумать, что он не проявляет никакой реакции на слова Волверстоуна, хотя слушал он внимательно.

– Положение наше таково. – Волверстоун достал из кармана ожерелье из голубых бриллиантов и, подойдя к Изабель, передал его ей. – Эти бриллианты добыты на нелегальном руднике в Западной Африке. Рудник можно было открыть на законных основаниях, но те, кто за всем стоял, предпочли увеличить свои доходы, держа предприятие в тайне и, что еще важнее, используя рабский труд – труд подданных Великобритании, мужчин, женщин и детей, схваченных в колонии Фритаун. Путем различных усилий была проведена операция с целью спасения пленников, закрытия рудника, опознания тех, кто за всем стоит, и добычи достаточных доказательств для того, чтобы осудить злоумышленников. – Волверстоун кивнул в сторону Клайнс-Форсайта. – Благодаря вашему сегодняшнему вмешательству теперь нам известны все шесть так называемых «заказчиков», и все шестеро находятся у нас под стражей.

Волверстоун обвел комнату торжествующим взглядом и устремил глаза на шестого участника заговора.

Клайнс-Форсайт не отвел взгляда и спросил:

– Зачем вы мне все это рассказываете?

Волверстоун ровным тоном ответил:

– Чтобы ускорить сбор доказательств для подготовки судебного процесса – по очевидным причинам правительство не желает затягивать подобное зрелище, – мне поручено предложить снисхождение одному из шестерых «заказчиков». Всего одному, ибо для того, чтобы получить немногие недостающие пока доказательства, больше одного человека не требуется. Разумеется, преступления, совершенные в колонии и при разработке месторождения, а также получение дохода от его разработки караются смертью. Снисхождение выразится лишь в том, что одному из шестерых смертную казнь заменят на пожизненную ссылку. Вот какое предложение мы сейчас можем выдвинуть. Однако, – Волверстоун помедлил, усиливая эффект, – как только все необходимые доказательства будут в наших руках – что произойдет в течение недели или даже через несколько дней, – потребность в сотрудничестве отпадет, и предложение о снисхождении будет отозвано.

Судя по всему, Клайнс-Форсайт жадно впитывал каждое слово. Прошла секунда, и он спросил:

– Вы уже делали такое предложение остальным?

– Четверым из них. Рисдейла взяли сегодня вечером – мы еще с ним не беседовали.

– И никто из них не принял предложения? – Клайнс-Форсайт удивленно выгнул брови.

– Нет, – улыбнулся Волверстоун. – Правда, никто из них не знает о следствии; всем остальным я поделился только с вами.

Выражение лица Клайнс-Форсайта сделалось настороженным.

– Почему же вы поделились такими сведениями со мной?

– Потому что в настоящий момент вы – единственный из шестерых, который больше всего приобретает благодаря сотрудничеству со следствием. Подумайте – если Росс-Кортни удастся передать весточку на волю и король вмешается до того, как мы соберем необходимые доказательства и наша возможность передать дело в суд исчезнет, остальные «заказчики» вполне могут выйти сухими из воды – но не вы. Вы в любом случае пойдете на виселицу. Во-первых, вы похитили даму с великосветского бала. Во-вторых, вы сорвали с ее шеи ожерелье, которое стоит огромную сумму, и положили его себе в карман.

Черные глаза Клайнс-Форсайта устремились к Ройду.

– Это мог сделать и Фробишер!

– Нет, не мог, – произнес Дирне, стоявший у стены. – Я шел за ним следом. Вы надели на голову мисс Кармайкл капюшон. У Фробишера не хватило бы времени, чтобы снять капюшон, расстегнуть ожерелье и сунуть вам в карман, прежде чем я подошел вплотную.

Волверстоун посмотрел на Клайнс-Форсайта в упор:

– Видите? А третье ваше преступление заключается в том, что вы ранили Фробишера с близкого расстояния в присутствии меня, Дирне и еще нескольких человек. Ваши шансы опровергнуть любое из этих обвинений равны нулю.

Клайнс-Форсайт огляделся по сторонам и глубоко вздохнул.

– Если… я говорю: «если»… я ускорю расследование, распространится ли смягчение наказания на мои сегодняшние поступки?

Волверстоун пожал плечами:

– Повешение будет заменено на каторгу.

– В таком случае… – арестованный снова тяжело вздохнул, – можете считать, что ваше следствие завершено. – Он с трудом улыбнулся. – Я никогда никому не доверяю, и меньше всего – типам вроде Росс-Кортни. Я всегда все записываю. Все подробности, которые вам могут понадобиться. Мне известно гораздо больше, чем Росс-Кортни. – Подняв связанные руки, он полез в карман плаща. Ему было трудно, но никто не встал с места, чтобы помочь ему. Наконец он достал цепочку, на которой болтался ключ. – Если вы пошлете кого-нибудь ко мне домой, в мой кабинет, этим ключом открывается сейф за портретом моей бабушки слева от письменного стола. В сейфе вы найдете папки со всеми подробностями, которые могут вам пригодиться.

Волверстоун взял ключ.

– У меня один вопрос, – подал голос Калеб. – Из чистого любопытства. Вы только что выбрали между повешением и тем, что сказал Синстер. Почему вы выбрали то, что многие люди, особенно ваши ровесники, сочли бы судьбой гораздо худшей, чем смерть?

Клайнс-Форсайт состроил удивленную мину и не сразу ответил:

– Как ни странно, я считаю, что тот же выбор вынуждены были делать те, кого я приговорил к рабству. Там, где есть жизнь, есть надежда.

Волверстоун какое-то время смотрел на Клайнс-Форсайта, а потом сказал:

– Как чистую формальность, предположим, что вас – вместе с Рисдейлом, Ниллом, лордом Хью Девени и сэром Реджинальдом Камминсом – завербовал лорд Питер Росс-Кортни для того, чтобы основать нелегальный алмазный рудник, на котором применялся рабский труд, в колонии Западной Африки. Управление рудником на месте осуществлял Арнольд Саттерли, родственник Росс-Кортни и первый помощник губернатора колонии, а также Малдун, военно-морской атташе, и Уильям Уинтон, помощник комиссара форта Торнтон. Вы подтверждаете справедливость нашей версии?

Клайнс-Форсайт откинулся на спинку стула и посмотрел на Волверстоуна в упор:

– Ваша версия верна во всех отношениях.

Изабель улыбнулась и посмотрела на Ройда; одновременно с ней и он посмотрел на нее.

– Дело сделано! – произнесли оба одновременно и рассмеялись.

Торжествовали все, кто принимал участие в аресте «заказчиков».

Волверстоун отправил Клайнс-Форсайта в Эссекс, затем, вернувшись, поздравил всех. Пока муж отсутствовал, Минерва распорядилась подать в гостиную шампанское. Все выпили за свое здоровье. Выпили за пленников. Выпили за Ройда, Изабель и всех капитанов Фробишеров и их дам, которые, как выразился Волверстоун, «стали важными орудиями к тому, чтобы положить конец уродливой главе британского колониального правления».

С лица Изабель не сходила довольная улыбка; она, как и все, радовалась победе, но то и дело озабоченно косилась на темное пятно, окрасившее сюртук Ройда.

Вскоре он склонился к ее уху и предложил воспользоваться его раной как предлогом, чтобы уйти. Изабель задержалась лишь для того, чтобы поручить Айону заботам Кейт. Вместе с остальными Айона вернулась в бальную залу, где их дожидалась половина гостей; всем не терпелось узнать, что произошло. Вместо того чтобы медлить в передней, став жертвами всех, кто хотел бы с ними поговорить, восхититься ожерельем – оно снова красовалось у нее на шее – и задать массу вопросов, они уступили кареты остальным, выскользнули из боковой двери особняка и зашагали рука об руку.

После суеты у дома Сент-Айвзов ночь была прохладной, небо хмурым, а на улицах им встретилось сравнительно мало прохожих. Вскоре Хамфри уже впустил их в тихий дом Эдвины и Деклана.

Заверив дворецкого, что с его хозяином и хозяйкой все в порядке и что они и остальные скоро прибудут, Изабель указала на рану Ройда и попросила, чтобы в их комнату принесли горячей воды.

– Сию минуту, мэм, – с поклоном ответил Хамфри.

Изабель первой стала подниматься по лестнице. Хамфри постоянно называл ее «мэм», а не «мисс», но она его не поправляла, решив, что, по правде говоря, он обращается к ней более или менее правильно.

Ройд поднимался по лестнице следом за Изабель. В нем клубились самые противоречивые чувства; они поднимались и кружились, готовые вырваться наружу. Ему удавалось их подавлять, сохранять благоразумие, но, когда они добрались до верхней площадки, он понял, что больше не выдерживает.

Рана на плече саднила, но выстрел стал для него облегчением. Как только пистолет выстрелил, угрозы для Изабель больше не было. Увидев ее в тот миг, когда он рывком распахнул дверцу – связанную, в капюшоне, когда незнакомец целился в нее… Ройд едва не потерял голову от гнева и страха за свою любовь.

Вернуть ее только для того, чтобы вскоре снова потерять… Нет, это невозможно!

Изабель остановилась у двери Дункана, приоткрыла ее и на цыпочках вошла.

Ройд последовал за ней. Остановившись на пороге комнаты, тускло освещенной одним ночником на комоде, он смотрел, как она нежно отбрасывает волосы со лба Дункана и целует сына в висок.

Он видел и ее лицо – видел безусловную любовь, которая преобразила ее из амазонки в мадонну.

Когда Изабель отошла от кровати, он взял ее за руку и отвел в их спальню.

Ройд уже позабыл, насколько их чувства всегда зеркально отражали друг друга. Когда он повернулся, собираясь привлечь ее к себе, она бросилась к нему, и он подхватил ее.

При первом прикосновении их губ отпали все ограничения. Они уже не спорили, кто главный; сегодня никто из них не руководил.

Никто из них не мог сдержать этого – настоящего вихря желания.

Страсть разрасталась, пульсирующая и сильная, а желание полыхало яростным потоком в их жилах, но именно желание, первобытное и неуправляемое, толкало их друг к другу, требуя удовлетворения.

Оба жаждали получить самое первобытное подтверждение того, что они выдержали испытание, что они целы, невредимы… и живы. Еще как живы!

Ройд ослабил шнуровку ее лифа, спустил его с плеч и набросился на ее груди. Она запрокинула голову и застонала, впиваясь ногтями в его плечи сквозь сюртук и рубашку.

Затем она ослабила хватку, и ее руки начали исследовать – грудь и ниже, сквозь брюки, они обхватывали и ласкали его. Потом ее деловитые пальчики разыскали пуговицы на поясе и расстегнули их.

Ее рука скользнула внутрь, и она нашла его. Обхватила, признавая его своим.

Тяжело дыша, он поднял голову, повернулся и прислонил ее спиной к двери. Потом он склонил голову и снова припал к ее губам.

Изабель встретила его, отвечая ему, все время бросая вызов и разжигая его страсть.

Его амазонка.

Он не мог больше ждать. Она тоже.

Ройд задрал до талии шелковую юбку, просунул руку между ее бедер и прижал к двери.

– Твое плечо! – задыхаясь, прошептала Изабель, обхватывая его длинными ногами.

– Потом! – Он прижал возбужденный член к ее лону, ахнул, поняв, что его ждет жаркий прием, и вошел глубоко, в неописуемое чудо ее тела. Изабель окутала его теплом и любовью, страстью и радостью.

Он вышел и снова вошел, глубже, дальше, и она ахнула и сжала его еще крепче.

Оба вошли в ритм, который был им так хорошо знаком, который захватил их, распаляя страсть еще сильнее.

Вперед, еще дальше!

Их ждет слава.

Радость, чудо, неописуемое наслаждение, которого ни один из них не мог достичь без другого.

Все это принадлежало только им.

Сегодня и всегда.

Они вместе.

Вечно.

После Ройд уступил настоятельным просьбам Изабель и согласился сесть на край кровати, чтобы она промыла его рану и смазала бальзамом.

Ройд стиснул зубы и терпел, но, когда Изабель посмотрела на глубокую ссадину и сказала: «Как ты думаешь, не перевязать ли ее?» – он понял, что с него хватит.

– Нет! – категорически отказался он и снова лег на спину. – Возвращайся в постель!

Изабель хмыкнула, какое-то время разглядывала его в полумраке, но все же убрала горшочек с мазью.

Он приподнялся на подушке и стал смотреть, как она снимает ожерелье, снимает совершенно измятое платье, стаскивает чулки и подвязки и, наконец, нижнюю сорочку.

Голая – поистине амазонка – она подошла к изножью кровати и с кошачьей грацией оседлала его.

Взгляд ее был прикован к его последней ране.

Как будто заметив их впервые – хотя он прекрасно понимал, что это не так, – она позволила себе прикоснуться кончиками пальцев к старым шрамам.

– Правда ли, что ты говорил на улице? – спросила она. – Если бы я не лягнула мерзавца, его выстрел попал бы ниже?

Ройд колебался – он понятия не имел, какие мысли бродят у нее в голове, но… еще раньше он решил: никаких тайн.

– Правда. В такой ситуации он вряд ли промазал бы, а я не дотягивался до него вовремя, чтобы отклонить ствол.

Изабель заглянула ему в глаза. Ее глаза были такими черными, что он никак не мог прочесть, о чем она думает, понять, что она чувствует.

– Если бы не ты… вряд ли мне пришло бы в голову лягнуть его. Я так… – Она помолчала, вспоминая ужасную сцену. – Я собиралась сказать, что испугалась за тебя, но это неточно – я была за пределами страха, даже за пределами отчаяния.

– Значит, ты испытывала то же, что и я, когда распахнул дверцу экипажа и увидел, как он целится в тебя из пистолета. – Помолчав, он тихо продолжал: – Я дошел до той точки, когда, кроме твоей защиты, все остальное стало не важно.

Не сводя взгляда с его лица, с его глаз, она кивнула:

– Да. Вот именно! Я погибну, если не смогу сохранить тебя, – моя жизнь потеряет смысл, если тебя не будет рядом и ты не будешь со мной.

Ройд выждал секунду и признался:

– То же самое я всегда чувствовал, когда думал о тебе.

Она вздохнула и ответила:

– Наверное, и я испытывала такие же чувства к тебе, но, когда мы обручились, у меня не было возможности это выяснить – не было возможности пережить такое, миг крайнего самопожертвования. Тот миг, когда понимаешь, что, хотя мы два человека, на самом деле мы одно целое… – Взгляд ее упал на длинный шрам, который она машинально гладила кончиками пальцев.

И вдруг, в миг величайшего озарения, он понял, о чем она думает.

– Я упоминал, что думал о том, чтобы перераспределить роли в компании. Вчера я поговорил с отцом, и он согласился. Когда мы вернемся, я выйду в отставку с поста главного капитана судоходной компании Фробишеров – практического главы компании. Мы все решили, что этот пост займет Калеб.

Изабель задумалась.

– Чем же займешься ты?

– Я собираюсь посвятить все время строительству и усовершенствованию кораблей. С тобой.

Она смотрела на него, обводя пальцем татуировку на его груди:

– Тебе не будет скучно?

Он покачал головой:

– Теперь, когда ты вернулась в мою жизнь, когда мне напомнили, как драгоценно то, что происходит между нами, теперь, когда у меня есть Дункан, мне не нужны опасные задания для того, чтобы жизнь имела смысл. У меня будешь ты, будет Дункан и корабли, которые мы построим вместе. И все остальное.

– Что именно?

– Дом. А Дункану почти восемь – не думаешь ли ты, что пора подарить ему братьев и сестер?

– Хочешь, чтобы у него было больше братьев, чтобы ты мог учить их ходить под парусом?

– Неправда! – улыбнулся он. – С одной, двумя или даже тремя девочками моя жизнь тоже будет гораздо интереснее.

Изабель рассмеялась, но посерьезнела, посмотрев на него. Помолчав, она ответила:

– По-настоящему меня испугало… не сегодня, а во время нападения на поселок… то, до каких пределов я могу дойти, чтобы спасти тебя. Возможно, любовь – это сила, но это и слабость одновременно, правда? Мы оба так все понимаем.

– Да, но нужно помнить и об ответственности – ответственности быть любимым, чтобы не идти на дурацкий, ненужный риск. Не рисковать тем, что у нас есть, за исключением крайних случаев. – Он взял ее пальцы, поднес их к губам и поцеловал все по очереди. – И это мы оба тоже понимаем.

Она медленно кивнула, а потом спросила:

– Значит, в будущем никакого риска?

– Этого я обещать не могу – да и ты тоже. Но, как мы с тобой доказали сегодня, если мы и пойдем на риск, то пойдем вместе и непременно победим!

Изабель улыбнулась, прилегла рядом, вытянулась рядом с ним. Их ноги сплелись, ее голова легла на его здоровое плечо, рука легла ему на грудь, над сердцем. Он угадал ее улыбку, когда она сказала:

– Потому что мы с тобой – превосходная команда.

– Вот именно. – Ройд обнял ее, поднял голову и поцеловал в лоб. – Потому что мы связаны нерушимыми узами, которые никогда нас не отпустят, которые притягивают нас друг к другу, даже когда мы пытаемся разделиться.

– Вместе, – прошептала она. – Вместе до конца жизни.

Он не собирался спорить. Наоборот, крепче прижал ее к себе, и они вместе погрузились в сны о совместном будущем – построенном из, над и вокруг их любви.

Эпилог

Через три дня дамы из семьи Фробишер устраивали пикник в парке Гринвичской королевской обсерватории. На пикник позвали экипажи всех кораблей Фробишеров, которые стояли на якоре в Лондонском Пуле. Помимо «Трайдента» и «Большого баклана», в их число входили «Корсар» и «Принц», которые прибыли на два дня раньше; в целом экипажи образовали шумную толпу, готовую выпить за недавние приключения и обменяться уже расцвеченными историями о своих ролях в последних событиях.

Ройд собирался сделать несколько объявлений. Первое из них относилось к заданию. Он встал под ветвями раскидистого дерева и обратился к окружившей его толпе:

– Из почтения к расстройству его величества, когда он узнал о виновности его давнего постельничего лорда Питера Росс-Кортни в таком ужасном преступлении, судебный процесс вчера проходил без посторонних. Благодаря обилию собранных доказательств, которые удалось найти в кабинете Клайне-Форсайта, в сочетании с показаниями Клайнс-Форсайта, Саттерли, Малдуна и Уинтона судьи быстро вынесли единогласный вердикт. Хотя процесс проходил за закрытыми дверями, все согласились, что приговор через несколько дней приведут в исполнение публично. Однако уже было заявлено, что Саттерли, Малдуна, Уинтона и Клайнс-Форсайта приговорят к пожизненной ссылке, а оставшихся пятерых «заказчиков» повесят.

Со всех сторон послышались радостные возгласы. Ройд подождал, пока шум утихнет, и продолжал:

– Последний приговор также будет приведен в исполнение публично. Газеты будут широко освещать казнь; в виде исключения, она пойдет всем на пользу. – Он оглядел любопытные лица и, нахмурившись, добавил: – Благодаря всем собравшимся и всем, кто помогал в успехе операции, правительству сегодня дышится гораздо легче.

Все рассмеялись.

Ройд продолжал:

– Нашли торговца алмазами и банкира, которые участвовали в деле; деньги удалось вернуть. Учли общее мнение нескольких представителей аристократии, и правительство согласилось перечислить деньги в фонд возмещения, уже учрежденный для бывших пленников во Фритауне.

Новость была встречена еще более радостными криками.

– У меня тост! – воскликнула Кейт и высоко подняла бокал: – За Дейзи, Сая и Уотти Уотсона, а также за всех друзей, которые остались во Фритауне! – Крики, с которыми вся компания подняла кружки, заставили вздрогнуть нескольких прохожих.

Терпеливо выждав, пока все снова повернутся к нему, Ройд сказал:

– Другая новость касается смены руководства в компании. С сегодняшнего дня я оставляю пост капитана флотилии. Эта роль переходит к Калебу.

На многих лицах отразились потрясение и изумление.

Уильямс крикнул из толпы:

– Капитан, но ведь выходить в море вы не перестанете?

Ройд широко улыбнулся:

– Нет. Я остаюсь капитаном «Корсара», и мы по-прежнему будем совершать обычные рейсы, хотя и не так часто, как раньше. Вместо этого я – и экипаж «Корсара», ведь мы старые друзья – будем проводить больше времени, совместно работая с судоверфью Кармайклов над строительством и испытанием следующего поколения кораблей Фробишеров.

Эта новость обрадовала всех – не в последнюю очередь Дункана, который сидел на траве рядом с Ройдом, подобрав колени к груди и не сводя внимательного взгляда с лица Ройда.

– И еще одна перемена, – продолжал Ройд, – состоит в том, что правительственные задания, за которые до сих пор отвечали Роберт, Деклан и я, переходят к Калебу и, хотя они еще об этом не знают, Локлану и Кит, под руководством Калеба.

Поэтому он, Роберт и Деклан отныне будут больше времени проводить в порту, а когда выйдут в море – почти наверняка рядом с ними будут их жены, – то рейсы будут не такими опасными. Роберт и Деклан сами решили устраниться от выполнения таких заданий, и Ройд, как старший брат, понял и поддержал их. Ответственность за своих любимых и потребность заботиться о безопасности своих любимых – не то, с чем можно справиться, находясь на другом краю земли.

Ройд огляделся по сторонам. Все разговаривали, обсуждая перемены и что они означают. К нему подошла Изабель и взяла его под руку.

Он ненадолго заглянул ей в глаза, потом снова обвел взглядом собравшихся и высоко поднял кружку; все заметили это и снова повернулись к нему.

– За отсутствующих друзей. За Фробишеров!

Все хором повторили традиционный семейный тост.

– Пусть небо останется безоблачным, ветер попутным, а море – спокойным. Пусть нашим кораблям сопутствует удача! До самого горизонта и дальше!

Все громко подхватили его слова и выпили.

Ройд слышал, как знакомые слова повторяет низкий, грудной голос Изабель. Он опустил кружку, отвернулся от матросов и встретился с ней взглядом. Увидел в ее темно-карих глазах неприкрытую любовь и улыбнулся.

Она улыбнулась в ответ:

– Погуляй с нами – Дункан хочет спуститься к реке и посмотреть на корабли и лодки.

Дункан в самом деле еле скрывал нетерпение.

– В таком случае пошли! – Ройд широко улыбнулся и отдал одному из матросов пустую кружку.

Дункан радостно закричал и побежал вперед.

– Не убегай далеко! – крикнула Изабель.

Остальные пары шли позади. Деклан поддерживал раздавшуюся, но по-прежнему подвижную Эдвину. Эйлин опиралась на руку Роберта с широкой улыбкой на лице. Кейт и Калеб последовали за ними, но лишь после того, как Айона, ковылявшая с Элейн и Фергюсом, язвительно заметила: Кейт нечего и думать о том, чтобы возвращаться работать во Фритаун.

– Скорее уж еще кто-нибудь из Кармоди выйдет за Фробишера!

– Насколько я понимаю, – негромко заметил Ройд, – таким образом Айона хочет сказать, что одобряет и мой выбор, и выбор Калеба?

Изабель задумчиво склонила голову и сказала:

– Ну нет, считать, будто она одобряет такие браки, было бы преувеличением. Можно сказать, что она просто смирилась.

Ройд улыбнулся и покачал головой.

Они шагали впереди остальных; Дункан вприпрыжку бежал рядом.

Ройд понял, что Изабель внимательно разглядывает его. Он поймал ее взгляд и состроил вопросительную мину.

– Я как раз думала о твоих недавних словах. Как по-твоему, насколько часто ты сможешь выходить в рейсы по делам компании?

– В обозримом будущем нечасто. Необходимо не только строить новые корабли. Я собираюсь проводить больше времени с Дунканом. – Его взгляд прошелся по ее стройной фигуре и пока плоскому животу: – И с ним тоже. Я не видел, как растет Дункан… но во второй раз не хочу упускать ни минуты.

– Ах! – Изабель порозовела. – Ты заметил!

– Я возглавляю компанию, и я создаю основу для твоих эскизов, так что считать я умею.

Улыбка, осветившая ее лицо, сделала ее больше похожей на мадонну, чем на амазонку.

– Я собиралась сказать тебе, когда мы снова будем на море и вокруг никого не будет.

Подумав, он согласился:

– Остальным пока ничего не нужно говорить. – Он помолчал. – Дункан, первенец Деклана, первенец Роберта… и наш второй. Неплохое начало для следующего поколения Фробишеров, которые будут управлять нашей новой флотилией.

– Давай лучше займемся новыми чертежами.

– Как только вернемся в Абердин. – Он обернулся, взял ее за руку и в три прыжка увел ее с тропы; они спрятались за огромным деревом, растущим неподалеку.

Тихий смех слетел с ее губ, когда он прижал ее к стволу и припал к ней губами; он целовал все ее соблазнительные изгибы и наслаждался.

Изабель прижималась к дереву, обвивая его шею руками, и целиком отдавалась поцелую – ему, им. Знанию того, что, когда это путешествие закончится, они наконец вернутся друг к другу и вместе найдут дорогу домой.

Через пять дней они приплыли в Абердин. Сквозь прорехи в густых облаках в спины им светило утреннее солнце; порывистый ветер наполнял паруса.

«Корсар» шел первым, а остальные корабли маленькой флотилии вытянулись за ними. Фергюс и Элейн предпочли путешествовать на «Большом баклане» с Декланом и Эдвиной, а Айона – на «Принце», с Калебом и Кейт.

Они поднялись на гребень волны; Изабель видела впереди крыши Абердина. Она рассмеялась и показала вперед пальцем:

– Дом!

Дункан, стоявший рядом с ней, радостно закричал.

Изабель посмотрела на него. «Дом»… Для нее, для Ройда и для Дункана тоже это слово приобрело новый смысл.

Впереди показалось устье Ди, и Ройд повернул штурвал и отдал команды, необходимые для того, чтобы «Корсар» подошел к пирсу. Изабель оглянулась назад, увидела процессию парусов в кильватере. Солнце светило в раздутые паруса, и зрелище было и величественным, и навевало воспоминания.

Они уплыли очень далеко; они сражались с негодяями и сильно рисковали. Они победили во имя торжества справедливости, и вот они возвращаются при попутном ветре и с солнцем в парусах.

Улыбаясь, она смотрела вперед.

Стоявшие на пирсе люди заметили их. Многие побежали навстречу; нечасто местным жителям доводилось видеть столь величественное зрелище. Кроме того, флотилия была местной – тем больше поводов радоваться и махать руками.

Дункан подошел к борту и замахал в ответ.

– Африка! – крикнул он. – Мы побывали в Африке! И в Лондоне тоже.

Ройд услышал его слова и улыбнулся. Потом посмотрел на нее:

– Он расставил приоритеты в нужном порядке.

Она улыбнулась и положила руку ему на плечо.

Обернувшись к ней, он быстро поцеловал ее в губы.

– Как ты себя чувствуешь?

Она расширила глаза:

– Как ни странно, хорошо! – Она не ходила под парусами, когда ждала Дункана. Она думала, что ее будет тошнить. – Судя по всему, этот ребенок – Фробишер до мозга костей; он прирожденный мореплаватель.

Он широко улыбнулся и вернулся к штурвалу: ему предстояло войти в устье реки, а затем по узким каналам войти в порт.

Наконец все паруса были спущены, и корабль прошел последние несколько шагов и плавно пристал к причалу Фробишеров.

Моряки принялись закреплять корабль. Ройд передал командование Лайему и повернулся к Изабель.

Она встретила его взгляд и увидела в его серых глазах будущее.

Он протянул ей руку.

– Ты готова?

Он не имел в виду только высадку на берег. Улыбаясь, она сжала его пальцы.

– К будущему?

Ройд выдержал ее взгляд.

– К свадьбе и к последующим годам.

– Да! – ответила она с лучезарной улыбкой.

Он быстро, но страстно поцеловал ее, и, в окружении улыбающихся матросов и Дункана, который нетерпеливо бежал впереди, они спустились на нижнюю палубу, сошли по сходням – к будущему, в котором оба были уверены.

Порядок свадеб определялся практическими сторонами. Роберт и Эйлин пошли к алтарю в церкви Святой Марии, возле замка Скарборо в конце октября.

Родители Эйлин были довольны выбором дочери – и с нетерпением ждали внука, хотя ранее уже оставили надежду. Они еще больше обрадовались, когда всем трем братьям Эйлин удалось получить отпуска и вовремя оказаться дома.

Братья Роберта были его шаферами. Поскольку у нее не было ни сестер, ни даже кузин, с которыми она дружила, Эйлин пригласила в подружки невесты трех будущих невесток.

Кит и Локлан ради такого события примчались домой из своего порта приписки – Бристоля; они вовремя успели и оказались в церкви раньше невесты. Они стояли с офицерами и командой Роберта – им пришлось приехать из Абердина, чтобы увидеть, как их капитан свяжет себя узами брака с дамой, заслужившей их уважение и любовь.

Естественно, хотя общество было избранным, свадебный завтрак прошел шумно, с тостами, историями, смехом и радостью, которые затянулись до самого вечера.

Никто не удивился, когда букет невесты поймала Кейт.

Эдвина лишь заметила: это знак того, что им нужно поторопиться – она не собиралась пропускать ни одной свадьбы, а ей оставалось лишь несколько недель до той поры, когда она уже не сможет выходить в свет… Никто не собирался спорить с дочерью герцога на сносях.

Калеб и Кейт поженились в начале ноября. Их обвенчали в церкви прихода Данноттар, в лесу неподалеку от Стоунхейвена. Хотя Айона предлагала им пожениться в Абердине, Кейт настояла: ее родители похоронены на кладбище в Данноттаре, кроме того, она всегда была тамошней прихожанкой.

Поскольку Ройд и Изабель должны были обвенчаться в Абердине, Айона сравнительно легко уступила.

Кейт, кроме того – при активной поддержке Изабель, – возразила против предложения Айоны сначала отметить помолвку, а уж затем свадьбу. Помня об Изабель и о том, что с Фробишерами такой путь опасен, Айона согласилась с мнением Кейт без возражений.

И снова у алтаря стояли те же четыре джентльмена и те же четыре дамы; только жених и невеста были другими.

Кейт и Калеб произнесли свадебные обеты звонкими молодыми голосами; солнце выглянуло из-за туч и засияло в витражных окнах, окрашивая происходящее в золотистые тона.

Несмотря на время года, пейзаж был идиллическим. Соседи и друзья заполнили маленькую церковь, а позже вышли в парк, чтобы поздравить новобрачных. К удивлению Кейт, многие местные, знавшие ее и ее мать, пришли пожелать ей счастья, а также больше родственников по отцовской линии, чем она ожидала.

Экипаж Калеба явился на его свадьбу в полном составе – и, к всеобщему радостному удивлению, в то утро в Абердин пришел корабль Филиппа Ласселя. Он вовремя успел в церковь и привел с собой Дюкасса и нескольких своих матросов, которых Калеб знал давно и с которыми Кейт познакомилась в джунглях. Что самое удивительное, Филипп привез с собой Хиллсайта, который теоретически должен был вернуться во Фритаун, чтобы произвести там реорганизацию в ведомстве губернатора.

При таком пышном собрании свадебный завтрак, который устроили на ближайшем постоялом дворе под руководством Айоны, вышел очень веселым. Когда Кейт сошла вниз, переодетая и готовая отправиться с Калебом и его экипажем в короткое свадебное путешествие в Копенгаген, она остановилась на площадке, посмотрела на незамужних дам, стоявших в окружении смеющихся джентльменов, тщательно прицелилась и кинула букет.

Его поймала Изабель – к радости близких, – но у нее не было иного выбора. Кейт бросила цветы прямо ей в руки.

В хмурый день в конце ноября в кафедральном соборе Святого Махара в Абердине Изабель Кармоди Кармайкл наконец сочеталась узами брака с Ройдом Фробишером.

По проходу ее вел отец, Джеймс, не скрывая гордости.

Изабель венчалась в платье из мокрого шелка того оттенка голубого, который напоминал о море. Тонкая кружевная фата закрывала ее черные волосы и плыла над плечами, не скрывая переливов ожерелья из голубых алмазов. Ройд купил ожерелье анонимно на публичном аукционе, который устроили ювелиры Ранделл, Бридж и Ранделл – вырученные средства пошли в фонд возмещения во Фритауне. Великолепный сувенир достался Изабель в качестве свадебного подарка; по его словам, ожерелье всегда будет означать для него и для нее больше, чем для кого бы то ни было.

Она, в свою очередь, подарила ему свое сердце, душу, одного сына – и вскоре обещала подарить еще одного ребенка.

Оба считали себя совершенно счастливыми.

Три подружки Изабель надели шелковые платья более светлых оттенков голубого и цвета морской волны. Они выстроились рядом с ней у алтаря; переливы цвета напоминали о той роли, какую сыграло море в жизни всех главных участников событий.

Служба не была короткой; все, кто так долго ждал этого дня, были полны решимости извлечь из нее все, что только можно. Когда жених и невеста обменялись брачными обетами, на глазах у многих заблестели слезы.

В числе ближайших родственников было много тех, кого все знали, за одним существенным исключением. Дункан стоял между родителями; именно он протянул отцу сверкающее золотое кольцо на красной бархатной подушечке; с радостным выражением он смотрел, как Ройд надевает кольцо на палец Изабель.

Дункан отошел назад, только когда священник объявил Ройда и Изабель мужем и женой. Ройд заключил Изабель в объятия, и они поцеловались – перед Богом, своими близкими и обширной паствой, собравшейся посмотреть, как соединятся две семьи, которые так давно были частью города и своим союзом сделают абердинские корабли и абердинское судоходство еще более процветающими.

Вместе с шаферами и гостями Изабель и Ройд расписались в книге, а затем вышли из ризницы и рука об руку приняли благословение.

Наконец они подняли головы, обернулись и, с радостью в сердцах и на лицах, убыстрив шаг, первыми повели гостей из церкви.

Когда они вышли на церковное крыльцо, их встретил яркий солнечный свет, необычный для этого времени года. Ройд оторвал взгляд от лица Изабель, посмотрел вперед и рассмеялся.

Изабель проследила за его взглядом и увидела вереницу людей в форме с мечами, поднятыми в знак салюта.

– Боже правый!

Она видела форму армии, военно-морского флота и купцов, а также других, кого она не узнала. Между ними было много молодых кузенов – и ее, и Ройда.

Она посмотрела на Ройда.

Тот поднял брови:

– Ну, что?

– Да… только бегом! – ответила она.

Она подобрала юбки, и они побежали, а гости бросали в них рисом и цветами. Бежать пришлось долго.

За ними последовали друзья жениха и подруги невесты – теперь все они были женаты. Калеб и Кейт вовремя вернулись после «медового месяца», чтобы Кейт успела примерить платье.

Церковь находилась в нескольких шагах от поместья Кармоди, и всех пригласили на свадебный завтрак, достойный того, чтобы его занесли в анналы Абердина.

Ройд и Изабель курсировали среди гостей, принимали поздравления и благодарили тех, кто приехал издалека – многим пришлось проехать огромное расстояние.

Все общество сидело в огромном зале, где накрыли праздничный обед. Потом начались тосты. Хотя за столом много рассказывали, шутили и смеялись, последнее слово взяла Айона. Сварливая бабушка Изабель встала на ноги, велела всем наполнить бокалы, подняла свой и провозгласила:

– Давно пора!

Все чокнулись и выпили – включая Ройда и Изабель.

Потом заиграла музыка, и Изабель, подав руку Ройду, встала. Они кружили по полу под несмолкающие аплодисменты.

Когда близкие родственники и гости присоединились к ним, она улыбнулась, Ройд ближе привлек ее к себе, и она положила голову ему на плечо.

– Давно пора, – прошептала она.

– Наконец-то, – вздохнул он.

Позже, когда она вернулась, сменив свадебное платье на более свободное, и ее ждала церемония с бросанием букета, вместо того чтобы целиться, она вспомнила традицию, повернулась спиной к ждущей толпе и бросила букет через плечо.

Благодаря силе броска букет пролетел над головами всех нетерпеливых кузенов и молодых дам, которые стремились его поймать. Он проплыл дальше, задев сначала одну протянутую руку, потом другую, – и его машинально поймала Кит Фробишер. На ее смеющемся лице мелькнуло выражение ужаса. Она смотрела на букет, как будто поймала живую змею. Потом покачала головой:

– О нет! Нет, нет и нет!

Она подняла голову, и Изабель, которая как раз повернулась к ней, увидела ее и широко улыбнулась.

Кит прищурилась и огляделась:

– Вот! – Она протянула букет стоящей ближе всех к ней молодой даме.

Та, широко улыбаясь, подняла руки:

– Нет-нет, что вы! Нельзя!

К кому бы Кит ни подходила, все отказывались забирать у нее букет.

К ней подошла Изабель; хотя ей удалось не рассмеяться, она улыбалась.

– Бесполезно. Что сделано, то сделано, и я должна тебя предупредить: это семейная традиция, которая еще ни разу не нарушалась.

– Твоя семейная традиция. – Кит мрачно посмотрела на букет. – А не Фробишеров.

– Но ведь теперь Кармоди неразрывно связаны с Фробишерами. – Изабель нагнулась и понизила голос: – На твоем месте я бы не закрывала глаз. Кто-то уже приближается к тебе.

Кит в ответ прищурилась:

– Пусть этот кто-то лучше держится подальше, если у него есть хоть капля здравого смысла!

Изабель рассмеялась и позволила Ройду увести себя.

Они снова стали кружить по залу. Изабель с удовольствием останавливалась поболтать, но у Ройда были другие планы – которыми он не поделился ни с кем, кроме их сына.

Прекрасно зная все забавные шутки, которые, особенно учитывая обстоятельства, скорее всего, будут играть над ним и его молодой женой, он устроил ловушку. Красивый фаэтон, запряженный парой лошадей, уже стоял на дорожке; к его оси и задку уже прицепили веревку с дюжиной жестянок, дырявых котелков и старых башмаков.

Ройд не спешил. Дом в поместье Кармоди был очень большим. От Дункана он знал о тайных проходах, которые вели из главного зала; улучив минуту, он увел Изабель в потайную дверь. Она бросила на него удивленный взгляд.

– Пошли! – Он взял ее за руку и быстро повел по лабиринту узких коридоров в тыльную сторону огромного дома – там в простой двуколке уже сидел Дункан и старательно держал поводья.

Кроме него, там был только Джеб, старый главный конюх, державший голову лошади. Он широко улыбнулся и прикоснулся к шляпе, когда Ройд помог Изабель взобраться на сиденье:

– Удачи вам!

– Спасибо, Джеб! – Ройд дождался, пока Изабель сядет по другую сторону от Дункана, и пустил лошадь рысью по задней дорожке. Привязанный сзади хлам весело загрохотал по дорожке. Улыбнувшись, Изабель спросила: – Куда мы?

Поверх головы Дункана Роберт заглянул ей в глаза и ответил:

– Домой.

Он повез их в замок в Банкори-Девенике.

Когда он остановил лошадей у старинного серого каменного фасада, Дункан спрыгнул на землю и бросился к парадной двери. Изабель ждала, пока Ройд поможет ей спуститься. Он поручил двуколку заботам молодого конюха и ввел ее в дом.

Она уже бывала здесь прежде, но только как гостья. Теперь же… все казалось ей другим. Для начала, в доме было на удивление тихо.

– Где все?

– Папа решил, что сейчас самое время нанести визит в бристольскую контору. Они с мамой поплывут на «Консорте» Кит – уходят сегодня, с вечерним отливом. Надеюсь, Эйлин упоминала о том, что они с Робертом направляются в Нью-Йорк в запоздалое свадебное путешествие, а Деклан, что неудивительно, хочет как можно скорее отвезти Эдвину в Лондон – ее мать побудет у них на Стэнхоуп-стрит до рождения малыша. Так что «Трайдент» и «Большой баклан» тоже отплывают сегодня. – Ройд выгнул брови. – Хочешь верь, хочешь не верь, но Калеб и Кейт решили поселиться в поместье Кармоди, по крайней мере на время. По словам Кейт, после вашего с Дунканом отъезда Айоне будет одиноко, а Калеб заметил, что поместье Кармоди ближе к конторе и порту, чем замок.

Ройд остановился у подножия лестницы и повернулся к ней лицом:

– Мы с тобой еще не обсуждали, где будем жить. – Он огляделся по сторонам. – Может, ты предпочла бы жить в городе…

– Нет! – Она покачала головой. – Здесь самое лучшее место. – Она поняла: как только она вошла в дверь, ей показалось, будто дом обнимает ее. – Но я никогда не заходила дальше гостиной. – Она посмотрела на него. – Покажи мне все.

Он провел ее по всему дому. Он оказался больше, чем ей представлялось, огромная постройка из местного серого камня, которую увеличивали и расширяли последующие поколения.

Он остановился в большой комнате на втором этаже в конце одного крыла.

– Думаю, мы возьмем себе это крыло. – Он кивнул в сторону окна. Крыло выходило на лужайку, окаймленную лесом. – Оно уединенное, и здесь достаточно места для Дункана, и детской, и наших кабинетов, а также для отдельной гостиной, если нам захочется удалиться от шума и суеты, которые иногда охватывают остальные части дома.

– Превосходно. – Она подошла к окну. Превосходно во многих отношениях, не в последнюю очередь потому, что он будет рядом. Дункан тоже будет рядом, и они станут частью большой семьи. К этому она привыкла с детства и этого хотела. Но…

Когда он остановился рядом с ней и тоже посмотрел в окно, она покосилась на его лицо и спросила:

– Как по-твоему, будет ли этого достаточно – изобретать, чертить и строить, а путешествовать лишь время от времени?

Дункан бегал по лужайке кругами, гоняясь за щенком, которого Изабель раньше не видела.

Ройд повернулся к ней, встретился с ней взглядом и улыбнулся – выражение его лица стало мягче, чем обычно.

– За долгие годы я понял одну вещь: жизнь нужна для жизни, а семья – это и есть жизнь. Ничто не может оторвать и не оторвет меня от этого, потому что нет и не может быть ничего важнее.

Изабель не сомневалась в искренности его слов. Она улыбнулась немного загадочно:

– Айона любит поговорку, которую я до сегодняшнего дня не понимала. Она всегда настаивала: дом там, где сердце. – Она подняла руку и положила ему на грудь: – И хотя прошло много лет и мы много пережили, мое сердце всегда было только здесь.

Он накрыл ее руку своей.

– Как я неоднократно говорил, миссис Фробишер, из нас получилась превосходная команда!

Content

Стефани Лоуренс
Капитан «Корсара»

Действующие лица

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог