Олег Борисов

Золото

Серия «Боевая фантастика»

© Олег Борисов, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Осень – в небе жгут корабли…

ДДТ

Пролог,

который полноценным прологом назвать пошло, но согласно канонам жанра, что-то подобное должно болтаться в начале рассказываемой истории

– …По совокупности преступлений против короны, суд приговаривает обвиняемого к смертной казни путем четвертования. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!

И бьющий по ушам стук деревянного молотка о столешницу. Хлоп – и будто Моса старой метлой все мысли из головы вышиб. Прошелся по заплеванной палубе, и все – за борт, чтобы боцмана лишний раз не злить. Один удар – и острой сталью подвели черту за все минувшее. Хотя сейчас деревяшкой стучали, с железом познакомят завтра. Как раз, когда первые солнечные лучи тучки проткнут и заглянут на выстуженную зимними ветрами площадку на краю обрыва. Или вообще на потеху публике на площадь приволокут. Железом тыкать будут завтра, а мурашки по коже уже сейчас.

«Похоже, отбегался ты, Карл Вафместер, бывший сержант королевской абордажной роты. А еще до кучи – бывший ловелас и удачливый пират, так некстати завернувший на огонек к правосудию».

– Увести обвиняемого!

И лишь звон тяжелых кандалов в тишине длинного коридора.

Надо же было придумать – окончательный и обжалованию не подлежит… И насмешливый свист ветра за грязными окнами:

– Не подлежит… Не подлежит, Карл, и не надейся…

Глава 1

О тех, кто имел глупость послушать посулы вербовщика

– На три пальца к ветру, первый и второй ряд… Залп!

Карл любыми богами готов был поклясться, что Щербатый Жуз душу темным силам прозаложил еще в младенчестве. Иначе не объяснить, каким образом старшина лучников способен уловить малейшие движения воздушных потоков в кристально чистом воздухе. Вот хоть тысячу раз прикидывай, куда облака хвосты распушили и как флаги на мачтах колышутся, но твоя стрела уйдет в «молоко». А бравые ребята Жуза положат свои подарки точно в цель, можно не сомневаться. Вон, до беглеца с драными парусами две сотни шагов, а обрушившийся пернатый дождь изрядно проредил зазевавшуюся команду. Какой-то бедолага даже слетел с кормы и закувыркался вниз, к затянутой серой пеленой земле.

– Вы нам хоть кого-нибудь оставьте, «чертовы портные»![1] – это уже прогудел басом сержант, бочкоподобный Арни. – Третье судно к досмотру, а вместо пленных одни покойнички.

– На твою долю хватит, – оставил последнее слово за собой Жуз. – Это же гартангиец, у него в трюмах головорезов больше, чем блох на бродячей собаке…

Тут старшина прав, толстобрюхий чужой корабль за высокими бортами прячет скорее всего толпу пиратов, а не тюки с товаром. Вон как улепетывает, не желая принимать досмотровою команду.

Абордажники болтались рядом с Хапраном уже третий дождливый месяц. Как только Его Величество Барб Собиратель решил возобновить войну с «сыроедами» с Тронных островов, так солдат пинками на реквизированные лохани и загнали. По роте на каждое из пяти скрипучих корыт, по недосмотру Повелителя Ветров до сих пор ползающих по небесам. Командование верило, что лучшие головорезы приграничных крепостей надают по шаловливым ручкам контрабандистов, заполонивших порты Хапрана и соседних городишек.

Правда, войной этот поход назвать можно было с очень большой натяжкой. Так, поиграть мускулами и по возможности наполнить тощую провинциальную казну. Королевская власть тыкала промокшим штандартом не успевшим удрать бедолагам, контрабандисты потеряли несколько судов и теперь прятались в ворохе мелких летающих островов. А наместник ругал почем зря нежданно свалившегося на голову командира абордажников, бритого налысо полковника Рампа. Разжиревшего без меры наместника как раз на это только и хватало после подсчета убытков от притихшей незаконной торговли. На Его Величества толстобрюхий чинуша рот предпочитал не открывать. Помнил, что наш благородный король скор на расправу. За что и любим народом, железной рукой собранным под его управлением.

Но пока Карл скучал и поглядывал на рулевого, беспрестанно ворочавшего штурвал, «абордажник» почти нагнал контрабандиста и пристроился чуть выше и сзади, перехватив парусами редкие порывы ветра. Двухмачтовая шхуна начала медленно дрейфовать влево, все ближе накатываясь на уходящий в туманную высоту гранитный бок безымянного острова. Еще минут десять – пятнадцать, и команде атакованного корабля придется бросать оружие и спешно спускать драную парусину, а то приложит их о камни со всей силы. Расстояние стало слишком близким, и Щербатый Жуз укрыл своих людей за высокими дощатыми щитами. Теперь лишь самые опытные выцеливали в щели чужих матросов, пытаясь подловить какого-нибудь бедолагу. Но все живое будто вымерло на «купце», и Карлу эта тишина не нравилась все больше.

Кто обычно занимается контрабандой? Простые торговцы, мечтающие при удобном случае положить лишние пару-тройку монет в карман. Чтобы подобная публика стреляла в ответ или пыталась огрызаться абордажной команде? Да никогда! Покрутятся на знакомых воздушных потоках, попытаются оторваться от назойливого неповоротливого преследователя – на этом все и заканчивается. Либо оставят таможню с носом и скроются за очередным островом, либо признают поражение и побыстрее спустят паруса, чтобы не злить солдат лишний раз. А то ведь сколько раз бывало, что слишком наглые капитаны-контрабандисты вместо возвращения в порт летели за борт, «оступившись» на мокрых досках.

Похоже, непонятное поведение зажатого у скалы корабля не понравилось не только Карлу. Сержант оглянулся через плечо и буркнул:

– Первую группу возглавишь. На вторую Огрызка поставлю. И пока пристройки на верхней палубе не зачистите, чтобы вниз не совались.

Вот так всегда – как лишнюю монету с премиальных получить, так черноволосый красавец в конце бесконечной очереди. А как голову под чужие мечи подставить – так «старики сдюжат, старики справятся»… И всего лишь нужно было выжить в паре рукопашных, чтобы Арни стал затыкать весельчаком-балагуром любую опасную дыру. Наверное, мечтал все же дождаться, когда полоса странного везения закончится и нахальный бывший фермер отправится кормить червей на болотах. А то ротный уже задумывается, не отблагодарить ли отчаянную голову лишней нашивкой на рукав. Ну а где одна нашивка, там и вторую можно заработать и потеснить растерявшего былую прыть сержанта. Вот и забеспокоился хитрый толстяк, заерзал на пригретом месте. Две нашивки – это уже власть. Крохотная, но власть. И возможность идти следом за штурмовой группой, спасая любимую шкуру от неожиданных ударов в темных закоулках трюмов. Сержантом шансов дожить до пенсии куда как больше, чем простым абордажником, да еще на острие досмотровых команд.

– Толла-Ка, ты вторым, держи дистанцию, – приказал Карл двухметровому детине со шрамом через все лицо. Он сошелся близко с молчаливым гигантом буквально месяц назад, когда угораздило сцепиться с городской стражей в вонючей забегаловке рядом с воздушным портом. В процессе выяснения отношений Карлу разбили голову кувшином для вина, а вот Толла-Ка чуть не добавили еще пару отметок на залитое кровью лицо. Как тогда новый напарник сумел его вытащить из свалки – неизвестно, но бывший каторжанин не забыл эту услугу и теперь при любом случае прикрывал ему спину во время абордажа. А тот по возможности прикрывал его. Так и жили…

– Ну что, живодеры! Крючья готовь! Первая и вторая группы проверяют палубу, следом остальные… На два-три – готовсь! – драл глотку Арни.

Корабли уже сходились высокими бортами, грозя сцепиться не только острым железом, но и такелажем. Правда, капитан преследователей чуть промахнулся с заходом и просел буквально на пару локтей. Но для предстоящего абордажа это уже не важно. Еще миг-другой и взметнутся вверх крепкие веревки, громыхнут окованным железом тяжелые доски и по шатким сходням хлынет вперед бравая вольница – любимцы богов и Его Величества… Но временному командиру первой группы померещилось какое-то шевеление за придвинувшимися вплотную чужими перилами, и старые рефлексы бросили тело вперед, не дожидаясь команды.

Мелькнуло под ногами перекошенное от ненависти бородатое лицо, а потом Карл вовсю рубился с затаившимися на палубе врагами. Человек пятнадцать редкой цепью спрятались за высоким фальшбортом и готовили атакующим горячую встречу. Но два больных на всю голову абордажника смешали чужие карты и теперь на залитых кровью досках остервенело убивали друг друга увешанные железом люди. Уже корабли сцепились бортами, уже по сходням сумели прорваться оба отряда, уже взобрались дикими обезьянами на мачты самые отчаянные ребята Щербатого Жуза с пернатыми подарками, а свалка лишь набирала силу, грозя перерасти в полномасштабное сражение. Того и гляди – перехлеснет куча-мала на рейдерский корабль, вцепится загребущими лапами в королевский штандарт.

Толла-Ка вовсю орудовал огромным топором, который казался сверкающей безделушкой в могучих руках. Но острая «безделица» крушила щиты, прорубала нагрудники и оставляла вокруг ее хозяина заваленное телами пустое пространство, куда не рисковал соваться никто из фальшивых «торговцев». Карл удачно пропустил мимо себя очередного умника, добавив в открывшийся на секунду бок укол длинной дагой и шагнул к противоположному борту, вываливаясь из потасовки. Через мгновение сбоку застыл мрачной горой Толла-Ка, смахнув по пути неудачника в мятой кирасе.

– Похоже, ребята отвоевались, – Карл смахнул пот со лба, с трудом переводя дух. – Все, последнюю порцию с юта выпустили и двери захлопнули. Хватит их – ну, разок-другой мечами взмахнуть. Сейчас палубу дочистим и можно трюм вскрывать.

Напарник лишь зло сплюнул на грязные доски. Гигант терпеть не мог потасовок в узких темных проходах, предпочитая сшибать чужие головы на свежем воздухе. Там, где Карл с узким мечом и кинжалом мог вертеться ядовитой змеей и бить в любую точку на выбор, мастер топора лишь неуклюже топтался и ловил подлые удары в затянутую кольчугой грудь.

Но, прежде чем абордажная команда задавила остатки сопротивления на чужой палубе, в высокой кормовой надстройке распахнулись запертые крохотные окошки, взглянув черными провалами на замерших от удивления людей. Заскрипели плохо смазанные блоки, и из окон высунулись непонятные матово блестящие бревна, похожие на бочонки с выбитыми днищами. Не ожидая от странных железок ничего хорошего, Карл лишь успел приказать Толла-Ка, ткнув окровавленным лезвием на вентиляционную трюмную решетку у мачты:

– Вниз! Сейчас же!

Силач разрубил крепкие древесные балки одним ударом, после чего Карл сбил его в облаке щепы в темноту, кувыркнувшись следом. А над головой будто раскололось небо, превратив освещенный ярким солнцем мир в раскаленный ад…

* * *

Даже когда Перевозчик спросит Карла после смерти, что делал в этот проклятый день, он не сможет ответить, пусть даже от этого зависит дальнейшая судьба грешной души. Потому что не помнил. Не мог связать воедино тот дикий прорыв обратно на палубу, не мог собрать разрозненные куски, которые кисло пахли кровью, чужим потом и вонью от вывалившихся кишок. Карл прошел с Толла-Ка по чужим палубам словно демоны преисподней, круша все вокруг. Гремело железо, разлетались разбитые масляные лампы, злобные крики переходили в предсмертные вопли, а они рубили и шли вперед, переступая через тела, оступаясь на скользких от крови досках и неся смерть каждому, кто попался у них на пути. Наверное, чужой капитан собрал на верхней палубе лучших бойцов, оставив слабых членов команды в трюме. Другого объяснения у Карла не было. Но он дважды сумел пройтись по темным коридорам, прежде чем добрался с напарником до скрипучей лестницы.

– Арбалеты, живо! Вон, у бочки несколько приготовлено, тащи сюда! – Карл быстро огляделся, убедившись в относительной тишине вокруг. Хрипы умирающих были не в счет. Главное, пока никто не пытался пырнуть в ответ острым железом. Подхватив первый из стрелометов, привалился к стене и набросил кованую рукоять на натяжной болт: – Не зевай, эти уроды по закоулкам попрятались! Скоро снова из всех щелей полезут, чтобы толпой задавить!

– Я им полезу! – ощерился грязный как углежог бывший каторжанин. – Давай только быстрее, а то вон уже пожар разгорается!

Не отвечая, абордажник лишь прислонил рядом первый арбалет и схватил второй. Толла-Ка был прав, даже сюда уже тянулись сизые дымные языки, а отблески огня вовсю плясали на доспехах. Но соваться наверх без убойных подарков – значило лишь умереть быстро и без шансов на успех. Надо было вырывать у судьбы все, что возможно. А там – будь что будет…

Напарник уже присматривал что-нибудь потяжелее, чтобы выбить хлипкую дверь на конце крутой лестницы, но где-то в небесах услышали его молитвы и решили поделиться крохотной толикой удачи. Скрипнули петли, и в темноту трюма высунулась чужая бородатая рожа. Поймав арбалетный болт, матрос молча повалился вниз, гремя доспехами, а Карл уже метнул в распахнутый проем одну за другой две лампы, создавая должный настрой будущей потехе. Затем взлетел вверх по ступеням и начал разряжать один самострел за другим, метя в чужие бока, спины, бледные пятна лиц. Влепив последний гостинец, ворвался в заставленную бочками и мешками комнату, где уже разгорался еще один пожар. Следом, подобно разъяренному медведю, вломился напарник, чтобы присоединиться к кровавой вакханалии.

Последние пятеро живых протянули совсем немного. Лишь один пытался подороже продать свою жизнь, но Тролла-Ка пинком отправил ему под ноги бочонок, сбив бойца с ног, а затем развалил закрытую кожаной безрукавкой спину на два куска. Карл же добил последнего подранка и осторожно выглянул в распахнутое окно.

За время, пока перемазанная парочка пробивалась из трюма, ситуация кардинально изменилась. Неизвестное оружие опустошило палубу, сметя с нее и защитников, и абордажную команду. Лишь изломанные тела вялялись повсюду. А потом неизвестный капитан выбросил на чашу весов последний козырь – остатки хорошо вооруженных бойцов, укрытых до этого во тьме толстопузого «торговца». И теперь уже Арни вместе с жалкими ошметками солдат рубил канаты и пытался отвалить в сторону, смешав строй и защищая жизнь от численно превосходящих врагов. С мачт сыпались сбитые стрелами ребята Жуза, кто-то надрывно голосил, перекрывая истошным воплем шум схватки. И насколько Карл понимал в военном искусстве, в ближайшее время Его Величество должен был лишиться целого корабля и роты абордажников. Что подданому короны совершенно не нравилось.

– За дверью смотри, – прошипел Карл, подхватив последний арбалет, с которым вломился на ют. Окинув глазами задымленное помещение, все же нашел, что искал. Просто замечательно, когда хороший боцман в команде, – все на своих местах. Руки привычно крутили ворот, а мужчина все косился в окно, моля лишь об одном – пусть вон тот щеголь в изукрашенной резьбой кирасе останется на месте еще миг, еще один… И хоть чужого капитана прикрывали щитами от шальной стрелы спереди и сверху рослые ребята, но вот сбоку-то он открыт. Открыт еще миг, еще один…

Незнакомый Карлу мужчина что-то почувствовал и посмотрел в сторону кормы. Хотя что он мог увидеть в темноте комнаты, заваленной непонятными предметами. Поднял руку, чтобы отдать приказ, но арбалетный болт уже ударил его под мышку, пробивая тонкую сталь словно парусину. Что такое тридцать шагов для славного арбалета? Разве что за щитом можно укрыться, а доспехи уже не помогут. Вслед за выстрелом распахнулась дверь, и двое абордажников вывалились наружу, спасаясь от набиравшего силу пожара.

Противник замер, ошеломленный подлым и неожиданным ударом в спину. Карл же толкнул Толла-Ка левее, ближе к борту, над которым нависала безразмерная скала:

– Туда, пока не пробьемся! Сейчас наши чуть отдышатся и посмотрим, кто еще на чужих костях спляшет!

Но прерывая его слова, снизу долетел истошный вопль:

– Горим! Горим, братья!

И вслед за криком из разбитого трюмного вентиляционного зева выхлестнулся первый багровый язык пламени. Будто огонь до последнего момента ждал, собираясь с силами. А теперь пыхнул дымом из всех щелей и заплясал сквозь решетки люков, взметнулся раскаленными щупальцами в разбитые двери и открытые порты и окна. В одно мгновение «торговец» превратился в пылающую деревяшку, на которой заметались перепуганные люди.

– К демонам все, Карл! Давай на остров! – Тролла-Ка показал на змеящееся переплетение корней, до которого можно было допрыгнуть. – Наши потом подберут сверху, а здесь сидеть – верная смерть!

Командир уничтоженной досмотровой группы молча кивнул и начал разбег. Действительно, чужой корабль был обречен. Абордажники, если удачно отлетят в сторону при попутном ветре, имеют шансы уберечь паруса от чужого огня, а выучка и умение держать строй в самых паршивых ситуациях позволят добить прорвавшихся на палубу врагов. Главное – унести ноги с раскаленной сковородки, в которую превращается «торговец».

Подобно обезьянам, пара бойцов карабкалась по мешанине лиан и корней все выше, поднявшись уже над верхушками мачт. Рейдер все же успел отойти, оборвав остатки абордажных канатов и медленно отплывая в сторону. Судя по затихающему шуму схватки и громогласным командам сержанта, противника добивали, не дав обезумевшим от ужаса чужим солдатам вырваться из пылающей ловушки. Карл даже успел усмехнуться про себя, покрепче наматывая скользкую зеленую дрянь на кулак:

– Это вам не с контрабандистами силами мериться. Не зря дядюшка Барб так любит абор…

Чудовищной силы взрыв разметал «торговца», смяв соседний корабль как дешевую лачугу бедняка. Болтаясь над бездонной пропастью, бывший командир первой команды вместе Тролла-Ка лишь оглушенно смотрел, как медленно кружат пылающие куски парусины и досок, падая вниз, к затянутой туманом земле. Когда развеялся черный горький дым, только двое грязных измученных мужчин крохотными жуками-короедами цеплялись за бока плывущего по небесам острова. И никого больше живого на многие мили вокруг…

* * *

Каким-то чудом напарник умудрился не потерять верный топор. Поэтому к концу второго дня у спасшихся уже был неплохой шалаш, сделанный из срубленных невысоких деревьев, с прекрасной зеленой крышей, собранной внахлест из широких листьев. От дующих на вершине острова ветров защищали прихваченные лианами пучки травы по стенам. Сухо, тепло и с некоторой претензией на комфорт. Можно даже сказать, ничуть не хуже казармы, где абордажники обитали между вылетами на охоту за контрабандистами.

Частые дожди пополняли на островах крохотные озера чистой водой, избыток влаги зачастую низвергался вниз блестящими в солнечных лучах водопадами. Рядом с одним таким водоемом парочка и обосновалась. В углу хижины уже подсыхали заготовки для лука и стрел. Но поставленные с вечера силки пока не порадовали добычей, и приходилось забивать голод печеными корнями, накопанными на илистых берегах поблизости. Хотя кусок в горло все равно не лез…

– Замордуют у дознавателей, – в очередной раз вздохнул Тролла-Ка. И ведь был прав, мерзавец.

В абордажные команды не шли добровольно. Кто хотел заработать звонкое золото в армии, подавал прошение о службе в пехоте или в кавалерии, если деньгами разжился на взятку вербовщику и готов был по болотам на ящерах мотаться месяцами, попутно подсчитывая двойной оклад. А вот в штурмовые и абордажные роты сгребали обычно веселых ребят из тюрем. Тех, кто успел отличиться удалью, но был недостаточно ловок и попался в руки королевского правосудия. Воры, жулики разных мастей, кабацкие бузотеры. Убийц почти не было, с ними у судей разговор очень короткий: пожизненная каторга или топор палача. Остальных отдавали в руки Гильдии огня и затем пинком отправляли на границу: защищать несчастных обывателей от их же самих.

Не знаю, в каких мудрых книгах Гильдия нашла эти проклятые заклятья, но поставленная ими метка на груди ничем не сводилась и не уничтожалась. По окончании контракта те же кудесники добавляли сверху еще одну, после чего ветеран становился уважаемым человеком. Увечным обычно, но все равно – при заработанных тяжелой службой деньгах и с правом платить лишь четверть налогов до конца жизни. А вот если какого бедолагу ловили вне части с черным крохотным корабликом, распустившим вместо парусов драконьи крылья, то дезертира ждала петля без права на помилование. Поэтому из абордажных команд бежали крайне редко. Тем более – за границу, где подобного брата с удовольствием убивали медленно и максимально больно. Что поделать, люди в ротах собирались специфические, нравы бытовали жестокие. Ну и на некие мелкие прегрешения начальство закрывало глаза. Потому как живой абордажник куда лучше, чем мертвый идиот, поймавший железо в брюхо. Вот и обнажали оружие при любой попытке сопротивления без жалости.

Но в любом случае бежать с высоко зависшего острова возможности не было. От нижней части парящей в воздухе скалы до затянутой вечной хмарью земли – больше тысячи локтей, любая плетеная веревка под своей тяжестью оборвется. Да и долго ли ты протянешь на диких болотах? Одна надежда на полковника Рампа. Должен же командир поинтересоваться, куда подевался целый корабль с неплохо сколоченной командой головорезов. Маршрут патрулирования известен, остается лишь ждать, когда мимо проползет рейдер. Проползет, подарив свободу и встречу с господами дознавателями, чтоб им в преисподней икалось…

– Ты раньше времени не хорони, нашей вины в случившемся нет, – попытался Карл ободрить товарища, одновременно перебрасывая горячий клубень с ладони на ладонь. – Может, еще и премию выпишут.

– Ага. Две. Одну за храбрость, другую за доблесть, – поморщился Тролла-Ка, сгребая кучу приготовленных зеленых листьев в костер. Карл полюбовался на рванувший вверх мутно-серый клуб дыма и обернулся. Ну, как и ожидалось: доблестные спасатели во всей красе. Облупившееся днище, наспех просмоленное перед вылетом. Серые паруса, штопанные не на один раз. И еле заметный смотрящий на носу корабля, медленно бредущего к хорошо различимому дымному столбу. Добро пожаловать к нашему шалашу, гости дорогие…

* * *

– Хорошо поете, дружно. На два голоса, заслушаться просто можно.

Младший дознаватель – самая паршивая чернильная душа, на взгляд любого солдата. Расти чинуше по службе далеко, жалованье крохотное. Брать на карман – себе дороже, если руководство прознает, то мигом на дыбу сунет. Вот и стараются, лезут из кожи, везде крамолу и заговоры ищут. Может, и не найдут, так в любом случае за усердие похвалят и где золотым лишним одарят, где место получше подыщут. Про тех, на чьих костях усердие проявляли, в любом случае не вспомнят.

– Как есть, господин дознаватель, – ответил Карл, внимательно разглядывая кончик порхающего пера. Вроде бы и не льстил, но свое положение обозначил и в ноги со слезами не повалился. Заодно и в должности вроде как повысил. Мелочь, а чиновнику должно быть приятно.

– Ну, это мы еще проверим. Благо, спросить есть с кого. И за пропавший корабль, и за команду… Но я бы на снисхождение не рассчитывал. Потому как твой приятель-костолом только топором махать горазд. А вот соображаешь на двоих – ты. Что означает, что историю придумал тоже ты. Ну и надоумил сотоварища отпираться и побасенки нам плести – сам понимаешь… Так что сейчас мы сказки твои запишем, а потом жаровню приготовим и послушаем уже что-то ближе к правде… Как думаешь, правильно я догадался?

Что тут догадываться, с самого начала было понятно, что трясти станут как положено. Все же почти сотня пропавших душ – это не шутки. Да корабль с командой. Да что-то странное про фальшивого купца, который сумел абордажную команду на куски порвать. Поэтому можно и не догадываться, вон, просто раскаленным железом будущее прописано… Но больше, чем сидящая напротив довольная морда, Карла беспокоил второй. Тот худосочный старик с крючковатым носом, что пристроился сзади и молчал все время, пока подследственный рассказывал о случившемся. Рассказывал, пересказывал, дополнял и повторял по второму и третьему разу. Серая тень, незримым привидением отравившая воздух в камере. Вроде бы младший дознаватель перед ним не тянется, как бы и внимания не обращает, но ведь бегают глазки, бегают. Даже старается за спину абордажнику не заглядывать, будто и нет там никого. Но черноловолосый красавец ощущал – боится, чернильная душа. Карающий меч королевства – и боится. А значит, совсем не прост старец, ой как не прост…

– Итак, в последний раз спрашиваю, как именно с корабля удрали, что за гадость для командиров задумали. И по какой настоящей причине решили команду вместе с кораблем с небес уронить? Что там было? Поджог? Или…

– А вы, господин дознаватель, сумку мою откройте. Ее при обыске проверили, здесь должна лежать. Я вам и покажу, как именно чужой «купец» нас с поднебесья ссаживал.

Чиновник задумался на секунду, но все же решил не обрывать наглого подследственного. Успеется еще. Заодно можно посмотреть, что же именно хочет продемонстрировать абордажная душа. Сумку-то не на один раз перетряхнули, в каждую дырку нос сунули.

Дюжий охранник аккуратно выгреб из мешковины короткий нож, кресало и шило, убрал на край стола. Потом высыпал остатки перед Карлом, застыв сбоку молчаливой угрожающей кучей. Чтобы не баловал и знал – вот он, рядом. Чуть что – и свернет в бараний рог… Хотя это он зря, на самом деле. Было бы у абордажника желание с боем прорываться, то лег бы заплывший жирком солдатик прямо у табурета. А за ним – и второй, который сейчас дверной косяк подпирает… Вот только бежать-то некуда. Да и смысл…

Мужчина аккуратно поднял на ладони небольшой холщовый мешочек, потряс чуть в воздухе и сказал:

– Вот о чем рассказываю. Об этой гадости, что столько хороших ребят в преисподнюю отправила. Буквально за мгновение. Мы с Тролла-Ка даже охнуть не успели, как всех на чужой палубе убило… Если я правильно помню, то знающие люди это гремучей смесью называют. «Гремучка», одним словом… Пока мы через трюм прорубались, захватил с собой. Чтобы было чем слова подтвердить…

Старик возник рядом совершенно бесшумно. Медленно распустил завязки на мешочке, худыми пальцами добыл крохотную щепотку и швырнул ее на стоявшую сбоку свечу. Камеру осветила яркая вспышка, оставив после себя вонючее сизое облако.

– Пшли все вон…

Карл прислушался к скрипу закрытой двери за спиной, покосился на севшего напротив незнакомца и понял, почему следователь боялся даже дышать в его сторону. Взгляд старика был очень нехороший. Будто пригласил ты в гости ожившего покойника, тот пришел и раздумывает – то ли сейчас хозяину глотку порвать, то ли чуть погодя.

– Что ты слышал о «гремучке»?

А вот теперь надо очень аккуратно. Потому как рассказывать придется все, что знаешь. Ну, или почти все. Но при этом нужно и знакомых не впутать, и о собственной шкуре позаботиться.

– Говорят, будто нашли эту дрянь случайно у северных народов. Те используют порошок для ритуалов. А контрабандисты научились с его помощью скалы ломать. Отсыпают в пробитый шурф, сверху покрепче камнями закладывают, потом поджигают и ждут, когда «гремучка» камни расколет.

– Еще…

– Что от малейшего огня воспламеняется, но влаги не любит. Ну и запах от нее кислый, если в руках подержать.

– Я не спрашиваю, кто тебе это рассказал. Потому как складно излагаешь, наверняка уже и ответы придумал… Я лишь добавлю еще, что этой гадостью в последнее время контрабандисты стали горшки снаряжать. Обмажут горшок мелкими камнями и глиной, набьют порошком и на головы солдат сбрасывают. Третий корабль так теряем…

– Горшков не было, – Карл задумчиво переворошил воспоминания. Нет, не припомнил.

– Не было, – легко согласился незнакомец, убирая в карман мешочек. – Были «громыхатели». Швыряют с огнем рубленое железо. Любой строй латников сметает, словно солому.

Новость подследственному совершенно не понравилась, потому как о подобном он еще не слышал. А значит, явно тайна из разряда не для простых ушей. Да и попасть самому под железный раскаленный дождь совершенно не хотелось. А ведь именно абордажникам придется подобную гадость телами затыкать. Вон, его рота уже попробовала. Видел Карл, что от парней осталось. Ну а если против нового оружия и хороший доспех в строю со щитами не спасает, тогда все, отвоевались. Латники – это не расходное мясо вроде нас. Латники – элита…

Старик сцепил пальцы в замок, пристроил голову поудобнее и уставился холодными рыбьими глазами в чужую переносицу. Посидел, подумал о чем-то своем и вынес решение:

– Рамп лично отбирает людей в отряд – головорезов, кто найдет проклятые мастерские, где смешивают «гремучку». Может быть, при должном везении вы и литейный цех найдете. Есть у меня подозрение, что это все где-то рядом. Слишком одно с другим связано…

– Мы?

– Тебя с приятелем я лично отрекомендую господину полковнику. Думаю, он прислушается к мнению инквизитора.

Несмотря на раскаленную жаровню под боком, в камере повеяло ледяным холодом. Вон оно как – сам господин инквизитор. Над ним лишь – его преподобие, глава тайной службы церкви, которая борется с любой крамолой и которая используется королем в любых случаях, где возможны вражеские происки против престола… Королевство Барба Собирателя вобрало в себя пять летающих архипелагов и на каждом из них – свой инквизитор. Увидеть любого из них – равносильно встрече с темными ангелами. Вроде бы в горле дыхание сперло от свершившегося чуда, а многострадальный загривок понимает, что неприятности только-только начинаются. Причем самые крупные, какие только можно найти в местном захолустье… Инквизитор – это вам не сыск и дознание. Это не крючкотворы с дыбой и плетью. Здесь все намного серьезнее.

– Расскажешь еще раз, в деталях, как выглядели солдаты, какое оружие при них было. Что в глаза бросилось, когда по трюму бегал. Ну и про «железные вытянутые бочки», которые абордажную команду за мгновение в покойников превратили. Детально расскажешь. И начнешь с момента, когда тебе бородачи за фальшбортом померещились.

Карл лишь вздохнул и начал в очередной раз:

– Арни приказал возглавить первую группу…

* * *

– Считай – раз!

Ваш покорный слуга болтался на длинной веревке подобно мокрому червяку, подхваченный связанными ногами за ржавый крюк. Стянутые за спиной руки нещадно ломило, а в глотке першило от воды. Папаша Рамп очень бережно относился к дисциплине, а про субординацию не поминал разве что во сне. Карл же совершенно об этом забыл, умотанный бесконечной чередой допросов. За что и поплатился, когда посмел огрызнуться на устроенную полковником выволочку. Надо было соображать: у него и так покойников полная колода, а паршивый нищеброд смеет еще рот открывать в ответ. Так что на раз-два взяли и нахальной рожей в огромный чан с водой. И так пять раз, пока пузыри не перестанут идти. После третьего начинаешь мечтать о реальной дыбе, а после пятого тебя на белый свет возвращают с огромным трудом. Карл, хлебнувший все пять «купаний», мог это подтвердить. Зеленые пятна перед глазами у него исчезли не скоро, а остатки воды вытряхивали вместе с кишками…

– Мне про тебя покойный сержант уже докладывал. И про вольнодумство излишнее, и про то, как по кабакам кулаками без повода машешь… Честно скажу, Карл из Вимстерра, за старого Арни я бы сотню таких же земляных червей выменял, не задумываясь. То, что вы с душегубом-приятелем вывернулись и живыми вернулись, мне совсем не в радость. Лучше бы тебе сержанта грудью прикрыть, этим бы хоть свое никчемное существование оправдал.

– А вы мне сержантские нашивки пожалуйте, господин полковник… Я – отработаю, без дураков… – прохрипел лично рекомендованный инквизицией абордажник, стараясь желчью и остатками воды не сильно пачкать сапоги вышестоящего начальства.

– Еще раз искупаться хочешь?

– Нет, господин Рамп. Просто попробую вслед за парнями отправиться. Может быть, повезет, смогу вам Арни с того света достать… Я же не виноват, что выжил. Видимо, придется как-то исправить…

Мрачный бритоголовый мужчина помолчал, затем жестом подозвал адъютанта:

– На месте падения кораблей что-нибудь нашли?

– Остатки тел, одежды, обгоревшие доски.

– А «кроки» ротного?

Адъютант на миг замялся, но потом решил не утаивать информацию. Все равно мертвому хуже уже не будет:

– Траурэл бумаги в штабе оставил перед вылетом. Говорил, по возвращении заполнит. У них на корабле было не повернуться – малая шхуна, туда с трудом полную абордажную партию посадили.

Полковник дернул щекой, но развивать тему бездарного исполнения служебных обязанностей не стал. Видимо, не только ротный Карла оформлял корабельные журналы задним числом.

– Этого привести в чувство, вместе с напарником – ко мне. И записи Траурэла тоже ко мне. Все, что он «забыл» захватить. Мигом…

* * *

С застывшим по стойке смирно Тролла-Ка разобрались на удивление быстро. Рамп пролистал пухлую стопку прошнурованных бумаг, нашел нужную и презрительно процедил:

– Бывший кузнец. Бывший долговой раб. Год службы на арене Пиллилорна. Два гладиаторских боя в груповых сшибках. Побег, поимка и каторга… Мясо, не способное без чужой помощи в ночной горшок удачно помочиться… Роди!

В дверном проеме появился громила, превосходивший в плечах проштрафившегося солдата как минимум в два раза. Карл даже сначала не поверил своим глазам – надо же было кому-то такое чудо на свет родить.

– В свою сводную группу костолома возьмешь. Сейчас – в баню, потом брюхо набить и завтра утром проверишь, что бывший гладиатор-недоучка собой представляет. Только не покалечь. Если совсем бездарный, я найду, куда пристроить… Теперь с тобой, умник.

Снова зашелестели бумаги, а Карл попытался припомнить, где мог проштрафиться перед покойным ротным, чтобы на грязно-серых листах остались опасные для бывшего фермера записи.

– Хозяин собственного участка на болотах… Держал ящеров, разорился… Торговал солониной, был ограблен при возвращении с базара… Оскорбление городской стражи, драка, попытка побега из долговой ямы… Ну, это не интересно. Что у нас здесь?

Карл сидел тихо-тихо, стараясь сдержать хриплое дыхание. Как-то крайне неудачно на его скромной персоне остановился взгляд очень опасных людей. Сначала – у дознавателей был «обласкан» одним из пяти инквизиторов. Сейчас – нахального солдата пробовал на зуб командир абордажной службы на северной границе королевства. И, сколько Карл слышал, прошедший не одну войну полковник мог распутать любой хитрый клубок хоть в военных вопросах, хоть среди мирных обывательских хитростей.

– Владеет «вилкой» с обеих рук, хорош в ближнем бою. Быстро реагирует на изменение обстановки. Умеет просчитывать противника… Рекомендовать на лист-сержанта с возможным последующим повышением…

Рамп бросил писанину погибшего Траурэла на выскобленную дубовую столешницу и стал задумчиво разглядывать застывшего перед ним бедолагу. Разглядывал так, что у того начало подергиваться правое веко, предательски выдавая скопившееся внутри напряжение.

– Знаешь, умник, я так считаю… Никакой ты не фермер. Не торговец ящерами и солониной. И вообще не торговец… Купленная у тебя история. Все бумаги куплены. Только вот – неудачно деньги вложил, впопыхах… Слишком уж нарисованная картинка мирного грязееда не совпадает с твоей хитрой рожей… Не учат фермеров двойному удару мечом и кинжалом. И драться на чужих палубах не учат… Я скорее поверю, что монашки стали ангелов рожать, чем в твои побасенки… Итак, давай определимся. Сейчас. Здесь… Мне плевать на твое реальное прошлое, но я не хочу, чтобы чужие проблемы ударили по команде. Поэтому – кто ты, откуда и зачем здесь?

Врать не имело смысла. Но и всю правду открывать – тоже… Так – разогнать чуть-чуть туман, чтобы чужое воображение дорисовало что хочет. И постараться при этом остаться в итоге живым…

– Я в самом деле из Вимстерра, господин полковник. Был подмастерьем у часовщика, но дядька спился, выгнали на улицу. Прибился к Братьям, помогал собирать дань с рыбаков и торговцев в Нижнем Городе. Два года назад власть в клане сменилась, меня стали зажимать… Сделал так, чтобы посчитали мертвым и уехал с чужими документами… Остальное вы знаете… Повздорил с парой мерзавцев из стражи, попал в яму. После двух неудачных побегов отправили к вам.

– Вимстерр, Вимстерр… Помню – там у Братьев в начале лета прибили всю верхушку, прирезав ночью сначала охрану, а затем и воров… Что еще скажу – складно излагаешь. Опять же складно… Взять фальшивые бумаги, потом устроить драку с охраной и перебраться в армию. Здесь никто точно искать не станет… Наверное, чуть-чуть правды в новой истории можно найти, но я пока сделаю вид, что тебе поверил… И не потому, что морда у тебя смазливая… Просто у тебя за спиной девять абордажей и в трюме ты не отсиживался. Значит, воевать умеешь и крови не боишься… О последней истории с погибшем кораблем я тебя еще лично потом допрошу. На болотах пастуха нашли, он подтверждает записанное дознавателями… Успел вместе с родственниками большую часть обломков растащить, еле отловили урода…

Командир полка медленно встал, развернулся к окну и посмотрел на уходящее в тучи солнце. Не поворачивая головы, бросил:

– Что хочет инквизитор?

– Хочет найти мастеров, которые «гремучку» и «громыхатели» мастерят. Может, лапу на них наложить. Может, просто в казематах сгноить.

С этим можно было не запираться. Карл тайному церковному сыску ничем не обязан. Да и понятно, какой интерес у людей в сутанах.

– А тебя в поисковую команду сунули, потому что дорожку туда знаешь?

– Сунули, потому что выжил. Наверное, это серьезная помощь в столь грязном деле, когда кто-то из бойцов вернуться сможет, несмотря на возможные происки любой болотной дряни.

Рамп все так же медленно вернулся за стол, добыл из выдвижного ящика крохотную трубку и начал набивать ее, аккуратно трамбуя пахучий табак.

– Удача – девка вредная. Кому-то улыбается, а кого-то каждый миг в нужник макает… Тебя пока любит, как ни странно… Может быть, в самом деле подобный талант всей команде пригодится. Тем более, что шкуру спасать за счет других не пытаешься…

Вновь позвав безразмерного Роди, полковник решил чужую судьбу:

– Как и первого – отмыть, накормить, завтра с утра в деле проверить. Если с оружием управляться умеет, поставишь на место Пита Погремушки. Старик вполне нашивки сержанта заслужил, хватит ему на подхвате болтаться. Пусть теперь лист-сержантом наш умник побегает… Слышишь, Карл? Как и просил, даю тебе шанс. Можно сказать, счастливый билет дарю, чтобы начал до полковничьих погон карабкаться. Или еще куда повыше… Но у меня закон простой: кому власть дал, с того и спрашиваю… Командиров слушать, как мать-кормилицу. Приказы выполнять без зубоскальства и со всем усердием… И еще… «Не могу» в полку не существует. Нет таких слов среди моих солдат. Нет и не будет. Поэтому сдохни, а сделай… Хотя лучше сделать. И без тебя покойников хватает. Посмотрим, что именно разглядел в тебе Траурэл…

Выпустив очередной клуб дыма, Рамп закончил свое выступление:

– И молчи побольше, когда чужие вокруг. Речь у тебя слишком правильная, выдает… Никакой мелкий уголовник так ловко не балаболит. Послушал и будто на приеме в палате лордов побывал… Поэтому молчи и служи, как должно… Если же облажаешься, то вслед за покойным ротным полеты изучать станешь. Как раз – чтобы проорать что-нибудь успел, когда до земли доберешься… Проваливай, устал я от слишком умного фермера…

* * *

Самой большой глупостью было бы броситься с кулаками на Роди. Карлу даже казалось, что он этого только и добивается. Зацепиться за формальный повод, чтобы свернуть шею… С раннего утра – фехтование, стрельба из лука и арбалета, бой в паре против превосходящих сил противника и бег по скользким бревнам, переброшенным через липкую грязь. Падения и порезы, изодранный в клочья походный мундир и заплывший от пропущенного удара глаз. И снова пинок под ребра, способный поднять и мертвого:

– Карл, тебе разве разрешили спать? Кто сказал, что ты можешь разлеживаться? Пшел, доходяга! Бегом, бегом!

И снова – бревно, фехтование, стрельба и сорванное на командах горло для таких же несчастных:

– Строй держать! Тролла-Ка, подопри ты этого идиота, он опять фланг заваливает! Можешь древко топора ему в задницу вставить, раз ноги не держат… Еще раз – щиты сомкнуть, «черепахой» шагом… Арш!..

На каком-то бесчисленном повторении полосы препятствий лист-сержант просто упал и уже не мог подняться. Совсем. Сил не было, даже чтобы ударить засапожным ножом проклятого Роди, присевшего рядом. Сил не было даже сдохнуть. Лишь надсадный кашель и дикая боль во всем теле…

– Ты думаешь, что хорошо устроился, умник. Думаешь, раз папаша Рамп тебя не вздернул, так можно теперь недотрогу строить?

Карл попытался приподнять угвазданное лицо из лужи и пробулькал в ответ:

– Не пошел бы… Свой кусок всегда честно отрабатываю… В отличие…

Здоровяк притопил его на пару секунд в грязи, затем приподнял за расползающийся на куски ворот и прошипел:

– В твою группу трое моих друзей попало, лист-сержант. И я очень хочу отметить с ними в этом году Дни урожая. И в следующем. И потом вместе выйти на пенсию, чтобы потратить в свое удовольствие каждый проклятый золотой, за который заплачено кровью… Поэтому тебе лучше помолиться, чтобы байки про удачу оказались правдой. И чтобы Пит Погремушка мог быть уверен в тебе так же, как я уверен в нем… Вставай, лист-сержант. Это лишь рядовые могут вечером баклуши бить. Тебе же надлежит привести себя в порядок, проследить за абордажной группой и вытереть сопли и слезы молодым, кого сунули с пополнением… Теперь ты для них родной отец и нянька-наседка в одном лице. Ты понял?

Сил отвечать не было. Но, видимо, еле живой кивок вполне удовлетворил проклятого садиста, и Карл снова хлопнулся в вонючую грязную воду.

– Тогда какого черта разлеживаешься? В полку приказы выполняют по команде «Бегом!».

* * *

– Что скажешь?

– Лучник из него как из навоза латник. Разве что тетивой пальцы себе не посечет, но и только… С арбалетом неплох, особенно не штурмовым, а пехотным… На мечах в свалке отобьется, но в строю рубиться не обучен толком. Зато командовать может, явно дрессировали для этого.

– Ты главное скажи, кто это? Очередной соглядатай или…

Командир первой роты долго молчал, потом осторожно высказался:

– Я бы поставил на благородных. Может – приграничье. Там неплохо молодых готовят… Явно не армейская школа. Что-то более серьезное.

– Но есть смысл его оставлять в полку, или проще в самом деле – за борт, как негодный балласт?

– Мне кажется, он из беглых. Не знаю, от кого именно удирает, но пока обузой вряд ли будет… Я бы придержал «фермера», господин полковник. Прихлопнуть всегда успеется. А пока я и ребята за ним присмотрим… Тем более, что люди все равно нужны для поисков «гремучих» кудесников.

– Хорошо… Загрузи работой, чтобы без дела не болтался, пусть свою команду в строю дрессирует. Мнится мне, что скоро придется сцепиться с соседями по-настоящему, без шуток-прибауток… Искуроченные «громыхатели» инквизиторы забрали, колдуют над ними. А нам надо думать, как с новой напастью бороться. Не годится по абордажной роте за «купца» разменивать. Не для того парней учим…

* * *

В единственный выходной перед церковной службой Карл собирался поспать чуть дольше. Законное право – подготовиться душой и телом к проповеди, а затем побеседовать с полковым братом-настоятелем. Но не успело солнце заглянуть в мутные окна казармы, как четверо вооруженных до зубов латников растолкали абордажника, совершенно не заботясь о здоровом сне новоиспеченного лист-сержанта.

– Одевайся… Руки давай…

На запястьях щелкнули тяжелые кандалы, загромыхали по дощатому полу сапоги. И Карл Вафместер вместе с конвоем вышел навстречу ранней утренней прохладе…

Глава 2

Не верь дикарям, дары приносящим…

– Пасть разевать, когда вопрос зададут. Если хозяину что не понравится, получишь плетей. Поэтому не изображай шибко умного… Все понял?

Конечно, понял. Вообще голова отлично работает, когда тебя держат прикованным к тяжеленному дубовому креслу с высокой спинкой. После того, как двоюродного брата нашего короля убил во время допроса кто-то из мятежных баронов, для бесед с особо важными персонами стали использовать подобную мебель. Прицепил железом сердечного к неподъемной древесине и можно с глазу на глаз задавать щекотливые вопросы, ответы на которые лучше не доверять верным слугам. Ведь именно самые верные и готовы ударить в спину первыми.

Кандалы придирчиво осмотрели сначала латники, затем кособокий мордоворот, не поленившийся еще пропустить под мышками широкий ремень, затянув его с другой стороны спинки. Теперь Карл мог лишь разве что плеваться, выражая свое отношение к происходящему. Еще чуть-чуть и уверует, что в силу неизвестных чудес сюда собрался лично Барб Собиратель. Но кресло напротив занял совсем другой человек. Можно сказать, старик, одной ногой шагнувший в могилу. Но вот взгляд у собеседника был ничуть не лучше, чем у господина инквизитора. Столь же холодный и пустой.

– Здравствуй, Карл.

– И вам всего наилучшего, уважаемый Мориус, – ответил мужчина, чудом поймав в ответ крохотную улыбку. Наверное, сильным мира сего нравится, когда их боятся и это заметно. По дрогнувшим ресницам, по прикушенной губе…

Мориус Ар. Поставщик оружия любым королевским домам – от нас и до края земли. Хозяин сотен мастерских, где создают лучшие клинки. Лучшие доспехи. Лучшие орудия убийства и защиты… Если вы увидели на мече или кинжале клеймо семьи Аров, можете быть уверены, эта вещь легко переживет хозяина и будет верой и правдой служить пра-пра-правнукам. Так же вы можете быть уверены, что для покупки этого клинка придется выскрести последний золотой из кошелька.

– Говорили, что ты умер.

– Именно так. Умер и оказался в Дролле[2], где меня каждый день предают пыткам и истязаниям… Наверное – изрядно нагрешил за прожитое.

– Наверное… Тогда можешь считать меня посланцем светлых богов. Радуйся – я пришел, чтобы спасти твою бедную душу…

Ну да, именно. Если вспомнить, как Мориус наводит порядок среди работников, то легче поверить, что полковник решил избавиться от Карла, как от балласта. Два года назад какой-то идиот из молодых мастеровых попытался ставить поддельные клейма на свои железки. Бедолагу нашли со снятой кожей, подвешенным за ребра в мастерской. Наверное, тоже спасали от мирских соблазнов.

Старик подоткнул подушку и прохрипел, сдерживая кашель:

– Всю жизнь я заботился о семье. Давил конкурентов, зарабатывал репутацию. Готовился оставить отлаженное хозяйство сыновьям… Думал, что еще два-три года, и можно на покой… Но наш любезный король сковырнул такой гнойник на севере, что остается лишь молиться, чтобы не смыло в нужник и меня, и семью… Кому нужно будет проверенное годами оружие, если проклятые варвары убивают сотни обученных бойцов, словно голодранцев из нищих кварталов… Кто будет покупать доспехи, которые можно пробить, словно лист лопуха.

Карл постарался не отводить взгляд, разглядывая чужое лицо, больше похожее на иссушенную под солнцем тыкву с пятнами еле заметного тлена.

– Эта «гремучая» гадость – лишь начало, Карл. Это лишь верхушка навозной кучи, в которой укрыто еще многое.

– Наверное, я плохо разбираюсь в подобных вопросах.

– Не ври… Хотя это и не важно. За тебя есть кому поломать голову… Хуже другое… Если подобную дрянь не задавить в зародыше, через несколько лет все королевства обзаведутся «громобоями» и еще чем-нибудь похуже.

Попытавшись пошевелить занемевшими руками, Карл осторожно возразил:

– Что плохого в новом оружии? Заполучите мастеров, начнете делать свое, наживете еще одно состояние.

– Плохого… Потому что это не наше оружие, убийца. Слышишь? Уже тысячу лет на архипелагах куют оружие. Начинали с бронзы, сейчас варят добрую сталь. И за тысячу лет не было придумано ничего подобного вонючей дряни, убивающей солдат на границе. Стоит секрету попасть в умелые руки, и лавину не остановить.

– А летучие корабли? Они тоже – чужие?

– Корабли созданы по образу и подобию наших островов. Мы поднялись с болот в незапамятные времена, обжили благодатные земли, вознесенные богами из грязи… Сколько было попыток научиться использовать эту силу? Несчетное количество. И лишь два столетия тому назад удалось выделить из гранита нужные присадки. Выделить и понять, как ими пользоваться… Летающие камни – наша плоть и кровь. Пусть их тайна скрыта за высокими стенами королевских замков, но загадку смогли разгадать многие. Кто-то выделил состав лучше, кто-то хуже, но это – суть наших земель, нашего уклада… А смердящая серой горючая гадость – это порождение тьмы… Я не могу объяснить тебе, Карл, но – я чувствую. То, что принесли с собой корабли контрабандистов, найдено в Дролле, не иначе.

Оставив безуспешные попытки почесаться, абордажник лишь безнадежно спросил:

– От меня-то что нужно? Не считая требований найти чужие мастерские и добыть иноземные секреты…

– Вы уходите на Тронные острова. И вы найдете проклятого алхимика, который придумал эти диковины… Вы не можете по-другому, иначе Рампу не сносить головы. Ему – головы, а вас он просто сожрет в случае неудачи… Я же хочу, чтобы ты принес мне башку мерзавца, который позволил сыроедам убивать наших солдат. Он – один. Никаких учеников, никаких алхимических школ. Это известно достоверно.

– Голову? Никаких секретов, тайных книг? Всего лишь голову?

– Именно… Я сумел перекупить одного из купцов, польстившихся на звон золота. Грядет зима с ее дикими штормами. Корабли встанут на прикол. Еще месяц, максимум два – и абордажные команды отправят на усиление пограничных постов. А весной Тронные острова пойдут походом против королевства… Вы должны найти мерзавца до штормов. Найти и уничтожить… Предатель рассказал, что алхимик держит секрет при себе, не доверяет никому. Понимает, что жив лишь благодаря умению хранить свои вонючие тайны. Поэтому, убив мерзавца, мы остановим войну. Мы задавим ее в зародыше.

– А заодно спасем ваш дом от разорения, – не удержался Карл от крохотной шпильки. Похоже, судьбу лист-сержанта давно решили. Можно было не волноваться о будущем. Следом за чужой головой наверняка полетит и его. Слишком опасные знания в нее понапихали за последние дни.

– Совершенно верно… И мой дом тоже…

Мориус достал из кармана крохотный бутылек, откупорил и отпил, дергая худым кадыком. В комнате резко запахло травами. Убрав посуду, старик продолжил, разглядывая собеседника подобно нахальному таракану:

– Я знаю, кто ты… Было большой ошибкой покупать фальшивые документы у моих людей. Поэтому в качестве оплаты я могу пообещать лишь одно: я забуду про тебя. Ты так и останешься Карлом Вафместером, бывшим фермером… Но если к весне я не получу башку алхимика, ты снова «воскреснешь». И, как сам понимаешь, тогда мне даже руки пачкать не придется. Тебя порвут на части и без моей помощи.

– Как я должен понять, что нашел нужного человека? На Тронных островах тысячи мастеровых. Они торгуют со всем севером, как мне найти нужного?

– Не молод и не стар, прихрамывает на правую ногу. Голубые глаза…

– Голубые? – Карл удивился. Это огромная редкость в местных землях – голубоглазые красавцы. Говорят, что раньше подобную отметину носили лишь потомки древнего царского рода Гратовичей. Тех самых, которые заслужили страшное прозвище «Кровавые». И которых за все подвиги затем истребляли без малейшей жалости.

– Да, голубые… А за правым ухом крохотная татуировка в виде паука. Алхимик прячет ее за длиными волосами, но знак приметный… Это все, что мне удалось разузнать.

Медленно поднявшись, хозяин оружейных промыслов подошел вплотную и прошептал, обдав Карла вонючим запахом прелого сена:

– Мне плевать, что от тебя требует инквизитор. И что может потребовать король… Я знаю, кто ты. А ты знаешь, кто я… Поверь, я действительно могу испортить тебе жизнь. И абордажная служба покажется тебе прогулкой по небесам…

И ведь проклятый старик был прав. Он действительно мог сгноить Карла куда как глубже болот. На дне самого Дролла…

* * *

– Роди на первый рейдер, Алесард – на второй. Третья и четвертые роты – в лагере. Пакеты с приказами вскроете после вылета. Постарайтесь с делами разобраться без приключений… Да помогут вам боги Проливов[3].

Полковник был мрачен и немногословен. И непонятно было, что послужило причиной: срочный приказ командования или моросивший с ночи холодный дождь. В любом случае, на абордажников нагрузили столько железа, что самый тупой боец должен был догадаться – прогулка предстояла паршивая, с кровью и покойничками. По-другому в последнее время не получалось. Слишком быстро редкие злые приграничные стычки скатывались к полномасштабной войне.

Гремя амуницией, солдаты забирались по сходням на корабли. Группа – шесть двоек, одна из которых лист-сержант и его напарник. Две группы – абордажная команда под командованием битого жизнью сержанта. Четыре группы и сорок лучников – вот тебе и полноценная рота. Четыре роты вместе со штабом и обозниками получили легкую бригаду. Добавь две роты латников и отдельную команду метателей с баллистами и катапультами – король вручит командиру штандарт тяжелой бригады. Ну и три или четыре бригады, сведенные воедино, вручаются под командование полковнику, который закованным в железо полком способен стереть в пыль любого мелкого барона или мятежного вождя в приграничье. Если только не столкнется со столь же организованной и злобной силой, способной выбить королевским войскам клыки. Чем и собираются заниматься вожди Тронных островов, кстати.

Карл пока в начале властной пирамиды. От года до двух при хорошем раскладе, чтобы заслужить лычки сержанта в мирное время. От пяти лет до десяти – чтобы взобраться на место ротного. Дальше уже только с положением и связями. Школа гвардии в пригородах столицы – и можно примерять расшитые золотом погоны бригадира. На полковника назначает Его Величество лично. И желающих занять это место полон двор. Сотни мелких дворян с подающими надежды отпрысками. Те, кто не рискует головой претендовать на королевский престол, но с радостью готов от имени короны давить любых недовольных на границе. Стычки с дикими жителями болот или непокоренных островов – отличный способ заработать имя и набить карман. И система работает до того момента, пока не начинается настоящая бойня. Там уже действуют совсем другие законы.

В военное время человеку с низов можно рассчитывать на что угодно. Иногда бригады полностью меняют личный состав за лето боев. Чего стоит череда штурмов Старых Ключей. Поговаривают, что адмирал Хур сумел подняться от рядового до командира одиннадцати бригад буквально за три года. Головокружительная карьера, увенчанная затем подавлением нескольких мятежей во славу Барба Собирателя. И дарованный баронский титул с замком в придачу. Образец для подражания, можно сказать… Правда, сколько тысяч сложили голову рядом с ним, не сосчитать. Зато вместо своры грызущихся крохотных королевств получили в итоге одного мощного хищника, готового вцепиться в глотку столь же наглым и беспощадным соседям.

Может быть, Карл тоже станет адмиралом. Война – вот она, протяни руку… Хотя, если быть честным, то куда как надежнее поставить на скорую кончину. Ведь желающих выпустить кишки бедолаге Карлу намного больше, чем верных друзей, мечтающих одарить землями и ленными городами. Наверное, пока отношение тысяча к нулю. И это чуть-чуть расстраивает…

По закону подлости его команде досталась первая вахта, сразу после подъема в небо. Лучники заняли тесный трюм, в затхлую духоту до кучи набились третья и четвертая абордажные группы. Вторая заняла место под навесами на палубе. Пит Погремушка честно отрабатывал сержантские нашивки, не давая вахтенным дремать на постах. Приходилось крутить головой, отслеживая в серой облачной каше пиратов, контрабандистов и прочих нарушителей границы. Заодно присматривать, чтобы идущий следом рейдер со второй ротой не отставал, медленно повторяя маневры передового корабля.

Отстояв положенное и еле переставляя гудящие от усталости ноги, Карл не успел забиться под растянутый над палубой полог, как его выдернули по приказу ротного. Дожевывая добытую у Толла-Ка краюху хлеба, новоиспеченный лист-сержант пристроился рядом с ярко освещенным столом в маленькой каморке и стал слушать, какие еще неприятности приготовил для всех господин полковник.

Роди помахал развернутым письмом и процедил, копируя манеру разговора любимого командира:

– Нас послали проверить два змеиных гнезда. Острова, заросшие лесом по макушку. Никаких деревень, охотничьих постов или еще чего-либо. Джунгли и реки к дождю в придачу… Раньше там контрабандисты сваливали барахло перед прогулкой в порт. Сейчас могут сидеть разведчики сыроедов. Наша задача – заглянуть в гости, поискать следы, если такие будут. И взять пленных, если вдруг наткнемся на кого живого… Поэтому первая группа высаживается на другой стороне острова вечером, чтобы к утру добраться до места стоянки. К полдню я с кораблем подойду и зависну рядом. Если вдруг обнаружите противника, вот здесь на дерево посадите сигнальщика, мы его подберем сетями… Алесард чистит свой остров, мы – свой. Проводника я вам дам, карту тоже. Пит, зря людьми не рискуй. Мы всего лишь должны проверить возможный гадюшник и попытаться добыть пленного. При любых проблемах закидаем сверху горшками с горящим маслом. Геройствовать пусть штабные отправляются. Все понял?..

Карл тем временем представил себе ночной марш под дождем по лесу и поморщился. С такими приказами больше шансов свернуть шею в какой-нибудь расселине, чем нарваться на вражеский патруль. Хотя – если повезет, можно первыми добраться до пустой стоянки контрабандистов. А там запросто можно и на брошенный груз наткнуться, с которого десятая часть положена абордажникам. Мало ли, вдруг кости удачно лягут. Не все же время местным богам красавчика в грязь рожей окунать…

* * *

Как ни удивительно, но проводник достался в самом деле знающий. Вообще-то это вечная проблема: островов десятки тысяч, больших и малых. Знать на каждом все ходы и выходы – надо на нем жить. Надо на нем охотиться, травы собирать. Надо на нем провести какое-то время, охраняя припрятанное контрабандистами добро или, наоборот, ковыряя камни в попытке чужой товар найти. Одно дело бесконечная серая череда туманных болот под ногами – там рельеф остается неизменным веками: гнилые кочки и жидкая грязь от края до края. И совсем другое – летающие в обнимку с облаками куски бывшей тверди, сбитые в разномастные архипелаги.

Острова дрейфуют внутри своей группы, поднимаясь и опускаясь на сотни локтей каждый месяц. Иногда в устоявшуюся вязь летающих глыб вторгается чужой пришелец, меняя давно установленный порядок. А уж для мелких обломков, увитых лианами, и вообще предсказать сложно, где они окажутся на следующее лето. Поэтому, если вам пообещали, что покажут тайные тропы, то либо врут, либо эти самые тропы на днях и проложили. А кто проложил, тот может и в засаду завести. Или еще какую гадость придумать. Вот и гадай, выдирая ноги из спутанной мокрой травы: стоит ли топать без оглядки за проводником, или лучше его за ребра подвесить на ближайшем дереве и распросить про будущую горячую встречу.

Обе абордажные группы добрались к нужному месту еще до рассвета. Не считая нескольких растяжений и исцарапанных лиц, солдаты легко отделались. Никто не провалился в промоину, не выколол глаз сучком. Никто не вспугнул ночного зверя и не поднял переполох в лесу. На удивление тихо и мирно закончился тяжелый ночной поход. Но прежде чем абордажники дотащились до намеченной стоянки, Тролла-Ка повернулся к шагавшему следом Питу Погремушке и прошептал:

– Сержант, дымом пахнет…

После такой новости отряд передвигался уже ползком и буквально на пол-ладони за раз. Медленно и очень осторожно, перепроверяя каждую лиану, чтобы не зацепить возможный сторожевой шнурок. Чтобы не столкнуться нос к носу с чужаками, которые выдали себя разожженным костром. Чтобы закончить набегающий новый день живым и желательно целым.

– Вот она, проплешина, – начал еще раз объяснять проводник, превратившись в невидимую тень под широкими лопухами. – Два крохотных холма по бокам с кустарником и ручей между ними. Правее, видите? Там камень выходит. Этот пятачок чистят регулярно. У холма – навес, под ним вход в щель, которую сверху прикрыли и сделали пещеру. В ней товар обычно хранят… Все зеленью запутано, даже пролетая сверху, следов не заметишь. Тропы сделаны по галечнику, чтобы можно было ходить и траву не топтать. Секреты на верхушках холмов держали, пока по пьяни кто-то не свалился и шею не свернул. Теперь – просто часовой в кустах у выхода к обрыву.

Сержант посадил в лопухах самых глазастых, оттянув остальных абордажников подальше в лес. Покрутив на коленях мятую карту, поскреб испачканную щеку и вынес решение:

– Можно попытаться ублюдков «в ножи» взять, но легко на шальной арбалетный болт нарвемся. Поэтому лучше сыроеды побегают, а мы – постреляем… Клещ, твоя пара и еще одна двойка – к ручью, вот сюда. Сто раз вокруг проверьте, чтобы ни одной заразы не пропустить. Потом – выбирай самое высокое дерево и туда наблюдателем. Вот материя, подвесишь со стороны, откуда мы пришли. Ротный будет пролетать мимо, заметит и тебя снимет. Расскажешь о противнике. Мы будем внизу ждать, когда всю площадку огнем зальют, в лесу выживших встретим. Вот карта, еще раз показываю нашу лежку и чужую пещеру. Если что перепутаешь и хоть один горшок нам на голову свалится, до трибунала не доживешь, лично освежую…

Отправив гонца в джунгли, Пит Погремушка счел свою работу выполненной. Проверив, как укрылись подчиненные, подполз к Карлу и прошипел, насмешливо прищурив глаз:

– Хороший у тебя напарник, лист-сержант. Нос – как у волка, дым за три сотни шагов учуял… Давай-ка вместе с ним к болотцу, вон туда. Аккуратно закопаетесь и посмотрите, что в лагере делается. В лопухах секреты я выставил, но хочу все же подстраховаться.

– Что нам в болоте делать? Проще на дереве засесть.

– Мы здесь уже давно, а у сыроедов ни пьянки, ни криков. Тишина и благолепие… Не нравится мне их командир, который может такую вольницу в кулаке держать. Такой командир может сдуру выйти погулять и проверить лучшие места для тайного наблюдения. А если они тут не один день, то новое «гнездо» в драных подштанниках легко заметит и тебе же кишки размотает. Не спорь, умник, я в болотах и джунглях воевал, пока тебя боги из дерьма лепили. На болотинке укрыться аккуратно – ни одна зараза не заметит. А вид вон оттуда, от коряг, просто замечательный…

* * *

Карл осторожно раздавил очередного комара, нагло севшего на измазанный зеленью лоб, и про себя в тысячный раз проклял сержанта. Похоже, с таким командиром его ждали любые неприятности окружающего мира, но никак не возможное повышение или премия за отличную службу. Когда тебя выбрали козлом отпущения за все хорошее и плохое – это верный путь в могилу. Или в болото, где он с молчаливым Тролла-Ка изображал две сгнившие коряги. Сверху все сильнее припекало поднявшееся солнышко, снизу одежду давно пропитала вонючая жижа.

О разных ползающих гадах он старался даже не думать, надеясь лишь на хитрую притирку из трав, щедро выданную проводником.

Но только тысяча первое бесшумное ругательство попыталось слететь с его губ, как зеленая кочка с глазами заткнулась и замерла, чтобы затем прошипеть подобно придушенной змее:

– Левый столб, который сейчас в тени, на два пальца правее… Что ты видишь?

Напарник долго молчал, разглядывая игру теней, потом хрюкнул и ответил:

– Проклятье! «Громыхатель»… И носом прямо к обрыву. Туда, где лучшее место для посадки корабля…

Именно. Вот вам и мирные контрабандисты.

В этот же момент занавесь листвы качнулась, выпустив наружу крупного мужчину, который пытался затянуть покрепче ремень на огромном брюхе. Остановившись в проходе, чужак возился с пряжкой, дав возможность увидеть за ним черную тень еще одного изрыгающего огонь монстра, задравшего бревнообразный ствол вверх. Похлопав себя по животу, незнакомец побрел к ручью, покачивая мятым ведром. Зачерпнув воды, толстяк лениво оглядел гремящий птичьими голосами лес вокруг и так же медленно побрел назад. А Карл еще раз обежал взглядом чужой лагерь и готов был заскрипеть зубами от досады: как будто богам надоел жалкий слепец под ногами и они отвесили ему хорошего пинка, ткнув носом в очевидное.

– Тролла-Ка, я к сержанту, а ты посмотри тут еще чуть-чуть и тоже к стоянке. Но очень аккуратно, чтобы ни один листочек не шевельнулся. Видел, как боров лес разглядывал? Не удивлюсь, если они тут каждую травинку уже в лицо знают…

Пит Погремушка проснулся в тот же момент, как лист-сержант присел рядом. Проигнорировав мрачный взгляд командира тайного отряда, Карл выложил неприятные новости:

– Боюсь, ротный не сможет поджарить гадов. На площадке как минимум три «громыхателя», развернутые мордами к обрыву. И еще ручаюсь за один, поставленный у пещеры, чтобы сторожить небо. Как только корабль зависнет рядом, пузо ему нафаршируют огнем.

– Ты не ошибся?

– Сержант, вы выбрали отличное место для наблюдения. Оттуда сети чуть просвечивают, да и периодически кто-то входит и выходит, приоткрывая завесу… Нашу абордажную команду превратили в рубленое мясо два таких «громыхателя». Что сделают три с ротой при высадке – даже представлять не надо.

– Их выбьют сверху до…

– Пит, может быть, я дурак, но готов поставить месячное жалованье, что сыроеды не позволят жечь себя, как слепых щенков. Не зря у них железяка в небеса развернута, вот на что угодно поспорю, не зря… Если эти штуки так пехоту на куски рвут, то что мешает брюхо кораблю развалить? Ведь «рейдер» опустится как можно ниже, чтобы точнее горшок с маслом сбросить. Сколько там будет, сто локтей? Двести? Это стрела обшивку пробить не сможет, а баллиста уже опасна. Тут же – дьявольское оружие. Мы даже не знаем, на что оно способно.

Поднявшийся сержант поправил сбитый набок меч и зло скривился:

– Такая зараза пробивает каменным ядром дубовую доску на пятидесяти локтях. Только я тебе ничего не говорил… Если корабль спустится как обычно, ему точно кишки выпустят.

– Один-два заряда в брюхо. Потом какой дрянью по парусам – и все, Роди вынужден будет сажать «рейдер» прямо за холмами на расчищенное место. Иначе они вывалятся за край острова и ссыплются с небес.

Пит Погремушка закончил за него:

– Остальные абордажные команды попадут прямо под три «громыхателя», которые только и ждут, чтобы порвать парней…

Возникший рядом вонючей тенью Тролла-Ка смахнул грязь с лица и проворчал, заставив окружающий воздух зазвенеть от набегающей беды:

– Наши на подходе. Я видел верхушки мачт. Скоро будут здесь.

Сержант жестом поднял солдат, которые настороженно прислушивались к нашей беседе и прошептал:

– Помолись, счастливчик, чтобы ни одна из дьявольских труб не торчала в сторону леса. Арбалетный дождь мы переживем, не впервой. А вот как ловить зубами новую огнедышащую смерть, я пока не знаю… Подъем! Если мы не сшибем чужой заслон прямо сейчас, всю роту отправят к праотцам… Подъем!

* * *

– Что ты шляешься кругами, словно малахольный?

Командиру «костоломов» было скучно. Нет, даже не так. Ему было ску-у-у-у-учно. Вместо того, чтобы с верными ватажниками потрошить какого-нибудь нерасторопного купца, приходилось протирать штаны на проклятом куске камня. Да еще в придачу – ни тебе женщин, ни выпивки. Можешь только сидеть и таращиться на опротивевшие джунгли вокруг, да греметь опостылевшими костями за игральным столом. Все байки на сотню раз пересказаны, шутки уже набили оскомину. Еще чуть-чуть – и люди начнут друг друга мордовать от скуки. Но приходится лишь скрипеть зубами и ждать, когда вечером появится корабль и заберет отряд с безымянного острова. Кто же виноват, что месяц назад молодой капитан не заметил в темноте скалу и напоролся брюхом на острый камень… Пришлось спешно выгружать товар прямо здесь и отправлять искореженное судно домой, за подмогой. Одна надежда на целую гору золота, обещанную за вынужденный отдых.

Бродивший рядом Фамп Винодел лишь скривился и постучал пальцем по щеке:

– Не знаю, прихватило что-то поутру. Может, к непогоде… Ни спать, ни есть не могу. Ноет и ноет.

– Какая непогода? Как раз затишье перед штормами. Еще неделя, две и начнет холодать. Ноги бы унести побыстрее.

– Вот и я говорю, неспокойно мне как-то, быстрее бы домой.

Вожак наемников недовольно поднялся и набросил на плечи куртку. Под сетями царила неимоверная духота, но небеса чужие, мало ли кого демоны принесут. Лучше подстраховаться, целее будешь. Вот и приходится сидеть целыми днями, подобно кротам. Если уж совсем невмоготу, можно по ручью прогуляться, влажным воздухом подышать. Повезет, так и ветерок обдует, подарит минуту-другую прохлады. Заодно Фамп перестанет нудеть над ухом. Повезло же с доверенным человеком от Престола: не бывший воин или какой колдун завалящий. Нет – самый обычный торгаш, наживший брюхо, способное вместить за раз жареного поросенка.

– Будет тебе дом, не сегодня, так завтра. Главное, поменьше в кости у ребят выигрывай, а то уже разговоры нехорошие пошли. Можешь и не дождаться возвращения.

После полутьмы пещеры глаза с трудом привыкали к яркому свету. Осень напоследок расщедрилась и дарила жаркие погожие дни один за другим. Наемник повернул голову направо, заметив там какое-то движение. От кустов к стоянке сломя голову мчался часовой, размахивая руками. Ощутив волну холода вдоль позвоночника, старший «костолом» всем телом крутнулся влево, успев разглядеть крохотное пятнышко чужого корабля и редкую цепь чужих солдат, зелеными тенями выскочивших из джунглей. Больше ничего сделать не удалось, потому что выпущенная стрела ударила в лицо и мир перевернулся…

* * *

Про командира полка говорили разное. И что чрезмерно крут в управлении подчиненными. И что скор на расправу. И что при случае не прочь наложить лапу на часть захваченного контрабандного груза. Может быть, даже большую часть, с которой потом что-то перепадало и офицерам рангом поменьше. Но вот никто и никогда не жаловался на то, что на оружии и броне для абордажных команд экономили. Такого не было с момента, как полковник Рамп занял должность. Лучшее доступное железо – для его людей. Благодаря чему многие выжили в самых кровавых схватках. И выживут в будущем, если не будут ловить мух спросонья…

Две неполные группы ударили по пещере, стараясь в первую очередь захватить замаскированное чужое оружие. Охрану на холмах или солдат рядом с хижиной-кухней можно было добить потом. Сначала жизненно необходимо было обезопасить плывущий в небесах корабль от «громыхателей». Поэтому все двадцать абордажников вместе с Питом Погремушкой неслись сломя голову прямиком через невысокие лопухи к яркой зелени маскировочных сетей. Лишь один лучник чуть приотстал, посылая стрелу за стрелой в каждого, кто попадался ему на глаза. Остальные же разрядили наудачу сдвоенные арбалеты в привязанные пучки травы, после чего смахнули веревки остро отточенным железом и рванули на приступ, шагая через убитых и добивая раненых.

Удача попыталась отвернуться от атакующих в первые же минуты сражения. Несмотря на арбалетный залп, проредить противника удалось слабо. Большая часть чужаков сгрудилась рядом с «громыхателями» и активно отбивалась, проявив отличную выучку. Хуже всего, что сыроедов было намного больше, чем можно было ожидать. Явно больше десятка в глубине пещеры и в два или три раза больше – под пологом. Ошеломление от первого удара прошло, и теперь приходилось орудовать мечом со всем старанием, отражая град ударов и пытаясь зацепить мелькающие мимо тела. Еще минута, две – и подтянется подкрепление от кухни, тогда абордажную команду просто сомнут.

Карл чуть не зацепился ногой за толстяка, который валялся внизу и тихо подвывал от страха. Жирный боров закрылся руками и голосил, выпучив глаза. Каким-то чудом удержав руку от удара, Тролла-Ка вздернул бедолагу вверх и хотел уже было швырнуть в противника вместо метательного снаряда, но замер, заметив движение напарника:

– Гниль болотная! Как эта штука стреляет! Слышишь меня?

Толстяк пялился на занесенный для удара тонкий меч и мелко дрожал. Не дождавшись ответа, Карл полоснул его по щеке и еще раз повторил вопрос, перекрикивая лязг металла вокруг:

– Как! Эта! Штука! Стреляет!.. Ну?!

– Огонь, огонь в запальное отверстие! – провизжал толстяк, залившись слезами и кровью.

– Куда?

– Вон, вон дырка у конца! Перед носом у метки-дракона!

Действительно, на тупом закрытом конце железного бревна торчала крохотная фигурка крылатой образины с распахнутыми крыльями и оскаленной пастью. А прямо перед пастью виднелось черное отверстие, прикрытое деревянной затычкой.

Выдернув валявшийся позади кусок сети, лист-сержант перехватил получившимся жгутом нос «громыхателя» и дернул на себя. Зашвырнув толстяка в чужой строй, Тролла-Ка присоединился к нему и раззявленое жерло неожиданно легко повернулось в сторону пещеры, откуда уже прилетел первый ответный арбалетный болт.

– За спину – Р-Р-Р-РАЗ! – проорал Карл, с размаху разбив масляный фонарь прямо о дыру. Обильно потекшее масло окуталось клубами дыма, заиграло легкими языками пламени, подмигивая метнувшимся из-под навеса абордажникам. Высунувшийся следом умник с голым торсом попытался достать Тролла-Ка копьем, но успел лишь сделать короткий замах, как огромная железка извергнула из себя раскаленную сталь, окутав все кругом клубами дыма и подарив нескончаемый звон в ушах:

БАБАХ!!! – И будто невидимая метла очистила половину укрытой навесом площадки. Горящие остатки мебели, куски тел, исщербленная скала. И дикий вой из пещеры, с трудом пробившийся сквозь многострадальные уши.

Пит Погремушка опомнился первым, шагнув вперед. За ним метнулись остальные абордажники. Вторая атака прошла куда как успешнее – ошарашенный противник не смог сразу оказать должное сопротивление, а потом остатки чужих солдат задавили за счет численного перевеса, дав еще возможность подстрелить подоспевшему лучнику троих самых прытких.

В курившийся дымом провал не полезли, завалив проход остатками столов и разбитых ящиков. Можно уже было не торопиться, дождаться медленно подходивший корабль. Удравших во всю прыть часовых никто не преследовал. Да и вряд ли командование захочет терять людей, выискивая одиночек в джунглях. Куда как интереснее тщательно перетряхнуть захваченную базу и попытаться добыть из пещеры живых, если такие остались.

Сержант подтянул стоявшее в углу ведро с чистой водой и ополоснул раскрасневшееся лицо. Затем отдал приказы второй группе, оставив Карла рядом с собой:

– Да, умник, умеешь ты удивить. Я уж было подумал, что напинают нам по самое… Как только догадался?

– Жить очень захотелось, – ответил лист-сержант, с трудом пытаясь унять дрожь в руках. Он только сейчас представил, что, будь у противника лишние полминуты, и проклятый «громыхатель» с тем же успехом мог встретить абордажников.

– Хорошее желание, одобряю… Так, хватит глаза пучить, словно жаба, времени совсем нет. Быстро проверь оставшиеся железяки и сделай так, чтобы даже случайно не выстрелили.

– Я их во второй раз в жизни вижу! – попытался было возмутиться Карл, но сержант лишь отмахнулся:

– Сумел с одной справиться, значит и с другими разберешься. Парни пока округу проверят, чтобы без сюрпризов, и вон – уже корабль подходит. Надо сигнал подать, а то нам еще сверху горящих горшков не хватает для полного счастья…

* * *

Судно пристроили ближе к лесу, замаскировав временно сетями. Если кто подойдет вплотную – обнаружит, но от любого случайного гостя, ползущего мимо, вполне себе укроет.

Командир роты собрал сержантов на палубе и теперь ожесточенно тер пятерней коротко стриженный затылок:

– Черт, как заманчиво… Какая возможность – суметь захватить чужой корабль или хотя бы потрепать его! Ну, что скажете?

Сержанты и лист-сержанты молчаливо переглядывались. Столь неожиданно хорошее начало легко могло обернуться неприятностями. Да, неплохо чужаков потрепали, основной отряд двумя командами выбили почти полностью. Но часть охранников успела удрать в лес, ищи их еще. В любой момент могут какой-нибудь сигнал подать. Даже просто кусты подпалить – вот тебе и столб дыма. Или сдуру вообще в атаку пойдут, чтобы с тыла стрелами засыпать. Куда как лучше – собрать добытое с боем добро и убраться подобру-поздорову. Захваченный или сбитый корабль для Роди – отличная возможность выслужиться перед командиром бригады, а то и от полковника благодарность получить. Но совсем другое дело под стрелами и проклятыми огненными железками на штурм идти. Каждый из командиров посмотрел, чем один-единственный выстрел закончился. Пока остатки живых из пещеры с поднятыми руками выползали, успели и разорваных на куски разглядеть, да и потом залитые кровью ящики из расщелины тоже не один раз на глаза попались.

Пит Погремушка прокашлялся и попытался аккуратно опустить размечтавшегося ротного на землю:

– Роди, нам крупно повезло, что сумели без потерь из заварухи выйти. На миг бы замешкались – и все, отпрыгались. Может, ну его, этот корабль?

– А Рампу что доложим? Что могли бы сыроедов за хвост прихватить, но струсили?

– Почему струсили? Базу их разорили, оружия прорву собрали целого, пусть дознаватели и прочие ковыряются. Пленных захватили, толстяк до сих пор остановиться не может – болтает не переставая. Надо бы его постирать в ручье, кстати, а то обгадился и воняет на всю палубу…

Народ осторожно хохотнул, а Пит продолжил:

– Я к тому, что вляпаться можем и по-крупному. Сам посуди – придет корабль за грузом. На корабле будет толпа солдат. Не простых охотников или контрабандистов, а именно обученных солдат, пленные о целом отряде толкуют. Вполне может быть – на равных столкнемся, без перевеса в нашу пользу. А самое паршивое – у них на борту будет как минимум один «громыхатель».

– У нас – три! И четвертый можно зарядить.

– Можно. Но кто это сделает? Карл лишь стрелять может, но новый заряд правильно забить – это надо учиться, а мы всех головастых под нож пустили во время потасовки… Я бы не рисковал, честное слово. Оставить здесь метки, чтобы потом проверить, и за подмогой. Вернемся еще с двумя-тремя ротами, тогда и попробуем гостей взять. Запросто обернуться успеем.

Командир роты скривился: было видно, что уж очень хочется ему неожиданный атакой ссадить с небес еще один приз. Но время уже к ночи, оговоренные сигналы для «сыроедов» не известны, под боком болтается несколько вражеских солдат в джунглях. Да и в самом деле, кто мешает потом вернуться целой эскадрой?

– Оцепление удвоить, смотреть в оба! Всех свободных – заканчиваем погрузку, добычу в трюм, «громыхатели» на палубу. Сворачиваемся и быстро! Пойдем ночью верхними ветрами, чтобы скалы не зацепить. Если постараемся, к обеду будем уже на месте, доложимся… Шевелитесь, парни! Время уходит!

* * *

Но тихо уйти не удалось.

Тяжело груженный рейдер успел расправить паруса и вскарабкался над верхушками деревьев. Все выше и выше, к лениво плывущим серым облакам, еле видным в наступивших сумерках. И когда штопаная парусина стала ловить первые порывы сильного ветра, снизу неожиданно выкатился нос чужака – толстопузого барка, палуба которого была забита солдатами.

Фамп Винодел дернулся от крика и изогнулся всем телом, пытаясь рассмотреть неожиданного гостя, с трудом шевеля связанными руками:

– О, это они! Они, господин командир! Мы на этой посудине высаживались, я ее помню!

Дувший мимо скалы ветер легко нес барк навстречу засуетившимся абордажникам. Еще пара минут – и корабли сойдутся на дистанцию арбалетного залпа. И уже ни тот, ни другой капитаны судов не смогут их развести в оставшиеся мгновения. И пусть у абордажников Барба Собирателя пока преимущество в высоте, но более быстроходный барк легко сможет отвалить в сторону, а потом и нагнать противника. Зато перевес в живой силе на стороне бойцов с севера. И это видно каждому, кто успел только бросить взгляд вниз, на возбужденно орущих врагов.

– Толла-Ка, сюда, мигом! – взревел Карл, подбегая к первому из «громыхателей», заботливо укрытых мешковиной рядом с мачтой. – Дыру в перилах, вон там! Чтобы морду можно было высунуть! Дальше вторую и третью! Да шевелись ты!

Еще несколько абордажников бросились помогать лист-сержанту, жестами и крепкими словами отдававшему приказы. Застывший рядом с рулевым колесом командир роты собразил, что именно хочет сделать его подчиненный, и, подавшись вперед, добавил в нарастающую суету:

– Три «громыхателя» к правому борту, живей! Пит, тащи веревки, надо станины с колесами прихватить к перилам, чтобы не ускакали после выстрела!

Сверкающий топор Толла-Ка тем временем порубил толстые резные стойки, оставив в ограждении три дыры, ощерившиеся щепой наружу. В получившиеся отверстия высунули морды чужого оружия, попутно прихватив канатами спицы тяжелых задних колес к поручням. Выбитые стопоры опустили стволы вниз в тот самый миг, когда палуба «купца» зависла напротив чужого корабля. Двести локтей – детское расстояние даже для арбалетчиков, успевших послать первые гостинцы снизу вверх. Двести локтей…

Карл промчался мимо застывших «громыхателей», щедро отсыпая из горшка угли на запальные отверстия. И когда только успел метнуться на кухню и вернуться обратно? Вслед за бегущим лист-сержантом потянулись сизые дымки, а затем в забитую солдатами палубу чужого барка вонзился раскаленный смерч.

Перый удар пришелся по корме, уничтожив капитана и командира «сыроедов» вместе с большей частью офицеров. Судя по всему, перед неожиданной встречей чужаки как раз обсуждали предстоящую высадку. Там же, за легкими щитами, они все и погибли.

Второй удар вымел середину барка, попутно измочалив центральную мачту. Тяжелое дерево заскрипело и начало заваливаться на левый борт, обрывая канаты и медленно креня судно.

Возможно, чужой команде удалось бы спасти корабль, будь у них хоть крохотная доля везения. Но третий выстрел взломал кусок палубы рядом с оседающей мачтой и разметал остатки такелажа в центре. Не имея опоры, мачта с противным скрипом просела внутрь, круша переборки, и резко мотнулась вниз, выламывая нижним концом доски и балки. Хлесткий удар потряс барк до основания, развернув корабль набок. С палубы и из развороченного трюма полетели вниз десятки людей, оглашая воздух дикими криками. Следом за ними медленно начал валиться к затянутой туманом земле и барк. Он все ускорялся, рассыпаясь на ходу, набирал скорость и скоро исчез внизу, чтобы через несколько минут рассказать о своей гибели глухим хлопком.

– Боги Проливов! Это же надо – за миг все погибли!.. Проклятые железки, буквально за миг!.. – прошептал Пит Погремушка, с ужасом вглядываясь в чернильную тьму внизу. На палубе было тихо, лишь изредка кто-то из абордажников шептал слова молитвы и осенял себя знаками спасительных заклятий.

Первым опомнился Роди. Он стряхнул наваждение и проорал, заглушая свой и чужой страх:

– Парни! Мы победили! Слышите? Мы – по-бе-ди-ли!!! И база, и корабль проклятых «сыроедов» отправлены в Дролл, чтоб им там гореть в огне! Слава нам! Слава Барбу Собирателю! Боги любят нас, мы по-бе-ди-ли!!!

Народ отозвался вразнобой, но постепенно всеобщий вопль набрал силу и полетел вокруг, отражаясь от уходящих вниз скал:

– По-бе-ди-ли!!!

И хотя больше никто не старался высказать спрятавшийся где-то в глубине страх, но до самого порта мимо вновь укутанных мешковиной чудовищных «громыхателей» проходили как можно быстрее и старались не задерживаться рядом без крайней нужды. Слишком страшным оказалось чужое оружие. Слишком легко оно забирало жизни…

* * *

– Что же ни одного заряженного «громыхателя» не довезли?

Одетый в серый сюртук инквизитор больше смахивал на потрепанную жизнью мышь, чем на повелителя чужих судеб. Карл покосился на гору допросных листов, заваливших большой стол, и понял, что с первого взгляда свои каракули и не найдет. Хотя, может, оно и к лучшему. Пока всех заставят рапорты сдать, пока их проверят, пока кто неграмотный под диктовку еще раз чего вспомнит… Глядишь, неделя и пройдет, а там другая – вот и время штормов. Еще чуть-чуть проваландаться, так никуда и лететь не придется.

– У нас выбора не было. Или по башке им дать, или свою потерять. Слишком много солдат на барке оказалось.

– Вот это и беспокоит. И то, что базу у нас под самым носом создали, и что отряд такой обратно прислали… Ну да ладно, само оружие исправным вернули, здесь уж разберутся, как им пользоваться.

Лист-сержант хотел промолчать, но все же не сдержался:

– Я бы эти железки на переплавку отправил, господин инквизитор. Все, с первой до последней.

Старик пожевал сухими губами и усмехнулся:

– Что, страшно?

– Страшно, – честно признался Карл. – Одно дело в атаку идти, когда сам собственной судьбой распоряжаешься. И совсем другое, когда по тебе такая штука сталью плюется. Ни о какой доблести и ратных умениях уже и говорить бесмыссленно. Только гора трупов – вот и все, что от абордажников останется.

Пошуршав бумагами, повелитель тайной службы архипелага вздохнул:

– Вот и мне страшно, что по весне против нас не один, не два «громыхателя» выставят, а сотни… Это пока мы одиночек перехватываем и ради каждой железяки соседи целый отряд высылают. А пройдут холода – и получим полной мерой, чтобы в крови захлебнуться. Сам понимать должен – чего будет стоить наша пехота, если ее косить начнут с любой деревяшки под парусами… Ладно, иди. Господин полковник всей бригаде выделил целых три дня на отдых. Готовьтесь, корабли для вылазки почти готовы. Последний шанс у нас будущее исправить. И желательно – малой кровью… Все, проваливай, не мозоль глаза. А то еще чего уточнить захочу, до полуночи не закончишь…

Глава 3

Горячие угли, на которых приходится плясать и королям, и лист-сержантам

Ветер швырял пригоршни мокрого снега в узкие окна-бойницы, забранные цветной слюдой. До настоящей паршивой погоды еще пара месяцев, но какой-то сволочной вечерний ветер приволок издалека черную тучу и разогнал редких прохожих по домам. Не найдя больше ни одной живой души на улицах столицы Тронных островов, стал с остервенением молотить по высоким каменным стенам. К вечеру все свободные от брусчатки участки превратились в раскисшую грязь, припорошенную тонким слоем снега поверх, а ветер никак не мог уняться.

В маленькой комнате с низким потолком у жарко натопленного очага собрались трое. Двое царствующих братьев Скейд и скрюченный бременем прожитых лет личный помощник, имя которого никто уже не помнил. Дядька – и все. Да и как еще называть старика, который служил покойному ярлу, железом превратившему Тронные острова из разухабистой вольницы в крепко стоящее на ногах государство. И потом, с той же молчаливой преданностью помогал молодым принцам сначала выбраться из люльки, а затем и молчаливой тенью сопровождал молодых бузотеров во всех походах.

– Дядька, что узнали эти подстилки? Мы ждем уже какой месяц, а толку пока нет, – прохрипел младший Скейд, Таир. Холодное пиво сыграло злую шутку с похожим на медведя мужчиной, выстудив горло и заставив хрипеть при каждом слове. – Чем нас порадуешь?

– Гарем алхимика молчит. Наш гость болтает дома о чем угодно, только не о делах.

– Проклятый чернокнижник! Так мы до весны ничего полезного не выведаем!

Старший брат, Локхи Скейд, лишь усмехнулся. Он с самого начала скептически относился к возможности узнать что-либо через постель. Это с местными северными вождями можно играть в незамысловатые игры. Предлагать девушек, поить хмельным вином. Но чужак куда как не прост. Пить умеет похлеще любого ватажника из дружины, а язык держит на привязи. Видно, что не простой человек попросился под их руку. Ой, не простой.

– Таир, какая тебе разница, о чем болтает наш умник в постели? Пусть хоть всех гулящих дур в округе перепортит, но для нас важно другое.

– Пусть? Мерзавец до сих пор не составил свитки с полным описанием, как именно изготавливать «громыхатели» и порошок! Уже почти год прошел, а у нас вместо обученных мастеров одиночка, который может отдать богам душу в любой момент!

Локхи подцепил ножом с блюда кусок жареного мяса и стал задумчиво жевать. В отличие от младшего брата, старший правитель холодных земель не любил показывать свой истинный нрав. Да, в глубине широкоплечего тела бушевал океан желаний, но заметить его можно было лишь заглянув в глубину темных глаз. А молодой ярл не любил, когда кто-нибудь пытался нахально пялиться на него.

– Наш гость делает то, что пообещал. Новое оружие, припасы к нему. Еще до зимнего солнцестояния мы закончим подготовку армии и начнем готовить вторжение. Мы ударим раньше, чем Барб Собиратель успеет подтянуть войска к границе.

– Да, если успеем собрать золото на постройку трех тяжелых фрегатов, как хотели. Если успеем нанять ватаги на мелочь, которой перекроем подходы к Хапрану. Если все старые вожди останутся верны клятве, которую дали нашему отцу. Тысяча «если», которые меня бесят своей непредсказуемостью!

Таир вцепился в заплетенную в косы бороду и зло засопел. Казалось бы, что на брате-то срываться, но текущая ситуация младшего из правителей Тронных островов выводила из себя. А ведь как хорошо начиналось!

– Зря я тогда послушал чужака, ой зря…

– Мы оба его послушали, не бурчи.

– Да какая разница – ты, я, мы оба! И ведь наплел, крыса толстозадая, про королевство от края до края, про горы золота и счастливую жизнь! А всего-то просил кузницу и верных подмастерий… Где, где наше золото?! Где наше войско с лучшим оружием? Где все это?

– Раз даже ты не видишь, значит, и враги ничего не найдут. До момента, когда мы уже обрушимся на них подобно шторму, – Локхи бросил нож на опустевшее блюдо и взялся за кубок. – Полтора года мы готовим атаку. Собираем верных людей, сшибаем лбами упрямых стариков, мечтающих о прежней вольнице. Меньше всего я хочу спешить в будущей войне. И меньше всего я хочу видеть, как ты от нетерпения готов прогрызть себе дорогу сквозь гранит крепостных стен.

– Я лишь…

– Молодому господину лучше сходить на охоту, – буркнул из угла Дядька, привычно кутаясь в мохнатую медвежью доху. Таир подавился начатой фразой и еще больше сгорбился. В отличие от Локхи, младший из владетелей северных земель слушал наставника беспрекословно. Это новый ярл лишь принимал чужие советы и дальше поступал, как считал нужным. А Таир до сих пор помнил, какая тяжелая рука у воина, вскормившего его с рождения. Великий вождь Варг Скейд слишком много времени проводил в битвах, собирая в подобие единого государства разношерстную бродячую вольницу. Поэтому отца зачастую заменял преданный Дядька, успевший вместе с Варгом и в набеги походить, и деревянные мечи вручить будущим ярлам, когда чужой топор изурдовал левую ногу. Воевать, как прежде, отчаянный рубака уже не мог, но жердиной поперек спины за баловство и нерадивость одаривал щедро. Поэтому Таир до сих пор слушал наставника без пререканий, лишь изредка удивляясь, почему старик все чаще склоняет перед младшим Скейдом седую голову.

– Если нет больше сил терпеть, нужно выпустить дурную силу, дать свободу духам ненависти. Кабана затравить, на ящеров похотиться. В набег с молодыми инговаррами[4] сходить, фермеров на болотах погонять. Как раз к возвращению шторма начнутся, некогда будет веселиться.

– И что изменится с приходом ветров и снегов? Армия-то все равно не готова.

– А что ты считаешь армией? Сброд, который сбегается на дармовую выпивку после Вечевого Совета?

Таир замер, обдумывая ответ. Дядька никогда не спрашивал абы как. Каждый его вопрос таил в себе зачастую двойное или тройное дно. Хотя Локхи щелкал подобные каверзные задачки уже с лету, а вот шикоплечему здоровяку в легкой кольчужной рубашке приходилось поломать голову.

– Конечно. Совет объявит о начале похода, принявшие вассальную присягу вожди приведут дружины. Мы соберем войско и сможем…

– И все вместе уткнемся в полки Барба Собирателя, которые он поставит на границе и затолкнет в Хапран, – ехидно усмехнулся старик, добыв из бездонного кармана крохотную трубку и кисет с любимым табаком. Все же быть наставником ярлов севера – это неплохо. Горячий грог в любое время. Молодая наложница ночью, чтобы согреть постель. И бесплатный заморский табак, за который другим любителям ароматного дыма приходится платить звонкой монетой.

– Тогда какой смысл в наших приготовлениях? – Лицо Таира стало наливаться кровью. Еще чуть-чуть и в стену полетит ближайшая тарелка. Все же характер у младшего отпрыска Скейда был слишком горяч.

– Смысл в том, что Вечевой Совет будет собран следующим летом. Обсудить множество накопившехся вопросов, проверить исполнение подписанных договоров. Напомнить нам с тобой, что бывшие самостоятельные вожди спят и видят, как бы откусить обратно изрядный шмат отобранной свободы. И про эту дату и наши проблемы шепчутся по всем углам. А значит, эти же слухи доходят до соседей. И те считают, что мы пока не готовы. Нам еще предстоит убедить вассалов в необходимости войны. Назначить окончательную дату набега. И собрать то самое войско, которое будет пить, гулять и плевать на приказы, как обычно.

– А на самом деле?

– На самом деле ты должен вспомнить последний разговор.

Разжав кулаки, Таир выдохнул и чуть успокоился.

– Я помню. Ты говорил, что мы сидим на присыпанных пеплом углях. И любая ошибка будет стоить нам жизни.

– Именно, – Локхи допил остатки вина и начал аккуратно вытирать жирные пальцы о грубое холстяное полотенце. – Наш отец, чтобы ему было вольно на небесах, оставил после себя слишком много недовольных. Не всем успел кишки размотать по палубе любимого «Сокола». А когда умер, эти идиоты сцепились между собой, не посчитав нас серьезной угрозой.

– Но ватага отца назвала наши имена на трон. И все сотники бросили камни выбора в нашу чашу.

– Да, так и было. А потом мы с тобой посшибали самые горячие головы в темную осеннюю ночь, закрепив трон за собой. И одарили чужими землями тех, кто еще сомневался. И бывшие побратимы отца идут за нами до сих пор. Потому что, если нас скинут, их головы первыми слетят с остров на болота внизу. Мы слишком многим обязаны друг другу. И вынуждены держаться вместе, иначе притихшие вольные ватаги снова потребуют утраченную свободу и назовут другие имена на Вечевом Совете.

– Мы их задавим в любой схватке!

– Тебе лишь бы топором махать, – недовольно буркнул со своего места Дядька, окутываясь серым дымом. – Любая драка между нами, и на ослабленные сварой земли вломится сосед. Барб Собиратель не зря носит свое имя. Мы слишком много попортили ему крови за эти годы. Он спит и видит, как его солдаты выжигают на наших островах все живое. Мы свободны лишь потому что нас много. И война между двумя королевствами закончится обоюдной смертью. А на раззоренные земли придут другие: южане, колдуны с Туманных провалов, да те же болотные дикари. Мы не можем устраивать обычную войну сейчас.

– Но сколько мы продержимся против недовольных ватажиников? Ты сам, Локхи, говорил, что старое золото уже проели, молодежь рвется в поход за добычей и славой.

– Говорил, не отрицаю, – молодой ярл бросил грязное полотенце на стол и лениво потянулся. – Поэтому мы и должны ударить так, чтобы весь этот сброд заткнулся и лишь завидовал нашей добыче. Нашей с тобой и наших прямых вассалов. Дружина Скейда – это четыре сотни отборных солдат, способных взять на меч любой город. Взять, разграбить и вернуться домой в кораблях, еле ползущих по небесам от тяжести золота в трюмах. Но!

Неожиданно легко поднявшись на ноги, Локхи подошел к окну и посмотрел на бесконечные капли, ползущие по тонким слюдяным пластинкам. Потом повернулся и жестко закончил:

– Но я не собираюсь все так же плясать на тлеющих углях. Поэтому наша дружина прольет крови как можно меньше. А вот основные тяготы схваток с чужими солдатами я переложу на чужие плечи. На плечи тех идиотов, что до сих пор бурчат о вольной прежней жизни. Когда каждый бегал сам по себе за соседскими козами, а затем рыдал у коннунга, выбранного на год, как тяжело отбиваться от соседей, примчавшихся вернуть обратно похищенное добро.

Скрипнув стулом, Дядька одобрительно кашлянул и вставил свое слово:

– Таир, ты слишком любишь говорить правду в глаза. Слишком открыт, чтобы прятать истину за шелухой слов. Поэтому мы пока не рассказывали тебе все тонкости будущей войны. Войны, которая изменит все на этих землях.

– Я буду молчать, – обиженно скривил губы здоровяк, похожий в этот момент на готового заплакать медведя. – Я же не совсем безголовый, я понимаю…

– Да, брат. Ты в самом деле понимаешь. Поэтому я и говорю тебе, что мы будем делать. Время пришло…

Локхи подошел к Таиру и успокоительно похлопал тяжелой ладонью по плечу.

– Без чужака мы бы так и ходили в набеги на земли Барба. И умывались кровью от ответных ударов. А потом, через два-три года, нас бы сбросили свои же, посчитав, что лучше выбрать более достойных, кто меньше требует и больше дает… Но отец завещал нам создать государство, в котором слово конунга стоит больше, чем все прошлые вольности, и который сможет остановить соседей, отбирающих у нас остров за островом…

– Но у нас появился колдун.

– Да. И он вложил в наши руки оружие, которое изменит все… Уже сейчас готова полусотня «громыхателей». Мы обучаем свою ватагу, отбираем среди младших вассалов молодых инговарров, готовых ради будущего рискнуть всем. Отец не зря наделил своих лучших бойцов землями и рабами. Он дал пример, как можно перешагнуть через заплесневелых стариков, скрипящих о старых законах, и стать богатым самому. Без оглядки на отца и старших братьев, которые обычно берут большую часть добычи. Без оглядки на выборных вождей, мечтающих лишь о своей выгоде. Мы дадим этим молодым волкам то, что иначе пришлось бы ждать до старости. Дадим сейчас, сразу. И этим привяжем к себе крепче, чем все клановые клятвы.

– Но где мы возьмем эти земли?

– На юге. И сделаем это просто… Пока соседи собирают армию и готовятся к войне через два года, мы за зиму получим заказанные тяжелые фрегаты. Затем поставим туда «громыхатели» и прикроем их мелкими шхунами с голодными до крови бойцами. Еще снег будет поить весенние ручьи, как мы обрушимся на Хапран. Город будет наш – никто не устоит, никакой гарнизон не удержится против огненной стали. Любые вражеские корабли обрушатся с небес, не в силах выдержать удары оружия, выкованного нам чужаком. За неделю мы захватим Хапран и окрестности. А затем следом за нами пойдут все вольные ватаги, которым я скажу: «Вот вокруг земли для вас, которые можно взять на меч!»

– А мы?

– Нам хватит Хапрана. Там готовятся к войне, на складах собирают припасы для долгой осады. Туда стекаются богатые жители с округи, надеясь пересидеть опасное время. Там хватит нам и дружине на долгие годы. Мало того, мы не будем уничтожать город, нет. Мы превратим его в нашу первую крепость на юге. И не пустим за стены никого из нахлебников, кто лишь мечтает ударить в спину.

– Мы отправим их вокруг, на другие острова и дальше, еще южнее! – сообразил Таир. – Если основные войска будут уничтожены нами, то любой небольшой отряд способен будет вырезать недовольных в неделе пути в любую сторону!

– Именно. Им будет разрешено брать любую добычу. Пусть хапают, пока не подавятся… Город будет наш. Все захваченные корабли перестроим под себя, под «громыхатели». Вся ближайшая провинция станет нашим наделом. А когда Барб Собиратель придет с войсками, вольным ватагам придется или защищать захваченные земли, или бежать обратно, поджав хвост.

– Они успеют утащить награбленное и удрать домой.

– Вряд ли. Они будут слишком заняты. И жадность удержит их на месте. Если мы покажем, насколько легко способны свернуть шею любым солдатам Барба, если дадим по одной железной твари в каждую крупную ватагу… Они будут огрызаться, они будут метаться по захваченным землям и оттягивать на себя чужие войска. Крупные отряды вполне нам по силам разбить в открытых сражениях. Но занятые земли уже просто так никто не сможет отобрать назад… И даже если всю эту шваль выпотрошат и сбросят с небес, они исполнят свое предназначение. Остатки ватаг пополнят наши ряды. К нам придут измотанные боями чужие войска, которые мы добьем под стенами Хапрана.

– Одной дружиной?

– Дружина покроет себя славой в боях, где мы будем побеждать. А кроме них вместе с фрегатами я возьму наемников, которые готовы за золото вцепиться в любого, лишь покажи пальцем. Как только Хапран станет нашим, я легко куплю тысячи мечей у тех же продавцов, что освободили верфи под наш заказ.

– Четыре сотни в личной ватаге, – начал загибать пальцы Таир. – Еще тысячу мы наберем среди основных вассалов. Ну, пять-шесть сотен инговарров наскребем из многодетных семей, где младшие готовы на все ради возможности прыгнуть выше отца и братьев… Значит, две тысячи основного войска к весне у нас есть.

– Еще около двух тысяч набежит среди вольных, кто отправится в набег вместе с нами. И к лету я куплю три тысячи пехоты и стрелков среди наемных отрядов.

– Итого семь тысяч, из которых две легко сбегут при первой угрозе с юга. А у Барба десять полков, как нам напели купцы. В каждом полку больше трех тысяч вояк. Значит, тридцать тысяч мечей потив наших семи… Сожрут…

– Против нас он выставит максимум четыре, которые расквартированы ближе к северным границам. И не все полки сейчас заполнены как положено. А в столице вообще стоят гвардейские с меньшим составом. И никто их не погонит на войну, кто же позволит сыночкам богатеев умирать среди местных скал… Четыре полка, это чуть больше десяти тысяч. Из которых мы один раскрошим сразу же в Хапране. И прорядим еще те, кто сунется без спросу поближе к захваченому городу. Силы уже равны… А кроме того…

Таир поскреб рукой затылок и ощерился:

– Я лично нарежу ремней со спины колдуна, если он не даст обещанное к весне…

– Именно, брат. А еще у нас есть то, что выбьет дурь у Барба из головы. По десять «громыхателей» на каждый фрегат, по одному-двум на легкие корабли. И это – уже сейчас. А Брокк[5] обещает по новому «громыхателю» еще каждую неделю. Еще двадцать изрыгающих огонь демонов к моменту, когда мы поднимем якоря и со свежими ветрами отправимся на юг.

– На юг… Где многие из тайных врагов сдохнут, поймав чужую стрелу.

– Или захватят земли, которые не смогут удержать без нашей помощи. И тогда мы перестанем считаться ярлами на миг. И станем истинными конунгами Тронных островов. Оставив детям настоящее крепкое королевство, а не дикую толпу, готовую отколоться в любой момент.

Встав рядом с братом, младший Скейд спросил, внимательно глядя в его холодные глаза:

– Что я должен сделать для этого? Времени осталось чуть-чуть.

Локхи помолчал, затем оглянулся на Дядьку и произнес, будто поставив точку в старом споре:

– Я же говорил, что он уже вырос. Время детских игр закончилось… Таир, завтра ты возьмешь первую сотню инговарров, которых уже собрали по мелким кланам. За месяц нужно пообтрепать их одежды на болотах и горных склонах. Гоняй в хвост и гриву, но заставь их чувствовать плечо соседа. Сколоти из них ватагу, которую можно высадить в чужую деревню и не бояться, что крестьяне их перебьют, словно котят. Для всех – ты на охоте и гоняешь ящеров по болотам. Как закончишь, вернешь парней сюда на учебу с «громыхателями» и для абордажных схваток. А сам возьмешь следующих. Ты – тот человек, который начнет закладывать фундамент нашего будущего войска. Покажи, чему тебя учил отец и Дядька.

– Кого дашь в помощь?

– Три десятка бойцов выделю сразу же. Все – из дружины отца, Дядька лично отбирал. Вполне достаточно, чтобы выбить из молодых волчат пыль.

– А если что-то пойдет не так? Не успеем получить фрегаты, не захватим город?

– Тогда весну мы не переживем. Летом Вечевой Совет выберет других вождей, кто пойдет в очередной набег за козами к соседям. И то, что строил отец, развалится, как песок под ударами ветра. Поэтому мы обязаны успеть. Ради этого и рискуем всей казной и дружиной. Второго случая нам не дождаться. Мы обязаны справиться.

Таир прислушался к уверенности, которая звучала в словах старшего брата, и кивнул:

– Мы сделаем. Отец будет нами доволен…

* * *

Грязные пальцы поглаживали мутный округлый металлический бок. Рука медленно двигалась то в одну сторону, то в другую. Огонь в огромном очаге почти погас, и тени медленно плясали на окружающих предметах, погружая их все больше во тьму.

– Каким ты будешь? Крепким и надежным, как кажешься? Или хрупким и полным проклятых дыр, подобно сыру? Каким?.. Третья отливка за неделю, и снова с проблемами? Как меня достали эти вонючие напыщенные уроды, не способные выполнить простейшую просьбу… И ведь поначалу все было так хорошо!.. Отличные образцы руды, богатые медь и олово слитками. Все, что нужно для бронзовых пушек. Для мортир. Для того, чтобы вооружить сброд и превратить его в подобие армии… Полтора года в проклятой кузне, не разгибаясь… И что теперь?

Сгорбленная фигура отошла в сторону, растворившись в тенях. Звякнул бокал, зажурчало вино. Уставший голос продолжил, бросая злые взгляды в темноту:

– А теперь они не могут даже сырье наскрести. Дрянное железо с болот, невыдержанный древесный уголь и жалобы на ватажников, которые не дают своему ярлу заглянуть в припрятанные шахты в сутках пути от столицы… Иногда мне кажется, что я сделал ставку не на тех коней… Хотя тот пленный церковник сразу сказал, что за мои «громыхатели» дорогу в соседнем королевстве протянули бы лишь на плаху. Слишком сильны там оружейники. Слишком не любят новые средства убийства, способные дать кому-либо реальную силу… Идиоты…

Шаркающие шаги оборвались у тяжелой двери, которая отозвалась с протяжным скрипом.

– Нутти! Я закончил… Подготовь обычный проверочный заряд и не забудь поставить длинный запальный шнур… Если и в этот раз нам не повезет, я буду плясать на загривках братьев до той поры, пока не получу нормальную руду из правильных шахт. А не этот мусор, который лопается при первом же испытании.

С шумом в комнату ввалилась куча подмастерьев, которых возглавлял доверенный мастер Нутт. Молодого кузнеца приставили к чужаку в надежде на то, что рано или поздно пытливый повелитель огня узнает все необходимые секреты для производства грозного оружия. Но Брокк оказался твердым орешком и не позволял сунуть любопытный нос в свои дела. Да, общие принципы и основы он передал, сумев организовать почти поточное производство бронзовых пушек. Но при этом тонкости сплава, особенности процесса и полный состав необходимых компонентов и присадок держал в тайне. Именно поэтому у чужака брак случался от случая к случаю, а отлитые тайно Нуттом «громыхатели» взрывались все, как один. Видимо, мало было просто помогать лепить формы будущих орудий и центровать сердечник. Надо было понимать, как именно замешивать бронзу, как именно укладывать уголь в печь и как часто работать мехами. Надо было знать, а не гадать. Но вот именно знаниями Брокк и не делился. И заставить его было нельзя. Потому что с самого начала хитрый колдун выдвинул жесткое условие: он создаст оружие для будущей армии. А когда ярлы Тронных островов одарят его заработанным золотом и рабами, тогда и только тогда получат детальный рецепт. Ну и смогут обучить отобранных мастеров всем хитростям производства… Про то, что он знает не только эту тайну, Брокк так же намекнул. И пообещал, что будет полезен венценосным братьям еще очень долго. Вот только с первой проблемой разберутся, свернув шею наглым соседям. И золото не забудут выплатить, как договорились. И тогда…

– Обычный заряд, мастер Брокк? – Помощник убедился, что подвешенное на крепких веревках тело орудия бережно опустили на платформу для транспортировки и надежно прихватили к станине канатами.

– Обычный. Две полные меры и тугой заряд. Второй и третий выстрелы – как только прочистите ствол. Не дать «громыхателю» остыть. И голову не высовывайте раньше времени! А то на прошлой неделе пришлось со стен торопыгу соскребать…

Комната для испытаний готовых изделий была оборудована рядом с небольшим литейным цехом. Заодно с испытаниями на прочность изучали, насколько разные типы ядер способны разрушать ту или иную обшивку кораблей или каменную кладку. Правда, в последнее время все чаще приходилось собирать разлетевшиеся по углам куски. И даже талант чужеземца пасовал перед паршивой рудой, которой завалили склады.

Прикрыв дверь, Брокк вздохнул и прошептал:

– Так ведь и молиться начну. Дожил – в местных божков поверил. Уже и подношения делаю. Лишь бы…

За тяжелыми досками гулко громыхнуло, пол вздрогнул от близкого взрыва. Еле слышно выругавшись, мужчина открыл дверь и выглянул в затянутый сизым дымом коридор:

– Все живы?

Молодой бородач в серой рубахе лишь мотал головой, не отвечая на вопрос.

– Нутти, я говорю – все живы?

– А, мастер Брокк, что?.. Да, живы, все живы… Просто дверь неплотно закрыли, вон, в ушах звенит… – Помощник ожесточенно постучал себя ладонью по уху, пытаясь унять звон в голове.

– Пусть все разберут, куски, как остынут, – на монтажный стол. Утром посмотрю, в чем проблема… И найди Дядьку. В обед я хочу поговорить с Локхи. Или он распечатает для меня шахты, откуда были первые поставки меди, или следующий «громыхатель» получат к концу зимы, не раньше…

Вернувшись обратно в цех, Брокк поскреб подбородок и проворчал:

– Или я с последней партией пороха напутал? Хотя вряд ли… Руда паршивая, это точно. А порох пробовали уже с разных запасов, все равно пушки на куски рвет… Проклятое средневековье, никаких тебе нормальных технологий…

* * *

– Могу ли я присесть рядом с почтенным…

– Или садись молча, или проваливай, – хмыкнул Карл, разглядывая кривой шов на рубахе. После возвращения из рейда ротный вновь решил подзатянуть вожжи, и сержанты гоняли команды без отдыха. Через три дня обещали большой поход на соседнюю территорию. Вот и мордовали солдат без жалости: сшибки, перестроения, схватки в узких проходах. Казалось, что оружие приросло к рукам и скоро кашу начнешь хлебать мечом по привычке. Одна беда, при таком активном времяпрепровождении одежда просто «горела» на потных телах. Вот и приходилось латать прорехи перед сном, чтобы завтра было хоть что набросить на плечи.

Скамейка скрипнула под тяжелым телом, и Фамп Винодел осторожно пристроился на краешке широкой доски. После многочисленных допросов пленника решили на время оставить в крепости. Видимо, у дознавателей были далеко идущие планы на человека с выговором южных провинций. А может, сработали намеки на богатый выкуп и пленника оставили рядом и дали временное послабление, разрешив вечерами выходить во двор и гулять меж высоких стен. Да и кормили толстяка очень неплохо. Как ни странно, но нацарапанную им расписку с легкостью приняли в одном из местных казначейских домов, что позволило Фампу баловать себя разносолами и попутно обогатило нескольких канцелярских душ на вполне приличные суммы.

– Я слышал, что вас пошлют снова таскать угли из чужого огня.

– Похоже, у кого-то плохо со слухом. И этот кто-то не понял, что я сказал про молчание.

– У меня со слухом все отлично, – возразил толстяк, насмешливо прищурив серые глаза. – Например, я слышал про гору трупов в далеком Вимстерре. И про Братьев Ночи, среди которых ползут слухи о награде за голову убийц… Забавно, не правда ли? Убийцы готовы заплатить за убийц.

– Братья – не только убийцы, – не согласился с навязчивым собеседником Карл, подтягивая нитку и заканчивая шов.

– Согласен. Они еще и воры, и торговцы. И не гнушаются любых доходов, которые можно спрятать от сборщиков налогов. Но самое неприятное, у них долгая память. И длинные руки, которые могут дотянуться куда угодно в границах королевства.

– Тебе-то какое дело до покойников?

Порывшись в кармане, Фамп добыл белый сухарь и начал его жевать, попутно вздыхая и изображая вселенскую скорбь на гладко выбритом лице.

– Я это к тому, что мне не хочется пропасть тут, на границе, когда станет жарко. Хотя до настоящей потасовки еще нужно будет дожить. А меня могут вздернуть куда как раньше… Да, да, я знаю, что ты скажешь. Что с меня надеются получить какие-то великие тайны. И что пока сам инквизитор здесь, никто не станет тыкать в бедного торговца раскаленным железом. Ну, разве что для развлечения… Но я бы предпочел вернуться домой.

– Домой – это куда? – поинтересовался лист-сержант, откладывая одну рубаху и принимаясь за другую.

– Сначала – на острова. Чуть севернее, чем мы находимся в данный момент. Поближе к братьям Скейд. А потом – будет видно… Торговые вопросы могут позвать меня очень далеко. Но сидя здесь с кандалами на ногах, я вряд ли могу это сделать.

Карл заглянул под стол и фыркнул:

– Кандалами? Не слышу звона цепей.

– Зато можешь услышать звон золота. Например, речь идет о десяти тысячах, которые ты получишь сразу, как поможешь мне вернуться на север.

– Сколько?!

– Десять тысяч. И первую тысячу я готов выплатить прямо сейчас. Расписку примут в любом торговом доме в Хапране. Выбей увольнительную – и деньги твои.

– Тысяча сейчас? Просто за обещание помочь тебе? И десять потом?

– Девять, – толстяк помахал пальцем-морковкой, затем задумался и со вздохом ответил: – Черт с тобой. И десять потом. Я умею считать, но за свободу готов заплатить без дураков. Как предложение?

– Боюсь, инквизитор и все остальные будут очень расстроены, если я в это влезу.

Пленник медленно поднялся и хмыкнул, разглядывая крепостные стены, багровые от заходящего солнца:

– На твоем месте я бы больше беспокоился, чтобы к абордажникам не добавили новых заключенных из тюрем. Свежее мясо как раз нужно для будущего набега. А Братья обещали почти столько же, как я. И все это – за одну голову человека, пустившего кровь хозяевам ночного Вимстерра… Я бы посматривал за уголовниками, которых сунут в строй заткнуть пробитые дыры. Ну и вообще, оглядывался за спину почаще.

– Топай давай, звени кандалами. А то за подобные речи можно на пару с пеньковым галстуком познакомиться.

– Как знаешь. Но – тысяча сразу и десять по прибытию на север. И отчаянный человек мне там точно не помешает, так что это вполне могут быть не последние деньги, лист-сержант. Ну и с Тронных островов выдачи нет. Инквизитор может сколько угодно взывать к небесам, но боги в холодных скалах вряд ли его станут слушать. Те боги больше любят кровавые жертвы и золото. Как и любой нормальный солдат.

Карл проводил хмурым взглядом собеседника и начал зашивать очередную дыру. Ему не нужно было напоминать про Братьев. Карл и так уже какую ночь спал в кольчуге под рубахой. Потому что он на самом деле знал, сколько пообещали за его голову. И там звучали вовсе не жалкие десять тысяч…

* * *

Огонек свечи мотало сквозняком в разные стороны, но полковник Рамп не хотел зажигать дополнительный огонь. Все же разговор не для чужих ушей, а такие беседы ночью лучше вести тайно, не привлекая лишнего внимания. Да и собеседник в этот раз очень презанятный.

– Итак, лист-сержант, о чем ты хотел поговорить?

– Я хочу предложить вам план, который даст куда больше шансов найти алхимиков, чем обычный рейд.

– В который ты должен отправиться через три дня.

– В который меня погонят завтра вечером, как я понимаю.

Хозяин комнаты почесал бритый затылок и хмыкнул:

– Кто проболтался?

– Всего лишь здравые рассуждения. Мы на грани войны с соседями, значит, любой слух о реальных походах тут же уйдет на другую сторону. С чего бы тогда объявлять о своих реальных планах? Солонину и сухари грузили сегодня все утро, трюмы забиты. Воду мы обычно берем в дороге, у водопадов. Получается, абордажникам лишь осталось выдать оружие и можно вылетать. И ветра пока как раз попутные, на север. Поэтому я бы поставил на завтра.

– Команды не укомплектованы до конца, а новых кандальников пришлют лишь послезавтра.

– И кто пошлет необученных неблагонадежных уголовников в реальную свалку? Их запрут в крепости и рядом по баракам. Строевые сержанты, усиленная охрана, кудесники со своими метками – там работы еще на месяц минимум. Как раз к моменту, когда первые рейдеры вернутся назад, чтобы было чем караулы добить для встречи осенних штормов. Постоянный состав на отдых, молодых на улицы, в бесконечные патрули. Заодно и лямку солдатскую потянут, привыкая к выпавшей судьбе.

Полковник удовлетворенно пробормотал, разглядывая изможденное лицо Карла:

– А ведь я не ошибся. Ты не какой-то там фермер и даже не потрошитель из Братства. Тебя учили, вот только – чему?

– Мы выполняли королевскую волю, которую не всегда можно было доверить глашатаям. Группа отставных солдат или егерей в пригородах. Приказ, после которого кому-то приходится скалачивать гроб. Ну, или просто вывешивать объявление «пропал кормилец».

– «Палачи Вимстерра», – протянул Рамп.

– «Палачи», – согласился Карл, разглядывая испещренное морщинами лицо полковника. – Только нашу группу сдали. Свои. Видимо, так откупились от взбесившихся Братьев, которые грозились за убийство вожаков устроить кровавую баню в городе. И получается, все довольны. Самые испачканные в крови воры лежат на кладбище, их смена снова играет по правилам и не перечит королевской власти. А мы – так, разменная монета.

– И что хочет от меня бывший государственный убийца?

– Жить хочу, – признался лист-сержант, выкладывая на стол крохотный лоскут материи. – Хочу, чтобы армейские власти сняли обвинения, выдали патент вольного абордажника. Ну и денег чуть-чуть, дабы штаны поддержать.

– Это с какой радости? – восхитился командир полка, добыв из ящика на краю стола еще пару свечей. – Ты не из благородных, чтобы золото само в карманах размножалось.

Карл расстелил грубо отрисованную карту и вздохнул:

– Это вам хорошо. Найдете чужих мастеров – награду дадут. Не найдете, так будете воевать, во временной опале. Война все равно все спишет. А мне – с любой стороны бока подгорают.

– Да? Интересно, хочу послушать, кто это моего подчиненного обижает, – рассмеялся Рамп, зажигая кургузые фитили.

– Потому как алхимиков мы не найдем. И в ближайшем походе лишь кровь кому из бедолаг зазевавшихся в приграничье попортим. Это означает, что весной нас будут убивать уже как положено. И что с абордажной командой сделает хотя бы один «громыхатель» я своими глазами видел. Шансов пережить будущую свалку у обычного лист-сержанта мало…

– Возможно, – не стал спорить полковник.

– В бега уходить – меня с меткой и тут, и там за ребра подвесят. Это не вариант. Ну, месяц я пропрыгаю лягушкой на раскаленной сковородке. Ну, два. И все… И про Братьев забывать не следует. Они меня найдут среди абордажников рано или поздно. А бывшие наставники не помогут, они меня уже продали.

– Выходит, ты пришел отпущение грехов у меня получить, прежде чем к Перевозчику отправиться?

Достав из кармана тонкую щепочку, Карл ткнул ей в карту и фыркнул:

– Меня инквизитор исповедовал за прошлый месяц столько раз, что боги к себе в кладовые пропустят без вопросов. Нет, я пока тут поболтаться хочу, в грязи и дерьме. Почему-то здесь веселее, чем на небесах. И купить свою будущую спокойную жизнь хочу у своего нового командира, который никогда данное слово не нарушал.

Над столом повисла тишина. Полковник разглядывал нахала с интересом, думая о чем-то своем. Возможно, о будущей опале, которую заработает за неудачный рейд. Все же проклятые «громыхатели» перепугали королевских чиновников не на шутку. Наверху тоже не дураки сидят и понимают, что с подобными игрушками соседи запросто отрызут все северные острова. А то и не остановятся, пойдут дальше, к столице. Полномасштабная война сейчас, когда Склеенное Королевство только-только начало становиться на ноги после смут и мятежей…

– Что предлагаешь?

– Фамп Винодел золото сулит, если его к «сыроедам» доставить целого и невредимого. И тот безумец, что такое провернет, получит возможность пробраться прямо в самое сердце Тронных островов. Туда, где наверняка и спрятался проклятый алхимик.

– Кто же тебе поверит, уголовнику?

– Вам не поверят. Моему ротному тоже вряд ли. А вот я – имею все шансы… Я же в Братстве не просто так болтался. У меня знания, имена, связи. Я запросто смогу вытребовать с Фампа и его хозяев шхуну для пиратства. Стать вольным капитаном, получить пару-другую «громыхателей» для набега и рейдов – что еще смелому головорезу надо? А где «громыхатели», там и ниточка к их создателю. Повезет, я его живым приволоку назад. Не очень повезет – одной головой ограничусь. Пока абордажники от тайных баз приграничье чистят, я в самом центре, в самом Форкилистаде пошарю. С живым Виноделом меня почти за своего принимать будут.

– Тебя вздернут сразу, как этот жулик получит свободу.

– Вы все равно ничего не теряете в этом случае. А если выгорит то я хотя бы добуду информацию. Или желанную голову.

Задумавшись, полковник уставился на карту и покусывал губу, размышляя над неожиданным предложением. Будущий рейд не сулил ничего хорошего. Да, других возможностей не было. Крохотный шанс, что чужие мастера окажутся на приграничных базах, где снаряжали контрабандистов и переоборудовали легкие суда под новое оружие. И не факт, что еще какую-то полезную информацию получится вырвать из пленного. Все более-менее ценное из него уже вытряхнули, да и живым он был больше интересен тайным службам, а не самому полковнику. Подумаешь, торговый посредник между северянами и прочим сбродом. Ну, назвал он примерные объемы будущих контрактов. Рассказал о летнем Вечевом Совете, на котором могут скинуть выбранных королей. Про «громыхатели» и создателя толком ничего не знал, хотя допрашивали Фампа под зельями, вряд ли что-то скрыл существенное. Поэтому можно разменять эту отыгравшую фигуру на что-то серьезное. И лист-сержант не та величина, потеря которой хоть как-то повлияет на обороноспособность Хапрана.

– Осталось понять, почему ты вернешься обратно, выполнив задание.

– Потому что я там всегда буду чужим. Даже если встану под их знамена, меня рано или поздно сожрут. Они своих свежуют при любом удобном случае, что говорить про бывшего абордажника. Пиратские капитаны живут три-четыре года, потом их все равно ловят и вешают… А вот если я приволоку вам алхимика, то расклад будет совсем другой. Я могу получить официальную отставку и деньги. А с нормальными документами легко затеряюсь или у нас, или в Арисах. Купцы неплохо платят бывшим солдатам.

– Будь я «сыроедом», вряд ли доверил перебежчику корабль. Я бы даже паршивую лодку с парой матросов не дал.

– Сейчас абордажные команды тряхнут приграничье. То, что у нас есть, позволит так или иначе пощипать их тайные базы рядом с Хапраном. Они должны как-либо ответить. Особенно, если одна-другая шхуна сунется на их территорию. Отличный способ проверить кандидата в вольные капитаны в деле. Дать возможность ссадить с небес чужака. Привязать кровью.

– Кровью? Значит, под твои мечи парней подставить?

– Наберите отребье с каторги, здесь их полно. Заодно подстрахуетесь от возможного мятежа в начале войны. Все равно кандальников придется перебить, если Скейды двинут войска.

– И как ты это себе представляешь?

Карл стал водить щепкой по карте:

– Ваш полк проверил свои земли, зачистил найденные схроны и тайные порты. Что делает полковник Рамп потом? Ведь вряд ли удастся найти военные склады. Вряд ли получится действительно зацепиться за чужие кузни с «громыхателями». А приказ-то не отменили. Что бы я сделал? Я бы послал в дальний рейд несколько команд. Все равно пока соседи лишь собирают силы и не заперли границу. Я бы послал смелую команду с обещанием свободы пощипать «сыроедов». Пошарить уже на той стороне, на чужих островах. Например, вот тут. Потому что я скажу Фампу Виноделу, что якобы эта точка отмечена как место, откуда расползается зараза. Будто бы контрабандисты нашептали. И дату согласовать, когда бывшие кандальники на эту деревушку перед штормами заглянут.

– Ты уничтожаешь рейдера, «сыроеды» подтверждают твое право командовать полученным кораблем.

– Именно. Я могу сидеть у них в ожидании большой войны, таскать по мелочи разное барахло через границу. И попутно искать алхимика, болтаясь рядом с Фампом. Он не просто так рвется назад, у него там золото простаивает. Значит, я смогу что-то разнюхать, а не просто сдохнуть без смысла, нарвавшись на выстрел в бесполезном рейде.

– Ты хоть раз лодкой управлял?

Лист-сержант устало усмехнулся:

– Я в Братство пришел как вольный контрабандист, со своим шлюпом. Я добрался до чужих глоток тогда, доберусь и сейчас. Это – мой шанс. Если вы, господин полковник, пообещаете мне свободу и вознаграждение…

Тихо потрескивали свечи, освещая исцарапанную столешницу. Рамп молчал, разглядывая собеседника. Молчал, просчитывая свои варианты и оценивая риски. Похоже, дикая затея Карла Вафместера могла закончиться удачей. Столь необходимой удачей в предверии большой войны…

– Так, давай еще раз, в деталях. Если я отправлю тебя с пленником к «сыроедам», то мы обязаны разыграть все как по нотам. И постарайся меня убедить, что ты в самом деле продумал все детали.

* * *

Ладонь зажала липкий от слюны и пота рот, и еле видимая в темноте тень зашипела в распахнувшиеся испуганно глаза:

– Ты все еще хочешь потратить обещанное золото? Тогда готовься выплатить все одиннадцать тысяч на месте. Я не успею обналичить подписанный чек в Хапране. Время не ждет…

Глава 4

На холодных ветрах

Холодный ветер завывал в голых ветвях деревьев, обещая скорую зиму. Хотя сначала он притащит с собой с севера дожди: долгие, нудные, проникающие в любую щель. Холод, кашель, разрывающий грудь, скудная похлебка на завтрак и ужин. Обед обычно заменяет гнилая луковица, если повезет. И проклятые армейские патрули, разогнавшие всех контрабандистов в округе. Теперь даже скудный финансовый ручеек за разгрузку тайных грузов пересох. Все, кто хоть как-то кормился с чужого достатка, подзатянули пояса. Те, кому было что затягивать…

Ягер поежился и поправил мешковину, которая служила вместо дохи. Доху он продал, когда пытался наскрести хоть какие-то деньги на лечение отца. Теперь – ни денег, ни старого Ойстена. Сожрала его лихорадка, убила буквально за две недели. И это еще только начало будущих холодов. Что ждет семью, где единственным кормильцем остался молодой матрос с еле живой лодкой? Мать с двумя сестрами и годовалый брат. Кто из них дотянет до весны?

Четырнадцатилетний подросток проверил свернутые в бухты канаты рядом с уложенной мачтой и насторожился. В привычный свист ветра добавились другие звуки. Осторожные шаги. Чужие шаги. Кого принесли демоны ночи во двор, закрытый со всех сторон высокими стенами?

Похожий на рассерженного хорька юноша рассматривал двух незнакомцев, с трудом переводящих дух.

– Мы ищем Клопа Лигга, вожака ватаги с Кривого холма, – произнес стоявший слева толстяк, вытирая рукавом замызганной рубахи красное потное лицо. – Он жил тут еще весной.

– Он живет двумя домами дальше. Но его сейчас нет, – ответил Ягер, с подозрением разглядывая второго, щеголеватого мужчину с коротким мечом на поясе. Из этих двоих он был явно наиболее опасным. Причем – именно был, а не пытался казаться. Хотя, что может заинтересовать ночных грабителей у нищего хозяина пустого подворья?

– Да? А когда вернется? – толстяк никак не мог справится с одышкой.

– К весне, не раньше. Их тут патрули трясли, как неспелую грушу. Кто-то из пойманных контрабандистов показал пальцем на Кривой холм, досталось всем. Половину лодок поставили на прикол. Кое-кому за длинный язык и недовольство выписали штрафы. Почти все извозчики подались подальше после облавы. Клоп улетел к северянам. Говорил, что там малым капитанам полно работы для доставки грузов во время зимы. Местные предпочитают отсиживаться в такое время дома, а кому-то жратву возить надо…

– Чтоб его боги Проливов ветра лишили! – захрипел красномордый, а второй незнакомец обернулся к пролому в заборе, через который они попали во двор, потянув меч из ножен.

Переступив через обвалившиеся кирпичи, внутрь ввалился третий незнакомец, испортивший настроение Ягеру окончательно. Огромный двухметровый детина с тяжелым мешком за плечами и топором в левой руке – вылитый головорез с припортовых кварталов. Там подобные служат вышибалами или, наоборот, гоняют вышибал во время гулянок. Похоже, ночные духи принесли беглых солдат, а эти ребята не любят живых свидетелей.

– Что там?

– Полчаса. Ускакали по старой аллее, где я оставил ботинки и драный кафтан. Но надолго этого не хватит, следы запутали мы слабо. Так что – полчаса. И городской стражи все больше, трубы орут по всей округе.

Повернувшись к юноше, черноволосый спросил, разглядывая лодку и ее хозяина:

– Сколько возьмешь за рейс к «сыроедам»?

– Они меня грохнут, если там появлюсь. Я же не среди вольных, меня там не знают.

– Не грохнут, вот он гарантирует, что вернешься домой. Сколько?

Ягер помолчал, прикидывая цены на продукты зимой и вспоминая слухи про близкую войну.

– Пятьдесят золотых. Все деньги – вперед.

– Пятьдесят?!

– Или ищите другого извозчика… Вряд ли я вернусь, а семье надо будет на что-то тянуть до лета.

Великан бросил тяжелый мешок на промерзлую землю и фыркнул:

– Я пуст. Хорошо еще, что на кухне пошарить успел, на неделю харчей набрал.

– Что у тебя? – спросил франт у толстяка.

– Тридцать золотых и пара-другая медью. Кто же знал, что так резко сорвемся, – пухлая ладонь достала спутанную тряпку.

– И у меня ровно десять, – с неохотой добыл свой тонкий кошель черноволосый. – Слышишь, парень, вот все, что есть. Еда до островов – с нас. Только воды нужно будет перехватить. И еще пятьдесят на месте Фамп выплатит. Выплатишь?

Толстяк посмотрел на замершего юношу и горячо забормотал:

– Я сотню, сотню заплачу! Слышишь? Мне бы только до дома добраться! И продукты с нормальной одеждой на обратную дорогу обеспечу! Соглашайся, парень! Будь тут Клоп, он бы нас уже в небеса поднимал, мы с ним старые знакомые! Давай, соображай быстрее, а то время уходит и погоня вот-вот сюда добежит. Эх, что ж мы так сорвались без подготовки!..

Решившись, Ягер протянул руку:

– Давайте, что есть. Сами пока в лодку, вот сюда устраивайтесь. Я мигом… И ты будешь проклят, если обещанную сотню и защиту от «сыроедов» не дашь. Поверь, я хорошо умею проклинать.

– Ты меня благодарить будешь, парень! Годовой заработок целой ватаги за один рейс – это тебе удача подвалила! Давай, шевелись!

Обняв мать, юноша тихо прошептал ей на ухо:

– Ты молись за меня, как следует молись. И я обязательно вернусь. Заплаченного хватит до весны, а когда вернусь, мы сможем убраться отсюда на юг. Обещаю… И не плачь, не надо, младшие увидят…

Ловко перемахнув через борт, Ягер поднырнул в крохотную пристройку на корме и завозился с рычагами. Загремели камни, заскрипело дерево – и старая лодка медленно стала подниматься в черное небо, продуваемое всеми ветрами. Убедившись, что тонкие трубы с рудными артефактами встали в пазы, капитан крохотного судна перебрался на нос и начал тянуть трос, поднимая закрепленную на пятке мачту вверх. Сообразив, что он собирается делать, на помощь бросился франт. В четыре руки мачту подняли за несколько секунд, а затем настала очередь и паруса.

Закончив возню с такелажем и закрепив необходимые канаты, Ягер пристроился на корме и распустил хвостовой руль. Ветер был попутный, лодка медленно поднималась вверх и ложилась на нужный курс. До рассвета еще несколько часов, так что успеют в тучах затеряться. Никакой патруль не найдет, если только носом протаранит в тумане. А этот, живчик, ничего. И руками работать умеет, и явно раньше по небесам ходил, соображает.

«Живчик» пристроился рядом, добыл из мешка лепешку и поделился половиной. Затем протянул руку и доброжелательно произнес:

– Ладно, вроде как время знакомиться. Меня Карл зовут…

* * *

– Ваше преподобие, вы просили доложить…

Перепачканный в грязи солдат мялся у дверей, стесняясь проходить внутрь небольшой комнаты. Все же господин инквизитор – лицо серьезное. И пусть у командира полка из прямых хозяев лишь сам король, но и священник не последний человек в крепости. Совсем не последний. Может, полковника в допросную и не отправит, а вот служаку рангом пониже – запросто. Простого рядового вообще с тараканом сравнить можно.

– Нашли беглецов?

– Нет. С рассветом несколько быстроходных лодок подняли, но ни в городе, ни в округе пока никого не обнаружили. Может, где у жулья затаились в трущобах. Но там чистили уже несколько раз, народ пуганый.

– Сам-то веришь, что они в городе остались? И не тянись, я не из твоих командиров, мне показуха ни к чему.

– Вряд ли, – абордажник вытер красный нос рукавом шерстяной рубахи и добавил: – Я бы даже поспорил, что они давно на пути к «сыроедам». Тревогу подняли далеко за полночь, а калитку открытую нашли и того позже. Удивительно еще, что пленника хватились почти сразу. Обычно к нему никто ночью и не заглядывал.

– Значит, на север подались… Погоня успеет перехватить?

– А кого? Если и бежали, то поди узнай: что за корабль, каким путем пошел. Может, сначала на юга повернут, а потом лишь низами вернутся. Или еще хлеще, если одеждой теплой запаслись, так можно и верхними ветрами сразу до места домчать. Да и туманы перед штормами. Сейчас можно эскадру над нами туда-сюда водить хороводом, и то не сразу спохватятся. Не, если только в самом деле в городе где сидят, с контрабандистами торгуются за вывоз. Тогда шансы поймать есть. Если же корабль какой наняли, то уже все, с концами…

– Ладно, иди. Благословляю тебя… – Инквизитор привычно наложил знак очищения на склонившегося в поклоне солдата и прикрыл за ним дверь.

Порывшись на столе, старик достал несколько мелко исписанных свитков, просмотрел старые записи и задумался. Потом заглянул в сумку и достал маленький мешок с «гремучкой». Побаюкал опасную смесь в ладонях и вернул назад.

– Зачем тебя понесло к северянам, лист-сержант? Ведь тут карьера неплохо складываться начала. И под нашим присмотром, не забалуешь сильно… Как-то не понимаю я этого побега. Может, кто из старых знакомых навестил?.. Не-по-нят-но… А все, что непонятно перед большой войной, это может быть очень опасно для меня и короны… Ладно, завтра все равно надо в Боргеллу возвращаться. Заодно прикажу кому из сообразительных пошарить в архивах. Наверняка на этого Карла что-то накопают. Не бегут абордажники к заклятым врагам в лапы просто так. Что-то должно быть скрыто в этой куче дерьма. Ну и перед отъездом нужно будет полковника против шерсти погладить. А то взял моду: пленники у него в лучших харчевнях столуются и по крепости без присмотра бродят. Вот и доигрался…

* * *

На столе стояла маленькая тарелка с холодной рыбой и одинокая кружка с пивом. Формально Локхи Скейд накрыл на стол для гостя. Но угощение выглядело издевкой. И показывало, насколько реально молодой ярл ценит сидевшего напротив рыжеволосого великана.

Сверр Кривобокий был отчаянным вождем собранной по мелким островам ватаги. В свое время его имя гремело от диких промерзших просторов тундры до Южных графств. Он даже разок сумел пощипать пригороды Боргеллы, когда Барб Собиратель только входил в силу. Благодаря добытым богатствам семья Сверра сейчас владела многочисленными рудниками и наложила лапу на несколько неплохих островов к северу от Форкилистада. Правда, годы брали свое, и перекошенный на одну сторону вождь уже не столь часто ходил в поход лично, больше доверяя управление кораблем многочисленным отпрыскам. Но покалечивший в детстве спину воин хоть и семенил изогнутой клюкой, но ни чудовищный силы, ни разума к старости не утратил. И хотя не смог усадить себя на трон, почтения к новой королевской семье не питал ни капли. В самом деле, если увечного вождя не поддержат на Вечевом Совете, то почему бы не выкрикнуть имя любого из сыновей или даже внуков? Сверры ничем не хуже проклятых выскочек, занявших столицу…

– Мне нужна твоя шахта, Кривобокий.

Локхи не собирался ходить кругами вокруг проблемы. Колдун четко дал понять, что без качественной руды желанных «громыхателей» не получить. А припасы, собранные по крупицам за прошлые годы, уже подошли к концу. В тот самый момент, когда Скейды только-только собрались начать подготовку к реальной войне.

– А подол у моей старухи задрать не хочешь? Чего уж мелочиться!

– Весной получишь под свою ватагу все острова южнее Хапрана.

– Я их могу взять и без тебя, – фыркнул старик, роняя на пол крошки из перепутанной рыжей бороды. – Я никогда не спрашивал у соседей, кого и когда мне брать на меч.

– Можешь попытаться, ты хотел сказать. Там сейчас солдат больше, чем тараканов у тебя на кухне… А я вышибу их с небес и перебью в Хапране до последнего шлема. Город будет моим. Округа же достанется тебе. И не придется бежать с захваченных земель, роняя награбленное… Я предлагаю не просто набег. Я предлагаю забрать эти земли совсем. Навсегда.

– Что, Барб уже сдался и ползает перед тобой на коленях?

– А кто его спросит, Сверр? Ты?.. Времена разговоров прошли. Весной мы заглянем в чужое стойло и заберем скот. Откроем амбар и выскребем все до зернышка. Я пройду по всем богатым домам у соседей и найду, какой горячей кобылке задрать юбку. Но для того, чтобы наши корабли заняли небо от края до края, мне нужна руда. И ты мне ее дашь.

Брезгливо подцепив пальцем рыбину, старик фыркнул, зло прищурив глаза:

– Я бы еще подумал, если бы меня встретили как положено. Как встречают равного, а не оборванца из вассального клана. Ты же вздумал требовать, не угостив ни меня, ни моих людей!

– Я не стал напоминать, как поносят имя выбранного ярла за твоим столом. Как ты каждое вече стучишь посохом и требуешь выбрать тебя или сыновей новыми правителями Тронных островов. Я не стал, но ведь могу…

– Что ты можешь, мальчишка?! Я убил своего первого врага, когда твой отец бегал голозадым по мусорным кучам! Требовать он с меня будет!

Локхи помолчал, затем молча взял блюдо и убрал его со стола. Затем так же молча убрал кубок и произнес тихим голосом, в котором отчетливо слышалось змеиное шипение:

– Сейчас ты, Сверр Кривобокий, вернешься на свою лодку с ватагой и отправишься домой. Вместе с тобой отправятся пять моих кораблей, которые встанут у шахты и выскребут все запасы, что были сделаны за эти годы. Затем туда же я отправлю еще корабли с рабами, которые начнут добывать нужную мне медь. И будут ковырять эти скалы до той поры, пока я не решу, что твой клан выплатил достаточно за будущие земли, которые мной уже обещаны тебе и твоим детям… Если ты недоволен, можешь на летнем Вечевом Совете заявить о нанесенной обиде, вернув перед этим острова, которые я тебе пожаловал.

– А если…

– А если ты, выживший из ума пердун, не понял сказанного… Тогда сначала дружина с моих кораблей заглянет в твой дом и снимет шкуру со всех, кто не успеет заколоть себя до их прихода. А твою кривоногую рыжую тушу я набью сеном лично и сожгу в праздник Темной Ночи. Ты меня понял, Сверр?

Старик вскочил, открыл рот, но так и не произнес ни звука, лишь стоял, хлопая губами, больше похожий на выброшенного на берег огромного сома, чем на человека.

– И если кто-то из нас двоих забыл, кто сейчас в праве отдавать приказы, то это легко исправить… Поэтому – вон дверь, забирай людей и проваливай из Форкилистада, пока я не начал резать тебя на маленькие кусочки. И пока будешь лететь домой, повторяй вслух, кто такой ярл и что он имеет право требовать от своих вассалов, среди которых и твоя семья, принявшая прошлый выбор веча.

Отшвырнув тяжелый стул, Сверр захромал к дверям, что-то неразборчиво сипя в бороду. Оскалившись ему в спину, Локхи крикнул, прежде чем гость вывалился в коридор:

– И карту дома посмотри! Я свое слово помню, семь крупных островов южнее Хапрана будут твоими. Наверное, это стоит куда дороже жалкой шахты, которую получишь обратно еще до следующей зимы.

* * *

– И с какого перепугу ты помчался к соседям? Ладно бы еще собрался заранее, приготовил какое-нибудь барахлишко. Так ведь нет: в самый разгар ночи вставай, бедолага, труба зовет!..

Толла-Ка сидел, привалившись к мачте, и флегматично ругал приятеля. Здоровяк сумел закутаться во все тряпки, какие только нашел на старой лодке, но все равно мерз.

Молодой капитан поднялся как можно выше, чтобы сильные холодные ветра быстрее донесли беглецов до места. У всех зуб на зуб не попадал, но Ягер упорно не хотел снижаться, продолжая лететь вперед, затерявшись среди стылых серых облаков. Возможно, он был прав, так как за все это время они не видели ничего живого вокруг: ни птицы, ни кораблей, ни лодок.

– Я тебе уже объяснял: меня выдернул Рамп и начал задавать неправильные вопросы. Похоже, какая-то птичка напела ему, чем я на самом деле занимался до тюремных харчей.

– И что? Тебе пообещали медаль и место ротного?

– Полковник еще не понял, что именно он узнал, и просто спрашивал. Но уже утром бы сообразил, где я соврал в ответах, и отправил бы сначала в каталажку. А потом и на дыбу, чтобы узнать правду. Так что извини, времени у меня не было – шубу тебе искать.

– Шубу, это да. Я бы не отказался… Дальше-то что? Ну, удрали мы. Надеюсь. Так «сыроеды» вряд ли будут рады встрече.

– Мог бы остаться, – Карл потер закоченевшие ладони и снова сунул их под мышку.

Бывший абордажник расхохотался:

– Ты в бега, а я, твой второй номер, в казарме отдыхать останусь? Вот меня бы точно тогда вздернули! Ты же понимаешь, что в паре всегда оба виноваты!

– Тогда не ной… Фамп с нами расплатится, как обещано, а потом мы у северян корабль добудем. Будет корабль – будет добыча. Ну и с хорошей добычей можно где угодно осесть. Думаю, во время войны и после нее у Рампа появится столько проблем, что про нас забудет… В любом случае, возвращаться обратно я не собираюсь. Мир огромен, полно мест, где можно с радостью потратить звонкое золото.

– Корабль, хех… Его еще заработать надо.

– Заработаем. Вон, наш добрый купец нам в этом поможет, – Карл легонько пнул дремавшего рядом толстяка. – Поможешь с кораблем?

Приоткрыв один глаз, Фамп посмотрел на серые обрывки тумана вокруг, сипло вздохнул и ответил, выстукивая зубами затейливую дробь:

– Если живыми доберемся, я тебе отличную шхуну добуду, есть одна на примете. Эти дикари нос воротят, все на своих ковыряйках по ветру болтаются. А ты сможешь на нормальном корабле по небесам ходить. Еще насчет «громыхателей» сторговаться – и можно любого умника за глотку брать… Если только не замерзнем здесь окончательно…

– Не замерзнем, – неожиданно влез в чужой разговор хозяин лодки. – Облака вниз пошли, мы уже между архипелагами. Опустимся к нижней кромке, там будет теплее. И завтра к вечеру доберемся до первых Тронных островов. Перед ними придется уже ловить ветра, пока же ходко идем, вряд ли кто догнать сумеет.

– Завтра на месте? Хоть какая-то хорошая новость, – оживился Толла-Ка. – Может, по лепешке? Пока жуешь, не так холодно? Кому достать?

И здоровяк потянул тесемку мешка.

* * *

– Шевелитесь, дохлые крысоеды, сколько мне вас еще ждать?!

Пит Погремушка почти сорвал голос и теперь больше хрипел, чем кричал на спешащих по сходням абордажников. Для зачистки баз контрабандистов командир полка сгреб почти всех солдат, которые были у него в наличии. Пригнанные из центра тяжелые галеоны забивались людьми от носа до кормы, оставив на охране Хапрана лишь вспомогательные службы и новичков, собранных со всей округи. Но перед тем, как объявить о начале операции, полковник вызвал к себе Роди и устроил ему порку за проспанный побег. А уже после этого ротный построил провинившуюся команду и прилюдно свежевал больше часа, с трудом сдерживаясь от показательной казни всех и каждого. Разумеется, сержанту досталось больше всего. Вот и орал теперь Пит без остановки, раздавая тумаки и затрещины любому, кто оказывался в пределах досягаемости.

– Через пять минут сходни сбрасываются, кто не успел – будет считаться дезертиром! Всем понятно, уроды?!

Увешанные оружием солдаты гремели доспехами, громыхали тяжелыми ботинками по брусчатке. Дерево мостков под ногами стонало на все лады, прогибаясь под бесконечной вереницей людей. Грузы уже были уложены по местам, забив трюмы, теперь очередь за озлобленным мясом. По командам спустили приказ: за любую провинность или ошибку в предстоящем рейде командование снимет премиальные. Вся добыча пойдет в полковую казну. Учитывая задержку с вылетом, высаживаться на чужие базы придется уже с первыми дождями. Возможно, навстречу организованной защите, которую придется взламывать собственными телами. Но рейд придется выполнить любой ценой.

Правда, добавляли младшие командиры, если каким-то чудом среди контрабандистов сумеют обнаружить бывшего лист-сержанта и его приятеля, то за их головы заплатят золотом. А за живых – даже вдвойне. Так что…

– Две первые роты погрузку закончили!.. Четвертая закончила! Третья…

С пузатых кораблей на уляпанные грязью причальные тумбы полетели канаты. Матросы закрутили тяжелые шестерни, перемещая артефакты в нужную позицию. Один за другим рейдеры стали медленно карабкаться в закутанное в серые облака небо. Поход начался.

Посмотрев на сгрудившихся на палубе абордажников, Пит Погремушка прохрипел:

– Если мерзавцев найдем, то Карл – мой! Черт с ним, золотом, поделите между собой, но чтобы живым мне достался! Я лично у него со спины ремней нарежу, поняли?.. Он у меня узнает, как оставлять такую вонючую кучу после себя в полку. Нет бы, сдохнуть в драке, как нормальные люди. Подгадил, ублюдок… Так что запомните – он мой! И только мой!

* * *

Отправив своих людей в рейд, полковник Рамп провожал в другую сторону крохотную шхуну с почетным пассажиром на борту. Его преподобие, господин инквизитор, отбывал в столицу. Погода не радовала, и старый ворчун собирался провести надвигающуюся зиму в более комфортных условиях, чем мог найти в местной крепости. Кроме того, он неплохо накрутил хвост всем, кому считал нужным, и теперь прощался с закутанным в теплую накидку Рампом почти без сарказма:

– Надеюсь, вы будете держать меня в курсе дел. Я обязательно загляну в гости весной с ответными вестями. Надеюсь, моим людям получится найти старые следы этой шустрой троицы. Если что-то серьезное раскопают насчет поддельных документов или какие слухи интересные добудут, я тут же дам знать.

– Буду признателен. Хоть город мы чуть-чуть вычистили, но вдруг какую ниточку подбросите. Я бы тогда весь гадюшник расковырял. Куда лучше знать, что в Хапране не осталось чужих шпионов, чем ждать удар в спину.

– Вычистим, господин полковник. Обязательно вычистим… Ладно, всего вам хорошего. И не держите зла на старика. Если где и лишнего что сказал, так это исключительно ради дела…

Дождавшись, когда шхуна поднимется в небо, Рамп поплотнее запахнул накидку и проворчал:

– Слухи он пришлет, старый пень. Лучше бы «громыхатели» оставил, я бы стены ими прикрыл. Так ведь забрал все, даже «гремучку» до последней крошки собрал. Одна надежда, что с набега парни что-нибудь приволокут. С голыми мечами на «сыроедов» ходить становится неуютно…

Развернувшись, командир полка двинулся в сторону штаба, откуда навстречу уже спешил с грудой свитков писарь.

– Что у тебя?

– Еще пять фермерских семей с утра на постой прибыли. Пошлину на проживание оплатили скотом, зерно в городскую казну привезут вечером. Боюсь, к концу месяца свободные места за городскими стенами закончатся.

– Мне плевать. Надо будет – пусть волокут лес и застраивают пригороды. Трущоб полно, охрана неплохо всякую шваль повышибала.

– Будет много недовольных, господин полковник.

– Я еще не начал зимний сбор продовольствия, как хотел. Так что недовольных ты пока еще не видел. Подождем, как парни вернутся, и я тряхну за мошну всех этих трусов. За стенами они укрыться собрались от возможных неприятностей! А защищать их кто будет, мы?! Ничего, с каждого спрошу, по головам всех пересчитаю. И в патрули людей выделить заставлю. Не одним кандальникам отдуваться… Так что пусть приезжают, всем работу найду. Куда как лучше здесь на стены с оружием поставить, чем смотреть, как их по одиночке по хуторам жгут… Ох, чувствую я, что следующая весна и лето выйдут жаркими. Столько дел за холода сделать надо, а рук всего две и голова одна…

* * *

– Я не хочу! Почему я должен это терпеть?! Как я покажусь людям завтра?

– Не волнуйся, ты всего лишь утратишь часть волос. И твои подружки, ради которых ты так стараешься, будут любить тебя с прежней страстью. Потому что ты получишь деньги, за которые и покупаешь их любовь.

– Но почему нельзя оставить все как было? Мы же не договаривались!

– Заткнись! Именно об этом тебя предупреждали. Думаешь, золото идет в руки просто так, за красивые глаза?

– Я могу постри…

Пылающий факел коснулся головы молодого мужчины сзади, затем метнулся к ухоженной бороде и оставил отметину там. Крик оборвался, заглушенный потоком воды из ведра.

– Вот и все. Приведешь себя в порядок, сменишь одежду и можешь возвращаться к шлюхам, как и хотел. Что сказать – ты знаешь. Заодно пусть подравняют остатки волос. А то выглядишь, словно перепивший кузнец, сунувший морду в горн… И не вой, вот твой кошель с заслуженным за этот месяц…

* * *

Огромный остров медленно приближался, нависая над крохотной лодкой. Ветер с разбегу бился о широкую гранитную грудь великана и завывая разлетался вокруг, унося с собой куски облаков.

Придерживая рукой румпель, Ягер аккуратно подводил утлое суденышко к отвесной стене. Следуя за потоком воздуха, он старался притереть борт как можно ближе, рискуя уже зацепиться парусом за мелькающие мимо кусты. Неожиданно в монолите появилась широкая щель, и капитан довернул руль в нужное положение.

– Парус долой, багры готовь! – отдал юноша команду, вглядываясь в серую хмарь впереди. Но полученные от соседей слухи оказались правдивы, беглецы наконец-то прибыли куда нужно.

Не успели Карл с Толла-Ка протянуть лодку по узкому проходу, как спереди на нос сбросили канат. А еще через несколько мгновений крепкие швартовы намертво закрепили баркас на широкой площадке, укрытой от чужих глаз в глубине острова. Путешественники выбрались на твердую землю и замерли перед группой встречающих, которые поигрывали обнаженными мечами.

– Кого зимними ветрами принесло? Назовитесь!

– Я Фамп Винодел, а это мои люди. Они помогли мне сбежать из плена и готовы присоединиться к войску ярла в будущем походе.

– Ярл и его поход – это будет летом. А притащились вы – сейчас… Я тебя не знаю. И твоих прихлебателей – тоже…

Высокий атаман ватаги, закутанный с ног до головы в серый мех, хотел было еще что-то сказать, но его перебил шустрый коротышка, выскочивший из-за спин подобно стремительной снежной лавине:

– Вы посмотрите, посмотрите на мордастого! Вон, под дохой у него, вы видите? Это же абордажник! Готов на вахту на нужнике поспорить – это же из цепных собак Барба! И остальные оттуда!

Островитяне тут же пригасили смешки и разошлись по площадке полукругом, рассматривая гостей куда как менее дружелюбно.

– Только живыми их брать, живыми! Узнать надо, чего пожаловали! А уж потом! – никак не унимался коротышка, размахивая руками подобно вороне.

Фамп протяжно высморкался, затем вгляделся в одного из воинов и проворчал, кривясь от громких криков, эхом летящих со всех сторон:

– Ты… Да, ты, с седой бородой и усами в косах. Мы с тобой еще весной у ярла на пиру кабана на двоих приговорили. Ты потом все порывался из костей драккар построить… Помнишь меня?

Бородач нехотя откликнулся:

– Тебя помню… Ты у Локхи за купцов слово держал. Если это, конечно, ты…

– Вот… Я слово от них принес. Я гарант покупки тяжелых кораблей, о которых мы с весны договариваемся. Если со мной что-то случится, ваш ярл не получит ни кораблей, ни снаряжения. Значит, поход ваш закончится, не успев начаться. Думаю, Локхи с братом это не понравится.

– Мы – Секачи. Я сам решаю, когда нам ходить в поход и слушать ли выскочку, – подал голос старший.

Вздохнув, Фамп ответил вожаку:

– Каждый раз одно и то же. Как о деле говорить, так каждый из вас чуть ли не в одиночку Тронными островами правит. А как повторить сказанное перед лицом Локхи – что-то желающих не припомню… Так что готов ярлу рассказать, какой ты самостоятельный и как на выбранного вождя всех племен готов плюнуть с высокого обрыва? Или все же проводишь нас к нему, а потом уже разбираться будем кто и что?..

Поймав за ворот прыгавшего от нетерпения коротышку, вожак Секачей недовольно фыркнул:

– С тобой вопросов может и не быть. Тебя кто-то из моих людей видел, кто-то про тебя слышал. А вот остальные для нас – чужаки. С них и спрос будет другой.

– Они мою голову спасли, поэтому за них я и отвечу. Вот это – перевозчик из контрабандистов. Без них вы бы так и сидели в своих пещерах без одежды и хорошего оружия. Спроси любого из капитанов, кто прилетел к вам на зиму перевозками заниматься, они за своего слово дадут… А эти двое – мои люди. Они меня охраняли, от проблем оберегали, побег готовили. А потом из чужой крепости выкрали и сюда доставили. Так что – спрашивать не тебе, Секач. И не твоим людям. И уж тем более не с парней, кто службу оставил и до конца дней своих теперь под топором палача ходить будет.

Вывернувшись из чужой ладони, плешивый коротышка подскочил к Карлу, который стоял и флегматично разглядывал окружающие стены, уходящие вертикально вверх. Подскочил и заверещал:

– Да плевать мы хотели на твое заступничество! Пусть за твою голову ярл решает, а костоломов этих мы сами на куски разберем! Придумали, к нам заявиться без спроса! Сколько мы таких с небес полетать отправили! И этих…

Бывший лист-сержант неожиданно выхватил нож, который болтался на поясе у коротышки, и с усмешкой спросил, глядя в выпучившиеся от страха глаза:

– Кто тут спрашивать собрался? Ты, что ли? От мамкиной титьки еще не оторвали, а уже голосишь, людей пугаешь…

Полюбовавшись на замершего столбом островитянина, Карл выпрямился и покосился на остальных, сделавших полшага вперед. Оценил остроту мечей, блеск наконечников копий. Откашлялся и весело произнес:

– Я бы на вашем месте о другом подумал… Да, я топтал палубу рейдеров и сшибал чужие корабли с небес по приказу командиров. Но сейчас – я свободный человек. И за себя и своих буду глотки рвать любому, какие бы клановые метки он не носил… А еще советую подумать вот о чем…

Коротким замахом вооруженной рукой Карл ударил в живот стоящего слева от него Ягера. Юноша, согнувшись, всхлипнул и медленно сполз вниз, скрючившись на холодных камнях. Повернувшись к замершим людям, Вафместер бросил себе под ноги нож и спросил:

– Если я могу быть строг со своими, то как я буду вести себя с чужаками? Если вы и в самом деле хотите устроить между нами войну…

Вторым стремительным ударом кулака в челюсть Карл свалил коротышку на землю и замер, скрестив руки на груди. Поймав ошарашенный взгляд Фампа Винодела, пожал плечами:

– Чего? Достал уже орать без дела. С утра маковой росинки во рту не было, замерз как собака, а он знай верещит: «на куски, на куски». Пусть спасибо скажут, что я ему кишки не размотал по округе.

Навалившуюся тяжелую тишину прервал старший из Секачей:

– В холодной посидите. С такими прыткими пусть в самом деле ярл разбирается.

– Сколько сидеть-то? Мы несколько дней под облаками болтались!

– Я гонца пошлю, там видно будет. Скейды шахты инспектируют, всю округу на уши поставили. В Форкилистаде их все равно пока нет. Так что здоровее будете, пока сквозняки вас проветрят.

Тут уже в себя пришел Толла-Ка, незаметно до этого момента поглаживавший укрытый за спиной топор:

– Эй, воздухом сыт не будешь! Холодная – это ладно, это не привыкать. Но тряпья какого-нибудь дайте, дров для костра. И пожрать. Вон, у нас купец даже с лица спал, так измучился в дороге. Он богатый, заплатит. Можно даже вина побольше, удачный побег обмыть. Когда еще получится дух перевести.

– Может, тебе и баб еще с дороги, чтобы ноги размяли?

– Баб оплатишь? – повернулся к Фампу бывший абордажник. Купец лишь сокрушенно вздохнул…

* * *

Когда королевские дознаватели спрашивают с огнем и мечом, говорит любой. Какой бы сильный и храбрый не был. Поэтому места ближних тайных стоянок нанесли на карты, а карты вручили ротным командирам с коротким приказом: «Пленных не брать».

Тяжелый галеон вывалился из стылых облаков прямо над нужным местом: короткой проплешиной в сплошной стене леса. Не зря капитан долго колдовал с ветрами, слюнявил палец и ловил потоки. Не зря гонял матросов по мачтам, то заставляя прибавить парусов, то прибирая излишки. И теперь рейдер медленно пролетал над перепуганным человеческим муравейником. А следом за редкими каплями дождя с неба посыпались горшки с зажигательной смесью. И вместе с дикими криками вверх взметнулись столбы дыма и огня.

Довернув у края расчищенной поляны, корабль начал медленно разворачиваться боком. С бортов метнулись вниз клыкастые кошки, десятки рук потянули канаты, крепя судно к близкой земле. Но еще до того момента, как на высокую траву уронили сходни, через головы абордажников уже рванулись злые стрелы, сшибая зазевавшихся контрабандистов. «Чертовы портные» начали собирать свою дань.

Расчет баллисты крутанул рукоятки вертикальной наводки и отправил в сторону ближайшей избы огненный подарок. Не успел раскаленный шар удариться в бревенчатую стену и вспухнуть багровым цветком, как мозолистые руки уже вцепились в разлапистый ворот и начали тянуть закрепленную на связке канатов кожаную чашу обратно. У Рампа служили лучшие стрелки, не забывавшие о регулярных тренировках на базе. Поэтому каждый новый заряд они посылали раз в две минуты. И так, пока положенные двадцать гостинцев из припасов не раскрасят мир в кровавые цвета. Затем расчет обязан был откатить баллисту в центр кормовой надстройки, накрыть дерюгой, и с легкими арбалетами заступить на охрану рейдера. Так же поступали бойцы с носовой позиции. Две баллисты, почти сотня лучников и две полные роты пехоты на каждом галеоне. И гора трупов с другой стороны, потому что сопротивляться у слабо обученных бывших крестьян против закованных в железо головорезов получалось плохо. И если ты не бежал сломя голову в чащу, навстречу заранее высаженным засадным группам, то так и сдохнешь на поле, или отведав острого меча, или поймав в грудь шуструю стрелу.

– Вот те два сарая – не трогать! – орал Пит Погремушка, быстро семеня за неровными рядами абордажников. Схватка еще кипела рядом с дальним зданием, куда не успели дотянуться баллисты, но это уже была агония. Отчаянно сопротивлявшихся контрабандистов задавили массой, разбив сначала разрозненный строй на куски, а потом атаковав с нескольких сторон одновременно. Три-четыре бойца против одного – и лишь предсмертный хрип вместо слов о пощаде. Пленных не брали. Только мертвецы и не сгоревшие в огне пожара товары. Быстро, жестоко и эффективно.

– Потери?

– Нет, господин ротный! – отрапортовал Пит, закончив ворошить трупы и подбежав к мрачному командиру.

– Ублюдков нет?

– Здесь нет. Может, из лесу кого приволокут, – вздохнул сержант.

– Ладно, не ворчи. Можешь снова по имени называть.

– Так точно, господин ротный!

Огромный коротко стриженный мужчина легко сгреб за грудки Пита, приподнял и ощерился в его красные от недосыпа глаза:

– Я сказал, хватит из себя непроплаченную проститутку в казармах изображать. Меня полковник драл не в пример злее. Так что обиду сжевал и выплюнул… Твоей команде – охрана от тех кустов и до сараев. Вторая – с другой стороны поля. Арбалеты и ростовые щиты сейчас доставят. Понял?

– Да, Роди.

– То то же… А то заладил – ротный, ротный… Приедем – обмоем поход, как следует. А лист-сержант с дружком никуда не денутся. Не сейчас, так летом их выловим. Тогда и спросим… Давай, командуй. И проследи, чтобы парни не расслаблялись. Запросто кто-то в секретах в кустах мог остаться. Не хватает еще стрелу сдуру поймать. Пока еще загонщики округу проверят.

Убедившись, что абордажники заняли оборону и готовы отразить любой неожиданный удар, Роди помахал рукой командиру второй роты и жестами что-то спросил. Получив ответ, кивнул, прочистил горло и громко объявил, чтобы слышал каждый из его головорезов:

– Отлично сработали, парни! Так и продолжайте! У нас еще высадка. Если справимся так же, то лично попрошу полковника снять взыскание и выплатить премиальные! Боги любят нас!

– Слава Барбу Собирателю! Слава! Слава! – вразнобой ответили солдаты.

Высунувшийся из распахнутых створок сарая лист-сержант досмотровой команды радостно проорал, перекрывая общий шум:

– Под завязку, господин ротный! Соль, специи и вроде как ткани! Второй склад тоже под крышу забит, но пока еще не смотрели, что там.

Похоже, предварительно изрядно изваляв в грязи, боги Проливов решили откупиться от озлобленных абордажников Рампа. Товары как на подбор, все уйдут по хорошей цене. Может, даже все казна выкупит в ожидании долгой зимы. А расценки для своих у казны зачастую были выше, чем на рынке. Король предпочитал хорошо платить солдатам, которые несли его знамя на чужие территории.

– Вы слышали? Будет нам, на что отметить поход, парни!

– Слава Рампу! Слава абордажникам Барба! – в этот раз взревели в один гремящий голос. И долго еще эхо трепало по ветру: – Слава! Слава!..

* * *

Ссыпав с ладони ореховую шелуху, Карл лениво потянулся и постарался поудобнее устроиться на топчане. «Холодной» узкую пещеру в скале назвали явно в издевку. Скорее всего, это была старая караулка, в которой в ожидании кораблей контрабандистов отдыхала дежурная смена островитян. А может, и не отдыхала, а нагло дрыхла. Чего им бояться в центре своих территорий, куда без знания маршрута не попадешь, а если и принесет тебя дурными ветрами, так легко с ближайших островов встретят. Все же подступы к Форкилистаду охраняли неплохо.

Бывший абордажник сумел разговорить мрачную охрану, а потом предложил скрасить медленно ползущее время игрой в кости. Аккуратно проиграв остатки меди, он в итоге уболтал бородатых ватажников и получил несколько драных мешков, забитых соломенной трухой, битые молью одеяла и остатки каши с хозяйского стола. Напоследок его даже оделили миской каленых орехов, которые Карл и щелкал все утро.

Покосившись на мрачно сидящего в углу юношу, мужчина прикрыл глаза и произнес, не обращаясь к кому-либо лично:

– Жизнь – забавная штука. Вроде только что ты был на коне, пил в полное горло, девок на сеновале тискал. А потом раз – и готовься сплясать в веревке последний танец в жизни… Хотя один из нас вряд ли заслужит петлю. Я слышал, что вольных капитанов «сыроеды» обычно сбрасывают со скал, если неудачник вздумает порченый товар привезти. Или наоборот, слишком большую цену запросит.

– Надо было вас высадить на скалах и домой отправиться, – буркнул в ответ Ягер. – Ты меня чуть не убил.

– Я ударил рукоятью ножа. Хотел бы убить – ты бы давно валялся в собственных потрохах на холодных камнях.

– А оставил бы вас мерзнуть на краю острова, давно бы уже дома был.

– Тебя бы взяли в оборот сразу, как лодку развернул. Нас не трогали, потому что шли к обычному месту, куда вся ваша жуликоватая шайка шляется. А высадил кого и отвалил – это прямое обвинение в шпионаже. Кого бы еще без спросу стали на чужих островах оставлять… Но ты не печалься, лететь вниз куда интереснее, чем хрипеть на веревке. Последний поход вместе с ветрами – что может быть лучше…

– Да пошел ты, – юноша сдержался и не стал плевать на грязный пол. Лишь зло зыркнул в ответ и отвернулся к стене.

– Ничего. Получишь обещанное золото и вернешься домой. Правда, я бы по такой погоде пересидел хотя бы осень у местных. А то в штормы разберет твою посудину под небесами по щепочкам.

Карл не успел продолжить свою мысль, как протяжно заскрипела дверь и в комнату шагнул старик в волчьей шубе с коротким мечом на украшенном золотым шитьем поясе. Полюбовавшись на молчаливых пленников, Дядька подошел к Фампу Виноделу и спросил, разглядывая изрядно похудевшего купца:

– Договор в силе? Или твоя задержка у соседей сорвет сделку?

– Вы золото собрали, как обещали?

– Да. Расписки с ростовщиков Северного Ариса у нас.

Толстяк удовлетворенно кивнул и ответил:

– Я отправлю человека сразу же, как зайду домой. Гонец давно ждет. Насколько я знаю, каркас фрегатов уже собрали, ждали лишь окончательную оплату. Корабли пригонят ранней весной.

– С гонцом передашь еще бумаги. К весне мы получим еще золото. На него хотим нанять ваших Хрипунов и Сироток Гоя.

– Лучшие команды наемников… Дорого выйдет, Дядька.

– Ничего. С Хапрана расплатимся. Главное, чтобы солдаты вместе с фрегатами прибыли. Это возможно?

– Платите и все получите. Я напишу несколько дополнительных писем. Думаю, проблем не будет.

Старик посмотрел на застывшего рядом телохранителя и протянул руку. В ладонь тут же вложили тяжелый кошель. Показав его Ягеру, Дядька спросил:

– На память не жалуешься, малыш? Охрана приводила пару ваших капитанов, те узнали и тебя, и лодку. Так что – вот обещанное купцом золото за спасение. Но я хочу услышать, что делается в городе. Сколько новых солдат пригнал хитрый Рамп в Хапран, сколько военных кораблей объявилось в порту. Все слухи, которые прошли мимо тебя. Как, язык не сотрется? Все же ты последний из контрабандистов, кто к нам заглянул на огонек. А я отплачу пушниной и разной мелочью.

– За такое могут и в самом деле вздернуть, – мрачно ответил Ягер, разглядывая кошель на чужой ладони.

– А кто расскажет о беседе? Эти? – старик покосился на бывших абордажников и усмехнулся. – Эти болтать не будут. Фамп тем более, он сам с удовольствием вестями поделится. А так ты вечером у меня погостишь без чужих ушей, утром уже домой отправишься. Вольный капитан, успевший провернуть отличную сделку с местными кланами перед сезоном штормов.

Юноша обреченно вздохнул – куда деваться. В самом деле, лучше побеседовать с наставником ярлов. А то ведь и отправят в последний полет, чтобы не строил из себя невесть что…

– Неужели Дядька хочет крови вольных? – спросил Карл старика, когда тот направился к двери. – Странно, когда я проводил ваши караваны на Арисах, моими услугами не брезговали.

Медленно повернувшись, Дядька еще раз осмотрел вставшего с топчана мужчину с ног до головы и поинтересовался:

– Наши боги не слышали твоего имени, чужак. Метку абордажника видели, а вот с именем ты как-то не поторопился.

– А меня не спрашивали. Убить грозились сразу, как на ваши скалы ступили. Но чтобы накормить-напоить, кипяточком пятки попарить Бобовому Зернышку – не было этого.

Старик помолчал, подумал, потом лениво процедил:

– Сколько ты заплатил в Боргелле таможенникам за товар?

– Во-первых, это было в Вимстерре. Во-вторых, заплатил я Братству, которое и приняло меня к себе как лучшего контрабандиста в Арисах. И в-третьих, заплатил я ровно три боба. А что вез – это разговор только между нами. Хотя ты и сам знаешь…

– Знаю… Кто твой напарник? Тоже из Братства?

– Нет. Это Толла-Ка. Гладиатор Пиллилорна. Отличный боец и мастер прикрыть спину.

– Да, забавная парочка. Вор и раб с кровавой арены… А еще – абордажники Рампа.

– В абордажники сейчас забривают всех, несмотря на прошлое. Барбу нужны солдаты. Даже каторжан скоро к военному делу приставят… Но крови вольных ватаг на нашем оружии нет. Контрабандистов потрошили по приказу. До вас же не успели добраться.

Положив руку на рукоять меча, старик усмехнулся:

– А довелось бы, что, отказался бы?

– Почему? Резал бы. Кровь – она у всех одинаковая. А за ослушание у нас просто – голова на болота летит первой, тело – вторым. Хотя, у вас за трусость так же карают, насколько мне известно.

– Не, – Дядька повернулся боком и задумчиво протянул: – У нас отправляют в полет целиком. Правда, поднимаются повыше, чтобы трус покричал погромче, пока к ящерам кувыркается… Что тебе Фамп обещал за помощь в побеге?

– Мне шхуну, чтобы я мог пробитый флаг поднять[6]. Толла-Ка обещали еды от пуза, гарем и золото в придачу.

– Шхуну с купца требуй, у меня кораблей для тебя нет.

– И несколько «громыхателей». Я с ними тогда вместе со Скейдами в набег пойду. Пустая шхуна – это насмешка над богами. Надо трюмы забить и жертвы принести, тогда можно и в Южный Арис вернуться.

Старик пожевал губами и подозвал жестом охрану:

– Имена ваши я услышал, есть о чем говорить. Но только – уже не со мной. К ярлу пойдете, он как раз домой вернулся. Вот он и решит, что с беглыми абордажниками делать. Может, по вашему закону по кускам со скал сбросим. А может, инговарров за купеческое золото навербуешь на шхуну, чтобы добычу взять. Хотя я бы рассчитывал на топор. Локхи зол как разбуженный зимой медведь-шатун. Тебе надо будет очень постараться, выпрашивая гарем дружку. Очень…

Глава 5

Искусство политики у умение лгать и бить в спину

Ветер трепал мокрые после дождя флаги, мотая обвисшие полотнища и проверяя на прочность крепежный шнур. Устав бороться с непокорной материей, вернулся обратно в небо и разогнал груду облаков, надрав в серой мешанине прорех. Заслонив яркое голубое небо, на портовую площадь через дыры неожиданно вывалились рейдерские галеоны, увешанные радостно вопящими абордажниками. Поход закончился, полк вернулся в Хапран.

В обед, после того, как суматоха чуть улеглась, полковник Рамп принимал общий доклад. Уставшие до одури ротные вместе с бригадирами сидели в общем зале, слушая заунывное блеяние писаря, разбиравшего груду докладных на столе:

– На рейд выходили две бригады из четырех с усилением. По пять сотен рыл в каждой, по сорок лучников на роту и по две баллисты на каждый галеон. Из продовольствия было потра…

– Ты до ночи собираешься тут нас мариновать? – поинтересовался Рамп, вгоняя в ступор писаря. – Детали я потом с бригадиров стрясу, ты мне главное должен был уточнить: потери, количество пленных и общий груз. Это назвать можешь?

– Так точно, гос…

– Цифры давай, чернильная твоя душа! – взревел полковник, который за прошлую неделю беготни по крепости и городу растерял жалкие крохи добродушия и теперь был готов порвать любого, кто не успевал ответить на заданный вопрос немедленно и в деталях.

Перепуганный писарь начал возиться, пытаясь найти нужную бумажку, но лишь еще больше запутался в ворохе докладных. Сжалившись над бедолагой, один из бригадиров подал голос:

– Хорошо сходили. На круг – не больше пятнадцати погибших и столько же раненых. В одном месте лишь на бойцов напоролись, дрались гады отчаянно. Большую часть наших положили, когда на прорыв пошли.

– Удрали?

– Нет, «портные» самых шустрых притормозили, а остатки из арбалетов расстреляли. Баллисты хорошо себя в деле снова показали, парни любые опорные пункты поджаривали сразу, как только на них пальцем показывали… Удачно в этот раз зачистили. Похоже, вся эта шваль и не ожидала, что с началом дождей мы им на головы свалимся.

– Пленные? – спросил повеселевший Рамп.

– Откуда? Приказ каждой роте зачитали. Поэтому без балласта вернулись. Оружие по мелочи собрали, доспехов чуть-чуть. Но в основном дрянь, только если на переплавку. Ну и все шесть галеонов товарами забили так, что трюмы лопаются. И то, отбирали лишь лучшее, остальное сожгли.

Поднявшись, полковник оглядел усталых командиров и пророкотал:

– Ну, парни, вы меня порадовали. Как есть – порадовали… Такую плюху соседям отвесили… И обернулись в два раза быстрее, чем я ожидал… Значит, так. Общее построение через час, обрадую солдат. Товары на склады, к концу недели оценщики сумму точную назовут, премиальные выдадим. И отдыхать всем, выложились по полной… Затем включу вас в патрулирование и рейды по окрестностям. Народ потихоньку в город подтягивается, полка уже не хватает дыры затыкать. А еще ремонт крепостных стен, охрана сброда, что насовали из тюремного приказа, шваль разную по трущобам гонять. Одним словом – зима будет веселая. Одно счастье, второй полк перебрасывают к нам через месяц, еще два я запросил у его величества, обещали подумать. Вряд ли с голым задом оставят, король не хуже нас понимает, что пускать сюда «сыроедов» будет плохой идеей. Их надо бить еще на подходах, если вздумают в набег идти… Все, через час на плацу.

Командиры загомонили, начали вставать, гремя скамьями. Найдя взглядом Роди, Рамп приказал:

– Ты останься. Обсудим вашу веселую жизнь после побега.

Дождавшись, когда они останутся вдвоем, командир полка поставил на стол две чаши и разлил подогретый грог. Подвинув одну из чаш ротному, вздохнул:

– Говорил же тебе, что надо было бригаду под себя брать. А ты все отказывался.

– Не мое это, за столько абордажников отвечать. С сотней еле управляюсь. Да и благородных родных не припомню, чтобы на место бригадира претендовать.

– Ну и дурак. На полк тебя не поставят, а так бы уже большим человеком был. С хорошими выплатами и пенсией в старости… Но – бешеного пса переучивать – себе дороже… Нашли беглецов?

– Не было их на схронах, – зло скривившись, затянутый в кольчугу великан допил грог. – Я думаю, давно уже на северах от радости пляшут.

– Ну и болотные демоны с ними. Никуда не денутся, попадутся летом или позже… Так, за отличный рейд я с вас все взыскания снимаю. Видел твой рапорт, у тебя вообще даже раненых нет. Молодец… Как бригадный, не зажимает? Не гонит на убой?

– Не, Виланд мужик с пониманием. Наоборот, очень доволен, что я на его место не претендую. Понимает, что одно мое слово – и не видать ему бригады… Советуется иногда, если что не понимает. Ну и воюет грамотно, старой закалки человек. Сначала все спалит дотла, лишь потом абордажников посылает. В небе по всякому может обернуться, а на земле у него четко, без дураков.

– Ладно, тогда с этим все… Я почему тебя оставил… Ты, как самый надежный, должен будешь завтра в одном деле помочь… Я набираю с каторги самых отъявленных. Получат они свободу, если одно место проверить смогут и с добычей вернутся.

Роди удивленно посмотрел на командира:

– А их-то зачем? Взбунтуются или провалят все.

– А потому, что их – не жалко… Место поганое. Скорее всего, будут там ждать. Но об этом идиотам говорить не надо. Наоборот, я хочу слух пустить, что там казна чужая лежит. Это – на самом краю северного архипелага. Два поселка. Один на верхушке острова, второй в глубине на соседнем. И ударов будет тоже два. Первый кандальники нанесут, шум-гам устроят. Повезет у них там выпотрошить «сыроедов» – значит, честно свободу заслужат. Склады могут разграбить, какие-то товары там вроде будут. Но, скорее всего, сшибутся с охраной и на себя лишние корабли оттянут. А вот на второй остров, где мастерские тайные, туда уже ты с ребятами отправишься.

– За алхимиками?

– За ними. Все слухи, все шепотки собрали. Есть шанс придавить мерзавцев… Поэтому с утра все дела передаешь помощнику, а сам со штабными в бараки у Кривого холма. Там как раз сброд и сортируют. Бригадиры за неделю отберут тех, от кого избавиться хотят, мы частично отряд смертников обычными солдатами усилим. Плюс – из городской стражи всякого спихнули, дерьмом еще доверху дольем – вот команда и готова.

– А не сбегут?

– Не должны. Тем более, вы так удачно сходили, что теперь надо резервистов за штаны держать, чтобы по облакам в набег не ускакали. Чужая добыча всегда кажется слаще… Так что – отдыхать у тебя не получится. Уже зимой отпуск получишь. А пока сначала с кандальниками разберешься, потом своих проверишь. Пошлю в набег одну бригаду, но максимально усилю латниками и командами метателей. Найдете «громыхатели» – отлично. Нет – значит, просто мастерские спалить и оставить после себя лишь руины.

– Как бы «сыроеды» в ответ к нам не прискакали еще до лета.

– Они в любом случае прискачут, это теперь лишь вопрос времени. Летом их большой сход объявит начало набега, об этом на всех углах уже щебечут. Поэтому, чем больше мы у них оружия уничтожим, тем нам же легче потом будет по башке им дать. А когда это произойдет – следующей осенью или через год, уже большой роли не играет.

– Понял.

– Вот и отлично. Вечером зайдешь, я стариков всех соберу, отдельно обмоем удачное завершение похода. А пока – иди к своим, построение уже вот-вот. Да и я собираться буду. Надо ребят порадовать. Хорошо мой полк границу под себя взял. Никакие таможенники и рядом не стоят. Только мы, абордажники Барба, смогли порядок навести…

Переминавшийся в заднем ряду абордажник попытался расслышать долетавшие спереди слова, потом вздохнул и осторожно пихнул впереди стоявшего товарища:

– Так что там, кормежка-то будет? Пока галеоны помогли на место перетащить, пока имущество на склады сволокли… У меня уже кишка с кишкой грызутся…

– Тихо ты, не слышно толком ничего…

– Вот и я говорю – ротных все равно собирали. Им бы зачитали приказ, те бы сержантам, а они уж нам… Чего морозиться-то зря?

– Да помолчи ты!..

Замершие впереди неожиданно загомонили, волна возбуждения покатилась к задним рядам вместе с передаваемыми словами командира полка:

– О, это дело! Все взыскания за лето снимают! Штрафы и проступки списывают!.. Слышали? Неделя отдыха! И кормежка от пуза, на кухне уже все готово, пора столы накрывать… А это слышал? Слышал?! Все захваченное добро пойдет на выплаты и нам – двойная! Двойная премия!

Восторженный вопль пронесся над площадью, где был выстроен полк.

– Слава Рампу! Слава абордажникам Барба! Слава!

Нахлобучив поплотнее шлем, абордажник удовлетворенно подвел итог:

– Премия – это хорошо. Одну в кости проиграю, на вторую теплую накидку возьму. А то и сапоги меховые, чтобы в караулах не мерзнуть… Так что, пора и пожевать? Все, отпускают нас? Сколько можно «славу» орать?..

* * *

Когда-то Клоп Лигг был таким же маленьким и нищим. Давно. Очень давно. Он уже и забыл, каково это – не доедать месяцами, считать каждый медный грош и мотаться на истрепанном ветрами суденышке в любую погоду между чужих островов. С тех пор прошло очень много времени. Клоп давно сколотил личную команду, выстроил отлаженный бизнес и периодически подумывал отойти от дел. Потому что золота у него было уже много. Хватило бы и на спокойную жизнь где-нибудь южнее, и на дом с прислугой. Но выпестованная годами жадность не давала успокоиться и гнала вслед за целой эскадрой разномастных лодок к соседям. Вдруг получится урвать еще кусок-другой на перевозках, перепродаже или торговле слухами и сплетнями. Клоп делал деньги любым способом.

– Говоришь, северяне с тобой за рейс рассчитались?

– Да, Лигг. Купца привез, которого дела в Хапране задержали, он с местными договорился. Вот, мешок пушнины и ящик с посудой. Чугунки и сковородки явно у кого-то уволокли, а мех не совсем молью битый.

– Да, шкурки неплохие и обработаны качественно, – костлявые пальцы теребили связку пушнины, добытую из мешка. – А что так мало заплатили? Или купец пожадничал?

– Говорят, самим мало, зима на носу. Хоть так рассчитались. Я боялся, вообще ни с чем выпроводят или лодку заберут.

– Кому твое корыто нужно, парень? Оно чудом по облакам прыгает. На такое страшно даже взглянуть, не то что грузы возить или ватагу в набег пустить… Так что хотел, Ягер?

Юноша покосился на сидевших вокруг стола контрабандистов и попросил:

– Возьми меня в клан, Лигг. Я законы знаю, буду положенную треть с доходов выплачивать. Раньше на подхвате кормился, но сейчас вояки прижали вольных, совсем плохо с деньгами стало. А так бы что по мелочи доставлял, раз в месяц пару ящиков забрасывал на делянки или сюда, к «сыроедам». Ты же меня знаешь, я у тебя на глазах рос. Мы соседи уже сколько лет…

– В клан, говоришь… Проблема в том, что клан у меня уже трещит от капитанов, парень. Людей с кораблями, и хорошими кораблями, все больше, да… А работы все меньше… Северяне строят свои большие суда, между островами почти весь каботаж уже на местных. Это мы так, в перерывах между зимними штормами подшакалим, когда никто нос высовывать не рискнет. А из дому товары таскать – это почти верная петля. Таможенники и абордажники лютуют. Да и война на носу…

– Что же мне делать тогда?

Худой скрюченный мужчина с пепельными волосами закашлялся, стуча себя в бухающую грудь. Потом отхлебнул настой из широкой кружки и просипел:

– Черт бы побрал этот холод… Но – сам говоришь, что же делать, кормить семью как-то надо… Знаешь что, я думаю, что могу проблему решить. Сам я до лета точно в Хапран не вернусь. А тебе, тебе весточку черкну. Отдашь в квартале моему шурину, он в последнем доме по правую сторону живет. Он тебя в местное братство примет, лодку твою пометит. И местным я тебя покажу, получишь право сюда летать самостоятельно, торговать по мелочи… Считай, твоя пушнина в счет оплаты и пойдет.

Ягер посмотрел на связку мехов и не стал ничего говорить. Понятно, что Клоп выгребал у него не треть. И даже не половину. Клоп брал самое ценное и не собирался это как-либо компенсировать. На мятую посуду даже не позарился. Хотя после беседы с Дядькой молодой капитан и так получил разрешение на торговлю. Единственное, что заслуживало какого-либо внимания, так это записка домой и получение там официального статуса контрабандиста. Возможно, это позволит сшибать монету-другую на опасных полетах в тайные убежища с угрозой нарваться на рейдера или тех же пиратов. Но говорить это вслух Ягер не собирался. С паршивой овцы… А там, глядишь, или война стороной пройдет, и хозяева мелких кораблей смогут снова вернуться к старой жизни. Или с рекомендациями от городских кланов получится перебраться куда южнее, подальше от назревающей кровавой заварухи.

– Спасибо, Лигг. Когда я смогу забрать письмо?

Пушнина вернулась обратно в мешок, который перекочевал под стол. Вздохнув, Клоп достал крохотный ящик, из которого после долгой возни добыл клок бумаги и чернильницу с обкусанным гусиным пером. Покосившись на парня, предводитель ватаги контрабандистов почуствовал крохотный укол жалости. Ведь когда-то и он бегал на подхвате. И его так же обирали, потчевали посулами и наживались на доверчивости… Хотя кто хитрее, тот и выигрывает у судьбы в кости…

– Может, тут останешься? Не скажу, что много заработаешь, но работу смогу подбросить при случае. Да и с харчами не обижу… Вон, завтра уголь подрядились на дальние острова забросить, мог бы пару монет получить.

– Не, я домой. Семья ждет… Отца схоронили, надо хоть как-то помочь своим. Может, посуду пристрою… Если не продам, так сами пользоваться будем.

– Как знаешь. Ветра уже мотает по всему архипелагу, осень давно в силу вошла. Можешь и не добраться до Хапрана.

– Я низами пройду. Там у болот обратные течения все еще стабильны, должно хватить.

– Как знаешь. – Клоп Лигг закончил выводить корявые строки и передал Ягеру бумажку. – Шурину на словах передашь, чтобы сидел на заднице ровно и никуда не дергался. С погодой уже не до полетов будет. Да и солдат злить смысла нет. Весной я еще весточку кину, либо сам пожалую… Но ты подумай, пока время есть. Может, останешься?

Забрав записку, молодой капитан поднялся из-за стола и натянул драную шапку:

– Спасибо, я все же домой. Удачи вам и весной увидимся…

Через час Ягер уже распускал парус и выводил свой баркас в сторону от негостеприимного острова. Внимательно разглядывая спешащие по небу облака и танец клочьев тумана внизу над болотами, юноша прикидывал, как лучше начать свой путь обратно в Хапран.

Еще два мешка отборной пушнины были укрыты в тайном отсеке. Как и полученное от Фампа Винодела золото. Жизнь давно отучила Ягера доверять кому угодно. Да и соседи всегда были перед глазами, знал, что они собой представляют. Поэтому основную добычу продаст дома, а деньги позволят убраться подальше от надвигающейся войны.

– Уголь у него на острова, ага… Сам свой уголь таскай, умник. И весной бы тебя не видеть. Может, какой таможенник по дороге назад за патлы прихватит…

Баркас медленно набрал скорость и заскользил вниз, к серой мутной пелене. Ягер набросил на плечи купленную по дешевке вытертую медвежью шкуру и устроился поудобнее на банке. Путь домой предстоял не близкий…

* * *

Можно было посчитать удачей, что Дядька все же не привел беглых абордажников к братьям Скейд сразу, как ярл с братом вернулись домой. Наставник повелителей севера выждал несколько дней, взяв паузу и дождавшись, когда бушевавшие страсти из-за шахт и прочей отобранной собственности чуть улягутся.

Все эти дни Карл и Толла-Ка жили в огромном каменном доме купца, отъедаясь и разминаясь с разнообразным оружием во внутреннем дворе. Мало того, Фамп Винодел даже притащил два тяжелых мешка, куда сгрузил обещанное золото. Видимо, хитрый толстяк прекрасно понимал, что в случае смерти неразлучной парочки монеты так и останутся у него дома. Но формально он свои долги отдал, претензий к нему не было. Даже кормил и поил за бесплатно, дожидаясь вместе со всеми вызова во дворец.

Поздним вечером пятого дня за ними пришли. Мрачный бородач, закутанный в меха, выложил на стол безразмерный мешок и скомандовал:

– Оружие сюда. Ножи, удавки, еще какую дрянь – в эту же кучу. Если Локхи вас объявит вольными, получите все назад. А иначе – вам и не понадобится.

– Говорить за себя хоть разрешат? – спросил Толла-Ка, бережно укладывая поверх груды разнообразных железяк любимый топор.

– Говорить можно, сталью махать нельзя… Собрались? Тогда пошли.

Отец молодого ярла не стал возводить отдельную крепость, когда власть в первый раз попала ему в руки. Он поступил хитрее. Старый общинный дом был укреплен, из него отселили посторонних и убрали скот. Внутри сделали большой зал и несколько длинных комнат, которые перестроили под казармы. Стоявшую вокруг деревню соединили переходами, протянули забор и смастерили мостки на бывших крышах. Получился сплошной укрепленный город с центром, куда теперь можно было добраться лишь через многочисленные посты охраны. Дружина ярла так и жила рядом с ним, создав несколько колец безопасности, надежно ограждая своего вождя от любой неожиданной атаки. От нападения сверху прикрывала дюжина драккаров, стоявших наготове под легкими навесами на бывших площадях. На каменных башнях скалились в небо стальные шила тяжелых арбалетов. Любой незванный гость скорее слетел бы с небес, чем смог подобраться поближе к братьям Скейд. А ведь рядом на соседних островах жили еще многочисленные вассальные ватаги, которые присматривали и за своими землями, и за облаками, ползущими между скал.

Единственной возможной проблемой можно было считать Вечевой Совет, на котором недовольные наверняка буду пробовать на зуб чужое право на власть. Но до Совета еще нужно было дожить…

В широком зале за безразмерными столами сидело больше сотни бойцов, гремевших ножами, стучащих кружками с грогом и терпким пивом. Дубовые столешницы, выстроенные буквой «П», были завалены разнообразной снедью, которую без устали пополняли цепочки слуг, снующих между гостями. В самом центре доедала кабана неразлучная троица: Локхи, Таир и Дядька. Причем последний успевал еще копаться в соседнем блюде с рыбой, добывая оттуда наиболее вкусные куски.

Шум медленно стих, и в наступившей тишине громыхнул мешок с оружием, который конвой положил на пол рядом с ярлом:

– Вот они, Локхи. Абордажники здесь. Купец дома остался, ты его не звал.

Над столами прошелестели недовольные голоса и стихли. Обычно солдаты Барба Собирателя не доживали до момента, чтобы предстать живыми перед хозяевами Тронных островов. Поэтому чужаков разглядывали с интересом, отмечая и ширину плеч Толла-Ка, и расслабленную позу убийцы Карла. Воины всегда могут различить, кто стоит перед ними: забитые жизнью фермеры с болот или такие же волки, порвавшие не одну чужую глотку.

– Вам был должен Фамп Винодел. Выплатил ли он обещанное? – спросил Дядька, выплевывая обратно на блюдо недожеванный рыбий хвост.

– Частично. Обещанный корабль он сможет отдать лишь после вашего согласия.

– Зачем вам корабль, люди с юга?

– Меня звали Бобовое Зернышко на Южном Арисе. Я возил грузы для ваших людей в Склеенное королевство и Южные графства. Потом меня по ложному обвинению бросили в тюрьму, а оттуда забрали в армию. Я хочу вернуться к старому промыслу. А еще хочу поквитаться с казначеями, обобравшими меня до нитки… У меня была своя шхуна. У меня был дом. Меня ценили в Братстве. Теперь у меня нет ничего.

– С тобой понятно. Бывший контрабандист, который мечтает снова разбогатеть. Что скажет твой приятель?

– Мой друг не мастак говорить. Он лучше владеет топором и палашом. И заслужил любовь богов, оставшись в живых на аренах Пиллилорна. Толла-Ка будет отличным командиром абордажной команды на моем корабле, когда я его получу.

– Если ты его получишь, – подал голос Таир.

– Я его получу, младший ярл. Потому что мы не враждуем с Тронными островами и помогли вашему человеку бежать из Хапрана. А еще на нас нет крови северян.

Поднявшись, Таир ткнул пальцем в замершую перед ним парочку:

– Купец сам себе голова, он не родня нам и не делит ложе с нашими женщинами. Как пришел, так и уйдет. Поэтому за его голову и свободу спрашивай с него самого… А то, что вы крови не пролили, так просто время не пришло. Вы потрошили своих контрабандистов и нанятую охрану. А дожили бы до весны, начали и нас за потроха трясти. Так?

– Солдат выполняет приказ, – спокойно ответил Карл. – Отправят Форкилистад штурмовать – будем штурмовать. Но пока боги нас лбами не сталкивали. Или есть желающие спросить виру за убитых?

– Есть…

Из-за спин слуг выбрался хромой сморщенный старик, похожий на печеное яблоко на ножках. Подобравшись поближе, он достал из кармана палку, с которой свисали бессчетные шнурки с нанизанными на них бусинами.

– А не скажет ли абордажник, как именно он захватил купца, которого потом пришлось спасать из плена?

Карл пожал плечами:

– Мы захватили тайную стоянку, на которой добыли товары и пленников.

– И что было потом?

– Потом мы ссадили с небес барк, на котором летела толпа народу.

Старик важно потряс палкой и захихикал:

– Вот ведь как странно, буквально только что кто-то говорил, что не проливал нашу кровь.

– Могу богами поклясться, – согласился бывший лист-сержант.

– Тогда как вы одержали победу? Кто за тебя сделал это?

– Ваше же оружие и сделало, – усмехнулся Карл. – Ваши «громыхатели». Один перебил нерасторопную охрану на стоянке. А три снесли барк с небес вместе с матросами. Я всего лишь по приказу поджег дырки. А мясо на куски разорвали ваши железные бочки, созданные на потеху демонам тьмы…

Палка выскользнула из ослабевших пальцев, с легким стуком упав на пол. Старик беспомощно повернулся к ярлу, но не успел ничего сказать, как по залу разнесся голос Локхи:

– Я допросил Фампа Винодела. А еще мои люди говорили с жителями болот, кто разобрал остатки разрушенного корабля. Нам может нравиться или нет, но эти двое действительно нам не враги. Некому с них спрашивать виру. С купцом ходили наемники и молодые идиоты из Лаек. И вожак этой ватаги был настолько глуп, что позволил захватить лучшее наше оружие, которое в итоге обернулось против него… Поэтому я повторю: эти двое нам не враги. Всего лишь чужие беглые солдаты, не успевшие стать нашими кровниками.

Ярл сложил руки на груди и добавил, разглядывая подобравшегося Карла:

– Но вы нам и не друзья… Вам должен Фамп Винодел. А я не помню, чтобы обещал взять тебя в набег, Бобовое Зернышко. Грузы ты для нас больше не возишь. И не помню, чтобы Братство просило за тебя заступиться… Может быть, вас стоит принять в какую-нибудь ватагу и дать шанс пойти вместе в поход. А может, лучше сбросить со скал и не разрешать топтать умытую дождями землю… Что скажешь?

Толла-Ка мрачно разглядывал напарника, раздумывая: успеют ли они открыть мешок и достать свое оружие перед тем, как их начнут убивать. Или так и придется умирать, подобно свиньям на заклание.

– А что говорить, за меня моя жизнь все сказала. Я ходил не раз на абордаж и остался жив. Удача со мной. Любовь богов тоже со мной. Если ты считаешь, что я недостоин топтать палубу корабля, то выставляй бойца, ярл. И пусть железо решит, кто в самом деле может стать вольным капитаном и принесет тебе положенную долю с добычи. Так говорю я, Карл Вафместер, бывший контрабандист и бывший абордажник старика Барба.

За столами разом зашумели, кто-то даже вскочил, требуя выбрать его в кандидаты на схватку. Но весь этот ор перекрыл громкий рык Дядьки:

– Мне он нравится, Локхи. Другой бы со страху уже в штаны напустил или ползал в ногах, вымаливая легкую смерть. А парень мечтает с нами пойти за чужим золотом и грозится задавить любого голыми руками!.. Что скажешь?

Наклонившись к брату, Локхи посоветовался с ним и с усмешкой снова откинулся на спинку дубового стула:

– Хорошо, Карл, известный нам раньше как Бобовое Зернышко. Будет тебе схватка. Только раз уж ты столь много требуешь, то и платить придется сполна… Где эти ублюдки, которые лаяли на своего ярла? Тащите их сюда!

В зале радостно зашумели, предвкушая интересную забаву. Карл обернулся за спину и увидел, как через распахнувшиеся двери внутрь входит группа воинов, окруженных со всех сторон охраной. Выйдя на середину зала семерка вооруженных бойцов замерла, зло разглядывая ярла и его дружину.

– Вот вольные, кто наплевал на Вечевой Совет и его решение. Вот семеро трусов, которые пели на ухо Сверру Кривобокому и подбивали его на мятеж. Это они предлагали свергнуть выбранного вождя и начать смуту перед лицом Барба Собирателя. Это они готовы ударить своим братьям в спину… Сверр выдал мерзавцев и сказал, что я волен поступить с ними, как сочту нужным…

Подождав, пока в зале станет чуть тише и замолкнут недовольные крики, Локхи продолжил:

– Я посоветовался с братом и Дядькой и решил… Сейчас передо мной чужаки. Одни – не заслужили мое расположение. Другие – его утратили… Поэтому здесь и сейчас состоится поединок. Двое бывших абордажников против семерых бывших вольных. Если абордажники победят, я разрешу им выкупить у Фампа Винодела шхуну и нанять команду. Карл Вафместер сможет пойти с нами в поход и взять на меч столько золота, насколько хватит его удачи… Если же бывшие вольные сумеют убить южан и останутся в живых, то получат лодку с припасами и два дня для того, чтобы убраться с моей земли. Через два дня любой драккар будет иметь право ссадить их с небес в грязь, как они на самом деле заслуживают… Но до этого момента их никто и пальцем не тронет, если они не вздумают напасть на кого-либо… Условия поединка всем понятны?

Убедившись, что замершие в центре зала воины осознали сказанное, ярл покосился на лучников с арбалетчиками, рассыпавшихся по идущим под потолком мосткам вдоль колонн. Если кто вздумает с мечом полезть к Скейдам – нашпигуют стрелами и болтами за долю секунды.

– Раз поняли, тогда да помогут боги лучшим…

Метнувшись черной тенью к ближайшей столешнице, Карл швырнул блюдо с кусками мяса в сторону врагов. Рефлексы воинов сыграли с ними дурную шутку. Вместо того, чтобы немедленно атаковать безоружную пару, северяне отшатнулись от летящих предметов, подались назад и начали выстраивать подобие строя, обнажив оружие. За эти мгновения Толла-Ка успел прыжком добраться до мешка, и плотная ткань лопнула от его могучего рывка. Через мгновение Карл уже поймал свой любимый узкий меч и дагу, а здоровяк завращал тяжелым топором. Семеро против двоих с оружием в руках были готовы убивать.

– Еще раз для глухих! – проорал взобравшийся на стул Дядька, расплескивая вино из подхваченного по дороге кубка: – Если какой дурак попытается атаковать дружину или нас, перебьем всех на месте! А если выиграете, то получите обещанное, слово ярла крепче скал Форкилистада! Шхуна и золото абордажникам! Лодка и воля бунтовщикам!

Толла-Ка поинтересовался у напарника, крутя в возбуждении рукоятку топора:

– Как играть будем?

– Напролом, – ответил Карл. – И чем быстрее начнем, тем лучше, иначе замотают.

– Всегда любил твои шутки, – рассмеялся бывший гладиатор и двинулся вперед, набирая скорость. Бывший лист-сержант черной тенью следовал сбоку.

Семерка противников попыталась задержать рвущихся в центр врагов. Похоже, глупые южане сами подставились, дав возможность окружить себя и отбиваться потом от одновременных атак со всех направлений. Но вот только абордажники были совсем не идиотами.

Короткий лязг оружия – и двое островитян рухнули на плахи пола: один с располосованным горлом, другой с разбитой головой. А проскользнувшая сквозь разорванный строй пара уже крутнулась и атаковала повторно. Убить в этот раз никого не удалось, но одному бойцу дага пропорола левый бицепс, а другой отлетел назад, выпустив из рук меч.

– Вилка! – прокричал Карл, отбивая чужой размашистый удар и резко смещаясь к крайнему правому «сыроеду». Толла-Ка одновременно рванул влево, упал на колени и крутнулся бешеным волчком, вытянув вперед руку и всадив топор в чужое приоткрытое брюхо. Отмахнувшись от подскочившего противника, здоровяк одним слитным движением выпрямился, поднимаясь с колен и сокращая дистанцию, будто рванувший из кустов медведь. Громыхнуло еще раз железо, и на столешницу хлопнулась голова с выпученными от удивления глазами. Карл в этот же миг всадил жало меча в чужую глотку, подтянул на себя захрипевшего молодого парня и швырнул оседающее тело в сторону пока живых противников.

– Минус пять, – удивленно пробормотал Таир, но его голос потонул в восторженном реве, которым дружина ярла приветствовала происходящее в зале.

Двое оставшихся островитян замерли спинами к Скейдам. Обезоруженный молодчик с порванной на груди накидкой поднял с пола чужой топор и переглянулся с товарищем. Карл и Толла-Ка оттянулись назад и между противниками было около десяти метров. Все бойцы переводили дух и готовились к продолжению схватки.

– Челнок? – спросил Толла-Ка, потирая левую руку, где на наручах красовалась новая вмятина.

Напарник оценил оставшихся врагов и кивнул:

– Давай. На раз-два…

Пара легко пробежала вперед пять шагов и неожиданно отшатнулась назад. Замершие островитяне дернулись, но не успели взмахнуть оружием, как абордажники снова двинулись вперед, чтобы тут же метнуться назад. И только «сыроеды» подались следом, как Карл, почти танцуя, встретил противника, метнув сначала дагу, а затем вбивая меч в глаз противника. Рука убитого еще двигалась по инерции, отбивая пролетевшую мимо дагу, а Карл уже вернулся назад, замерев с выставленным вперед клинком.

Через секунду рядом с ним замер Толла-Ка. Здоровяк не стал изобретать что-то изысканное, а лишь задействовал свою грубую чудовищную силу. Первый удар развалил пополам чужой щит, второй отсек кисть левой руки.

Теперь перед отлично сражавшейся парой остался последний противник: молодой парень, почти мальчишка, с еле начавшей расти бородкой. Его лицо было перекошено от страха и боли, из покалеченной руки хлестала кровь. Судорожно вздохнув, островитянин резко развернулся и сделал шаг в сторону ярла. Похоже, последний из семерки решил все же дотянуться до братьев Скейд, в дикой надежде хоть как-то поквитаться за убитых товарищей.

На помосте слаженно грохнули тетивы, и десятки стрел и арбалетных болтов ударили бедолагу со всех сторон. Тело покачнулось и медленно завалилось вперед, ломая тонкие древки. Схватка закончилась…

* * *

Тяжелая бадья медленно ползла под потолком, обдавая окружающих жаром. Замерев над раззявленным жерлом заготовки, ковш медленно наклонил вниз острое жало, и раскаленный металл потек тонким ручьем.

– Держите ровно, не качайте! – заорал Брокк, взбудораженной обезьяной прыгая рядом и с трудом сдерживая себя, чтобы не перетянуть длинным железным крюком по взмокшим спинам работников. – Замерли, держим! Чертей вам в глотку, держим! Начнете мотать, опять пузырей в отливке наделаем!.. Так, так… Еще…

Багровая жидкость вспучилась над краем заготовки, и крюк тут же хлопнул по загудевшему закопченному боку:

– Выравнивай! На раз-два – сдаем назад!

Стоявшие позади подмастерья потянули цепи на себя, сдвинув бадью ближе к стене. Прогремели закрепленные на подпотолочном брусе катки, вся конструкция медленно закачалась, роняя вниз раскаленные капли.

– Отлично! На этот раз – отлично сработали!.. Нутт, возвращаем все к горну, готовим последнюю закладку. Двоих на меха, пусть поднимают температуру. Остальным – отдыхать и менять первую пару. Последняя отливка на сегодня…

Помощник алхимика довольно осклабился. Пять «громыхателей» почти готовы, надо лишь дождаться, когда к завтрашнему вечеру металл остынет достаточно, чтобы разбить формы и достать будущих тварей, изрыгающих огонь. Закончить с шестой и отдыхать. А самое главное, кузнец наконец-то смог уловить и общий ритм работы, и Брокк начал показывать ему, как именно нужно из глины готовить будущую заготовку, обмазывая слой за слоем туго обмотанный канатами стержень. Брокк просто не успевал все делать сам, поэтому и начал учить в деталях Нутта, при случае щедро отвешивая плюхи и ругаясь на криворукого кузнеца. Хотя, пока отливали последние два «громыхателя», ворчал больше по привычке.

– Качаем, качаем, не спим! Брага и отдых вечером, а пока – в темпе, нельзя, чтобы металл перестыл и схватился…

В литейной мастерской было жарко. Спертый воздух ходил волнами от стены к стене, повторяя движения огромных мехов. Десятки факелов освещали зал, истребляя серые тени по углам. Обычно открытые настежь двери сейчас были не просто заперты, а еще и прихвачены запорными брусьями. Брокк терпеть не мог, когда во время работы под руку лезли посторонние. А первое, что он выучил на островах – это полное пренебрежение любыми запретами и приказами. Сотню раз можешь говорить, что нечего охране болтаться рядом с горном и мастерами, но обязательно кому-нибудь станет скучно и сунет любопытный нос. А попробуй по загривку приложить, так воплей не оберешься: и про свои вольности вспомнят, и про чужаков, возомнивших о себе… Куда как проще загнать в пазы брус и плевать на любые крики снаружи. Если что серьезное – то дверь топорами высадят. А так – пусть глотку дерут, здоровее будут…

– Так, на меня посмотрели и уши раскрыли! Последний раз на сегодня отливку делаем. Еще раз – шаг за шагом, без суеты и беготни, как поутру учудили… Ты – проверяешь ковш. Ты – смазать еще раз раз брус. Вам двоим – меняем пару на мехах, а то уже еле шевелятся. Нутт, пойдем проверим металл. Еще раз покажешь мне, как определять его температуру и надо ли чуть остудить перед тем, как доставать станем…

Через пять минут Брокк довольно кивнул и дал отмашку выстроившимся на своих местах подмастерьям. Успешно выполненная до этого работа настроила чужеземца на благодушный лад, и он позволил кузнецу самому командовать процессом. Если все пойдет как надо, то через месяц Нутт будет самостоятельно изготавливать половину «громыхателей». Руду привезли какую надо, все необходимые присадки в цехе собраны с запасом. Чем больше орудий получит ярл, тем неотразимее нанесет удар по соседям. А там и до обещанного…

Ползущий по балке ковш дернулся вслед за звонким щелчком лопнувшей цепи. Запаниковавший подмастерье рванул шест, которым придерживал багровый бок, и перекошенная бадья медленно начала заваливаться в сторону от проложенной дороги. Заорав, вся команда помощников рванулась в стороны, а на пол плеснуло раскаленным металлом. Скрип уключин перекошенного ковша закончился стаккато лопающихся оставшихся цепей и тяжелым ударом всем конструкции, рухнувшей вниз.

Казалось, Брокк лопнет от ярости. Глядя на медленно расползающуюся раскаленную лужу, он молча раскрывал рот, не в силах произнести что-нибудь внятное. Наконец его взгляд остановился на одном из мужчин, переминавшемся с ноги на ногу у стены.

– Я кому приказал цепи проверить? Кому тысячу раз говорил, как надо за крепежом ухаживать?! Кому? Ящерам с болот, что ли?!

– Так я проверил, – недовольно вызверился в ответ подмастерье. – Все нормально было.

– Нормально? Думаешь, я слепой? Я пока с Нуттом у горна возился, ты палкой потыкал и даже не полез наверх, жарко тебе было рядом с нами!..

Брокк, похожий в своих черных одеждах на ворона, шагнул к провинившемуся, вцепился в грубую рубаху и одним движением швырнул островитянина в центр расплавленного металла. Не обращая внимание на дикий крик, взметнувшийся к потолку, подхватил молот на длинной ручке и обрушил его на спину бедолаги, пытавшегося встать на четвереньки.

Посмотрев на дергающееся на полу тело, которое охватил огонь, зло плюнул и процедил:

– Минус один «громыхатель». Это одна ладья, которая не пойдет в набег. Это одна деревня, которая сможет отбиться от войск Скейда. Это ваши братья, которые сдохнут от чужих стрел и копий. Вот истинная цена ошибки. А я не потерплю, чтобы из-за ленивых ублюдков дело моей жизни сбросили со скал на болота… Убрать здесь все, когда металл остынет. Послезавтра будем смотреть результаты.

Рывком выхватив запорный брус, мастер приоткрыл дверь и прошипел помощнику, который с мрачным лицом застыл рядом:

– Завтра после обеда начнем готовить новые заготовки. Проверь с утра глину и канаты. И найди замену идиоту, который испортил нам так хорошо начавшийся день… И, Нутт… Можешь делать что хочешь, но чтобы твои люди исполняли приказы как следует. Можете хоть всем вашим богам жаловаться, хоть башкой о стены биться. Можешь им клещами руки выпрямлять, если потребуется… Но если подобное повторится еще раз, я вас всех ярлу отдам на расправу. И поверь, он жалеть никого не будет. Ты его в гневе видел…

* * *

– Почему ты не подровняешь бороду? Это пятно совсем лишнее здесь… Ведь был такой красавчик!

– Ярл любит, когда я сижу рядом и от меня пахнет дымом и железом… Нашим железом, которое скоро завоюет для Тронных островов весь мир!

– Можно подумать, ярл не знает, кто делает для него оружие!

Только что гладившая мужскую грудь женщина фыркнула и села, потягиваясь, словно дикая кошка. Конечно, куда как интереснее развлекаться с молодыми инговаррами, перепившими хмельного пива. Молодые юноши готовы всю ночь провести в плотских утехах, а дремлющий на широком ложе хозяин дома уже начал терять мужскую силу, растрачивая ее на вереницу наложниц и дурманящие травы. Но зато у него полно золота, которое он щедро отсыпает очередной фаворитке. И доступ к которому лишает ту, кто надоел или не умеет подлизаться в нужный момент…

– Лучше расскажи, что ты видел на последней пирушке! Говорят, там перебили людей Сверра Кривобокого? И ты наблюдал это собственными глазами?

Почесав бок, черноволосый мужчина лениво покосился на пышнотелую любовницу и подумал про себя: стоит ли предаться неге или можно закутаться в шкуры и завалиться спать. Завтра все равно раньше вечера во дворец идти не нужно, можно и расслабиться…

– Милый, так ты не ответил… Ты видел, как они дрались?

– Конечно, видел. Я сидел рядом с ярлом и ел с ним с одного блюда… Двое абордажников перерезали мятежников, словно баранов на бойне. Мы не успели даже выпить вина, как семь трупов легли у ног Скейдов.

– Мятежники?! А разве это не ватажники Сверра?

– Нет. Это были идиоты, которые шептали Кривобокому, что надо сбросить Локхи с трона прямо сейчас. В итоге Сверр лишился медной шахты и с трудом удержал голову на плечах. Одно дело драть глотку на Вечевом Совете. И совсем другое – выступать против законно выбранного ярла… Поэтому хитрый старик отдал баламутов, кто мечтал потеснить его в ватаге, и чужими руками навел порядок. Ну и заодно проверили этих чужаков… Но дерутся абордажники – как проклятые берсерки, этого у них не отнять…

– Как бы я хотела посмотреть хоть одним глазком на…

– Забудь! – расхохотался обнаженный мужчина и потянул на себя обиженно насупившую брови подругу: – Женщин на сбор дружины не приглашают, это дело мужчин – проверять остроту мечей и делить трапезу.

– Жена прошлого ярла ходила с ним в походы!

– Но не лезла в зал, где пировал ее муж!.. Ладно, что ты там говорила про новые украшения и торги у Секачей? Думаю, мы сможем заглянуть к ним в гости. Заодно и шубу тебе посмотрим новую. И ожерелье…

Хихикнув, очередная фаворитка повалила любвеобильного приятеля на шкуру, пока тот бормотал про себя:

– Но дерутся эти двое отменно… Молюсь богам Проливов, чтобы остальные абордажники были не так хороши, а то хлебнем мы неприятностей… Да, хле… О! Повтори еще раз… Еще… Еще…

* * *

Подбросив корявый сук в ярко пылающий камин, Карл присел на низкий табурет и посмотел на товарища, который доедал уже третью чашку каши.

– И как в тебя только лезет?

– А что? – Толла-Ка заботливо прикрыл рукой гору вяленой рыбы, оставленную им на закуску. – Я после драки всегда люблю пожевать. Да и скряга Фамп держит впроголодь, будто не мы его голову из петли достали.

– Ладно, не ворчи. Снимем свой дом с кухаркой, будешь есть хоть за пятерых. Золота хватит… Завтра идем смотреть шхуну, потом начнется цирк с наймом команды. И торговля с королем насчет «громыхателей».

– С ярлом. Король у нас один – Барб Собиратель. А местных главарей зовут ярлы. На каждом острове – свой собственный. И ненавидят друг друга похлеще наших баронов и графов.

– Плевать. Главное – с него можно получить проклятые железяки. А с ними мы легко сможем отбиться от любого рейдера. Ну и купца прихватить, если кто на пути замешкается…

Чуть нагнувшись вперед, Карл продолжил:

– А главное, ты видел черноволосого мерзавца с подпаленной бородой?

Бывший гладиатор дожевал остатки каши и уточнил:

– Такой остроносый, в черной накидке и с выпученными глазами, как у жабы?

– Ага… Он не местный. Смуглая кожа, цвет глаз отличный от соседей. И орал с южным выговором, когда мы «сыроедов» пластали… Сдается мне, это может быть тот самый алхимик, о котором нам все уши прожужжали в абордажниках.

Набив рот рыбой, Толла-Ка равнодушно пожал плечами:

– И фто? Мы уве не слушим…

– Просто я думаю, что хорошо бы с ним сойтись поближе. Если он королям… То есть – ярлам, ярлам такие подарки делает, может, и нам что полезное перепадет? Подумать надо будет об этом. Хорошенько подумать…

Глава 6

Планы

Аккуратно завязав сложную систему тесемок, Фамп Винодел залил переплетение узлов расплавленным сургучом и приложил печатку несколько раз. Что поделать, любил купец полюбоваться на оттиск со сложной картинкой: виноградная лоза в обрамлении золотых монет. Хотя неискушенные зрители обычно лишь недоумевали, зачем богатый человек лепит шараду с кривыми палками и кружками.

– Караван уходит завтра до восточных границ. Оттуда при первом затишье в штормах отправишься в Северный Арис. Один золотой серебром и медью на дорогу сейчас, еще десять в торговом доме, куда бумаги доставишь. Все понял?

Гонец согнулся в почтительном поклоне. Будь его воля, он бы пешком по болотам домой удрал подальше от надвигающихся холодов. Лишь бы обрыдшие бородатые морды не видеть. А то станется, подвесят рабский ошейник и погонят по весне в набег, чужие стрелы пузом ловить. А так – и важные бумаги до места доставит, и золотишком за непыльную работу разживется. Ну и обратно с ответом пусть другого идиота ищут, он сюда больше ни ногой…

Отправив почту, толстяк вернулся в гостиную, где среди рассыпанного вороха подушек его ждала гостья. Стройная, невысокая женщина тридцати лет с огромной гривой пепельных волос, рассыпанных в беспорядке по плечам. Соорудив себе удобное лежбище, хозяйка маленькой ватаги ловко добывала тонким ножом сладкие сливы, плававшие в большой чашке с острым соусом. Подобное лакомство из дальних стран даже ярл не всегда мог выставить на стол дружине. Поэтому Алрекера беззастенчиво набивала рот сластями, краем глаза поглядывая на вернувшегося хозяина.

– Фух, еле избавился, – Фамп пристроился рядом и потянулся за открытой бутылкой. – Не поверишь, чтобы заставить местных парней делать что-либо, приходится сто раз воззвать ко всем местным богам, затем пнуть души и тени с болот, а потом еще накрутить хвост тем, кто не понял с первого раза… Хотя, стоит признать, что у меня дома это придется повторить несколько раз, чтобы получить хоть какой-нибудь результат.

– Пы-фо-т… – пробулькала гостья, стараясь не потерять отправленные в рот сливы.

– Что? – удивился толстяк.

Подняв нож вверх, Алрекера с трудом дожевала, затем отобрала бутылку и присосалась к открытому горлышку. Вернув сосуд обратно, уже внятно повторила:

– Поход. Я хочу идти весной в поход. Ты обещал, что замолвишь перед ярлом за меня словечко… Мои парни готовы порвать глотку любому, они уже просто маются от безделья. А из-за твоих разъездов я вынуждена болтаться рядом с дворцом и терять время… Итак?

– Знаешь, я ведь не просто так «болтался»… И, кстати, ты так и не рассказала мне, зачем тебе этот набег. Что ты хочешь получить в итоге…

Женщина задумалась, водя тонким, как шило, концом ножа над чашкой. Затем все же выбрала очередной плод и забросила его в рот. Закончив с трапезой, тщательно вытерла клинок и спрятала в ножны:

– Ты ведь помнишь, как меня зовут?

– Разумеется, – согласился купец, разом растеряв легкомысленный настрой. Слишком серьезные вещи стояли за полученным давным-давно прозвищем.

– Меня зовут Ледяная Ведьма… Потому что когда семью похитили соседи, то найти мерзавцев на дальних островах остатки родни смогли лишь в лютые морозы. Когда все живое превращается в ледышку, если не сидит у горячего очага.

– Я помню. А еще говорят, что твой клан потратил на поиски несколько месяцев. А когда ворвался в чужую деревню, то из живых нашли лишь тебя. И почти обглоданные до костей трупы.

– Да, – согласилась Алрекера. – С едой там было плохо. К сожалению, захватить работающую лодку не удалось… И мои прекрасные черные волосы превратились в эту паклю…

Откинувшись на подушки, компаньонка в тайных делах с любовью погладила один из ремней кожаной перевязи, опутавший ее выше юбки. Там, среди бурых от времени лент прятались бесконечные метательные ножи, которыми хозяйка в случае необходимости умела отлично воспользоваться.

– Так вот. Я вернула доброе имя семье и остаткам клана, набрала ребят, которые согласились выкрикнуть мое имя в вожди вольного рода. И ходила с ними в набеги, пока Локхи Скейд не объявил спокойные годы. Наш молодой ярл сказал, что соседним бычкам надо дать нагулять вес перед тем, как ободрать с них шкуру и заставить делиться собранным урожаем.

– И ты помогла братьям в сваре, которая тянулась несколько лет, пуская под нож тех, кто слишком активно требовал самые сладкие куски во время братоубийственной войны.

– Мы всего лишь собрали все вольные кланы в один кулак. С единственным вождем во главе. И армией, которая готова ударить на юг, – отозвалась Алрекера, перестав теребить перевязь.

Купец обворожительно улыбнулся в ответ. Он знал, что его помощница не отличается буйным нравом и готова внимательно выслушать чужую мысль до самого конца. Но если ненароком где-то обидишь хрупкую женщину, она запомнит обиду навсегда и пронесет ее до конца, который постигнет вновь обретенного врага рано или поздно. Но зато и тайные поручения гостья выполняла прекрасно, не оставляя в живых ненужных свидетелей, не порождая слухов. Отличный смертоносный инструмент в умелых руках.

– Так вот. Смута закончилась. Скейды готовят поход. Я хочу с этого похода вернуться домой с горой золота и рабов… Я хочу молодых служанок, которые будут убирать у меня в доме, а я буду лупить их за провинности. Или наоборот, хвалить и одаривать, чтобы соседи завидовали моему положению и богатству.

Бросив опустевшую бутылку в угол к столь же печальным товаркам, Фамп спросил, аккуратно взвешивая каждое слово:

– Я никоим образом не хочу тебя расстроить, но прошу вместе со мной подумать вот над каким вопросом… Допустим, Локхи сумел захватить соседнюю провинцию целиком, а то и весь архипелаг. И Барб Собиратель не смог отбить его назад… Несмотря на все скопленные им войска, на отлично подготовленные команды абордажников и тяжелые корабли, которых у проклятых церковников полно. А они поделятся с королем, можно не сомневаться… Как думаешь, что будет дальше?

– Престол обещал нам фрегаты!

– А, да… Престол… Это сборище беглых храмовников, жуликоватых шаманов и камлателей. А также прорицателей, говорящих с богами, и прочий сброд, который вышибли из Склеенного Королевства. И теперь вместе с вашими вождями и почитателями утраченных свобод все это сборище с громким именем мечтает столкнуть лбами ярлов и Барба, чтобы погреть руки на разгоревшемся пожаре и вернуться сначала в Хапран, а затем и дальше на юг…

Фыркнув, Алрекера ткнула пальцем в заросшую волосами рыхлую грудь:

– Ты сам работаешь на них!

– Позволь тебя поправить. Я не работаю на них. Я иногда оказываю им услуги. Потому что они платят золотом. И пока Престол способен доставать монеты из укрытых в тайных местах сундуков, я готов продавать свои таланты. За отдельную и очень щедрую плату… Но ты не ответила на мой вопрос. Что будет потом, когда Локхи и Таир Скейды проглотят столь жирный кусок. Ну? Я же ценю тебя не за это жуткое украшение, которое давно можно заменить на красивую волчью или медвежью шубу. Я преклоняюсь перед твоим умом, практичностью и умением смотреть на сотню шагов вперед, когда твои соседи не способны даже предсказать текущую погоду, высунув голову за порог дома.

Легко соскользнув с широкой кровати, гостья стала медленно ходить по комнате, периодически отпинывая попадающие под ноги подушки:

– Значит, мы захватим Хапран или даже всю провинцию у соседей.

– Ярл захватит, – поправил ее Фамп.

– Ярл? Хорошо, Локхи захватит… Крупный город оставит себе, это понятно. Но там еще пятнадцать мелких и больше сотни хуторов и деревень… На которые нужно будет выделить ватаги, чтобы заставили местных трудиться как должно и охраняли от набегов чужой армии.

– Согласен. Дальние земли скормят вольным вождям, которые до сих пор шипят и плюются при упоминании одного имени Скейдов.

– Ближние раздадут дружине и прямым вассалам.

– Ну и крохотным ватагам, вроде тебя, любезно позволят занять какие-нибудь полудохлые деревушки на самой границе, чтобы вы первыми принимали чужие удары и поднимали тревогу… Я ничего не пропустил?

Замерев на месте, Алрекера нарисовала в воздухе образ чужих земель, затем острыми жестами рассекла ее на части и зло скривилась:

– Выходит, твоя беседа с ярлом ничего не решит? Он не послушает человека, который говорит голосом Северного и Южного Ариса? Кто находит для Скейда корабли, наемников и поставляет донесения шпионов даже из нужника Барба Собирателя?!

– Почему? Я спрашивал. Аккуратно, чтобы не подвести тебя под неприятности и лишнюю зависть. Тем более, что имя Ледяной Ведьмы звучит серьезно. И твоя ватага считается самой удачливой в округе… Но ты – лишь одна из многих рядом с троном. И все хотят получить рабов. Золото. Новые земли… Все хотят… Поэтому тебе могут выделить одну-две крохотные деревни на отшибе, чтобы было с чего прокормиться. И драться за каждый клочок обработанной земли в округе с такими же счастливчиками.

Подумав, Алрекера мягко шагнула к мужчине и, потянув за халат к себе толстое тело, прошептала, разглядывая серыми глазами разом вспотевшего купца:

– Я услышала тебя. А теперь хочу узнать, что может дать мне человек, который за эти годы ни разу не обманул маленькую беззащитную женщину… Мы хорошо знаем друг друга. И за все это время, если ты открывал рот, то держал данное обещание. Итак?

Откашлявшись, Фамп Винодел заговорил, изредка сглатывая непослушную слюну и стараясь не отводить взгляд:

– Ярл получит обещанные корабли. А еще весной под его руку придут наемники. Несколько тысяч наемников, которые умеют махать мечами и резать чужие глотки… Вот только для такой армии нужны не просто корабли. Для такой армии нужны хорошие корабли с грамотными командами и отличными капитанами. Где их взять?

– И где мой друг предлагает найти таких капитанов?

– В Северном Арисе. Их южный сосед неплохо пустил кровь зазнавшимся торговым домам. И теперь холодный Арис мечтает получить на новой войне золото. Но подумай сама, кого поставит Скейд во главе эскадры? Сотни мелких лодок и драккаров ударят по слабо защищенным целям. Но высадить наемников и штурмовать Хапран – это не в набег за козами ходить. Ярлу нужен отлично подготовленный адмирал, который не ударит в спину.

Отпустив собеседника, Алрекера оправила переплетение ремней, затем встряхнула юбку, сплетенную из кожаных полос со множеством узлов. Убедившись, что наряд выглядит так, как нравится лично ей, печально протянула:

– Мой отец водил три лодки в свое время. И я водила три, когда возродила ватагу. Я бы могла и больше, но кто согласится взять Ведьму в командиры? Желающих поорать с кормы вслед расправленным парусам хватает в каждом клане.

– Пусть и дальше орут, это их право. А вот я могу дать тебе возможность набраться навыков у капитана, который в свое время прославился среди контрабандистов юга.

– Он – будущий адмирал?

– Он бывший абордажник, который получит завтра отличную и быструю шхуну. А ты дашь ему недостающую команду, которую он будет учить за время зимних штормов и походов. Ты будешь его правой рукой, которую он обучит всему, что знает сам. И ты, именно ты на этой шхуне пойдешь в набег вместе с грамотным капитаном. Чтобы за лето превратиться из Ледяной Ведьмы в Повелительницу Небес.

– Я слушаю, – упрямо сжав губы, прошептала Алрекера. Она с интересом слушала и пыталась представить перед собой картину, которую широкими мазками изображал толстяк.

– Это будет тяжелая война. И она не закончится за один поход. Я знаю, я видел и чужие войны, и войска, собранные Барбом. Твой ярл еще не раз умоется кровью, хотя имеет все шансы в самом деле захватить все, на что положил глаз… И за это время многим из Вечевого Совета сломают хребет. И многие возвысятся на миг рядом с троном, чтобы потом из-за происков врагов рухнуть вниз, на вонючие болота. Даже назначенный ярлом адмирал на новые корабли с наемниками наверняка свернет себе шею. Потому что все будет организовано как попало… Ты же будешь помогать сначала водить шхуну, командовать преданными тебе людьми и смотреть вперед. Туда, куда я зову лучшую из женщин среди местных холодных камней.

– Шхуна? Всего лишь шхуна…

– Именно. Корабль, который у вас никто не отберет. Корабль, на который я сумею достать «громыхатели». Бывшие абордажники, которые порвали семерых не последних воинов, не получив в ответ даже царапины. Все это – чтобы научиться побеждать. И доказать Скейдам личную преданность… Думаю, он и так верит в Ледяную Ведьму. Но лишний раз продемонстрировать это не помешает.

– Я поняла… И что дальше?

Фамп поднялся и встал рядом с гостьей, возвышаясь подобно безразмерной горе над грозовой тучкой.

– Между Северным Арисом и землями Барба есть спорная гряда. Множество мелких островов, которые часто поливает дождями и где растет любая палка, воткнутая в скалы. После того, как Тронные острова сцепятся с королевством, Арис предложит купить их нейтралитет. Локхи за свое золото получит корабли и несколько тысяч наемников, которые болтаются по островам, грабят купцов и не знают, чем себя занять. А тридцать отлично оборудованных фрегатов и личная гвардия торговых домов способна одним ударом опрокинуть чашу весов в будущей войне. И отдать спорные земли за то, чтобы гвардия осталась дома – это отличное предложение. Арис не продаст никому свою истинную силу.

– Которое могут отклонить.

– Тогда купцы захватят то, что хотят получить без крови. Поверь, никто не станет помогать в открытую в будущей потасовке ни северу, ни югу. Сброд отправят на убой. Золото пустят в дело, отдав выстроенные на него фрегаты. «Громыхатели» со складов пойдут на войну, а часть в качестве оплаты доставят на Арис. И тогда каждый получит, что он хочет… Скейды сожрут земли соседей. Барб станет отбиваться от взбаламученных баронов и графов, которых не передавили в прошлый мятеж. А ты… Ты – с заработанным опытом и верной командой – станешь моим доверенным лицом в новой эскадре. И получишь к своим ногам не паршивую деревню, а целый архипелаг. И замок в придачу, свой собственный замок. В котором сможешь завести семью, резать на ремни пойманных врагов и муштровать сотни солдат, готовых за тебя пойти в огонь и воду.

В комнате повисла долгая тишина. Закрыв глаза, Алрекера представляла будущее. Замок. Ветер, пробующий на зуб тяжелые флаги. Дожди, обильно поливающие зеленые бесконечные луга и леса на бессчетных островах. Ее островах…

– И почему ты предлагаешь стать адмиралом мне, а не тому же абордажнику?

– Потому что за все эти годы, что я болтаюсь на промороженных Тронных островах, ты очень редко открываешь рот. Но если открываешь, то сказанное можно отлить в остро отточенный клинок, который никогда не подведет… Я предлагаю тебе прикрыть мне спину. Взамен я сделаю все, чтобы мой адмирал получил обещанную награду… И возможно… Возможно… Когда-нибудь ты пустишь меня в свой замок не просто как друга. А как своего мужчину…

Пепел в глазах Алрекеры полыхнул холодом. Но Ледяная Ведьма промолчала на высказанное столь явно предложение. Пройдя к выходу, она оперлась о закрытую дверь и ответила, поглаживая дубовые доски:

– Я тебя услышала, голос чужих торговых домов… Наверное, ты рассказал мне не все… Наверное, отдав мне замок и земли, мечтаешь получить под свое покровительство всех купцов Ариса… Я подумаю над твоим предложением и дам ответ завтра утром. По крайней мере, я решу, стоит ли мне и ватаге подниматься на борт твоей шхуны. И стоит ли ходить в набеги под командованием абордажников.

– Я буду ждать. Завтра – это всего лишь завтра, одна короткая ночь… И ты прекрасно помнишь, что кроме своего клана всегда можешь попросить помощи у меня. Я готов поддержать тебя и словом, и делом в любой ситуации. Наверное, поэтому ты и не ударишь меня в спину.

Толкнув тяжелую дверь, Алрекера лишь горько усмехнулась в ответ:

– Любви нет, смешной чужеземец, не способный даже как следует ударить мечом… И боги не слышат наших молитв и криков боли. Я убедилась в этом, когда меня рвали на куски в долгие зимние ночи…

– Я знаю. Но поверь, у меня тоже свое личное кладбище, хотя я и не украшаю свои одежды кожей врагов. И я произнес слово, которое стоит больше, чем вся похвальба ярла… Мой адмирал. Твои земли и замок. И моя поддержка в любом случае, даже если ты решишь остаться в одиночестве среди каменных стен.

– Ледяная Ведьма услышала тебя, Фамп. Ответ на первый вопрос ты получишь утром, когда солнце разгонит утренний туман. Об остальном мы поговорим позже…

* * *

– Прекрасный корабль, как и обещал. Двадцать лет, а гнили как не бывало!

Перегнувшись через фальшборт, Карл посмотрел сверху вниз на Фампа Винодела, сорвавшего голос в попытках расписать в красках стоявшую на приколе шхуну. С палубы купец внизу казался пришлепнутой кляксой на камнях, толстой и неповоротливой.

– Я проверил трюм, половину шпангоутов под замену, если захочу поднять клячу в небо.

– Какая замена! – заорал обиженный купец, про себя недобрым словом поминая дотошного абордажника. – Ну, палку-другую подлатать и хватит! Я за этот корабль кучу денег отдал!

– Похоже, тебя обманули… Хотя можешь потребовать золото назад.

– Назад? Те, кто продал корабль, как раз кувыркнулись с облаков с твоей помощью. Шхуну оставили здесь для мелкого ремонта, а сами полетели за мной. И теперь я вернулся на острова, а кто-то кормит червей… Так что устроит тебя посудина, или так и станешь на берегу ворон считать?

Спустившись по сходням вниз, Карл покосился на седовласую женщину, тенью сопровождавшую его все это время. Потом поскреб жесткую щетину на подбородке и подвел итог осмотру «дареного коня»:

– Добудешь для меня четыре «громыхателя», и считаем, что обещание сдержал. Можно даже не такие огромные, что мы захватили с тобой в придачу.

– Два. Ярл может выдать два.

– Два больших или четыре маленьких. Меня устроят маленькие.

– Это будет трудно, Карл.

– Но возможно, я в тебя верю… Пирату для захвата купцов не нужно крушить борта. Мне хватит злых маленьких кусочков железа, которыми легко вымести палубу от чужих солдат. А с этой дрянью крохотули вполне справятся… Под «громыхатели» все равно придется укреплять позиции в носу и на корме, а также прорубать дыры в фальшборте. Заодно и в трюмах починимся.

Важно задрав палец вверх, купец загудел, раздуваясь подобно болотной жабе:

– Вот! Я дурного не посоветую! Корабль для тебя и команда, все как…

– У нас неделя на то, чтобы перетянуть такелаж и подготовиться к встрече с рейдером. Арбалеты и хорошие стрелки в команде. «Громыхатели» и толика удачи… А потом, как закончим с делами и придут первые зимние шторма, встанем на ремонт. Как раз к весеннему солнцу успеем. Потому что один поход шхуна выдержит. А вот в набег на ней идти – это самоубийство.

– Я и говорю, как и обе… Какой ремонт?!

– Качественный. И за твой счет, толстяк. Я видел вон в тех сараях полно отличной древесины. Видимо, как раз запасы ребят, которых мы вместе угрохали. Вряд ли им она понадобится на том свете.

– Но с какой стати я должен платить за это?! Вот корабль, который ты хотел! И золото выплачено все, до последней монеты! Имей совесть, душегуб!

К Толла-Ка, стоявшему рядом с высокой мачтой, подошел один из ватажников Ледяной Ведьмы. Отчаянные головорезы по достоинству оценили мощь бывшего гладиатора и теперь пытались понять, готовы ли принять его командиром абордажной команды или проще удавить ночью по-тихому…

– Что там капитан про рейдер говорил?

– Капитан перед тем, как удрать от плахи, внимательно слушал и запоминал. Выходит, что у нас есть место и время, куда заявится разведчик. Если постараться, его получится подловить. А это минус один корабль у Барба и отличная проверка для вас. Я слабо разбираюсь в парусных лоханках, но отлично понимаю, чего стоит добрая схватка на чужой палубе. Думаю, у нас будет возможность проверить друг друга в деле.

– В команде меньше тридцати бойцов. А на рейдер грузят под сотню и больше. Нас просто телами задавят.

– Тридцать вас. Еще с полсотни инговарров даст Таир для потасовки. Ну и проклятые железяки, способные снести все живое на целом острове.

«Сыроед» недоверчиво переспросил:

– Ты видел «громыхатели» в деле?

– Я дважды выжил, когда меня с капитаном пытались угробить из этих штук. Так что не только твоей седовласке боги отмерили удачи. Нас также не обделили…

Через час Фамп устал драть глотку и согласился с основными требованиями будущего капитана шхуны. Вытирая взмокшее лицо, купец уточнил:

– Значит, у нас два дня на подготовку к выходу. Ты с кораблем возишься, твоя помощница – с командой. Ну и великан отбирает самых душегубов из всех, кого нам дадут… Карту смотрел, где рейдер ловить?

– Смотрел. И склады, на которые ты пальцем тыкал, тоже смотрел. Рядом все.

– Вот и хорошо. Ярл отправит с нами мастера, который отберет нужные «громыхатели» и поможет с установкой.

– Мастера во время схватки не прибьют ненароком? – засомневался Карл, растирая замерзшие руки.

– А он с какой стати в потасовку полезет? Его дело тебе оружие выдать и убедиться, что не сломаете. Ну и обратно за ним зайдете уже после драки. Может, что в трюмы добьют, чтобы впустую обратно шхуну не гнать… Главное – ты там покажи себя, как следует. Если себя отлично зарекомендуешь, точно в набег самостоятельным капитаном пойдешь. И процент с добычи будет большой, а не крошки, как обычно ватагам выплачивают.

– За меня не волнуйся, я купцов щипал, еще когда первое свое прозвище не заработал… Ладно, пойдем горячим грогом согреемся. Да и начну я госпожу Алрекеру учить, с какой стороны какой канат дергать. Моряков в команде у меня раз-два и обчелся, а в будущей схватке лучше не мечами махать, а правильно ветер поймать и на выстрел борт выставить вовремя…

* * *

Обсыпанный снегом баркас опустился в узкий колодец двора подобно последнему хрустящему листу, промороженному до ломкого звона. Аккуратно перебравшись через невысокий борт, Ягер быстро увязал швартовы, смахнул наметенную белую крупу с пустого ящика рядом и устало присел: ноги после долгого полета не держали. Если бы не отчаянное желание добраться домой и милость богов Проливов, юноша бы остался где-нибудь на болотах, рухнув с затянутых облаками небес. Полет выдался жутким: бесконечные порывы холодного ветра, налетающая временами пурга и холод, грызущий тело под драной медвежьей шкурой.

Неожиданно сильный удар распахнул хлипкую калитку, и во двор ввалились солдаты. Когда редкая цепь обступила баркас, тут же из-за спин высунулся лист-сержант, брезгливо стряхивая налипшие на бороду крошки пирога:

– Кто такой? Почему летаешь без разрешения?

– Живу я здесь, – мрачно разглядывая незванных гостей отозвался Ягер. – С Холодных Заимок вернулся.

– В такую-то погоду?

– Дома жрать нечего, пришлось лететь. Надеялся с охотниками сторговаться, хоть что-то домой привезти. Да только обобрали там, еле успел удрать с остатками товара.

– Показывай. Товар показывай, лодку свою показывай…

Кривя недовольно губы, командир патруля поворошил рукой мятую жестяную посуду, вываленную из мешка. Затем сунул нос в крохотный пристрой на носу и потыкал ногой уложенный у борта парус. Затем требовательно протянул ладонь вперед и уставился немигающим взглядом на почти пустой кошель на поясе юноши.

– Господин хороший, так у меня там всего четыре медяка! На хлеб хотел потратить, все что осталось!

– Хватит орать, дурнина! Так я тебе и поверил, что с пустыми карманами в город вернулся. Просто лень мне тебя в допросную тащить и выпытывать, где все остальное… Посуду завтра на рынке продашь, на хлеб и кусок сыра заработаешь… Давай, не зли меня.

Посмотрев на потертые медяки, упавшие на ладонь, лист-сержант сунул монеты ближайшему осклабившемуся солдату и погрозил пальцем Ягеру:

– Будем считать, что это не я тебя заметил, когда ты без разрешения мотался из Хапрана. Будем считать, что один молодой идиот ходил в разведку для нас и вернулся с ценными сведениями… Значит, завтра к обеду в ратушу. Я рапорт составлю, попробуй только проспать или куда-нибудь подеваться… Расскажешь все: что видел, кто на Заимках сейчас. Можешь на жизнь пожаловаться, глядишь, чернильные души на твоих обидчиков записку разрисуют, на торгах потом штраф стрясут… Главное – не вздумай куда лодку свою девать. На твой двор записана одна душа для работ по ремонту городских стен. Будешь каждый день за щебнем в каменоломни летать. Заодно и грош-другой перепадет из казны. Понял, доходяга?

– Понял, – понурился юноша, стараясь не поднимать горевшие ненавистью глаза.

– Вот и хорошо. А то как защищать вас от «сыроедов» – так нам первыми под чужие стрелы лезть. А как о городе и жителях позаботиться – ни одного голодранца работать не заставишь… Запомни, в полдень у ратуши перекличка. Кто больным сказался или еще что удумал – десять грошей штраф сразу же. Второй раз не отозвался или в бега пошел – с семьи золотой потребуют. Есть у тебя золотой? То-то же…

Дождавшись, когда незваные гости наконец-то уберутся со двора, Ягер прикрыл калитку и пошел домой. На пороге встречала мать, укутанная в испещренную заплатами накидку.

– Я молилась за тебя, сынок, – прошептала женщина и уткнулась в грудь старшего сына, так нежданно выросшего и превратившегося в единственного кормильца. – И боялась, что так и не увижу…

Наскоро перекусив, Ягер помог уложить взбудораженных возвращением сестер и крохотного брата, затем снова подсел к столу, убедившись, что за дверью во дворе никто не подслушивает.

– Хватило оставленных денег?

– Так с лихвой, с лихвой! – всплеснула руками мать. – Я же не меняла все сразу, только два золотых через товарку свою на рынке и потратила. Остальное на две части разложила и прибрала. Круп чуть взяла, масла, мяса. И все – якобы в долг, чтобы деньгами народ не смущать. Ну и по мелочи там разного… И трав чуть прикупила, чтобы отвары делать. А то ведь морозы пошли, беда просто… Ну и угля мелкого мне сосед уступил, так что до весны легко протянем… Ты-то как? Хоть с прибытком вернулся? Видела я, как солдаты мешок потрошили…

– Пусть, это лишь для чужих глаз. Хотя посуда справная, хоть и мятая да чуток поцарапана. Можно самим пользоваться… Купец, которого отвез, честь по чести расплатился. Пушниной оделил и золото выплатил. С собой я всего пять монет взял, остальное в отцовской кубышке за городом спрятал. Ну и пушнину на хутор отвез, на мед и припасы выменял. Когда от них на торги караван пойдет, привезут…

– И то хорошо, что нам зря квартал достатком смущать. Времена-то лихие, запросто или сами попытаются в карман лапу запустить, или солдат наведут. Уже какой день подряд по округе патрули рыщут, дома обшаривают. Да понаехала еще куча народу, все приличные углы заняли, боятся зимой в деревнях сидеть. Все ждут, когда северяне в гости пожалуют.

Отпив обжигающе горячий чай, Ягер спросил:

– Что делать будем? Денег у нас теперь достаточно, чтобы на юг перебраться. Может, не сейчас, а по самой ранней весне. Но «сыроеды» в самом деле в набег собираются. И хоть говорят, что вольные капитаны им живыми нужны, но война может любым боком повернуться. Не успеем охнуть, как прибьют или в рабство отправят.

– А куда ехать-то, сынок? – вздохнула женщина, подслеповато разглядывая мотающийся под сквозняком огонек свечи. – Лодку новую брать – так спросят, откуда деньги на нее взял. И бумаги нужны с разрешением, если извозом заниматься. Сам знаешь, в центральных районах с полетами куда как строже. Это у нас граница, вольницу пока не запретили. А там – всем подай, поклонись. Если не так глянул или кому дорогу перешел, вмиг голову с плеч. Или в кандалы – на работу в каменоломни… А тут хоть какая-то родня еще осталась. Да и сестру мою вспомни. Или приятелей отца, у кого ты на хуторах пушнину сторговал… Может, останемся?

Помолчав, юноша устало пробормотал, с трудом борясь со сном:

– Ладно, попозже обсудим еще раз. Слишком опасно нам здесь оставаться. Может, кого из старых знакомых попросим слово на югах замолвить. А пока я ложиться буду. Надо завтра в ратуше отметиться и выяснить, что там еще напридумывали. Камни возить – баркаса на неделю хватит максимум. И так еле в небеса поднимается. Останемся без лодки – совсем тоскливо станет…

Аккуратно накрыв шкурой заснувшего сына, мать прибрала на столе и притушила свечу. Пусть впереди ждала неизвестность, но сейчас вся семья была в сборе. И можно было ложиться самой, не вздрагивая от каждого шороха на улице. И не проливать слезы, мучаясь от неизвестности: вернется ли Ягер домой или сгинет в обрушившихся на город снежных штормах…

* * *

– За участие в походе половина срока снимается! Половина! А если кто кровь пролил или поувечился, то лечение за счет выделенной добычи. Так что прямая выгода склады не спалить, а целыми захватить.

– Про склады слышали, лучше скажи, сколько с товаров нам достанется?

В городских каменоломнях творилось невиданное. На утоптанном снегу перед бараками вещал глашатай в ярких цветах королевских пехотинцев: золотые кляксы на буро-коричневом камзоле. Взобравшись на широкую телегу, молодой парень изредка прикладывался к фляге с горячим отваром и отвечал на вопросы кандальников, плотной толпой обступивших его вокруг. Вооруженная до зубов охрана маячила в отдалении, стараясь лишний раз не попадаться на глаза заключенным. Вполне может статься, что еще к вечеру большая часть бывших душегубов превратится в отчаянных абордажников и опору трона.

– Приказ по вашему отряду гласит: четверть во благо короны, четверть городу. Оставшаяся половина – вам! Мало того, первая четверть будет потрачена на выплату за амуницию. За оружие. За провиант для похода и после него. Слышали? Половина – вам. И добычу скупают армейские оценщики. Поэтому и посчитают честно, и выплатят все до последнего медяка.

– Половина? А что не больше?

– Больше? – зазывала захохотал. – Обычно четверть в отряде остается, да с этих денег еще вычитают за утраченное в бою оружие и побитые щиты с кольчугами. Вам господин полковник просто милость оказывает, так оделяя. Столько вонючих дыр приходится выжигать, что не успеваем везде рейдеры рассылать. Поэтому и предлагаю воспользоваться моментом. Ну и если кому понравится, после похода могут не оставшийся срок кандалами греметь, а на службу завербоваться и уже постоянно в рейды ходить. Или кто прямо сейчас готов контракт на ближайшие пять лет подписать?

Дремавший в углу площади охранник вздрогнул от восторженного рева и тихонько толкнул товарища, приплясывающего рядом:

– Что он сказал? Чего так загомонили?

– Да свободу обещал. Пять лет ножиком во славу короля помашешь – и свободен. Да еще с золотишком в кармане домой вернешься.

– Правда? Может, и нам с тобой туда податься?

Сбив налипший на сапоги снег, охранник лишь крякнул:

– Седжо, ты что, идиот? Сколько абордажник живет, знаешь? Максимум – полгода. Ну, если куда в командиры выбьется – так год протянет. А им лямку тянуть предлагают пять лет без перерыва. И это – когда война на носу! Я так думаю, если кто из каторжан запишется, так как раз к следующей зиме их кости и сгниют… Радуйся, что нас пока в казармы не загоняют. И старший говорил, что через неделю новых головорезов пригонят, как раз центральные районы чистят от разной швали. Кого прямиком в строевые роты, кого сюда, камень ломать. Так что нам работы хватит. И без приключений под облаками.

– Да? Жаль, я бы золотом подразжился.

– Так кто не дает? Вином и хлебом по тихому торговать, да что из старых вещей от родни передать – кто тебя за руку держит? По грошику, по грошику – к весне и золотишко в кошельке звенеть будет. Главное – не зарываться и делиться вовремя.

– Я бы лучше сразу. А то пока эти гроши во что-то дельное превратятся.

– Сразу лишь на плаху отправить могут, если на горячем поймают… Ладно, пошли. Вон уже первые идиоты к магикам побежали. Будут сейчас их клеймить и цепи на общую связку менять. Отправим бедолаг и можно в караулке погреться…

* * *

– Ваше преподобие, вот документы, которые вы просили.

Перед сидевшим в задумчивости инквизитором легла груда новых бумаг. Покосившись на мелко исписанные листы, старик жестом отпустил послушника и вернулся к прерванным размышлениям.

Главу церковного сыска северных провинций занимали кусочки фактов, собранных по беглому абордажнику, Карлу Вафместеру. По всем частям головоломки выходило, что был этот осужденный фермер совсем другим человеком. И как ни пытался собрать вместе записки, пометки и выписки из разных архивных документов инквизитор, но общая картина никак не получалась. То одно торчало в сторону, то другое выпирало под невозможным углом.

Понятно, что бумаги фермера были куплены в спешке и без должного оформления выданы в южных провинциях. Даже удалось найти, в какой именно поселковой ратуше эти бумаги задним числом оформили. Но вот дальше… Человек с подобными приметами в каком-либо смертоубийстве замечен не был. Не было похожих беглых либо мертвых заключенных в тюрьмах королевства. И на каторге подобный персонаж не мелькал. Выходит, беглец вряд ли напрямую отметился среди душегубов и прочих мастеров тайных дел.

Среди армейских архивов также существуют лишь записи об абордажнике, которого отправили на север по решению суда. И с этой стороны ниточек не видать. Только потом уже: служил, неплохо владеет оружием, имеет задатки к командованию отрядом. Но где и как подобные навыки получил – не известно…

Да еще интерес со стороны Мориуса Ара. Не зря же главный оружейник королевства встречался с бывшим абордажником. О чем говорили – не известно. Но сам факт…

И вообще вся история с побегом странная до невозможности. Служил себе спокойно, собирался на зимние квартиры вместе с полком перебраться, и на тебе: сорвался, пленника с собой уволок. Раз-два и подписал смертный приговор. Человека с меткой любой патруль даже допрашивать не станет, вздернет дезертира, и дело с концом.

Так что есть о чем подумать, есть… А еще старый знакомый из Вимстерра обещал сплетни прислать. Вроде как мелькал там в не столь давние времена человек, отдаленно похожий на липового фермера. И трупов в Братстве после себя тот человек оставил немало. Не получится ли так, что речь об одном и том же персонаже идет?..

* * *

Вереница тяжелых ящиков медленно ползла с рук на руки и исчезала в бездонном чреве шхуны. Сидевший рядом на свернутой канатной бухте старик поглядывал на суетившуюся команду, не забывая слушать жаркий шепот почтительно скрючившегося рядом купца:

– Слухи такие ходят, что Бобовое Зернышко из контрабандистов перешел в Братство. Там разными делами занимался: девок в местный гарем для старших воров возил, редкости разные разыскивал в Южных графствах. Где-то успел молодым и прытким лишний рот поперек глотки нарисовать. А когда его приблизили и к самым уважаемым упырям без доклада смог забегать, так резня-то и приключилась.

– Ему толк какой с этого?

– Поговаривают, что Барб Собиратель потребовал с Братства, чтобы они по новым законам жили. Чтобы частью добычи делились, чтобы определенных людей обходили и не смели в их сторону даже поглядывать. А когда приказ короля в нужник спустили и посмеялись, тогда тайный человек из бывшего капитана-контрабандиста превратился в палача. И всю верхушку прихлопнул. Похоже, Барб специальных людей ко всем опасным жителям королевства подсунуть старается.

Почесав грудь, Дядька хищно усмехнулся:

– Хитро. Что ни говори, а сосед у нас ловко дела обстряпывает. Даже ночной народ к делу приставить хочет… И чем дело закончилось?

– Братство требования короля приняло, но попросило взамен голову убийцы. На том и договорились. Только парень не дурак, бумажки себе оформил и на границу умотал. Пока его по всему югу и в столице ищут, он тут абордажником прикинулся. А сейчас и вовсе у нас… Я это все к тому веду, что если Карл с ядом и удавкой хорошо знаком, может, его таланты не только в пиратстве и набегах использовать? Как время к походу, отправить парня поближе к Хапрану. Вдруг придумает, как до глотки полковника Рампа дотянуться? Мне так кажется, что много крови нам полковник попортить может. А столь же грамотных командиров у соседа не так много. Прихлопнем Рампа – оборона города может и рассыпаться.

– Сначала кровью повязать надо. То, что он тебе бежать помог – это мелочи. Если поймают: покается, про золото напоет, что разум застило. Да про нас все расскажет, что видел, сколько людей по головам посчитать успел… Не, надо что-то покрепче на него набросить.

Улыбнувшись, Фамп Винодел зачастил словами, выпуская клубы пара:

– Так вот пусть рейдер и хлопнет, как грозился. Целый корабль с абордажниками в клочья порвать – это уже никакая покаянная молитва не поможет. Значит, и в набеге потом под присмотром будет. И за головой Рампа прогуляется.

– С этим согласен… Ведьма-то не подведет?

– Нет, справится. Команда почти вся из ее ватаги, только молодых чуть Таир добавил. Так что и корабль наш, и люди на корабле тоже наши. И «громыхателям» учили своих же, а не бывших абордажников. Все козыри у нас.

Медленно поднявшись, Дядька оперся на сучковатый посох и ласково добавил, вогнав в ступор говорливого купца:

– Вот и хорошо. Значит, чернявого с собой возьмете, без него ничего на складах твой капитан не получит. Это во-первых. Во-вторых, за «громыхатели» лично ты отвечаешь, понял? С убийцы спрос маленький, может, рейдер сжует, а может, и подавится. Но если что с оружием случится – я твою шкуру на ремни пущу. Или Ледяную Ведьму попрошу юбку обновить и твою шкуру для этого использовать. А в остальном – мне идея нравится. Пусть Карл хорошенько кровью по маковку испачкается, тогда и сговорчивее станет…

К вечеру шхуна несколько раз успела подняться в воздух и вернуться обратно на очищенную от снега площадь. Ругавшийся почем зря поначалу Карл под конец тренировок чуть поубавил голос и уже меньше мечтал прибить идиотов, бестолково тягающих канаты. Худо-бедно, но в бывшей ватаге Алрекеры удалось выделить соображающих мастеров поднебесных походов и зазубрить основы базовых операций: за что хватать, куда тащить, где крепить.

Подпиравший мачту Толла-Ка подошел к капитану и прогудел, пробуя каблуком палубу на прочность:

– Думаешь, с такой командой не воткнемся сразу в рейдера?

– Не воткнемся. Парни осваиваются потихоньку, да и бывших мастеров на драккарах по чужим закоулкам шастать полно. Их задача приказы четко выполнять, а уж на чужой корабль я нас выведу, как по ниточке. Потом с одного борта солдат отпотчуем и можно даже до абордажной схватки не доводить.

– Так ведь сам договаривался о маленьких железяках, чтобы борта не портить. Чуть народ посечет, но в живых полно останется. Рейдер целым будет, многие в трюмах без царапины даже останутся.

– Я переговорил, там в рубленое железо специальную штуку добавляют, чтобы пожар получился. Нам как раз подойдет: такелаж посшибать и паруса огнем зацепить. Куда они без оснастки денутся, вниз, поближе к складам опускаться? Так их там ждать будут, ярл заранее в деревню народ перебрасывает. Ну и мы сверху по неподвижной мишени сможем отстреляться не раз и не два. Поверь, меня больше беспокоит, чтобы вся наша толпа на шхуне с радости в атаку не полезла. Им не врага уничтожить, им бы удаль показать да мечами потыкать в кого покрепче.

– Не полезут, – усмехнулся бывший гладиатор и ощерился вслед подавшимся в стороны членам команды: – У меня воспитание простое. Кто вздумает в героев играть, так героем сверху на абордажников и закувыркается. Чтобы там вместе дымком к небесам и отравиться… Я собираюсь в набег летом с тобой идти, хорошую добычу взять. Мне в этой сшибке головой рисковать последнее дело. Мы с тобой только-только уважаемыми людьми становимся…

– Ей, как вас там! – долетел возглас с площади. – Сходни спускайте, сил уже тут на снегу прыгать не осталось!

Перегнувшись через фальшборт, Карл с интересом посмотрел на худого черноволосого мужчину, которого охраняли с боков два широченных воина, увешанных оружием с ног до головы.

– Ты смотри-ка, вот и алхимик в гости пожаловал. Как там купец сказал? Только эта ворона нам «громыхатели» выдать может. И припасы к ним… Спустить сходни! Дежурная пятерка на вахту, остальным закончить приборку и до утра – свободны!

Подождав, пока гомонящая толпа промчит мимо по скрипучим доскам, гость поднялся на шхуну и столкнулся нос к носу с капитаном и его напарником.

– Дядька про меня предупреждал? Да? И хорошо. Где моя каюта? Согреться хочу, грог горячий тащите…

– Про тебя разговор был. А про грог – это ты не на тех голос повышаешь. Кок на борт лишь завтра с утра поднимется. Поэтому каюта на корме, вахтенный покажет. Мы же отдыхать идем. Вылет завтра с рассветом, сейчас же самое время бочку с горячей водой занять и мясом брюхо набить. Так что каюта там, вахтенного на палубе отлавливай. Ну и не забывай, что при стоянке корабля на якоре огонь на борту разводить запрещено… Спокойной ночи…

Хохотнув, Толла-Ка спустился по сходням вслед за Карлом и зашагал в сторону засыпанного снегом барака, где уже вовсю шумела отдыхающая команда. А ошарашенный чужак с подпаленной бородой так и остался стоять на шхуне, с обидой разглядывая низкие свинцовые облака над головой.

Глава 7

Кандальный звон

Первые холодные ветра только-только добрались до Боргеллы – столицы Склеенного Королевства. Хотя так обычно называли лишь соседи и чернь на улицах городов. Сам Барб Собиратель предпочитал просто говорить: Королевство. И выделить голосом первую и самую большую букву. Потому что после такого любой собеседник понимал, что король не остановится на уже достигнутом и постарается подмять под себя всех соседей, которые все никак не угомонятся. Ну, или хотя бы объявит их своими вассалами и примет присягу вместе с ежемесячными выплатами. В наше время деньги решают многое. И Барб способен проводить гибкую политику. Где надо – мечом ткнуть. Где не дотянуться сразу – можно и поугрожать. Глядишь, струсят и сами приползут каяться… Но прилипшее название любимого детища – «Склеенное Королевство» – бесило. Как и гул за спиной…

– Итак, господа командующие. Я достаточно выслушал бреда, которым вы пытались оправдать свое бездарное существование, но мое время слишком дорого, чтобы так расточительно его тратить. Хватит глотки драть, давайте к делу. Итак, секретарь сейчас зачитает ключевые моменты, которые я набросал еще вчера и которые вы должны были обсудить. Но лишь заболтали без толку…

Один из монахов, занимавшийся всей канцелярией короля, прочистил горло и неожиданно звонким голосом начал:

– Война с Тронными островами неизбежна. Братья Скейд накопили достаточно сил для большого набега, собрали под своим началом всех бродяг севера и дешевых наемников с Арисов. Если ярлы не атакуют наши провинции летом, оставшиеся вожди попытаются их сместить. Ярлы вынуждены начать войну ради собственного выживания.

– Это всем понятно? – спросил король, разглядывая насупленные лица за столом. О, боги, почему действительно грамотные полководцы не рождаются в дворянских семьях, а лишь выковываются в огне битв? И почему нельзя просто разогнать весь этот сброд, посадив вместо них действительно понимающих командиров? Хотя ведь и эти лет двадцать тому назад что-то умели. Но – обросли семьями, друзьями, долгами. И с большим удовольствием бы потратили свободное время на охоте, чем получать очередной разнос от старика, который никак не угомонится. Вот только брать передышку нельзя. Если на соседей не давить каждый день, они легко объединятся и порвут на части. Как ты их когда-то…

– В настоящее время на северной границе развернуто два полка. Еще два спешно пополняются и к началу весны также будут переброшены ближе к Хапрану. Оставшиеся шесть полков остаются на местах постоянной дислокации и будут использоваться для отражения возможных угроз с других направлений.

Сидевший в самом конце широкого стола Джерд Ральс осмелился подать голос:

– Так там от полков одни названия! А гвардейский если смотреть, то меньше половины солдат, одни благородные на парадах и балах болтаются. Чтобы мой южный привести к боевому виду, нужно не меньше трех месяцев муштры для новобранцев и новое оружие. Боюсь, в других частях картина не лучше.

– Надо своими обязанностями заниматься, а не контрабандистов щипать! – тут же отозвались с другой стороны стола.

Вскочив на ноги, Джерд заорал, брызгая слюной:

– А вот я кому-то поганый язык укорочу! По самую шею! Будут еще на меня наговаривать в присутствии Его Величества!.. А еще вспомню, кто именно мои просьбы по дополнительному финансированию зарезал! А я про бедственное положение еще два года назад писал! И что? Вместо денег для меня вы тут новые казармы гвардии отгрохали и форму пошили… Не ваш ли сынок там в этом участвовал, уважаемый?

В другое время Барб Собиратель устранился бы от свары и с удовольствием послушал, кто что новенького на соседей накопал и в чем именно попрекает. Конечно, тайные службы аккуратно считают и размеры полученных взяток, и отмечают, кто в какой авантюре отметиться успел. Чтобы потом при случае прижать обнаглевших помощников, с кем вместе трон на костях устанавливали. Или заставить поделиться, раз уже успели золотишко мимо государственного кармана протащить. В другое время, но не сейчас.

– Тихо!.. Собачиться потом будете. Или еще лучше, сядете в приемной и в деталях отпишете, в чем друг друга обвиняете. А я это дознавателям отдам, может, кому придется и задержаться в гостях. На соломенной подстилке… Так, возвращаясь к другим проблемам. Говоря кратко, сил на полноценную войну у нас сейчас нет. И ударить первыми мы не сможем, чтобы нападение предотвратить. Очень уж неудачно Скейды подгадали. Вместо толпы вольных ватажников у них сейчас вполне серьезная армия готова. А мы только-только начали войска перевооружать и налоги понизили после волнений в западных провинциях. Поэтому хочу услышать от вас действительно дельные предложения, а не крики, кто у кого золотой в кармане нашел…

Еще через полчаса король окончательно утратил хорошее расположение духа и был готов в самом деле швырнуть своих советников в ближайшую темницу на хлеб и воду. Чтобы мозги прочистить. Но тут похожий на безразмерный капустный пирожок Джерд неожиданно озвучил действительно интересную мысль:

– Сир, а что если мы на них южан натравим?

– На кого? На «сыроедов»? – не понял Барб.

– Ну да. Сами бродяги с Тронных островов в бою мало чего стоят. Да, пограбить они умеют, но как слухи доносят, для реальной потасовки будут вербовать наемников. Видимо, золото девать некуда… Так вот, если наемников будет мало, то и армия у Скейдов получится слабой. Побегают рядом с границей, крестьян попотрошат и обратно умчатся. Что они там смогут без хорошо обученных солдат сделать?

– Так наемников в Северном Арисе полно. Как монеты зазвенели, так и потянулись туда. Как раз зимой и сторгуются.

– Именно! Значит, время у нас еще есть! И если где-то наемникам заплатят больше, то северяне останутся без найма. Вполне может так статься, что даже и в драку не полезут. Ну что они с голым пузом против двух полноценных полков сделают?

Король быстро прошел к любимому мягкому креслу, которое выполняло роль походного трона в замке и кочевало из зала в зал, устроился на нем и жестом потребовал продолжать.

– Мы же прекрасно знаем, что Южный и Северный Арис друг друга ненавидят. Сколько лет прошло, а никак ни одна из торговых гильдий в этих архипелагах не может взять верх. В последний раз южане отлично кровь соседям пустили, казной разжились и флот чужой переколотили. Правда, окончательно под себя подмять родственничков не сумели, но пока считаются более успешными… Так вот. Если кто-то заглянет к ним на огонек и начнет награбленное золото отнимать, я более чем уверен, что торгаши сгребут всех наемников, какие рядом окажутся. И своих, и с Северного Ариса. Да и наших бродяг и мерзавцев запросто могут с широкой дороги навербовать.

– Значит, осталось найти тех, кто не побоится с ними сцепиться.

– А чего искать? – удивился Джерд. – Графства – вот кто всегда готов к слабому в карман забраться. Там же форменное отребье, к чужому добру так и липнут.

За столом загомонили. Общая идея понравилась, но чтобы кочевники и голодранцы Южных графств полезли в драку? Сомнительно, бойцы там так себе…

– И как их заставить для нас угли из чужого костра голыми руками таскать? – поинтересовался король, разглядывая висевшую на противоположной стене огромную карту. – Оружия там толком нет. Кораблей – тем более. Рунных рудников мало, побираются по всей округе за любой летающий булыжник. Да и бардака там больше, чем у тех же «сыроедов», – все сплошь короли и великие ханы. А у каждого такого правителя пять калек по углам и дыра в кармане.

– У нас на складах полно старых артефактов, конфискованных у контрабандистов. Если их аккуратно передать этим мерзавцам, а потом еще и намекнуть, что все войска Арисов будут на севере заняты… Главное, за правильные ниточки подергать. А потом – один мерзавец в набег пойдет, за ним второй – и это как лавину стронуть… Против нас выступать они не станут, да и я посты усилю, патрули по всей границе пущу. А вот купцы вряд ли чесаться будут, они сейчас барыши будущей войны считают. Ну и выдернуть сразу наемников с северных островов не смогут быстро. Шторма, погода паршивая. Значит, отребье из графств легко добычу возьмет, это их подстегнет и дальше потрошить соседа. Такая свара будет, запросто могут друг другу кишки размотать и до весны не успокоиться…

Улыбнувшись, Барб Собиратель показал желтые крепкие зубы и довольно захихикал:

– Я бы сам в свои семьдесят лет к ним присоединился купцов гонять. И ведь действительно, может выгореть, может… Значит так, предлагаю прерваться на ужин. Посидим, передохнем. А завтра с утра ты, Джерд, в старое крыло подойдешь. Я монахов выдерну, кто у меня бумажки по графствам собирает, посмотрим, кого из соседей можно будет одарить старыми летающими лодками. И подумаем, как все провернуть, чтобы весь этот сброд друг друга убивал, а не к нам в итоге вломился… Ну что, хорошо посидели? Тогда – поднимайте дряхлые задницы, нас ждет отличный жареный кабан!

* * *

Распустив паруса, черная шхуна медленно поднималась вверх, вслед несущимся тяжелым облакам.

– Что-то не спокойно мне, – вздохнул Таир, разглядывая улетающий корабль. – И парней не натаскал как следует. Почем зря в потасовке угробят.

– Они сами кого хочешь угробят. Молодые да зубастые. Главное, чтобы приказы выполняли как следует и не вздумали самодеятельностью заниматься, – не согласился с ним Дядька.

– Не, с этим проблем не будет. В черепушки надежно вколотили. Да и этот громила, который у них за командира абордажной команды, живо зубы самым дерзким пересчитал. Думаю, не подведут и без приказа не станут на чужую палубу лезть. Просто – не крестьян будут резать, против рейдера выступят. Вот и боязно…

– А ты не бойся. Весной у нас таких команд будет много. И все – против солдат и чужих кораблей пойдут. Так что считай, что сейчас мы проверяем саму возможность набега. Осилим ли, справимся… Заодно и «громыхатели» в серьезной заварухе испытаем.

Недовольно поджав губы, Таир замолчал. Спорить было не о чем. Хочешь – не хочешь, а бойцов действительно надо было обкатать в реальном поединке. И то, что бывший абордажник смог указать точное время и место чужой вылазки – это огромная удача. Вцепиться в глотку рейдеру на своей территории, по своим правилам навязать бой – что может быть лучше? Но на сердце все равно было не спокойно. Оказывается – отправлять умирать других куда как сложнее, чем самому шагнуть в схватку в первых рядах с топором наперевес.

– А чернявого зачем с ними послал? Примелькается рожа, узнавать начнут где не надо.

Дядька лишь легонько шлепнул палкой по спине воспитанника:

– Учишь тебя, учишь… Вот для этого и отправил. Не все ему баб валять и золото наше проедать. Пусть покажет, какой он умный и смелый. И как его оружие позволяет нам побеждать… Заодно посмотрим, кто к нему интерес начнет проявлять. Не удивлюсь, если кого с тайными помыслами на живца отловим…

– Тебя послушаешь, так у нас все сплошь радости. Что не сделаем – все с прибытком останемся.

Убедившись, что черная тень окончательно пропала среди облаков, Дядька повернулся и зашагал с посадочной площадки, даже не оглянувшись, идет ли следом Таир. Идет, куда ему еще деваться.

– Именно, с прибытком. Не стоит врагов недооценивать. Но и себя за идиота считать тоже не следует. Мы – хозяева Тронных островов сейчас. И соседних архипелагов в будущем. Поэтому думать надо на перспективу. И быть готовым к любым неприятностям. А как абордажник с бывшими приятелями разберется, то и другое дело перед набегом найдем. Если сможет в самом деле кому из бывших командиров глотку вскрыть – много крови нам сбережет. За такое я готов его даже потерпеть рядом месяц-другой…

* * *

Намного южнее черной как ночь шхуны в небо карабкались еще три корабля. На первом рейдере в тесном трюме сидели бывшие каторжане. В дополнение к ним полковник Рамп отправил весь балласт, который путался под ногами или создавал головную боль: злостные нарушители дисциплины, проворовавшиеся интенданты, бузотеры из кутузки. Вся эта веселая публика горела желанием выполнить контракт как можно быстрее и набить карманы. В голос обсуждали, кто и что видел у других команд в порту, щеголявших шелковыми обновами, щедро угощавшими табаком и выпивкой из-под полы. И это – всего лишь за несколько рейдов по ближайшим тайным схронам контрабандистов. А сейчас вся увешанная оружием толпа мчалась навстречу с крохотным гарнизоном, поставленным на охрану богатых складов с другой стороны границы. Там – с десяток-другой молодых лоботрясов, которых можно будет забросать зажигательными горшками с высоты. И деревня, заполненная молодыми женщинами и стариками, которых можно или прибить, или использовать для забавы. Главное: выполнить приказ. А приказ прост и понятен последнему идиоту: «Захватить обнаруженные склады, оружие уничтожить, товары вывезти». Отличный приказ…

Следом за медленно ползущим барком с вываленными за бока дополнительными парусами поднимались два рейдера, укомплектованные каждый парной усиленной ротой: по четыре абордажные команды и сорок лучников в каждой, да по команде с баллистами и тяжелыми крепостными арбалетами. И полные трюмы метательных горшков. И каждый из бойцов отобран и проверен в неоднократных реальных схватках, в отличие от бывших каторжан. На эти два корабля полковник не поскупился выделить лучших из лучших, в надежде на реальный успех.

Два дня тому назад Роди вечером внимательно слушал, как Рамп ставит задачу ему и еще трем ротным. По развернутой на столе карте скользил угольный стилус, оставляя жирные пометки:

– Барк атакует вот эту деревню в обед. Я рассчитываю, что туда стянут все мелкие отряды, которые могут болтаться по окрестностям. Пара часов на заваруху, плюс время на беготню и зачистку высадившегося десанта. Так что до вечера вряд ли серьезные бойцы оттянутся обратно к нашей основной цели. Но все равно, охрану никто снимать не будет, поэтому готовьтесь выложиться по полной… Пленные меня не интересуют, ваша задача – уничтожить все, что спрятано в скалах. Вот общий план, который удалось вытрясти с контрабандистов. Пролет напрямую от края острова опасен. Тут и тут – сторожевые вышки, на которые могут поставить «громыхатели». А вот здесь – небольшая скала, которая прикрывает деревушку и мастерские от сильных ветров с тыла. Оттуда вы и зайдете. Атаковать – по окончании сумерек, когда уже почти совсем стемнеет. Подтянетесь вот сюда и начнете забрасывать огнем все живое.

– А об скалу в темноте не ударимся? – засомневался один из ротных, задумчиво разглядывая исчерканный линиями план.

– Шесты вам на что? Скорость должна быть как у черепахи, от стены оттолкнетесь, если совсем не повезет… Итак, вот отсюда и сюда – засыпаете горшками все не глядя. Затем первый рейдер садится вот здесь – на площади. Так вы запираете выход из деревни и разбираетесь с охраной. Второй рейдер садится вот сюда, между скалой и задним плетнем. Там собирались ставить еще одну площадку для купцов, но руки у местных не дошли. Землю разровняли, а охраны и какого-нибудь серьезного забора нет. Поэтому абордажные команды смогут ударить отсюда и выйти сразу к мастерским. Ваша задача – не дать мастеровым разбежаться. К середине ночи вы должны закончить со всеми, кого найдете. Трупы затем осмотреть. Если найдете «сыроеда» с татуировкой паука за правым ухом, получите дополнительную премию. Если каким-то чудом захватите живым, ставку утрою… Но!

Полковник тяжело навалился на кулаки, упертые в край карты. Посмотрел на подчиненных и еще раз медленно повторил:

– Но! Главная задача – уничтожить мастерские и не потерять при этом солдат. При любой попытке сопротивления – давите их, не жалея стрел и огня. Когда все закончите – спалить дотла любой угол и сниматься домой. Уходите сразу вверх, затем расходитесь в стороны, чтобы в темноте не налететь друг на друга. Возвращаетесь порознь. За остаток ночи успеете оторваться от любой погони. Здесь, на границе наших островов, вас будут ждать еще четыре рейдера поддержки. И, как мне говорят местные, судя по всем признакам, у нас последнее окно между штормами, когда еще стоит ходить по небесам. Ждем со дня на день зимние морозы и метели. Вернетесь на базу – и до весны уже только патрули и охрана города.

Повторив про себя все услышанное, Роди переспросил:

– Кроме единственного пленного, что еще в мастерских забирать?

– Если уложитесь по времени, можете попытаться захватить «громыхатели» и гремучку для них. Вроде как должны там быть… На атаку у вас час, на зачистку – второй. Не будете успевать с погрузкой любого найденного товара – сжигайте и не рискуйте зря. Это инквизиторам хочется с чужим оружием поиграться. А мы уже его на зуб попробовали, своей шкурой за это заплатили. Поэтому уничтожение мастерских и всех припасов там для меня куда важнее, чем лишняя железка, которую тут же потребуют отдать в столицу. Я за такое головами парней платить не собираюсь… Еще вопросы?

Вопросов не было. И теперь два галеона шли вслед за шумным барком, звеня заледеневшими парусами под порывами стылого ветра. Шли, чтобы найти и уничтожить тайную базу «сыроедов», где создавали проклятое богами оружие. Повезет – вместе с неизвестным алхимиком, за чью голову уже заранее отсыпали немало золота…

* * *

К вечеру на базаре в Хапране было не протолкнуться среди торговых рядов. Зазывалы уже сорвали на морозе голоса и теперь лишь устало сипели, нахваливая остатки товара:

– Сукно кому крашеное! Теплое! Для зимы в самый раз!.. Вырезка, вырезка, не проходи мимо! Что? Кости одни?! Да пошел ты, кости ему привиделись! Тут мякоть одна! Вот подожди, как месяц-другой пройдет, будешь еще выбирать… Пряники каленые! Свежие, с утра завезенные! А кому пря…

Аккуратно протиснувшись между укутанными в платки покупательницами, Ягер кивнул грузчику и шагнул за высокие сани, чьи дощатые борта прикрывали заднюю часть прилавка от любопытных глаз.

– Здоров, черт удачливый! – обрадованно сжал в его в объятьях низкорослый продавец, заросший бородой до самых глаз. – Младший говорил, что видел тебя с утра, продуктами поделился. Рад, что живым домой вернулся, шибко уж в тот день ветром деревья мотало.

– Не, дядька Рахим, домой я всегда стараюсь вернуться целым и невредимым. Тут уже, на месте, могут погрызть.

– Да, слышал про вас. Всех заставили на мерию вкалывать?

– Ага. Каждую лодку оброком обложили. Мне еще повезло, щебень возил всего несколько дней, слишком баркас старый у меня. Поэтому больше на разгонных работах: учетчиков отвезти, солонину на пост забросить. Ну и мелькаю перед военными, вроде как рожу мою запомнили, шпыняют меньше.

– Мамка-то как? Не хворает?

– Спасибо, вроде все живы-здоровы… Ну и прикупили чуть по мелочи: отваров разных, травок с запасом. С продуктами пока справляемся. И то, что вы привезли, очень даже подсобит зиму перелютовать. А там и видно будет.

Выглянув к прилавку, Рахим убедился, что торговля потихоньку сворачивается и его помощь уже не требуется. Затем вернулся назад и поинтересовался, понизив голос:

– Надумали-то что? К нам переедете или к сестре на хутор?

– До весны здесь будем. А как погода чуть установится, хочу еще раз к «сыроедам» сходить. Надо баркас на что-то поприличнее поменять. И уже на нем – на юга. Там у отца двоюродный брат живет. Еще летом весточку от него ответную получили, готов приютить на первое время.

– Так дорого же там, сам знаешь. И за извоз придется выкладывать по золотому в месяц, если не больше.

– А тут можно не только лодки, но и головы лишиться, дядька Рахим. Война на пороге, настоящая. Я ведь пока у соседей болтался, всякого успел посмотреть. Всерьез они готовятся, людей без оружия уже почти и не увидишь на улицах.

Грустно вздохнув, закутанный в тулуп мужчина лишь помотал головой:

– Куда мне с семьей с земли уходить? Кому мы там нужны, на других островах? Да и вторая дочка у меня замужем за бывшим «сыроедом», вроде как родня с другой стороны есть. Обереги прислали, которые должны в случае чего охранной грамотой быть. Надеюсь, не разорят нас. Ну, а если власть сменится, то какая разница, кому виру платить?

– Вам виднее… Ладно, побегу я, домашние уже заждались. Еще раз спасибо за продукты и берегите себя!

Попрощавшись, молодой капитан нырнул обратно в толпу и отправился на другой край площади. Пора было возвращаться домой. Там его ждала куча хлопот по хозяйству и поздний ужин.

* * *

Черная шхуна спряталась на окраине поселка, убрав паруса и устроив на палубе подобие соломенного навеса. Со стороны даже внимательный взгляд вполне бы принял затаившийся в засаде корабль за еще один общинный дом, которые торчали по деревне то тут, то там. Все тяжелые вещи, включая часть балласта, уже сгрузили. Теперь команда отдыхала, потягивая горячий грог и присматриваясь к «огневикам» – четырем молодым парням, колдовавшим рядом с легкими «громыхателями». Все железные туши с боками, украшенными драконьим орнаментом, установили у правого фальшборта. Капитан решил, что ему важнее сила одновременного удара с одной стороны, чем возможность крутиться и отбиваться от возможных противников, которые постараются вцепиться в него с разных направлений.

Толла-Ка в какой раз прогуливался мимо выложенных на середине палубы арбалетов. Тетивы пока не взводили, а выдрессированная для возможной атаки ватага аккуратно перебирала болты с тяжелыми наконечниками и абордажные крючья. Все ждали, обшаривая глазами серое низкое небо.

– Может, лучше бы их встретить на подходе? – спросила Алрекера, неслышной тенью возникнув рядом с капитаном шхуны. – Если это будет крупный корабль, вполне может бед наделать. Так бы отбили атаку, спустили следом мелкие драккары. Все равно бы на болота опрокинули.

– И потеряли при этом кучу людей. Какой смысл? Нет, мы подождем мерзавца здесь, на месте. Мы знаем, что они появятся сегодня, максимум завтра. Мы знаем, что будет один рейдер с десантом. И их надо сшибать так, чтобы не успели высадиться и не расползлись по округе. И лучше всего это сделать, когда вся свора подгребет поближе. Главное – не спугнуть.

Потеребив забранные в тугой хвост седые волосы, Ледяная Ведьма недовольно поморщилась. Ее угнетала необходимость быть на вторых ролях, подчиняться чужим приказам. Но женщина вынуждена была признать, что бывший абордажник в управлении шхуной превосходит ее даже не на одну голову, а на десяток. Так точно чувствовать каждое движение корабля в резких порывах ветра – это надо было иметь огромный практический опыт. Вот только деятельная натура требовала схватки, хотелось пролить чужую кровь и посмотреть, как умирает враг. А не топтаться на палубе…

– Они пойдут прямо сюда, в центр. Обычная практика. Завалят горшками сторожевую башню и плюхнутся на брюхо на площади. Залп из луков, баллисты отработают по крупным целям. И добивание тех, кто будет пытаться сопротивляться. Затем грабеж складов… И вот в тот самый момент, когда они будут готовы начать метать огненные припасы, мы и ударим. Перехватим в самом начале атаки.

– На подъем шхуны нужно пятнадцать минут. Пока встанем удачно бортом, пока…

– Три минуты. Или даже меньше. Мы сняли все ненужное. Артефакторные ящики сбалансированы, мы сразу их выкатим на максимальный подъем. Корпус выдержит… Смотри на траву, которую полощет ветер. На дранку на крышах. Видишь, потоки воздуха идут почти через нашу корму. Это означает, что сбросив маскировку и подняв паруса, мы тут же выскочим на левую сторону деревни. Рейдер не успеет толком повернуть куда-либо, как мы уже будем рядом, в ста, максимум в ста пятидесяти шагах от него.

– Нас нашпигуют стрелами.

– Легко. Баллисты вряд ли успеют ответить, а вот лучники могут нас попотчевать. Именно для этого мы и укроемся за щитами. А сами даем выстрел из первого «громыхателя» по чужой оснастке. Там большая часть заряда из обмазанных смолой и серой шаров. Эта дрянь порвет чужие паруса и устроит пожар. Затем еще два выстрела карт… Как там алхимик называл рубленые железки?

– Картечь, – аккуратно произнесла чужое слово Алрекера.

– Забываю. Надо же было придумать такое чудное прозвище для железного гороха… Два выстрела картечью – и мы выводим из игры команду на мачтах и палубе. Ну и четвертый выстрел – для того, чтобы лучников и самых безмозглых вояк порадовать, кто еще не забьется в ближайшую щель. Одновременно с этим подбираем паруса, артефакты на «ровно» и заходим им на корму с поворотом.

Бросив короткий взгляд на медленно колышущиеся под холодным ветром метелки ковыля рядом с деревней, помощница капитана уточнила:

– Но ведь встав с кормы, мы потеряем скорость и превратимся в мишень?

– Для кого? После трех выстрелов «громыхателей» в упор на чужой палубе будет ад. Команда побежит в трюм, кто останется цел. Остальные постараются попрятаться, где только можно, если внизу мест не останется. Паруса и мачты уже начнут гореть. И мы выше на корпус за кормой… Успеваем перезарядиться и готовы ударить еще раз. Из четырех стволов. Только подумай, что там будет, когда мы пройдем вдоль всего чужого корабля раскаленной метлой. Не ниже, не выше. Каждая пылающая горошина соберет свою долю и напьется вдоволь крови. Даже если чуть промажем, все равно зацепим или середину, или нос. И дистанция будет – проще доплюнуть…

Помолчав, Ведьма фыркнула:

– Значит, на абордаж не идем?

– Ты же слышала приказ ярла и Дядьки. Наша цель – корабль. Не дать атаковать склады. Проредить чужой десант. Если повезет – снести с небес… Я думаю, после вторых выстрелов мы отвалим в сторону и поднимемся еще выше. А в горящее судно вцепятся уже драккары. Как раз отличная возможность добить врага, если кто будет жив… Хотя чернявый говорил, что его подарки должны превратить любую летающую деревяшку в пылающий гроб. Вот и проверим… Высота будет около двухсот шагов, может, чуть больше. Если кто вздумает сигануть за борт, то как раз чтобы в лепешку превратиться.

– И в чем наша доблесть?

– В том, чтобы сыграть, как придумано. Шаг в шаг. Без потерь. Разгромив абордажников, получив отличный опыт войны с новым оружием, который мы сможем применить весной, во время набега. Это понятно?

– Да. Хотя и не правильно, что верную сталь заменяют плюющие огнем демонические штуки.

Рассмеявшись, Карл проверил, насколько легко из ножен можно достать любимый меч, и повторил:

– Весной, весной намашешься топором, сколько хочешь. Если только на этой безрассудной любви вас и не поймает Рамп. Все бы вам пузом чужие стрелы ловить… А сейчас – сигнал другим ватагам в засаде. И знаешь, почему?

Уложив ладони на рукоятки ножей, Алрекера настороженно посмотрела на капитана. Она не любила загадки. Что же еще придумал хитрый бывший контрабандист?

– Сигнал, потому что я вижу гостей. Как и обещано – вон наш рейдер, чуть правее смотровой башни. Командуй, помощница. До атаки десять минут. Потом подбираем алхимика и обратно на склады, за «гремучкой». Главное, чтобы лупоглазый сидел тихо и нос не показывал из пещер, пока мы тут веселиться будем…

* * *

Ой, не зря одна и та же поговорка ходит от края до края обжитых и диких земель: хочешь посмешить богов, расскажи о своих планах. Потому как не планируй, а сверху кости бросят по своему. И пойдет все наперекосяк. Или еще как-нибудь. И будешь стоять, смотреть на то, что получилось. И удивляться. Ведь планировал…

Как Снор мечтал вернуться с добычей назад. О, он уже заранее предвкушал, как будет ходить между торговых рядов в новой одежде и щедро сорить золотом с выплаченных премиальных. Как отдаст долги десятнику и сможет позволить себе напоить зануду в любимом кабаке до полусмерти. Чтобы не шипел в спину про нищебродов, не способных вовремя вернуть жалкие гроши, занятые в тяжелое время безденежья. И ведь все приметы обещали, что так и будет! Снор даже не поленился, заплатил гадалке с рынка, чтобы убедиться, что черная полоса заканчивается.

И вот – их корабль, битком набитый вооруженными до зубов головорезами. Вот – чужая деревня, к которой удалось подобраться незамеченными. Ни одной лодки в холодных, продуваемых всеми ветрами, небесах. Ни перепуганных криков внизу. Лишь скрип натянутых канатов и медленное скольжение вслед за своей тенью, уже перепрыгнувшей низкий покосившийся забор селения «сыроедов». Еще несколько минут – и барк высыплет на чужие головы горящие гостинцы, а затем начнет опускаться на пустую заснеженную площадь, чтобы выплеснуть из своих трюмов азартно орущих бывших кандальников. Еще чуть-чуть…

Чужая шхуна появилась буквально из пустого места. Взметнулись в стороны остатки гнилого сена, и острый нос чужого корабля пропорол легкую дымку справа по борту. Не успело порождение ночи взметнуться вверх, как из пробитых в фальшборте дыр извергнулся первый сноп огня, сшибая людей со снастей рейдера и дырявя тонкую парусину огненными росчерками. Бу-у-у-м-м-м-м! – разлетелось над замершим внизу поселком. И следом – еще три дымных облака рявкнули и затянули серой пеленой все пространство между судами. В наступившей звенящей тишине лишь было слышно, как истошно кричат незадачливые абордажники, чьи истерзанные тела завалили палубу барка. Навербованное воинство Барба Собирателя получило первые раскаленные «гостинцы» и теперь металось по скользкой окровавленной палубе.

После первого же выстрела Снор на редкость удачно свалился по узкой лестнице вниз, в трюм. Он умудрился ничего себе не сломать и даже не отбил руки-ноги, пересчитав все ступеньки. Разевая рот в безуспешных попытках вздохнуть, младший надсмотрщик городской стражи с ужасом смотрел, как вслед за ним упал кто-то из новичков, с еще не зажившими следами кандалов на руках. Грудь бедолаги разворотило, и теперь покойник валялся грудой тряпья прямо перед носом Снора.

Огонь только-только успел охватить нижние паруса, когда черная шхуна медленно закатилась за корму рейдера и закончила разворот. Несколько абордажников разрядили арбалеты в безумной попытке хоть как-то поквитаться, когда чудовищное оружие проклятых богов снова заговорило. И на этот раз «громыхатели» били вдоль чужой палубы, сметая раскаленной шрапнелью все живое, калеча и разрывая человеческую плоть, уничтожая любую оснастку и крепеж. Четыре выстрела с дистанции сотни шагов. Четыре смерча, исковеркавших хлипкие доски палубы и уронивших часть пылающих парусов вниз, в трюм. Туда, где стояли рядами многочисленные горшки с зажигательной смесью, которой собирались уничтожить любое сопротивление «сыроедов».

Пуф-ф-ф-ф-ф! – вздохнул полной грудью огонь. И тяжелый клуб раскаленного дыма вперемешку с воплем сгорающих заживо взметнулся к небесам, чтобы окутать остатки обугленных мачт и сдернуть клочки тлеющей парусины прочь.

Сорвав с себя остатки пылающей одежды, Снор выкарабкался по лестнице наверх, где красные языки также плясали уже везде: на разбитых ящиках, на обрывках канатов и на телах убитых. Не видя ничего вокруг, мужчина сумел как-то добрести на подгибающихся ногах к дымящемуся фальшборту и перевалил за него – вниз, к далекой заснеженной площади. Чтобы, хрипя обожженными легкими, поставить точку в своей непутевой жизни…

– А ты хотела штурмовать, – прошептал Толла-Ка, разглядывая пылающий чуть ниже чужой корабль. Стоявшая рядом Алрекера даже не ответила, сжимая канаты вантов побелевшими от напряжения руками. Карл отводил шхуну подальше от гигантского пожара, который медленной раскоряченной кляксой дрейфовал в сторону от деревни. – Два раза «громыхателями» приложили, и все. Нет больше рейдера. И людей там тоже уже больше нет… О, боги, а я еще хвастал, что пережил такую потасовку осенью… Паршивая смерть, хоть бы рухнули уже побыстрее, не так бы мучились…

Но объятый огнем барк лишь продолжал медленно снижаться, оставляя за собой клубы черного дыма и распространяя вокруг запах горелого человеческого мяса…

* * *

Туго натянутые цепи покрылись снежной изморозью, превратившись в белые мохнатые нити, сцепившие вместе два галеона. Облака, окутавшие корабли серой пеленой, стерли краски окружающего мира и заставляли охранников вздрагивать при каждом порыве ветра: что это там? Чужая ладья с «сыроедами» или просто холодный промороженный клуб влаги?

– Проклятое место, – закашлялся стоявший рядом с ротным Пит Погремушка. – Еще пару часов, и мы обледенеем окончательно. Любой порыв ветра – и перевернемся к болотным демонам.

– Не в первый раз так ждем. Так что не пугай, уже пуганый. И два корабля – не один. Чтобы нас перевернуть, даже метели мало. Потерпи чуток, скоро согреемся.

– Точно хоть вышли? А то у меня доверия к контрабандистам-проводникам никакого.

Роди не стал отвечать, сосредоточенно ковыряясь с толстой пробкой, закрывшей горлышко пузатой бутылки. Наконец, вытащив затычку, приложился к содержимому, а потом передал другу бережно сохраненный сосуд. Пит отхлебнул и с трудом просипел, судорожно втягивая холодный воздух:

– У-х-х… Крепкая, зараза!

– В трюме еще целый ящик. Как раз перед атакой каждому по стопке и получится. Чтобы ребята веселее мечами махали.

– А полковник не взгреет за пьянку во время рейда? – засомневался сержант.

– Он и выдал. Старик у нас не один раз в такие набеги лично ходил. Понимает, что в нужный момент чуть-чуть надо горло промочить. Чтобы страх смыло, а злости на «сыроедов» добавило… Ладно, еще два часа осталось. И можно будет начинать спуск. Меняй караул и пойдем вниз, чуть погреемся.

Спрятав бутылку обратно за пазуху, Роди придержал за руку сержанта:

– И это, Пит. Мало ли, вдруг нам повезет. Поэтому ублюдка, если встретим, то оставьте мне. Не убивайте сразу. Очень уж хочется ему в глаза заглянуть, перед тем как кишки размотаем.

– Я помню, старший. И ребятам перед выходом еще раз сказал.

– Вот и хорошо, раз все помнят. Он – мой. И только мой…

* * *

Похожая на огромного черного ворона в лучах заходящего солнца, шхуна медленно опускалась на узкую площадь рядом с тайными мастерскими и складами. Уничтожив чужой рейдер, Карл решил не ждать утра. Подобрав алхимика, капитан воспользовался попутным ветром и полетел прочь от деревни «сыроедов», где несколько ватаг уже суетились рядом с догорающими обломками. Дело завершено, пора пополнить запасы и можно возвращаться в столицу, к ярлу с докладом. Потому как хвастать есть чем. Результаты атаки более чем впечатляющи.

– Вечер на отдых и погрузку припасов. Потом ждем утреннее солнце и снимаемся, – повернувшись к пассажиру, Карл с насмешкой разглядывал замерзшего мастерового. Того не спасали ни теплая шуба, ни выпитый недавно горячий грог.

– В баню надо, – чихнул в ответ чернявый, мрачно разглядывая нависающую над кораблем скалу. – И чтобы протопили как следует, а не еле-еле.

– Будет баня. Обещали. И стол накроют. Стоит ребятам отметить, отлично все потрудились. И команда с парусами управилась, как следует. И «огневики» твои не сплоховали. Все выстрелы в цель… Долго натаскивал?

– Ими Дядька занимался, мне с людьми работать некогда, – процедил в ответ алхимик и покосился на застывших позади охранников. – Железо – мое. А уж как его применять, это пусть ярл решает.

– Кстати, спросить хотел, – улыбнулся Карл. – Если «громыхатель» на железный шест приделать, а конец в палубе закрепить… Отличная штука должна выйти, как мне кажется. На баллистах такое ставят. Поворачивать можно в любую сторону одним человеком, легко прицел менять. Тогда абордажную команду получится прикрыть от любой контратаки. Можно такое сделать?

Синий от холода мужчина задумался, потом нерешительно пожал плечами:

– Почему нет? Наверное, сработает. Как вернусь домой, скажу помощникам, чтобы выковали на пробу. А уж куда поставить – это ты со старшими договаривайся. Может, на твоей шхуне и испытают.

– Отлично! – бывший лист-сержант похлопал по плечу собеседника и пообещал: – Ты только не забудь про меня словечко замолвить. А я как с добычей вернусь, обязательно проставлюсь…

Выглянув наружу, Карл оценил расстояние до медленно густеющей под брюхом тени и закричал:

– Артефакты «на ровно»! Носовым шесты – товсь! Паруса убрать! До посадки – пять! Четыре! Три!..

Вскоре шхуна заскрипела снегом под плоским брюхом и медленно осела на площади, закончив свой полет. Впереди ее команду ждала погрузка балласта и припасов, а потом отдых.

– И что ты ему улыбаешься без конца? – поинтересовался Толла-Ка, когда приятели закончили раздавать указания и отправились по сходням вниз. – Он с ярлом вино за одним столом хлещет. Мы для него – как тараканы. Можно хлебных крошек отсыпать, а можно прихлопнуть. Лучше сразу с хитрым стариком договариваться. Дядька – вот кто нам может и золотишка подкинуть, и еще «громыхателей» у алхимика отобрать. Побольше, пострашнее.

– Может… Но с меня от улыбки не убудет. А так – пусть чернявый думает, что я ему в друзья набиваюсь. Глядишь, кому и растрезвонит, что я дурак безмозглый, готов ради любой протекции чужую задницу вылизывать.

Запахнув шерстяной плащ, чтобы укрыться от настойчивых укусов ветра, здоровяк задумчиво пробормотал:

– Что бы ты – и дурак… Кажется, я что-то не понимаю… Разжуешь?

– Липовый у нас алхимик. Ряженый, – отозвался Карл.

– О как, – поразился Толла-Ка. – И зачем его сюда сунули?

– Я так думаю, не верят нам пока до конца. Спрашивали про оружие, хотели знакомствами обзавестись – нате, жрите… И бороду идиоту подпалили. И складно он про железки говорить умеет. И даже не путается, когда один-два приказа отдать надо… Только и тебя можно так же мастером нарядить и перед чужаками выставить.

– Точно?

– Ага… Руки у него не кузнеца. Так, припачканы чуть-чуть, но без правильных мозолей и ожогов. Нет там въевшегося металла в коже и следов угля, с которыми оружейники годами возятся… Ну и про свои «громыхатели» он понимает чуть-чуть. А ведь их настоящий создатель куда как умнее должен быть. И поймет, что поставленный на палку ствол при выстреле вышибет на другую сторону корабля. Недаром мы их канатами к крюкам вяжем. И каждый раз перед выстрелом заново все натягиваем…

– Ряженый, значит…

– Поэтому мы ему поулыбаемся, горы золота посулим с будущей добычи. А сами – держим ушки на макушке. И смотрим по сторонам. Внимательно смотрим, Толла-Ка. Должен же настоящий мастер рядом с ярлом мелькать, с его рук ведь кормится. Поэтому, если доведется с настоящим алхимиком столкнуться, то это наш шанс. Очень я хочу с ним сторговаться по настоящим делам. Если он такую штуку придумал, то наверняка что-то еще за пазухой держит. А с его идеями один пиратский капитан на пару с бывшим гладиатором легко могут эскадру заполучить. А с эскадрой и свой архипелаг оттяпать. Или хотя бы большое дело провернуть. Одно. Чтобы до конца дней своих с золота есть и на перинах валяться. И детям еще небольшую гору добра оставить. Как тебе идея?

Остановившись перед плотно закрытой дверью, Толла-Ка обил снег с сапог и фыркнул:

– Мне четверть горы отсыпь, вполне хватит. Можно и без своего архипелага и королевства. На оставшееся выпивку куплю и в бордель завалюсь. Или свой заведу… Ладно, пойдем, горло промочим и кости погреем. Когда еще богатства сверху посыплются, а пожрать и отдохнуть я хочу уже сейчас. Может, после бутылки-другой перестанет горелой человечиной в нос шибать…

* * *

Ночь окутала уставшие мастерские плотной снежной пеленой. Холодный ветер бодал крепкие стены бараков и кидал горсти колючей крупы в одинокие фигуры охранников на сторожевых вышках. Ночь и мороз правили этим безмолвным миром.

И лишь две бесшумные тени с распущенными парусами медленно пробили низкие облака и начали снижаться за высокой скалой, чтобы прокрасться к заснувшей деревне. Лучшие абордажники Рампа готовились нанести удар. Пришло время расплатиться за пролитую кровь.

Холодная луна выглянула на миг сквозь дыру в облачной пелене, отметила серебристыми лучами цепочку черных точек, вывалившихся с галеонов, и спряталась от греха подальше за косматыми тучами. А внизу в непроглядной тьме разверзся огненный ад…

Глава 8

Сгоревшая ночь

Оба удара рейдерских галеонов пришлись по выбранным целям. Первый корабль смог спалить сторожевые вышки и казармы охраны, второй запер огненным валом дорогу к скале и в ближайший лес. Огненная ловушка захлопнулась, превратив большую часть домов в пылающие костры. Но затем все пошло наперекосяк.

Первыми опомнились отдыхавшие рядом с баней бойцы Ледяной Ведьмы. Когда в одной из комнат проломило потолок и упавший вниз боченок с горючей смесью разлетелся вокруг пылающими обломками, оставшиеся в живых вывалились во двор, подхватив сложенное у кроватей оружие. Организовав подобие сбитого строя, ватага рванулась по расчищенной площади к шхуне, где охрана уже успела обстрелять из арбалетов медленно спускающийся первый галеон.

Когда с рейдера сбросили сходни и на площадь потекли отряды абордажников, с черных провалов пиратского корабля рявкнули «громыхатели». Пусть их силы не хватило проломить чужие борта, но картечь ударила по не успевшим рассредоточиться солдатам Барба Собирателя, уничтожив авангард атакующих.

– Вперед! – заорал Роди, с ужасом разглядывая кровавые просеки в стройных рядах. – Вперед, или нас тут положат всех! Заткните мерзавцев, убейте их!

Вторя его воплям, над площадью метнулись тонкие тела копий, выпущенных из баллист. В команды метателей на галеоны отбирали лучших, поэтому уже со второго залпа абордажникам удалось уничтожить один из чужих расчетов. Но все равно слабо подготовленные «сыроеды» успели все же зарядить два «громыхатели» и выстрелили еще раз. А потом на шхуну навалилась толпа взбешенных врагов и началась мясорубка, о которой так мечтала Алрекера. И разъяренные мужчины сошлись лицом к лицу, залив кровью черную палубу.

– Куда ты, дура! – дернув за пояс, Карл заволок визжащую от ненависти Ледяную Ведьму обратно в дом. Захлопнул пинком дверь и отшатнулся от острого наконечника копья, пробившего толстые доски. – Все, там уже не пробиться, рейдер на площади, минимум две роты!

– Я их голыми руками порву! Там мои родственники умирают!

– А за алхимика ярлу кто ответ держать станет?! Я, что ли? Из команды на шхуну добралось от силы тридцать бойцов, а в роте – полторы сотни! Там сейчас один к десяти счет или еще хуже! Не глупи, сдохнешь просто так, без толку!

Подскочивший к двери Толла-Ка вбил в скобы запорный брус и шагнул в сторону, пытаясь осторожно выглянуть в узкое окно, забранное мутными слюдяными пластинками. Но различить что-либо в далеких огненных всполохах было сложно.

– Значит так, Алрекера. Хочешь сдохнуть – проще это устроить на складах. Тем более, что оттуда идет тайный ход, – продолжил убеждать Карл. – Так мечтаешь к богам без очереди прилететь – лучшего выбора нет. «Гремучкой» в бочках вся пещера забита, мы лишь несколько мешков на корабль забрали. Лампу горящую рядом с собой разобьешь – и всю скалу на куски порвет, вместе с идиотами, что к тебе сунутся. Но я предлагаю с нами. Выйдем с другой стороны, вряд ли там охрана. Лодка в кустах укрыта. Нас трое и алхимик с охраной. Как раз с парусами управимся.

– А этих – оставить? Оставить добивать моих парней?!

– Так добили их уже, чтоб тебя! – заорал в ответ Карл. – Не слышишь? «Громыхатели» молчат, на шхуне драка почти закончилась! Еще проболтаемся тут – и нас теплыми возьмут!

Подтверждая его слова, арбалетный болт ударил в окно, брызнув слюдяной крошкой вокруг. Не дожидаясь, когда друг закончит ругаться с помощницей, Толла-Ка метнулся к задней двери и распахнул ее. Убедившись, что набирающий силу пожар пока не успел захватить затянутый дымом коридор, бывший гладиатор подцепил заботливо уложенный с вечера баул с продуктами и шагнул в проем:

– Алхимик уже в пещеру побежал! Давай, Карл! Без нас улетят!

– Я им улечу! – зло выплюнул капитан захваченной шхуны и побежал следом. Он даже не стал смотреть, следует ли за ними Алрекера. Хочет погибнуть без пользы спятившая баба – ее дело. А им пора выбираться. Как раз метель обещали, есть шанс укрыться в снежных зарядах. И прочь отсюда, как можно быстрее – прочь! Карл слишком хорошо знал, насколько ловко абордажники разбираются с любой охраной. Да и где теперь эта охрана, когда поселок засыпали зажигательными снарядами вдоль и поперек…

Крытая и присыпанная сверху снегом галерея заканчивалась в цепочке пещер, в которых складировали все сделанное в мастерских. Холодное оружие, доспехи, напиленные доски и разный рабочий инструмент. Здесь же лежали приготовленные для ватаг легкие «громыхатели» и больше ста бочек «гремучки», по большей части уложенных в обширном подвале.

Ворвавшись в ярко освещенный масляными лампами зал, Карл с удивлением посмотрел на мокрого от пота «алхимика», который помогал двум молчаливым охранникам рубить пузатые дубовые бока.

– Здесь и здесь! А теперь вот в этот мешок насыпь побольше и дорожку тяни по коридору туда! Быстрей, у нас буквально пара-другая минут!

– Что ты задумал? – поинтересовался Толла-Ка, закрывая за собой тяжелые ворота.

– Как только выйдем, подожжем эту гадость, и огонь доберется до склада самостоятельно! Раз – и все взлетит на воздух, вместе с погоней!

– Да? Думаешь, успеем? Я слышал, как входную дверь в дом уже ломали.

– Других вариантов нет, иначе лодку не успеем приготовить…

Бросив мешок со своими вещами, Карл рванулся к стене, где на ящиках дремали в ожидании будущих битв пять «громыхателей». С трудом развернув три из них, он начал спешно таскать из вскрытого ящика тонкие мешки с «гремучкой». Как раз отсюда вечером его команда получала необходимые припасы. Есть шанс, что получится устроить горячую встречу абордажникам.

Но прежде чем последний из трех «громыхателей» был готов, на закрытые двери обрушился тяжелый удар. Не успели…

Один из охранников с глубоким шрамом через все лицо шагнул к Ледяной Ведьме и прохрипел ей:

– Бери парней и возвращайтесь к Локхи. Расскажете ему все. И потребуешь, чтобы за нас отомстили как следует.

– Я никуда…

– Тебя я знаю. Их – нет. Поэтому ты доставишь мастера домой. Головой за него отвечаешь. А мы задержим чужаков. Все поняла?

Вцепившись в перевязь с ножами, Алрекера зашипела, давясь слюной от бешенства:

– Почему это я?! Почему не мне оставаться?! Там вся родня полегла! И что, мне их предать?!

– Потому что тебя стопчут за миг, а мы продержимся хотя бы минуту. Все, не теряй наше время, иди…

И охранник развернул женщину к узкому выходу, куда так и не успели протянуть запальную дорожку.

Карл посмотрел на пару смертников и медленно поклонился им. Затем жестом указал на «громыхатели» и произнес:

– Три штуки для выстрела готовы. Как только ворота сшибут – можете стрелять. Вряд ли вам дадут закрепиться и отбивать атаки. Арбалетчики всегда идут вслед за штурмовым отрядом. Нашпигуют болтами, и никакие щиты не помогут.

– Мы знаем, капитан. Собирай всех и убирайся. Время не ждет.

Убедившись, что беглецы покинули зал, первый из охранников закрыл за ними узкую дверь потайного хода. Второй тем временем подхватил одну из ламп и спрыгнул вниз, в подвал. Двое против сотни противников – это не серьезно. Разве что раз или два топором махнешь. Все же за свою долгую жизнь оба неоднократно сталкивались с абордажниками и понимали, что за противник сегодня ночью в гости пожаловал. Но вот дождаться, когда враги втянутся в пещеру, и сказать им последнее огненное «прощай» – это будет отличным завершением жизни. И на огненной колеснице в гости к богам, в сопровождении десятков убитых взрывом врагов – что может быть лучше!

Таран вышиб ворота с очередного удара. Створки со скрипом перекосились, а после еще трех бухающих ударов повалились внутрь. Когда ворота ставили, в первую очередь думали об удобстве погрузки и выгрузки товара, старались проем сделать пошире. Никто не думал, что пещеру будут штурмовать. И теперь в распахнутый зев пещеры шагнули первые ряды солдат, прикрывшись высокими щитами. Шагнули навстречу трем выстрелам «громыхателей», прозвучавшим один за другим. И в лицо абордажникам полетели огонь и раскаленный металл.

Тайный ход извилистой кишкой тянулся через всю скалу, чтобы закончиться с другой стороны у широкого оврага, обильно засыпанного снегом. Здесь, среди высоких кустов под задубевшей парусиной пряталось посыльное судно. Какой-то мудрый вождь очередной ватаги решил подстраховаться и дать крохотный шанс тем, кто сможет удрать из осажденной врагами крепости. А может, именно для себя готовил путь отступления. В любом случае – и про ход, и про лодку знали несколько посвященных, одним из которых оказался ряженый алхимик, с трудом пробивавший сейчас себе дорогу в глубоком снегу. Следом за ним в овраг прыгнул Толла-Ка. Оглянувшись на Карла, который закрывал дверь, на узкую тропу скользнула Алрекера. Кусая истерзанные в кровь губы, Ледяная Ведьма шептала про себя молитвы вперемешку с клятвами отомстить. Последним вниз скатился Карл, вбив подобранный по дороге кинжал в щель у порога и хоть как-то заклинив дверь.

Вся крохотная команда успела лишь завернуть за изгиб оврага, когда земля всколыхнулась и остатки двери вместе с обломком кинжала пролетели у них над головами. Но с этой стороны скала хотя бы осталась целой, выплюнув лишь из тайного хода раскаленный огненный язык. А вот в городе и склад, и дома рядом с ним, и кусок площади со шхуной и рейдером просто перестали существовать. Чудовищный взрыв смел кусок поселения вместе с людьми, которые попались ему на пути. И дохнул жаром на вторую абордажную команду, которая только-только пыталась пробиться сквозь набиравший силу пожар на помощь своим.

Но помогать уже было некому. Лишь падающие с неба камни продолжали убивать тех, кто посмел считаться в живых. И огненный вал катился вокруг от остатков площади, сжигая дерево, железо и человеческую плоть…

Жалкие остатки абордажной роты с трудом добрались до единственного целого, но потрепанного взрывом галеона. И никто не видел, как с другой стороны разрушенной скалы в набиравшую силу метель скользнула крохотная лодка. Карл спешил убраться подальше от негостеприимной деревни.

– Вот и помылись, – вздохнул Толла-Ка, помогая капитану крепить паруса. – Была у нас шхуна – и нет ее. Были «громыхатели» – и тоже больше нет. Знаешь, в следующий раз надо команду побольше, чтобы не они нас убивали, а мы им глотки порвать успели.

– Будет у тебя команда, – прошептала Алрекера, со слезами на глазах разглядывавшая зарево за кормой. – Клянусь самой Тьмой, я соберу всех, кто может вынуть меч из ножен и поднять топор над головой. И мы отомстим этим падальщикам! Мы дойдем до самой столицы проклятого королевства и вырвем сердце у каждого, кто попадется нам по пути! Я, Ледяная Ведьма, клянусь в этом! И сдержу данное слово, чего бы мне ни стоило!..

* * *

Яркие капли крови тянулись тонкой прерывистой дорожкой от груды щебня к драной парусине, подобно оборванному крылу, валявшейся на снегу. Сидевший на обломке мачты Ягер прижимал комок снега к разбитому лицу и изредка сплевывал сукровицу. Сил на что-либо еще просто не было.

Рядом с разбитым баркасом суетились солдаты, добывая из-под камней перевозимое имущество. До городской стены оставалось буквально три сотни шагов, когда перегруженный крохотный летучий кораблик застонал и начал валиться с высоты вниз, на серые голые ветки. Просто чудо, что молодой капитан сумел как-то проскользнуть на узкую лесную дорогу и уронить кормильца в наметенный метелями сугроб. Только благодаря этому и сам Ягер, и двое сопровождающих отделались лишь ушибами. Ну и бывшему уже повелителю неба крепко досталось по лбу отлетевшей деревяшкой, подарив глубоку рану и пустив кровь.

– Отлетался, родимый, – вздохнул коротконогий охранник, примчавшийся от Хапрана на подмогу. – Поди, одна лодка-то была?

– Одна, – мрачно отозвался Ягер, разглядывая то, что еще десять минут назад носило его под облаками.

– Ну, артефакты-то восстановить можно. Говорят, на другой корпус знающие люди за треть цены переставят.

Отбросив алый холодный комок, юноша поморщился от боли в отбитых ногах и покосился на сани, куда уже загрузили последний армейский ящик. Потом повернулся к словоохотливому стражнику и ответил:

– Нечего там восстанавливать. Вразнос пошли артефакты, какой день лодку перегружали. Вот и не выдержали. Видишь, остатки палубы вспучило? Как ветром качнуло в последний раз, так и все. Часть камней вырвало вверх, часть – в труху. Нет теперь у меня ни баркаса, ни артефактов…

– Так ты в ратушу сходи, подай прошение. Должны компенсировать, я считаю. Должны, ага… Ладно, до города-то дойдешь? А то пора нам уже.

Ягер медленно поднялся, размял шею и убедился, что головокружение уже прошло. Как и унялась кровь из разбитого лба.

– Дойду. Спасибо, что пассажиров подобрали.

– А как же иначе, они же, как и мы, – служивые, положено… Бывай, парень… Но в ратушу я бы все же сходил…

Сани медленно тронулись, увозя все ценное, что пытались доставить по небу и теперь волокли по земле. Рядом с грудой досок остался лишь щебень и куски парусины. Сидевший на упитанной лошадке чиновник из городской управы поколупал пальцем кривые строчки на клочке бумаги и недовольно уставился на Ягера:

– Значит, груз не доставил, людей чуть не убил… За этот рейс оплаты не будет.

– А за разбитую по вашей вине лодку кто заплатит?

– Это еще посмотреть надо, по чьей вине… Ишь, наглец – мы еще и виноваты! Летать не умеет, старье гнилое для армии выставил и требовать что-то еще будет! Ты подожди, я докладную напишу, с тебя еще за аварию и потерю имущества взыщут!

Увидев, как бывший летун потянулся к чужим поводьям, стоявший рядом охранник вытащил на ладонь меч из ножен и с лязгом вернул его назад. Вздрогнув от громкого звука, Ягер остановился и зло ответил:

– Я к начальству армейскому тогда пойду. И посмотрим, кто это приписками по грузам занимался и заставлял с перегрузом камни для ремонта возить. Вот там у дознавателей и пообщаемся.

– И чье слово верх возьмет? – расхохотался толстяк, медленно поворачивая лошадь в сторону городских стен. – Ладно, парень, что с тебя взять. Голытьба одна с ваших дворов мотается, ни откупиться, ни кораблем нормальным разжиться. А кто поумнее, так до весны все у «сыроедов» пузо набивают… Значит, я тебя из списков вычеркиваю, можешь больше не отмечаться. А если в самом деле что требовать вздумаешь, то не забудь цены на судебные издержки посмотреть. Я ведь человек подневольный, даже в рожу тебе сунуть не могу. Так бы разок дал – и все, все проблемы закончились. Но ведь нет, на любую бумажку придется тебя к начальству вести, а там за жалобу с тебя спросят по полной. Камень на ремонт привез? Нет. Солдат чуть не угробил? Да, чудом живы остались. Так что радуйся, что по-хорошему расходимся. А то ведь мог бы и штраф схлопотать…

Все самые гадкие пожелания, которые только мог придумать Ягер, он произнес молча, с ненавистью разглядывая медленно удаляющуюся спину. У парня хватило мозгов понять, что он в самом деле расстался с городскими властями без существенных потерь. Хотели бы – вообще без штанов оставили.

Но вот с погибшим баркасом надо было что-то делать. Потому что зима только началась, а официального заработка Ягер лишился. И через какое-то время у соседей могли зародиться нехорошие мысли: откуда у парня до сих пор деньжата водятся? В небо не ходит, на стройках булыжники не ворочает. Непорядок…

Вечером этого же дня Ягер сидел в крохотной комнатке, заваленной остатками мебели и хламом. Когда-то шурин Клопа Лигга занимался ремонтом домашней утвари. Но потом начал крутить дела намного более серьезные, а времени и желания разобрать мусор никак не мог найти.

– Лигг сказал, что я могу у братства помощи попросить, если совсем плохо станет.

– Где теперь это братство? Все серьезные капитаны на зиму поразбежались, в Хапране никого и не осталось. Лишь такие, как ты, голозадые, кого на стройку подрядили. Солдаты выгребли все, до последней летающей доски. Я даже продукты теперь вынужден возить санным обозом.

– Да я на лодку и не претендую… Мне бы до «сыроедов» добраться. Я бы там или в ватаге твоего зятя переждал, или сумел у кого из местных другой баркас сторговать.

– Это ты хватил, к «сыроедам». В самую непогоду. Чтобы в дороге еще раз с небес навернуться или на месте о скалы разбиться.

Перестав чертить закорючки на пыльном боку прислоненной к стене исцарапанной столешницы, Ягер попытался зайти с другой стороны:

– Я там местного купца знаю. Перед тем, как мне домой возвращаться, он все жалобился, что пушнина у него лежит. И грозился в цене прилично уступить. Сейчас как раз затишье после первых штормов. Морозы только ударили, самое бы время вернуться домой с мягкой рухлядью. Подумай только, сколько сверху наваришь, когда по набежавшим в город такой товар продашь. Мерзнуть никто не хочет. А богатых фермеров понаехало – доходные дома в центре просто лопаются.

Теперь настал через задумчиво ковырять пальцем стену хозяину дома. Прикинув возможные неожиданные доходы, мужчина переспросил:

– Говоришь, купец в самом деле готов был цену сбросить и есть, что предложить на продажу? Вроде за тебя и твое слово Лигг в письме ручался.

– Так я той пушниной с ним и рассчитывался за услуги. Поэтому и товар сам видел, и уболтать купца смогу. Мне бы только до места добраться.

– До места… Места… Значит, так решим. Я сам туда не пойду. Но вот с хуторов знакомцы собирались в гости на север слетать. Поэтому завтра вечером, когда патрули угомонятся и не будут глаза мозолить, ты ко мне зайдешь. Как раз, как солнышко сядет… Я тебя на хутор переправлю. А оттуда уже до Форкилистада с приятелем моим отправишься. И письмо Лиггу с собой захватишь. Насчет пушнины и прочего… Может, он тебя и в самом деле к себе на зиму пристроит в команду. Нам головастые парни нужны. Да и должны соседи помогать друг другу, должны…

Возвращаясь домой, Ягер лишь зло чертыхался, вспоминая довольное лицо собеседника и жадный взгляд:

– Да, конечно. Помню, как вы соседям помогали. Что Клоп Лигг всю пушнину тогда выгреб и не подавился, что ты – за простейшую просьбу готов шкуру с соседа содрать. Хотя и считается, что я с вами на одной улице живу и честно десятину плачу. Кровопийцы. Что эти, что в управе, что у вояк. Все лишь о своей выгоде пекутся… Нет, улетать отсюда надо. Как только сюда еще война нагрянет, так вообще станет не продохнуть… Покупать новый баркас и убираться южнее. Как можно скорее…

* * *

Снег был везде. Сверху. Снизу. Справа и слева. Сзади. Хуже всего, что он был и спереди тоже. Там, куда надо было идти. Шаг за шагом, волоча за собой кусок доски с привязанным туда горе-«алхимиком».

Метель неожиданно переросла в настоящий буран. И как Карл ни пытался, но небольшую лодку мотало по облакам словно былинку. Снасти моментально обледенели, из парусов удалось поставить только крохотный носовой стаксель. Но и его хватило, чтобы крепко сбитый баркас мчался в снежных зарядах подобно дикому зверю. Одно счастье, что столь неожиданно налетевшая буря тащила беглецов именно на север, в сторону Форкилистада.

Путешествие закончилось быстро. В очередной раз белая пелена раздалась в стороны и лодка со всего размаху влетела в крону усыпанного снегом дерева. Гулкий удар и беспорядочное падение. А затем – лишь свист ветра над головой. И снег, снег, снег…

– Если останемся здесь, замерзнем, – прохрипела Алрекера, замерзшая до синевы и как никогда похожая на свое прозвище.

– Нас мотало почти сутки. Куда идти? К скалам?

– Боги любят тебя, абордажник, – еле шевеля потрескавшимися губами, ответила женщина. – Ты умудрился влепиться в том самое дерево, под которым мои парни три года назад завалили кабана. Нас за это чуть самих не освежевали… Этот лес – собственность ярла. До города мы не дойдем, но в получасе отсюда старые шахты и мастерские. Алхимик должен про них помнить.

– Я помню… – лежавший скрюченной гусеницей липовый мастер попытался сесть, но снова завалился в сугроб. – Давайте туда, там помогут. Я там каждую сволочь знаю… И помогите мне встать, я…

Потерявшего сознание мужчину в итоге пристроили на куске бывшего борта, к которому приделали веревки. Алрекера пошла вперед, проваливаясь в снег по колено. Толла-Ка и Карл тащили за ней импровизированные сани. Когда высокие деревья закончились, сугробы стали выше и дорогу пришлось пробивать уже бывшему гладиатору. А Карл лишь тащился следом, с надсадным хрипом хватая ледяной воздух. Шаг за шагом. Вперед и вперед…

Дремавший у плотно закрытой двери охранник прислушался к странным звукам за стеной. Помедлив, жестом подозвал помощника и аккуратно отодвинул засов. В распахнутую дверь ввалилась невысокая фигура, похожая на ожившего снеговика. Рухнув на пол, путаница промороженных шкур и меха закашлялась и вытолкнула из себя:

– Ради ярла и всех богов… Там, за мной… Тащите их к огню, или нам всем головы посшибают…

Дождавшись, пока второй сторож пригонит звеневший железом тревожный десяток, командир охраны двинулся в метель по пробитой в снегу тропе. Через пять минут еле живые путешественники уже лежали на полу рядом с горячо пылающим очагом. А еще через полчаса начали медленно возвращаться в реальный мир, растертые травяными настоями и напоенные горячим чаем с приправами.

– Что у вас тут происходит? – спросил охранников мрачный бородач, заглянувший в ярко освещенную комнату. Вместе с ним в зал ворвались запахи дыма, пота и пересушенной кожи.

– Твой помощник вернулся, Брокк. Вроде живой. Хотя и увечный.

– Вернулся? Нутт с утра в кузне и никуда не уходил.

– Не, этот… Как его…

Шагнув вперед, оружейник посмотрел на белое от боли лицо одного из спасенных и презрительно скривился:

– А, понял… Живой хоть?

– Лекарь сейчас будет. Похоже, ногу он сломал.

– Охрану выставить не забудь. И чтобы – никуда не таскались с ними по округе, здесь на месте все решат. Как раз Дядька скоро будет, вот ему и решать.

Развернувшись, Брокк уже собирался уйти, когда его догнал ехидный комментарий Карла:

– А за «громыхатели» тебе спасибо, мастер. Мы ими и рейдер в небесах разобрали махом. И потом десант на складах сшибли.

Карл не видел, как незнакомый ему мужчина вернулся назад, лишь почувствовал волну кислых запахов, в которых смешалась и вонь давно не мытого тела, и оттенки жженой «гремучки».

– Ее я помню, человека из ватаги обучал. И за Ведьму сам ярл готов поручиться. А тебя не помню.

– А я его знаю! – обрадовался один из стражей, сунувшийся поближе: – Это же южане! Они семерых бузотеров Сверра Кривобокого положили на пиру! Раз-два – и только трупы у столов валялись!

– Я смотрю, кто-то и сам хочет трупом стать, – процедил Брокк и покосился на отшатнувшегося воина. – Здесь чужакам не место. Мало того, что один малахольный сюда им дорогу показал. Так еще и бахвальство их выслушивать. Рейдер должна была Алрекера захватить… Должна…

Удивленный мастер шагнул к гревшейся у огня женщине и посмотрел на ее злое лицо. Потом снова повернулся к Карлу и задумчиво стал поглаживать бороду, соображая, кого и откуда могли притащить темные боги.

– Я была помощником капитана на шхуне этого контрабандиста. Он учил меня и команду, как управлять кораблем побольше драккара. И как пользоваться твоими проклятыми железками.

– Шхуна? И сколько «громыхателей» взяли на борт?

– Четыре маленьких, – тут же отозвался Карл, с интересом отметивший, как резко изменилось настроение настоящего алхимика. Похоже, собеседнику действительно было важно получить информацию об использовании оружия из первых рук. – Драконарии, как их «огневики» называли.

– Дистанция боя?

– От ста до семидесяти шагов. Картечь. С зажигательной смесью в части зарядов. Все – в упор… Рейдер запылал после двух залпов. Похоже, мы удачно зацепили его собственные горшки с маслом. А потом, когда уже на складах попали под атаку абордажников, там в пещере долбили через взломанные ворота. Но я это не видел, только слышал по звукам. Ну и взорвали все в итоге. Вместе с чужаками и остатками охраны…

Брокк не успел задать следующий вопрос, как его перебил другой голос:

– Всех четверых – в малый зал, рядом с литейкой. Ты, ты и ты – отвечаете за то, чтобы никто рядом не шатался: ни кузнецы, ни подмастерья. Лекарь ждет уже там. Там же мне все и расскажете: как так случилось, что вместо шхуны с экипажем вернулись только четверо.

Обернувшись к Дядьке, алхимик посмотрел на старика и задумчиво произнес:

– Когда закончишь, я хочу распросить капитана. Похоже, у него голова работает куда как лучше, чем у твоих вождей, не способных с десяти выстрелов попасть в висящую рядом чужую лодку.

Наставник ярлов лишь раздраженно отмахнулся:

– Получишь ты его, не волнуйся. Но сначала – надо с проблемой разобраться… Все слышали? Чего стоим? Увечного на носилки, остальным помогите дойти до места.

Подождав, пока суета чуть уляжется и охрана начнет выводить спасенных из караулки, Дядька придержал Карла и прошептал, разглядывая его белесыми глазами:

– Я только удивляюсь, почему из кучи народа выжил лишь ты. И именно в тот момент, когда надо было абордажников потрошить. Так что хорошенько подумай, что именно станешь мне рассказывать.

– Меня боги любят, я вас с ярлом предупреждал, – зло оскалился в ответ Карл. – И я драться умею, а не с топорами на арбалеты прыгать. Поэтому неси грог, старик. Много. Мне будет о чем рассказать. О сожженном рейдере, с которого ни одна зараза высадиться даже не успела. И о том, как чужих солдат резали, которых именно твои люди прошляпили… Ночь только началась, есть о чем поговорить…

* * *

Вернувшийся галеон поставили в дальнем углу, подальше от любопытных глаз. Остатки команды и штурмовых отрядов оставили в карантинных бараках, чтобы дать солдатам возможность чуть прийти в себя. Заодно и пресечь возможные слухи, которые уже тонкими шепотками поползли по городу.

Из четырех рот вернулась неполная одна. Причем со второго корабля сумели подобрать лишь пятнадцать тяжело раненных абордажников. Из командиров выжил лишь Пит Погремушка, обгоревший и злой, как разбуженный не вовремя медведь-шатун. Баюкая уложенную в лубок сломанную руку, он докладывал полковнику Рампу, попутно изредка тыча прутиком на расстеленную перед ними карту:

– Все сделали как планировали. Переждали, ночью на поселок галеоны вывели. Мы – снесли охранные вышки и начали высадку на площади. Выход из деревни был уже заперт огнем, все дома вот отсюда и досюда пылали. Масла не жалели.

– Второй галеон?

– Вот тут сел, на свободной площадке. Они же перекрыли отход местных к лесу. Ну и вытащили они же нас потом.

– Итак, началось все хорошо. Что же было потом?

– А потом оказалось, что рядом с мастерскими стоит проклятая лоханка, битком набитая «громыхателями» и командой. Наш капитан ее прошляпил. Просто не обратил внимания на стоящий на краю площади корабль. И когда мы бомбили округу, туда прилетело от силы один или два горшка. Остальное вывалили на мастерские.

– И команда оказала сопротивление… – вздохнул Рамп.

– Они не просто оказали сопротивление. Они дали нам так, что первая атака захлебнулась. Авангард просто выкосили. Ну и потом еще разок приложили… Я такого не видел раньше, чтобы людей на куски разрывало… Мы их задавили, конечно. Разметали команду и корабль захватили. Но вот потом Роди ошибся. Сильно ошибся…

– В чем же ошибся мой ротный, Пит? – полковник подался вперед. Такой жестокий провал отлично спланированной операции ставил под удар не только репутацию командира полка. Безопасность самого Хапрана тоже была под угрозой: шутка ли, потерять в одном сражении почти полную бригаду, больше четырех сотен солдат и офицеров.

– Роди скомандовал атаковать мастерские с ходу. Тем более, что там все сильнее разгорался пожар… Мы сумели пробиться к складам и пещерам. Я с парнями как раз дочищал трюм шхуны, когда наблюдатель с палубы крикнул, что ворота выбили и наши идут внутрь… Потом было слышно опять проклятые «громыхатели»… А потом скалу просто разнесло на куски… И огонь, огонь повсюду… Корабль смяло, будто игрушку. Меня и еще двоих сумели достать из-под обломков, а больше никого не спасли. Ну и после взрыва пожар превратился в сплошную стену…

Поставив тускло блеснувший золотом кубок на карту, Рамп медленно налил вина и протянул его сержанту:

– Держи. Давай помянем ребят… Мне кажется, что у ротного просто не было выбора.

– Наверное, господин полковник. Если бы замешкались еще больше, «сыроеды» просто выкатили бы «громыхатели» со складов и уничтожили нас на площади. Никто бы не ушел. А взлететь на воздух они успели бы в любом случае… Кто же знал, что у них там не просто склады, а подготовленная команда и охраны, как тараканов в подполе. Одно радует – в живых никого не осталось. Там теперь только пепелище…

Медленно сев на тяжело скрипнувший табурет, Рамп налил вина себе и убрал бутылку в угол стола. Мрачно разглядывая карту перед собой, командир полка повторил:

– Кто же знал, это точно… Допивай и давай еще раз пройдем, пока в памяти свежо. Потому что нам с этими демонами драться уже весной. И надо понимать, что делать, когда соседи вместе со своими проклятыми железками пожалуют в гости…

* * *

Снежный шторм ушел, оставив после себя лишь сильные морозы и глубокий снег, заваливший всю округу. Хотя местные жители были привычны к суровым зимам. Засыпало? А лыжи зачем у тебя в кладовке? Одел и к соседям в гости, уничтожать съестные припасы и спиртное. Чем еще в такую погоду заниматься?

Фамп Винодел терпеть не мог эти моменты. Сам он на лыжах ходил еле-еле, хотя и проводил на Тронных островах уже не первую зиму. Истреблять неделями вино и грог – развлечение для недалеких вояк, у которых в голове одна кость и топор на поясе. А личному посланнику кучи торговых гильдий, купеческих семей и разного рода неназываемых персон надо мозгами шевелить. Чтобы и чужие интересы соблюсти, и себя не забыть.

Счастье еще, что удачливый бывший капитан шхуны вернулся живым. Да, нервы ему и Фампу Дядька помотал изрядно. Но спасло положение, что и отправленного в поход «алхимика» живым приволокли. И что Алрекера участвовала во всех потасовках лично и могла буквально по шагам расписать: кто и что делал в каждый момент времени.

Кроме того, Брокка впечатлило, насколько ловко Карл управился с чужим рейдером. И теперь уже сам оружейник насел на братьев и их наставника. И требовал, долбил и нудил насчет обучения новых «огневиков». И если абордажные команды было кому тренировать, то вот хороших капитанов, да еще с таким боевым опытом – буквально только один. Поэтому купец получил возможность посадить на маленькую верткую лодку бывшего контрабандиста и теперь летал по своим делам со всем возможным комфортом. Попутно присматривая, как Ледяная Ведьма под наставничеством Карла быстро осваивается с особенностями управления чужой парусной оснасткой и чтением по облакам истинных путей ветров.

Сегодня Фампа позвали к ярлу в гости. И позвали одного. Что намекало о продолжении тайных танцев, в которых тугим клубком уже завязались интересы и Барба Собирателя, и Скейдов, и людей со всех других земель, начиная с Арисов и заканчивая Южными графствами. Скорей бы уже все это закончилось так или иначе: войной или миром. Купец и тайный махинатор в одном лице чувствовал, что сил на продолжение танцев на проволоке над пропастью все меньше. Давно уже хотелось домой, к заслуженному богатству и уважению. А еще к относительно спокойной жизни, где не надо каждый раз вздрагивать от любого резкого звука, долетевшего с улицы. Ведь никто не знает, что в самом деле придет в голову местным ярлам. Может – опять золота подкинут. А может – и ребра наружу вывернут…

Толла-Ка в этот раз остался в съемном доме, который выделили по распоряжению Дядьки. Силач прекрасно понимал, что все милые женщины, которые работали прислугой и помогали по хозяйству, наверняка докладывают о каждом вздохе хозяевам Тронных островов. Но здоровяк плевать хотел на то, кто за кем шпионит, и решал куда более насущные проблемы: что бы съесть, выпить, где помахать мечом во время тренировки и с какой из красоток провести ночь. Благо, после всех приключений бывший гладиатор пользовался большим успехом среди женского населения и столицы, и ближайших пригородов. Добродушный великан, на голову выше любого местного силача, да еще обласканный богами и щедро одаренной удачей. От такого воина должны родиться замечательные дети.

По прилете в Скейдам Карл собирался провести время в беседе с Алрекерой. Женщина делала неплохие успехи в управлении тяжелым ботом, на котором они сейчас и мотались по стылым небесам, помогая купцу решать его торговые проблемы. Иногда вместе с помощниками Брокка отрабатывали те или иные манипуляции под пристальным взглядом алхимика. Оружейник упорно пытался вколотить часть тайных знаний в головы местных вояк, объясняя, как лучше использовать разрушительную мощь «громыхателей». Но обычно все упражнения заканчивались одинаково: Брокк ругался на неизвестном языке, плевался и уходил к себе. И разве что Карл запоминал, что именно чертил на снегу странный мастер, а остальные вожди ватаг предпочитали любой поединок свести к рукопашной свалке. Максимум – один залп полным бортом в упор, затем абордаж и с топорами наперевес навстречу богам.

Неожиданно Ледяная Ведьма столкнулась в коридоре с кем-то из старых знакомых и исчезла в запутанных переходах дворца. Оставшись один, беглый лист-сержант устроился за широким столом, где обычно собирались охранники, и навалил себе огромную тарелку деликатесов. Рыба, колбасы, различные сыры – и все это засыпано сверху охапкой свежей зелени. Как именно «сыроеды» умудрялись договариваться с фермерами, живущими внизу на вонючих болотах, как эти самые вечно грязные фермеры выращивали зимой разные травы и овощи – никто не знал. Но факт остается фактом, раз в неделю на стол вываливали мешок пахучих салатных листов, которые те же абордажники видели только в теплое время.

Карл не успел расправиться даже с половиной порции, когда дверь распахнулась и в сумрачный зал вошел Брокк. Раньше алхимик явно был в теле и позволял себе поесть и выпить без ограничений. Но работа в литейном цехе и возня с железом сказалась на нем не лучшим образом, и теперь заляпанная сажей одежда болталась на нем, как на вешалке. На удивление, настроение у главного оружейника в этот раз было очень хорошим. Да и Карл пытался по мере возможностей ладить с интересным для него человеком, цепко собирая любые крупицы информации, которые мог получить от оружейника. Поэтому Брокк лишь обрадовался, увидев знакомое лицо:

– О, похоже, мы составим неплохую компанию! Выпьешь?

– С мастером выпить – только в радость. Если даже вина будет слишком много и упаду под стол, то никуда не полечу, Фамп домой на санях отправится. Не все ему под облаками скакать, подобно блохе.

– Под небесами… – алхимик мечтательно вздохнул. – Что вы знаете про небеса…

Неожиданно для себя Карл понял, что собеседник абсолютно пьян. Это был крайне редкий момент, когда вечно закрытый и себе на уме чужак мог распустить язык. Поставив рядом два кубка, бывший абордажник налил вина и отсалютовал, пригубив затем терпкий напиток.

– Что вы знаете… У меня дома под облаками летают огромные корабли. Огромные… Сотни людей на них перебираются из края в край за день… Даже сто, двести лет назад на парусниках можно было обойти всю землю и увидеть разные страны… А тут… Болота, болота и проклятые болота на лиги вокруг… И эти порождения тьмы – летающие острова… Кому только в голову пришло – выдирать куски суши и вздымать их вверх, к вечным туманам и дождям!

– Говорят, – осторожно вступил в беседу Карл, – что далеко на западе и востоке остались горы. Огромные горы, которые преграждают путь летающим островам. Якобы там что-то такое в глубине, что действует на артефакты и обрушивает их с небес. Но та сила и руды в летающих скалах отталкивают друг друга. Вот мы и пользуемся возможностью парить в небе.

– Парить, ха!.. Посмотри на эти утлые лодчонки, разве они парят? Ну, если только какой галеон или шхуна… Да и то – что там, под полусотню команды и грузов не больше ста ростовых бочек… Господи, я меряю вес в бочках, какой позор…

– Но это неплохо, – возразил контрабандист, подливая вино в чужой кубок. – Галеон берет на борт до трех сотен солдат. Или до тысячи бочек. Один рейс позволит купцу жить безбедно полгода. По мне – очень неплохо.

– И что может противопоставить галеон пиратам, если те вздумают пощипать купца? Пару баллист? Арбалетчиков и абордажную группу? Не смеши…

Положив на тарелку несколько кусков рыбы и изогнутый круг колбасы, Карл подвинул это все Брокку. Пить-то он пьет, это хорошо. Но надо, чтобы и говорить мог. Сейчас не споить надо мастера, а разговорить по возможности. Тем более, что охрана заглянула в комнату, не нашла ничего подозрительно и зубоскалит в коридоре. Отличный момент для беседы.

– Раньше с этим были проблемы. Но сейчас, с твоими «громыхателями»… Я считаю, что эпоха старых войн закончилась. Когда одна железяка способна уничтожить отлично подготовленный отряд одним ударом… Это в корне меняет все. Ломает все отработанные стратегии. Создает новые правила, которые еще придется выучить.

– Вот! Во-о-от! Это мне в тебе нравится, бродяга… Давай выпьем, за тебя, за нас!.. Как ты рейдер вышиб, а? С двух залпов! И всего лишь какие-то паршивые кулеврины, так, мелочь картечная… А теперь представь – ядра. Ядра! Большие, круглые… Бомбы с «гремучкой» внутри, которые прошибают борта и взрываются в потрохах корабля! Или – нет… Нет! К черту бомбы… Просто – десять «громыхателей» в ряд… Десять! И это – на одной палубе… А если палуб две? Три?! Представляешь, что сделают тридцать тяжелых ядер, которые одномоментно ударят по противнику? По любому корыту, вздумавшему сунуться под чужие орудийные порты? Или с крепостью? Ха! Да это в самом деле – начало новой эры! Новой, прекрасной эры! Когда один грамотный король способен поставить на колени всех, всех вокруг!

– Вообще-то, здесь ярл. Король – он южнее, – поправил собеседника Карл, пытаясь представить, что это за монстр должен лететь в небесах. Тридцать «громыхателей» и одномоментный удар… Картинка пугала.

– Плевать, как его зовут! Хоть император. Главное – чтобы он понимал, какое оружие я ему подарил! А эти!.. Эти всего лишь хотят оттяпать у старика-соседа нужник и грядку с укропом… Эх… Два года жизни на то, чтобы пара паршивых рейдеров высадила десант и перепугала всех до колик… Склады вывезли сюда, набили охрану по кругу и думают, что они так готовятся к войне.

– Нас в самом деле прилично потрепали, – ответил Брокку контрабандист, попутно внимательно слушая уже слабо разборчивое бормотание.

– Вас разок приложили, а вы и спеклись… Подумаешь, кровь пустили… Дома я ремонтировал такое, что вам и не снилось… В юннатском кружке модели собирал… А тут? Тут – изображаю черти что, изобретаю бронзовые пушки, ха… К чертям, все к чертям… Перетрусили они… Надо-то было по гарнизонам «громыхатели» уже раскидать, народ прямо сейчас учить стрелять. Учить в атаку ходить, с драккаров высаживаться с прикрытием огнем… Огнем! Да! Залп – и сразу за огненным валом пехота в атаку! А кто сопротивляется – давить сверху! У вас же все есть, я вам все дал!.. Каждую неделю пять новых «громыхателей», пять!.. Демоны вас дери, а вместо этого – все на склад и под бок… Совсем перетрусили: «как бы чего не вышло, как бы нас опять не штурмовали»… Идиоты… Да… Налей еще, бродяга… Нал…

Вылив остатки вина из опустевшей бутылки, Карл переспросил:

– Разве можно построить корабль, который вынесет сразу тридцать «громыхателей»? Он же развалится под собственным весом. Или артефактов не собрать, чтобы такую дуру в небо забросить!

– Чушь! – неожиданно встрепенулся Брокк и уставил мутный взгляд в собеседника. – Древесину готовить надо, вот и все. Строевой лес – это отдельная тема! Выдерживать десять, двадцать лет. Подбирать правильные сорта. И получишь по тридцати орудий на борт, а всего шестьдесят. И легких еще с десяток на верхней палубе. А руду эту летучую обогащать надо. Чем ваши монахи и занимаются, кстати. У Барба отличные артефакты на последние корабли ставят. Компактные, мощные. Значит, умеют уже. Да и ничего хитрого в этом нет… Так что кто первый сообразит, как фрегаты и линкоры строить, тот и все сливки сгребет под себя… Сгребет…

Уронив кубок, алхимик подпер голову рукой и пригорюнился:

– Я даже писал об этом… Как только первые «громыхатели» сделал, так и стал писать, по чуть-чуть. Книга целая уже получилась, да… У своей «тени» спрятал, чтобы если вдруг сердце откажет, было кому дело продолжить…

– Твоя «тень» сейчас сломанную ногу залечивает, – хмыкнул Карл, стараясь не пропустить ни слова. – Да и бездарный он у тебя, честное слово. Так, только глаза отводить да вместо настоящего мастера на пирах болтаться.

– Ты про уродца, что на себе приволок? Ха! Это – мусор, парень, просто мусор… Нет, настоящая моя тень – она… Она там, где все начиналось… Никто не знает, да… И не посвященный не найдет, богами вашими клянусь… Только настоящий будущий император… Или мой ученик, если такой появится… Нутт вот слаб, увы. Больше ярлу в рот заглядывает, хотя и пытается что-то постигать… Но нет в нем размаха, нет в нем желания… Может, позже появится… Может… Налей мне еще, бродяга… А то тошно мне что-то… Хотел золота и почестей, а пока лишь в золе ковыряюсь… Налей…

Рука подломилась, и пьяный мастер рухнул в липкую винную лужу – спать…

Глава 9

Крапленая колода

В другом конце дворца в это время собрались трое: ярл Локхи, его наставник Дядька и Фамп Винодел. Таир в это время лично снова по десятому разу перепроверял охрану, которая, несмотря на все тычки и взыскания, периодически зевала и присматривала за мастерскими из рук вон плохо. Ну в самом деле, если снежные шторма один за другим и на всех скалах вокруг и островах – дозоры, то какой смысл напрягаться?

– Мы долго думали и решили использовать твоего летуна по его основному ремеслу, – начал разговор Локхи.

– Контрабанда? – удивился Фамп, откладывая в сторону недоеденный кусок мяса. Угощение – дело хорошее, но местного повелителя лучше слушать, а не жевать.

– Нет. Этот бывший абордажник у Братства был убийцей. Именно он выпотрошил там кучу воров, которые вздумали перечить Барбу Собирателю. После чего подался в бега.

– Я слышал об этом, – согласился толстяк, пытаясь сообразить, на кого именно хотят натравить его «извозчика». – Слухи разные ходили. Будто есть у нашего соседа специальная служба, которая при случае разных благородных травит или в постелях режет. Ну и людей лихих тоже в страхе держит, заставляет королевскую волю исполнять.

– Вот только исполнители там вместо мелких разменных монет. Сегодня они для хозяина кому-то кровь пустили, а завтра их же отдают на расправу, чтобы отношения с новыми людьми улучшить… Удивительно, что еще кого-то находят на такую работу.

Отхлебнув вина, Фамп откинулся на резную спинку кресла и усмехнулся:

– Так ведь берут туда бедолаг, кто совсем в жизни запутался. Кому петля за преступления маячит. Или еще за какие неприятности. Если ты смотришь в глаза палача, то становишься намного сговорчивее.

– Возможно. Но теперь у нас есть беглый убийца, которого ищут на той стороне. Мало того, Карл уничтожил рейдер с абордажниками на борту. За такое его вояки раздерут на кусочки лично. Поэтому я считаю, что у парня осталась одна лишь дорога – рядом с нами. В набеги ходить, у городов Барба пиратствовать. Зарабатывать золото и жизни радоваться.

Молчавший до этого момента Дядька шевельнулся и перехватил нить беседы:

– Есть только одна проблема. Мы сцепились с абордажниками, и общий счет не в нашу пользу. Два корабля мы у них сожгли с солдатами, но солдат наберут новых. А вот мы потеряли мастерские и часть припасов. Включая «громыхатели», которые должны были там ставить на драккары.

– Так ведь зима только началась, успеем еще подготовиться! – засуетился Фамп. Он как никто другой был заинтересован в том, чтобы летом Тронные острова пошли в поход.

– Это-то понятно. И мы свернем шею всем, кто встанет у нас на пути. Беда в том, что вместо старого и ленивого командира полка сейчас в Хапране руководит Рамп. И этот мерзавец нам не просто мешает. Он – изобретательно мешает! Он не просто давит контрабандистов и наших тайных помощников на границе. Он уже обнаглел и начал атаковать наши базы! И он не успокоится. Мало того, он обязательно за зиму попытается ударить еще не раз. Пока мы не собрали все силы в один кулак, его рейдеры способны сжечь не один наш корабль и уничтожить отдыхающих на хуторах воинов.

Одним глотком допив вино, Фамп задал главный вопрос:

– Значит, вы хотите отправить Карла в Хапран. Чтобы он убил Рампа… А парень согласится?

– Почему бы и нет? Корабля у него пока нет. Новые шхуны и галеоны прибудут из Северного Ариса только после весенних штормов. Ему все равно тут пока больше без дела болтаться.

– Он учит капитанов, как правильно сражаться при помощи нового оружия, – попытался возразить толстяк. Но Локхи лишь усмехнулся в ответ:

– Он учит? Беда в том, что его почти не слушают. Поэтому на новых кораблях будут ваши капитаны, из торговых гильдий. Кто согласился за звонкое золото поучаствовать в набеге. Драккарами есть кому управлять. И, к моему сожалению, сделать из вождей ватаг хороших капитанов для тяжелых судов – задача почти невыполнимая. Я лишь надеюсь, что в совместном походе они посмотрят, как на самом деле надо воевать. И постепенно начнут менять свое мнение. И начнут воспринимать, что им говорят и показывают… Пока же – у Карла будет минимум пара месяцев, чтобы выполнить задание и вернуться назад. За голову Рампа я отсыплю ему столько монет, что убийца сможет купить себе не одно новое судно, а два или три. Пусть становится адмиралом и водит в походы целую эскадру. Я с радостью напущу его весной на чужие галеоны. Чем больше разграбит и сожжет – тем меньше чужих парусов появится у захваченного нами Хапрана.

Почесав затылок, купец попытался вслух посчитать варианты:

– Значит, командир полка погибает. На его место могут прислать нового, но я не слышал, чтобы у Барба были действительно хорошие вояки, кто готов сунуться на северную границу. Все предпочитают штаны протирать в столице, поближе к королю… Значит, подготовка к обороне города замедлится. Нет хорошего командира – некому раздавать пинки служивым. Некому драть шкуру за срыв сроков, за воровство и бардак. Кроме того, вся местная шелупонь в голос обсуждает, что в поход мы отправимся осенью, когда закончат сбор урожая у соседей. И не факт, что ярлы будут старые. Могут и переизбрать… Поэтому удар поздней весной должен быть неожиданным. И успешным…

– Все так, – согласился Дядька, пытаясь развязать запутанный узел на кисете с табаком. – И мертвый Рамп сбережет нам много жизней. Ну и раз под боком есть отличный специалист, способный оторвать эту слишком умную голову, то грех не воспользоваться…

– А что требуется от меня? – постарался уточнить Фамп.

– Объясни все это Карлу. Разжуй и уточни, сколько именно золота он хочет за такую работу. У нас как раз утром здесь мелькнул мальчишка из контрабандистов. Хочет купить новую лодку. Отличный кандидат на то, чтобы незаметно доставить убийцу до места, а потом забрать и привезти сюда.

Убедившись, что узел развязать не получится, старик достал нож и срезал тесемки. Втянув носом пряный запах табака, довольно осклабился и повторил:

– Твой капитан хочет корабль. Одна голова в обмен на корабль – отличная цена. Так ему и скажи… Ну и намекни, что бежать ему все равно некуда. А здесь он станет не просто уважаемым человеком, а очень богатым. Главное – слушать, что ему скажут. И выполнять… А там ножичком раз-раз, и все проблемы разрешились к общему удовольствию.

* * *

Под высокой крышей огромного склада было шумно: кто-то пытался передвинуть с места на место тяжелые ящики. Кто-то сцепился с соседом в споре, кому именно достанется этот артефакт. А кто-то уже бил морду конкуренту, который пытался перекупить стоявшую в углу лодку.

Когда-то здесь строили быстроходные шхуны, защищая корпуса от частых гроз и переменчивой южной погоды. Но потом хозяину верфей пожаловали личное поместье и он перенес производство поближе к новому дому. А из опустевшего крытого дока сделали склад, куда свозили разные полезные ценности: захваченные у контрабандистов лодки, еще работающие артефакты и старое оружие, которое можно было позже отдать на переплавку.

Сейчас же под бдительными взглядами солдат в грудах добра капались соседи с Южных графств. Бывшие кочевники, разного рода авантюристы и жулики, сумевшие сколотить большую банду и захватить себе тот или иной нищий остров. Те, кто любит называть себя вольными графами, баронами и рыцарями на страже справедливости. Все те, до кого у короля Барба пока не дошли руки, чтобы повесить по решению полевого суда – без лишней волокиты. Просто на южном архипелаге не было толком ни полезных ископаемых, ни плодородных земель, чтобы устраивать войну именно сейчас. Да и местные жители прекрасно понимали правила игры и старались лишний раз не беспокоить соседей. Потому как сил рвать другу другу глотки у них хватало, а вот противостоять реальным пограничным полкам в сражении – это пусть кто другой кровью умывается, дураков нет.

Застыв мрачной статуей рядом с хозяином, помощник полковника Ральса поморщился от очередного вопля и скосил глаза на благодетеля: неужели происходящее доставляет ему удовольствие? Похоже, да. Пухленький хозяин южных границ полюбовался на рухнувшего с груды ящиков контрабандиста и хохотнул, разглядывая победителя: молодого мужчину в драном камзоле и штанах, сияющих прорехами в самых неподходящих местах. Потом тихо шепнул помощнику:

– Ты только посмотри! И это – наша надежда и опора в будущем походе… Хотя готов поставить золотой, что уже весной вся эта кодла станет щеголять в чужих дорогих одеждах, выпотрошив Южный Арис до основания. Ну, или сдохнет в этой попытке… Ладно, пора наводить порядок, а то скоро ужин, а мы еще не закончили. Непорядок…

Увидев жест Джерда Ральса, ротные скомандовали сержантам, а те уже спустили на толпу застоявшихся солдат. Через пятнадцать минут некое подобие строя было организовано: главари приглашенных кочевников вытянулись в ломаную линию перед полковником, оставив за спиной аморфную массу рядовых бойцов.

– Господа! Вот здесь – писари. У них вы зарегистрируете выбранные корабли и артефакты, которые мы вам передаем. Каждый из летающих ящиков проверен и работает. Лодок на продажу всего шесть, поэтому артефакты будете устанавливать уже у себя дома. Насколько мне известно, мастера у вас есть… Цена на все снижена десятикратно, поэтому вы сможете купить все, что понравится. Если очистите этот склад до последней дощечки – я возражать не буду… Потому как знаю, куда именно вы собираетесь затем отправиться. И я целиком разделяю вашу ненависть к обитателям Ариса, которые какой год подряд пытаются столкнуть нас лбами… Проклятые торгаши спят и видят, чтобы мы убивали друг друга, вместо того, чтобы помогать в тяжелые времена добрым советом и товарами… Но кто копает яму, тот должен в нее и попасть…

Достав из штанов белоснежный батистовый платок, Ральс отер лоб и продолжил:

– Однако, как верный слуга моего короля, я все же должен подстраховаться. Потому как иногда молодые люди не слушают мудрых советов своих графов, баронов и прочих уважаемых людей. И пытаются использовать полученное оружие против тех, кто лишь старается помочь бедным соседям… Поэтому я хочу вам показать, что ждет любого капитана, который дерзнет распустить паруса и направиться на наши земли без спроса… Итак, выберите любую лодку, которая вам по нраву из стоящих здесь. Любую… Правда, я бы не советовал указывать на хороший баркас, его будет жалко. Но выбор за вами.

Через пять минут ругани, толчков и споров гости определились и указали на стоявший в самом конце бывший рыболовецкий баркас, переделанный в углевоз. Потрепанный ветрами и тяжелой работой крохотный кораблик зиял прорехами в ветхих бортах и походил больше на обглоданную большую рыбину, чем на воздушного путешественника.

Запустив артефакт, пятерка солдат ловко подняла баркас под самый потолок и затем спустилась вниз по сброшенному канату. За этот же канат суденышко доволокли поближе к выходу, подвесив над пустым местом у ворот.

Перед Джердом Ральсом поставили раскладной столик и на блестящую лакированную поверхность водрузили черную шкатулку. Откинув крышку, полковник достал из глубин ящика непонятное устройство, с улыбкой посмотрел на замерших в ожидании зрителей и резко свел вместе ладони. Оплетенный серебряными нитями жезл сломался, издав при этом резкий и неприятный щелчок. Вслед за ним полыхнула вспышка над зависшим под крышей баркасом, и бывший углевоз рухнул вниз, на пыльные каменные плиты. Мириады золотых искорок взметнулись в воздух и заплясали в косых солнечных лучах, будто осколки души разбившегося кораблика.

Дождавшись, когда эхо тяжелого удара стихнет, Ральс громко повторил, ссыпав остатки жезла обратно в шкатулку:

– Итак, я показал вам, что ждет незваных гостей, которые вздумают без спроса заглянуть к нам на огонек. А теперь – писари готовы начать аукционы по продаже выбранных вами артефактов, пяти оставшихся лодок и всего того, что вам понравится и на что упадет ваш взгляд… Хорошего вам вечера, господа!

Устраиваясь в поданную карету, довольный жизнью хозяин южных границ ехидным тоном поинтересовался у мрачного помощника:

– Чем тебя не устроило представление? Мне показалось, я выступил отлично!

– Я не понимаю, господин полковник, зачем было разрушать столько редкий и полезный артефакт! Это же… Это же фантастическое оружие, способное уничтожить любую вражескую армаду с юга!

– Интересно, где ты был, когда монахи рассказывали мне про эту безделушку… Ах, да! Ты как раз заканчивал организовывать эти торги… Значит, чтобы развеять твои сомнения и беспочвенные надежды… Палка такая у нас одна. Собрали ее из нескольких кое-как работающих. И как мне объяснили, силы внутри столь впечатлившего тебя артефакта заканчивались уже в конце месяца. Рядом с летающими островами подобные штуки дохнут. Даже в специальных хранилищах, закрытых от любых внешних воздействий… Ну и сил у этой штуки хватит на один крохотный корабль, который будет болтаться рядом. Так что я всего лишь продемонстрировал нашим гостям фокус. Паршивый фокус, который чудом удалось исполнить без накладок.

– А если бы не получилось?

– Тогда я бы этих монахов отдал местному инквизитору на растерзание. За подрыв королевской власти и саботаж. Поэтому они палку вылизали, многократно проверили и головой ручались, что все пройдет как следует. Что мы и получили…

Поправив мягкие подушки под дородными телесами руководства, изогнутый вопросительным знаком помощник все же позволил себе чуть-чуть погрустить:

– Жаль, что все именно так. Будь у нас настоящее подобное чудо, мы бы легко могли привести к повиновению все графства.

– Ничего, и без чудес справимся. Главное – не то, что у нас есть на самом деле. Главное теперь, что о нас думают соседи. Думают и боятся! Это стоит того, чтобы разбить дрянную лодку и подышать пылью… Все, едем ужинать. А то солнце уже садится, а у меня маковой росинки с обеда во рту не было… Трогай!

* * *

Поздним вечером, когда быстро наступившая ночь доела остатки солнечных лучей и приколотила тьму серебрянными гвоздями звезд, в дальней комнате купеческого дома Карл беседовал с Толла-Ка. Перед тем как начать разговор, бывший контрабандист, бывший лист-сержант и бывший убийца не поленился и проверил, что никто их не подслушивает. Затем оставил чуть-чуть приоткрытой дверь и периодически посматривал в сторону коридора – не сунет ли кто излишне любопытный нос поближе.

– Ты знаешь, почему во время нашего побега охрана помчалась сначала к порту и лишь потом начала трясти трущобы Кривого холма?

– Мы оставили там ложный след, вот и купились, – проворчал здоровяк, пытаясь понять, куда клонит приятель.

– Они бы разделились, если бы старшему охраны не приказали. И взяли бы нас прямо у лодки, пока мы ковырялись с погрузкой.

– Приказали?

– Именно… Мы здесь не для того, чтобы ходить в набеги с «сыроедами». И не для того, чтобы потрошить по весне Хапран. У нас другая цель. И мы стоим буквально в шаге от того, чтобы закончить эту работу.

Толла-Ка медленно положил любимый топор на колени, погладил отполированное до зеркального блеска лезвие и прошептал:

– Алхимик… Проклятый мастер, создавший демоническое оружие…

– Именно. Полковник хочет его голову. И я готов эту голову преподнести Рампу на блюде. Отдадим ряженого – он все еще ногу лечит. Заодно и татуировка приметная у болвана имеется. Успел уже не только нам глаза намозолить. Поэтому вполне сойдет за настоящего оружейника.

– А Брокк? Что будем делать с ним?

Карл усмехнулся, и от его оскала у Толла-Ка мурашки побежали по коже:

– Настоящий умник должен пропасть. Вместе со всеми знаниями… Сейчас в мастерских складировали все «громыхатели», которые готовят к летнему набегу. И сотни бочек «гремучки». Вспомни, что случилось, когда взорвался склад, откуда мы удирали. Здесь же можно устроить представление пострашнее… Я уверен, что после такого не останется ни одной целой железки. А если выбрать удачно время, я даже могу подстраховаться и повредить все, что попадется под руку. Брокк жаловался, что в начале работы кто-то из молодых подмастерий хотел прочистить запальное отверстие куском проволоки и забил его. Пробивать заново – трудно, проще было отправить на переплавку…

– И зачем нам это? Я уже думал, что мы тут осели.

– До каких пор? На год, два, три? Посмотри, Фамп дергается каждый раз, когда в ворота стучат. Он – уважаемый человек. За ним сила торговых гильдий и очень богатых людей. И все равно – в любой момент ярл может приказать вздернуть его на потеху дружине, если посчитает, что так нужно… Мы же – вообще перекати поле. Сегодня нам дали корабль, завтра его отнимут, а самих в колодки. Нет, Толла-Ка, это не наши земли и не наши друзья. Мы для них – всего лишь инструмент, который можно в любой момент сломать и выбросить.

В комнате повисла тишина и было лишь слышно, как ветер кидает крупу в плотно закрытое ставнями окно.

– Но если мы вернемся, с нас спросят за рейдер! Такое не забудут, согласись.

– Не забудут. Но корабль подставили под нас специально, это было оговорено. Толпа кандальников, которых не жалко… Главное не это… Мне приказали пробраться в Хапран и убить Рампа. Для этого уже приготовили лодку с мальчишкой, который привез нас сюда. И он же после убийства должен вернуть назад… Слышишь? Нам уже приказывают. Хотя считалось, что мы с тобой – вольные люди, которые спасли купца и готовы учить местных капитанов, как управлять настоящими кораблями, а не их утлыми лодочками.

– Убить? Да на нас тогда объявят охоту по всему Северу! И почему они думают, что к полковнику так легко подобраться?

– Это уже не важно. Убить можно любого. Но я в самом деле не собираюсь гарантированно совать голову в петлю. После такого нас действительно будут искать везде. А то и пришлют гонцов с предложением выдать уже наши головы в обмен на что-то полезное. Барб Собиратель терпеть не может, когда его лучших командиров пускают под нож… Но я не собираюсь плясать под чужую дудку.

– И что предлагаешь?

– Подумай сам. Если мы уничтожим все запасы… Ну, или хотя бы большую часть военных запасов, то все эти вольные ватаги останутся без нового оружия. Без Брокка им понадобится много времени, чтобы восстановить мастерские, подобрать правильный состав металла, отлить новые «громыхатели». Алхимик хвалился, что он так до сих пор и не передал секреты соглядатаям. И значит, можно «сыроедов» оставить со спущенными штанами.

– Они не пойдут в набег летом… Или пойдут, но вряд ли их ждет успех…

– Плевать на них и набег… Главное, если мы прихватим с собой штук шесть дьявольских «подарочков» и несколько бочек «гремучки», мы сможем вооружить собственную шхуну. И эта шхуна легко год или два будет потрошить любые корабли, которые попадутся ей по дороге. Отдадим голову полковнику – и он восстановит нас на службе. Обещал даже повысить в звании… Значит, никто не будет немедленно хватать нас за глотку и тащить в пыточную… К весне доберем команду, разберемся с шхуной и двинем на восточную границу королевства. Там полно тайных мест, в которых я в бытность контрабандистом прятался от пограничников. Успеем сорвать куш – вскроем несколько богатых купеческих галеонов. А то и какую частную виллу выпотрошим. И уже с полученным золотом можно затеряться где подальше. Как тебе такой вариант?

Бывший гладиатор надолго задумался, затем недовольно вздохнул и ответил, разглядывая пляшущий огонек свечи:

– Опасно… Слишком многое может пойти не так… Если Рамп за голову не отблагодарит? Если наоборот, решит все концы обрубить?.. Если оружие с собой не получится увезти? Если, если… Даже не знаю…

– Думай. Думай и решай. Потому что времени у нас два дня. На третий нас отправят в Хапран. И я предпочту сделать это так, как нужно мне, а не под присмотром Дядьки и его подручных…

* * *

Этой же самой ночью на много миль южнее не спал еще один человек. Полковник Рамп разбирал накопившуюся переписку и размышлял, не пора ли подать бумаги на поиск двух беглых абордажников, которые так удачно удрали на север, но до сих пор не подали весточку о себе. Может, они уже сгинули. А может, решили сменить флаги хозяина и теперь всецело принадлежат братьям Скейд. Неизвестно… Хотя посланный за рейдером с кандальниками разведывательный баркас все же смог вернуться назад. Буквально чудом ускользнув от толпы чужих драккаров, выстояв в налетевшем снежном шторме и доползший домой на перекошенных артефактах. Суденышко на слом, обмороженную команду в лазарет. И теперь лишь ждать – будут ли долгожданные новости от лист-сержанта. Или можно объявлять фальшивых дезертиров врагами короны и рассылать их изображения по всем ближайшим городам…

Посмотрев на письмо в руках, полковник раздраженно бросил его на стол и устало потер лицо. До ожидаемой войны еще полгода, если не больше, а вал дел накрывает уже с головой. И мало кто из подчиненных офицеров способен тащить груз забот так же хорошо, как и он сам. Везде нужно присматривать, бить по загребущим рукам подрядчиков и периодически устраивать встряску окружающим. Похоже, холода и снег погрузили Хапран и всю округу в зимнюю дремоту. И это вместо того, чтобы со всеми возможными силами готовиться к обороне…

Посмотрев на гору еще не разобранной корреспонденции, Рамп решил все же ложиться спать. С бумагами можно будет поработать и завтра. Как и подать в розыск Карла Вафместера. Неделя-другая уже роли не играет. До весны еще долго…

* * *

Новый баркас Ягеру понравился. Добротный, крепкий, с высокой складной мачтой и тяжелой парусиной, обработанной от гниения. Новые канаты, запах свежего дерева от полированных бортов. И два тяжелых артефакторных ящика, установленных под палубой. Новые, из далеких монастырских мастерских. Видимо, сам Фамп Винодел постарался, таких качественных артефактов даже у богатых хозяев драккаров не найдешь. Отличное суденышко. Как раз для него.

В распахнутое окно высунулся один из охранников, нашел взглядом юношу и скомандовал, выпуская клубы пара:

– Тебя абордажники зовут! Заходи с торца, там открыто!

Убедившись, что его поняли, «сыроед» исчез в бараке, захлопнув за собой окно.

Закрыв запорный замок на зубастых бегунках, Ягер спрыгнул на утоптанный снег и повесил ключ на цепочке на шею, убрав его под серый свитер. Теперь никто просто так не сможет угнать чужую лодку. Конечно, замок можно сбить, но это придется шуметь, а баркас стоит на закрытой площади внутри кузниц Брокка. Посторонние здесь не ходят, да и охраны нагнали немало. Удивительно еще, как его сюда пускают. Будет обидно, если потом аукнется это излишнее расположение местного ярла и его ближайшего окружения.

Шагнув внутрь, Ягер чуть не столкнулся нос к носу с Карлом, который что-то активно дожевывал. Увидев молодого капитана, бывший лист-сержант поманил летуна за собой и провел в крохотную комнату, заваленную разнокалиберными ящиками:

– Вот эти четыре мешка для тебя. Здесь пушнина. Смотри, проверяй, чтобы вопросов потом не было. Все шкуры закуплены твоим приятелем, который сейчас мелким извозом на островах промышляет. На паленую головешку похож.

– Клоп Лигг?

– Ага, он. Значит, мешки грузим, сдаешь потом его родне. Чтобы ни одной волосинки не пропало, а то они тебя со свету сживут… Дальше. Вот эти шесть ящиков сейчас охрана тебе уложит на дно баркаса. Их выгрузим в том месте, которое я покажу. Оказывается, недалеко от Хапрана контрабандисты сделали закладку для своих нужд. Место глухое, на болотине, люди там не бывают. Зато с лодкой добраться – дело пары часов максимум. Абордажники про него не знают.

– Вес у ящиков какой? Мне еще бы груз прихватить, – Ягер неодобрительно покосился на обитые железными полосами дубовые крышки с навесными замками.

– Тяжелые, нам вдвоем и не поднять. Но это – приказ ярла. В тайное место уже много чего перевезли, осталось последнюю ходку сделать… Кстати, что за груз хотел? Перед охраной отчитаться или себе на карман подзаработать?

– Охране и знать не надо, что я с лодкой вернусь. Как только домой доберусь, так и собираться на юга будем. Слишком уж неприятно сейчас на границе стало. Война эта на пороге. И вояки все как будто перцем задницу настропалили – так и мечутся… Поэтому возьму что-то себе, обменяю у знакомых на продукты и одежду, да полетим оттуда.

– Насчет товаров… Считать будешь? – Карл выволок из-за ящика широкий мешок и с трудом взгромоздил его на ближайшую закрытую крышку. – Здесь двести золотых, которые тебе платят за то, чтобы мы отвезли груз до места, а потом ты высадишь нас рядом с Хапраном, где покажем. Устроит такая куча золота вместо барахла на продажу? Ну и расположение ярла в придачу.

Замерев, молодой капитан как зачарованный смотрел на плотную мешковину, под которой с трудом угадывалось дорогое содержимое. Две сотни. За то, что он и так собирался сделать по просьбе Дядьки. В благодарность за помощь в покупке новой лодки, за хорошие артефакты и то, что «сыроеды» не стали трясти его как грушу, добывая информацию обо всех изменениях в городе… За эти деньги можно купить отличный домик рядом с двоюродным братом отца. И не обременять его семью, как приехавшие на все готовое голодранцы. Даже можно купить лицензию на полеты в центральных районах и заняться перевозкой продуктов или еще чего с ферм. Даже без полетов денег уже хватит на безбедную жизнь в ближайшие пять-шесть лет…

Шагнув к застывшему в задумчивости юноше, Карл добавил, понизив голос до еле слышного шепота:

– Через две недели нам нужно будет назад. Мне кажется, для тебя две недели или даже месяц пока роли большой не играют. Так вот. За то, что привезешь нас сюда, Локхи обещает заплатить еще триста монет. Поэтому я бы хорошенько подумал… Очень бы подумал на тему того, стоит ли прямо сейчас удирать из Хапрана. Война – она лишь обещает начаться ближе к лету. А деньги… И заметь – огромные деньги! Эти деньги платят прямо сейчас. Поэтому бери мешок, присматривай за погрузкой и готовься к вылету сегодня вечером. Ну и заодно прикинешь, стоит ли вернуться на острова еще раз со старой компанией и получить еще один такой же «кошелечек»…

* * *

Фальшивый алхимик лежал на широкой кровати в углу маленького зала и страдал. Сломанная нога заживала медленно и постоянно ныла. К больному охрана не подпускала никого из бывших любовниц, доверив уход шепелявому старику, похожему на сморщенную от времени грушу на ножках. Вредный «сыроед» постоянно кряхтел, клял на все лады богов и ворчал на пациента, за которым приходилось убирать ночной горшок и объедки. Еще день-два и от тоски можно будет лезть в петлю…

Дверь почти бесшумно распахнулась и внутрь вошел Карл, в наброшенной на плечи пушистой шубе и большим кожаным мешком в руках. Увидев знакомое лицо, лежавший на кровати мужчина оживился:

– О, гости! А я тут уже не знаю, как время убить! И ведь не разрешают домой перебраться, все им боязно за меня!

– Ничего, на днях отпустят. Ты на поправку идешь, можно уже перенести будет. Ну и девушки заждались такого красивого… Слушай, я никак Брокка найти не могу. Он попросил заскочить туда, откуда его забирали в самом начале. Я сдуру пообещал, а теперь голову ломаю, что за место он имел в виду. Не знаешь?

– Откуда забирали?

– Ну да, где его нашли, где он начал свои железки делать… На северах, а вот название деревни из головы вылетело.

Больной удивился:

– Да какая там деревня? Это охотничья сторожка на Седых скалах. Ее еще Пьяной сторожкой называют, там пару раз народ так добычу отмечал, что к утру по холодам обмораживались все. Любого из охраны спроси, они тебе подскажут, как добраться.

– А, понял. Ладно, тогда мы тебе гостинцы оставим и пойдем. Нам еще лететь придется.

– На ночь глядя? Стемнело ведь уже… А гостинцы – это хорошо…

Появившийся следом за приятелем Толла-Ка пригнулся, чтобы не зацепиться головой за низкую притолоку, а Карл тем временем шагнул к кровати и с улыбкой быстро ударил кинжалом в прикрытую белой рубахой грудь «алхимика». Вокруг вонзившегося лезвия медленно стало расползаться бурое пятно. Подвинувшись в сторону, убийца распахнул горловину мешка и нетерпеливо спросил:

– Что возишься? Время уже. Надо до смены караула успеть.

Бывший гладиатор молча вытянул из-за пояса широкий топор, который успел позаимствовать у охраны, и одним ударом отсек голову погибшего. Затем подхватил ее за волосы и аккуратно положил в мешок. Парочка так увлеклась процессом, что не заметила, как в дверях возник еще один незапланированный зритель – Нутт, помощник Брокка.

Двадцатилетний кузнец ошарашенно смотрел на происходящее, не в силах понять: что же именно тут происходит. Потом все же не сдержался и спросил:

– Это за что его? Вроде бы выздоравливал, весной снова к ярлу собирались отправить…

Сунув мешок в руки Толла-Ка, Карл взглянул за спину столь нежданно объявившегося свидетеля, убедился в том, что коридор пуст, и с деланным равнодушием ответил:

– Болтать он начал не по делу, подружкам своим хотел записку передать. Не знаю, что там понаписал, но Дядьке записку отдали, он взбесился просто. Приказал разобраться.

Ответ совершенно не убедил Нутта. Прищурив глаза, он уже начал медленно пятиться назад, положив руку на рукоять широкого ножа на поясе, как Карл одним движением вырвал кинжал из тела убитого и метнул клинок в помощника Брокка. Покачнувшись от удара, тот завалился назад и упал в коридор. Ноги в стоптанных сапогах заелозили по широким половым доскам, каблуки глухо стукнули по грязным разводам раз, другой – и мужчина затих.

– Взяли! – скомандовал Карл. Вместе с приятелем они затянули тело внутрь, проверив, что кровь не успела заляпать проход. Затем парочка выскользнула из зала, прикрыв за собой дверь. Убедившись, что никто не зовет на помощь и вокруг все та же ленивая сонная тишина, бывшие абордажники серыми тенями скользнули дальше по коридору. Им нужно было за ближайшие полчаса сделать еще очень многое…

В большом литейном зале было темно. Лишь в самом углу у широко распахнутого зева печи сидел Брокк и помешивал ярко-красные угли длинным железным прутом. Сегодня удалось закончить два новых тяжелых «громыхателя», которые можно уже считать вполне серьезными боевыми орудиями. С такими красавцами вполне можно начинать закладку серьезных кораблей, которые станут повелителями местного воздушного океана. Или перестроить галеон и превратить его в летающую батарею, способную стереть с лица земли любую чужую крепость. Много чего можно придумать. Тем более что помощники и ученики потихоньку набираются опыта. К весне вполне будут способны большую часть обычных операций выполнять без привычного головотяпства. А там и Нутта можно допустить к секретам созданных сплавов. Чтобы вырваться из черновой работы, стать просто наставником и начать пользоваться накопленным золотом. Ведь столько планов, столько желаний было, когда он попал в этот мир. Было – и подернулось золой. Перегорело все…

Брокк подхватил крохотный уголек, выскочивший на пол, и покатал на ладонях. Загрубевшие руки уже не чувствовали жар как раньше. Выбросив огненную искорку к собратьям, мужчина поискал стоявшую рядом бутылку. Выпивка в последнее время все чаще позволяла забыть об опостылевшей работе и снять накопившееся напряжение. Картины прошлого стирались из памяти, новая реальность заменяла собой ушедшее. Казалось, что институт, семья и свой авторемонтный сервис – всего лишь выдумка. А вот эти бревенчатые стены и холодная бесконечная зима и есть единственно возможное настоящее, злая шутка богов, насмешка над людьми и их планами. Кредиты, откаты, смена старого авто на более модное и дорогое – кому здесь это интересно? Раннее средневековье, пришпиленное к летающим над болотами каменным глыбам. Сортиры на улице, вонючие падшие женщины для развлечения и жирная еда, от которой периодически сводит брюхо. Ну и короли, графы, бароны и прочая нечисть, кому легче ткнуть тебя мечом за померещившееся неуважением к благородной крови, чем разборчиво написать собственное имя на куске пергамента.

Алхимик скорее почувствовал движение за спиной, чем услышал практически бесшумные шаги. Он не успел повернуться, как тяжелый удар подобранного на верстаке молота обрушился на голову, разбивая в кровавые брызги все мечты, надежды и картинки призрачного мира, где по небу летали огромные железные корабли, способные перенести несколько сотен бездельников из одного человеческого муравейника в другой.

– Бумаги собрал?

– Да, все в ящик сгреб. Но там вряд ли что-то ценное, мастер никому не рассказывал о настоящих секретах.

– Плевать, – Карл поставил заляпанный молот рядом с лежащим телом. – По дороге проверим. Если что-то полезное будет, себе оставим. Остальное отдадим дознавателям. Пускай роют и благодарят, что мы хоть что-то им в клюве притащили.

– Вот с кем бы не хотелось встречаться, так это с ними, – вздохнул Толла-Ка, настороженно прислушиваясь к тишине вокруг. – Прошлых визитов хватило.

– Отобьемся. Получишь сержанта, станешь отправлять в пекло абордажников, стоя у них за спиной. И еще вопрос, кто посмеет на тебя оскалиться, если прикрывать от неприятностей будет Рамп. А то и вообще до летней потасовки сумеем исчезнуть… Все подготовил?

– Да. Пока ты погрузкой командовал, все сделал. Железки в запальные дырки загнал, теперь «громыхатели» вряд ли стрелять смогут. Ну и с бочками разобрался, как ты велел… Нам-то «гремучки» хватит?

– Более чем. На тайном складе запасы были сделаны заранее на три корабля. Значит, нам на все лето для успешных рейдов достаточно. А потом начнут эскадрами ловить, можно и нарваться… Все, проверь коридор, а я пока алхимика тряпьем прикрою и огонь погашу. Времени должно хватить, чтобы убраться отсюда. Давай заканчивать, уже почти полночь.

Рука с ободранными ногтями царапала пол перед умирающим. Но он упорно цеплялся за каждую трещинку, каждую щелочку и полз вперед. Сантиметр за сантиметром. Все ближе и ближе к далекому выходу, откуда тянуло морозным сквозняком. Оставляя за собой широкую черную полосу, Нутт полз, выхаркивая кровь из пробитых легких. Полз. Чтобы предупредить охрану. Чтобы…

Проверив, что запасной парус надежно прикрыл груз и крепко прихвачен растяжками, Ягер начал приплясывать на корме баркаса, пытаясь согреться. И теплые сапоги у него с толстыми носками надеты, и отличный овчинный тулуп, и шапка с варежками, а мороз все равно умудряется найти крохотную щелочку и показать свой норов. Одно радует, метель унялась утром и ветер притащил лишь легкие серые облака, обещая терпимую погоду. Вполне можно летать дня два-три, а потом опять завьюжит и сиди дома, нос на улицу не высовывай. Но главный пассажир приказал ждать его и быть готовым подняться сразу же, как закончит местные дела. Вот и приходится прыгать в лодке, мечтая о горячем травяном настое или чем-нибудь покрепче. Ничего, когда взлетят, мерзнуть будет некогда.

Услышав голоса, молодой капитан повернулся к бараку и махнул в ответ на приветствие:

– Долго же вы, я чуть не задубел!

– Все, готовы. Припасы уложил? – уточнил Толла-Ка, перемахивая через высокий борт.

– Только недавно брюхо набил, а все мало ему, – попенял в спину приятелю Карл, забираясь следом.

Задержавшаяся на миг Алрекера удивленно покосилась на закрывшуюся за ними дверь и спросила:

– А в помощь никого не берем?

– Куда? – не понял ее вопроса Карл.

– Ну, в поход. На южные земли.

– В поход позже. Сейчас по ветру пойдем, на запад. Брокк приказал с собой несколько коробок прихватить, карту дал с описаниями. Там нас уже ждут. В последний момент спохватились, чтоб вашему Дядьке икалось. Все планы изобретают на коленке и так же выполняют… К вечеру завтра на месте будем, передохнем и погрузимся. А оттуда уже с какой-то ватагой нас повезете.

Успокоившись, седовласая Ледяная Ведьма поднялась на баркас и пошла на нос, откуда ей всегда нравилось наблюдать за проплывающими мимо облаками.

– Кто хоть из ватажников будет?

– Без понятия, – хохотнул в ответ Карл, помогая Ягеру отцепить причальные канаты. – В сумке письма лежат и карта, куда точно добираться. Брокк отдал. Карту наш капитан после взлета при свете лампы изучит, а остальное можно и утром посмотреть, когда рассветет. Главное, правильно смены поделить, кто с парусами будет помогать. Я так упрыгался с этой погрузкой, что готов стоя заснуть…

Скрипнули направляющие, сдвигая артефакторные ящики, загуляла под ногами палуба и баркас вертикально стал подниматься. Дождавшись, когда внизу мелькнет низкая крыша, Ягер распустил парус и поймал первые порывы ветра. Чуть довернув лодку, покосился на широкую блямбу компаса рядом со скамьей, убедившись, что нос направлен строго на запад. С попутным ветром должны быстро долететь. Выбрать поток поспокойнее и можно карту поизучать…

До порога оставалось совсем недалеко. Буквально руку протяни. Но протянуть руку не было никаких сил. Сил не было вообще. Ни пошевелиться, ни крикнуть. Только булькающее хриплое прерывистое дыхание и боль в груди. Даже злость на предателей куда-то ушла, оставив лишь громкий звон в ушах и мелькание огненных мух перед глазами. Крохотных цветных огоньков, так похожих на искры из литейного ковша, когда наклоняешь его, чтобы дать жизнь новому «громыхателю». Яркие искры в кромешной тьме. Искры… Тьма…

Они уже поднялись достаточно высоко, чтобы не зацепиться ненароком за какой-нибудь скальный выступ. Огни Форкилистада остались позади, почти затерявшись в ночи. Лишь поскрипывание снастей, редкие хлопки паруса и серые облака над самой головой.

Убедившись, что никого вокруг не видать, Карл наклонился к Ягеру и тихо скомандовал:

– Румпель держишь ровно, в героя не играешь. И начинай думать, как лучше всего обойти возможные посты и убраться в Хапран наиболее безопасной дорогой. Понял?

Посмотрев в безжизненные глаза собеседника, Ягер чуть поморщился и уточнил:

– Значит, карты нет? И на запад не идем?

– Нас там как баранов на бойню хотели загнать. И тебя по возвращении тоже, чтобы не болтал. Так что к болотным демонам все их развлечения, домой летим. Я, кстати, по чужим закромам чуть порылся, еще золотишка наскреб. Поэтому к твоим двум сотням еще добавлю. На троих поделим добычу, может, по сотне на нос и выйдет.

– А потом – за борт? – усмехнулся юноша. Но Карл в ответ улыбаться не стал:

– Дурак, да? Я бывший контрабандист, ветер ловил, пока тебя еще папка с мамкой не настрогали. Своих не трогаю. Как до Хапрана доберемся, так и разбежимся. А если будет желание, можешь к нам прислониться. Служба – оно дело такое, хочу выкупиться. За наши тайные дела вполне можно вольную получить. С деньгами и хорошими друзьями много что можно устроить. И на покой не с голой задницей, а вполне успешным человеком уйти. Вот так, парень… Поэтому – ты местные скалы отлично знаешь, думай, как нам тихо-тихо отсюда свалить. И чтобы…

Неожиданно небо далеко за спиной осветила яркая вспышка. Обернувшись, все пассажиры баркаса увидели огромный огненный цветок, вздымавшийся ввысь. Низко летящие над столицей Тронных островов облака раскрасило в багровые цвета, а вслед за первым взрывом дымными столбами потянулись второй и третий.

Ухватившись за канаты, Карл громко скомандовал:

– Держитесь! Сейчас может тряхнуть!

Минута шла за минутой в звенящей тишине, а потом с кормы накатил рокот и лодку боднуло спрессованным воздухом. Но расстояние было уже столь велико, что баркас лишь взбрыкнул, будто поймал пологую волну и рванул вслед за прошедшей ударной волной.

– Что это было?! – закричала Алрекера, пытаясь разглядеть что-нибудь в мутном зареве. – Склады?! Или сам дворец?

Толла-Ка в ответ лишь пожал плечами, присев рядом с бортом. Карл же распахнул широкую сумку, которую после погрузки пристроил у себя в ногах и достал оттуда небольшой взведенный арбалет. Второй подал другу. Через мгновение два острых жала уже смотрели на Ледяную Ведьму, контролируя любое ее движение.

– Извини, помощница. Но на этом корабле для тебя места нет. Закончились.

«Сыроедка» побледнела и посмотрела сначала на одного врага, потом на другого. Затем еще раз бросила взгляд на далекий пожар, ярким пятном сияющий в ночи. И прошипела:

– Знала ведь, что южанам верить нельзя. Знала… А как пел, как удачей хвалился… Будь ты проклят, абордажник. И чтобы твоей душе…

Не закончив фразу, Алрекера перевалилась через борт и полетела вниз – в черноту. Выглянув следом, беглецы лишь успели заметить, как белое пятнышко исчезает, будто стертое ночью. Секунда, две – и человека не стало, будто никогда и не было.

– Отчаянная баба. Не была бы такой упертой, взял бы к себе в команду, – вздохнул Карл и убрал стрелу. Спустив тетиву, повернулся к молчаливому Ягеру и скомандовал: – Все, игры в шпионов закончили. Давай, капитан, командуй. Пора менять курс и возвращаться в Хапран. Домой…

Глава 10

Вести с севера

Городок пылал. Бесконечные черные грязные дымные столбы воткнулись в небо, превратив пасторальный пейзаж в черно-белое полотно абстракциониста. Снег внизу. Провалившиеся черепичные крыши у аккуратных домиков. Всполохи жаркого огня. И дым, царапающий своими жирными грязными пальцами низко летящие облака.

Где-то у горизонта еще можно было заметить чужие паруса. Где-то рядом с невысокой городской стеной даже валялись пара-тройка сбитых пиратских кораблей. Но почти все грабители успели удрать до того момента, как стража попыталась организовать хоть какой-нибудь мало мальский отпор. И теперь бывшие сокровища Пьяцензы сменили владельца: где-то после криков, а где-то и после удара мечом. Южные графства стали в этот день намного богаче. Просто неприлично богаче, ведь вычистили крохотный городок до основания: деньги, украшения, домашняя утварь, мебель. В церкви ободрали даже гобелены, позарившись на искусную вышивку золотой нитью. Одним словом, день для жителей Пьяцензы не задался. Чудо еще, что к обеду появился большой продуктовый караван, охрана которого бросилась спасать попавших под удар родственников. Неожиданное появление трех вооруженных шхун спугнуло пиратскую вольницу, и чужие корабли ушли с попутным ветром домой, оставив после себя лишь смерть и разрушения.

Легко взбежав по усыпанной каменной крошкой лестнице, Балдсарре Строгий прошел по валявшимся в раскрытом проеме дверям прямо в ратушу. Поморщил нос от запаха гари, затем нашел взглядом сбившихся в кучку перепуганных купцов и поспешил к ним навстречу. На фоне маленьких толстеньких торговцев капитан караванной стражи выглядел одним из богов, неожиданно спустившихся с небес на грешную землю: высокий статный красавец в дорогом камзоле, с развевающимся от быстрой ходьбы плащом за плечами. Хотя он действительно спустился с небес, успев по дороге вогнать в камни зазевавшегося пирата на кривобокой галере.

– Господа, я закончил проверку постов, мои люди теперь контролируют городские стены.

– А стража?

– Стража по большей части разбежалась. Те, кто остался верен присяге, отбивали атаку пиратов на ратушу, как я понимаю. Раненым жители оказывают сейчас помощь. Но я бы все же хотел узнать, что здесь в самом деле произошло?

Мотнув забранными в хвост черными волосами, Балдсарре повернулся к мэру: обсыпанному штукатуркой старичку с легкой саблей в руках. Похоже, почтенный хозяин города пытался подороже продать свою жизнь. А может, пытался защитить городскую казну, что вряд ли ему удалось. Окружающий разгром лучше всего демонстрировал, что гости знали, куда именно нужно идти и что брать.

– Эти мерзавцы навалились с рассветом. Обстреляли охрану на стенах, затем стали сажать корабли прямо на улицах. Самые крупные уронили на площади. И тут же атаковали. Никого не жалели! Убивали и грабили жителей прямо в домах!

– Но мы не воюем с соседями, – удивленно выгнул бровь капитан стражи. – С чего бы южному отребью сунуться на наши земли?

– Полно вам, Балдсарре, вы прекрасно знаете, кто портит воздух в графствах. Там куда ни плюнь, попадешь в жулика или убийцу. Давно пора вычистить гадюшник, да гильдии никак не могут договориться, кто за это заплатит.

– Возможно, – не стал спорить о личных качествах соседей наемник. – Но проблема в том, что в Пьяцензе живет моя сестра. И хоть в этот раз ей очень повезло избежать реальных бед, но я задумаюсь, не стоит ли перевезти ее в более безопасное место.

– А остальных горожан вы тоже перевезете? – ехидно спросил кто-то из задних рядов.

Вокруг беседовавших уже собралась маленькая толпа, в которой ловили каждое произнесенное слово. Как-никак, а сейчас в городе единственно реальной силой была именно команда наемников, охранявших торговый караван. Полторы сотни крепких парней, знающих, с какой стороны держаться за меч и алебарду. Вон как они ловко наподдали грабителям, те еле успели унести ноги. А может, просто уже хапнули, что хотели, и решили не тратить лишние силы в драке с вооруженными шхунами.

– Остальным горожанам надо было еще два года назад купить новые баллисты и нанять охрану, – отрезал Балдсарре. – Я здесь бываю раз в пару месяцев и все время одно и то же: пьяные солдаты в карауле, беспечные граждане на улицах и даже воздушных патрулей не было ни разу. Наверное, вы слишком привыкли к спокойной жизни и забыли, кто в самом деле живет под боком.

– Вам хорошо говорить, а мы…

– А вы покажите сначала ваш меч или завалящую шпагу, уважаемый! – заорал капитан, распаляя себя перед назревающей словесной перепалкой. К счастью, на его долю реальных пиратов не досталось, но заработанной его отрядом славой Балдсарре не собирался делиться с кем бы то ни было. Его ребята сбили чужой корабль? Его. Вон, обломки за воротами. А то, что перед этим еще пару уронили местные стражники, так это надо еще посмотреть. Может они от старости сами ссыпались. В любом случае, горячая кровь требовала ответить как следует. Ну и козырнуть давным-давно полученной раной во времена славных битв во благо Южного Ариса тоже не помешает. А то забыли тут, кто защищает местные интересы и гоняет разную шваль под небесами.

Но мэр не горел желанием устраивать балаган и попытался вернуть разговор в более конструктивное русло:

– Тихо, тихо всем! Господа! Господа, речь сейчас не о том, кто и что делал во время нападения. Здесь много уважаемых людей, многие с оружием в руках защищали свои семьи и город. Вопрос в другом. Что нам делать дальше, что предпринять, чтобы подобное безобразие больше не повторилось! Нам преподали жестокий урок, надо решить, какие выводы из него сделать… Господин капитан, ваша команда может принять Пьяцензу под охрану? За дополнительную оплату, разумеется… Пусть нас и серьезно выпотрошили, но печати торговых гильдий целы, векселя мы выпишем сразу же, как договоримся.

– Только на неделю, – тут же отозвался Балдсарре. Надо будет сказать парням, чтобы поменьше резвились в разграбленном городе. Совсем не дело, если образ благородных спасителей испачкается обычным воровством. С перепуганных купцов наверняка получится выбить куда как больше золота за видимость безопасности. Ходи себе в начищенных кирасах по улицам и подмигивай красоткам с городских стен, а денежки за это – вот они. Вернулся домой и можешь звенеть золотыми.

– Но нам не хватит недели на то, чтобы организовать ополчение! – закричали со всех сторон.

– Ополчение вас не спасет, – рассмеялся обладатель тонких усиков и красивой подстриженной бородки клинышком. – Мы сопровождаем продуктовый караван. Они разгрузятся, затем пойдем к соседям за товарами. И назад, в Дрому. Если вы сможете договориться с капитанами и те задержат корабли, то мои ребята останутся чуть дольше… Вам же я рекомендую немедленно слать гонцов в столицу. И покупайте там любые наемные отряды, которые только можно найти. Границу необходимо усилить настоящими войсками. Ну и послать разведчиков по всей округе. Не удивлюсь, если это нападение лишь начало реальных проблем. Раньше у соседей просто не было столько летающих лодок, чтобы осуществить подобный рейд.

– Наемники? – мэр скривился, будто разжевал лимон. – Но это же такие расходы!

– А ваше ополчение сбежит при повторном визите еще быстрее. Или ляжет под чужими мечами. Южные графства набиты отборными мерзавцами, но эти мерзавцы умеют воевать. Они больше ничего толком не умеют, но вот убивать… Посмотрите на улицы, посмотрите на пожары, которые сейчас пытаются тушить. Если бы не ваша экономия, этого можно было избежать… Поэтому я вам рекомендую не жадничать, а первыми скупать мечи по всей округе: у нас и на Северном Арисе. Подумайте сами, если Пьяцензу прикроет несколько сотен отлично обученных наемников, сунутся ли сюда пираты? Думаю, они полезут к вашим соседям. Это ведь набег, а не война на уничтожение.

Стоявшие вокруг красавца купцы зашумели, начав обсуждать озвученное предложение. Не дожидаясь, пока они успеют осознать, с какой именно глобальной проблемой столкнулись, Балдсарре продолжил ковать железо, пока оно было горячо:

– Итак. Кормежка моих ребят – бесплатно. Это – первое… Второе – плата за сутки каждому – золотой. Договоритесь с караванщиками на долгий постой – мы пробудем, сколько требуется. Но оплата за неделю – вперед… И мою личную цену я назову чуть позже, если не будет возражений по первым вопросам.

– А если будет? – с тоской спросил мэр.

Капитан радостно осклабился и изобразил руками, как он улетает в затянутое дымами небо. О родственнице он еще и позаботится со скидкой. Но вот остальных заставит платить по полной. Истинным филантропом Балдсарре никогда не был, а уж от тени любви к ближнему избавился в те далекие времена, когда стал наемником. Так что раскрывайте кошелек, господа торговцы. На фоне пылающих пожаров вы будете куда как сговорчивее…

* * *

Трое стояли рядом с глубокой ямой и разглядывали дымящиеся обломки, что еще ночью были оружейными мастерскими, что еще буквально вчера составляло мощь и силу Тронных островов.

– Мастера нашли? – глухо спросил ярл Локхи.

– Остатки от него. Балками завалило и тело сильно обгорело, – ответил Дядька, отметив про себя, как похоронная команда укладывает на краю очередного погибшего охранника.

– В живых кто остался?

– Двое подмастерьев, часть воев. Сейчас еще горожан опрашивают, многие раненых домой унесли. Но про мастеров ничего не слышно.

– Значит, у нас сейчас на руках лишь штук десять лодок, которые с «громыхателями» в дозорах были. Еще небольшой запас «гремучки» на двух мелких складах. И гора трупов, один из которых обещал нам помочь разгромить соседей.

Стоявший рядом Таир подал голос:

– А летом Вечевой Совет, на котором нас постараются скинуть с трона.

Локхи бросил на него бешеный взгляд, но не стал срывать злость на неудачно открывшем рот брате. Развернувшись к Дядьке, приказал:

– Все разобрать до щепочки, до камешка! Каждого опознать – кто, где нашли, в каком виде. Я должен знать, что тут на самом деле произошло. И перебрось пару ватаг поближе. Потому что Таир прав – нас попытаются сжевать в самое ближайшее время. Сейчас поднимется вой про глупости, на которые мы потратили кучу золота. И про поход, который должны начинать куда более удачливые… И почему-то мне кажется, что этот пожар и взрыв вовсе не несчастный случай. Слишком много ублюдков спят и видят, как пляшут на костях Скейдов!..

* * *

– Триста пять, триста шесть, триста семь… Да, семь…

Толла-Ка убедился, что пересчитал все верно, и задумался. Делить надо было на троих, а одна золотая монета как-то не хотела разрываться на куски.

Баркас стоял в ожидании вечера на тайной полянке рядом с замаскированной пещерой. Сюда беглецы с Тронных островов уже перенесли груз, успев вдосталь поматериться на тяжелые ящики с «громыхателями». Заодно Карл проверил, сколько бочек с «гремучкой» укрыто под низкими сводами, и остался доволен результатом. На долгую войну вряд ли хватит, а вот провести несколько сокрушительных рейдов – вполне.

Теперь все трое дожевывали вяленое мясо, а бывший гладиатор попутно пересчитывал захваченное в мастерских золото. Очень удачно им удалось заглянуть в каморку, где Брокк складывал свое барахло. И записями для дознавателей разжились, и кучей монет.

Посмотрев, как приятель мучается над последним желтым кругляшом, Карл подцепил монету с чеканным профилем Барба Собирателя и пододвинул ее Толла-Ка:

– Докупишь через знакомых продуктов на дорогу. Теперь давай каждому по доле и еще раз обговорим, на чем порешили.

Подождав, когда три небольших тяжелых кошелька обретут своих владельцев, бывший лист-сержант повернулся к капитану баркаса и заговорил, впечатывая слова будто гвозди в доску гроба:

– С вояками тебе лучше не пересекаться. Постарайся исчезнуть из этих мест как можно быстрее. «Сыроеды» появятся или нет – это дело весенних ветров. А вот Рамп наверняка захочет тебя выпотрошить. И где именно наши соседи сторожевые посты поставили. И сколько там кораблей шляется. И чем ярл занят с прихлебателями. Да вопросы еще задавать будут с раскаленным железом, чтобы вспоминал получше. Все же ты последний из контрабандистов, кто только что оттуда вернулся. Поэтому – на дружков и соседей не надейся, они первыми же сдадут. Понял?

Дождавшись ответного кивка, Карл повернулся к товарищу и спросил уже его:

– Уверен, что твои ребята не подведут? Мы их давно не видели.

– За десять золотых они весь город на уши поставят. И вряд ли куда удрали, все же городскую стражу не меняют на пустом месте. Поэтому за них не волнуйся, все устроят как положено.

– Не волноваться? Да я просто боюсь до одури, – скривился Карл, вдыхая морозный воздух. – Я так понимаю, что слишком много желающих знает про фермера Вафместера, который подался в бега на север. А после моего возвращения слухи пойдут по всей округе. И как бы все сказанное не стали проверять тоже в пыточной. Слишком уж большие ставки на стол вывалил господин полковник… Ну да ладно, по-другому проблему все равно не решить. Рампу нужна его кость. Так отдадим, чтобы спасти собственные шкуры…

Молчавший до этого момента, Ягер кашлянул, дождался, когда оба бывших пассажира посмотрят на него, и спросил:

– А меня не хотите с собой взять?

– Тебя?

– Меня… Я ничего не понимаю в тайных делах, так и вы с этим уже закончили… Так выходит, что потом вместе с железом из пещеры пойдете на юга, за товаром.

– Возможно, – Карл с интересом разглядывал юношу. Похоже, немногословный контрабандист начал открываться ему с другой стороны.

– Я за эти несколько месяцев заработал столько, что семье хватит надолго. Даже если что случится, голодать не будут. И не как отец, который выхаркал легкие после очередного полета под стылыми облаками…

– Что можешь предложить?

– Я неплохо управляю лодкой, могу водить небольшой корабль. Сам видел, каков я в небе… С отцом успел немало полетать южнее, знаю там основные острова. Обузой точно не буду.

– Южнее… Почему в Боргелле порт стоит в пяти милях от городских стен?

– Барб не разрешает кораблям летать над столицей. Боится, что кто-нибудь уронит пару зажигательных горшков ему на загривок.

– Согласен… А заходить там на посадку как лучше?

– Обычно там южные ветра, поэтому делают лишнюю петлю и проходят прямо над батареей баллист. Раньше было несколько холмов, но их срыли, когда несколько купцов воткнулись.

Повернувшись к Толла-Ка, Карл спросил:

– Ну что, возьмем помощником? Здесь по облакам он скачет лихо.

Верзила задумчиво погладил кошелек и пожал плечами:

– Почему бы и нет? Крепких ребят полно. Умеющих железом голову пробить – тоже немало. А знающего летуна найти – это обычно проблема.

– Тогда давайте подумаем, как мы сегодня все отыграем. Лишняя лодка нам совсем не помешает. Возможно, провернем все куда как проще, без беготни по улицам… И еще одно, парень. Я раньше другу говорил, но для тебя повторю. Мне чужие расклады интересны мало. Я теперь о себе и своей команде забочусь. О том, чтобы мы заработали на безбедную старость и больше под чужие мечи головы не совали. Серьезный куш взяли – и концы в воду… Понял? Ни за короля, ни за полковника я подыхать не собираюсь. Хватит, наабордажничался уже.

– Меня это устраивает.

– Тогда правила ты знаешь. Вся добыча делится на равные доли. Обычному солдату – одна доля. Старшему абордажной команды – две. Помощнику капитана – две. Капитану – три доли. Четверть с добычи идет на корабль: ремонт, продовольствие, оружие. Тебе надо будет пару рейсов сделать, чтобы доказать, что можешь быть помощником. До этого – стандартная доля.

Ягер посмотрел на темнеющие облака, прислушался к скрипу веток над головой и уточнил:

– Это пиратский кодекс.

– Разумеется, – согласился Карл. – Так я тебя и не в охрану зову. Сам должен понимать, где реально можно быстро заработать. «Громыхатели» у нас есть. На ближайшие полгода или даже год мы сможем сшибать любого, кто сунется в гости, сколько бы баллист и абордажников там не было. Но я хочу взять свое золото без большой крови. Чтобы потом не стряхивать с хвоста кровников.

– Тогда я в доле… Меня грабят уже какой год все, кому не лень: вояки, городские власти, соседи… Если придется им свернуть шею, значит, так тому и быть. Что-нибудь еще нужно в ближайшие дни?

Карл задумался, потом проворчал, озвучивая свои мысли:

– Шхуна нам нужна небольшая. И желательно добыть ее не на югах, а где-то здесь. Там слишком в глаза будет бросаться, может узнать кто-нибудь. Но в Хапране в порту вряд ли сейчас что добудешь.

Потянув свисавшую через борт ветку, Ягер отломал прутик, разровнял ближайший сугроб и начал на нем чертить:

– Есть шхуна. Небольшая, но ходкая. Буквально на тридцать мерных бочек. Как раз для нас. И «громыхатели» можно установить. И на припасы места хватит.

– Чья это? И где?

– Дружков Клопа Лигга. Я пушнину сегодня его родне сброшу, а эти собутыльники меня к «сыроедам» отвозили. Поэтому знаю, где корабль держат. И мужиков там не так много, против вооруженных они не пойдут.

Еще раз посмотрев на схему островов, нарисованную молодым капитаном, Карл аккуратно стер чертеж и подмигнул Толла-Ка:

– Учись, как надо испытательный срок проходить. Думаю, вы теперь оба по две доли будете заслуженно получать…

* * *

Рамп спал, уронив голову на гору бумаг на рабочем столе. Только в одном месте подтянешь – как начинают гнездиться проблемы за спиной. Только пнешь кого из зажиревших тыловиков, заставляя работать, как еще какая-нибудь неприятность нос высунула на старом месте. Но в целом процесс шел, Хапран медленно, но верно готовился к летней кампании. Стены отремонтировали, оборудовали новые площадки для баллист. Сами баллисты привезли из столицы, уже почти все собрали. Запасы оружия обновили, продовольствия натащили достаточно, чтобы осаду переждать. Часть горожан удалось пинками выпроводить в ближайшие поселки, чтобы под ногами не путались. Тонким ручейком шло пополнение на места погибших солдат. К концу весны полк будет полностью боеспособен. Главное – не попасть еще в какую паршивую ловушку и не потерять людей.

Вот только дела никак не желали заканчиваться. И за младшими офицерами приходилось перепроверять, чтобы не оказаться потом у разбитого корыта.

– Господин полковник! – в дверь неожиданно громко забарабанили. – Господин!..

– Да! Иду! – Рамп с трудом поднял голову и попытался понять, где он и что происходит. Похоже, уже за полночь. И свечи почти все погасли…

Переминавшийся за дверью охранник отсалютовал распахнувшейся двери и тут же зачастил, глотая слова:

– Как вы приказали!.. Как только, так посадили в караульной и охрану поставили! И к вам, тут же!.. Как приказали!..

Перешагнув порог, полковник окинул взглядом помещение и скомандовал:

– Вы двое в охране, остальные – наружу. Караул снаружи усилить, в коридоре – чтобы мышь не проскочила! Исполнять…

Дождавшись, когда тяжелая дверь отрежет все звуки снаружи, Рамп сел на скрипнувший табурет и поздоровался:

– Ну, вечер добрый, лист-сержант. Чем порадуешь?

Мужчина в наброшенном поверх плаще зашевелился, скинул присыпанный тающим снегом капюшон и усмехнулся:

– И вам всего хорошего, господин полковник. Порадовать?.. Приказ выполнен. Алхимика я притащил. Ну, то что удалось добыть. Заодно и мастерские их уничтожил. Даже дважды.

– Дважды? Об этом подробнее, – тут же подался вперед Рамп.

– Давайте сначала с подарка начну, – предложил Карл и показал на грубый мешок, лежащий на середине стола. – Подзадубел чуток, но можно разрезать.

Полковник жестом пригласил одного из охранников к столу. Подпиравший стену солдат шагнул вперед, достал из ножен широкий клинок и вспорол кожаный бок. В ярком свете горящих факелов на столешницу вывалилась голова: синяя от мороза, со спутанными черными волосами.

– За правым ухом – та самая татуировка. И когда алхимик был еще жив, я с ним несколько раз общался по «громыхателям». Он – их создатель. Ну и бумаги в сундучке приволок, какие успел захватить.

Подцепив край задубевшего мешка, Рамп повернул голову и всмотрелся в крохотного черного паука, будто заснувшего на промерзшей коже. Прикрыл глаза, вспоминая зазубренные приметы, и довольный снова поудобнее примостился на табурете:

– Он. Очень похож.

– Под его дудку там куча мастеров плясала. И с ярлом местным он за одним столом чуть не каждый вечер столовался. Лучшие женщины – ему, куча золота, которое тратил без счета. И с нами в поход на южные мастерские он же отправился с охраной вместе.

– А тут – подробнее.

– Как было приказано, я на рейдер с кандальниками их вывел. Командовала набегом Ледяная Ведьма. Сожгла корабль прямо в небе, даже на абордаж не пошла. А потом вляпалась уже рядом со складами.

– Что за склады?

– На карте могу показать. Гора, рядом с ней деревня. Два галеона ночью высадили десант, я с алхимиком еле успел унести ноги. А баба эта оставила охрану отбиваться. Не знаю, что они там учудили, но шарахнуло знатно.

Кивнув, Рамп продолжал внимательно слушать доклад.

– Но зато после этого побега меня перестали за врага принимать, появилась возможность в мастерские заходить. Оружейник радовался, что выволокли мы с Толла-Ка его прямо из лап абордажников. А тут еще после этой потасовки местный ярл решил все новое оружие пока в одном месте собрать. Поэтому я улучил момент и пустил туда огненного петуха. Сам на баркасе с подарочком отправился домой.

– А напарник твой?

Карл помрачнел:

– Убили его, когда к лодке пробивались. Выскочили какие-то сбоку, с луками. Ну и нашпиговали, будто лесного ежа. Я только за борт перевалил и рычаги дернул, как лодка вверх пошла. Так они и днище умудрились пробить в нескольких местах. Еле дотянул до нас, в лесу свалился. Но зато когда улетал, посмотрел, как наше «прощай» им икнулось. Шарахнуло страшно, чуть паруса не порвало ветром. И горело потом знатно, во все небо. Так что теперь у «сыроедов» и «громыхателей» мало осталось, и «гремучку» готовить придется заново.

Разглядывая голову покойника, Рамп задумался. Была, была сегодня крохотная весточка от одного из мутных людишек. Товар продолжает возить, попутно втихую высматривает и подслушивает, что может. Доверия к нему никакого, но с паршивой овцы… И ведь в записке буквально несколько корявых слов было. Про то, что рядом со столицей ярла Скейда взорвались склады, куда никому дороги не было. И погибших до сих пор пересчитать не могут. Оч-ч-чень интересно получается. Складно слишком, это настораживает. И проверить больше не у кого – вернулся с задания лишь один умник. Но – это другой вопрос. А так – картинка-то заиграла совсем другими красками. Вполне возможно, что весной и летом война пойдет совсем по другим путям.

– Значит, подпалил склады и домой вернулся. С куском алхимика. Так?

– Ага. С надеждой на вознаграждение и возможность выйти в запас.

– И чего так?

– Боюсь я, господин полковник, что трудно мне служить будет теперь. Я же в глазах других – дезертир. Каждому не объяснишь, что ваш приказ выполнял. Будут в спину шипеть. А то и чем тяжелым по голове приголубят.

– Могут, – согласился Рамп, ощущая, как усталость неожиданно проходит. Очень уж неожиданные вести доставил ночной гость. – Значит так, сейчас горячего принесут, перекусишь, согреешься. Заодно еще раз по общим деталям пройдем: кто там у них заправляет, что собираются делать. Сколько «громыхателей» на складе видел и как на них пожар может повлиять. В общем пока… Потом я тебя под охраной в старой казарме устрою. Отоспишься. И к вечеру еще раз встретимся. Чтобы уже в деталях все обсудить. Заодно покажешь, где ты там лодку уронил, остатки соберем, если местные еще не растащили. Ну и о возможной отставке подумаем. Согласен?

– Конечно, господин полковник. Можно только грогу сначала, а потом что-нибудь пожевать? Пока по снегу добирался, промерз до костей.

– Грогу? Можно… Сам не откажусь… Думаю, мы как раз можем отметить твое возвращение, Карл. Теперь мы очень многое можем отметить. Если ты правду говоришь, у нас теперь целая гора поводов для того, чтобы выпить. У нас теперь!.. Эй, кто там за дверьми самый шустрый? Ужин нам сюда, на двоих! И грогу горячего! А то в караулке – как у тещи в бане, зуб на зуб не попадает!..

* * *

Боль уже куда-то ушла, оставив после себя лишь тяжесть в груди и звон в ушах. Иногда сквозь этот звон пробивались голоса, который казались очень далекими. Будто кто-то на небесах решил обратить внимание на странные события, происходившие на земле, и взглянул на заигравшихся в свои кровавые игры детей.

– Там же лететь было – не долететь!

– Да ладно, что, я свои земли не знаю? Это чужакам все одинаково, а для меня – каждый куст как дом родной. Как раз мимо холма пролетали, там всегда снегу наметало без меры. Вот меня по склону как на санках и прокатило.

– Да уж, Алрекера, как на санках. Добралась вся ободранная, мясо почти до костей стесало.

– Зато живая…

Открытые глаза ловили отблески огня из очага и смотрели на тени, пляшущие на закопченных потолочных балках.

– Говоришь, это кузнец наш?

– Да, Нутт. В услужении у любимца демонов был. Железки эти страшные отливал, за подмастерьями приглядывал.

– Его же ищут по всем углам, стража уже какой день по округе бродит.

– А что мне, старухе, стража? Я уже давно живу в долг, ко мне если и заходят на огонек, так разве что приворотное зелье взять или корешков для бражки… Ну и не видела я ничего и не слышала. Стара уже, вон, из комнаты в комнату еле переползаю.

– Ты еще меня переживешь, Синдри.

– Будешь с летающих лодок сигать, то придется… Подобрала я его, когда мастерские на куски разорвало. Думала, мой дом вместе с огородом на болота сбросит, страшно было – не пересказать…

– Выживет твой кузнец?

– Утром еще была не уверена, но вроде как боги даровали ему еще одну жизнь. Рану почистила, перестал уже кровью харкать. Отлеживаться будет долго, но к лету на ноги встанет…

Голоса. Тихие, будто шепот. И не понять – женщины говорят или вообще бесплотные духи тебя окружают, Нутт. Как ты сюда попал, как выбрался из того бесконечного коридора?..

– Весточку передала?

– Да. Бродяги обещали подобрать, как в гости заглянут. Жаль, что твоя ватага вся погибла.

– Я за них поквитаюсь. И ярлу ничего не забуду.

– Он-то при чем?

– А кто у него столовался и в лучших друзьях ходил? Проклятых абордажников на груди пригрел, золотом одаривал. Ну те и ударили в спину, как момент получше выбрали. Сначала моих парней на мясо пустили, когда склады штурмовали. Потом уже твоих соседей на небеса отправили… Нет, я на север пойду. Есть еще там люди, для которых Ледяная Ведьма что-то значит. Лето пережду, а следующей зимой вернусь. Нечего мне здесь делать, когда станут власть делить и друг другу глотки за трон рвать. Но я ничего не забыла…

– Нутта с собой возьмешь?

– Он мне зачем?

– Вряд ли он Скейдам продолжит служить. Сама понимаешь, если тебя за работу ножом в грудь бьют, то радости мало. Парень он хороший, я еще его отца и деда помню. Сильная была семья, слово крепко держали. У тебя рука легкая, выходишь – будет свой кузнец. А где живущий с огнем, там и удача рядом ходит.

Тени расступились, и над лежащим на груде тряпок мужчиной склонилась седовласая женщина. Холодная ладонь легла на лоб, затем тихий голос спросил:

– Пойдешь со мной на край земель, Нутт? Туда, откуда все началось, откуда народы наших островов произошли…

Захрипев, кузнец ответил, еле шевеля серыми губами:

– Откуда… все… пошло… Это… Пьяная сторож… ка… Седые… скалы… Туда… Надо…

Алрекера обмакнула кусок ветоши в миску с водой и смочила растрескавшиеся губы:

– Я тебя услышала. Заглянем по дороге, раз тебе так это надо… Отдыхай, лодка за нами будет лишь через неделю, успеешь чуть сил набраться.

И тени медленно смешались над головой больного, подарив ему долгожданный сон.

* * *

Рассохшиеся доски чуть слышно скрипнули, затем сильные руки выдернули их наверх и в потолке раззявился черный провал.

– Спишь? – сунувшийся в комнату Толла-Ка с насмешкой разглядывал приятеля, лежавшего на соломенном тюфяке.

– Уснешь тут с вами, уже полчаса по крыше топочете. Думал, всю стражу сюда соберете.

– Да ладно тебе, мы тихо… Зато – все живы, здоровы. И никто мечом в пузо не тычет.

Поднявшись, Карл с удивлением посмотрел, как по сброшенной вниз веревке спускается незнакомый солдат в драной меховой накидке. Не обращая внимание на арестанта, незнакомец добыл из заплечного мешка отрубленную козью голову и начал рисовать куском мела знаки на полу.

– Это что будет? – Карл зацепился за веревку и полез наверх, в дыру.

– Это любимое развлечение у «сыроедов» – как кровника или кого из старых врагов в лучший мир отправляют, так обязательно метку оставят. Пусть у Рампа голова болит – куда ты на самом деле пропал. Глядишь, месяц-другой и выиграем.

Выбравшись на чердак, беглец полюбовался на картинку внизу и усмехнулся:

– Да, такую загадку я бы не взялся решать… Ладно, давай потихоньку сворачиваться. А то хоть я и в гостях, но мордовороты все равно заглядывают и проверяют, как мне отдыхается.

Уже устраиваясь в баркасе, приткнувшемся рядом с коньком крыши, Карл уточнил у напарника:

– Все сложилось, как обговаривали?

– Да, удачно все. Пятерых нашел знакомцев, с ними тебя и добываем. По два золотых каждому, и парни согласились ночь не спать, по чужим казармам лазать. Потом за долю каждый согласен железом помахать на чужих палубах… Сейчас Ягер нас до места доставит, там еще и шхуной разживемся. И до Боргеллы. Надеюсь, рядом со столицей нас искать точно не будут.

– Не волнуйся, там месяц пересидим, старые связи используем. Есть у меня несколько должников, кто поможет. Ну и ватагу сколотим, чтобы было с кем на шхуне в набег сходить.

Перебравшись к Ягеру, начавшему поднимать баркас в черное ночное небо, Карл поздоровался и уточнил:

– Ничего не забыл? Сейчас корабль захватим, перегоним поближе к городу. Тебе надо до зари успеть домашних привезти.

– Упаковались уже, лишь меня ждут.

– Хорошо. Нам бы до рассвета сняться, чтобы на какую дурную погоню не напороться.

– Успеем. И уйдем над болотами, там как раз ветра правильные будут.

Устроившись поудобнее, пиратский капитан вздохнул полной грудью и тихо рассмеялся:

– Чтоб их всех жабоящеры сжевали! Сплясал, как жонглер над пропастью! И все получилось… Полковник свой подарок получил, нас в стоп-лист ставить не будут. Сейчас еще решат, что это за мной гости с Тронных островов пожаловали. Пусть побегают, «сыроедов» поищут… Шхуну загрузим, в нужное место перегоним. Там домашних обустроишь, а я пока команду доберу. И нужного нам купца начнем выслеживать.

– Купец-то хоть жирный? – поинтересовался будущий помощник.

– Жирный, Ягер. Мы казначейский галеон возьмем. Один удар – и с захваченным золотом еще твои внуки кутить смогут…

* * *

– Ваше Величество, доклад от господина Джерда Ральса с южных границ.

– Давай, только кратко, – Барб Собиратель протяжно зевнул и мрачно посмотрел на редкие косые струи дождя за окном. Что за мерзкая погода этой зимой? Снег только лег, а потом начало таскать тучи то с одной границы, то с другой. И все – дождь со снегом, а то и просто обложные на неделю приползут и нагнетают хандру. Хотя предсказатели обещают, что вот-вот ударят ожидаемые морозы. А пока льет и льет, вызывая бесконечную сонливость.

– Южные графства скупили все старье, что мы на складах наскребли, и вооружили каждую калошу, способную таскаться под облаками. Четыре набега за прошлую неделю по всему Арису. Выпотрошили два города и множество деревень. Получили в одном месте сдачи и теперь зализывают раны. Но, как докладывают наши шпионы, из желающих снова пощипать соседей можно сколотить целую армию.

– И что в Арисах?

– Сначала собачились о ценах на наемников, но потом в Северном сообразили, что бродяги запросто могут и к ним в гости пожаловать. Теперь все свободные отряды выкуплены, а часть разорвала предварительные контракты с «сыроедами» и грузится для похода на юг.

– Отлично Ральс все же придумал, как нам чужими руками ослабить врагов. Да еще и подзаработать немного на этом.

Король поднялся и стал массировать поясницу. Надо будет почитать доклады дознавателей о новых делопроизводителях. Кто там пока еще не совсем обнаглел и на кого можно побольше текучки спихнуть. А то стар он уже стал за всем лично приглядывать, скоро спина начнет отваливаться… А толстяка Джерда можно будет поощрить. В самом деле – замечательно все организовал, пока одни плюсы из этой свары у соседей. Наверное, можно будет часть компромата на любителя сдобы придержать и намекнуть, чтобы аппетиты поумерил. Тогда и до пенсии доживет без проблем, и семья с достатком на покой отправится. Наверное…

– Все у тебя?

– Последнее письмо с пометкой «срочно», Ваше Величество.

– Кто послал?

– Северные пределы, полковник Рамп.

Барб застыл на мгновение, затем недовольно покосился на монаха-секретаря. Черт, вроде морда новая, никак не привыкнет, кто из них сейчас за главного в канцелярии. Пожевав губами, процедил:

– Повторяю в последний раз. И другим напомни: все письма с севера мне докладывать немедленно. Понял? В любое время дня и ночи… Что там?

– Буквально несколько строк, мой король! – вытянулся секретарь, стараясь лишний раз не дышать. – Алхимик уничтожен. Мастерские взорваны. Вражеский набег под большим вопросом, но господин полковник просит пока не задерживать пополнение. Надеется, что развернутые войска не дадут «сыроедам» повода проверить границу на прочность. Также пишет, что, по не подтвержденным слухам, большая часть «громыхателей» выведена из строя.

Монах осторожно покосился на старика и перевел дух: король улыбался во весь рот.

– Вот… Вот как надо служить короне, а не штаны при дворе просиживать… Значит, пометь, завтра утром еще раз просмотрю… Рампу и его офицерам – премию. Как раз на днях с торговцев выплаты были, с них и нацедим… Пополнение – будет. А если учесть, что наемников «сыроедам» не видать, то очень даже может быть, что мы мимо войны проскочим… Просто отличные новости, ага… Записал? Все, свободен. Все остальное – завтра.

Повернувшись к окну, Барб Собиратель удивленно посмотрел на упавшую на город тьму, потом моргнул раз-другой – неужели показалось? Но нет – капли дождя сменились на крохотные белые снежинки, которые медленно скользили вниз, следуя за редкими порывами ветра.

– И зима наконец-то вернулась. Как и ждал… Все просто за-ме-ча-тель-но!.. На той неделе можно будет и на кабана сходить… но каков хитрец, а? И алхимика приголубил, и чужие мастерские уничтожил… Вот не поленюсь, найду ему земли там же в приграничье и посажу графом. Чтобы другие видели, как служить надо… Молодец, полковник. Порадовал старика…

* * *

Шхуну захватили на удивление легко. Может, хозяева не ожидали, что им на голову свалятся вооруженные бандиты. А может, самых заводных и крепких на драку просто не было дома. В любом случае, семеро вооруженных пиратов легко завладели юрким корабликом и улетели глубокой ночью, даже не пролив ни капли чужой крови. Так, продемонстрировали взведенные арбалеты и выслушали вслед кучу сдавленных проклятий.

С рассветом перегрузили запасы из тайного склада, дождались Ягера с домочадцами и снялись с якоря. Баркас молодого помощника капитана пристроили на палубе, где о лодку периодически спотыкалась команда и тихо кляла на все ряды «молокососа».

Ягер провел шхуну в притирку к болотам, ловя темно-серыми парусами северные ветра. Через неделю Карл убедился, что погони нет, а проплывающие под брюхом острова уже узнает и сам. Поэтому выгрузили баркас, договорились о месте и времени будущей встречи, после чего корабли разошлись в вечерней хмари. А еще через три дня Карл заглянул на огонек к старому другу.

В крохотной комнате, загроможденной полками, в тишине работал мужчина. Опираясь безразмерным брюхом на край стола, Йоннохан Мос разбирал музыкальную шкатулку, которую прикупил сегодня на рынке от безделья. Сломанный механизм был бережно извлечен из недр тонкостенного хранилища и сейчас в виде череды шестеренок и пружин блестел бронзовыми деталями под ярким светом масляных ламп. Хозяин крохотной мастерской на окраине столицы королевства надеялся, что за вечер сможет разобраться с поломкой, а через день-другой получится выточить необходимую железку и заставить старинную вещь снова подать голос.

Считалось, что старина Мос давно отошел от дел. Раньше он и сам при случае был не прочь заглянуть ночью в гости к богатеям и облегчить их сундуки на кошель-другой. Потом больше планировал чужие налеты, получая с каждого дела законную долю. Попутно торговал поддельными документами, разбирал споры между молодыми ворами и коллекционировал разные механические диковины. Замки лично уже не вскрывал, хотя с закрытыми глазами мог бы разобраться с любым запором в Боргелле. Но вот уже несколько лет, как Мос изображал из себя уставшего хозяина честного бизнеса, окончательно завязавшего с криминальным прошлым. Продавал в мастерской полированные бронзовые зеркала, украшал поддельными камнями дешевое оружие для бедных дворян. И встречался со старыми знакомыми лишь по исключительным случаям, тщательно оберегая свой мирок от возможных потрясений.

В дверь тихонько поскреблись. Судя по всему, это был охранник, совмещавший должность «сбегай-подай-принеси» днем с ночным приглядом за мастерской. Заодно и жил там же, существенно экономя на съеме угла в доходных домах. Давным-давно выучив привычки хозяина, вышибала вряд ли стал беспокоить по пустякам.

– Да?

В приоткрытую дверь заглянула бородатая рожа, с вечным выражением великой скорби в прикрытых припухшими веками глазах:

– Говорит, ваш старый друг, хозяин. Слово старое сказал. Я его пока на улице оставил обождать.

– Как выглядит?

– В плаще закутан, но на лицо – франт. Бритый чисто, одеколоном от него пахнет. Усики тоненькие и шрам на верхней губе.

Вздохнув, Мос подвел итог незаконченной работе:

– Веди, помню такого. И вина подай с сыром, что с обеда осталось.

– Так вы бутылку почти допили, хозяин.

– Вторую под прилавков возьми. А початую можешь себе на завтра оставить…

Аккуратно сложив все детали в мягкую тряпку, Йоннохан прибрал на столе и уложил незадачливую шкатулку на свободное место на верхней полке. Затем повернулся к ночному гостю, переступившему через порог, и распахнул объятия:

– Здравствуй, Карл! Давно тебя не видел!

Через полчаса на столе от угощения остались лишь мелкие сырные крошки и два пустых бокала рядом с узконосой бутылкой. Обсудив общие городские новости, капитан пиратской шхуны добыл из кармана кошель и начал выкладывать тяжелые золотые кругляши на середину стола:

– Помнится, когда я просил тебя бумаги найти, ты обещал все оформить по высшему разряду.

– Так и было, – насупился пузатый любитель механизмов.

– А вот Мориус Ар лишь посмеялся, когда меня хотел на дыбу отправить. Пообещал эти бумажки мне же в глотку забить, да еще раскаленным свинцом сверху залить. Чтобы не думал, что я самый умный.

Мос сердито ощерился в ответ:

– И что ты хотел тогда? Ввалился под утро с погоней на хвосте и мечтал любым способом воров с Вимстерра с загривка стряхнуть. Где мог, там тебе фермерский патент и достал!

– Я не в обиде, Йоннохан. Просто у меня есть к тебе деловое предложение. После которого двум старым приятелям можно будет уехать куда-нибудь южнее и больше не привлекать ненужного внимания. Или вообще – податься за перевалы в те земли, где вместо летающих островов сплошная твердь и не задают лишних вопросов, откуда у тебя столько золота. И при этом совершенно не хочется, чтобы какая-нибудь глупая запятая в подорожных документах вызвала лишние вопросы.

– Это будет стоить, – тут же отозвался толстяк. – И есть у меня на примете один человек из королевской канцелярии, который оформит не просто бумаги, а проведет их по всем нужным талмудам, создав надлежащую историю от рождения до наших дней.

– В тысячу за одну фальшивую душу уложится?

– Если месяц ему дать – то вполне. И все документы сделает как надо, и лишнего внимания не привлечет.

– Тогда половина с меня – в задаток, вторая половина после того, как все будет готово. За себя – платишь сам.

Задумавшись, хозяин мастерской прикинул в уме только ему известные тонкости тайных взаимоотношений и кивнул:

– Годится. Но я должен знать, ради чего мне шею под топор палача подставлять. Что ты задумал?

Тихо рассмеявшись, Карл наклонился вперед и прошептал:

– Скажи мне, как там продвигаются твои дела с подкопом под королевский банк? Успешно?

– Тьфу на тебя, – рассердился Мос и раздраженно попытался вытряхнуть последние капли вина в бокал. – Нашел, о чем вспоминать.

– Так я всегда знал, что ты изображаешь старую развалину с мечтой о настоящем деле. Значит, подкоп не удался.

– Почему? Просто из того подвала все ценное перенесли в другое место. А нам достались лишь бухгалтерские книги и выписки по налогам. Посмотрели, каждый ящик проверили и аккуратно все за собой закрыли. Думаю, охрана про наш визит до сих пор не в курсе… Так что там за дело, Карл?

Ткнув пальцем в десять золотых на столешнице, гость начал объяснять:

– Каждую вторую монету из налогов оставляют на местах. Иногда разворовывают, иногда в дело пускают. Значит – минус две.

Отодвинув два кругляша, продолжил:

– Еще три монеты забирает местный барон, граф или еще какая шишка на личные нужды. На ремонт дорог, городских стен, выплату охране и прочее. А пять оставшихся уходит в казну… Но!

Карл собрал все монеты в кучу и погрозил пальцем собеседнику:

– Раз в год перед весенним равнодействием в столицу приходят три галеона. С отличной охраной. В разное время, чтобы никто не подстерег заранее где-нибудь у скромного лесочка… В них вывозят разные собранные недоимки и пожертвования церковников. Плюс туда до кучи сгребают собранные штрафы. Остатки по разным выплатам. Сэкономленные премиальные служивым и прочее. Я когда мотался по разным закоулкам, двух чиновников показательно на ремни распустил, что посмели в эту казну лапу запустить. Так что Барб Собиратель эти деньги получает всегда и без потерь.

– Золотые галеоны? Слышал.

– А примерную сумму знаешь?

В комнате повисла тишина, которую нарушали лишь потрескивания фитилей в лампах. Подождав с полминуты для большего эффекта, Карл припечатал:

– В этом году повезут казну с северов, страхуясь от возможной войны. Ожидают, что на одном из трех галеонов будет мил-ли-он… Ты можешь представить себе такую прорву золота?

Уронив пустую бутылку, Йоннохан нашарил под столом кувшин с холодной водой, которой иногда промывал грязные детали, и отхлебнул прямо из широкого горлышка. Потом откашлялся и просипел:

– Так не бывает… Это сколько же надо сундуков загрузить под такую кучу денег?

– Много… Треть команде, треть мне и треть тебе… Возможно, будет даже чуть больше. Я думаю, хватит на обеспеченную старость. И мой человек в порту божится, что даст точную дату, когда каждый из трех галеонов ждут в столице. И на каком именно нас ждет обеспеченное будущее… Как тебе – хорошее дело я старому другу предлагаю? Это тебе не кротовьи норы к траченным крысами бумагам копать…

Глава 11

В небесах и под ними

Господин инквизитор всегда удивлялся, почему люди при встрече с ним обычно теряют дар красноречия и начинают мямлить, путаясь в словах. Ведь не с дыбой же он в гости пожаловал, в самом деле. С дыбой – это дознаватели. А у него работа более деликатная. Кому грехи простить, кого чуть пожурить за недосмотр по работе. Кому мягко намекнуть на совершенную на днях ошибку. И – вполне достаточно. Потому что в случае, если собеседник с первого раза не понял, то во второй уже мордовороты на огонек заглянут. Там уже и получит все по полной. Если виноват. Но это потом, после встречи со стариком со стылыми рыбьими глазами.

Сидевший напротив монастырский мастер нравился инквизитору. И тем, что набожный. И тем, что верный. И хватка его, как у капкана. Если в проблему вцепится, то пока не изжует до крошек, с дороги не свернет. Беда лишь в том, что упрям. За словом в карман не лезет и зачастую поспорить любит. Потому как считает себя умным и полезным. Вот и приходится тратить время, чтобы нацелить оружейника в нужном направлении. А то если насупится, как сейчас, то хоть клюкой по голове лупи – от своего не отступится.

Расправив мятый лист пергамента, старик поинтересовался:

– Значит, из всех «громыхателей» только пара осталась. И все куски, которые ты получил и буквально на зуб попробовал, так и не помогли сплав воссоздать?

– Нет. Отливки делали, мололи, с цветом образцов играли. Но что-то мы пока не знаем. Какие-то хитрые добавки найти не можем.

– И тебе нужен как минимум год, чтобы получить его подобие.

– Два. Два года. Я же написал…

– Два… – Инквизитор попробовал на вкус каждую букву. – Два… Только кто тебе сказал, что у нас эти два года есть? Если мы к лету королю нужное не дадим, кровью на границе умоемся. А то и рядом со столицей будем «сыроедов» гонять.

– А что мне делать?! – завелся мастер. – Если бы еще хотя бы один новый «громыхатель» был, который можно на испытания выставить!

– Скажи спасибо, что твой сосед по монастырю другие угробил. Хотя состав «гремучки» подобрал, как следует. Теперь у нас есть, из чего заряды готовить.

– Лучше бы он на какой бочке с этой дрянью полетать попробовал, гад эдакий. Мы над каждым куском бьемся, а он…

– Так!.. – сухая ладонь легонько хлопнула по столешнице. – Значит, я тебе напомню. Приказ на новое оружие я получил не от его преподобия, а вообще с самого верху. Выше – только боги. Ты меня понял?

Помолчав для должного эффекта, старик продолжил:

– Срок у тебя до лета. Максимум – до начала осени… Дам тебе несколько молодых монахов головастых из монетного двора. В металлах понимают, руки правильно применить могут. Все обломки, что по мастерским растащили – все к тебе вернут. Можешь хоть сожрать их, но чтобы к заданному времени ты свой сплав приготовил. Не можешь чужой повторить – демоны с ним. Свой создай. Пока для маленьких «драконариев», или как там их называют… Мне надо, чтобы абордажникам было чем на чужую угрозу ответить. С «гремучкой» есть кому разобраться, на тебе – само оружие. С этим вопросов нет?

Мастер открыл было рот для возражений, но потом посмотрел в ласковые глаза собеседника и сжевал невысказанную фразу. Помявшись, осторожно уточнил:

– Если… Когда мы с маленькими закончим, дальше что?

– А дальше у тебя появится еще год, чтобы с большими разобраться. Может, повезет, и еще какой склад у соседей захватим, будет с чем повозиться… Ну и от себя добавлю, что сына твоего с каторги я в монастырь неподалеку перевел. Чтобы твой лоботряс понял, что не нужно в церковную кружку руки запускать.

Сжав кулаки, оружейник подался вперед и зачастил, захлебываясь от волнения:

– Да я, господин… Да я!..

– Ты дело свое сделай, а я не забуду. Как и обещал… К осени, как основную проблему решишь, парня сюда, в мастерские отправлю.

– Он с огнем не очень, не в меня пошел.

– Значит, будет с продовольствием вопросы решать и с поставками угля и прочего, что тебе понадобится. Я думаю, что самые верные как раз из оступившихся получаются. Как человек за грань заглянет, так и начинает обычные радости жизни ценить… Работай, «громыхатели» нам сделай. С остальным будет кому справиться…

Выпроводив мастера, старик достал следующую бумагу и задумался.

С севера почти каждый день шли письма, в которых верные люди отмечали все собранные слухи, сплетни и небылицы, бродившие вдоль границы. Одни рассказывали о злобном полковнике Рампе, который силой заставил купцов отремонтировать городские стены и порт. Другие шептались про огромный пожар, в котором якобы сгинула половина Тронных островов. Третьи обсуждали нападение «сыроедов» на городскую казарму, в которой потом было навалено трупов под потолок и все стены испохаблены шаманскими письменами.

Что в этом правда, а что ложь – разобрать было сложно. Хорошо бы самому еще раз съездить, да только земли чужие, над ними свой инквизитор поставлен. Можно его подсидеть, доказать никчемность и своего протеже продвинуть, но – некогда. Смутные волнения у соседей неожиданно взбаламутили местное болото, и теперь при дворце началась активная возня. Заключали тайные союзы, выплескивали компромат на конкурентов, дрались за доступ к королевскому телу. Зима выдалась на удивление жаркая. Так поедешь в гости, вернешься – а ты уже даже не на пенсии, а вообще на улице и без монеты в дырявом кармане.

Так что – есть верные люди пока в Хапране. Вот им письмо и отправим. Пусть ножками походят, в порту и на рынке покрутятся, вина болтливым абордажникам нальют. И узнают, что в самом деле стряслось с тем отчаянным фальшивым фермером, которого Рамп на севера загнал. Ведь выполнил задание бедолага, хоть тело после тайного визита так и не нашли. Одна козлиная морда осталась. Зато голову алхимика, залитую воском, прямо в столицу доставили. И завонявшийся кусок человеческой плоти буквально по кусочкам разобрали, сличая с накопленными описаниями проклятого колдуна. По всему выходило, нет больше специалиста у братьев Скейд. И большую часть припасов для войны тоже на воздух пустили. Так что до лета можно пока и не заглядывать на огонек. А там видно будет…

* * *

На площадь выгружали захваченные трофеи: обломки мачт, мятое и залитое кровью оружие, куски чужих рук и ног. Наемники сумели зацепить хвост пиратов, вздумавших пройти мимо Пьяцензы. Пять шхун удачно затаились в густом лесу южнее и оказались крайне неприятным сюрпризом толпе разномастных лодок, гордо бороздивших чужое небо. Выскочив подобно чертикам из табакерки, солдаты устроили форменную бойню в замешкавшейся вольнице, сшибая одну гнилую лодку за другой. И теперь демонстрировали щедро платившим купцам, что нанятая охрана не зря получает заслуженное золото.

Пристроив легкий плетеный стул на краю широкой лестницы, Балдсарре Строгий разглядывал вереницу груженых наемников. Иногда чуть шире раскрывал глаза, если замечал что-нибудь в самом деле интересное. Например, откуда тут мог взяться ковер, который вполне достоин был украсить кабинет мэра? Не иначе, в поход пошли старые знакомые, успевшие уже пощипать приграничье. Не успев прокутить награбленное, вместе с новинками и отправились в гости еще раз. Чтобы уже своими шкурами заплатить таможенные сборы.

Командир лучшего из нанятых отрядов пребывал в отличном расположении духа. Во-первых, ему и его людям немало перепало за первые дни, когда перепуганные горожане щедро платили за защиту. И за это не пришлось пролить ни капли крови. Во-вторых, они еще подзаработали на доставке грузов в разоренные поселки. И тоже – без единой стычки, распугивая любое жулье одним видом широких парусов.

А сейчас Балдсарре обдумывал неожиданно возникшую мысль, которая позволила посмотреть в будущее с новой стороны. Вот если порыться в сваленной груде барахла – там вряд ли можно будет найти что-нибудь полезное. А ведь кто-то наверняка во время потасовки рисковал жизнью и не раз. А он, почтенный господин и хозяин крохотного домика в нескольких часах лета отсюда, он получил золота столько, что можно полгода не работать. И при этом даже не доставал меч из ножен. Даже не командовал «на абордаж!». И не потерял при этом ни капли уважения местных богатых жителей. Ну и голытьба его готова носить на руках: «Наш Балдсарре! Наш спаситель!»

На камни бросили мятый поднос, подобранный в чужой каюте. Вздрогнув от звонкого «Ба-а-ам!», капитан на миг вывалился из мира грез и удивленно отметил, что теперь поволокли уже настоящий мусор. Похоже, солдаты решили сгрести на площади все обломки, собранные в округе.

Итак, он думал… А, он думал про свой домик. Крохотный домик, который вполне достоин одинокого уважаемого человека, но совершенно не подходит для семьи. Ну и приглашать кого-то из серьезных людей в его стены – это дурной тон. Нет, нужен правильный особняк. Только не там, где он провел уже столько лет. Все же цены в центральных провинциях совершенно не гуманные. Нет – надо купить дом здесь. А еще лучше – усадьбу. Из тех, которые разграбили. И лучше, чтобы прежние хозяева откочевали к предкам, тогда цена будет совершенно бросовой. Именно. Ну и второй шаг – это служба. Которую можно будет оставить. Потому что…

Уже неделю к Балдсарре приходили разные люди: наемники, купцы, старосты кварталов. Оказалось, именно он сумел неожиданно для себя стать посредником между вооруженным сбродом, нанятым для охраны границ, и местным населением, которое призадумалось, а не придется ли нанимать еще кого-нибудь, чтобы справиться с навербованными защитничками. И капитан отлично вооруженного отряда вполне неплохо решал чужие проблемы, принимая в дар полные кошельки золота. Из которых часть щедро отстегивалась команде, а остальное тихо ложилось на дно любимого сундука. И сегодня с утра, подравнивая бородку, Балдсарре неожиданно увидел в мутном отражении не наемника по прозвищу Строгий, а хозяина собственного дела. Человека, который продает другим услуги вооруженных людей, которые могут и караван прикрыть от пиратов, и городок защитить от набега.

А самое забавное, что на эту мысль его натолкнули такие же командиры ватаг, кто успел потратить аванс и теперь пытался найти подработку. Ведь это только полные идиоты с шилом в заднице побегут в ответный рейд, штурмовать чужие укрепленные замки и потрошить нищих соседей. А умные люди – они останутся здесь. Чтобы за плату продолжить нести охрану, поддерживать порядок и внушать страх любому жулью, какое вздумает высунуть нос на улицу. И все это – согласно установленной таксе.

Ну в самом деле – какой смысл мотаться на биржу наемников в другой город, терять на дорогу день-два да вернуться не солоно хлебавши? Когда тут, под боком будет открыта контора, которая за вполне умеренную цену поможет решить любую проблему с наймом и охраной? И все это – за бокалом вина, выпитым с земляком, что лучше других понимает местные особенности. А если дать скидку мэру, то и рекомендациями можно будет разжиться…

Убедившись, что больше ничего интересного на площади происходить не будет, Балдсарре легко поднялся, поправил красивую цепь с медальоном «Защитнику Пьяцензы от города» и решил заглянуть в ратушу. Благо она была за спиной, не придется ноги сбивать.

Итак: поместье. Беседа с мэром. И дружеская попойка с наиболее вменяемыми коллегами по ремеслу. Им – стабильный заработок. А основателю нового военного дома «Мечи юга»… Хотя, название надо будет еще продумать… Но в любом случае основателю нового дома – почет и уважение, подкрепленное солидным процентом с каждой сделки.

Да будет так… Может, стоит южан подбить еще через пару лет на очередной набег? Чтобы выплаты стали более щедрыми?

* * *

Два фрегата стояли на площади, подобрав паруса подобно сложенным крыльям. Третий корабль задержали для нужд Северного Ариса. Поговаривали, что соседи получили взбучку где-то на границах и спешно перебросили туда всех, способных носить оружие. В результате команду для последнего построенного судна просто не смогли набрать.

Стоявший рядом с черным бортом Дядька разглядывал редкую цепь охранников, оцепивших выгруженные товары и оружие. Похожий на нахохлившегося ворона старик баюкал скрюченные артритом ладони и пытался уже в какой раз пересчитать тюки. Сбившись в очередной раз, раздраженно сплюнул и спросил писаря, задремавшего сбоку:

– Треть не вижу из заказанного. Где доспехи, где шлемы обещанные? В трюме еще?

– А не выплатили за них, вот и не привезли, Дядька.

– Как это – не выплатили?! Мы все до последнего золотого еще осенью отослали!

– Нашего золота хватило лишь на два фрегата. Остальное все – в долг. И последние векселя отозвали.

Наливаясь дурной кровью, старик зашипел, перепугав ни в чем не виноватого писаря:

– Кто отозвал? Эти поганые торгаши?! Да я их…

– Так ведь обещали же, что Фамп подпишет грамоту и с новым гонцом отправит, а он… Он так ничего и не отослал пока, все ущерб считает после пожара… Ага…

– Ну, я ему посчитаю… – взметнувшиеся полы шубы разогнали снег и полетели следом за быстро шагавшей фигурой. Дядька двинулся на поиски купца, но не успел выскочить с площади, как столкнулся с братьями Скейд. Притормозив старика, ярл вполголоса приказал:

– Бросай все и поднимай дружину. Сверр и ближайшие соседи пришли за оружием. Готовы занять дальние хутора, чтобы подавить любую попытку волнений. А то уже слухи поползли, что у нас и золото на набег закончилось.

– Это все Фамп, мерзавец. Решил норов показать, не иначе.

– Потом с ним разберемся. Никуда он из своего дома не денется. А пока – распределяй людей, пополняй дружину. И пока совсем не стемнело, начнем выдвигать отряды. Главных бузотеров к ногтю прижмем, до окончания весенних штормов будет тихо. А как только погода чуть устоится, так и ударим. Пока снег еще лежит. Прежде чем соседи успеют людей в кулак стянуть.

– Так шторма угомонятся через месяц, если не больше! – старик удивился. Он не ожидал столь жесткой реакции на бродившие в пустых головах слухи.

– Нам этот месяц еще продержаться надо. И потом всю толпу горлопанов в набег выпихнуть. Потому что Вечевой Совет могут созвать и не летом, а весной.

Дядька фыркнул, но спорить не стал. Все же воспитанники уже выросли и куда как лучше разбирались в быстро меняющемся окружающем мире. Ну а купец и в самом деле никуда не денется. Корабля у него все равно нет. Удрать не сможет…

Медленно ползущая на площадь ватага Сверра Кривобокого сливалась с еще несколькими кланами, поднявшими знамена молодого ярла. Сейчас разберут оружие, распределятся по драккарам, и можно ловить парусами холодный ветер. Это между архипелагами метель способна перевернуть любого путешественника, а здесь, дома, между тяжелыми островами остроносые лодки проскользнут в любую щель.

Огненно-рыжий кривобокий здоровяк покосился на застывшую на краю поля троицу и прошептал сыну, незримой тенью маячившему за спиной:

– Я тебе не раз говорил, что за обиды надо брать сторицей. И не торопиться, впустую размахивая топором. Надо всего лишь чуть подождать. И подготовить тот момент, когда ты сможешь увидеть смерть врага. Главное – не пропустить этот момент, сынок. Потому что боги любят смелых. И презирают глупых…

* * *

Во время побега Карлу удалось увезти шесть маленьких «громыхателей». Теперь их тонкие жерла выглядывали в заранее подготовленные дыры в фальшборте по обе стороны. «Гремучка», картечь и команда, набранная при помощи Йоннохана Моса. Абордажную команду натаскивал Толла-Ка, быстро заставивший слушаться его беспрекословно. А вот с «огневиками» пришлось возиться самому капитану. Но в целом почти все было готово.

Вечером Карл расстелил карту и начал совещание в близком кругу: напарник, Ягер как первый помощник капитана и старина Мос, успевший передать залог за новые документы. Оставалось лишь добыть необходимое золото.

– Вот здесь, мимо монастыря, пройдет первый галеон. На борту будут важные чиновники, поэтому охрану усилят. Ну и куча разных бумаг в налоговую службу из северных архивов.

– То есть корабль без золота? И зачем нам он сдался?

– Потому что именно на нем в капитанской каюте будет сундук с долговыми расписками. И мой человек хочет их получить. Если расписки окажутся в его руках, то семья получит возможность показать фигу банку и кредиторам. За это нам дадут точную дату и маршрут второго галеона с золотом.

– А по-другому? Спугнем ведь.

– Не, все будет как спланировано. Первый галеон идет ближе к вечеру. Второй – рано утром. И третий – уже где-то в обед, или чуть позже. Поэтому сшибаем нашу мишень, заодно потренируем команду на реальной цели. Среагировать просто не успеют. И кто будет искать ночью галеон с бумагами, если он мог просто задержаться из-за погоды.

– Хорошо. Нам что делать сейчас?

– Отдыхать. Тренировки закончили, все готово к атаке… Я буду с «огневиками», Ягер выставит нас на первый залп, затем на второй. Вот тут рощица, там есть отличная просека. На ней с обеда сядем и будем ждать… Затем – левым бортом к галеону и нагоняем. Шхуна у нас крохотуля, любой порыв ветра ловит сразу. Выбиваем первым ударом охрану сверху, поднимаемся и днищем прикрываемся от баллист. Проходим над мачтами, ставим правый борт и прибираем паруса. Они на нас сами выкатят. Бьем еще раз – такелаж долой, всех, кто еще на ногах – за борт снесем. Все. Есть время на перезарядку и повторную атаку.

– Груз может быть поврежден, если корабль уроним с такой высоты.

– При подходе к столице все капитаны обязаны идти ниже. И наш груз – бумаги. Даже если какой ящик треснет – не страшно. Сшибаем, опускаемся к обломкам и подбираем нужное. Затем вот сюда, здесь встреча с таможенником. Я меняю расписки на маршрут и готовим за ночь второй удар. Там поступаем так же.

– Успеем золото перегрузить?

– Должны, – Карл закашлялся, зло постучал себя по груди и вымученно улыбнулся: – Ладно, это чуть на палубе продуло. Завтра вечером – в баню пойдем, отметим налет.

– Кока пну, он тебе горячего грогу сделает, – забеспокоился толстяк Мос.

– Хорошо, пусть приготовит. А пока – вахта на местах, через три часа у рощи и прячемся на просеке. Все, можно отдыхать. Я у штурвала, Ягер периодически подменяет…

Юноша стоял у мачты и разглядывал, как холодный круг солнца прячется в морозной легкой дымке. Шхуна ходко шла к намеченной точке, откуда пираты собирались нанести первый удар. Но Ягер думал не о том, как через несколько часов он прольет чужую кровь. Ягер вспоминал тяжелый разговор с матерью.

Двоюродный брат отца встретил на удивление радушно. Его большая семья, как оказалось, вовсе не считала родственников дикарями с далеких северов. Наоборот, проявили сочувствие беженцам от надвигающейся войны. Помогли снять на первое время маленький домик рядом с собой в широко раскинувшейся деревне. Попутно договорились о покупке скотины у соседей и кормов до весны.

Новую лодку Ягер решил не брать. Его баркаса вполне хватало для личных нужд, мать вряд ли поднимется в небо. А родственник и вовсе не понимал – зачем болтаться в пустоте, когда крестьянина вполне кормит именно земля под ногами.

В последний вечер перед отлетом юноша еще раз показал, куда именно он прибрал накопленное золото, и вздохнул, когда мать в очередной раз спросила:

– Надо ли это нам, сынок? Сыты, обуты, в тихом месте сейчас. Работу найдешь легко, патент купишь. Хочешь – будешь извозом заниматься, того же лекаря возить. Или еще что найдешь. Не понравится – рядом порт, там в команду с опытом берут. До капитана выслужишься. Зачем тебе с этими головорезами болтаться?

– Потому что нас разоряли пять раз, мама. Пять проклятых раз у нас отбирали все, даже лодку. И каждый раз – во имя короны и Барба, чтоб он сдох с этими бесконечными войнами и набегами. Отец здоровье надорвал, вытягивая нас из нищеты. Так и сгинул… Я поквитаться хочу. И если до королевской глотки мне не дотянуться, то хотя бы чиновникам кровь пустить. А их кровь – это золото. Два-три набега – и все. Можно будет в самом деле или здесь обживаться, или куда на юг податься.

– Так у нас и так хватит. Вон сколько привез, не пересчитать!

– Уже посчитано. Как раз на подъемные и сестрам с братом на первое время. Я же хочу так дело закончить, чтобы нам и на приданное хватило. И чтобы за патент капитанский потом рассчитаться… Эти люди мне платили за каждый полет как положено. Последний раз с ними облака подстричь – и хватит… Ты главное за меня помолись. Тебя боги слышат. Ты искренне просишь, от всего сердца…

Женщина проводила исчезнувший в темноте баркас и смахнула набежавшие слезы:

– Я буду молить всех богов, сынок. Жаль, отца твоего молитвами уберечь не смогла. Может, хоть тебе поможет…

Передав управление помощнику, Карл направился на камбуз, за очередной порцией грога. Проходя мимо борта, незаметно влил в себя содержимое крохотного бутылька, спрятанного в ладони. Стекляшка бесшумно улетела вниз, а капитан отправился дальше. Пока все шло по плану. Как и ожидалось. Скоро он станет богат. А команда… Команда получит, что заслужила. Не в первый и не в последний раз…

* * *

Мятежники ударили молча, без криков и предварительных оскорблений, которыми так любили заниматься перед битвой. Хотя, какая это битва. Скорее – избиение. Когда на каждого верного Скейдам воина приходилось по пять-семь противников.

Сверр Кривобокий легко отбил удар чужого копья и шагнул назад, под прикрытие щитов. В залитых кровью дружинников тут же полетели ответные стрелы. У кривобокого вождя было не так много людей, чтобы бездумно тратить их в отчаянных сшибках. Лучники из соседних кланов прекрасно уравнивали шансы, а то и просто дарили легкую победу его парням. Переступив через трупы, рыжебородый «сыроед» пошел вперед, к бушующей рядом с фрегатами схватке.

Локхи Скейд завяз в чужих рядах, пытаясь порваться к брату. Но каждая его атака лишь уменьшала поредевшую дружину. Руки уже с трудом держали тяжелый топор, а враги все пребывали. Кто же мог подумать, что лживые вольные ватаги откажутся от обещанных богатств и решатся поднять оружие на своего ярла! Чтоб они были прокляты, пожиратели падали!

Молодой воин бросился на Локхи, пытаясь закрутить меч в сложной комбинации. Охнув от удара в грудь, вцепился в рукоять топора и начал заваливаться назад, потянув за собой убийцу. Ярл с трудом удержался на ногах, но вот чужой тычок обухом в лицо пропустил. А следом на голову обрушился острый топор, который разрубил шлем и развалил голову на неравные половины.

– Лок-хи!!! – заорал Таир, срубая очередного идиота, посмевшего померяться с ним силами. Но место гибели бывшего владыки Тронных островов уже скрылось под ногами бунтовщиков. Новая волна нахлынула на последний островок сопротивления, и Таиру стало некогда смотреть по сторонам.

– С дороги, бездельники! – заголосили за потными спинами. Щедро раздавая тычки и оплеухи, к фрегату наконец-то смог добраться вдохновитель мятежа. – Прочь! Расступитесь!

Смахнув чужую кровь с лица, Таир посмотрел на отступающих противников, ощетинившихся железом. Наконец взгляд зацепился за Сверра, злобно скалившегося последнему из Скейдов.

– А, вот кто кусает руку кормящую, гнида… Значит, в набег ты решил не идти, здесь, в Форкилистаде шакалить!

– Кто бы про чужое каркал, сын шлюхи! – захохотал в ответ Кривобокий. – Думал, я прощу разграбленную шахту и убитых парней, которые честно говорили, кто вы есть на самом деле? Что папаша ваш, Варг, что ты и Локхи поганый, лишь за чужой счет и жили, наплевав на обычаи и законы… Но ничего, терпение наше закончилось. Пора заплатить. По капле крови за каждую обиду, за каждый рудный камушек…

– А ведь мы хотели тебе Хапран подарить…

– Дарить? Сами возьмем. И по соседям побираться не станем ни ради солдат, ни ради оружия. Как отцы и деды наши…

Вздохнув полной грудью, похожий на медведя Таир покрепче перехватил древко топора и спросил:

– Что, кто первый готов за место у костра побороться? Кто бросит вызов?

В ответ рыжебородый старик лишь зло плюнул на залитый кровью снег:

– Вот еще, пачкаться о тебя… Разом!

И стоявшие позади лучники спустили тетиву, нашпиговав Скейда с остатками верной дружины стрелами. Подождав, когда поверженные враги рухнут, Сверр Кривобокий просеменил поближе, разглядывая убитых. Убедившись, что больше сражаться не с кем, он хотел повернуться к сыну и открыл рот для очередного нравоучения, но голова дернулась, а прямо между глаз появился хвостовик арбалетного болта.

– Встретимся у демонов, гнида! – донеслось с палубы фрегата. Ошарашенные бунтовщики посмотрели наверх, разглядывая черную фигуру Дядьки над собой. А бывший наставник погибших ярлов бросил пустой арбалет и захромал вниз, в трюм.

Старик успел подцепить у пузатой бочки плотную крышку, отодвинул в сторону и взял в скрюченные пальцы кремень, которым пользовался для раскуривания любимой трубки. Успел посмотреть на строгие ряды бочек с «гремучкой», которые неустанно грузили с обеда, готовя корабль к будущему походу и довооружению «громыхателями». Успел прошептать про себя:

– Жаль, младшего гаденыша сам не удавлю… Но боги справят по всем нам хорошую тризну. Огненную, как и положено.

После чего выбил искру и исчез в огненном смерче, разметавшем и корабль, и штурмующую толпу, взбежавшую по шатким мосткам на опустевшую палубу.

А затем взрыв поставил пылающую точку в мятеже, отбив у кого-либо охоту и дальше играть в опасные игры с дьявольским изобретением убитого алхимика…

На следующий вечер остатки вождей вольных ватаг собрали малый Вечевой Совет и решили, что боги достаточно ясно высказали свое мнение о летнем набеге. Поэтому было решено отложить хотя бы на год любые военные действия и зализать пока раны. А куски тел, которые разметало по всей округе, похоронить в общей могиле, не пытаясь рассортировать и опознать, кто есть кто. Уничтоженных ярлов прокляли вместе с Дядькой и решили предать забвению. Больше никто на Тронных островах не имел права вспоминать про семью Скейдов, которая принесла вместо удачи и золота на местные земли только кровь и смерть. Это же решение должен будет подтвердить и полный Совет, который соберут летом. Где множество опустевших мест займут молодые и смелые, пережившие этот страшный день.

* * *

По черному небу растеклось полотно северного сияния. Зеленые всполохи метались на промороженном до основании куполе, окрашивая бесконечный снег в болотные цвета.

Убедившись, что рядом никого нет, Алрекера вернулась в барак, плотно прикрыв за собой дверь. Длинное приземистое строение вмещало в себе несколько семей, когда-то помогавших еще деду Ледяной Ведьмы. Потом они отделились в самостоятельный клан и перебрались поближе к вечным льдам, где охотились на полярных медведей и мохнатых ящеров, бродивших в вечном стылом тумане на болотах внизу. Иногда отшельники не видели новых лиц годами, но никогда не забывали, кто поддержал их в свое время, снабдив оружием и провиантом. И кто всегда был рад встретить раскрашенные красной краской драккары, редкими гостями появлявшиеся в центральных районах Тронных островов.

Раненый Нутт шел на поправку. Повязка уже не намокала кровью, а кашель сменился на просто сиплое дыхание. Местная знахарка обещала, что с последними весенними ветрами кузнец сможет ходить самостоятельно и греться на солнышке короткими летними днями. А если очень повезет, то уже к зиме наберет утраченную силу и поднимет молот. Пока же молодой мастер сидел у стены, привалившись к тюку со шкурами спиной.

Напротив него подобно скрюченной гусенице застыл бритый налысо чужак: мужчина неопределенного возраста в перешитой из лоскутного одеяла накидке. Невысокий, худой и нескладный, словно собранный из кусков жердей. Человек, которого Ледяная Ведьма с удовольствием бы прирезала, но…

Между спасенным кузнецом и Алрекерой образовался странный союз. С одной стороны, кузнец признавал право женщины на его жизнь. Она могла его убить. Она могла его вышвырнуть на снег, где холод и голод быстро расправились бы с бедолагой. Но при всем этом Нутт признавал седовласую спасительницу как своего вождя, оставляя за собой право на собственное мнение. И это мнение звучало вразрез всему, что Алрекера считала правильным. Например, мастер предложил не трогать чужака. И не просто сохранить ему жизнь, а использовать его в далеко идущих планах.

Погрев руки над крохотным чадящим костерком, Ведьма продолжила разговор, который прервала ради глотка свежего воздуха. Разговор, который тянулся уже какой день подряд.

– Значит, вы попали сюда вместе с Брокком, так?

– Да. Была сильная гроза. Молния ударила рядом с нами. Очнулись уже на островах.

– И ты остался на хуторе, рядом с Седыми скалами.

Чужак отмахнулся от клуба дыма и кивнул.

– Почему с другом не пошел? Ярл бы тебя к делу приставил.

– Он мне не друг. Случайный попутчик. Ехали вместе на дачи… Ну, на другой хутор, где у нас еду выращивают. Просто шли рядом и попали под дождь… Потом вместе язык учили… Кстати, у вас ловко получается. Ваши знахари умеют при помощи трав в транс вводить… Духов вызывать, или как вы это называете… Вот, язык учили. Смотрели, что вокруг происходит… Ну и Брокк решил к старшим идти. Он все на одном месте усидеть не мог, все ему было мало. Вот и уехал. А я остался.

– Потому как – учитель, – уточнила в какой уже раз Алрекера. Похоже, она знала теперь про незнакомца куда как больше, чем он сам.

– Бывший… Я изучал сказания наших народов и учил детей прошлому. Чтобы они не совершали ошибок предков, а наоборот, выросли умными и знающими свою историю. Ну и использовали чужой опыт себе на благо.

– И как успехи?

Мужчина усмехнулся:

– Наверное, не очень. Если я и дома, и тут всего лишь перебиваюсь с хлеба на воду…

Молчавший кузнец тронул рукой тяжелую сумку, лежавшую рядом:

– Но Брокк тебе верил. Больше, чем мне, первому помощнику. Больше, чем ярлу и вообще кому бы то ни было на островах.

– Он был сентиментален. Он все время повторял, что тоскует по утраченному. Он был маленьким вождем в другой жизни. Командовал людьми. Строил разные железные штуки для богатых. У него было все, что он хотел. И даже больше… Брокк ненавидел местные холода и снег. А еще надеялся, что сможет помочь ярлу захватить южные земли и разбогатеет.

– Ага. Помог он… Нет больше ярлов. И многих отличных воинов ваши штуки тоже забрали с собой.

– Возможно, я редко слышу новости. Я теперь пасу скот… Пас, точнее говоря. Но твои люди привезли меня сюда. Не знаю только, зачем…

Погладив кожаный бок сумки, Нутт объяснил:

– Я просмотрел записи. Язык мне не ведом, но картинки многие узнал. Похоже, Брокк записывал все, что делал. И что хотел сделать… Мне кажется, ты сможешь перевести для нас все, что оставил убитый алхимик. И то, что он описал в планах… Я слышал, он мечтал о железных галеонах, которые смогут бороздить небо. И специальных штуках, которые заменят паруса.

Чужак из другого мира лишь тяжело вздохнул в ответ. Но все же не стал молчать, медленно заговорил, разглядывая крохотные языки пламени, танцующие на ярких углях:

– Да, мой бывший попутчик мечтал о паровых машинах. И разных штуках, которые бы помогли создать новый мощный флот, которому бы не было равных на этих землях… И он записал очень многое, все боялся, что может забыть какую-нибудь деталь. Или какая болячка свалит его до того, как планы отольют в металле… Но ты сама сказала, госпожа, что все эти идеи закончились очень плохо. Было бы проще отправить записи в костер. И забыть о них навсегда.

Нагнувшись вперед, Алрекера зашипела, разглядывая замолчавшего чужеземца:

– Если бы мы сожгли вас там, сразу у Пьяной сторожки, твое предложение спасло бы много жизней. А сейчас – поздно уже говорить «хорошо бы»… Демоны выпущены. «Громыхатели» показали свою силу. «Гремучку» используют не только для постройки шахт. Кровь пролита. И наши соседи не успокоятся, пока не построят собственный флот. И не ответят нам в полную силу, огнем и мечом… Тронные острова всегда были занозой в мягкой южной заднице. Нас не станут завоевывать и включать в королевство Барба Собирателя. Нас просто уничтожат. Всех, включая женщин и детей. Поэтому Нутт получит все, о чем мечтал его бывший наставник. И ты переведешь каждую букву, каждую запятую в этих книгах, чтобы мы могли подготовиться к будущей войне, которая вернется в наш дом.

Выпрямившись, Алрекера уточнила, выстраивая в голове костяк плана:

– Ты знаешь предания ваших народов. Ты знаешь, как твои предки решали проблемы, с которыми нам лишь только предстоит столкнуться. Это так?

– Знаю, – согласился бывший историк.

– Как воевали на ваших землях, какие хитрости использовали?

– Знаю.

– Как свергали королей и создавали новых, как управляли государствами и разрушали соседние?

– Да. Я помню это.

– Тогда ты получишь пергамент и стилус. Ты выучишь наши письмена, ведь мы не только топорами махать умеем. Ты запишешь все, что я попрошу, и создашь книги для меня и моих последователей. Ты снова будешь учить и отвечать на вопросы, которые мы даже не придумали пока. Чтобы мы победили. И спасли тех, кого еще можно вырвать из лап смерти…

Поднявшись, Ледяная Ведьма подтолкнула носком сапога вывалившуюся ветку обратно в огонь и объявила:

– Я даю тебе новое имя, чужой человек. С этого момента ты будешь называться Ругиром – тот, кто грызет книги. Ты получишь кров и еду, ты получишь одежду и защиту от врагов. Ты будешь служить мне и помогать моему оружейнику. И ты научишь нас, как захватить небо железными кораблями. И будешь говорить мне правду всегда, даже если она не понравится. За это ты доживешь до старости и умрешь в своей кровати, а не встретишь солнце с вывернутыми ребрами и распоротой спиной у ближайшего сугроба.

Ругир поднялся и застенчиво попытался добавить от себя:

– Но из меня будет паршивый советник. Я плохо умею подсказывать, как надо управлять государством и людьми.

– Советы можешь оставить себе, я сама разберусь, как править моим народом. И как собрать его под личные знамена. Мне лишь надо, чтобы ты отвечал на заданные вопросы и записал сказки о вашем прошлом. А как использовать эти знания – мы разберемся…

Подозвав одного из местных жителей, Алрекера приказала принести еще хвороста и начала собираться спать. Но прежде чем пойти в свой дальний угол, повторила:

– Сегодня отдыхаем. А завтра ты расскажешь мне о мертвых королях, которые смогли создать в твоих землях великие королевства. И почему их дети потеряли наследство отцов. Я хочу знать, как великие были низвергнуты обратно в грязь. Судя по тебе и Брокку, люди везде одинаковы. И я предпочитаю учиться на чужих ошибках, а не совершать свои.

Поклонившись своему новому вождю, Ругир присел к костру и прошептал, разглядывая багровые всполохи:

– Значит, начнем с Меровингов. А дальше будет видно…

* * *

Легкие облака испятнали серое небо белоснежными кляксами, на фоне которых угловатый силуэт галеона черной каракатицей катился все ближе.

– По местам всем! – прохрипел Карл, с лихорадочным блеском в глазах разглядывая добычу. – Запальные шнуры готовь! Паруса держать, держать пока, сукины дети!

Неожиданно нагрянувшая лихоманка расцветила щеки пиратского капитана яркими пятнами, но он держался, заливая болезнь горячим грогом и кутаясь в теплую одежду. Первую атаку Карл не хотел доверить никому. Убедившись, что галеон пересек намеченный курс и показал корму, отдал приказ: – Артефакты на две трети, взлетаем!

Шхуна сбросила присыпанные снегом рыбацкие сети и серой тенью скользнула в надвигающиеся сумерки. Прежде чем охрана купеческого корабля успела поднять тревогу и по забитой солдатами палубе пошла волна возбуждения, пираты уже поравнялись левым бортом с чужим пузатым боком и борт окрасился тремя вонючими дымами:

– Бу-у-ум!

Шрапнель смела половину солдат, с удивлением разглядывавших крохотную чужую шхуну, посмевшую бросить вызов королевским войскам. Продолжая подъем, Ягер поднял верткую посудину еще выше, чуть не зацепив днищем высокие чужие мачты. Карл же метнулся на правый борт, где наспех подготовленные «огневики» готовы были повторить атаку.

– Паруса на полную, правые шкоты прибрать! – скомандовал помощник капитана, заставляя послушный корабль выйти наперерез резко замедлившемуся галеону. – Поймали ветер, держим на пять! Четыре! Три!..

На залитой кровью чужой палубе тем временем разгоралась паника. Получив столь неожиданную плюху, солдаты пытались вернуть подобие порядка. Звенели дудки, метались перепуганные люди. На корме отчаянно жестикулировал кто-то из офицеров, пытаясь перекричать вопли, летящие отовсюду. Но прежде чем он успел навести хоть какое-то подобие порядка, пиратская шхуна уже замерла близко у носа галеона и ударила правым бортом, добивая живых и ломая чужие мачты:

– Бу-ду-бум!!!

Серый призрак еще дважды подходил к обреченному противнику, обрушивая сокрушительные удары в упор. Карл не желал рисковать маленькой командой и продолжал избиение до той поры, пока разбитый каркас парусника не начал рассыпаться в воздухе, повалившись на поле внизу. Вслед за рухнувшим галеоном опустились и пираты, притерев шхуну практически вплотную к обломкам.

– Пленных не брать! Но если кто лежит и под ноги не лезет, можно не трогать! Бегом, дорогу к капитанской каюте расчистить!

Выбив перекошенную дверь, Толла-Ка запустил Карла внутрь. В пустой каюте пахло лишь дымом, сквозь который острыми солнечными шпагами плясали лучи заходящего солнца, прокравшиеся сквозь многочисленные дыры в бортах.

Раскидав валявшиеся на полу остатки мебели, бывший лист-сержант сразу направился к сундуку, украшенному вязью завитушек. Два удара топором взломали замок, а затем Карл стал доставать кипы бумаг, пытаясь найти нужное. Одна пачка, другая… Наконец он остановился, разглядывая тонкие строки на гербовой бумаге. Пролистал плотные листы и сунул всю кипу за пазуху. Поворошив остатки, зацепил еще несколько широких кусков пергамента с обилием восковых цветных печатей, свернул их в трубку и прихватил получившийся тубус шпагатом. Вышел на палубу и скомандовал:

– Факел в подарок местному капитану. Нам – на шхуну и подниматься до ста локтей. Пусть помощник ловит ветер. Пора убираться.

– Все нашел? – спросил Толла-Ка, кидая огненный гостинец на вываленные на пол налоговые записи.

– Да, все тут. Покажем наводчику, а завтра, после захвата золотого галеона отдадим. Чтобы с гарантией… Командуй, Ягер, я же пока прилягу. Что-то мокрый весь и мутит…

Легкая шхуна быстро поднялась вверх, оставив после себя лишь начавший набирать силу пожар. От быстро разгоравшегося огня по глубокому снегу пытались ползти выжившие. Но таких было слишком мало. Все же новое оружие и новые методы войны были пока в новинку. Никто даже не подумал спрятаться от шрапнели. Как можно прятаться от того, что не знаешь?

Но Карлу было плевать на тех, кто до конца дней своих будет в ужасе просыпаться в кошмарах, вспоминая серого призрака, изрыгнувшего смерть из «громыхателей». Карла ждало золото. Золото и новая богатая жизнь…

Глава 12

Где заканчиваются дороги

– Мы так не договаривались!

Коротышка в затертом сюртуке недовольно наморщил нос и покосился на окруживших его пиратов. Хотел было еще что-то сказать, но Толла-Ка лишь помахал у него перед лицом скрученными бумагами и отрезал:

– Шкипер не может лететь с нами. Его сильно прихватило на холодных ветрах. Поэтому оставляешь у себя, завтра к вечеру мы его заберем. Дом у тебя на отшибе, никто лишний раз любопытствовать не будет. Ну и расписки твои пока полежат здесь, под присмотром… Ведь не хочешь ты сказать, что нам не доверяешь?

– Доверяю ли я вам?.. А какая разница, почтенный? В любом случае, что я могу сделать с полусотней головорезов, каждый из которых меня пальцем сломает… Хорошо, завтра поздним вечером заберете капитана. Ночлег и уход обойдутся в десять золотых. Ну и можешь еще чуть-чуть добавить за беспокойство.

– Десять? А почему не сто? – осклабился Толла-Ка.

– Потому что лекарь берет пять за срочное лечение и еще пять за молчание. Сани уже ждут внизу, нам пора ехать. И дерюгу какую-нибудь дайте, прикрыть капитана. Будет обидно, если я его не довезу домой.

Отцепив с пояса тяжелый кошель, пират протянул его чиновнику и предупредил:

– Здесь пятьдесят. За самый лучший уход. Я лично потом прослежу. А расписки прямо сейчас запрем в сундук, чтобы ты не волновался…

Наклонившись к приятелю, Толла-Ка поправил толстую теплую шкуру и печально вздохнул:

– Паршиво, что ты так неожиданно свалился. Мне было бы спокойнее, будь ты рядом.

– Ничего, я буду лишь мешаться. Ягер отлично справится, как и ты с Мосом. Команда знает, что делать. Второй галеон завалите без каких-либо проблем. Главное, раньше времени высоко не поднимайтесь. Пока вы у земли, в утренней дымке шхуну не будет видно… Ну и до вечера в нужном месте пересидеть, а там и за мной можно… Я порошков всяких напьюсь, полегчает.

– Обязательно! Заодно тебя порадуем, сколько золота захватим.

– Именно… Мы теперь с тобой будем золотом гадить, друг мой. До конца жизни… Давай, не прощаюсь. Завтра вечером увидимся…

Корабль уже успел исчезнуть из виду, потерявшись в ночном небе, а Карл все лежал, поглаживая бок. Затем присел и спросил у возницы:

– Лекарство захватил?

– Разумеется. Вон, в сумке фляга. Пей и ложись, а то на тебе лица просто нет.

– Отлично… Что с дознавателями?

– Письмо с мальчишкой отправил. Через час мимо проезжал, так там бегали все, как наскипидаренные. Ну и из гарнизона лошади стояли у коновязи. Думаю, серьезно все восприняли.

Отпив половину, Карл закрыл пробку и устроился поудобнее, набросив тяжелую шкуру сверху:

– Еще бы. Я бы тоже забегал, если бы мне описали золотой галеон до последней деревяшки, подноготную капитана и возможный курс. А еще сообщили, что «сыроеды» вот-вот хапнут миллион золотом. Так что давай до дому, меняем клячу и до рассвета в таверну, как и планировали. Там нас ждет отдых, а тебя – честно заработанная сотня. И никаких проблем с законом.

– Но мог бы и предупредить, что команда будет настроена так серьезно, – захохотал фальшивый чиновник, подгоняя лошадку. – Я уж было подумал, что никогда больше не вернусь в театр, так меня во время последнего представления и грохнут.

– Зато за один вечер заработал больше, чем за год… Разбудишь, как доберемся…

Карл допил остатки настоя, снимавшего все проявления внезапной «лихорадки», и пристроил тощий мешок с пожитками под голову. Полезно все же иметь разных знакомых, с которыми в молодости успел проверить дно у не одной винной бочки. И не обязательно, чтобы собутыльники умели пользоваться ножом и отмычкой. Таланты могут пригодиться разные…

* * *

В крохотной комнате под покатой крышей было душно. Но хотя бы тепло. И серый слежавшийся снег почти весь вычистили из города. Вместе с мусором, который обычно скапливается в канавах и по краям мощенных камнем дорог.

Поморщившись, Фамп Винодел отхлебнул отдающей кислятиной дряни и взболтал глиняный сосуд. Судя по звукам, напиться до беспамятства не хватит. Но скоротать вечер – вполне.

Бывшее доверенное лицо торговцев Ариса успело удрать от «сыроедов» буквально чудом. Все же паранойя и умение просчитать варианты помогли припрятать крохотную лодку у нужного человека. А заранее отложенные золотые позволили оплатить тайный полет до границы, где перепуганного купца передали из рук в руки и отправили дальше. Вот только дома Фампа не ждали. И это было одной из первых неприятных новостей.

Неожиданно разразившаяся на юге пиратская война поломала множество планов. А заодно и стоила карьеры человеку, который так долго вербовал наемников для будущего похода на Барба Собирателя. Вся выстроенная пирамида договоров, тайных союзов и обещаний рассыпалась под натиском нищего жулья, посмевшего тряхнуть местных богатеев за мошну. Оказалось, что разграбленные деревни и города стоят куда больше, чем будущие доходы от еще не начавшейся военной кампании. А еще было неприятно получить открытую угрозу от соседа, который пообещал свернуть шею всем излишне хитрозадым торговцам, которые чужими руками пытаются стравить «сыроедов» со старым, но вполне себе еще боеспособным королем. И поэтому всю подготовку свернули, сбросив со счетов любые честолюбивые планы. Даже спасибо не сказали, когда Фамп предоставил детальный отчет об сэкономленных деньгах и замороженных векселях.

Вторым ударом была свежая новость про гибель братьев Скейд. В анархии, охватившей Тронные острова, нужно было искать новых вождей, способных приструнить взбаламученную вольницу и доказать, что именно с ними можно вести дела. А если учесть, что свободное золото уже было спущено на фрегаты и припасы, то ждать чего-то полезного от диких соседей смысла не имело. Разве что еще через лет пять-шесть доползут новые караваны со шкурами и обогащенными рудами. Или появятся новые бородачи, готовые продать свои топоры любой наемнической команде за гроши. Но это дела далекого будущего.

А сейчас у Фампа Винодела не было ни верных друзей, враз отвернувшихся от попавшего в опалу неудачливого шпиона, ни ожидаемой славы и уважения, как у человека, способного назначать адмиралов на бессчетную воздушную флотилию. У него не было даже обещанных денег, которые уже потратили на защиту южных границ. Честно говоря, кое-что удалось припрятать и на старость точно бы хватило. Но что значат эти гроши и перспективы, ради которых он надрывался все эти годы.

Ну и не стоит сбрасывать со счетов глухую злобу, которая отравляла черные ночи, заставляя давать себе невыполнимые клятвы. И новые мечты, в которых очень многим напыщенным индюкам из бессчетных торговых гильдий толстяк собственноручно сдирал кожу и заливал расплавленное масло в распахнутые рты. Все же долгое общение с «сыроедами» не могло не повлиять на опыт общения с близкими тебе людьми. Наверное, если бы кто-нибудь из старых знакомых узнал, о чем именно думает Фамп, его бы показательно сожгли на ближайшей площади. Потом пепел собрали в мешок и сожгли еще раз. Во избежание…

В дверь неожиданно громко постучали. Поставив бутылку на кривой стол, поседевший купец медленно встал и зашаркал к выходу. Тонкий огонек свечи осветил лицо мальчишки, подрабатывавшего в таверне.

– Что нужно?

– Человек заходил. Здоровый такой. Вас спрашивал. Письмо передал. Медяк дал, просил обязательно разбудить. Сказал, что если вы хотите его найти, будет до завтрашнего обеда ждать в порту, в «Кривом мерине». А если до обеда никого не будет, то вернется домой с караваном…

– Как выглядит?

– Большой. Сильный. В меховой накидке. И пояс широкий, бисером вышит. Весь в зверюшках таких, с рогами… А еще борода с косичками…

Покачиваясь, Фамп пытался вспомнить, на кого бы мог походить неизвестный визитер. Но замутненный дешевым алкоголем мозг выдавал лишь одно: пояса с бисером носили обычно наемники, чьи дома были где-то за границей вечных льдов на Тронных островах. Остальные предпочитали более дорогие украшения.

– Письмо где?

– Вот… На утро воду горячую для бритья готовить?

– К черту воду… Лучше еще вина неси.

Помявшись, посыльный заканючил:

– Хозяин сказал в долг больше не давать. Вы и так еще за три вчерашние не рассчитались.

– Пшел прочь тогда…

Захлопнув дверь, толстяк развернул крохотный клочок и попытался вчитаться в пляшущие неровные буквы, поднеся свечу поближе. С пятого раза это удалось, и в голове зазвенело, будто он пропустил неожиданный удар:

«Я дам тебе обещанные острова и замок, если встанешь рядом. Прошу лишь раз».

Разобрав каракули еще раз, Фамп подошел к крохотному окну и с трудом распахнул скрипучую створку. Зачерпнув пригоршню снега, растер лицо и уставился в темноту, пахнущую дымом от растопленных по городу домашних печей. Подцепив бутылку, медленно вытянул руку вперед и вылил остатки вина в ночь, повторяя севшим голосом:

– Прошу лишь раз… Только раз…

Утром первые солнечные лучи не успели еще раскрасить яркими цветами крыши домов, когда Фамп Винодел нашел человека с расшитым бисером поясом. Еще через месяц он взглянул в глаза Ледяной Ведьме.

* * *

Легкий мороз сменился оттепелью, и на ближайшее поле упал туман. Он был густой, как сметана, укрыв под собой и белый снег, и заснувшие на зиму деревья из рощи. Где-то далеко за краем мира медленно просыпалось солнце, нехотя пытаясь первыми осторожными лучами прощупать кромку мохнатых облаков. Но пока вокруг царствовали оттенки серого, превратившие реальность в хоровод теней.

Неторопливо ползущий пузатый галеон аккуратно снижался, приближаясь к заданной высоте. По приказу Его Величества Барба Собирателя, любое летающее судно рядом со столицей обязанно было придерживаться ста локтей над проплывающими внизу перелесками. Чтобы крышу ненароком не зацепить, но и быть в досягаемости тяжелых баллист, вцепившихся в башни крепостной стены, опоясавшей Боргеллу. Сам неоднократно штурмовавший соседей, король прекрасно представлял, что может сделать даже одинокая лоханка, нагруженная под завязку горшками с зажигательной смесью. А с теми, кто зазевался и приказ вздумает нарушать, разговор короткий: снасти долой и кусками с небес на землю. Без исключений. Благо, дежурные корабли постоянно наготове и в любой момент готовы подняться на перехват.

Медленно материализовавшийся сзади призрак небольшой шхуны бесшумно распустил паруса и начал нагонять свою цель. Пираты успели подобраться почти вплотную, когда неожиданно дремавшие на корме охранники подняли с палубы щиты и укрылись от возможной атаки. Только что бродившие рядом с резными перилами солдаты в цветных дублетах исчезли, превратившись в ощетинившуюся копьями стальную черепаху. Засвистели дудки, послышались многочисленные крики, и тяжелый парусник начал медленно поворачивать вправо, сближаясь с преследователем.

Ягер, стоявший у штурвала, отреагировал мгновенно:

– Артефакты на треть вверх! Право на борт! Паруса ставь!.. «Огневикам» – товсь!

Взлетевший по узкой лестнице на узкую корму Йоннохан закрутил головой, успев отметить и толпу на чужой палубе, и готовые к выстрелу баллисты:

– Это что же, ждали, сволочи?

– Нам же лучше, выкосим всех сразу! – ответил Ягер и проорал: – Залп!

Три «громыхателя» выплюнули шрапнель, прошивая щиты и разрывая человеческое мясо на куски. Но баллисты уже метнули в ответ багры, ударив в тонкий серый борт. Брызнула щепа, зазвенели цепи, связавшие оба корабля в одно целое. План неожиданной атаки разлетелся на куски, успев лишь открыть счет погибшим.

– Мы не поднимаемся! Надо крюки рубить! – заорал один из пиратов, ударив топором по железному жалу и выбив искры.

– Справа стволы разворачивай, готовься встретить атаку! – первым сообразил Мос, перегнувшись через перила и начав командовать пиратской командой. – Мы с той стороны стрелять не сможем, придется через нашу палубу их давить! Быстрее, пока не рванули сюда!

Из трюма галеона тем временем на заваленную телами палубу лезли все новые солдаты. Сотни рук уже тянули цепи, сближая корабли борт в борт. Несколько человек попытались взобраться по вантам повыше, но закувыркались обратно, сбитые острыми стрелами. У правого фальшборта шхуны уже вовсю суетились «огневики» с помощниками, спешно освобождая и разворачивая первый «громыхатель».

– Ждали, собаки! – прохрипел Мос и разрядил приготовленный арбалет в толпу, сгрудившуюся у узкого провала, пока еще отделяющего галеон от попавшей в ловушку шхуны. – Ну, сейчас мы вам покажем!

– Артефакты на полную! – скомандовал Ягер, пытаясь заставить нависнуть верткий кораблик над противником. Попрыгай-ка на два-три метра вверх, да еще в кирасе и с оружием в руках. А там, если повезет, то получится выломать проклятые кованые копья, пробившие борт. Им бы чуть-чуть отойти, буквально шагов на сто, там уже посмотрим, чья возьмет.

Первую волну нападающих встретили два шрапнельных облака, выкосивших почти всех абордажников. Оглохшие и ослепшие от едкого дыма остатки солдат пираты добили дружным натиском. Капитан галеона поздно спохватился и проворонил чужой маневр. Серое днище пошло все выше, натягивая звенящие цепи. Тяжелый королевский корабль начал заваливаться, полетели вниз куски мачт и паруса. Еще рывок, еще…

Выскочивший из трюма заряжающий заорал с ужасом:

– Бочки с «гремучкой» подмокли! Зарядов на пару выстрелов всего! Остальное все в комках!

Толла-Ка, довернувший последний не использованный «громыхатель» с правого борта, выдернул из суетящейся толпы первого попавшегося и прорычал:

– Топоры берите и борт рубить! Чтобы все багры сейчас же посшибали! Уйдем вверх, мы их просто бочками закидаем! Вполне хватит петуха пустить!

Но команда опоздала. Натужно заскрипев, галеон резко начал подниматься к облакам, ударив в нависшее чужое брюхо. Скользнувшая вбок шхуна дернулась, лопнула одна из цепей. Но на палубу уже хлынули солдаты, стараясь двумя отрядами вломиться на корму и нос. Запоздало рявкнул «громыхатель», ополовинив одну кучу вооруженных людей, и уже по всему свободному пространству закипела схватка.

Будь у пиратов полная команда, даже хотя бы просто хорошо подготовленные ветераны – еще не известно, как бы сложилась битва. Все же неожиданная атака и шрапнель нанесли почти катастрофический урон абордажникам. Но команду Карл собирал из того, что было, и теперь любителей быстрого обогащения убивали одного за другим.

Перескочив через покосившиеся перила, Йоннохан сшиб ближайшего солдата и ударил другого в спину. Затем метнулся к баркасу, закрепленному прямо у входа в капитанскую каюту. Толстяк успел разрубить большую часть веревок, когда пришлось использовать меч против навалившихся врагов. Но прежде чем Моса зажали, сверху дважды хлопнули ручные арбалеты, а потом в толпу свалился Ягер, закрутившийся подобно бешеной собаке. Юноша прекрасно понимал, что бывший приятель Карла пытается удрать один, наплевав уже на выбитую команду. Но для побега надо было дать хотя бы крохотный шанс, хотя бы один лишний миг.

– За Пиллилорн! – рев бывшего гладиатора перекрыл шум схватки. Толла-Ка прошел сквозь солдат как ураган. Его топор оставлял после себя лишь просеку из убитых. Разметав навалившихся на Ягера абордажников, великан швырнул молодого капитана в медленно поднимавшийся баркас. Затем развернулся, срубил голову зазевавшемуся мужику в залитой кровью кольчуге и пошатнулся, получив арбалетный болт в живот. Ягер успел увидеть, как перевалившие через борт стрелки встали на колено и дали залп, используя пустое пространство для результативной атаки. А потом Йоннохан метнул связку зажженных факелов в провал трюма и лишь косые мачты галеона мелькнули мимо, повалившись вниз, в вязкий туман.

– Паруса ставь! – завизжал Мос, рубанув по чужим рукам, вцепившимся в борт. Короткий вскрик, свист ветра и опасное потрескивание палубы, под которой бесновался выставленный на полную мощь артефакторный ящик. Ягер с трудом сдвинул рукоятку, превращая беспорядочный подъем в управляемый взлет, затем рванул канат, освобождая парус.

– Зачем огонь пустил? Там же закрыто все в трюме!

– Закрыто? Ты был очень занят! – закашлялся пузан, медленно сползая по мачте, прислонившись к полированному дереву спиной. – Когда «громыхатели» ворочали, один из бочонков открытым внутрь кувыркнулся. Надеюсь, нам этого хватит.

В подтверждение его слов снизу донесся глухой взрыв. Перегнувшись, Ягер попытался разглядеть, что же творится на сцепившихся кораблях. Порыв ветра рванул ослабевшие серые клубы, и увиденное врезалось контрастной черно-красной картинкой в память юноши: повисшие на цепях обломки шхуны, пылающие мачты галеона и начало его падения вниз, вслед за ссыпавшимися к земле остатками пиратов и абордажников.

Повернувшись на щелчок запорного механизма, молодой капитан посмотрел на чужой крохотный арбалет и медленно опустился на скамью рядом с румпелем. Нож на поясе был далековато. И не факт, что получится удачно метнуть. Но неожиданно Йоннохан опустил оружие и засмеялся, пуская кровавые пузыри:

– Представляешь, а ведь Карл нас всех сделал, скотина. А я – купился, как дешевка… Миллион золотом… Наверное, все же галеон королевский, что-то ценное перевозил. Да и слухи ходили про доставку кассы с северов… Только вот сегодня нас вместо монет ждали две или три роты абордажников…

– Что с тобой? – поинтересовался Ягер, пытаясь сообразить, получится ли добраться до толстяка за один прыжок.

– Не дергайся, парень. Не надо… Да, хотел тебя убить и убраться отсюда, но теперь уже смысла нет… Нет… Я уже ног не чую… Похоже, неудачно я баркас отбивал…

Накинув стопорную петлю на румпель, юноша медленно поднялся и шагнул к мачте. Заглянув за спину Моса, сглотнул и с трудом удержал ранний завтрак:

– У тебя там располосовано все. И мясо с кишками наружу…

– Я и говорю… Не чу…

Вцепившись окровавленной рукой в штанину Ягера, Йоннохан зашептал, лихорадочно пытаясь успеть:

– Бесполезно его искать у доктора, слышишь? Нет его та… Не… Зато документы он возьмет! У меня в кошеле записка… Там имя и рисунок… Я для посыльного готов… Готовил… Проследи за чинушей, прошу. Карл за бумагами к нему обязательно… Сам проследи… Или собак короля на него… Спу… сти…

Голова любителя механических игрушек медленно наклонилась, и Мос умер, не успев закончить фразу.

Пиратский налет закончился, рассыпав тела погибших по белому снегу укрытого туманом поля.

* * *

С сожалением закрыв пробку, Карл отставил бутылку в сторону и отщипнул крохотный кусочек сыра с куска, валявшегося на блюде. Больше всего на свете бывший королевский убийца не любил ждать. Казалось бы, с его-то профессией и опытом – и столь опасная слабость. Но чем ближе он был к заветной мечте, тем меньше терпения оставалось. Еще чуть-чуть, и начнет пинать сапогами табуреты, окружившие колченогий стол. Но напиваться в столь ответственный момент – верх глупости. Так что придется терпеть.

В начале карьеры Карл еще верил в то, что ему говорили наставники. В справедливого короля, железной рукой управлявшего страной. В тайную службу, державшую в страхе чиновников и казнившую провинившихся. В награду, которая ждет за верность и беспрекословное подчинение.

А потом были слухи. Были пропавшие друзья, с которыми он начинал. И трупы. Множество трупов, которые остались лежать в своих кроватях с перерезанным горлом. Или на телах убитых домашних. Кого казнили с дикой жестокостью, забивая в головы оставшихся единственную мысль: с Барбом играть в игры не стоит. Король шуток не понимает.

И когда его собственной головой купили послушание новых повелителей теневого мира, Карл уже был готов. Исчезнуть, прикрыться поддельными документами. Использовать часть золота, которое он по мелочи откладывал после каждого похода в чужие дома. Там крошка, в другом месте – другая. Где-то золотая цепочка. Где-то половина кошелька, лежавшего у кровати. Ну и то, что получал за контрабанду, которую возил в качестве прикрытия.

К сожалению, хвост стряхнуть полностью не удалось. И пришлось разыгрывать спешную комбинацию с арестом и переводом в армию, на северную границу, где затаился на пару месяцев, но в итоге все равно столкнулся с проклятым полковником Рампом, разглядевшим в липовом фермере настоящего мастера тайных дел.

Хотя это все в прошлом. Как и долгие разговоры с разными людьми, которые рассказывали о золотом зимнем караване. О галеоне, битком забитом золотом. И о мечте многих, кто хотел запустить лапы в бездонные трюмы… А последнего собеседника, поведавшего о новом приказе Барба Собирателя, Карл убил лично. Удавил поясом в проулке, куда вывел пьяного бедолагу по нужде.

Оказывается, торговцы выкупили наличность у короля. И уже второй год подряд в столицу везли под охраной расписки на предъявителя. Большая часть денег – в скромной шкатулке, на гербовых листах с ярко-красными печатями. Каждая бумага – на двадцать, тридцать, пятьдесят тысяч. Любой крупный банк с легкостью откроет счет для хозяина подобных капиталов. Или выдаст золото, удержав небольшой процент. А медь и украшения, собранные мытарями с должников, везли уже на втором галеоне. Вместе с разными личными вещами офицеров, сменившихся со службы и возвращавшихся обратно в столицу. На третьем же галеоне обычно летели чиновники.

Вот и выходило, что набранная команда была нужна Карлу для того, чтобы захватить заветную шкатулку, содержимое которой сейчас лежало в сумке под кроватью, аккуратно завернутое в вощеную бумагу. Ну и хвосты обрубить стоило в любом случае. Чтобы никто даже не вспомнил про одиночку, ушедшего в бега после резни в далеком Вимстерре.

Вспомнив, как корпел над подметным письмом, бывший убийца и бывший лист-сержант пограничной стражи улыбнулся. Охрана порта перепугалась знатно, раз не поленилась отправить на перехват всех свободных солдат из местного припортового гарнизона. Карл специально сходил пообедать поближе к центральной площади, где уже вовсю обсуждали битву в поднебесье. Слухи стоило делить на десять, но говорили и про толпу «сыроедов», готовивших покушение на короля. И про доблестного капитана галеона, сумевшего уронить пылающий корабль боком на деревья, что сохранило жизнь части солдат. И про штабеля покойников, которых до сих пор сортировали на заснеженном поле, пытаясь собрать куски тел воедино. От кого-то остались буквально лишь одни конечности. Разберись теперь, кто там с какой стороны мечом махал. Тем более, что некоторых покойников нанизало на деревья и размотало кишки по всему лесу.

Переодевшись в старика, будущий купец и хозяин маленького поместья на юге медленно поднялся в снятый номер и тщательно закрыл за собой дверь. С помощником, разыгравшим осведомителя, Карл расстался еще утром. Наверное, стоило бы комедианта похоронить в ближайшей канаве, но убийца не стал рисковать. Все же бывший приятель был не дурак и наверняка подстраховался на подобный случай. Да и за все эти годы лицедей зарекомендовал себя как молчаливый и преданный помощник. Поэтому на тему последней ниточки к старой жизни можно было поразмыслить позже. Тем более, что Карл собирался сменить внешность, а про новые документы было известно лишь чиновнику, который получил щедрый задаток. Теперь лишь осталось дождаться вечера, когда в ближайшей забегаловке должен был родиться новый человек, а Карл Вафместер – навсегда исчезнуть из этого мира…

* * *

Тяжелый удар выбил воздух из груди и отбросил невысокого мужчину к стене. Не давая ему упасть на пол, стражник подцепил коротышку за затрещавший воротник и вздернул вверх.

– У тебя, ублюдок, осталось времени пара минут. Если поможешь, я оставлю тебе никчемную жизнь. Мало того, твоя семья даже не пострадает. А если будешь запираться, то это уже не просто измена королю, это – потерянное мной время. И побег опасного преступника, за которого я лично буду рвать тебя раскаленными щипцами часами. Долгими ночными часами… Итак. Где пират, которому ты нес вот эти документы?

Инквизитор ощущал себя древней развалиной. Примчавшийся спешно гонец выдернул его из кельи, где старик выстраивал очередную дворцовую комбинацию. Донос звучал однозначно: кто, где и как будет передавать поддельные бумаги для государственного мятежника. Между прочим – не просто мятежника, а человека, организовавшего налет на два золотых галеона и уничтожившего более трехсот солдат Барба Собирателя. Не считая урон репутации и волнение, в котором пребывают сейчас пригороды столицы.

К сожалению, неизвестный предупредил, что детали будущей встречи и точное описание продажного чиновника он передаст только вечером, рядом с площадью, где намечена встреча. Поэтому инквизитору пришлось лично мчаться на посыльной лодке сюда, в вонючую припортовую дыру. И поднимать по тревоге оставшихся вояк, мечтавших вцепиться в глотку любому, на кого покажет перст правосудия. А затем скакать на паршивой кляче, рискуя каждую секунду свернуть шею на ледяной мостовой, чтобы успеть к нужному моменту.

Инквизитор успел замерзнуть на площади, прогуливаясь мимо пустого фонтана, когда подскочивший беспризорник сунул старику портрет и оттарабанил сообщение:

– Вы ждете этого человека, он должен появиться до первой ночной стражи! Где будет встреча, я не знаю. Но человек, заплативший мне, предупреждает, что пират живет рядом. Поэтому шуметь надо потише…

И сорванец исчез в толпе до того, как охранники успели схватить его за драную мешковину.

Чиновника перехватили в тот момент, когда разряженный в шелка продавец государственных секретов попытался вступить на брусчатку площади. И теперь в ближайшем переулке ему быстро объясняли, какое будущее ждет его самого и его семью. Разглядывая бедолагу, шмыгавшего разбитым носом, инквизитор даже порадовался, что мрачная репутация играет на руку, вгоняя серую канцелярскую мышь в ужас.

– Итак?..

– Господин ин…

Охранник тряхнул чиновника, как тряпичную куклу. Лязгнув зубами, тот зачастил, сглатывая кровь:

– Я проследил за ним, да! Ну, не до комнаты, а только до таверны! Но на всякий пожарный, да, проследил… «Королевский пони», на том углу! И в левом кармане у меня листок с общими приметами, которые в паспорт вписывал! По ним можно опознать, да! И еще шрам у него под носом, по верхней губе, такой тонкий, под усами! Маленький шрам!

Хозяин «Пони» сообразил мгновенно, что забившие обеденный зал солдаты пришпилят и его самого за компанию с опасным бунтовщиком, который вздумал снять здесь комнату. И пусть приметы не совсем совпадали с перечисленными на листке бумаги, но приметный шрам у жильцов был только у одного. Как и глаза с оттенком болотной зелени. Да и не так много было в холодный зимний день постояльцев, чтобы путаться в ответе.

– Второй этаж, последняя комната налево. Ключей запасных нет, но засов там хлипкий, никак починить руки не доходят…

* * *

Карл успел убить двоих, когда его все же сумели сбить на пол и начали месить ногами.

– Живьем брать, скоты! Только живьем! Именем короля! Вы слышите? Жи-и-ивьем-м-м!!!

Скрученного в бараний рог убийцу проволокли по лестнице, которую арестованный успел окропить кровью и кусками выбитых зубов. В самом низу дюжие охранники задержались, дав возможность инквизитору насладиться моментом. Внимательно посмотрев на вздернутую голову, старик прохрипел:

– Знаешь, ради этого стоило нестись как ошпаренному из столицы по холоду. Вот уж не думал, что мы с тобой встретимся в такой ситуации. Похоже, боги решили подарить мне приз, достойный самого короля… В сани его. И в порт, под усиленной охраной… И смотрите мне, если он не доедет до канцелярии, я вас на дыбу отправлю…

– У нас двое погибли при задержании, господин инквизитор!

– Рапорт мне лично, я позабочусь о семьях. За поимку столь опасного преступника будет награда. Большая награда… И обещаю, что мерзавец не откупится. С него спросят за все. И он еще пожалеет, что не сдох на северных болотах, когда была такая возможность…

Через полчаса суета улеглась, комнату закрыли и выставили стражу. А еще через час приехавший дознаватель начал обыск, аккуратно перебирая пустые винные бутылки и разбирая вещи арестованного, складывая каждую безделушку в распахнутый большой сундук. Поздно ночью крышку закрыли и вынесли тяжелого скрипучего монстра из комнаты. Но каких-либо документов или записок дознаватель так и не нашел…

* * *

Через два месяца зал суда был забит до отказа. Желающие толпились в распахнутых дверях и месили грязь на улице, передавая через головы каждое слово, произнесенное судьей:

– По совокупности преступлений против короны, суд приговаривает обвиняемого к смертной казни путем четвертования. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!

Карл походил на свою бледную тень. Он еле стоял на ногах, глаза ввалились, многократно переломанные руки криво свисали вниз, притянутые к земле тяжелыми кандалами. Казалось, он уже не понимает, что происходит вокруг и где он вообще находится. Хотя где-то в подсознании грызла мысль, что детально разработанный и исполненный план не мог рухнуть сам собой. Кто-то приложил руку, чтобы вс закончилось именно так: пытками и мучениями. Но толпа не питала к пойманному пирату жалости. Слишком многие семьи пострадали от действий дерзкого рейдера. И слишком многие были не прочь лично оторвать Карлу кусок тела, чтобы хоть как-то утолить жажду мести. Что поделаешь, в королевстве до сих пор царили дикие нравы. И зачастую охрана не успевала предотвратить самосуд, если кого-то ловили на месте преступления. Ну а если убийцу и грабителя приговаривали к казни, то на площади собиралась огромная толпа, где почти любой был готов помочь палачу.

– Завтра в полдень приговор будет приведен в исполнение!

Ягер заранее заплатил местным мальчишкам, и те заняли для него место на ближайшей крыше. Привыкший к высоте молодой повелитель ветров сидел на самом краю и мрачно смотрел, как на помосте растягивают веревки. Весенний ветер нагнал мелкие тучи, и редкие капли дождя будто оплакивали истерзанного человека.

Закрутились барабаны, четверо палачей налегли на тяжелые шесты, медленно разрывая обреченного. В наступившей тишине неожиданно громко прозвучал истошный вопль Карла:

– Будь ты проклят, предатель! Ты и твое золото!

Молчавший все время, Ягер лишь прошептал про себя:

– Еще спляшем у демонов, учитель. За всех, кого ты погубил. И за тебя…

Одну из расписок юноша уже продал, уступив за половину цены. Теперь семья уже месяц как обживала маленький домик южнее, куда он все же перебрался, подальше от родни и любопытных глаз. Беженцы со старой лодкой, обмененной на баркас. Корова, пегая лошадка и куры, бродившие по двору. И местный капитан, согласившийся взять в конце лета юнгу к себе на шлюп, чтобы вырастить в будущем хорошего помощника. Похоже, Ягер мог твердо сказать себе, что он начинает новую жизнь. А потертая кожаная сумка пока подождет в укромном месте. Подписанные векселя не имеют срока давности. Больше семисот тысяч золотом подождут своего часа.

Палачи медленно снимали веревки с казненного, а юноша все не мог оторвать взгляд с помоста. Похоже, боги решили покарать убийцу, заигравшегося с судьбой. Ведь все висело буквально на волоске. Не успел бы гонец к инквизитору, будь старик занят своими делами – и все, попробуй найди в одиночку на многолюдной площади того продажного чиновника. Чуть опоздай охрана – и Карл мог бы заметить облаву, скрывшись в кривых переулках. А так – карающая машина королевского правосудия получила свою жертву. И пока стражники переминались у двери, Ягер успел вскрыть окно и забрался в комнату, где под кроватью нашел злосчастную сумку, ради которой бывший капитан и учитель предал команду, расплатившись их жизнями за возможность жить в покое и достатке.

Но ученик оказался достойным наставника. И теперь одного закопают в безымянной могиле, а другому пора возвращаться домой, где его ждет семья. Домой…

Ягер медленно поднялся и побрел по узкому коньку крыши к распахнутому люку, чтобы дождаться своей очереди и спуститься вниз. Пробираясь через возбужденную толпу, юноша шел в сторону порта. В кармане билет на вечернюю шхуну до южных провинций. А в будущем – учеба, патент капитана и личная флотилия, которая позволит аккуратно легализовать захваченные деньги и устроить будущее для сестер и младшего брата. Подальше от замороженной на севере войны. И подальше от всех этих инквизиторов и прочих королевских подручных, способных пожертвовать любым ради личных интересов.

Домой…

* * *

На куске льда, вздыбившемся под черным небом, стояли трое. Седовласая женщина в легкой меховой куртке. Бывший купец с белыми прядями в когда-то черной шевелюре. И молодой кузнец, открывший свежему ветру грудь с многочисленными шрамами. Балагур и шутник в прошлом. И мрачный оружейник в настоящем, похоронивший смех в далеких тайниках души.

Алрекера смотрела на искры звезд над головой и клялась, подняв посох с нанесенными рунными письменами:

– Я, познавшая смерть и возрожденная в снегах! Я, Ледяная Ведьма кочевого народа! Я клянусь всеми богами небес и болот! Клянусь отомстить убийцам моих родных и близких! Клянусь обрушить огонь на головы Барба Собирателя и его солдат! Я пройду подобно чуме по их землям, стирая саму память о Склеенном Королевстве! И падут летающие острова обратно в грязь, откуда родились! И сталь будет править миром, пролив всю кровь врагов, которая только течет в их телах… Да будет так!

Глава 13

Будущее

Тонкая струя раскаленного металла превратилась в цепочку капель, раскаленными брызгами летящих вниз, а затем ковш медленно уполз в сторону, повинуясь жесту мастера.

Вдохнув дым и протянув руки навстречу пахнувшему жару, Алрекера прошептала:

– Я знаю, как назову его, нашего первенца.

Посмотрев на оружейника, женщина прочла в его глазах молчаливый вопрос и ответила:

– Я назову его Меровингом. И наступит миг, когда он станет моим голосом, обрушившим небо. А следом за упавшим небом придем мы…

И этот миг настал.

Конец первой книги

Примечания

1

Насмешливое прозвище королевских лучников. Обычно таким образом намекают, что хорошие стрелки способны «проткнуть» любого врага, подобно шилу парусного мастера.

2

Дролл – загробный мир, куда попадают души грешников. Место, где подручные темных богов истязают несчастных, заставляя муками искупать совершенные преступления. Иногда избранным душам разрешают выполнить какое-либо трудное задание, наградой за которое будет освобождение.

3

Боги Проливов – три брата-божества, повелевающие ветрами. Наиболее почитаемы командами летающих кораблей среди всего многообразия божеств архипелагов.

4

Инговарр – молодой воин, не получивший еще имя в дружине. Обычно инговарры окончательно принимались в ватагу серевян после боевого похода, в котором они демонстрировали свою удаль и умение пользоваться оружием. Но их уже и не привлекали на хозяйственые работы, как обычных подростков. Считалось, что «бойцы без имени» уже служат богам войны и не должны потерять воинскую удачу, затерявшись среди обычных соплеменников.

5

Брокк – имя чужака, которым северяне наградили его за созданное оружие.

6

Обычно пираты поднимали на мачте широкое полотнище, пробитое стрелами. Считалось, что таким образом демонстрируют презрение к возможной смерти и показывают жертве, что никакое сопротивление не спасет от захвата.

Content

Олег Борисов
Золото

Пролог, который полноценным прологом назвать пошло, но согласно канонам жанра, что-то подобное должно болтаться в начале рассказываемой истории

Глава 1 О тех, кто имел глупость послушать посулы вербовщика

Глава 2 Не верь дикарям, дары приносящим…

Глава 3 Горячие угли, на которых приходится плясать и королям, и лист-сержантам

Глава 4 На холодных ветрах

Глава 5 Искусство политики у умение лгать и бить в спину

Глава 6 Планы

Глава 7 Кандальный звон

Глава 8 Сгоревшая ночь

Глава 9 Крапленая колода

Глава 10 Вести с севера

Глава 11 В небесах и под ними

Глава 12 Где заканчиваются дороги

Глава 13 Будущее

Примечания