Андрей Юрьевич Иванов

Архелоги. Деревня

Глава 1

Стоял последний день июля. Солнце поднялось уже достаточно высоко и начинало припекать. Джек перевернулся на кровати и накрылся одеялом с головой.

— Черт! Опять работать! — пришла мысль, а вслед за ней пришла другая, с надеждой на то, что сегодня воскресенье и можно поспать подольше. Однако первая мысль подтвердила, что сегодня только среда и до выходных еще пахать и пахать. Хотя, какие выходные могут быть в деревне? Джек со вздохом сел на кровати. И тут же завалился обратно. Все тело болело. Руки — так вообще не поднимались. Ведь знал вчера об этом и все равно копал, как оглашенный. Зато, есть чем гордиться.

— О-па! — с воплем подскочил на кровати, вспомнив вчерашнюю находку. Махом надел штаны, и сунув ноги в галоши, рванул через сени в сарай. Там споткнулся о некстати подвернувшиеся грабли. И с грохотом, собирая стоящие на полу ведра, влетел головой в поленницу.

— Не смертельно! — почесав лоб, решил он. — Но больно!

Затем огляделся по сторонам, нет ли кого, хотя в сарае никого не могло быть в принципе. Вытащил из первого ряда приметное, корявое полено и сунул туда руку. В следующем ряду полено отсутствовало, образовав своеобразный тайник. Сверток по-прежнему был на месте.

— Уф! — с облегчением выдохнул он и, вернувшись в дом, первым делом, поставил чайник. Разжег керосинку под полупустым чайником, мельком подумав о том, что кончаются фитили, да и сам керосин в бидоне опустился ниже середины. И когда привезут его в деревню, один Авалон знает. Эти нефтяники вообще обнаглели. В их деревню заезжают редко, а уж цену ломят, мама не горюй. Последний раз привезли опять на два рубля дороже. На недоуменные вопросы сельчан, ответили так:

— А помните, мы полгода назад снизили цену на дизельное топливо?

Мы-то помним, почему вы снизили цену. Потому, что единственный пароход, который возил местную солярку на «Благословенный остров» перевернулся у причала, и ваше топливо некому было покупать. Вот вы и снизили цену на пару монет. Но до этого, загнав ее до небес. Продавая в наших деревнях в три раза дороже, чем на этом чертовом острове. При этом, делая постные лица и говоря, что торгуют, чуть ли не себе в убыток. Вот кончится солярка в вашем подземном хранилище, что тогда будете делать? Хотя они хвалятся, что нашли еще несколько не взорванных хранилищ дизтоплива оставшихся с той, последней войны. Но они далеко и придется приложить немало усилий, что бы начать качать его оттуда. Что понадобиться закупить какую-то чудо-машину на острове, которая сама роет землю, а это очень дорого. Ну, естественно, сельчане поняли, что грядет очередное повышение цен на топливо. И стали потихоньку гнать солярку сами, из найденных хранилищ с нефтью. Пусть и невысокого качества, но гораздо дешевле.

Пока эти невеселые мысли посещали Джека, он на автомате посетил сортир, стоящий в укромном уголке сада. Потом, так же погруженный в свои невеселые мысли Джек добрел до рукомойника, поплескал в лицо. Потрепал мокрой рукой белый ежик волос на голове, приведя их в какое-то подобие порядка. И уже окончательно проснувшись, пошел завтракать. Чайник как раз закипел. Покидав в него листья смородины, зверобой и душицу, набранную загодя, и висевшую в пучках под потолком в сенях, накрыл чайник полотенцем и стал делать бутерброды. Приходилось самому себе завтрак, да и обед с ужином делать, так как ни жены, ни родителей, не было в наличии. Отец с матерью погибли несколько лет назад по нелепой случайности: пытались вскрыть один из найденных ими бункеров времен последней войны. Взрыв мины и Джек остался сиротой. Хорошо еще, бабка была тогда еще жива, пришлось ей воспитывать внука. А жениться сейчас, в семнадцать лет, он считал очень неразумным шагом, да и не на ком, если честно сказать. Кто пойдет замуж за архелога? Кому охота в один прекрасный день оказаться вдовой с детьми на руках? А то и самой погибнуть при разборе мужем очередной «безобидной» штучки, которую он откопал где-нибудь в поле или нашел в засыпанном подвале? Или ребенок решит поиграть необычной «игрушкой» принесенной отцом? Поэтому женами поисковиков становились, в основном, дочери таких же. И со временем закрытость и клановость стала нормой. Архелоги редко брали в жены чужих женщин. Так, иногда — чтобы разбавить кровь. Или по большой любви. Где-нибудь в уездном городе, или другом селе, глянется девушка молодому архелогу. И, если вспыхнет ответное чувство, то тогда, не смотря ни на что, идет она за ним по жизни.

Джек вздрогнул и отогнал эти мысли. Найдем еще себе жену. Тем более кое-кто поглядывает на него тайком. Он, конечно, делает вид, что не замечает этих взглядов, бросаемых девушками исподтишка. Рано еще, да и денег надо накопить на семейную жизнь, помогать-то некому. Вот найти бы клад!!!!!!!!!! Такой клад, чтобы на всю жизнь хватило. Эх! Да где ж его найдешь то? Небось, все уже из земли поднято. Так «потеряшки» только если. Хотя вот поговаривали в кабаке, мужик один, из соседей, Федор Сумкин кличут, нашел кошель с двумя серебряными рублями! Поехал в город за товаром. Это ж скока всего купить на такие деньги можно? Даже дом на берегу моря теплого запросто. Да и на жизнь безбедную остатка хватит. Только вот что-то давно уже уехал, а ни ответа, ни привета. Загулял, похоже. А вероятнее всего, валяется в лесу с проломленной головой. Или рыбу в реке кормит. Тут Джек вспомнил о своей находке. Не бог весь что — подшипник. Но зато «нулевый». В масле. Муха не сидела. Надо будет отнести его сейчас к кузнецу. Может денег даст немного. Сам он никогда такой сделать не сможет. К ним в деревню иногда приезжают люди на машинах из города. Кто они такие? — неизвестно. Приезжают к старосте, посидят у него полдня, потом уезжают. Только вот, куда дальше едут они — непонятно. Ведь дороги дальше нет. Или по реке кто приплывает. Знают, что у нас появляется кое-что с тех старых времен, запчасти к технике, всплывают у кузнеца или у механика. Джек быстро допил чай и ринулся в сарай. Там, не забывая о прислоненных к стене граблях, подскочил к поленнице, вытащил полено и достал сверток. Вернулся в дом, прицепил на пояс металлоискатель. Повесил на плечо, дулом вниз, автомат. И выйдя за ворота, степенно пошел к кузне. Пусть думают соседи, что взрослый мужик идет по важным делам, а не пацан скачет. Кузня находилась на отшибе, в логу, у речки. Идти было прилично, так как дом Джека находился на противоположном конце деревни. Проходя мимо лавки дядюшки Ли, решил заглянуть, не появилось чего нового. Зашел, глянул. Дядюшка Ли сидел в глубине лавки, читая очередную книжку. Откуда он их берет, не понятно. Наверно приносят поисковики, потому как, вид у книг уж больно непотребный. Джеку книги ни разу не попадались. Обычно попадаются пробки и гильзы. Иногда что-то интересное, как в этот раз. Джек копал фундамент старого гаража. Гаражная яма оказалась пустая. Сверху на нее упала стена и полностью закрыла. Со всем тем, что там должно быть. Когда он осознал этот факт, сердце забилось в два раза чаще. В голове уже появились образы целого двигателя или на крайний случай, набора инструментов в пластиковом кейсе. Но после двухчасового мучения он отколол кусок бетонной плиты, пролез кое-как внутрь, и был разочарован. Яма была пустой. Только в нише, сделанной в стенке ямы, лежала старая, развалившаяся от времени картонная коробка с подшипником. Да куча болтов и гаек. Правда, в отличном состоянии, даже гаек М6 было пару штук. Никелированных, к тому же. Не считая болтов других диаметров. Гайки ценились гораздо выше болтов. И чем меньше диаметр, тем дороже. Наверно это было потому, что гайки сохран имели всегда хуже, чем болты и винты, на них резьба съедалась ржавчиной быстрее. Вот с такими мыслями он оглядывал витрины в лавке. Ничего не прибавилось. Ни аптечек, ни патронов к его АК. Всякая дрянь, как и в прошлый раз — галеты, которые невозможно есть, патроны к охотничьему ружью непонятного калибра, несколько банок странной еды, с нарисованной кошкой на банке. Наверно из кошек и сделанных. Потому как, есть невозможно. Как-то повелся на дешевизну и взял пару банок. «Брр, пришлось потом полночи провести в сортире!»

Ли поднял глаза:

— Здравствуй Джек. Чем могу быть полезным тебе? Есть что-то на обмен? Может, хочешь просто продать что? Или купить?

Джек помялся. В принципе он знал, что у Ли бывает товар и под прилавком. Но! Есть одно но. Ли не даст настоящую цену. Но если нести продавать к кузнецу, который явно даст больше денег, то там выбор: или починить оружие и металлодетектор. Или амуниция и патроны. Ни еды, ни лекарств там нет. А ему надо было купить аптечку, потому что последняя кончилась еще на той неделе. Похоже, мысли Джека отражались на его лице, так как Ли участливо спросил:

— Что, нужна аптечка?

Джек обреченно кивнул.

— Без проблем, Джек. Пятьдесят монет.

У Джека отвалилась челюсть.

— Как пятьдесят? Ведь только на той неделе аптечки стоили сорок? А если в обмен?

— Пятьдесят, потому что монахи опять подняли цену! — задумчиво потер Ли челюсть. — В обмен можно. Что можешь предложить?

Джек молча выложил подшипник на прилавок.

Дядюшка Ли взял его в руки крутанул, прислушался. Тот не шумел, крутился с ровным гулом. Кивнул одобрительно.

— Дам за него восемьдесят. Устраивает?

Джек хотел за него минимум сто двадцать. Что же делать?

— Две аптечки! У кузнеца я его продам за сто двадцать точно.

— На нет — суда нет. Иди к кузнецу и попробуй продать там. Если продашь, приходи с деньгами! — с этими словами торговец уткнулся опять в книгу.

Джек вздохнул, забрал с прилавка свой товар и побрел дальше. Неохота тащиться в такую даль, но и отдавать даром подшипник ему не хотелось. Когда еще подвернется что-то стоящее. С этими мыслями он проскочил полдеревни. Потом дорога пошла под гору и ноги уже сами понесли его к кузнице. Та стояла в небольшом овражке у самой речки. Дым стелился из трубы по самой земле. Из кузницы доносились звонкие удары молотка и гулкие удары молота. Там всегда кипела работа. Джек подошел, потянул дверь на себя. Глянул внутрь. Дядя Семен и его сын — тоже Семен или Сэм, как его звали ребята в деревне, работали, не покладая рук. Деревенский дурачок Фрося, был припахан в качестве «механика». То есть раздувал горн с помощью мехов. А дядя Семен с сыном ковали очередной лемех плуга. Почуяв ветерок из открытой двери, кузнец оглянулся.

— Привет Джек! Ты по делу или в гости пришел к сыну? Если к нему, то он занят. И сегодня его не отпущу никуда. Если только ты не нашел танк или подобное что-то.

— Нет, дядя Семен, танк пока не шел. А запчасть от него вам не надо? — с этими словами он достал подшипник и показал его кузнецу. Тот его взял в руки, крутанул. Послушал. Молча достал из кармана горсть монет, отсчитал и протянул. Джек взял протянутые монеты, пересчитал, поглядывая на номиналы. Сто тридцать. Даже больше чем он рассчитывал.

— Болты и гайки не нужны? — выгреб из кармана комбеза горсть болтов и гаек, — Состояние отличное!

Кузнец так же молча сгреб болты и гайки. Каждый внимательно осмотрел. Две никелированные гаечки М6 висящие на отдельной проволочке осмотрел особенно внимательно, даже не поленился, сходил к столу в кузне и вытащил откуда-то такой же никелированный винт, накрутил на него гайку. Та подошла как родная. Уважительно кивнул головой.

— Иногда удивляюсь твоим находкам, Джек. То никелированные болты принесешь, то обойму от пистолета-пулемета, полную к тому же.

И отсыпал еще монет. Джек пересчитал, вышло двадцать восемь. Получилось, что гайки по десять ушли, а болтики — по монете. Неплохо, совсем неплохо. Хотя тогда, с обоймой, он явно прогадал с ценой. Дядя Семен, конечно, ему отсчитал двести монет за обойму. И он был тогда доволен как слон, но если бы знал, что там внутри, продал эти диски по одному и заработал минимум в два раза больше. Тогда Джек просто не знал, как выглядит эта обойма. Железка и железка, взял так, до кучи к разбитому автомату, поднятому на одном из чердаков старого городка найденного в предгорьях. Потому и сохран был такой. Не копанный.

— Автомат как? Надеюсь, ты его чистишь, хоть иногда? Металлоискатель не сломал, надеюсь? Хотя, раз приносишь такие вещи, да еще в таком сохране, значит, цел еще. Давай вытаскивай, посмотрю, может поправить что надо.

Джек снял с плеча автомат и протянул прикладом вперед. Дядя Семен несколько раз передернул затвор, посмотрел ствол, вернул его со словами, что чистить все равно надо чаще. Джек хмыкнул и снял прибор с пояса. Металлодетектор или МД, как его все называли, достался ему от отца. Где его отец взял никто не знал. МД были вообще-то не чудом, но встречались они достаточно редко. В селе их было всего две-три штуки. Его прибор в сложенном виде представлял собой цилиндр сантиметра три в диаметре, который в рабочем состоянии, раздвигаясь, превращался в швабру, грубо говоря. Или костыль. То есть раздвигался в длину, внизу раскрывались две либо четыре узкие пластиковые полоски, которыми и надо было проводить крестообразно, параллельно земли. Их можно было раздвигать на разную длину, в зависимости от того, сколько площадь сканирования надо было охватить. А на верхней трети откидывалась вниз ручка, совмещенная с узким прозрачным «градусником», как его называли. Там светящаяся полоска прыгала вверх — вниз в зависимости оттого, как глубоко прибор чуял металл. Цвет менялся в зависимости от металла. В обычном режиме. При особенной нужде мог включаться усиленный турборежим, при котором над градусником разворачивался голографический экран, на котором рисовалось все, что находилось под сканером. Чуял он неглубоко, (хотел написать, что на три — четыре метра, но руки потом отсохнут и уши тоже, поэтому правду напишу). Пуля 7,62 на сто пятьдесят сантиметров, опять же, при включенном турборежиме. В нормальных условиях — пятьдесят сантиметров. Ну, остальное соответствует. Танк глубоко возьмет, но тот пока ему не попадался. Хотя в какую деревню не забредали, деды с бабками твердили, что в их деревне, точно танк в пруду утоплен. Специальный режим Джек очень редко включал — потому что энергии у прибора уходило просто немеряно.

Кузнец, конечно, в электронике ничего не понимал, но мог, что надо смазать, подкрутить болты, гайки, где ослабли. В электронике понимал один единственный мужик в округе и тот жил далековато. Звали этого мужика — Сам Сунь. Имя, конечно странное, но для китайца, или корейца, кто его разберет, возможно, обычное. Хотя, между собой, мужики имя с фамилией, произносили в другом контексте. Понимать-то в электронике он понимал, но и совал, так сказать, направо и налево. Мужья его ловили пару раз и били крепко. Поэтому он хромал на левую ногу и глаз, тоже левый, отсутствовал. Всю найденную электронику в округе тащили ему. Что-то он покупал, а все что не нужно ему, люди просто бросали рядом с его сараем. Куча росла постепенно, но выше сарая еще не поднялась. Крыша у того сарая была замечательная, собрана полностью из старых солнечных батарей. У других жителей на крыше стояло гораздо меньше панелей. Или вообще не было. У тех, кто боялся пользоваться наследием древних людей, но в их селе таких не было.

Дядя Семен с МД обращался куда бережнее, чем с обычным автоматом, понимал, что автомат найти куда проще, чем такой вот металлодетектор. Взял в руки, нажал кнопку активации, посмотрел, как раздвинулась штанга, откинулись усы катушки. Взял банку смазки помазал там, где, по его мнению, трет. Оглядел со всех сторон. Спросил, пользуюсь ли я наушниками, на что получил ответ, что если я буду в наушниках ходить, то буду как «глухая тетеря» и подобраться ко мне незамеченным какому-нибудь «доброму» человеку, будет очень просто. Были уже такие попытки. На молчаливый вопрос, что стало с теми, был получен выразительный взгляд — типа, за что боролись, на то и напоролись.

Вернув Джеку МД, дядя Семен спросил:

— Что-то еще от нас требуется? — с намерением вернуться к работе.

— Да, дядя Семен. Хотел с сыном вашим обсудить один вопрос.

— Пять секунд. А то вон Фрося уже устал спать.

Дурачок спал у мехов, привольно раскинувшись. Кузнец ткнул придурка носком сапога и рявкнул что-то в полголоса. Тот невнятно промычал и с удвоенной силой налег на меха.

Джек отвел Семена-младшего за угол.

— Есть дело! Я хочу опять пробраться в тот городок на «запретной стороне», где нашел автомат и обойму. Там должно быть еще немало интересного. Адамсов не отпустят, вероятно. А одному страшновато. Я в тот раз, страху натерпелся, когда на меня напал скорпион. Еле отбился от него. Вдвоем удобнее, да и веселее. Поговори с отцом. Может он тебя на недельку отпустит? Городок мало разрушен, много домов целых стоит. Единственное, что смущает, так это то, что эти твари там ползают. Из людей вроде никого не было давно. Наши — те места, как ты понимаешь, вообще не посещают. Меня только один момент смутил: я там, в центре, видел паука, не так давно убитого. Из такого вот автомата, который я вам принес тогда. Там стена за этим пауком вся истыкана вот такими дисками. Паука, естественно, растащили на обед всякие мелкие твари, но и то, что от него осталось, говорит о том, что убили его оружием, стреляющим такими дисками. Так что, там кто-то был. Недавно. И с хорошим оружием. Откуда он его взял? Возможно, он нашел его в этом городке. Ключевое слово — «Возможно»! Но шанс нельзя упустить. Я думаю, ты тоже хотел бы найти себе такой автомат? — с этими словами Джек толкнул Семена в бок. — Иди, а то получишь сейчас от отца. Поговори с ним, когда он будет в хорошем настроении, хорошо? К вечеру придешь ко мне — скажешь. Завтра поедем с утра, имей в виду. Не говори только точно, куда идем, а то он тебя не отпустит.

И Джек, попрощавшись, поплелся в гору. Надо было готовиться к походу. В принципе, все лежит в рюкзаке, давно собранное. Лопатку надо не забыть сунуть в карман, специально для нее пришитый на рюкзак. Аптечку положить, еду собрать да посуду, которую вытащил — помыть, почистить. Надо еще баню истопить. А то в походе явно не до нее будет. С этими мыслями он быстро поднялся в гору. Свернул на другую улицу, рассчитывая быстрей попасть домой. Но не тут-то было. Сначала попался по дороге старый алкаш Дуня. Как звали его на самом деле, все давно забыли. Дуней прозвали, после того как когда-то в молодости, когда Дуня еще не был откровенным синяком, на одной из гулянок он привязался к компании парней, мирно сидевших на отшибе от остальных и дымивших самокруткой с травой. То к одному, то к другому, с просьбой: «Дай дунуть, а?» а так как им уже было хорошо, они дали ему бычок со словами:

— На, дунь…. Дуня!

Ну и все. Привязалось. С тех пор так и повелось: Дуня, Дуня. Со временем тот превратился из обычного парня, не прочь пропустить по выходным рюмку — другую, в конченого алкаша, мотающегося по деревне в поисках очередного фанфурика самогона. Джека Дуня заметил сразу, как только тот свернул на эту улицу и тут же ринулся к нему.

— Здорово, Джексон! Дело есть! Я нашел подземелье!!! — начал Дуня с воодушевлением. Но тебе о нем расскажу, если ты дашь немного денежек. Очень надо, Джексон! Болею я. Сильно болею, Джексон. Выручай, а?

«Черт, опять!» — подумал Джек. «Как только меня видит, так начинает клянчить денег. Да еще, типа в шутку хлопать по карманам начинает. Похоже, придется показать ему, что я уже не тот мелкий пацан, у которого можно отнимать мелочь. Ведь уже взрослый мужик, даже, скажем, старый, ему, вроде, уже за тридцать, а все туда же!» Джек угадал. Дуня, продолжая просить мелочь, протянул руку к карману, со словами:

— Да вот же у тебя там что-то звенит!

Терпенье Джека лопнуло, и он с разворота зарядил с правой руки, в ухо Дуне. Тот, пролетев пару метров, снес заборчик палисадника, застряв головой между штакетин. Джек подошел, сел на корточки рядом, что бы меньше внимания привлекать, саданул кулаком по треснувшей доске. Дуня вывалился из зажавшего его штакетника и, заливаясь пьяными слезами, начал причитать, мол, Джексон его покалечил и он, Дуня, пойдет жаловаться старосте на избиение. У Джека вообще заклинило. Ухватив Дуню за волосы и вытащив нож, он прошептал, что если тот сейчас не заткнется, то он ему перережет глотку. Дуня испуганно затих, острое лезвие ножа стало давить на тонкую кожу, которая начала расходиться под напором стали. Мужик почуял струйку крови, которая побежала по шее, под ним начала растекаться вонючая лужа. Он понял своим пропитым мозгом, что переступил грань, за которой шутки кончаются. И щенок, которого он третировал в молодости, вырос и превратился в молодого пса, который просто перегрызет ему глотку. И Дуня захлебываясь, заговорил, что он всегда уважал парня, что он помнит отца его и мать. И в память об этом, расскажет тому о входе в подземелье. Про стоящий в поле, за деревней, остов старого дома. И про случайно обнаруженный им люк в полу, когда, по его словам, он залез поискать чего-нибудь на продажу. А Джеку мельком подумалось, что тот просто зашел туда по нужде. Дуня все тарахтел, а Джек уже отошедший от психоза, думал, как отвязаться от алкаша.

— Так, слушай сюда! Еще раз рядом увижу — получишь по мозгам. Я тебя предупреждаю первый и последний раз, понял? Чтобы больше вообще ко мне не подходил!

Дуня, хоть и пропил мозг, но чувство самосохранения видимо еще осталось и он, развернувшись, рысцой помчался прочь. Джек с удивлением посмотрел на нож в руке, сунул его в ножны на поясе и пошел домой. Настроение было безнадежно испорченно. Затем навстречу попался дядя Ра. Он был не алкаш, но встречать его на улице, да еще в таком настроении, совсем не хотелось. Дядя Ра был доктор. Доктор от бога. Но зануда. Видимо когда бог распределял талант, он решил, что слишком хорошо, тоже не хорошо. Ну и добавил ложку дегтя. Но немного не рассчитал, или у него ложки такие. Характер поэтому, у доктора был еще тот.

— Джек Фокс! Я, что-то не понял, так и придется бегать за тобой самому? Ты, еще месяц назад обещал, что придешь на прием. И…? Сколько мне тебя ждать? Или думаешь, что забота о твоем здоровье входит в круг моих прямых обязанностей. Только память о твоей матери, не дает забыть о бессовестном мальчишке, который не может придти и провериться! Ты по-прежнему злоупотребляешь этими просроченными военными аптечками?

У Джека в принципе было все в порядке со здоровьем, по его мнению. Но доктор был ярым противником военных аптечек и считал, что все эти стимуляторы просто подрывают здоровье людей. Он, конечно, был прав, но выхода другого у архелогов не было. Где взять доктора в чистом или наоборот нечистом поле? Поэтому народу и приходилось пичкать себя химией, чтобы выжить. Но доктору было наплевать на эти доводы. У него был готовый ответ на них:

— Нормальному человеку нечего делать в этих грязных и вонючих подземельях, где полно всяких микробов. Он не будет кушать в поле, сидя на краю бетонного блока, просроченную тушенку, или того хуже, рыбные консервы. И моется в бане, хотя бы раз в неделю, а не раз в месяц, как некоторые. Нормальные члены общества стараются посещать доктора и выполняют все его рекомендации.

Правда у него как-то выпал из памяти тот факт, что нормальными, по его словам, членами общества являются только старики, женщины и дети. Мужская часть жила только копом. Потому как, других средств существования в этих краях не было. Несколько семей в деревне жили земледелием. Растили скотину, выращивали овощи. Но все это продавалось тут же, на рынке. На экспорт, так сказать, не шло ничего, кроме найденного в полях и в развалинах бывших городов оружия, частей механизмов, пригодных к дальнейшему использованию.

— Хорошо, дядя Ра! Постараюсь на днях заглянуть к вам! И обещаю пользоваться дозиметром и мыть руки перед едой!

Док покачал головой и пошел дальше, ворча что-то себе под нос.

«Что за день сегодня такой? Все только и знают, как испортить настроение!»

С этими мыслями он пошел обратно к дядюшке Ли. Тот сидел в той же позе и читал ту же книжонку. Когда Джек появился на пороге, хозяин лавки, отложил книгу и встал навстречу:.

— Вернулся? С деньгами или подшипником?

— С деньгами — сказал довольный Джек.

— Сколько тебе надо аптечек? Одну, две?

— Три, давайте три, дядюшка Ли, я удачно продал подшипник.

— Ну что же, рад за тебя, — грустно проговорил хозяин лавки, вытаскивая из-под прилавка три плоских оранжевых коробочки.

— С тебя сто сорок рублей, делаю скидку как постоянному покупателю.

Джек донельзя довольный, сгреб аптечки, разложив их по карманам и отдав деньги, пошел домой. Насвистывая и забыв уже про испорченное Дуней настроение. Три аптечки! И еще осталось денег! Он мысленно пересчитал: у кузнеца он получил сто тридцать за подшипник плюс двадцать восемь за метизы, то есть болты и гайки. Итого получается сто пятьдесят восемь. Минус сто сорок. Еще восемнадцать рублей осталось…, так, что на них можно купить? — с этой мыслью Джек прошел еще немного, потом до него дошло — керосин!! Надо купить керосин! А дома оставалось на дне бидона, максимум пол-литра. А нефтяники привезут его в деревню только на следующей неделе, в среду. Как минимум. Но он знал, кто может продать ему керосин. Денег хватит на два литра, как раз. Надо взять! Да и с друзьями надо поговорить. С этой мыслью он свернул на соседнюю улицу к отцову другу, Георгию Адамсу или дяде Жоре, как он звал его.

Подойдя к его дому, Джек, просунув руку сквозь частую решетку, побарабанил в окно. Потом еще раз. Никого. Хотя, кованые ставни на окнах открыты, значит, дома кто-то есть. Джек хотел уже уйти, но решил глянуть в огород и не прогадал. Подойдя к высоким железным воротам, он толкнул ручку калитки. Та нехотя стала двигаться.

«Черт! И зачем дяде Жоре такие ворота?» — подумал Джек.

Эта мысль каждый раз приходила в его голову, когда он приходил к Адамсам. С трудом, распахнув калитку и в очередной раз, подивившись сантиметровой толщине металла, Джек попал во двор. Один из немногих мощеных в селе, двор был завален железом и не только им. Чего там только не было: части машин и механизмов, найденные в заброшенных городах, соседствовали с кусками пластиковых труб непонятного предназначения. Проскочив всю эту кучу мусора и обойдя дом, парень увидел хозяев. Дядя Жора вместе с его женой, тетей Тамарой, ковырялся в земле. Заметив Джека, он понял, что есть повод бросить ненавистный огород.

— Привет, Джексон! — радостно завопил дядя Жора, раскинув руки для объятий.

Тот смущенно уткнулся ему в грудь. Он любил семейку Адамсов. Дядя Георгий, или Жора — для близких людей, был лучшим другом его отца. И когда его родители погибли, Адамсы помогали, чем могли Джеку. А когда померла бабка, пару лет назад, так Адамсы вообще хотели забрать его к себе, но тот уже был достаточно взрослым и понимал, что четвертый ребенок в семье — это чересчур. И вежливо, но твердо отказался.

Тетя Тамара тоже бросила лопату, вытерла руки и, подойдя, обняла парня.

— Будешь кушать, сынок? — ласково спросила она. — Суп гороховый, как ты любишь. И картошка тушенная с кроликом.

У Джека потекли слюнки. Он хотел вежливо отказаться, но кролик…, кролик его добил.

— Буду, тетя Тамара! — не смог отказаться вечно недоедающий парень. — А где братва?

Ровесники Джека — близнецы Адамсы, Джек и Джон, а так же их младшая сестренка Дженни были для родителей сплошной головной болью с детства. Семейка Адамс, к которой частенько присоединялся и Джек, то носилась по окрестным лесам и полям с деревянными, а позже уже с найденными ржавыми автоматами и пистолетами, играя в «войнушку». То всерьез собираясь в поход к морю, копя в тайне от родителей провиант и оружие. А когда, чисто случайно, дядя Жора, обнаружив на чердаке недельный запас сухарей, банку тушенки и две банки вишневого варенья, и устроив допрос сыновьям, узнал о походе…. Потом долго выбивал ремнем дурь из шалопаев. Зато, к пятнадцати годам, близнецы выросли в толковых архелогов, умеющих отличить не только М16 от АК-74. Но и сделать рабочим найденный в каком-нибудь полуразрушенном доме старинный ноутбук. Отец стал по настоящему горд за них, а в особенности за себя. Что сумел вырастить детей, за которых не стыдно перед односельчанами.

— Братва твоя — в подвале сидит, чистит его, под новый урожай. Я их сейчас позову, как раз время обедать подошло, но никуда с тобой их не отпущу! — тетя Тамара развернулась и пошла за дом, где был вход в подвал.

Он был тайной гордостью семьи Адамс. О котором знали буквально единицы, лишь близкие друзья Адамсов. Во-первых, был не вырыт главой семейства, а найден. Видимо в старые времена здесь стоял дом, под которым и был выстроен этот огромный, даже по тем меркам, подвал, скорее бункер какой-то. Потому как присутствовала стальная дверь со штурвалом посередине. Кем и когда, он был построен, так до сих пор и не узнали. Во-вторых: запасы еды собранные там тетей Тамарой поражали воображение. Бочки, бочонки, банки, бутыли громоздились на полках и стеллажах, занимали значительную часть пола, это не считая картошки, капусты и других даров огорода и леса. Сушеные белые грибы висели гирляндами под потолком. Все это нажитое непосильным трудом семейства Адамс, требовало постоянного осмотра и ухода. Поэтому Джек и не был удивлен тем, что его друзья в очередной раз были привлечены к работе в подвале.

Тетя Тамара открыла дверь в обычный с виду сарай. Он был забит березовыми дровами почти до дверей. Оставался небольшой пятачок у входа. Джек остановился за ее спиной, с замиранием сердца в очередной раз смотреть, как она будет открывать потайной вход в свою сокровищницу. Та не стала открывать сам вход, а просто сняла первое, попавшее под руку полено, и стукнула пару раз по вроде случайно вбитой трубе у входа. Через пару минут произошло то, что он и ожидал увидеть. Правая поленница вдруг дрогнула и пошла в сторону целиком. В свое время дядя Жора сам придумал и сделал поворотный механизм для маскировки входа. Зачем он был нужен секретным, никто до сих пор не знал и не понимал. В том числе и сам Адамс. Но раз сделал, то так и оставил. За поленницей оказалось пустое пространство и в полу открытые створки, внутри виднелись ступени, ведущие вниз и стоящий на них тезка. Увидев Джека, Адамс тут же ринулся к нему.

— Здорово, освободитель! Если бы не ты, нам еще минимум час, света белого не видеть! — с этими словами Джек Адамс развернулся и крикнул:

— Ребята! Вы идете? Тут Джексон к нам пришел!

И ринулся здороваться с Джеком. Пожимая руку, он прошептал, чтобы не слышала мать:

— Спасибо, Джексон! Мы с утра там сидим. Если бы не ты, нам до вечера там бы пришлось ковыряться. Может, что придумаешь? Нет у тебя никакого дела для нас? Дженни надо тоже взять с собой, если что.

— Сейчас подумаю, — ответил тот, ничуть не удивившись идее тезки, — есть тут одна мысль!

Тем временем к нему ринулись здороваться и остальные сидельцы. Дженни повисла на шее, нежно поцеловав в щеку, а Джон крепко пожал руку.

Тетя Тамара, тем временем заметила поцелуй дочери и, решив прекратить разврат, прикрикнула на ребят:

— Вы, что думаете, на сегодня работа закончена? Ничего подобного, я вас только на обед выпустила. Так что быстро мыть руки и за стол. Адамсы, дружно вздохнув, уныло поплелись к рукомойнику, висевшему на столбике. Джек тоже пошел с ними. Едва завернув за угол настроение троицы, поменялось мгновенно. Джон тут же начал тараторить с бешеной скоростью:

— Джексон, давай придумай что-нибудь! Достала мать уже с этим подвалом! В поле уже неделю не были. Отец нас не берет, ссылаясь на то, что надо вычистить подвал под новый урожай. Мы уже почти закончили, но терпенье лопается. Да еще скоро картошку копать, отец в поиск уйдет один или с кем-нибудь из друзей, а мы дома останемся, матери помогать. Надоело! Хотим в поле!

— Ты не нашел, случайно, новое место? — вмешался рассудительный тезка. Джек Адамс был полной противоположностью своего брата-близнеца. В отличие от болтуна и торопыги Джона, Джек был спокоен как бульдозер и рассудителен как философ на пенсии. Он был мозгом семейки. Джон был ногами и руками. А Дженни? Она, скорее была спинным мозгом, тем который ощущает опасность и печенью, которая очищает весь организм от всякой дряни. Она удерживала старших братьев от приключений на одно, не упомянутое в этом славном организме место. То — тем, что объясняла, чем кончится их баловство, то — обещанием все рассказать отцу с матерью. Много приключений задуманных Джеком Адамсом и осуществленных Джоном закончилось благополучно только благодаря сестре, вовремя остановившей братьев от продолжения. Да и стреляла она метко, потому числилась снайпером в их банде. И еще санитаркой.

Джек задумался. Он был не прочь взять семейку с собой в тот городок, но знал, как среагирует тетя Тамара. Поэтому он стоял перед выбором: рассказать друзьям про задуманный им поход или промолчать. Дружба победила.

— Так, ребята, место есть, новое относительно, тот самый городишко, где я нашел автомат и обойму.

И Джек слово в слово рассказал Адамсам, то, что уже рассказывал Семену.

— Но есть проблема с вами. Насколько понимаю, мать вас не отпустит. Если решите с ней вопрос, то завтра с утра приходите к моему дому. Я уже договорился с Сэмом. Но можем и все вместе идти, так даже лучше. А находок, я думаю, там на всех хватит. И не на один раз. Так что все в ваших руках. В принципе, могу поговорить с вашим отцом! Но что он ответит на мое предложение — трудно сказать!

С этими словами Джек повернулся к рукомойнику и, вымыв руки, пошел в дом. Троица задумчиво переглянулась и тоже потянулась на помывку.

Стол был накрыт на кухне. Никакими особыми изысками обед в доме Адамсов не отличался. Гороховый суп. Тушеная картошка с мясом. Ну и традиционный компот. Джек, зайдя на кухню, остановился на пороге. Кухня была гордостью тети Тамары. Конечно, делал все дядя Жора, но как считала его жена, без ее чуткого руководства, а если расшифровать, без бесконечного вмешательства в процесс изготовления, кухня не вышла бы такая замечательная. И была предметом зависти всех ее товарок. Ибо на каждой пьянке с друзьями, он от них получал попреки за то, что их жены, наглядевшись на его творчество, и их заставляют делать подобное. На что тот пожимал плечами и говорил:

— Ничего сложного нет и если руки воткнуты тем, что надо концом, каждый может сделать подобное!

Хотя тут он лукавил. Одна двухметровая мраморная столешница чего стоила. Где Адамс нашел ее, он так никому и не сказал. Да и дверцы шкафов, сделанные из полированного алюминия впечатляли любого. Кроме тети Тамары, которой приходилось каждый день стирать с них жирные пятна от пальцев. Но гордость за свою кухню перевешивала эти мелкие неудобства. Да и канализация, которая в селе имелась, чуть ли не у них одних, добавляла плюсов.

Старшие Адамсы уже сидели за знаменитым столом, вся красота которого, сейчас была скрыта под обычной скатертью. На столе уже расставленная посуда и водруженная посередине большая кастрюля ждали только детей. Но те что-то застряли у рукомойника. Джек сел на привычное для себя место за столом, спиной к окну. Не успел дядя Жора проворчать про то, что какие у него дети копуши, как те появились в дверях, заставив его проглотить окончание фразы. Усевшись на свои места: ребята на одной стороне, вместе с Джеком, а Дженни на стороне матери, тут же схватились за ложки, но, услышав голос отца, сидевшего во главе стола, присмирели. Дядя Жора проговорил короткую молитву, в которой поблагодарил Авалона давшего пищу, кивнул. Все тут же застучали ложками. Суп и картошка исчезли мгновенно. За компотом можно было уже и не торопится. Тем более, тетя Тамара сходила в сени, и, вернувшись, поставила на стол целый тазик пирожков с капустой и картошкой с грибами.

— А ты по делу или просто так зашел? — спросил дядя Жора, отвалившись от стола и довольно прищурившись.

— По делу. Даже два дела к вам, — сказал Джек, — не продадите ли мне пару литров керосина, а то у меня почти кончился. А привезут в деревню его только на следующей неделе. Деньги есть! — добавил торопливо.

— Не обижай нас своими деньгами! — с улыбкой ответил глава семейства. Тетя Тамара кивнула.

— Дадим тебе керосина, сколько надо! Второй вопрос, какой?

Тут Джек замялся. Адамс-старший понял его и тут же предложил перекурить на свежем воздухе. Братва понимающе переглянулась. Тетя Тамара нахмурилась, чувствуя подвох. Джек с дядей Жорой вышел на крыльцо. Прошли в беседку, сделанную в глубине сада. С барбекю у одной стены и большим столом посередине, за которым частенько собирались друзья Адамсов. Сели на лавки. Дядя Жора вытащил кисет и стал медленно набивать трубку табаком.

— Рассказывай, что нарыл, — сказал он, — я же чую что ты не просто так начал этот разговор.

Парень не стал юлить и придумывать отговорки, он уже был достаточно взрослым и понимал, что лучше сказать всю правду и получить дельный совет.

— Я нашел нетронутый никем городок, — скромно выдал он.

Адамс-старший, как раз раскуривавший трубку, аж поперхнулся дымом. Это была просто отличная новость. Все поля и леса в округе были давно подчищены. И людям, жившим только копом, приходилось уезжать или уходить, все дальше и дальше от дома. Поэтому последовал логичный вопрос:

— Далеко?

— «Запретная сторона». Два дня на моем катере.

— Ты, что Джек, совсем дурак? Кто тебе разрешал туда ходить? — вскочив, заорал дядя Жора, — Смерти ищешь? Ты о нас подумал? Тетя Тамара и так уже говорила мне несколько раз о твоих походах. Раз уж я обещал твоему отцу присмотреть за тобой, то придется наверно пороть. Хоть ты и вырос, а ума видимо не набрал! — дядя Жора разошелся не на шутку.

Джек, подождав пока дядька выговорится, продолжил, не обращая на его слова внимания:

— На большом катере быстрее, но он туда не поднимется — слишком мелко. Я хотел бы взять ваших ребят на разведку. Если не отпустите их, пойдем с Соменком вдвоем. Пока никто из наших мужиков туда не добрался, надо сливки снять. Никем нетронутый городок! — повторил он.

Вот тут дядя Жора задумался: Запретная сторона? Село их стояло рядом с этим местом, в среднем, сутки идти на катере по реке, но туда редко кто совался. Не зря она так называлась. В свое время там погибла куча народу. Здоровенные создания, — которым человека перекусить не заметив, раз плюнуть, «невидимая смерть», странные растения, плюющиеся ядом. Когда старики запретили ходить в те края, они знали, что делали. С другой стороны, время идет…. Дома — тоже дел полно. Но…. Есть одно но…, если не проверить это место и не забрать все самое ценное, то рано или поздно до него доберутся другие. В деревне полно мужиков, которые сидят без работы уже несколько недель и готовых ехать куда угодно, лишь бы заработать на хлеб. Семью-то кормить надо. В беседах с деревенскими мужиками, уже ни один из копарей собирался на «Запретную сторону», да может, кто и ходит втихаря. Есть у Георгия подозрения на кое-чей счет. Если Джек говорит, что до места два дня ходу, удивительно, что там еще никто не побывал. А в ту сторону, уже много кто поглядывает. Значит надо ехать и самому тоже, а то мало ли что?

— Хорошо, Джек. Я думаю, надо устроить большую экспедицию. Сам с вами поеду. И Семена возьмем с собой, раз ты ему обещал. Еще неизвестно, отпустит ли его отец. Пойдем на двух катерах. Я возьму свой малый катерок, раз большой не пройдет. Солярка моя.

О-па! — на это Джек даже не рассчитывал. Не зря значит, он завернул к дяде Жоре.

Дядя Жора поднялся, сходил в гараж и принес небольшую пластиковую канистру с керосином. Поставил на крыльцо. И со вздохом произнес:

— Пошли, теперь предстоит самое сложное. Надо мамку уговорить. Жена сначала подняла бучу, но, видя, что муж уже все решил, не стала развивать скандал. Тоже понимала, за столько лет, что к чему. Начала шарить по шкафам, собирать припасы. Братва, естественно, сияла. Увидя их довольные лица, тетя Тамара, быстро нашла, чем подгорчить их радость.

— Если сегодня подвал не будет готов, никто, никуда не поедет!

Вздохнув притворно, семейка Адамс поплелась в подвал. Джек уже собрался уходить, прихватив канистру с керосином, когда его окликнул дядя Жора.

— Джек! К шести подходите с Семеном на пристань.

И тетя Тамара вышла на крыльцо с узелком.

— Сынок, возьми, — сказала она, протянув его Джеку, — я там пирожков тебе сложила. Поешь вечером.

Джек с благодарностью взял узелок и резво пошагал домой. Сытый и довольный он шел по тропинке и мысленно уже был в том брошенном городке. Пришел домой и, поставив канистру в сарай, он принялся собирать рюкзак. Сначала надо было найти его. «Вот дурная привычка завелась. Прибыл с поля — вытащи все, вымой посуду, почисти все. Ну конечно…. Бросил в сенях как попало, валяется до следующего похода. Хорошо еще, вытащил тарелку с кружкой, да котелок. Вон на столе в сенях, до сих пор стоят грязными. А когда приперло, начинаешь прыгать вокруг с выпученными глазами и охать!» С этими невеселыми мыслями Джек вытряхнул из рюкзака все, что было на стол. Разлетевшийся натюрморт еще больше огорчил Джека. Рация в одну сторону, магазины с патронами в другую. Засохшие куски хлеба и луковица столетней давности, завернутый в тряпицу и уже начавший вонять кусок мяса никак не вдохновляли на продолжение. Но надо. Грустно вздохнув и собрав в котелок всю посуду, понес к рукомойнику мыть. Кинув кусок мяса через забор соседскому псу. Тот гулко хлопнув челюстями, не дал ему долететь до земли. «Хороший песик, правда, больно здоровый». И зачерпнув под ногами глины, принялся с ожесточением тереть посуду…..

Глава 2

Утро началось с трезвона будильника. Джек пошарил рукой по столу, но не дотянулся. Вечером он предусмотрительно поставил его подальше от кровати, так как знал, что если достанет его рукой утром, то тогда проспит. Черт, как неохота вставать… Но надо! Не проснувшись толком, поплелся в сени, кое-как разжег керосинку. Дальше все пошло по привычному для него сценарию. Зажевав пару пирожков специально оставленных на утро, он подхватил рюкзак, сложенный с вечера. Не забыл прихватить рацию, поставленную вчера на зарядку. У Джека на крыше был только один элемент от солнечной батареи, и его хватало только для зарядки большого аккумулятора, от которого он уже заряжал рацию. Но ему больше ни для чего и не надо было. Ноутбук, найденный когда-то, так и валялся где-то в сарае, так и не починенный. Да и самого его и дома-то толком не бывает. Надел перевязь с мечом, потом, подумав, оставил его лежать на кровати, повесил трубку детектора на пояс и старый добрый АК на плечо. Запер дверь на веранду здоровым ключом, вернее это была просто трубка с прорезью на одном и с кольцом на другом конце. И повесив его на гвоздь за ставней, вышел на улицу. Вспомнив, что не прикрыл в бане трубу на печке, вернулся. Зашел в баньку, закрыл трубу, потом глянул в топку — за ночь все давно прогорело, зола лежала мертвой, серой горкой, ни одного огонька, но в бане было еще тепло. Перевернул таз на лавке, повесил мочалку на гвоздь.

— Эх, хорошо он вчера попарился. С этой мыслью он вертушком запер дверь в баню. Огляделся. Вроде все в порядке. «Огород, конечно, брошенным остается, картошку бы прополоть надо. Вот вернусь и прополю!» В голове мелькнула мысль, что врет сам себе, ну и ладно.

Заперев калитку на крючок, двинулся к пристани. За соседским забором глухо рявкнул, соседский пес, но, втянув воздух, узнал его, и что-то еще проворчав на прощанье, опять вернулся в конуру. Солнце только показалось из-за горизонта, нежно окрасив крыши сельских домов в розовый цвет. Почти вся деревня спала. Только кое-где показывались заспанные хозяйки, с криками выгонявшие скотину из калиток. Да щелканье кнута деревенского пастуха на соседней улице собиравшего коров в общее стадо тревожило тишину, накрывшую деревню. Дорога шла под гору к реке, мимо кузницы. Около ворот которой, зевая и покачиваясь, стоял, опершись на лопату, Семен. На земле рядом громоздился его рюкзак. Вчера он зашел уже за полночь с разрешением от отца, а когда узнал что и семейка присоединяется к ним, долго выговаривал Джеку о том, что они собирались идти вдвоем. На что получил лишь один ответ:

— Кто знал, что отец тебя отпустит? И потом — мы же друзья?

Но, успокоившись и осознав, что находок в нетронутом никем месте на всех хватит, даже начал с одобрением говорить о привлечении семейки. Тем более если с ними идет сам дядя Жора, значит, будет два детектора.

Как писал выше, детекторы в селе были в большом почете и имели их далеко не все. У отца Семена детектора не было, да он и не нужен был ему. Семен-старший зарабатывал на хлеб кузнечным ремеслом, а не копанием земли по неделе, а то и больше. Но у младшего детектор был мечтой, светлой и недостижимой. Он при любой возможности увязывался с Джеком и был готов с лопатой в руках провести весь день под палящим солнцем, лишь бы наблюдать этот процесс, когда под его лопатой в указанном Джеком месте сверкнет серебряный кружок. Что бывало редко. Ну, или хотя бы тускло зазеленеет медным краешком. В принципе после войны ходили любые деньги. Любых времен. Лишь бы написано было на них рубль или копейка. Бумажные деньги, хотя и иногда находившиеся, никто не воспринимал. Они шли на растопку или еще, на какие бытовые нужды.

У дяди Жоры была другая модель, в отличие от Джека. Представляла собою массивную штангу изогнутую S-образно. На одном конце которой крепилась большая катушка, больше всего походившая на отпечаток чьей-то задницы на снегу, а на другом крепился сам электронный блок. Весь раздолбанный и потертый временем, перемотанный изолентой и склеенный, он все равно что-то там показывал. Стрелочки прыгали, цифирьки менялись с сумасшедшей скоростью. Расколотый дисплей жил своей жизнью. Лучше всего таким прибором ловилось крупное железо. Что в основном и требовалось. А «понты», как выражались мужики в селе, лютой завистью пылавшие к прибору Джека, по собиранию монеток и прочей мелочи, им и не требовались. Как они заявляли вслух. Хотя каждый из них, втихаря от других, не один раз подходил к Джеку с просьбой продать прибор, совершенно ненужный пацану, да и, в их разумении, не умеющему с ним работать. Но Джек устоял перед посулами и угрозами. А уж когда одному особо ретивому прострелил ляжку, то все поняли, что у них появился конкурент в поле. Когда этот пацан, стал приносить с поля реальные вещи — еще и уважать стали. Стали говорить: «В отца пошел!» С этими воспоминаниями Джек вместе с Семеном добрался до пристани. Его лодка, скорее небольшой катер, стояла поодаль от других. Побросав вещи, они прыгнули в него, Джек завел мотор, на малых оборотах развернул катер задом и они пошли по реке вверх. У протоки, которая огибала деревню, их уже ждал катер Адамсов. У тех был свой причал на протоке, которая одним из своих изгибов подходила вплотную к их огороду. В самую жару она мелела сильно, и тогда дядя Жора не мог пришвартоваться у дома, но в этом году вода стояла достаточно высоко. Джек пошел первым, так как он знал дорогу, а катер Адамсов, хоть и был больше и мощнее пристроился за ним. Медленно плывущие берега наводили тоску и Джек, выйдя на середину реки, прибавил ходу. Не ожидавшие этого Адамсы сразу отстали, раздались возмущенные вопли ребят, и дядя Жора тоже прибавил гари. Сизый дым от солярки устилал реку, два катера неслись как сумасшедшие по реке. Но потом Джек вспомнил об экономии солярки и сбавил ход. Георгий, догнавший его, укоризненно мотал головой, а семейка радостно улюлюкала. Семен, тем временем, устроился со спиннингом на корме. И время от времени вытаскивал неплохих щурят. Семейка, увидевшая это с соседского катера, тоже решила им в этом не уступать, и отрядили Дженни на рыбалку. Та, несмотря на то, что была девчонкой, еще многим ребятам могла дать фору в ловле рыбы. Река постепенно становилась все уже, день клонился к вечеру, и надо было искать место ночевки. На обед они не останавливались, перекусив на ходу. Сначала поел Семен, а потом Джек, доверив управление другу и махнув вперед рукой, на его вопрос: «Куда рулить?»

Когда наступило время ужина и с катера Адамсов начали показывать на свои пустые животы, и изображать движение ложки Джек вспомнил тихую заводь под крутой горкой, прикрывающей ее от взоров нежелательных гостей. Когда она показалась, он, показав рукой — «Заворачивай!» — следующему за ним катеру Адамсов, и чудненько вписавшись в поворот, въехал в живописную заводь. Заглушив движок и подхватив рюкзак с автоматом, Джек перемахнул через борт. Семен кинул ему конец, Джек со сноровкой тут же привязал его к растущей у самого берега иве. Рядом пришвартовался катер семейки.

Темнело достаточно быстро, потому выгружались сноровисто. Так как он здесь уже ночевал, поэтому ориентировался достаточно свободно. Небольшую заводь с песчаным пляжем окружала узкая полоса кустов и деревьев, за которым вздымался крутой утес. Пошарив по кустам, Джек набрал сушняка на костер, сноровисто разжег его на месте старого кострища, которое он в тот раз оборудовал по всем правилам. Обложил камнями, вбил по краям рогульки для подвешивания котелка с ухой. Дженни тут же принялась готовить ее, а ребята принялись ставить палатки. У Адамсов была большая четырехместная камуфлированная, а у Джека обычная одноместная, но там им вдвоем с Семеном было вполне комфортно. Пока дети шуршали по хозяйству, дядя Жора решил проверить окрестности. Хоть и был уверен в безопасности, как он сказал ребятам. Прихватив автомат, он решил пройти под обрывом, глянуть, что и как. Дети есть дети, и не хотелось ими рисковать по-глупому. Скользнув под нависшими ветками ивы, затем, благополучно миновав заросли дикой ежевики за ивняком, он вышел на достаточно чистый участок под стеной. Утес, громоздился над ним практически вертикально и не снижаясь, отхватывал этот кусок реки полукругом. Никакого более-менее пологого спуска не было видно, и дядя Жора вздохнул свободней. Но надо было пройти вокруг, что бы знать наверняка. Рядом, за кустами, был слышен визг детей, решивших искупаться, и он вздохнул с неодобрением. Река есть река и неизвестно, что за дрянь в ней водится. По рассказам мужиков несколько раз им приходилось видеть плавники огромных созданий в воде, да и сети иногда бывают порваны в клочья. Обойдя куст, росший вплотную к стене, Георгий насторожился, увидев узкий пролом. Фонарь у него был с собой, но вот стоило ли лезть туда? Присев сбоку от входа, он, сняв автомат с предохранителя, включил фонарик и посветил в проход. Мощный галогенный свет фонаря осветил лишь каменные стены и потолок. Пещера уходила вдаль.

— Черт! Что же делать? Уезжать на ночь глядя, не хотелось, да и Джек уже раз здесь ночевал. Но и оставлять за своей спиной, такую пещеру, не проверив, не стоило. И он решил рискнуть. Пристегнул фонарь под ствол и, включив его, вошел в пещеру. Перевел флажок предохранителя на короткие очереди, огляделся. На первый взгляд пещера не представляла никакой угрозы. Прошел подальше, постоянно поводя стволом по сторонам и по потолку, так как и оттуда могла спрыгнуть какая-нибудь дрянь. Пока чисто. Коридор повернув, расширился, образовав вроде небольшой комнаты. Пусто. Ну что же запомним эту пещеру, на всякий пожарный случай. Уже спокойно все обшарил с помощью фонаря, ничего не найдя интересного, развернулся и пошел на выход.

Вдруг на голову что упало сверху, вцепившись в волосы острыми когтями, захлопав крыльями по лицу. От неожиданности Георгий рухнул на колени, пытаясь оторвать тварь. Та, сама, выпустив волосы, вылетела наружу. Успев только засечь силуэт, он рванулся на выход. Но, выбежав, уже никого не увидел. Чертыхаясь, Георгий пошел на берег. Там его уже потеряли.

— Ты где был, отец? — рванули к нему все, — Кто-то напал, ты чего такой взъерошенный?

— Да, нет, все нормально, — успокоил тот детей, — пошел проверить окрестности, нашел пещерку. Там, похоже, летучая мышь ночевала, я ее спугнул, она на меня наткнулась, перепугалась и улетела неизвестно куда. Вы есть приготовили? Я сейчас вернусь на берег.

И Георгий пошел дальше вдоль обрыва, решив, что лучше всего успокоят ребят простые понятные действия отца. И действительно, те вернулись на берег, решив, что ничего страшного не произошло. Георгий решил закончить проверку стоянки прошел дальше, и ничего не обнаружив подозрительного, вернулся к ребятам на берег. Там уже варилась уха, и закипал чайник. Наевшись и напившись, все отвалились от костра. Отец, тем временем посмотрев на то количество рыбы, которое уже не поместилось в котел, решил ее запечь в глине. Выпотрошив, он натер рыбу изнутри солью, и проложил душистыми травками, обмазал глиной. Потом, раздвинув середину костра, сложил туда всю эту кучу рыбы, засыпав сверху горящими углями.

— Учитесь, сынки! Пригодится в походах! — произнес Георгий, довольный своей затеей.

— Дядя Жора, расскажите нам какую-нибудь историю, — попросил его Джек, — желательно с приключениями.

Георгий, закурив трубку, устроился удобнее и стал рассказывать байки, которые он слышал в несметном количестве от мужиков во время своих походов. И про бессмертного бога Авалона, который все видит и везде незримо присутствует. И никому неизвестные «склады НЗ» где есть все, что душа пожелает.

— И кофе? — задал вопрос Джек. Про кофе ему рассказывал еще отец, — дескать, до великой войны, все люди по утрам пили кофе. Что это такое, он сам не мог сказать, ему в свою очередь об этом рассказывал один случайно встреченный им человек, живший в одиночестве в лесной избушке, и не желавший ни в какую переселятся к людям.

— Не люблю людей! — сказал он со странной улыбкой. И Фоксу — старшему, почему-то резко расхотелось его звать назад к людям.

А Джеку запало это слово в голову. Он представлял его божественным нектаром, которой вкушали боги на небесах. Джек пытал всех встреченных им людей в своих походах. Он спрашивал изредка забиравшихся к ним в глушь, торговцев из городов. Кое-кто слышал это слово, но что собой представлял этот «кофе», не знал никто.

Солнце давно село, и дядя Жора приказал всем спать.

— Завтра встаем с рассветом! — отрезал он, на просьбы еще посидеть. Все, бурча на несправедливость, потянулись в палатки.

Глава 3

Утро началось с быстрого завтрака и сбора вещей. А так как люди они к походам привычные, все было достаточно быстро погружено на катера, и экспедиция продолжилась. Примерно к обеду Джек свернул в неприметную протоку, спрятавшую свое устье под нависшими ветвями кустарника. Кое-как пробравшись сквозь эти ветки и услышав со следующего за ним катера немало «ласковых» слов, Джек только усмехнулся про себя: «Все только начинается!» За ивами, склонившими ветки до самой поверхности, открывалась достаточно чистая вода и катера прибавили ходу. Протока сузилась, начала вилять, скорость воды увеличилась, но глубина, пока оставалась достаточной для их катеров. А вот если бы они пошли на большом катере с подвесными моторами, то либо лопасти оторвали, либо в худшем случае, винт целиком. Впереди показались крутые скалы, очередной поворот, вот они совсем близко, и….. И протока кончилась, вернее, здесь она начиналась. Скалы немного раздвинулись, и по узкому проточенному водой каналу вода с шумом вырывалась на свободу. Сразу за поворотом Джек заглушил мотор, подождав катер Адамсов. Те подошли вплотную и молча уставились на него:

— Что будем делать дальше?

Джек, ухмыльнулся, кивнул:

— Делайте как я!

Завел двигатель….. и резко набрав скорость, бросил катер вперед, в канал. Тот, как птичка, влетающая в дупло, проскочил его и скрылся из глаз. Все семейство Адамс ошарашено проводило катер Джека взглядом.

— ХХХХ!!! — вымолвил дядя Жора — Твою мать! А мы? Нам ведь не хватит ширины!

Катер покачивался на волнах, дядя Жора думал. Потом раздалась команда:

— Джек, Джон — за борт! Возьмите вот этот конец и промерьте ширину канала в самой узкой части.

Братья как горох посыпались в воду. По берегам канал представлял нагромождение крупных обломков скал, кое-как обкатанных водой. Промерив и вернувшись на борт, измерили ширину катера, выходило впритык, сантиметров по десять оставался зазор.

Дядя Жора помотал головой, подумал пару секунд, потом, дав задний ход, отошел подальше. И махнув рукой, словно говоря: «Да, что там думать!» — выжал газ на полную катушку. Катер Адамсов, словно получив хорошего пинка, пулей пролетел узкий проход. Дети, затаившие дыхания, а Дженни к тому же еще и закрывшая глаза, облегченно выдохнули.

— Ну, ты, папа, и «миллимитровщик»! — выразил общее мнение Джон.

Катер качался на спокойной воде. Видимо, когда-то во время войны сюда, в предгорья, пришелся удар с орбиты чем-то, впечатляющей мощности. Озеро небольшое, идеально круглой формы, не могло образоваться по другой причине. Со временем паводки, дожди и снег, и открывшиеся ключи на дне, наполнили образовавшую котловину, затем, вода смогла пробить брешь в достаточно тонком месте, и образовался ручеек. Сначала маленький и хилый, но с каждым годом он становился все полноводнее. И сейчас поток был не широкий, но уже глубокий. Потому катер Адамсов проскочил без ущерба для корпуса. А Фокс, так как был здесь не первый раз, да и меньше размером, пролетел вообще без проблем. Джек, увидев катер Адамсов, приветственно махал рукой и довольно улыбался, сидя на борту и болтая ногами в воде. Катер был пришвартован к какой-то ржавой, здоровой железной конструкции. Команда Адамсов резво пересекла озерцо и пришвартовалась рядом. Первое, что выдал Георгий, когда все собрались:

— Ну, ты Джек, дал……! Меня чуть «Кондратий» не хватил, когда теснину проскакивали. Как ты смог найти это место? Удивил в который раз! У меня бы, даже в мыслях не возникла идея, что надо пройти к истоку этого ручья!

Джек заржал в голос:

— Вот такие мысли, меня иногда посещают, дядя Жора! Почему не посмотреть, что там, за углом? И это иногда приносит свои плоды. В первый раз, полез в этот пролом сначала пешком, чуть не утоп, но зато когда вышел на эту сторону, сразу оценил потенциал. Промерил ширину и глубину, а потом уже на катере проскочил теснину.

— Обедать-то мы будем сегодня? — свернул он разговор на более подходящую тему для своего, урчавшего уже желудка, — Место тут неплохое, лучше здесь поесть и потом уже дальше двинуть. Пешком все-таки далековато будет. Еще километров десять пилить. И переправа через реку. Здесь спокойно — никаких диких животных не встречал, в отличие от того городка. А там придется искать безопасное место для ночлега. Может и не удастся поужинать, что не хотелось бы.

Все тут же оценили монолог Джека, и работа закипела. По железяке, оказавшейся перевернутым остовом, какого-то странного сарая на железных колесах, показавшихся Джеку смутно знакомыми, невесть как сюда попавшим и послужившим им причалом, все растянулись в цепочку. Махом перекидали вещи на берег. Мальчишки метнулись за дровами, Дженни засуетилась с обедом. Семен, как самый здоровый в их компании, принес такую кучу дров, что дядя Жора не выдержал:

— Семен, ты решил здесь на неделю остаться? Нам надо быстро перекусить, чем бог послал, вернее, тетя Тамара, что почти одно и тоже, и валить дальше.

В темпе разожгли костер и поставили чайник. Пока тот закипал, накрыли импровизированный стол. Закусили вчерашней рыбой с домашними пирожками, и начали готовиться к пешей экспедиции. Катера загнали под импровизированный причал, благо место там позволяло. Можно было, и оставить их на месте, но решили замаскировать, так, на всякий случай.

У каждого, включая Дженни, был рюкзак, в котором было сложено все необходимое. Аптечки, еда, спальник, всякие ложки-кружки, они были похожи друг на друга, у всех. Рации и лопаты, были разных моделей у всех. У каждого был поисковый щуп, выглядевший как стальной, пружинистый пруток метр — полтора длинной, разделявшийся на две — три части соединительными муфтами. Но некоторые извращались над ним, превращая утилитарную вещь в чуть ли не произведения искусства. Семену, отец сделал его крестообразным в профиле, из трех частей по тридцать сантиметров, с кованой ручкой, похожей на древние шпаги. Да еще заточил конец первого колена, превратив обычный щуп в достаточно грозное оружие в умелых руках. У Адамсов щупы были абсолютно одинаковыми, недаром дядя Жора был отличным слесарем и механиком. Джек имел короткий полуметровый щуп с буравчиком на конце, который еще и делился на две части, зато легко помещавшийся даже на поясе. Да ему он был не особо необходим, с его прибором, щупом он пользовался только изредка. Итак, сложив вещи и вскинув на плечи рюкзаки, вся команда двинулась по звериной тропе прочь от озера. Тропа, ясно видневшаяся вблизи озера, постепенно терялась в высоченной траве, не думавшей ложиться, да и заросли кустарника, который Дженни опознала как боярышник, очень мешали быстрому продвижению. Его колючки цеплялись за одежду и норовили пробив ее, впиться в тело. Солнце давно миновало зенит, но палило немилосердно и ребята, бодро шагавшие вначале пути, с каждым километром, пройденным по бездорожью, стали уставать. Конечно, им и раньше доводилось ходить в достаточно дальние походы, правда, в основном народ старался добраться на место по реке. В деревне у многих были велосипеды, но по такой траве они совершенно бесполезны. Джек шагал вперед достаточно бодро, автоматически считывая приметы по сторонам. Справа должен быть куст необычной формы — похожий на какого-то зверя приглашающе раскинувшего лапы в разные стороны, вот здесь, слева виднелось разрушенное временем или прошедшей войной строение, похожее на бывшую водонапорную башню. Слишком мал диаметр и много кирпича вокруг, для маленького домика, причем странной круглой формы. Джеку так и не хватило времени посмотреть вокруг нее. А должны быть находки, должны, в этом он был уверен. Показавшиеся кусты терновника скрывали старую железную дорогу идущую прямиком в город, через мост, когда-то дугой возносившийся над рекой, а сейчас снесенный взрывом с опор и лениво омывавшийся рекой. О том, что в старом мире была такая дорога, ему рассказывал показывал картинки отец. Случайно найденная им книга, оказалась детской энциклопедией, и Джек целыми днями ее листал, пока не выучил наизусть. В ней были машины, летавшие по небу и плававшие под водой, летавшие далеко в космос и пробивающие тоннели под землей. В книге и рассказывалось о таких дорогах, по которым ездят машины на железных колесах, и ему это было интересно.

Полотно дороги было рабочим. То есть, на нем не росли деревья, как должны были за столько лет, а рельсы хоть и покрытые легким налетом ржавчины, казались недавно положенными, только шпалы, хоть и бетонные выдавали возраст. Столько металла лежавшего без охраны, производили странное впечатление. Джек сразу подумал о кузнеце, но одновременно пришедшая мысль, что здесь все не так просто, охладила пыл. А вторая мысль была, как тащить хотя бы один рельс…… Правда, затем возникла идея распилить его, но первая мысль покрутила пальцем у виска и напомнила о придурке Шурике, который по «мудрому» совету бывалых поисковиков, решивших пошутить над ним, пилил тридцати двух килограммовую гирю, решив, что она внутри из чистого золота. Кто мог ездить здесь, по железной дороге, проложенной, бог знает когда, и идущей сейчас по безлюдным полям и лесам, было непонятно и немного страшновато, но в тот, крайний раз, Джек прошел по ней вполне безопасно.

Этот вопрос был из тех, которые невозможно угадать, надо просто знать ответ. На то, что здесь, в этой части мира, сохранилась цивилизация, надежды не было. Джек был в городе, он видел, что цивилизации там нет. И живых людей не осталось давным-давно. Похоже, река была естественным барьером для нечисти, живущей на том берегу, в городе. И сейчас Джек надеялся проскочить по «железке» до моста, перебраться через него и сделать в одном из не разрушенных домов базовый лагерь.

— А ну, стоять! — Дядя Жора поднял левую руку вверх, одновременно сдергивая автомат с плеча.

Все резко остановились и Джек шедший впереди, замер на полушаге, потом медленно опустил ногу, внимательно оглядываясь вокруг и тоже снимая автомат. Остальные последовали их примеру и их боевая шестерка, ощерившись стволами во все стороны, замерла прислушавшись. Слева от них раздавался какой-то далекий шум, достаточно быстро приближающийся.

— Что-то подобное ты слышал, Джек? — спросил, встревожено дядя Жора.

Тот, молча, пожал плечами, вслушиваясь в приближающийся звук. Звук нарастал, разбиваясь из общего гула на отдельные постукивания.

— Все с дороги! — принял решение Георгий. Добежав до остатков водонапорной башни, они засели за остатками стен, заняв оборону по всем правилам. Грохот меж тем нарастал и вдруг из-за кустов и деревьев, скрывавших перспективу, показался настоящий монстр. Металлическая морда зализанных очертаний, с горящими глазами-фарами и длинное тело, состоящее из отдельных железных сараев на колесах и заканчивающихся такой же мордой сзади. Почему сараев? Потому что у одного из односельчан, был похожий сарай, стоявший в огороде. И Джек сразу уловил сходство. Правда, у того деревенского сарая не было колес. И мужик его почему-то называл — «вагон». Ну, вагон так вагон, дети и не спорили. Значит, вот от чего этот вагон — подумал Джек. Интересно, а как такой вагон попал в их деревню?

Поезд меж тем проскочил компанию и вдруг начал сбавлять ход. Джек, поняв, в чем дело, начал объяснять остальным:

— Там дальше, буквально в двухстах метрах — разрушенный мост и поезд не может проехать дальше.

Джон Адамс как самый любопытный тут же выдал:

— И что он будет делать дальше? Мост ремонтировать?

— Ну, я откуда знаю? Сейчас посмотрим.

Через несколько минут шум стих. Поезд стоял. Ребята осмелели и собрались уже подбежать поближе. Джон даже вышел из-за кустов. Вдруг на задней голове состава сдвинулась часть гладкой облицовки, и оттуда выдвинулся ствол. Парень успел за мгновенье засечь это движение и рухнул на землю. Очередь буквально снесла кусты и деревья на метровой высоте над ним. Меж тем, состав с лязгом дернулся и, набирая скорость, двинулся назад.

Остальные, не успевшие среагировать и остававшиеся за стенами башни, то ли не были замечены с поезда, то ли их посчитали не представлявшими угрозы. Джон Адамс немного сконфуженный выбрался из кустов, весь помятый и грязный. Отец, подойдя к нему, и ничего не говоря, дал подзатыльник. Остальные, переглядываясь и крутя головами во все стороны, подошли к кромке кустов. Лязг и грохот ушедшего поезда стихал. Все уставились на Джека, требуя объяснений. Тот вытер сразу вспотевший лоб и начал оправдываться:

— Ребят, я первый раз вижу эту штуку, как и вы. Когда я здесь проходил в тот раз, никакого поезда здесь не было. Я видел эти рельсы, удивился их сохранности и все. Пошел дальше. Что это и с какой целью здесь ездит, я не знаю. На той стороне рельсы совсем плохие, видимо здесь они сохранились, потому что туда-сюда катается поезд, а там они сгнили под открытым небом. За мостом эта дорога сворачивает в сторону идет немного вдоль берега и уходит дальше, огибая город. Я не знаю, куда она идет, я по ней не ходил.

Адамс — старший хмыкнул:

— Да все понятно, Джек, что ты тут ни при чем. Просто неожиданно это было. Даже меня эта штука удивила, хотя я много баек о железной дороге слышал от стариков. Надо бы их конкретно про такой поезд поспрошать. Ну что, двинем дальше, в город?

И они пошли к мосту. Идти оставалось немного и когда они вышли из-за кустов мешающих обзору, все замерли в восхищении. Город, лежавший на том берегу был в свое время достаточно большим, раскинулся по берегу широко. Некоторые из домов были мало разрушены временем, другие представляли собой кучу щебня. Часть города, видневшаяся вдалеке, вообще представляла собой одни фундаменты. Ближе к набережной проглядывала городская площадь с ратушей, порядком порушенной, но узнаваемой. Кое-где уцелевшие фасады магазинов сверкали на склонявшемся солнце остатками зеркального стекла. Набережная, где прогуливались вечерами дамы с кавалерами, превращенная временем и весенними паводками в свалку снесенных рекой деревьев и мусора, была почти не видна. Здание речного порта выглядывавшего из-за высоченных тополей разросшихся без людей по всему городу, уцелело наполовину. Так как тополя растут быстро, но ствол так же быстро гниет и превращается в труху, они под любым сильным ветром валятся, освобождая место подрастающей молодежи. И несколько тополей когда-то упавших на здание, проломили крышу, а время доделало остальное.

— Ну что? Вплавь? — подал голос Семен. — Или по мосту? Но по нему, похоже, не пройти до того берега.

— Почему не пройти? По пролету до конца, а на опоре с той стороны есть скобы! — ответил Джек. — Но не стоит соваться в воду, тут такие твари водятся, запросто откусят лишнее.

Дженни покраснела, ребята заржали, как кони, дядя Жора кивнул:

— Молодец, Джек, отбрил! Пошли по мосту, так все-таки надежней. Подойдя вплотную к нему, они остановились.

Тот, некогда большой и красивый, как птица, раскинувшая крылья над рекой, сейчас уныло опустил одно, дальнее от них крыло в воду. Единственное, что радовало — это то, что пролет моста не развалился на части, а просто слетел с опор, которые остались стоять рядом. Отряд медленно спускался по наклонной плоскости вниз к воде, не убирая оружия. Джек сначала не обративший внимания, мазнул по куче тряпья, громоздившейся у среза воды, взглядом. Потом мелькнула мысль — в тот раз здесь было чисто. И подняв руку, заставил этим людей насторожиться, спасая этим им жизнь. Куча тряпья стремительно развернулась, превратившись в здоровенного фрога. И метнувшего липкий язык в людей. Люди, конечно, не входили в рацион этой жабы, размером с хряка, но почему бы и не разнообразить ему свое меню? Джек, уже имевший с ними дело в тот приход, упал на спину и короткой очередью разнес ему башку. Остальные ребята и дядя Жора, только крутанули в восхищении головами:

— Силен, бродяга!

Дядя Жора, подойдя к тушке и вытащив саперную лопатку, уперся, но не смог даже сдвинуть с места.

— Джек, Джон, идите сюда, помогите мне!

И уже втроем кое-как столкнули ее в воду. Там сразу началось бурление и мелькавшие костяные, все покрытые шипами, спины каких-то водных хищников, подтвердили опасения по поводу переправы через реку вплавь.

— Хм, что меня удивляет и настораживает, ребята, в этой местности, это то, что городок этот и река, вроде совсем недалеко от нашего села, а происходят тут странные вещи, непонятные поезда ходят, в реке, живут странные твари. А ведь они рядом с нашим селом совсем. Не зря старые люди запрещали посещать «запретную сторону», ох, не зря!

С этими словами, он прошел к краю полотна моста. Тот упал вплотную к опоре, и можно было свободно с моста дотянуться ногой до первой скобы. Дядя Жора, взявшись за ту, что повыше, перенес вес тела на нижнюю скобу и немного покачался. Скоба держала. И процесс поднятия всех членов семейки пошел. Выбравшись на остатки моста на той стороне, все быстрым шагом зашагали за Джеком, который примерно знал, где искать подходящий дом. Цепочка людей с обращенным в разные стороны оружием неспешно втягивалась в развалины, а их вкусный запах, меж тем очень быстро разносился ветром по всему городку. Но люди были готовы к этому. И когда на их головы с крыши одного из домов посыпалась куча небольших пауков, все не растерялись и, срезая короткими очередями очередного арахноида, быстро проскочили этот участок. Но проблемы только начинались. На первом же перекрестке их встречали уже отец или мать этого семейства. Паук стоял за поворотом, спокойный как танк и только внимательность Джека спасла их. Едва показавшись из-за угла, паук привстал на четырех задних конечностях и выстрелил в них паутиной. Просвистев над ухом Джека, паутина липким концом прилипла к стене дома. Не сумев попасть паутиной в добычу, паук сменил тактику и рванул в рукопашную, пощелкивая жвалами. Группа бросилась в разные стороны и, растянувшись в полукольцо, ударила со всех стволов в паука. Хитин, конечно, крепкая броня, но против стальной пули, все равно, что газета. Ошметки плоти разлетались в разные стороны, все восемь ног подкосились и тело, грохнувшись на мостовую, замерло.

— А тут весело у тебя, Джек, — произнесла Дженни Адамс, перезаряжая винтовку, и сплюнула на землю, — долго еще идти?

— Да нет, пару кварталов. Я там видел вроде подходящий домик, — ответил Джек.

Его самого колотило не по-детски. В предыдущий свой поход он как-то миновал этих монстров. Попалось пару фрогов у реки, но те поменьше размером и такого ужаса не наводят. Два квартала прошли почти бегом. Домик, который приметил Джек по-прежнему стоял на месте. Подойдя поближе, братва оценила «домик» по-настоящему. Единственное, что смутило вначале, это то, что не было крыши, потом они осознали, что дом был сделан так изначально — с плоской крышей. Зато — остальное! Кирпичные стены уже своим видом внушали уважение. Узкие окна, с целыми и почему-то зеркальными стеклами, больше похожие на бойницы, были только на втором этаже. Первый был глухой, единственная железная дверь была сейчас наглухо закрыта. Без ручек и глазков, заподлицо с рамой, сваренной из швеллера. Дядя Жора, подойдя к ней, ударил прикладом и последовавший звук подтвердил, что перед ними не жестянка, только имитирующая железо, а настоящая бронированная дверь.

— Черт! Из десятки, что ли варили? — дядя Жора почесал затылок, — Ну и какие есть предложения? Джек, ты, когда здесь был, дверь была открыта? Ты внутри был?

Джек сам не ожидавший такой подлости, смущенно проговорил:

— Нет, если честно. Я просто пробегал мимо, был уже нагружен как верблюд и не проверил дверь. Но мне здесь закрытые двери ни разу не попадались, и я такого не ожидал. Но можно еще поискать. Вот вроде не плохой, рядом который стоит — он махнул рукой на стоявший поблизости дом. Тот тоже был кирпичный и почти целый. Не считая, естественно выбитых окон и просевшей крыши.

Дядя Жора, мельком посмотрев на дом который показывал Джек, повернулся опять к двери. Открыть дверь можно было только ключом, скважина под который в виде трехлучевой звезды была отчетливо видна в лучах заходящего солнца.

— Эх! Все что нельзя открыть ключом, прекрасно открывается с помощью взрывчатки — махнул рукой дядя Жора. Джон! — протянул он назад руку. Тот поспешно скинул рюкзак и вытащил оттуда тубу с пластитом, подал отцу. Георгий выдавил на дверь вокруг замка колбаску пластита, опять протянув руку и получив от Джона взрыватель, воткнул его в пластит.

— Папа! — вмешалась Дженни, — Мне кажется не стоит взрывать, — может попробовать через окно? Я наверно пролезу? Если смогу изнутри открыть, то дверь целой останется. Нам еще ночевать в доме, а тут неизвестно кто по ночам бродит.

— Хм, — Георгий переглянулся с мальчишками, не хотелось посылать туда девчонку, но те были гораздо крупнее Дженни, — ну, давай попробуй.

Он отлепил пластит с двери, и аккуратно скатав его в шарик, отдал обратно Джону, вместе с взрывателем. Затем, достав из своего рюкзака раскладную кошку с мотком репшнура с узлами, размахнулся и с первого раза закинул ее на крышу. Подергав шнур и убедившись, что кошка крепко зацепилась, махнул рукой:

— Давай!

Глава 4

Дженни два раза не нужно говорить. Скинув рюкзак и сбросив на руки братьям снайперку, оставив в руках только маленькую фомку, сунув за пояс фонарь и прицепив на разгрузку рацию, она в буквально смысле взлетела к окну, потом, подумав пару секунд, оказалась на плоской, бетонной крыше здания. Оглядевшись, она поняла, что была права, крыша была на самом деле плоской, заваленной всяким мусором, ветками и сучьями соседних деревьев. У дальней стены пристроен маленький «скворечник» — видимо там был спуск вниз. Приглядевшись, она немного удивилась — на крыше, прямо в центре, просматривался рисунок. Желтой краской был нарисован круг, расчерченный на четыре части прямыми линиями. Пожав плечами, она двинулась к «скворечнику» у дальней стены. Видимо сначала сгнили доски крыши, и ее снесло ветром. А стены сложенные из обычного кирпича, за столько лет, под воздействием воды и мороза, практически рассыпались в труху. Внутри скошенных стен как раз и лежали остатки гнивших крыши и двери. Да еще, давным-давно, видимо, какая-то птица здесь свила гнездо, поэтому под всей этой кучей из гнилья и веток ничего не было видно. Пришлось разбирать и скидывать за борт весь этот мусор. Под ним оказался железный люк.

— Я нашла люк, спускаюсь вниз! — доложила она отцу, — Пока все чисто.

Петли, хоть и металлические, сгнили, и ей не составило труда, сбив их остатки, подцепив железную крышку фомкой, приподнять ее и откинуть к стене. Вниз шла лестница, верхние ступени тоже сгнили напрочь, и ей пришлось спуститься и повиснув на руках, ногами осторожно пробуя оставшиеся ступени. Вроде держали. Она, не отпуская рук, встала на оставшуюся целой ступеньку. Держала. Она осторожно начала спуск, выдернув из наплечной кобуры ствол. Фонарь осветил пыльный лестничный пролет, за столько лет пыль скопилась много сантиметровым слоем, и каждое движение порождало пыльную бурю. Пыль взлетала к верху и, искрясь в лучах заходящего солнца, медленно опускалась вниз. Дженни медленно, нащупывая каждую ступеньку ногой, спускалась все ниже, погружаясь в темноту. В этом месте дома не было окон и поэтому полагаться приходилось лишь на фонарь. Его случайный поворот вдруг высветил чье-то ужасное лицо на стене. Взвизгнув, Дженни чуть не выронила фонарь, но тут же поняла, что это просто картина. Подойдя поближе и стерев паутину, она увидела странного человека в черном капюшоне надвинутым на глаза. Вытянутое костистое лицо, вертикальные зрачки, смотревшие в душу и казалось, что они ее оттуда пытаются вынуть. Белая прядь, вырвавшаяся из-под капюшона, только подчеркивала черноту вокруг портрета. Костлявые руки держали в руках посох, который венчал паук. Что-то странное было в этих руках, и Дженни не сразу сообразила, а когда поняла, удивилась — в пальцах было по лишнему суставу. Ареол страха кружил вокруг Дженни, и ей пришлось сделать над собой усилие, что бы отвести взгляд. Повернувшись, она бросилась вниз и попала в длинный коридор с дверями по обеим сторонам. Вниз лестницы не было видно. Прикинув, с какой стороны дома находились люди, она побежала по коридору, пытаясь открывать все подряд двери с левой стороны. Все двери были закрыты, кроме одной за которой и скрывалась лестница вниз. Она бросилась вниз, понимая, что отец с братьями начинают волноваться. Там был такой же коридор, в конце которого небольшой холл со стойкой, заканчивался входной дверью. Бросившись к ней, она рукоятью пистолета постучала три раза, давая понять, что с ней все в порядке. С этой стороны двери имелась небольшая рукоятка, видимо, внутреннего засова. Дженни осторожно потянула ее, и чудо воссоединения семьи произошло. Первый вопрос, который задал отец, звучал так:

— Кого-нибудь здесь видела?

— Нет. Никого здесь нет.

Георгий вздохнул спокойней. Повернулся, запер дверь и стал раздавать приказы.

— Разбились на двойки. Джек Адамс и Джон — двери справа. Семен и Джек — двери слева. И я с Дженни. Пройти оба этажа. Попробовать вскрыть все двери. Если не открывается — ломайте. Не расслабляйтесь. До темноты надо успеть устроить ночлег. Так что действуйте быстро. Но будьте внимательнее, не хотелось бы встретить рассвет у паука в жвалах! — пошутил он напоследок. Все путное примечайте, но не тащите, ради бога, надо разобраться с ночлегом. Это главное! И началась экскурсия, пополам с взломом. Все сноровисто сложили рюкзаки в кучу в холле, взяв с собой только фомки-гвоздодеры. Ну и пистолеты, с которыми они, даже заходя по делу в кусты, не расставались в походах. Внутренние двери были обычными, поэтому их вскрытие не представляло особых трудностей. За ним были обычные кабинеты. В каждой — стол, шкаф, полный каких-то бумаг и сейф. Иногда открытый, иногда нет. Вскрывать сейфы, никто пока не думал, поэтому, мельком глянув, мальчишки брались за следующую комнату. Первые четыре были как раз такими, а вот за пятой оказалась лестница, ведущая вниз, о которой они и оповестили дядю Жору. Тот, оторвался от просматривания бумаг в одном из кабинетов. И тут же, с тревогой в глазах, пришел к лестнице в подвал. Посмотрел за дверь, почесал в затылке.

— Дженни, со мной! — он начал осторожный спуск. Дочь, штатный снайпер семьи, шла следом, держа наготове пистолет, в тесных подвалах с ее винтовкой, было не развернуться.

Лестница оказалась несколько длинней, чем ожидал Георгий, но все когда-то кончается. Вот и лестница кончилась, выведя отца с дочерью на тесную площадку перед двумя железными дверями. Решив начать с правой двери, дернул за ручку и убедился, что она заперта. Георгий уже собрался идти обратно за пластитом, но Дженни, усмехнувшись, кивнула на стену:

— Вот ключ висит!

Георгий, мысленно матюгнув себя за невнимательность, снял с крюка довольно внушительный ключ, весь покрытый бахромой ржавчины и, обстучав его об стену, сунул в замок со словами:

— Будем надеяться, что замок работает.

Наивный человек! Это только в сказках все работает. Рация так глубоко под землей не брала. Пришлось идти до своего рюкзака пешком. Дошел, взял баллончик с жидкой смазкой, специально для этих целей лежавший у него, топорик и пошел обратно. Впрыснул смазку через тонкую трубочку в замок и, решив немного подождать, раскурил трубку. Сев на ступеньку Георгий спросил у дочери:

— Ты как думаешь, что там?

— Я не знаю, папа. Там может быть — что угодно. Ты смотрел бумаги — понял, что это за контора?

— Видишь ли, дочь, судя по бумагам, это полиция. А это всегда полиция, что тогда, что сейчас. У нас, правда есть еще и гвардия Конклава, а это наверно, намного страшней. В то время жили спокойней. Но смысл один, поэтому здесь в подвале, может оказаться все что угодно.

Докурив, он выбил трубку об ступеньку. Затем встал, решительно выдохнул воздух, всунул ключ в скважину и принялся поворачивать ключ. Другой рукой, взяв топорик, принялся постукивать по двери, в районе замка. И чудо свершилось. Благо замок был закрыт на один поворот. Дверь открылась, и они шагнули внутрь. Лучше бы не ходили. Там была тюрьма. Ключевое слово — была. Когда-то. А теперь превратилась в склеп. Потому как открыть и выпустить несчастных никто не удосужился. Так они и умерли в своих камерах. И тот, кто их охранял, вернее один из тех, умер у дверей, видимо колотя из последних сил в дверь. Н-да. Люди перешагнули через истлевший скелет у порога, прошли по узкому коридору. Справа и слева были узкие камеры, лицевая сторона была решетчатая. Перегородки между отсеками выложены красным кирпичом. В каждой камере был топчан и столик, прикрученный к стене, под ним сток для нечистот. Почти все отсеки этой тюрьмы народов были заняты. Георгий даже не стал открывать их. Какой смысл? У этих мертвецов все равно ничего нет. А кто они были при жизни, его не интересовало. Вернулись к дверям. Надзиратель, в виде скелета, лежал, у входа, череп откатился в сторону, Георгий толкнул его ногой и увидел что в нем здоровая дыра. Видимо поняв, что его не собираются спасать. И открыть ему дверь не кому, надзиратель решил не мучиться. Большой револьвер валялся рядом. Георгий хотел сначала поднять его, но, увидев, что тот покрылся толстым слоем ржи, не стал нагибаться. Хотел уже подняться наверх, но в свете фонаря блеснул погон на кителе мертвеца. Глянув на звездочки, Георгий присвистнул. Не все оказывается так просто. Не бывает простых вертухаев, с таким количеством звездочек. Значит тут тоже какая-то загадка, но ее, скорее всего не решить. Кто-то по доброте душевной запер своего начальника вместе с арестантами. Но еще неизвестно, кому больше повезло.

— Хорошо, пойдем дочка наверх. Нечего здесь нам делать! — Георгий тяжело вздохнул своим мыслям и шагнул на лестницу, совсем забыв о левой двери. Но мы к ней еще вернемся….

Поднявшись и сказав, застывшим в нетерпении мальчишкам, что там ничего нет. Георгий погнал всех наверх. Проверив комнаты, решили обустраиваться. Так как всем уже хотелось кушать, решили разжечь костер на крыше, что бы ни привлекать внимания наземных тварей. Благо в дровах недостатка не было. Пока ребята разжигали костер, Дженни взяв винтовку, принялась через прицел осматривать подходы к дому. Глянув в ту сторону, откуда они подошли к этому дому, Дженни заметила там какое-то шевеление. Там шла битва за останки убитого ими паука. Вся окрестная мразь собралась на пиршество. Царствовали пара скорпионов, размерами не уступавших пауку. Они, похоже, привели все свое семейство и старались не подпускать тварей поменьше. Правда, им это удавалось плохо. Крысы размером с кошку, были гораздо проворнее неуклюжих членистоногих, да и было их в разы больше. Но при каждом удачном попадании жала, количество еды увеличивалось на одну крысу, поэтому праздник живота, похоже, будет длиться всю ночь.

— Папа, глянь! — попросила Дженни, — Может добавить им еды? Нас здесь не засекут, а я смогу отсюда достать парочку скорпов, тех, что больше размером. Пусть воюют между собой за еду, всю ночь. Как ты считаешь?

Георгий, взяв бинокль, оценил кучу тварей и дал добро. Дженни не торопясь, вставила патрон с мягкой, свинцовой пулей, да еще и крестообразно надрезанным кончиком, прицелилась и мягко нажала на спуск. Накрученный глушитель несколько снижал прицельную дальность, но при таком расстоянии это было не принципиально. Раздался тихий хлопок и ближайший скорп, так и не поняв, откуда пришла смерть, развалился пополам. Второй хлопок и следующий так же прилег на мостовую, истекая желто-зеленой жижей. В стане их врагов, паника по поводу того, что еды на всех не хватит, сменилась восторженным писком. Дженни посмотрев на этот пир, добавила еще пару гостинцев, сняв со стоящих рядом домов, сидящих там скромно здоровых пауков, которые упали с крыши, но до земли не долетев, повисли на своих паутинах как огромные воздушные шарики, истекающие внутренностями на кишмя кишевшую внизу братию. Тем временем чайник вскипел, но готовить что-то более чем чай, ни у кого уже не было сил. Поев всухомятку, они пошли вниз, устраивать ночевку. Выбрав комнату с окнами, выходящими на ту самую улицу, по которой они сюда пришли и, выкинув все из нее, все развернули спальники и завалились спать. Дети практически сразу засопели, а Георгий не мог заснуть. Сцены из здешнего подвала вставали у него в воображении и не давали провалиться в спасительный сон. Он ворочался, но ни как уснуть не получалось. Плюнул и решил сходить перекурить. Вытащил трубку, потом стал ходить кругами, не зная куда приткнуться. Зашел в комнату рядом, увидев там какой-то металлический, а значит крепкий стул, стряхнул рукой с него вековую пыль и, придвинув к окну, сел. Стал медленно набивать трубку, табаком из кисета, вышитого дочерью чуть ли не десять лет назад и подаренного на его день рождения. Набивание трубки табаком всегда приносило спокойствие в его расстроенные нервы и в этот раз произошло то же самое. Он сидел мысли его переключились сначала на дочь, а потом и всех детей. Мысль о том, что он с женой вырастил толковых детей, а скоро, возможно, появятся и внуки, всегда грела его душу. Потом вспомнил о друзьях…. Тут он всегда вспоминал тех, кого с ним давно уже нет. Первым всегда приходил на ум Роберт Фокс, отец Джека, погибший уж очень глупо. Ведь всегда проверял входы в бункеры. Почему в тот раз не проверил, теперь уже не узнаешь. Бедный Джексон. Как он смог выжить? С бабкой, которая сама уже на ладан дышала, а тут еще смерть дочери и зятя. Если бы не помощь Адамсов, да еще кое-кого из односельчан, вряд ли они пережили первую зиму. Потом Георгию вспомнился Джон Смит со своим отцом. Как не боролся Адамс за них, как ни защищал, так им и пришлось сбежать из деревни. Хотя он и был моложе Георгия, но они сдружились крепко. А когда родились у того дети, все и началось. Сначала пока они были мелкие, никто ничего не замечал, ну и что глазки, какие-то не такие? Мало ли? Может потом исправятся. Но ведь у нас спокойно не могут ходить рядом, когда кто-то хоть немного не такой как все. И началось в колхозе утро….Сначала одна бабка заявила, что Смиты — колдуны, потом другая. И не стало житья им. Да еще Петька, староста местный решил прогнуться перед городским начальством и написал донос. Хорошо, люди добрые увидели, как он письмо передал проезжему мужику. Остановили того на соседней улице и попросили добром отдать письмо. Ведь когда добром просишь, да еще и ствол наведешь, люди почему-то становятся гораздо сговорчивее, чем с одним только добрым словом. Письмо Адамс забрал. Но раз одно письмо написал, то и второе напишет. А когда приедет гвардия, а ведь такие случаи, это по их профилю, то всей деревне придется плохо. А Петька этого не понимает. На людях его все, конечно, Петр Петрович величают, а так за глаза, да на гулянках деревенских, иначе, чем Петька-электрик не зовут. Почему электрик? Хотя, тот ни ухом, ни рылом, в электричестве не понимает. Да потому что в молодости, по пьянке, справил малую нужду в не том месте. Ну и получил разряд тока по струе. Стручок не отгорел, но утерял часть необходимых для него функций. И, видимо, до мозга тоже разряд дошел. Потому что, с тех пор у него нарушился в голове мыслительный процесс. Вроде тихий мужик, но тараканов в голове много, а так, никому не мешал. Но жениться, не женился, почему-то. Кому он нужен — инвалид. В поля ходил регулярно и находки неплохие приносил. Но язык….. его он не контролировал, но когда из города до них добрался приказ выбрать старосту, на сельском сходе Петька неожиданно выдвинул себя. Мужики согласились облегченно, ну кому охота заниматься бумажками, дома дел полно. А Петька развернулся не по-детски. Почти всех мужиков меж собой рассорил. Повернул все таким образом, что он благодетель местный. И со Смитами видишь, как поступил по-свински. Ничего, отольются еще ему слезки. Куда ушли Смиты, Георгий не знал. Подозревал, конечно. Как-то Джон упоминал меж делом, что у деда его, уже давно умершего есть где-то в предгорьях схрон, оставшийся с тех времен не тронутым. Но в сторону гор народ вообще старался не соваться. Было несколько причин. Первая — считалось почему-то, что там городов не было и искать соответственно нечего. Вторая — это та, что люди оттуда часто не возвращались. Что там было до той войны, ни кто не знал. Но слухи ползли разные, в основном не очень хорошие. Вот как-то так. Трубка дотлела. Георгий подумал, что он не вспомнил еще кучу друзей, подорвавшихся на минах и утонувших в затопленных подвалах, застреленных конкурентами на раскопах и просто захлебнувшихся рвотными массами вследствие неумеренного употребления «ханки». Тоже больная тема. Сам Георгий старался пить только то, что сам сделал. Благо самогонный аппарат функционировал исправно и выдавал на-гора отличный продукт. Вспомнив о продукте, он вернулся в спальную комнату и, порывшись в рюкзаке, вытащил фляжку. Сделав добрый глоток за помин души всех своих друзей, он залез в спальник и мгновенно заснул.

Глава 5

Утро началось с рыка Георгия:

— Рота, подъем!

Все тут же повскакали из спальников, хватая стволы. Георгий стоял в дверях уже помытый — побритый.

— Сколько можно спать? Я вам уже завтрак приготовил. Вы забыли, где находитесь? Мыться, бриться и на крышу!

Братва, поминая папу добрым словом, сложила оружие на место, и поплелись умываться. Воды в доме, конечно, не было, но с собой они прихватили баклажки, как раз на такой случай. Помывшись, все потянулись на крышу. И там были приятно удивлены, увидев на неизвестно откуда взявшейся сковородке — яичницу. На удивленный вопрос, откуда яйца? Был получен ответ, что пока некоторые сони спят, он, как заботливый отец, проверил домик стоявший рядом и на чердаке нашел целую кучу гнезд, полных яиц. Чьих, неизвестно, пусть и мельче куриных, но на вкус не хуже. Сковорода нашлась там же. Позавтракав, стали решать куда идти. Поспорив немного, решили разделиться по парам и тем самым охватить больше площадь прочесывания. Если кто найдет что-то интересное, пусть отзванивается. Дженни подойдя к краю крыши, глянула на вчерашнее место пиршества. За ночь все было подъедено. Валялся только хитин. И ползали мелкие твари, подбирая только им видные крошки.

— Ну, — вперед! — скомандовал дядя Жора, и все ринулись вниз, по пути сломав еще одну ступеньку.

Джексон с Семеном пошли в сторону того места, где Джек видел убитого кем-то паука. Братья Адамсы рванули в сторону ратуши. А Георгий, взяв с собой дочь, решил, прочесав окрестные дома, вернуться обратно в здание полиции и проверить его тщательнее, ему казалось, что он вчера его не внимательно осмотрел и там еще может найтись что-то интересное.

Джек пошел осматривать дома с одной стороны, а Семен с другой. И зайдя в первый же дом, завис там надолго. Дом был нетронут. И зайдя внутрь, Джек просто растерялся: «Что брать, собственно говоря? Сюда надо машину подгонять и грузить все подряд!»

Мебель конечно, за столько лет превратилась в труху, но все остальное было целехонько. Посуда из стекла и фарфора выглядела так, как будто сделала вчера. Плитка на полу и стенах кухни, покрытая слоем грязи, но если ее снять аккуратно, еще прослужит не один десяток лет. Джека, предметы обихода интересовали в меньшей степени. В первую очередь — боеприпасы и источники энергии. И у него уже были на примете места, где эти вещи могут лежать, в первую очередь. Он стал искать хозяйский кабинет. За очередной дверью он обнаружился и, зайдя туда, Джексон довольно присвистнул. Сейф для оружия стоял скромно в углу, за хозяйским столом. Кресло, бывшее когда-то кожаным, мыши и другие вредители превратили в труху, оставив ему только каркас на колесиках. Стол представлял менее печальное зрелище. ДСП разбухло в три раза, хотя, наверняка, когда покупали эту мебель, хозяину сказали что она из массива дуба. Джек фомкой поддел столешницу и скинул на пол. А вот и ключи от сейфа, мирно пролежавшие столько лет и ждавшие его в ящике стола. Да и замок сработал. Дверца сейфа распахнулась. Как и ожидал Джек — оружия не было. Но патроны — запаянный цинк с ними, лежал на нижней полке. Посмотрел маркировку: 7, 62 /39 как раз под его автомат. Пошарив по полкам, Джек больше ничего интересного не нашел. Бумаги, скорее всего разрешение на оружие, магазинные чеки, больше ничего интересного. Надо еще остальные ящики стола проверить. Не мешкая, ломиком посшибал фасады ящиков и просто рукой выгреб на пол все содержимое. Н-да, одни, никому сейчас не нужные бумаги, какие-то печати, ручки с высохшими чернилами и карандаши. «О, карандаши надо забрать!» — Джексон сгреб и сложил их в карман рюкзака. Теперь подвал и гараж. Там обычно попадаются всякие нужные и полезные вещи. А еще надо найти кладовку, под лестницей ведущей наверх она и нашлась. Пылесос, какие-то палки, ведра. Видимо бывшая хозяйка была чистюлей. Нашлось несколько пачек стирального порошка. Полиэтилен рассыпался под пальцами и Джек даже не стал его трогать дальше, хотя стиральный порошок очень хорошо продавался, да и у хозяек в деревне котировался. Чем самодельным мылом стирать, понятно все. Теперь кухня. Электрочайник — заберем, небольшой и стоит денег, если рабочий. Ящики стола тоже не открывались, и Джек применил уже известный ему способ. Ложки-вилки? Их в деревне столько уже. Глянув маркировку, что бы ни выбросить серебро случайно, оставил все на полу. Ножи в специальной, деревянной когда-то, подставке. Ножи Джек любил, поэтому сгреб их не глядя, в рюкзак. В холодильник заглянул, уже примерно представляя, что там увидит. Несколько бутылок, бывших в свое время с кефиром или соком, теперь превратились в бутылки с засохшей дрянью на дне. Зато запечатанная бутылка с каким-то спиртным напитком, пока непонятным, была целехонька. И это его порадовало. Сам он толком не пил спиртное, но эту бутылку можно продать. В отдельном кармашке на двери лежали непонятные пузырьки и тюбики. Джек понял, что это лекарства и сгреб не разбирая все в отдельный мешочек. Лекарства нужны доктору по любому. Заглянув в один из навесных шкафов, чудом державшихся на стене, он и там обнаружил куда больше лекарств в отдельном ящичке, их сгреб в тот же мешок. Наскоро проверив остальные и не найдя ничего привлекательного, стал искать дверь в подвал, которая обнаружилась совсем рядом, в конце коридора, рядом с туалетом. Он зашел, покосился на унитаз и вышел. Ничего интересного не было. Не тащить же унитаз в село. В подвал вела добротная каменная лестница, выложенная красивой плиткой. Джек в очередной раз вздохнул, глядя на красивый узор, но снимать, а затем, тащить всю эту плитку в село, было выше его сил. В подвале как он и ожидал, стояла стиральная машина, дизель-генератор и полки, заполненные просроченными консервами. Джексон ленивыми движениями фомки скидывал вздутые консервы на пол, проверяя, не сохранились ли среди них съедобные. В самом конце обнаружилось то, что он и искал. Армейская тушенка в больших пятисотграммовых банках, промасленные бока которых блестели в луче фонаря. Рука до них не доставала, поэтому пришлось так же фомкой пододвинуть их к себе. Взяв одну в руки и покрутив, Джексон в очередной раз оценил надежность армейской продукции. Из десятка банок только одна вздулась. Джек сложил все в рюкзак и, взвесив его, прикинул, что уже около десяти килограмм в нем есть. А еще ведь свое барахло, оставленное на базе есть. Ну, тушенку может и не придется всю тащить, съедим сегодня здесь, да и «НЗ» можно сделать на следующий раз. Подойдя к очередной двери и открыв ее, он понял, что попал в мини-котельную. Сунувшись к дизелю, Джек стукнул по бачку и по звуку определив, что тот пустой, прошел дальше. Хотя стоявшая рядом бочка наводила на определенные мысли. Открыв соседнюю дверь, Джек понял, что бывший хозяин был с руками, растущими из нужного места. Тут была мастерская, не огромный цех, но вполне позволявшая сделать или отремонтировать сломавшееся что-то дома, а не тащить в мастерскую. По стенам висели отвертки и стамески, плоскогубцы и молотки. В бывшем шкафу, развалившемся под тяжестью инструмента, куча топориков, гвоздодеров и ключей выдавала Джеку, что хозяин был толковым. Поковырявшись в куче, Джек вытащил на свет божий фабричный гвоздодер и без раздумий швырнул свой в кучу. Вновь обретенная фомка, красного цвета, сделанная из шестигранника, в руке сидела как влитая. Кто-то ему говорил о красном гвоздодере что-то типа: «Это чей-то символ», но Джексон толком не вникал, да и сейчас не мог ничего вспомнить. Главное, что фомка была очень удобна. Мысль о том, что раньше умели делать настоящий инструмент, а не то, что сейчас, уже не в первый раз была с позором изгнана за многочисленные повторы. Вернулся наверх, решив еще раз прочесать кабинет хозяина. Войдя, бросил взгляд на окно и увидел, не замеченный в первый заход, журнальный столик с креслом, стоявшим у окна. На столике под уже слежавшейся пылью просматривался прямоугольник.

«Явно ноутбук», — мелькнула мысль. Подойдя, и столкнул, слой пыли, смести бы такой слой, не удалось, под ним действительно обнаружился ноутбук. Сунув его в рюкзак и решив, что на этот дом его хватит, Джексон вышел на улицу. Солнце уже поднялось над горизонтом и начинало припекать. Семена не было видно, Джек, достав рацию и нажав тангенту, проорал радостным голосом:

— Сэм, гад, ты где?

В ответ услышал нерадостное бурчание, что он, типа рядом и повода для радости, как у некоторых, которым, похоже, в очередной раз повезло, у него нет пока. И через пару минут Семен показался из недр дома, достаточно далеко от Джексона, следовательно, прочесавшего все дома со своей стороны безрезультатно.

— Давай Семен Семеныч, шевели булками, — по-доброму подбодрил Джексон друга. Я хочу вернуться на базу, сбросить все и вернуться сюда, продолжить поиски.

Семен, ни на йоту не ускорив шаг, подошел и с завистью посмотрел на набитый сидор Джека.

— Ну, ты, как всегда, набрал по самые завязки, да? — вежливо поинтересовался Семен, — пошли уж.

Не следовало игнорировать удачу, пока она шла, и Джек с Семеном вернулись на базу. На подходе он вызвал дядю Жору и тот уже встречал их на пороге.

Джек, заскочив в коридор, вывалил все прямо в угол и, хватая Семена за руку, рванул назад.

— Сэм, поверь моей интуиции, сегодня нам повезет, — проговорил он скороговоркой, прибавляя ход. Семену тоже стало передаваться возбуждение друга, и он прибавил ход. К дому подошли почти бегом.

— Ну что разделимся или вместе пойдем? — спросил Джек, уже зная ответ.

— Ха, конечно вместе! Так же веселее, — скромно ответил дружбан. И Джек хмыкнув, повернулся к дому стоящему рядом. Тот был больше тронут временем. Крыша провалилась почти целиком, стекла повыбиты, поэтому Джек и не рассчитывал там что-то найти. Дверь, как ни странно была закрыта. Но время ее не пощадило и один удар ногой решил эту проблему. Как и ожидал Джексон, брать на первом этаже было нечего. Поскольку крыша отсутствовала, то снег и дождь за столько лет сделали свое дело. Побродили по подвалу, тоже нечего было брать, все было гнилое насквозь, не считая крупное железо, типа гаечных ключей. Но их у всех в деревне было столько, что можно открывать магазин по торговле ключами. Единственное толковое, что нашлось, это пара бутылок какого-то растворителя, без этикеток, естественно и бронзовый дверной колокольчик. Вполне рабочий. Джек стукнул по нему фомкой, и он приветливо загудел.

— Ух, какую фомку нашел! — заметил Семен новый гвоздодер — я тоже такой хочу!

— Кто бы говорил, уж кому-кому, а сыну кузнеца вообще про такие вещи стыдно говорить, — заметил Джексон, — взял бы да отковал себе.

— Ну, у меня же не такой удобный, — пробурчал Семен, немного смущенный и понимавший, что друг прав, — вот вернемся, дашь мне его на пару дней?

Хм, ну дам, если тебе так нужен, — ответил Джек, подумав, — «Вот жучила какой, этот «кузнечик», у самого такая фомка, прям произведение кузнечного искусства, а позарился на обычный гвоздодер!» Рванули в следующий. Дома практически не было. Был первый этаж. И все, подвала не было, ну или мы его не нашли, потому, как весь дом был завален мусором, нанесенным ветром и песком. Поглядев на весь это мусор, они пошли к угловому дому. Тот был целым, но пустым. Совершенно. Семен, недовольный происходящим стал оглядывать свою сторону и указал на стоящий, на другом углу, необычный домик. Вся его необычность заключалась в том, что его решетчатые окна изнутри были заложены мешками бывшего цемента. Что было странно. С какого перепугу закладывать в жилом доме окна мешками с цементом? Что это был цемент, Джек сразу определил. Когда-то сухой, затем за зиму, может даже и не одну, бумажный пакеты сгнили, и цемент превратился в камень. Такие камни часто попадались при поисках в старых, похороненных в песках городах и селах и все уже знали, что это такое и как придется это ворочать, что бы добраться до чего-то интересного.

— Я пойду, проверю, — решил Семен, — если что, отзвонюсь.

— Давай, — ответил Джексон, — его и самого заинтересовал этот дом. Но надо было проверить и этот до конца.

Семен ушел, покручивая в руках фомку, а Джек, заглянув на второй этаж, поднявшись по еле живой лестнице, решил, что и здесь была какая-то контора. Потому как этажи были нарезаны на небольшие комнаты, но почему-то пустые совершенно. Ни мебели, ни старой сгнившей уже бумаги на полу. Ничего нет. На дверях таблички с номерами кабинетов, ни о чем не говорящие.

— Подвал, тут должен быть еще подвал — решил Джексон. Дверь туда находилась там же, что и на базе. Да и вообще у Джека было чувство, что это еще один полицейский участок. Как-то все безлико и пахло казенщиной. Дверь в подвал была открыта, и Джек стал осторожно спускаться. Пусто. Везде пусто. Как будто кто-то специально все выгреб. За последней дверью оказалось странная вещь. На полу был выдавлен круг с вписанной в него треугольной звездой. Джексон в недоумении потер лоб, пытаясь вспомнить, где он видел подобную звезду. Мысль вертелась, но никак ему не давалась. Присев на корточки он провел рукой по звезде. Совершенно нет пыли. Вот это было еще страннее. Потому как пыль не могла исчезнуть просто так. Проведя рукой еще раз, он отдернул руку, ему показалось какое-то покалывание в ладони. Еще раз. Да нет, вроде нет ничего. Он пошел на выход, оглянувшись напоследок. Все тихо. Надо идти к Сэму. И вышел за дверь, не видя, что под потолком, над порталом, все это время работала инфракрасная камера……

Глава 6

Семен между тем, пребывал в полной прострации. Ему никогда не удавалось попасть в рай. И вот бог над ним смилостивился и исполнил его мечту. В этом доме долго держали оборону и так и не сдались на милость врагу. Потому как Семену долго пришлось мучиться, прежде чем попасть вовнутрь. Обойдя вокруг дома, он нашел металлическую дверь, закрытую изнутри. Попытался просунуть фомку в щель, но щели не было, как не было и петель. Враг тоже не смог этого сделать. Решетка, кованная с виноградными гроздьями, листьями и лозами была слишком хорошо сделана и крепко держалась на штырях вбитых в камень стен. Семен попробовал гвоздодером выдернуть один, но бросил эту затею поняв, что это не реально. Он крутился вокруг, понимая, что если сейчас подойдет Джексон, предложит решение этой задачи. И он, Семен, будет потом мысленно обзывать себя всякими нехорошими словами и корить за то, что он сам до этого не додумался. Подняв голову к верху, он уже собирался вознести молитву Авалону, чтобы тот наставил его на путь истинный, как вдруг заметил слуховое окно чердака.

— Хм, как ты быстро отреагировал! — удивился Семен, — С меня причитается!

Оглядевшись, он увидел валявшуюся секцию забора и, поднатужившись, поставил ее к стене. А с нее достаточно просто было попасть на крышу. Пробираясь к чердачному окну, Семен удивленно смотрел на глубокие царапины кое-где даже насквозь прорвавшие железо крышы.

— Чем можно было так порвать? — почесал он затылок. Чердак был низковат, и люка вниз не было, но Семен уже понял, как он туда попадет. Раскидав засыпку, и обнажив, лежащие под ней доски он, тупо стал ломать одну из них. Ну что тут сказать — сила есть, ума не надо. Через пару минут одна из досок подалась, Семен, подпрыгнув и сломав ее, свалился вниз. Хорошо, живым остался, так как, свалившись вниз, он попал на кухню и протаранил пол буквально в нескольких сантиметрах от плиты.

Встав, он покрутил шеей, слыша, как хрустнули позвонки. Огляделся. Заметил стоящую, буквально в пяти сантиметрах плиту, и до него стала доходить весь драматизм ситуации.

— Однако, похоже, Авалон благоволит ко мне! — оптимистично заметил он, и принялся осматриваться. Пройдя по комнатам, до него дошло, насколько бог благоволит к нему. Дом простоял закрытым много лет, сюда никто, никогда не заходил. Все было целым и не тронутым. Хозяин с семьей держали оборону до последнего вздоха, их скелеты Семен нашел там, где они и умерли. Видимо жена и дети умерли первыми и хозяин их, либо сам перенес в спальню, либо они там и умерли в своих кроватях. А сам так и умер, держа ружье в руках, у небольшой амбразуры, сделанной в одном из окон. Его скелет так и остался сидеть в кресле у окна. Стоявшая на полу рядом с креслом, пустая пузатая бутылка, сейчас покрытая пылью настолько, название не читалось, так и осталась стоять не убранной. Дробовик, с тех времен, лежал поперек ручек кресла. Семен подошел к окну и отодвинув железный лист от амбразуры, выглянув в нее. Обзор был достаточный, хозяин, похоже, положил немало гадов, раз до сих пор валяются мелкие обломки хитина перед домом в палисаднике. И задвинув назад железку, он пошел по дому, собирать все ценное. Моральные издержки, его не особо волновали:

— Ну, был мужик, ну сражался с тварями, ну и погиб. Даже на его памяти погибло много народа. И что теперь? Все эти вещи в доме ему теперь не нужны, а если он их возьмет себе — они принесут пользу другим людям. Но если не возьмет — то они просто сгниют. Так что он, Семен, делает доброе дело. И никто не смеет его корить в том, что он не прибрал скелеты бывших хозяев. Если всех кто погиб хоронить, то времени на свою жизнь не останется. И с этой мыслью он, примерившись сорвать первый замок с железной двери, ведущей в подвал….

Джексон, предварительно выглянув за дверь, вышел на улицу. Солнце уже поднялось и грело макушку даже сквозь кепку. Кепка была естественно самопальной, хотя ему не так давно предлагали кепи военного образца, но он отказался. Местные где-то вскрыли старые склады обмундирования, и теперь полдеревни щеголяло в старых солдатских шмотках. Как инкубаторные цыплята, право. Или войсковая часть. Хотя можно было кое-что взять, те же штаны и накидку из мембранной ткани. Но, что брать, Джек пока не решил. А кепку ему сшила девчонка одна деревенская. Сказала что модная кепка, немаркая, сзади ремешок есть! А когда Джек, покрутив кепку в руках, внимательно стал рассматривать ремешок, она начала мерзко хихикать.

— Это если мозг усохнет, и голова станет меньше! — подмигнув, ответила девчонка на немой вопрос Джека. И зачем-то сделала дырки, как будто кепку прострелили. А на вопрос об этом, помолчав, ответила, что она пристреливалась, и, засмеявшись, добавила, что Джексон ничего в моде не смыслит. Потом развернулась и ускакала. Дело было в начале февраля, поэтому Джек закинул кепку на шкаф и не вспоминал о ней до весны. А уже с весны таскал ее, не снимая, поминая добрым словом дивчину. Но времени не хватало зайти и отблагодарить. Джексон даже прикидывал в мечтах, как он ее будет благодарить. Фантазия у него работала.

С этими мыслями Джек перешел улицу и направился к дому, где должен орудовать Семен. Обойдя дом с улицы, он глянул в палисадник, попутно отметив хитин в нем. И небольшое отверстие, оставленное среди мешков, сейчас прикрытое железкой.

— Прям, как гнездо снайпера, — ухмыльнулся он, не подозревая как близок к истине.

Зайдя во двор, он подошел к дверям и дернул ручку, будучи уверен, что Семен, как человек, зашел через дверь. Но мы ведь не ищем легких путей…. Оказалось, что дверь закрыта.

Джек вернулся на улицу и пошел в другую сторону, думая, что там найдет разбитое окно и снятую решетку. Там тоже ничего. Только прислоненный к стене забор, навел на мысль. Лезть через крышу Джеку не хотелось, да и потом, а обратно как? Тоже через крышу? С мешком набитым хабаром? Нет уж, увольте.

— Ну, Семен Семеныч, а дверь-то кто открывать будет? — возвращаясь назад, к входной двери, бурчал Джексон под нос. — Время уходит, жрать уже охота, а еще ты тут изгаляешься!

Подойдя к дверям, Джек поколотил в нее фомкой.

— Сейчас иду! — послышался голос Семена.

Послышался скрежет замка и скрип открываемой двери.

— Ну, ты где? Давай заходи быстрее, дом не тронут вообще. Я тут как раз собираюсь дверь в подвал открывать! Что-то замки крепкие попались!

Джек, между тем вспомнил, что за углом есть вход в подвал, вернее не вход, а люк для загрузки угля, скорее всего или для чего-то подобного. Он с разгона, в первый раз проскочил мимо, решив, что это просто окно в подвал. И Джек решил посмотреть или попытаться пройти там. Спуск в подвал был широким, как минимум газель могла вплотную подъехать, но сейчас был завален сгнившим железом с дверей, закрывавших подвал снаружи и мусором налетевшим с тех времен. Кое-как отодвинув и поставив по сторонам бывшие двери, Джек смог подобраться ко вторым дверям ведущим непосредственно вовнутрь. Те были в свое время просто деревянными и сейчас представляли жалкое зрелище. Краска висела лохмотьями на остатках досок, прикрывавших проем, и Джек просто толкнул их фомкой, думая, что они распадутся на части. Доски распались, но за ними….. За ними была плотная вата паутины….И Джексон все понял…. А, поняв, похолодел от мысли…

Из ступора его вывел дикий крик сверху. Джек рванул на помощь Сэму, сдергивая автомат и начиная орать в рацию, вызывая помощь…

Семену в какой-то мере повезло. Успев сбить оба навесных замка с двери в подвал, он смог приоткрыть дверь на пол-ладони. Дверные петли за столько лет и сырость из подвала, а может, тому виной и плохое железо, проржавели насквозь и не хотели проворачиваться. И это обстоятельство спасло ему жизнь. Потому как в подвале обосновалось гнездо тех самых пауков, которых они видели вчера. Скорее всего, именно их Дженни пристрелила из своего винтореза. Но…. Но их дети…., дети — то остались. И их там было кишмя….

Если бы Семен смог открыть шире, все толпа смогла бы вырваться к нему. А так, кто был первым тот и попал ему на левую руку, которой он уперся в косяк, попытавшись открыть дверь. Ну и, не раздумывая, решил перекусить куском плоти, а то, когда придут родители неизвестно и достанется ли ему что-то тоже неизвестно. В большой семье ведь как? Правильно, жвалами не надо щелкать!

Семен срубил фишку сразу. Он толкнул дверь вперед изо всех сил и, стряхнув паука, размером с ладонь, сидевшего у него на запястье раздавил его ногой. Хитин хрустнул, одновременно с пришедшей болью.

— Черт, а все так хорошо начиналось! — появилась грустная мысль у парня, который увидел две точки на мякоти, между большим и указательным пальцем. — Неужели конец?

— Семен, сука, держись! — ворвавшийся Джексон все понял сразу. С разбегу ткнулся плечом в дверь, прихлопывая черные грабельки, тянувшиеся к его другу.

— Уходим отсюда! Быстрее! Идти можешь? — Семен кивнул. — Давай сматываемся, я сдуру с той стороны открыл дверь в подвал.

— Мы не успеем, Джексон! Смотри на мою руку. Видишь? — рука краснела на глазах. — Ты сможешь отрубить мне кисть? — лихорадочно соображая, что делать в таких случаях, прошептал Семен.

Джек в отчаянии замотал головой.

— Ты сошел с ума, Сэм! Сейчас подтянутся ребята, мы вытащим тебя домой! — начал Джек, но тот перебил его:

— Это единственное, что может спасти мне жизнь, поверь, Джексон! — он, стряхнув рюкзак с плеча, здоровой рукой расцепил липучку и сдернул топорик.

— Руби! Не теряй время!

И Джек принял решение. Достав аптечку, он вколол два тюбика в предплечье Семена, закрутил резиновый жгут и баллончик с пеной. Потом, плеснув из фляжки самогоном на топор, спросил Семена:

— Ты готов? — тот слабо кивнул, уже теряя связь с миром. Положив Семена тут же на ступеньках, он откинул руку подальше и, примерившись, рубанул ее по предплечье.

Бамс! Фонтанчики крови брызнули во все стороны! Парень вскинулся, не от боли — ее как раз совсем не было, а от самого вида отлетающей кисти и потерял сознание. «Оно и к лучшему!» — мелькнула мысль. Подхватил баллон с пеной предназначенной как раз для таких случаев и до этого момента валявшуюся без дела в аптечке, он равномерно нанес ее на культю. Пена немного вздулась, закрыв весь обрубок, и мгновенно затвердела. А он, ослабив жгут, принялся решать другие задачи. Пена не даст вытекать крови и обладает антисептическими свойствами. «Не зря он предпочитал военные аптечки, гражданским вариантам! Хотя те и дешевле и чаще встречаются!» Сэм, по-прежнему отключившись, лежал на полу. Пошарив у того по карманам рюкзака, Джек нашел то, что искал, он всегда знал друга своего как запасливого человека и когда нашел у того пару осколочных гранат, обрадовался. Это что надо, хоть и давным-давно устаревший вид, но до сих пор пользуются популярностью. Загнав обе фомки в проушины для замков, чтобы не вышибло взрывом двери, Джексон ринулся во двор, одновременно сдергивая рацию, из которой шел гвалт вопросов от остальных членов банды. Джек выбрался из дома и аккуратно посмотрел за угол. Пауков не наблюдалось. Тогда он аккуратно, по стеночке подобрался к входу в подвал, выдернул чеки из гранат и по одной закинул их вовнутрь. Под домом раздалось два хлопка и потянуло кислым запахом тротила. Чугунные рубашки гранат, разлетевшись на осколки во время взрыва, рикошетя от бетонных стен подвала и железных балок, резали хитин как масло, уничтожая пауков. Джек, бегом вернувшись назад, запер двери на засов изнутри. Семен, присыпанный пылью, уже казался мертвым. Но Джек, не веря своим глазам, пощупал пульс на шее и тот слабо, но бился. Он подхватил его подмышки и поволок в дом. В рации тем временем, появился голос дяди Жоры:

— Джексон, Семен, ответьте! Я вас, когда вернетесь, сам убью! Вы где? Что случилось? Что за взрывы? Мы уже идем к вам! — похоже, уже на бегу, кричал в рацию Георгий.

Джексон понял, что надо отвечать, а то и остальные нарвутся на пауков.

— Дядя Жора! Мы попали в беду! Семена укусил паук, мне пришлось отрубить ему руку. Мы сидим в доме. В подвале гнездо пауков, взрослых вроде нет, но мелких очень много. Я бросил в подвал пару гранат, больше у нас нет. Двери запер, внутрь они не смогут пролезть вроде как, по крайней мере, раньше они сюда не смогли пробраться. Надо Дженни с аптечкой, Семен без сознания, я ему вколол пару тюбиков обезболивающего, но насколько их ему хватит неизвестно — выпалив все это разом, Джек задохнулся. Сделав вдох, он продолжил:

— Подходите осторожней, дом сразу узнаете, он стоит на углу, целый, с плоской крышей, на первом этаже окна в решетках, за ней заложены мешки с бывшим цементом. Увидите, тут такой один. В одном окне амбразура. Я оттуда постараюсь оказать вам поддержку. Постарайтесь попасть к нам на крышу, к боковой стене прислонен забор, по нему на крышу можно забраться. Семен, похоже, оттуда попал в дом. Боюсь, что и пауки могут пробраться оттуда же. Я вас буду ждать! Вытаскивайте нас отсюда! — и с этими словами он устало рухнул на пол рядом с Семеном. Адреналин, впрыснутый в кровь, постепенно рассасывался, и Джека начинала охватывать паника. Но он, собрав себя в кучку, понял, что помощь может и задержаться, неизвестно, что ребятам попадется по дороге, вдруг взрывы привлекут внимание других пауков или еще кого? Надо занимать оборону. Тот мужик просидел здесь, похоже, довольно долго, никто из тварей так и не смог взять этот мини-форт штурмом.

Джексон, взяв себя в руки, пододвинув к себе рюкзаки, стал проверять наличие патронов. В своем рюкзаке Джек знал что найдет — три по два связанных мягкой медной проволокой магазина лежали в боковом кармане. А у Семена сколько? У него должно быть не меньше. Джек угадал, значит, какое-то время они здесь продержатся. А у деда ведь должно было быть оружие? Джек почему-то решил, что бывший хозяин этого дома — дед. Наверно — старый отставник, упертый, как баран, сам не ушел и своих всех здесь оставил, не дал уйти в безопасное место.

— Вот баран! — ругнулся беззлобно Джек. С другой стороны не уйдя, дед сохранил дом в целости. Может и патроны у него остались? — С этой мыслью Джек принялся обшаривать комнату. И нашел сейф в стене, прикрытый картиной с каким-то изображением. Ящик, как и ожидал Джек, был прикрыт, но не закрыт и, о радость — на нижней полке лежало два запаянных цинка и один раскрытый на верхней полке. Джек, взяв с пола дробовик деда, который свалился от взрыва, глянул в дуло, поморщился и со словами:

— Давненько тебя не чистили! — выщелкнул остававшиеся там патроны. И взяв из открытого цинка, пять штук, хотел зарядить ружье. Но потом, подумав о том, имеет смысл использовать неизвестно, сколько пролежавшие, кинул их обратно. Вытащив нож, он вскрыл один из цинков и, полюбовавшись на ровные ряды новеньких патронов, вытащил пять штук. Зарядив дробовик, он не выпуская свой верный автомат на всякий случай, пошел открывать амбразуру. Отодвинув щиток, он резко прянул назад, одновременно наведя стволы на дыру. Так как он умел стрелять одинаково с обеих рук, ему не составляло труда и с левой руки из автомата палить, но стреляные гильзы бы тогда летели в лицо, и он сменил руку. Посидев пару секунд и не слыша шороха лап бегущих пауков, Джек решился на эксперимент, высунув ствол дробовика в дырку и направив его вверх, он нажал на спусковой крючок. Раздавшийся выстрел подтвердил надежность «Фабрики макаронных изделий имени Гоу. Министерство общего машиностроения» — именно такое название прочитал он на цинке с патронами. Тут же раздался голос из рации:

— Ты стрелял, Джексон? — голос был уже одного из братьев Адамс — Мы соединились с отцом и Дженни и уже на подходе. Вроде на улицах пока тихо. Как вы? Как там Семен? Держитесь?

— Семен без сознания. Я в порядке. Пауков не видно — обзор плохой. До связи.

И только успел произнести, как пожаловали незваные гости, или наоборот долгожданные.

Джек успел отпустить тангенту рации и схватить дробовик, когда пауки ринулись в атаку, поняв, что именно здесь скрывается их обидчик. Но так как отверстие было небольшим, а пауки были крупные, то кучей им не удалось прорваться в комнату, а потом…, потом Джек уже успокоился и стал, как в тире расстреливать ползущих тварей. Когда кончалась обойма, он просто закрывал задвижку, перезаряжал ствол, открывал дверцу и продолжал лупить по паукам. Те толпились на отливе окна, скользя и мешая друг другу, старясь первыми ворваться и наказать своего обидчика, но тот был недосягаем. Когда первая волна схлынула, Джек перевел дух и услышал стон Семена. Он очнулся и шептал:

— Пить. Джексон, дай попить.

Тот рванул к другу, забыв о заслонке, закрывающей амбразуру в окне. И этим воспользовался один из пауков. Проскользнув на подоконник, он обрадованный, остановился, оглядываясь и решая, что делать с этим наглым существом, убившим столько его сестер и братьев. Но выручил Семен, увидев торжествующего монстра на подоконнике, успев прошептать:

— Сзади!

И паук разлетелся лапками в разные стороны, так и не успев решить свою дилемму. А Джек, вернувшись к боевому посту и закрыв заслонку, решил больше не рисковать их жизнями, делая такие необдуманные поступки. Подойдя к Семену, и дал ему попить из фляги с водой.

— Все будет хорошо, Семен! К нам уже идут остальные. Они добьют тех, кто снаружи и мы уйдем домой.

— Руку жалко! — у Семена катились по щекам слезы, пробивая дорожки на пыльном лице, — я ведь кузнец, Джексон. Что скажет отец? Убьет наверно, когда узнает. И тебя и меня.

— Ну, убить-то не убьет! — неуверенно сказал Джек — Хорошо, что живой остался. Но всыплет — это к бабке не ходи.

Снаружи раздались выстрелы. То одиночные, то очереди. И, похоже, со всех сторон. Потом огонь сосредоточился на одной стороне. А затем послышалась хлопки винтовки с крыши, а три автомата вторили ей с разных сторон. Затем послышалось несколько хлопков гранат.

— Семен, ты как? Сможешь стрелять, если что? — спросил Джексон — надо помочь банде.

— Да, наверно смогу контролировать дыру, если полезут оттуда, — ответил Семен тихо, — только ты помоги сесть мне! — кивнул он на кресло деда.

И Джексон помог Семену сесть и он, взяв дедовский дробовик, стал стеречь амбразуру. Но мысли у него в этот момент были — лучше не видеть и не слышать.

А Джек полез наверх, к Дженни, предварительно открыв засов на двери. Лестницу некогда было искать, и он сделал проще, подвинул холодильник, залез на него. Затем, закинув автомат за спину и подпрыгнув, смог зацепиться за край досок и вылез на крышу. Выбравшись через люк, он увидел Дженни. Та грязная и растрепанная, стояла на краю крыши и методично как в тире расстреливала оставшихся пауков.

— Давай, дуй вниз к Семену! Да не через люк! — остановил он девушку, метнувшуюся к открытому люку. — Снаружи зайди — дверь открыта! Я тут послежу за пауками, а то без тебя как бы он там не загнулся!

Дженни кивнула и, не говоря больше ни слова, метнулась вниз по импровизированной лестнице и заскочила в дом, прикрыв дверь за собой на всякий случай. А Джек продолжил охоту, просто пойдя по периметру крыши, отстреливая оставшихся в живых пауков. Пройдя по кругу до той стороны, где были остальные Адамсы, он крикнул им, что лучше уходить к катерам. Георгий согласно кивнул и что-то сказал Джеку Адамсу, тот метнулся куда-то по улице, и буквально через пять минут вернулся, неся в руках две срубленных березки, срубая на ходу ножом ветки. Георгий с ними заскочил в дом готовить носилки. Джек слез по приставленному забору и, не став заходить в дом, оставшись стоять на улице с Джоном Адамсом. Вытащив сигарету дрожащими руками, прикурил и, выпустив дым, сказал уже успокаивающимся голосом:

— Вот попали — прямо вилы какие-то! Что отцу Семена говорить, ума не приложу? Сам своими руками другу руку отрубил! Хоть не езди в деревню! Наверно сразу прибьет, как ты думаешь, Джон?

— Нет, не сразу, наверно сначала тоже руку отрубит! — у Джона оставались запасы своеобразного, доброго юмора, — Да не загоняйся ты понапрасну, Джек. Если бы ты не отрубил руку Семену, то ему жить бы оставалось максимум до вечера. И то еще, как посмотреть. Видел обрубок в доме?

Джек видел, во что превратилась отрубленная конечность. Кожа на руке сначала надулась как шар, став вишневого цвета, затем лопнула, и остались только кости. Вся плоть превратилась в желе, которое просто сползло с костей на пол. В это время, дверь распахнулась, вышла Дженни, пятясь, за ней показались Георгий с сыном, выносившие носилки с Семеном.

— Ну, что встали? Давайте подхватывайте! — рявкнул на друзей, молча смотревших на Семена, — Некогда рассиживаться здесь. У нас есть только сутки в запасе. А в деревне будем молиться Авалону, чтобы помог нашему коновалу — Ра. Видимо часть яда все-таки попала в кровь! Надо было по локоть рубить!

Дядя Жора стоял спиной к носилкам и не видел глаза Сэма в этот момент, иначе бы прикусил язык. Парень и так потерял кисть, а тут услышав, что ему мало отрубили, сначала широко раскрыл глаза, а затем, осознав услышанное, потерял сознание. Георгий, услышав шорох, оглянулся, понял все, смутился и уже от злости на самого себя снова закричал на ребят:

— Хватайте все! Уходим!

Джек с Джоном, нырнув в подвал, вытащили оттуда рюкзаки, Джека и Семена, потом подхватили ручки импровизированных носилок, и вся банда рванула к катеру. Дженни, оставив винтовку ребятам и взяв автомат у Джона, бежала впереди, отстреливая мелкую погань, попадавшуюся на пути. Махом долетели до разрушенного моста и встали. Надо было как-то перенести Семена вниз, он, очнувшись, попытался встать, но тут же стал падать на бетон. Хорошо, успели его подхватить. Тогда Георгий взвалил его себе на спину, все спустились вниз, кроме Дженни, которая, вернув себе свой винторез, осталась наверху прикрывать спуск. И как оказалось не зря. Все ребята столпились внизу, глядя наверх и пытаясь помочь спуститься Георгию с Семеном на спине. В этот момент из-под плиты косо уходящей в воду показалась открытая пасть, усеянная игловидными зубами, на длинной уходящей в воду шее. Широко раскрытая пасть, за которой не видно было остальной морды, медленно скользила по мокрому бетону, подбираясь к ногам мальчишек. И Дженни не колеблясь, всадила пулю, правда, побоявшись задеть кого-то из ребят, стреляла не в голову, а в шею. Одной пули хватило, чтобы остаток шеи юркнул в воду, а потерявшая связь с остальным телом голова бессильно сникла на бетоне, щелкая зубастой пастью. Все обеспокоено повернули головы к Дженни, а та не обращая внимания на своих людей, сделала еще пару выстрелов в появившиеся рядом с мостом бронированные спины непонятных существ. Кое-как слезшему со ступеней Георгию помогли положить Семена на носилки, и дядя Жора обессилено присел на корточки.

— Давайте мотайте оттуда! — сверху раздался вопль Дженни, — А то мы здесь и останемся. Сюда еще что-то под водой направляется. Большая стая, то ли рыб, то ли еще кого, но мне, да и вам, думаю, неохота рассматривать их вблизи!

Парни поняли правильно и, подхватив носилки, рванули по мосту прочь. Она подождала еще немного, думая — начинать стрелять или лучше смотаться. И приняв решение отступить, буквально, не касаясь скоб, съехала вниз. Потом, перехватив удобнее винтовку, бросилась догонять семейку. Путь через железную дорогу и десять километров до озера, никто потом не мог вспомнить. Бежали из последних сил. У озера все буквально рухнули на землю. Не было никакого желания шевелиться. Полежали пять минут. Потом, встал дядя Жора, как самый сознательный, завел и выгнал из-под «причала» катера. Семена положили в катер к Адамсам, а к Джеку села Дженни и сложили рюкзаки. Ну и понеслись домой. Теснину проскочили не примериваясь. Джек даже удивился, как это дядя Жора так с разбегу попал, а потом понял, что ему было просто не до того, не думал он о том проскочит он или нет. Должен был проскочить, и он это сделал. Когда выскочили на чистую воду то уже «гашетку» стали жать на полную, не жалея солярки. И успели. Джек не смог гнать с такой скоростью и отстал минут на десять и когда подошел к деревенскому причалу, был сильно удивлен количеством народа их встречающего. Семена на носилках нигде не было видно, видимо мужики помогли унести. Семейка Адамс без сил сидела на причале. Дядя Жора ходил кругами с очень озабоченным лицом. А первым встречал катер Джека, сам дядя Семен. Собственной персоной. Джек засуетился и сначала хотел отвернуть и направить катер куда подальше, предчувствуя крупный разговор, но вмешалась Дженни, сказав:

— И что ты теперь от него всю жизнь будешь бегать? Убить тебя — отец не даст. А если дядя Семен и поколотит тебя, то только в сердцах.

И, Джек, решив, что чему быть того не миновать, направил свой катер к причалу. Бросив конец, который мелкие мальчишки, крутившиеся под ногами, тут же закрепили, он повернулся к дяде Семену. Тот, молча смотрел на Джека, только крупная слеза в уголке глаза набухала, потом сорвалась и потекла вниз по щеке.

— Джек, я в раздумьях, — глухо проговорил Семен, — убить тебя или пожать тебе руку.

— Но, — он помедлил, — наверно, надо руку жать. Иди ко мне, — не выдержал Семен, и раскинул руки, — ты спас мне сына!

Джек с облегчением рванулся в его объятия. А кузнец-то мог ведь и по морде зарядить. Да и убить мог — за то, что искалечил единственного сына, которому теперь не быть кузнецом. И никто бы не осудил его. Но Семен выбрал правильное решение. Отпускал сына он сам и знал, что с полей иногда люди не возвращаются. Кое-кого вообще не нашли, а кого-то нашли через год. В виде обглоданных костей. Хорошо, рядом валялась лопата, по ней и узнали ее хозяина. Так что сын можно сказать легко отделался. Джек принял в тот момент правильное решение и тем спас его сыну жизнь. И это главное. Ну и пусть, что без руки — зато живой. Между тем Семен продолжал:

— Джек, у меня был один единственный сын, мой наследник и будущий кузнец, как и я, — Джек опять замер, — а теперь…. Теперь у меня их — два! Я благодарен тебе за то, что спас Семена от неминуемой смерти и при всех, — он оглядел толпу, — называю тебя своим сыном!

Джек был совершенно растерян — он был готов к тому, что дядя Семен убьет его, ну или, в крайнем случае — искалечит, потому, как удар у кузнеца был поставлен, а тут такой неожиданный поворот событий.

Он просто стоял и молчал, не зная, что сказать.

— Джек, я специально подождал тебя, а теперь сам понимаешь, мне надо идти к доктору. Поэтому, думаю, мы еще поговорим, а сейчас побегу! — с этими словами Семен развернулся и на самом деле припустился вверх по склону, в сторону дома дяди Ра.

Дядя Жора тут же продолжил разговор:

— Когда подходили к деревне, я по рации связался с Семеном, благо дело, частоту, на которой он сидит, я знал, объяснил ситуацию, а то он бы точно убил тебя сгоряча. Но он, как ни странно, понял сразу, что выбора не было. Сам сбегал к доктору, чтобы тот все приготовил к нашему приезду, организовал соседей, которые помогли отнести носилки. Молодец, Семен! Мужественно принял известие. Так — теперь неприятная новость. Завтра в деревню прибывает ревизор! Я надеюсь, вы помните, кто это и зачем он к нам приезжает? Поэтому, давайте сейчас быстро садимся обратно в катера и перегоняем их к нашему причалу. А дома надо все обсудить. Ко мне еще сейчас подтянуться мужики. Ты Джек тоже можешь присутствовать, ведь ты будешь представлять свою семью, — добавил он с грустной улыбкой.

Все поняли это как окончание разговора и призыв к действию, тут же сбросив рюкзаки обратно в катера, развернулись и отправились на причал семейки Адамс. Там их уже встречала тетя Тамара со слезами на глазах.

Но едва она встретилась глазами с мужем, слезы тут же высохли и она, просто прижимала всех по очереди к своей груди.

— Живы! — вот и все что она смогла выговорить, слезы которые она сдерживала, душили ее. Но дядя Жора умел направить мысли жены в нужное русло.

— Мать! Ты нас сегодня кормить будешь? — рявкнул он и ее мысли потекли в нужном всем направлении.

— А что стоите здесь, как неживые? Долго я вас ждать буду? Все уже давно готово! — у Тамары характер тоже будь здоров, и стоил дяди Жориного.

Дети поняли, что скандала и слез не будет, помыслы матери свернули на проторенную дорожку о кормежке детей и, забрав рюкзаки, потянулись к дому. Там тетя Тамара почувствовала себя полноправной хозяйкой и погнала всех, включая мужа, мыть «морды лица» и руки. И когда все умытые уселись за столом, она торжественно поставила на стол принесенную из кухни фарфоровую супницу с наваристым борщом. Надо сказать, что супница эта была получена ей в приданое. Доставалась хозяйкой по особо праздничным случаям и банда поняла, что для матери сегодня именно такой день. Они вернулись, живы и здоровы, пусть Семен и пострадал, и его жалко слов нет, но ее кровиночки остались целы и это для матери — главное. Такой здоровый материнский эгоизм. Потом достала из буфета фарфоровые же тарелки и ставила перед каждым, наливая до краев супу. Ребята, переглянувшись вопросительно между собой, уставились требовательно на отца. Тот лишь нахмурил брови, и они поняли, что ответа на вопрос, в честь чего такой праздник, они не получат. Но когда мать разлила всем борщ и села рядом, Георгий ей тонко намекнул:

— Мать! Может, ты нальешь нам в честь возвращения?

Она зыркнула на него, но затем, вспомнив, какой сегодня день, смягчилась и, сходив куда-то в сени, вернулась с бутылкой самогона. Его гнали в деревне все. Кто лучше, кто хуже. Адамсы гнали исключительно для себя. И это был не тот самогон, которым как-то угостили приехавшего из очередной разведки Джека парни, отмечавшие день рождения на берегу речки. «Три свеклы» или «Мертвая вода» — было одним из самых метких прозвищ того напитка. А свой напиток дядя Жора прогонял его три раза через разные фильтры и добавлял одному ему известные корешки. Не все в деревне удостаивались чести, попробовать сей напиток, а только близкие друзья.

Тамара налила самогон себе и мужу по полной стопке. А детям, так как они уже были большими, но все равно оставались детьми, по половинке. Георгий, подняв стопку, встал:

— Я хочу сказать слово. Ребята, я рад, что мы вернулись домой живыми и здоровыми! Да, Семен потерял руку, мне, да и вам всем его жалко, но он остался жив, благодаря нашим совместным усилиям. Особенно хочу отметить действия Джека Фокса, он не спасовал в трудный момент, не каждый решится отрубить руку своему другу. Но именно этим он и спас жизнь Семена. Жизнь продолжается, и я надеюсь — тут он грозно взглянул на жену — мы еще вернемся в тот город и выгребем его весь, целиком. Давайте выпьем!

Все опрокинули стопки и молча набросились на еду. Утолив первый голод, народ перестал метать одну за другой в рот, ложки с борщом, и Георгий, заметив это, кивнул жене на бутылку. Тамара, уже не говоря ни слова, разлила остатки самогона по стопкам. Дядя Жора, уже не вставая, сказал:

— Ну, давайте еще по одной, выпьем, что бы удача от нас не отвернулась!

Ребята выпили и, доев супчик, отвалились от стола. В голове шумело немного, но настроение поднялось. Решили сделать перерыв. А так как курили, при матери, только Джек и дядя Жора, то на крыльцо они отправились, а остальные проводили их завистливыми взглядами. Джек, набивая трубку, задал вопрос, который вертелся у него с самого приезда в село:

— Дядя Жора, а кто приезжает к нам в село? Что за ревизор?

Георгий задумчиво посмотрел на Джека, затем, видимо, в уме для себя что-то решив, ответил:

— Идем в беседку, там поговорим.

И они пошли в сад. Зайдя в беседку и сев на лавку, дядя Жора начал разговор:

— Джек, ты уже стал взрослым. Тем более я тебя пригласил сегодня на сход. Там все равно будут подниматься вопросы, касающиеся этой темы. И раз уж ты сам спросил, то лучше я тебе сейчас расскажу о тех сторонах жизни нашего села, о которых ты и не задумывался, пока был моложе.

— Надеюсь, когда твоя мать тебя учила грамоте, она рассказывала об устройстве нашего государства, хотя бы в общих чертах? — спросил Георгий.

Джек кивнул головой, в знак согласия. И тот продолжил:

Так вот, наш Конклав это единственное уцелевшее государство, после «Последней войны», не считая выродков из королевства Фрогг, но какое из этих жаб может быть королевство, я не знаю. В том, что мы единственное государство — есть кое-какие сомнения, но официально считается, что это так. И не стоит озвучивать кому-то еще мои сомнения. И так как правит в нашем государстве совет кардиналов, именуемых конклавом, то это название постепенно переместилось и на всю страну в целом. По всей стране запрещено использовать «старые» вещи, если они не используются на благо государства, если сказать проще, то только храмовники могут пользоваться ими. Остальным, под угрозой смерти — запрещено. Но так как их должен кто-то искать в разрушенных или забытых городах храмовникам пришлось сделать одно исключение. Были созданы ремесленные кланы, под общим названием — «Архелоги». Они живут в достаточно изолированных местностях, не общаются с обычными селами, если они есть поблизости, а им самим запрещен выезд за пределы уезда. Только если по делу в город. Там им тоже запрещается общаться с простыми людьми, только в храм и обратно, причем приходится маскировать или прятать старые вещи, чтобы их не увидел кто-нибудь из простых горожан. Доложат о тебе сразу куда следует. Ну, можно еще продукты купить. По всей стране, я знаю всего несколько таких кланов. И ты живешь в одном из них. Все что появляется в лавках, привозят храмовники сами, те же аптечки, которые ты используешь. Видимо, другие архелоги где-то нашли старые медицинские склады. Вот в общих чертах то, что знаю. Ревизор — как раз из храма. Приехал проверить все, ну и заодно привез заказ на что-то конкретное, что интересует Конклав, скорее всего. Потому как такое происходит не в первый раз. Потому что за собранным нами товаром, обычно приезжают в начале зимы, когда ляжет снег. Целый обоз приходит. Тебя же заставляют отдавать десятину в пользу храма? Вот за этой десятиной и приезжают.

Джек вспомнил, что когда первый раз услышал от старосты о десяти процентах, которые надо отдавать от найденных вещей, он был очень возмущен. Но взрослые люди объяснили, что все так делают. А если он не станет этого делать, то познакомиться с полицией или того хуже с гвардией конклава. Джек, даже не зная, что это такое, предпочел не связываться, тем более проверить, сколько и чего он нашел, не представлялось возможным. И он, как и все в селе, стал отдавать малую долю, зато теперь мог спокойно копать.

— Ну, что понятно теперь? — спросил дядя Жора, — Пошли в дом?

Они вернулись в дом. Тетя Тамара уже налила всем компот из яблок и малины и поставила как всегда тазик с пирожками. И попив компот, Джек с Георгием собрались на собрание. Остальные завалились спать. Тамара даже не пыталась их заставить что-то делать по дому, сама понимала, как вымотались дети.

Глава 7

Собрание проходило в доме у старосты, Петьки Линкоса. Дом был большой и новый, строил его Петька долго, лет пять, наверно. Один таскал потихоньку камни для фундамента. А когда пришла пора поднимать стены, и мужики, посмотрев, как он корячится, пришли к нему и, сказав, чтобы он не мешал, подняли сруб за неделю. Потом уже Петька понемногу закрыл крышу тесом и внутри все отделал. Вот тогда и пристроили к дому большой сарай. Назвав его «Залом заседаний». В шутку конечно, но не под открытым же небом проводить сельские сходы, от дождя и ветра защищает, а больше и не надо. Вот там сейчас и собрались представители каждой семьи послушать, что им заезжий гость скажет. Гостей оказалось двое. Высокий худой монах в коричневой рясе, а второй монах был небольшого роста, толстый и ряса его была серого цвета. Староста и гости уселись за стол стоящий у дальней стены, а мужики расположились на лавках, сразу принявшись обсуждать произошедшее несчастье с сыном Семена. А так как Георгий с Джеком подошли позже других, им достались места на последнем ряду и Семен сейчас крутил головой их высматривая. Увидев, встал и, расталкивая собравшихся на сход мужиков, пробрался к Адамсу и плюхнулся на лавку рядом.

— Достали, советчики! — В сердцах выругался он — знаешь, Жора, сейчас каждый счел своим долгом подойти и проявить сочувствие, хотя я знаю точно, что если бы половина из них там были в это время, ни один бы из них и пальцем не пошевелил ради спасения моего сына.

— Да, брось, Семен, все помогли бы тебе, — успокоил друга Георгий. Потом, подумав, добавил:

— Наверное.

— Вот-вот и ты не уверен — продолжал кипятиться Семен.

— Так, начинаем! — раздался голос старосты — Слово предоставляется нашему дорогому гостю из города, господину…, староста замялся и его перебил «толстый», взяв инициативу в свои руки:

— Позвольте представиться, меня зовут — брат Аурелиус. А это, — он указал на «худого», — брат Эфидд. Мы представляем Храм, в уездном городе Наг. Я надеюсь, вы не забыли, что ваша деревня находится в нашем уезде. И мы, — он поморщился, — вынуждены ездить и разбираться с проблемами, возникающими в уезде. Вот и к вам, у руководства нашего храма возникло пара вопросов, и я надеюсь что вы, поможете нам решить их.

Он замолчал и по рядам прокатился ропот.

— Братья мои! — продолжил Аурелиус, — Я надеюсь на это, хотя и погрязли вы в грехе, но грехи эти, вынужденная мера. Мы не можем изготовить некоторые вещи, которые нам крайне необходимы для продвижения нашего учения по всей планете. Поэтому мы молимся Авалону, чтобы искупить ваши грехи. Но и вы, дети мои, должны помнить, что милость его не бесконечна. И если вы не будете нам помогать в поисках истины, то сгорите в геенне огненной, ну, а мы, со своей стороны, вам в этом поможем! — закончил он на угрожающей ноте.

— Разрешите, я продолжу, — вмешался «худой». И все почему-то решили, что он и является тут главным, а «толстый», так, за компанию приехал.

— У нас, не так давно, возникла проблема. Где-то в этих землях, или здесь, или дальше, в горах, пропал наш человек. Так как его не могли убить дикие звери, у нас есть основание думать, что к этому приложил руку человек. Это основание, мы не можем вам его сказать, но оно очень веское. Поэтому, мы требуем, что бы все ваши люди тщательно прочесали все земли, какие возможно и нашли этих нечестивцев. А уж мы…,- он хищно оскалил зубы и у всех мужиков, сидевших на лавках, вдруг заныли сердца. Они недоуменно переглядывались меж собой, никто здесь чужих людей никогда не видел.

А Джек вспомнил об оружие, из которого был убит паук, там в городе. Он набрал в грудь воздух и хотел уже заявить об этом, но вдруг почувствовал, что дядя Жора наступил ему на ногу. Он выдохнул воздух, но «толстый» монах заметил этот выдох:

— Эй, ты! Ну-ка, вставай! Что ты хотел сказать? — резкий выкрик «толстого» монаха подбросил Джека со скамейки.

— Я? — замялся Джек, — Я только хотел спросить, сэр. А как мы свяжемся с вами?

Монах, глянув на него, и видимо отметив что-то в памяти, нехотя ответил, что у старосты они оставят пару почтовых голубей для экстренной связи.

— И еще, господа архелоги, есть маленькая просьба, — продолжил, теперь уже «худой», — в здании конклава, в столице, сломался холодильник в кабинете самого……- он поднял палец, — ну, вам это знать не обязательно. Так вот, мастер сказал, что для починки его требуется, — он достал бумажку из кармана и прочитал по слогам, — «Ком-прес-сор»! Срочно! Кто принесет его, — тот будет отмечен благодатью пророка! А это не шутка!

— На этом все! Всем спасибо! Все свободны! — рявкнул «худой».

Все с облегчением зашевелились и, переговариваясь, потянулись на выход. Встали и Джек с Георгием.

— Молодой человек, вы не могли бы задержаться на секундочку? — вдруг раздался голос «толстого».

Джек, вздрогнув, повернулся к монаху и когда увидел что тот кивнул, обреченно стал пробираться сквозь толпу к нему. Георгий пошел с ним, но навстречу встал «худой», который процедил сквозь зубы:

— Свободен… пока!

И Георгий, повернувшись, поплелся к выходу, кляня мальчишку за длинный язык. Он, при разговоре дома, совсем забыл его предупредить о том, чтобы держал язык за зубами. Тем более, пытаться что-то сказать этим инквизиторам. А то, что они из гвардии, Георгий и не сомневался. И то, что босс у них «толстый», а не «худой», как они пытались изобразить. Выйдя во двор, он увидел дожидающегося его Семена. Тот сидел на старом бревне, оставленном специально для этой цели, раскуривая трубку. Завидев Георгия, поднялся, пошел навстречу.

— Где Джек? — спросил озабоченно.

— Да, дернул его черт за язык! Сейчас раскрутят по полной мере. Лишь бы в город не забрали. Хотя, какой смысл? Мальчишка ничего не видел. Ну, видел какие-то необычные пули, ну и что? Кто стрелял, когда? Как сейчас выяснишь? Если только они захотят на месте посмотреть. Тогда придется их в городок этот тащить.

Георгий наклонился к самому уху Семена:

— Может их, того?

Семен так же тихо ответил:

— Ты случайно нигде не ударился головой, в походе своем? Они же сожгут все село! Вместе с жителями!

Семен подумал пару секунд, потом выдал:

— Другое дело, если произойдет несчастный случай, типа как с моим сыном. Тогда мы будем чисты перед храмовниками. Но имеет ли это все смысл? На нас, у них нет ничего, даже если и заставят тебя идти туда, ну и что? Ну, сходишь и покажешь, в чем проблема-то?

Георгий задумался, тоже стал набивать трубку. В принципе, Семен прав, Джеку ничего не грозит. Видел он эти шестеренки, ну и что? Ни того, кто стрелял, ни оружия он не видел. Но неспокойно на душе. Набив трубку, он раскурил ее, и они с Семеном сели на бревно рядом и молча ждали возвращения названного сына. В это время где-то на конце деревни раздался детский крик, затем другой, постепенно приближаясь к ним. Слов не разобрать, за исключением одного:

— Тревога!

Мужчины обеспокоено переглянулись, затем встали и вышли за ворота. От околицы села, той, что обращена в сторону далеких гор, бежали, спотыкаясь на ходу, двое мальчишек, крича во все горло:

— Бегите! Все кто слышал крики пробегающих мимо их домов пацанов, выбегали из них и непонимающе стояли у ворот. Мальчишки, между тем, добежали до стоящих у дома старосты, Георгия с Семеном. И, остановившись, с трудом переводили дух. Кузнец шагнул к ним, и, тряхнув за плечо первого попавшегося, спросил:

— Что стряслось? Можешь нормальным языком сказать?

И тот выдал:

— Муравьи идут!

— Мля! — сказал Георгий и сел на бревно.

Во двор выскочили тем временем все: староста, оба храмовника и Джек, явно растрепанного вида, но бодрый. Семен тем временем задал наиболее волнующий жителей деревни вопрос:

— Куда идут, прямо сюда, в деревню? Через овраг перебрались?

Дело в том, что от реки, поворачивая огромным полукругом, опять к реке, закрывая село со стороны гор, проходил огромный овраг с несколькими ответвлениями и жители несколько раз пытались его засыпать, но каждую весну, талые воды смывали в реку, весь труд сельских жителей. Потому это дело бросили, и сейчас овраг мог служить естественной преградой для миграции муравьев, которые происходили с периодичностью раз в несколько лет. И если упустить момент, когда колонна муравьев переберется через овраг, тогда единственной преградой, что спасет людей, это будет река. Придется перебираться через нее и ждать пока муравьи уйдут дальше по берегу. Так бывало несколько раз. Деды рассказывали. Но в этот раз мальчишки заметили муравьев вовремя. Как раз у мостика, который был переброшен через овраг, который как раз сужался у околицы села.

— Нет, как раз на краю оврага появились только разведчики!

Все поняли, что медлить нельзя. Монахи, стояли немного растерянные, это происшествие спутало все их намерения расследовать это происшествие и быстро уехать домой из этой забытой богом деревушки. Но план, разработанный в деревне, давным-давно на случай стихийного бедствия, а нападение муравьев можно было охарактеризовать именно так, заработал, все помнили, кому и что нужно делать. Кто-то из мальчишек, принялся колотить в колокол, висящий у дома старосты, кто-то принялся выводить из домов стариков и малых детей с матерями, а остальные побежали по домам за керосином и всем, что еще может гореть. Тревожная весть пронеслась по селу как верховой пожар в сухое лето, ведь если упустить возможность повернуть колонну муравьев, то убытки и разорение будут не меньше.

Буквально через пять минут село загудело и зашевелилось как потревоженное осиное гнездо. Все бежали к краю оврага с бидонами флягами, банками и всей остальной посудой, у кого, в чем был керосин, солярка или масло. Из леса тем временем выбегала испуганная муравьиным нашествием, дикая живность. Лисы, зайцы, ежи, чесали общей кучей, не разбирая, кто рядом и не обращая внимания на людей. Не до того было им. Да и людям было не до них. Кто-то рубил сухой кустарник, самые смелые из мужиков перебрались через овраг и рубили молодой ельник, которым порос тот край оврага, заодно и, посматривая, сколько осталось времени до подхода основной колонны «переселенцев».

Кто или что заставило муравьев в этот раз покинуть свой муравейник где-то в предгорьях, потому как в окрестностях деревни их ни одного не было, никто не знал. Может стихийное бедствие, или в муравейнике появилась вторая матка, и он был вынужден разделиться на два. Тут не до размышлений. Мост был сброшен вниз за пять секунд. Люди тащили из дома и сараев, все, что могло гореть, бумагу, тряпки, вымачивали их в горючем и раскладывали по краю. Кто-то притащил старый садовый ранцевый распылитель и положил около ведра с керосином.

— Неплохой огнемет получится! — мелькнула мысль у Семена, который, притащив всю горючку из кузницы и дома, остановился рядом перевести дух. Пробегавшая рядом молодуха, навела его на мысль:

— Погоди, Анна! Я вроде у вас в сарае видел мешок какой-то вонючей дряни, типа дуста? Что это такое?

— Ой, Семен, я и не знаю! Это еще дед, покойничек, притащил откуда-то лет десять назад. Сказал — от жуков помогает. От каких жуков, так и не сказал. Пока тащил, надорвался. Полежал неделю и помер. Да вы должны помнить этот случай, вы же еще молодой! — добавила она кокетливо, и опустила глазки.

— Ага, помню я. Сейчас приду за ним, — сказал и она тут же развернувшись, помчалась домой, виляя упругим задком. Семен пристально глянул ей вслед, усмехнувшись про себя: «ну свиданье-то тебе сейчас обломаю».

— Жора, давай сходим к Алене, — ехидно произнес он, — у нее от деда еще, какая-то дрянь есть химическая, вонючая сильно. В сарае лет десять лежит. Здоровый мешок, килограмм пятьдесят будет, одному неудобно нести, еще просыплется, потом проблем не оберешься. Никто ведь толком не знает, что там. Надо справа вдоль околицы полосой его просыпать, чтобы не обошли муравьи по краю оврага. Все это он рассказывал Георгию на ходу, потому как разведчики прибывали, а некоторые пытались уже пробраться на эту сторону. Мальчишки, бегавшие вдоль края, тут же подавили их ногами, но все было впереди. Добежали до дома Алены. Никого из хозяев не спрашивая, открыли дверь в сарай и увидели как Алена, стояла в позе пьющего оленя, якобы доставая мешок из угла.

— Вот сучка, какая! — ругнулся Семен вполголоса, — но «станок» впечатляет!

— Алена! Мы пришли! — Георгий решил закончить идиллию.

Она развернулась, две верхних пуговицы на сарафане расстегнуты, но, заметив, что Семен не один, тут же смутившись, указала на мешок:

— Вот забирайте, еле нашла вам его!

Мужики, понимающе ухмыльнулись и, ухватившись за углы, потащили мешок на край деревни.

— Семен, может, заглянешь вечерком, мне ножи бы поточить надо? — крикнула вслед Алена.

— Даа, Семен! Даже в такой, можно сказать трагический, для деревни день, ты и тут умудряешься шашни завести! Не ожидал от тебя такого распутства! — подначил друга Георгий.

— Ты тащи, давай! — немало не смущаясь, ответил Семен, — А от этой Алены, не знаю куда деться. Уж она и так и эдак крутится. Так и просится на грех, — улыбнулся он, — но мне можно, я же вдовец.

Жена Семена умерла несколько лет назад от пневмонии. Кашляла несколько недель, потом слегла и больше встала. Доктора тогда не было в деревне, и помочь было некому. С тех пор так и не женился. Но не огорчался по этому поводу, а в селе числился в завидных женихах, для тех, кому за….

— Это тебе: шаг влево — вправо считается побегом, прыжок на месте — попыткой улететь! — сделал ответный ход Семен и добавил. — Давай, шире шаг! Они успели вовремя. На той стороне разведчиков прибавилось. Семен, крикнув мальчишкам, что бы тащили лопаты, стал тем временем раскрывать бумажный куль. Внутри куль был проложен полиэтиленом. Вот поэтому особого запаха и не было, зато, когда Семен его раскрыл, тяжелый химический запах поплыл по земле. Прибежали двое ребят, неся в руках по лопате.

— Так, смотрите, как я буду делать и затем, продолжайте в том же духе! — сказал кузнец и, набрав полную лопату дуста, тонкой полоской стал ее рассыпать по земле, ведя эту полосу с края оврага в сторону реки, которая полукругом огибала деревню.

— Вот так и ведите! Рассчитайте так, чтобы хватило довести до воды! И засыпьте метровую полосу за химией ветками и сеном. И быстрее!

Все бегали как угорелые, потому что понимали с минуты на минуту, появятся основные силы муравьиного воинства. Все кроме двух монахов. Те стояли и безучастно смотрели, как сельчане пытаются выстроить оборону. Слова им, конечно, никто не говорил, сами должны были понимать, что лишними руки, никак не могут быть. Но они и пальцем не шевелили, чтобы помочь.

Староста организовал переправу на ту сторону реки стариков и маленьких детей с матерями. Женщины, те, кто помоложе, остались защищать деревню.

Глава 8

И вот они пришли. Среди невысокого ельника на той стороне оврага, сначала муравьи появились небольшими группами, а затем и основная масса этой колонны хлынула в ельник. И уперлась в овраг. Крупные боевые особи окружали основную массу рабочих муравьев по бокам колонны, держась друг за друга, на них стоял второй ряд который, как бы накрывал колонну рабочих муравьев тащивших яйца. Получался как бы тоннель, по которому сновали взад-вперед мелкие рабочие муравьи, а крупные сантиметров десять длинной солдаты и разведчики бегали вокруг колонны, охраняя от внешних врагов. Но когда колонна уперлась в овраг, четкий порядок нарушился. В овраг хлынули солдаты.

Семену, так как он принимал в подготовке обороны самое большое участие, пришлось командовать:

— Поджигай! — и в овраг побежала струйка огня. Стена огня, вставшая вровень со стенами оврага, стала неприступным препятствием на пути муравьев, и колонна разделилась на два рукава, попытавшись обойти овраг. Пламя продолжало гореть, муравьи трещали и лопались в нем как кукурузные зерна в кипящем масле.

Джек бегал вдоль оврага как сумасшедший, подкидывая ветки туда, где пламя начинало стихать, пока его не заметил Георгий и не подозвал к себе:

— Джек, залезь на крышу, — он указал на ближайший дом, — оттуда будет видно больше. Скажешь нам, что там происходит за оврагом, в ельнике.

Джек кивнул и птицей взлетел на конек крыши. Балансируя на нем, он вгляделся вдаль, а потом спросил, нет ли у кого бинокля. Бинокль нашелся, и тут же был отдан Джеку. Джек еще раз оглядел поле боя.

Пока деревне везло. Основные колонны муравьев проходили дальше от нее, здесь шла только одна из сотен этих черных змей опутавших все пространство, сколько хватало глаз. Механическое движение этого поистине бездушного организма пугало Джека до колик в животе. Реки и ручейки муравьев текли неотвратимо и неумолимо. Никто не мог сопротивляться этой силе. Какое-то выбивающееся движение привлекло внимание Джека вдали, он навел бинокль и увидел разыгравшуюся драму. Мишка, бедный мишка, спавший спокойно в малиннике, оказался на пути одной из колонн. И озверевшие солдаты, почуяв чужого, набросились на ничего не подозревавшего зверя. Тот сначала, отмахивался во сне, но когда разъяренный муравей впился тому в нос, медведь проснулся окончательно и понял, что надо бежать. Спросонья не разобрался, и на свою беду, вломился прямо в середину колонны. Муравьи со всех сторон набросились на него, и медведь превратился в шевелящийся черный ком. Он стал кататься по земле, пытаясь раздавить кусавших его муравьев, но на место раздавленного вставали десять целых и у медведя, в конце концов, кончились силы. Ослабевший от укусов и впрыснутых в кровь токсинов, уже ничего не видящий и не слышащий он упал посреди дороги, у него, вероятнее всего, просто остановилось сердце. А колонна продолжала течь рекой прямо по его трупу и через какое-то время от медведя останется только скелет, полностью очищенный от плоти. Джек видевший эту разыгравшуюся драму на расстоянии, понял, что надо сражаться насмерть, или уходить, а иначе вся деревня так будет лежать, как этот медведь. Слез с конька и пробежал по скату крыши и затем по пристроенному сараю. Сел на краю, свесил ноги и достал трубку. К нему подошел Георгий и весело спросил, глядя снизу вверх:

— Ну что там? Очень страшно?

Джек очень серьезно на него посмотрел и тихо ответил:

— Скорее всего, мы все здесь умрем. Если не успеем уйти за реку. Надо уводить людей!

Между тем, основная колонна проходящих мимо деревни муравьев повернула вдоль оврага и стала уходить мимо, но мелкие ручейки, отделявшиеся от нее, все равно пытались прорвать оборону деревни. Часть таких ручьев проследовала вдоль отравленной дустом полосы, уложив по ее краю тысячи своих сородичей, уперлась в реку. Задние напирали, передние падали в воду и их уносило водой. Потом муравьи, сообразив, видимо, что их так всех унесет водой, а скорее инстинкт им подсказал, как можно сделать переправу. Ведь не первый раз они такие марши проделывают, и не первую реку пришлось им форсировать, наверное. Они стали цепляться друг за друга лапками, жвалами, усиками, всем что подвернется, и из муравьев стали образовываться цепочки. Они становились все длиннее, муравьям не ведомо чувство самосохранения, они жизни готовы отдавать не задумываясь, за спасение всего муравейника, в целом. И так эти цепочки, сносимые постепенно водой достигли противоположного берега. И по этим своеобразным мостам, на другой берег пошли первые колонны солдат. Но так как направо путь им преграждал широкий ручей, они, не смущаясь этого, повернули налево, и пошли вдоль берега, гоня перед собой всех, кто там жил. Там только людей не было. Поэтому и неизвестно, что стало с этой колонной муравьев. Выбрались наверно. А люди остались за ручьем. Тихо и спокойно пересидели сражение. Основная часть заблудившихся ручейков, что остались на этом берегу, поняв, что они уходят в сторону от основных колонн, повернула им вслед, оставив самых «отмороженных» форсировать реку, и штурмовать полосу химикатов. Полосу жителям приходилось защищать особенно тщательно, так как она постоянно заваливалась свежими трупами солдат и по ним в деревню прорывались толпы разъяренных муравьиных берсеркеров.

Самым лучшим бойцом, уже потом, по итогам битвы, был признан, как ни странно — Дуня, который вооруженный совковой лопатой, в синих, сатиновых трусах, кирзовых сапогах и почему-то надевший старую, ржавую каску, бегал по периметру, прихлопывая по десятку муравьев за раз. И орал как сумасшедший:

— Врагу не сдается, наш гордый…., - кто «Гордый» было не понятно, потому как, у него заклинило, и он только эту фразу и повторял.

Вторым героем оказался Фрося, хоть и даун, а сообразил, что от него требуется. Ему тоже доверили лопату, и он медленно и тщательно выполнял порученное, как и все, что он делал. Фрося прихлопывал муравьев лопатой, молчал, и только многозначительная улыбка бродила по его дебильной физиономии. Основные силы солдат в этом отдельно взятом ручейке муравьев полегли на поле брани, оставались рабочие особи, которые были гораздо мельче и соответственно были менее опасны. Процесс уничтожения шел успешно и люди уже успели вздохнуть с облегчением. Так как горючие материалы в деревне кончались, народ уже и старую масляную краску в банках тащил, но из-за старости, она не лилась из них. Тогда люди, намотав тряпку на палку, макали ее в краску — получался неплохой факел, которым отпугивали и при удаче, сжигали насекомых. Заборов практически не осталось, все колья ушли на огненную полосу, в которой вперемешку с ними громоздились обугленные останки муравьев. С первого десятка хат, стоявших ближе всех к дальней околице, вынесли и сожгли всю мебель, окна и двери. Уже приглядывались к доскам на крыше и полу. Хозяева, поначалу сопротивлявшиеся, но когда Петька заявил им:

— Если отобьем атаку, то миром поставим вам новые хаты! — они сами с энтузиазмом стали разбирать свои дома.

А оказалось, что ничего еще не кончилось. Видимо до основной колонны муравьев, все-таки дошел химический крик умирающих особей, и сюда был послан отряд солдат с приказом разобраться, кто убивает рабочих, виновных наказать. Способ известен солдатам только один — откусывание выступающих частей тела. И отряд, без рассуждений отправился на разбор полетов. С разгона вылетев на поле боя, они не стали разбираться с ранеными сородичами, хотя те, наверно, и просили их отнести в тыл, в госпиталь. Часть солдат, увидев врага, просто пошла через пламя напрямик, туша его своими, взрывающимися кипящей кислотой, телами и образуя мост по которому в стан врага врывались все новые и новые бойцы. В главный штаб муравьев ушла телеграмма с докладом о потерях, и просьбе о поддержке. Из штаба прислали курьера с ответом, что выслали резерв, и началась вторая фаза битвы. Разъяренные муравьи прорвали фронт и, растекаясь лавой в тылу, набрасывались на людей. Не спасал даже напалм, с успехом примененный доблестной семейкой Адамс.

Семен, подобравший распылитель в самом начале, не расставался с ним, и был похож на огнеметчика. Только действовал очень экономно в отличие от него, так как пятилитрового баллона с керосином огнеметчику надолго не хватило бы. Додумавшись, еще в самом начале он обрызгал свою и Георгия обувь дустом, и теперь нападавшие муравьи более неохотно нападали на них. Семейка Адамс между тем и без отца воевала успешно. Дети, не дождавшись отца, вышли на улицу, услышали вопли о нападении муравьев. Не раздумывая, похватали оружие и ринулись на защиту деревни. Пробежав уже половину улицы, первой остановилась Дженни:

— Слушайте, братцы, а куда мы бежим с оружием? Вы как представляете себе стрельбу по муравьям из автомата или винтореза? Так, все назад! — и братья, поняв, что они совершили глупость, вернулись во двор. Оставив автоматы на столе, и пошарив по сараю, они вооружились лопатами, благо, уж чего-чего, а лопат в доме хватало. Джон рвался в бой, однако Джек, остудил пыл брата, сказав, что имеет смысл вымазать сапоги какой-нибудь вонючей химией. Перевернув все у отца в гараже, ребята нашли только банку со старым маслом, типа литола. Густо вымазав сапоги и взяв лопаты, они рванули на околицу. Дженни выбежав вместе со всеми, остановилась, потом вернулась домой, повесила за спину автомат и со спокойной душой догнала ребят. Джек покосился на автомат, ничего не сказав, только кивнул, но Джон не мог же промолчать. Тут же начал кричать, что-то типа, того:

— Нам сказала оружие не брать, а сама взяла и т. д. и т. п.! — на что получил суровый окрик брата:

— Заткнись! Она правильно сделала. Пусть хоть один автомат будет, на всякий случай.

Прибежав на околицу и увидев, что там творится, семейка Адамс поняла, что дело швах, и если удастся отстоять деревню, то это будет чудо. А чудеса лучше делать самим, так надежнее.

Посмотрев, как народ вытягивает полосу из химии и льет дорожками солярку и керосин, они поняли, что это вполне реальный способ задержать и повернуть муравьев мимо деревни.

Джек постоял, подумал, видимо выстраивая какой-то план в голове, потом скомандовал:

— Все в разные стороны! Ищите по домам пластик, пенопласт и подобное, все что горит!

Все ринулись по домам и соседским сараям, весело с шутками и прибаутками, им казалось, что это очередная игра. Джек Адамс, между тем, собрал мальчишек и девчонок подростков и им поручил то же самое дело, только отправив их на другой край деревни, поближе к реке. Пацаны восприняли этот приказ с радостью, ведь для них тоже нашлось дело по плечу, и помчались по соседским сараям. А семейка Адамс ринулись искать растворитель. Первым делом помчались к доктору. Ворвавшись к нему в дом первым, Джон с порога начал орать благим матом, что им нужен растворитель. Следом влетевший Джек, дал подзатыльник брату и спокойно произнес:

— Здравствуйте, доктор! Как поживаете? Как наш Семен? Вы в курсе, что в деревне объявили боевую тревогу?

Тот был в курсе вторжения, и готовить медикаменты и бинты поставил пришедшую на работу медсестру Клаву, а сам тем временем готовил Семена к эвакуации на тот берег. Сэм сопротивлялся этому и хотел идти на улицу, воевать. Но доктор сказал, что если тот пойдет туда, то обратно может уже не приходить. Если начнется заражение крови, можно просто тихо ползти на кладбище, благо недалеко.

А Джек дипломатично продолжил:

— Дядя Ра, у нас есть идея, — он скромно промолчал, что идея появилась у него, — мы хотим сделать напалм.

Доктор выронил ланцет, и стал нервно протирать очки.

— Собственно, вы откуда знаете, как его изготовить? — удивленно спросил он.

На что был получен туманный ответ, что, мол, где-то, когда-то, в какой-то книжке найденной неизвестно кем и неизвестно где, они чисто случайно прочитали и сейчас, подчеркиваем, только в минуту опасности, грозившей всему селу, они хотят испытать его на муравьях.

— Ага, — кивнул доктор Ра и по совместительству деревенский химик. — Так я вам и поверил!

А сам припомнил, что пару лет назад сгорел алюминиевый катер одного из копателей и баня с сараем, после того как тот, чисто случайно, как он выразился, раскопал склад тушенки в одном из магазинов брошенной деревни. Про деревню эту упоминал Георгий на одной из посиделок в компании таких же копарей, что, нашли деревню недалеко и хотим с детьми съездить покопать. Но заболел, тоже чисто случайно отравившись чем-то несвежим на этой самой пьянке, и провалялся целую неделю дома. Когда приехали на место той деревни, то увидели, что она напоминает изрытую кротами луговину. Причем кроты такие здоровенькие, потому как ямы были в рост человека, не зарытые за собой, что естественно. Ну и после этого случая и случился пожар. Ночь была, да и ливень как из ведра хлестал. Почему не погасло пламя? Все тогда удивлялись и пожимали плечами. И катер — он-то, как мог выгореть дотла? Доктор Ра высказал тогда мысль, что это могла ударить молния, но он высказал ее, чтобы прекратить слухи, поползшие по деревни и сам в нее, конечно, не верил ни на грош. А вот, значит и разгадка….

— А не помните, как книжка та называлась? — задал он невинный вопрос, — очень уж хотелось мне ее посмотреть.

Тут вмешалась Дженни и, ткнув брата черенком лопаты в правую почку, благо он как раз был напротив нее, когда он уже отрыл рот, чтобы сказать название книги, спокойно ответила доктору:

— Нет, дядя Ра, мы не помним! Это давно было, еще в детстве, мы ее выкинули в костер.

— Даже ни одного слова? — док все еще надеялся раскрутить семейку.

— Одно слово помним, остальное оторвано было. «Чего-то там… Анархиста», — осторожно ответила Дженни.

Джон, морщась, кивнул. Джек молчал, как партизан.

— Ну и ладушки, — док свернул разговор со скользкой темы. Да он и не жалел о том архелоге — так и так, он плохо кончил: рухнул в бетонный колодец в чистом поле, и поминай как звали… Колодец-то был неглубокий, метра четыре, но без швов, гладкий бетон. И диаметром три метра. Откуда он мог взяться в поле, никто так и не мог понять. Человек, свалившийся туда, в одиночку не имел ни единого шанса выбраться оттуда. А так как он ходил один, друзей не имел, считая, что лучше одному все хапнуть, ну и умер там с голоду, просидев в колодце, неизвестно сколько времени. Нашли его через полгода. Вернее увидели палатку брошенную, зверями дикими разоренную, начали по округе искать и нашли.

— Где отец? — Док был приятелем Адамса и поэтому не стал развивать тему, но запомнил и решил при случае высказать о проделках семейки.

— Папа готовится к войне! — тут уже, Дженни могла позволить говорить братьям, и Джон тоже решил поддержать беседу.

— Так что насчет растворителя, дядя Ра? — Девушку с выбранного пути пустыми разговорами не собьешь. — Нам примерно ведро надо.

— Хм, не слишком? — удивился доктор, потом подумал и добавил. — Хотя, судя по ситуации, еще и мало будет! Пойдемте в сарай.

Они, не мешкая, повалили гурьбой за доктором, напоследок показав лежащему Семену сжатые и поднятые кулаки, типа «Держись!» в сарае доктор показал старую, мятую пятидесятилитровую канистру и сказал:

— Забирайте! Потом еще придете, или пришлите кого, дам еще солярки, у меня есть бочка столитровая. Если муравьи прорвутся, то она может и не понадобиться.

И Джек с Джоном, схватив канистру, поволокли ее к месту отражения муравьиной атаки. А Дженни, оставшись одна, взяла еще кое-какие химикаты у доктора.

Потом сидели и колдовали над напалмом.

Ну, рецепт, я вам не буду рассказывать, понятное дело.

В результате вышло пятьдесят литров отличного напалма. Набрав в сарае прямые, ровные дощечки и позвав самых младших, из тех, кто собирался воевать, восьми — десятилетних мальчишек. Джек Адамс взяв в руки дощечку, и макнув ее в канистру, набрал на палку немного напалма и затем, как битой махнув, закинул этот кусок далеко в толпу муравьев.

— Делайте вот так! Старайтесь в разные стороны закидывать и подальше. Понятно? Ты старший! — показал он пальцем в самого старшего из них, — Следи за ними! — кивнул он на младших ребят. — Ты понял, для чего это мы сделали?

Тот отрицательно мотнул головой.

— Вот смотри, мы вымажем напалмом муравьев, он прилипает к любой поверхности и, вспыхнув — очень долго горит. Ветром пламя не собьется. Стоит коснуться одному из них огня и по цепной реакции пламя пойдет по всей толпе муравьев. И они все подохнут! Теперь понятно?

Малыш обрадовано кивнул.

— Тогда вперед, действуйте!

Началось соревнование между детьми, кто дальше закинет кусок напалма. Дети же, не понимали, что смерть — вот она, совсем близко! Они даже развили идею палок Адамсов, взяв свои старые добрые рогатки и макнув в напалм камушек, с помощью рогаток зашвыривая его на уже нереальную, для ручного броска, дистанцию.

Напалм сослужил добрую службу селянам, если можно так сказать об этом страшном изобретение человечества.

Забросанные, а затем горящие не затухающим пламенем муравьи вносили разброд и шатание в стройные ряды муравьев, а липнущий напалм переходил от одного муравья к другому. Но когда появилось подкрепление, стало казаться, что битва проиграна. «Боеприпасы» у людей были на исходе, несколько человек они все-таки потеряли. Одного мужика, Джек даже не увидел, кто это был, и девчонка молоденькая, вроде жила через улицу от Джека. Мужик погиб по глупости, споткнулся, когда отходил, а подняться уже не смог, то ли ударился головой, то ли сердце прихватило, не понятно. Семен даже успел его обрызгать керосином, но он уже не встал. И постепенно скрылся под кишащей массой насекомых. А девушка, она проворонила момент, когда к ней по ноге забрались под сарафан, парочка солдат и со страху побежала не в ту сторону. Бежала, крича диким голосом от ужаса и боли. Семен весь уже облитый керосином рванул за ней, и, схватив за руку, потянул обратно, но ее рука в его ладони вдруг ослабла, ноги девушки подкосились. И когда Семен, обратив внимание на крики людей, повернул голову к ней, то увидел что волочет за собой тело, сплошь покрытое муравьями. На руке девушки уже стоял солдат, готовый броситься и на Семена, но поводил сяжками, видимо его смущал запах, которым была пропитана практически насквозь рука человека. Кузнец бросил тело и прыжками, давя заодно муравьев, вернулся на чистую землю. Потом погиб Петька-электрик, деревенский староста. Он далеко от монахов не отходил, все вился вокруг них кругами, какие-то вопросы задавал, что-то рассказывал, из-за шума Джеку ничего не было слышно, он вообще старался держаться подальше от монахов, помня о том, как его допрашивал «толстый». И в какой-то момент муравьи отрезали монахов и старосту от основной группы людей. Деревенским не было дела до монахов, шла борьба не на жизнь, а на смерть, и тут уж кто выживет. Монахи, кстати восприняли это совершенно спокойно. Они как стояли, у дома старосты, сложив руки на груди, так и продолжали стоять, не делая попыток защитить себя. И муравьи обходили их по кругу, даже не делая попыток напасть. Петька с лопатой в руках, колотил по земле, сколько мог, давя насекомых. Но когда муравьи потекли сплошной, без просветов полосой, он решил спастись бегством. Но бежать было некуда. Староста, решил рискнуть и попытаться добраться до своего дома. Может быть, туда они еще не добрались. Его не смутило то, что на крыльце уже находилось несколько муравьев, с удивлением рассматривавших приближающуюся жертву. И так с удивлением и погибших под сапогами Петьки. Он, проскочил через покрытое сплошным ковром муравьев пространство, разделяющее его с родным домом, и скрылся в сенях. И через секунду выскочил на крыльцо, весь просто обвешанный с головы до ног атаковавшими его муравьями, сделал два шага и молча упал лицом вниз.

Отбиваться становилось все трудней. Уже несколько мужчин и женщин упали замертво под воздействием накопившихся токсинов в крови. «Толстый» монах с интересом наблюдал, как боевые муравьи выкусывают кусочки мяса из тела старосты лежащего буквально в пяти шагах от него, и сделал непростительную для его сана ошибку, он отвлекся и шагнул к телу Петьки, пытаясь что-то рассмотреть поближе. И муравьи буквально взлетели потоком на «худого» монаха, которого перестал прикрывать «толстый». Это надо было видеть, монах, не ожидавший такого промаха от коллеги, просто тупо застыл на месте, не успев открыть рот, а когда его открыл, туда тотчас же залез муравей, выкусив из языка огромный кусок плоти, явно не по его «зубам». И парализованный «худой» монах рухнул навзничь, раскинув крестом руки. Остолбеневший «толстый» стоял, открывая и закрывая рот, у него не получалось выдавить из себя ни звука, только морда лица наливалась бордовым цветом. Наконец он вскинул руки и, бормоча что-то поднос, стал их медленно поднимать. Вслед за руками из земли стал вырываться струйками какой-то жело-зеленый газ, явно тяжелее воздуха. Потому что он лежал на земле плотным двадцатисантиметровым слоем, не поднимаясь выше. И муравьи, едва газ их касался, тут же валились кверху лапами. Основная колонна муравьев давно прошла мимо деревни, в ней оставалась только сто пятьдесят восьмая гвардейская дивизия имени ХО, посланная зачистить деревню, мешавшую проходу основных сил к месту постоянной дислокации, и потому подкрепления не стоило ждать. Диаметр круга, поднятого монахом газа, накрыл почти всю деревню и захватил даже кусок реки, где всплыла вся рыба. А так как со всей округи на место бесплатной кормежки муравьями пришла вся рыба, то можете представить, что творилось в реке. Если одним словом — то «Кишмя!» Практически спинка к спинке, медленно плыли вниз по течению кверху брюхом налимы и судаки, стерлядь и шип, ерши и плотва. Люди, опустив руки, с ужасом и облегчением смотрели на происходящее. Одна из женщин, потерявших мужа, осознав, что монах мог за две секунды уничтожить всех муравьев, и не делал этого, с интересом наблюдая, смогут ли жители сами отбиться от армии муравьев, не выдержала и с лопатой на перевес бросилась на монаха. Тот с кривой ухмылкой смотрел на приближавшуюся лопату, потом мгновенно выставил вперед руки, прокричав непонятное слово. И из подведенных друг к другу, на долю секунды, рук вырвался светящийся шарик, мгновенно снесший полголовы у бежавшей убивать монаха женщины. Она, как бежала с лопатой наперевес, так и рухнула ничком на землю, не выпустив лопату из рук. Монах, криво ухмыльнулся и обвел застывших людей ледяным взглядом, как бы спрашивая, кто еще хочет попробовать напасть на него.

Дженни в это время сидевшая на крыше, и осматривавшая окрестности в поисках ушедшей армии муравьев, скинула с плеча винторез и, откинув крышку с прицела, прильнула к нему.

Георгий поднял руку, как будто что-то хотел спросить, монах, резко перевел на него ледяной взгляд, поднимая руки.

— Бам-с! Голова монаха раскололась как спелый арбуз, с одновременно пришедшим звуком выстрела винтореза!

Никто не ожидал такого развития сюжета. Семен стоявший рядом, охнул, прикрыл ладонью рот и прошептал:

— Зачем? Зачем она это сделала? Нас же всех убьют!

Остальные жители молча стояли и смотрели растерянными взглядами на Георгия. Тот, не теряя инициативы, ответил всем жестким взглядом и произнес:

— Вы хотели сдохнуть под его шарами? У него, похоже, вообще крышу снесло! И если бы мы его не убили, он бы в итоге убил всех, может быть не сейчас, не спорю. Но, вернувшись сюда в следующий раз, он припомнил бы нам попытку его убийства. А эти люди ничего не забывают. Поэтому надо списать все на муравьев. У самого в голове проносились совсем другие мысли: «Зачем Дженни выстрелила в монаха? Ну, зачем?»

Этим она усложнила дальнейшую жизнь всей деревне. Но, возможно, спасла жизнь отцу. Поэтому Георгию пришлось на ходу импровизировать и придумывать хоть какое-то внятное объяснение случившемуся.

Жители деревни зашевелились, приходя в себя. После ужасной драмы разыгравшейся на их глазах. Георгий послал ребят с поручением найти живых муравьев. После убийства «толстого» монаха, газ весь тут же втянулся обратно в землю, от него не осталось ни запаха, ни следов на земле. Как будто вся армия муравьев просто умерла своей смертью на поле брани.

А Георгий, поняв, что надо и дальше прояснить ситуацию, сделал вот такой хитрый шаг: здесь на этом конце деревни в живых оставалось буквально человек десять взрослых и подростков. И пока не подошли те, кто воевал на других участках, он объяснил им, что если они скажут остальным жителям, что не один, а оба монаха погибли от «рук», а если быть точнее от жвал муравьев, то все пройдет гладко. И меньше пойдет слухов по деревне.

— Вы поняли?

Все согласно кивнули, так как понимали, что если сюда приедут дознаватели из города и узнают, что тут произошло на самом деле, то ко всем придет тот самый маленький пушистый зверек.

Тут вернулись братья Адамс и сообщили, что в доме старосты муравьи еще живые, они туда не заходили, а посмотрели через окно. Георгий с сыновьями, взяв монаха за руки и за ноги, собрались просто закинуть тело в дом, разбив окно. Но когда Джек и Джон взяли монаха за руки, Джек Адамс заметил у того на ладонях странные кружки, телесного цвета.

— Папа! Смотри, что это? — он развернул ладонь к отцу.

Георгий покрутил ладонь и так и сяк, повернул к свету, благо покойнику было все равно, но ничего не поняв, пожал плечами.

— Давай берись, и закидываем — поторопил он сыновей.

— Подождите секунду!

Джек не зря числился «мозгом» семейки, он взяв нож аккуратно подцепил его кончиком эти диски и они отлипли от ладоней, не оставив и следа на ладони. Вытащив платок и завернув в него диски, сунул их в карман. Потом проверил карманы и не найдя ничего, скомандовал брату:

— Что стоим? Кого ждем? — И подхватив труп, они перекинули его внутрь Петькиного дома.

Муравьи, остававшиеся в доме, оказались выше уровня отравляющего газа и не погибшие как их сородичи, накинулись на тело, и оставалось надеяться, что они его объедят до неузнаваемого вида. В это время стали подтягиваться те люди, что отбивались от нападения у реки и вдоль оврага. Немного ошарашенные тем, что внезапно выступивший газ, уничтожил всех муравьев, и так же ушел обратно. И узнав, что это дело рук погибших монахов, они искренне горевали по убитым защитникам.

Подтянувшиеся дети, обрадованные победой, уж весело бегали по пожарищу, топча хрустящие под сапогами останки муравьев. Взрослые же просто повалились без сил на землю, не было сил даже пошевелиться. В это время те муравьи, что оставались в доме старосты, доев труп монаха и набравшись сил, ринулись продолжать поставленную им свыше задачу: уничтожить врага. Но их было мало, по сравнению с той ордой, которая была в начале битвы, и поэтому их уничтожение заняло совсем мало времени и это смогли сделать подростки. Взрослые даже не поднялись с земли, от усталости даже не пошевелившись, продолжали тупо сидеть и смотреть на пепелище, заваленное горелым хитином.

Появившаяся на околице тетя Тамара внесла некоторый диссонанс в это спокойствие. Она во время самого сражения, занималась переправой на тот берег и размещением там, детей и стариков. Узнав, что все кончилось, сразу же помчалась узнать как муж и дети. Заскочив по дороге, домой, и нагрузила на себя еды, понимая, что парни там пробыли весь день без еды и питья.

— Ну что сидим? Кого ждем? Я за вами бегать буду? Садитесь жрать, пожалуйста! Где Дженни и Джек? — она требовательно посмотрела на мужа. Тот, только устало махнул рукой:

— Отстань!

А Джек и Дженни, услышав знакомый голос, появились тут же. В отличие от старшего поколения, молодые растущие организмы требовали энергии постоянно и ребята от еды никогда не отказывались. Тут и другие подтянулись с кормежкой бойцов. И расстелив принесенную кем-то скатерть из дома старосты, все сели в общий круг. А так как Тамара, была женщиной сообразительной, она взяла с собой литровый баллон с самогоном. И не прогадала. Муж глянул на нее с уважением, смешанным с укором по поводу размера тары, и разлил первач всем по стаканам.

— Ну, за победу! — произнес он главный сегодняшний тост, — я думал, мы их не одолеем! И обнял сидевшую рядом дочь, прошептав ей на ухо:

— Спасибо тебе дочка, я думал, что следующий шар полетит в меня.

— Я тоже так подумала! — прошептала она в ответ.

— Вы чего там шепчетесь? За самогоном, дочь родную посылаешь? — у Тамары были свои тараканы в голове. — Ишь, все мало ему. Пусть сидит, я уж сама схожу, — смягчилась она. — А то ее пошлешь за бутылкой, она одну и принесет.

Она, кряхтя, поднялась с земли, все-таки сегодняшний день всем дался нелегко, хотя тетя Тамара и старалась не подавать вида, все это понимали. И Джон вызвался помочь матери, сказав ей тихо:

— Мама, давай вместе пойдем, сюда сам принесу самогон, а ты останься дома, полежи, устала наверно.

Та с благодарностью взглянула и, взяв под руку, они пошли домой.

Тем временем Георгий разлил еще по одной остатки самогона и уже Семен произнес:

— Давайте за тех, кто погиб, защищая деревню! Пусть земля им будет пухом! — все выпили не чокаясь. Самогон начал понемногу действовать и напряжение всех этих часов медленно спадало. Мужики, те, кто курил, достали трубки и кисеты, начав набивать табак. Затем, раскурив трубки от тлеющих повсюду угольков, все стали молча обдумывать дальнейшую жизнь. Пока народ разошелся по окрестностям осматривать место прошедшей битвы, Семен подошел к Георгию и тихо, что бы ни услышали соседи, завел разговор:

— Ну что будешь делать? Похоже, попал ты конкретно, да и вся деревня тоже. Если бы не эта чокнутая баба, хотя ее я как раз понимаю, может быть, и обошлось бы.

— Только вот это — «БЫ», как раз и мешает, — ответил дядя Жора так же тихо, — мне кажется, что он забрал бы Джека с собой по любому. Да и видел я, какими глазами он смотрел на нас, как мы живем здесь. У нас ведь есть почти все блага цивилизованного мира, того, что разрушен давным-давно. Посмотри у всех нормальное, автоматическое оружие, бинокли, рации, кое у кого есть ноутбуки вполне работоспособные. Я уже молчу о холодильниках и прочих благах. Единственное чего нам не хватает, это электричества в полной мере, но с другой стороны, есть аккумуляторы и солнечные батареи. А там? — он махнул головой в сторону далекого города. — Там люди опустились на уровень средневековья практически, да еще эта гвардия с полицией на пару, творят все что вздумается. Нас не трогают, только потому, что мы находим им эти старые вещи и технику. Но на нашей деревне, свет клином не сошелся. Могут и стереть с лица земли, ради того, чтобы показать другим копателям, на что они способны. Вот я про что думаю. Давай сегодня ничего решать не будем, ночь подумаем, а завтра придешь к нам, и мы все обсудим. Сам понимаешь сейчас надо решать другие проблемы, — закончил разговор Георгий.

Семен согласно кивнул. В это время показался Джон с двумя бутылями первача, и не последними. Кое-кто из некурящих, но употребляющих спиртное, жителей деревни, сбегал домой и притащил самогон и закуску. Благо, ни то, ни другое в борьбе с муравьями не потребовалось. Началась банальная пьянка. И ни у кого не повернулся язык сказать, что нельзя, или что-то в этом духе. Общая беда сплотила всю деревню. Кто-то уже начал песни петь, кто-то начал рыдать на плече у соседа. Все, как всегда. Такое было после каждого нападения муравьев. Люди праздновали победу.

Глава 9

Георгий посмотрел на Семена вопросительно, тот кивнул. Они тихо поднялись, прихватили лопаты, ранец с распылителем и пошли домой. Обернувшись, Георгий посмотрел на односельчан, которые даже не заметили их ухода. Но вся семейка, включая Фокса, тоже дружно поднялась, собрав лопаты, ведра, и зашагала к дому Адамсов. У калитки все остановились, Джек направился, было идти домой, но Георгий только строго глянул в его сторону, и это желание увяло на корню. Семен собрался ехать на тот берег, к сыну.

— Надо забирать его домой, — просто ответил он, — он же не ногу потерял? А так, чего ему на том берегу делать? Перевязать, я и сам смогу. Да и мне спокойней на душе будет.

— Слышь, Семен, а куда ты собрался? — первач развязал язык и Тамаре, — Сэм твой, опять у дока дома. Мы же всех вывезли с той стороны. И сына твоего, я сама к доктору отвела. Тот сказал, что еще неделю ему лежать у него, вот в следующее воскресенье и заберешь сына. Так что оставайся у нас, чего тебе дома одному сидеть? Или ты собрался ножи точить к Алене? — с подковыркой добавила Тамара.

— Ух, и вредная ты, баба, Тома! — засмеялся Семен. — Как с тобой Жора живет? Хорошо, черти, уговорили! А есть еще пузырек, Тома? А то нам что-то маловато оказалось! — с хитринкой в голосе добавил он — Мы можем и тебя в компанию взять. А то вдруг соберемся ночью ножи проверить?

— Ну-ну, сходите, — Тамару, на слабо не возьмешь, — только помните, серп у меня в сенях висит, острый как бритва!

— Да, пошутил я, пошутил, — пошел на попятную Георгий, — идем в дом, чего у калитки стоять. Молодежь сидела на кухне, попивая чай, а когда пришли взрослые, они ушли, прихватив кружки, в спальню к мальчишкам. На строгий вопрос поддатой мамы, о том, что они там собираются делать? Прозвучал вполне невинный ответ об игре в карты или лото. Что и было на самом деле, затевать какую-нибудь пакость, на ночь глядя, сил уже не было. И они поднялись наверх, в мансарду, где было две детских комнаты, большая, вечно выглядевшая как хлев — братьев, и маленькая, чистенькая — Дженни.

Взрослые пошли сразу на кухню, мужики расположились за столом, а мать, сходив в сени, вынесла еще баллон с самогоном и, пошарив в холодильнике, выставила на стол чугунок с вареной картошкой и миску соленой прошлогодней капусты.

Со словами:

— Я надеюсь, вы сюда не жрать пришли, — метнула все это на стол и уселась рядом с мужем на лавке. Георгий с Семеном, переглянувшись, поняли, что Тамара готова. Георгий, наклонившись к ней, тихо сказал ей на ухо:

— Идем, Тома, спать… — и она согласно кивнула головой. И он отвел мотающуюся, как осина на ветру, жену в спальню, откуда через секунду разнесся здоровый женский храп. Вернувшись к столу, он открыл баллон и разлив по стаканам самогон, сказал виновато:

— Не рассчитала силы, жинка, ну ничего проспится до утра. Давай, Семен, наливай!

Хмель не брал ни того, ни другого. Видимо напряжение последних дней, накопившееся в них, не давало расслабиться. Семен, не теряя времени даром, открутил пробку и разлил самогон по стаканам. Наливал на три пальца, не мало, но и не много, как раз на два хороших глотка. Налив, поднял стакан:

— Давай Жора, за тех, кого с нами сейчас нет! — хлопнул стакан, и, занюхав корочкой хлеба, потянулся за щепоткой соленой капусты, — Эх! Хорошо пошла!

Георгий выпил молча, и занюхав хлебом, вытащил трубку и кисет. Семен, глядя на него, тоже вытащил трубку: — Давай твоего табачку попробую, — потянулся он к кисету друга.

— На, думаешь, жалко отравы для друга? — протянул кисет Жора и добавил, — Что делать дальше будем?

Жора вздохнул, посмотрел мрачно на друга и сказал глухо:

— Уходить нам придется! Пока до зимы еще есть время, можно успеть еще дом построить. Потому как я думаю, скоро здесь появятся гвардия или полиция и начнут расследование. Прикрывать Дженни никто не будет, у всех семьи, дети. А если ее возьмут, я ведь, сложа руки, сидеть не буду, и думаю, они тоже это понимают. Да и остальным достанется, за то, что скрывали. Поэтому лучше будет для всех, если мы уйдем.

Семен с тоской посмотрел на друга, он понимал, что Жора прав. Но вот так, на ровном месте потерять друга, это было выше его сил:

— Мы тоже с вами уйдем! — стукнул он себя кулаком в грудь, — вот Сэм поправится, тогда и пойдем!

— Не дури, Семен! Ты в этом вообще не замешен! Куда ты пойдешь? Да и мне нужен будет свой человек в деревне! Надо будет на днях сгонять в этот городок, присмотреться внимательней, скорее всего там придется осесть.

Так они сидели всю ночь. Говоря о планах на будущее, хотя какое тут будущее планировать? Вспоминали погибших или пропавших друзей и просто знакомых, сгинувших в таивших миллионах опасностей, лесу, поле или болоте. Самогон не забирал. Они уже допивали баллон, когда Семен с другом решили сходить во двор по одному неотложному делу. Стоя у соседского забора и поливая струей их смородину, слишком близко посаженную, он поднял голову и заметил, что стало рассветать. «Вот это посидели!» — мелькнула мысль. А когда уже стали подниматься на крыльцо, это же заметил и Георгий. Заявив, что он уже видит дверь на веранду, и пора будить жену. Хорошо Семен удержал его от этого поступка, сказав, что неплохо сначала посмотреть на часы. Когда они с Георгием нашли часы, и стали их рассматривать, количество стрелок у друзей было разным: у Семена было четыре, причем три больших и одна маленькая, а у Георгия была всего одна. Однозначно решив, что надо утром часы отремонтировать у Семена в кузнеце, они вырубились тут же за столом, сложив головы на руки. Но пробуждение было совсем не таким, какое они себе представляли…

Солнце поднялось совсем немного над горизонтом, когда Тамаре пришлось встать. Выпитый вчера самогон и чай сделали свое дело. Мочевой пузырь давил на мозг и тот дал команду ногам, что надо идти во двор. Встать-то, Тамара встала, но не проснулась. Как сомнамбула прошла она сквозь кухню, краем сознания заметив спящих мужиков за столом, мелькнула злорадная мысль, что и они сломались, не она одна! И так же ушла, затертая более важной мыслью о том, что надо успеть добежать, и туда она успела вовремя. На обратном пути, свежий воздух проветрил ей немного мозг, и тот стал более адекватно воспринимать окружающий мир. Вот тут Тамара и обратила внимание на какое-то шуршание за воротами. Полотно калитки, сделанное из сантиметрового железа, подалась под ее привычным напором и Тамара выглянула за нее, немного стесняясь того, что она стоит буквально на улице в одной «ночнушке». Выглянула — и застыла в ужасе.

Вся улица была покрыта живым ковром из муравьев. К ним во двор они не зашли по одной простой причине. У ворот валялось ведро с остатками керосина, которое вчера кто-то в темноте опрокинул, не заметив. И муравьи инстинктивно обходили неприятный запах. Через какое-то время они и в этот дом попадут, пусть и с другой стороны, но пока им хватало и других жертв. Над деревней стояла тишина, только шуршание миллионов лапок говорило о том, что Тамара находится не на кладбище. Но все шло именно к этому.

Визг, который она издала, потом не смогла бы повторить ни за какие деньги. Стекла в доме аж завибрировали, и муравьи, те, кто шел рядом с воротами, резко изменив маршрут, отскочили подальше. С грохотом, чуть не снеся дверь в хату, вывалились Семен с Георгием, еще пьяные, с шалыми глазами, но с автоматами в руках. И следом в одних трусах, включая Дженни, правда, в ночнушке, вывалилась с мансарды вся семейка. В трусах, но с оружием!

Тамара с белым лицом и дрожащими губами, не могла сказать ни слова, только рука ее дергалась и показывала куда-то за спину.

Георгий подскочил и начал трясти ее за плечи, крича, что с ней случилось. Она, прижавшись к нему на секунду, затем оторвалась от мужниного плеча и совершенно трезвым голосом просипела:

— Муравьи! Они вернулись!

Тут уже не выдержал Георгий: «Мля! Да когда же это кончится?» Рванулся к калитке, но Тамара, помня о том, что она там видела, закрыла собой дорогу.

— Встань вот на заборчик, — показала она на палисадник, — да глянь, аккуратно только, через верх. Ворота не вздумайте открывать!

Он поднялся, наступив на забор одной ногой, и выглянул. Потом соскочил и повернул посеревшее от страха лицо к дому: «Надо уходить! Прямо сейчас, все к катеру!»

Семен, мгновенно протрезвевший, шагнул навстречу: «Я за сыном! И не пытайся остановить!» Георгий замер на полуслове, внимательно посмотрел на друга и сказал: «Я с тобой тогда пойду, один не дойдешь!»

Но вмешался Джек Фокс:

— Нет, дядя Жора! Вам надо идти заводить катер! Я пойду с дядей Семеном, тем более, Сэм мне брат названный! — он глянул на кузнеца, — Давайте дядя Семен, обольемся керосином, — кивнул на забытый с ночи распылитель, валявшийся во дворе. И повернувшись к парням, добавил:

— Все, что можно — тащите в катер! Дженни лезь на крышу и стреляй по окнам домов. По всем подряд! Буди народ! Сейчас, похоже, получается, что каждый сам за себя!

И получилось так, как будто всегда Джек командовал, все ринулись исполнять его приказ. Георгий повел жену в катер, пацаны принялись рыскать по дому, скидывая в сдернутые наволочки, то, что может пригодиться на первое время. Дженни с винтовкой залезла на крышу и начала прицельно стрелять по окнам, будя народ. Первым делом, высадив стекло в доме доктора. А Джек и Георгий, обрызгав друг друга керосином, собрались бежать к дому дока за Сэмом. Джек надел на спину распылитель, там еще было немного, литр, наверно плескался на дне. Семен взял совковую лопату. Быстро распахнув дверь, и так же быстро ее за собой захлопнув, они побежали прямо к дому доктора, бежали прямо по спинам плотно ползущих солдат. Бегом и не останавливаясь, потому что если остановиться, значит умереть. В доме дока были еще все живы. Выстрелом Дженни разнесла окно на втором этаже, оттуда выглянуло рассерженное лицо дока. Сначала он хотел закричать что-то явно нехорошее, но, увидев черный хитин муравьев, плотно устилавших улицу, слова застряли у него в горле. Он, замерев, смотрел на муравьев, понимая, что тут уже нечего думать о сражении, а можно попробовать только убежать. Но куда? И куда деть Сэма, который вчера вернулся с того берега, и сейчас спал спокойно в палате. Но как оказалось, Сэм проснулся от выстрелов, подошел к окну, оценил обстановку, глянул на дом Адамсов, который был на другой стороне улицы и ближе к околице. Понял маневр Адамсов и побежал вниз открывать дверь, придерживая раненую руку. Крича при этом:

— Док собирайтесь! Отец сейчас придет за мной! Поможет нам выбраться!

Доктор заметался по дому, лихорадочно бросая в подвернувшийся холщевый мешок, все подряд. Сэм открыл дверь, топча ногами подвернувшихся под них муравьев. Отец с Джеком бежали, что было сил, муравьи просто не успевали сообразить, что за сила топчет их сверху. Ямки в хитиновом потоке быстро затягивались, но люди успели проскочить улицу. Влетев, в буквальном смысле этого слова, в дом доктора. Кузнец прижал к груди сына, приговаривая: «Живой! Живой, сыночек!»

Тот слабо отбивался со словами: «Ну, что мне будет? Ну, ладно, что ты, в самом деле?», но видно было, что и он рад. У обоих текли слезы, но они не замечали этого. Джек, глядя на них, подумал, что-то много испытаний выпадает на их долю. А ведь надо еще до катера добраться.

И он, тихо подергав за рукав дядю Семена, решил прекратить это дело, тем более солнце вставало все выше, и активность муравьев возрастала.

— Вы готовы? — спросил он, — Док вы где? Мы уходим!

Показался доктор с двумя баулами и мешком в руках.

Джек остолбенело посмотрел на него, потом вырвал баулы из рук и бросил их в угол со словами: «Док мы еще сюда вернемся!» И подняв распылитель начал опрыскивать всех людей.

— Все готовы? — спросил он, когда штаны и сапоги у всех покрылись тонким слоем керосина, — Тогда побежали!

Он открыл дверь, и люди изо всех сил рванули обратно, к дому Адамсов. Кузнец поддерживал сына под здоровую руку, а Джек помогал доку, так они бежали, парами через льющийся поток хитина. Джек умудрялся успевать брызгать из распылителя вперед, по ходу их бега и муравьи сразу останавливались не понимая произошедшего с ними чуда, и не получая никакой информации от своих командиров, тупо замирали на месте медленно умирая от удушья. Люди не пользовались огнем, понимая, что если зажгут сейчас огненную дорожку, то муравьи побегут в обход, как раз через дом Адамсов и все станет еще хуже. Поставив мировой рекорд в беге по пересеченной местности, храбрая четверка, достигла ворот дома, без потерь и, влетев за ворота, повалилась на землю, кашляя и отплевываясь. Георгий чуть ли не пинками поднял их, торопя в катера. Он успел завести оба катера, свой и Джека, проверил уровень топлива, загрузил жену и все что натащили ребята из дома. Пора было отходить от причала, и так судьба дала им шанс выжить. Дженни между тем выстрелив несколько раз, разбудила деревню, вернее тех, кто ночевал дома. Тех, кто оставался ночевать на околице, муравьи убили сразу, еще сонными. Кое-кто из живущих внизу деревни, у реки пытались спастись, там были слышны крики женщин и рев скотины, но прорвался ли кто из них за реку, было непонятно. На соседней улице, вообще не было слышно ни единого звука.

— Все, уходим! — Георгий последним уходил со своего двора, подождав, пока с крыши слезет дочь. Она, подхватив, что-то из оставленных вещей, побежала к катеру. Отец догнал ее, и они финишировали на причале одновременно. Оба катера сильно просели под весом людей и груза, не деваться было некуда.

Первым делом из узкой протоки вышли на середину реки и по ней, не забывая об умении наводить муравьями мосты, двинулись к общественному причалу. С ужасом увидя, что и там все кишит муравьями. Подойдя ближе, заметили лодку, обычную весельную, которая медленно дрейфовала вниз по течению.

Чуть дернули движками, и катера мигом догнали ее. Как оказалось не зря. На дне лодки, дрожа от страха и пережитого стресса, это было видно по ходившим ходуном лопаткам, лежала женщина в одной тоненькой ночнушке и с кровоточащими ногами. Видимо, пока добиралась до лодки, муравьи успели ее покусать, но она смогла как-то отбиться от них. Джек с доктором и Сэмом, сидевшие в маленьком катере, подошли с одной стороны, а Георгий с остальной частью команды, на полсекунды дольше державший газ, проскочил мимо, и ему пришлось разворачиваться. Доктор перегнулся и легонько потряс женщину за плечо. Та, вздрогнув, забилась в истерике, одновременно, рыдая и крича что-то непонятное. В это время большой катер вернулся к ним и вся семейка Адамс остолбенев, увидела такую картину:

Женщина, а это была, всем им знакомая Алена, видимо в глубоком психологическом шоке от происшедшего с ней, вскочила во весь рост и бросилась в воду, тут же исчезнув из вида. Первым оправился от шока Семен. Он не раздумывая, вскочил и нырнул в воду за ополоумевшей бабой. Вынырнул без нее, огляделся и нырнул опять. На этот раз отсутствовал больше минуты. Чудом избежавшие смерти люди, затаив дыхание, следили за мутной водой, опасаясь появления крупных речных хищников и облегченно выдохнули, когда из воды показался кузнец, тащивший за волосы Алену к катеру, которая вяло махала руками в разные стороны, потеряв, похоже, ориентиры. Все кто был в нем, бросились к борту вытягивать тело и едва не перевернули катер, навалившись на одну сторону. Хорошо, что Георгий вовремя сообразил и рявкнул на детей, остановив их. Потом сам с женой, зацепив Алену за руки, за ноги и Семен, который толкал снизу, упершись в ее задний бампер, стали вытаскивать ее из воды. Кое-как, общими усилиями, перевалили Алену через борт, кузнец влез следом. Так как люди выросли на реке, то умели проводить, если сказать научным языком, комплекс реанимационных процедур при утоплении, процесс откачивания прошел достаточно быстро. Перевернули на живот, перегнув ее через колено Георгия. Поток воды, пополам с ужином хлынул из открытого рта девушки. Надавив еще несколько раз на спину, дядя Жора выдавил все содержимое желудка и воду из легких Алены за борт. Перебравшийся док с катера Джека и растолкал всех столпившихся вокруг и приказал им:

— Так, валите отсюда! Хотя бы временно перебирайтесь на другой катер, не мешайте мне. И раскрыл свой саквояж. Пацаны, грустно вздохнув и последний раз бросив взгляд на мокрую ночную рубашку Алены, перебрались к Джеку, подталкиваемые сзади, презрительно фыркающей Дженни, заметивший их поползновения к бесплатному просмотру.

Вся молодежь собралась на катере Джека. Уселись в кружок и стали обсуждать происшедшее. Перебивая друг друга, рассказывали о том, кто что видел и что делал. Хоть и молодые ребята, у которых психика более пластична, но такие приключения, выпавшие на их долю в последние дни, хоть кого с ума сведут. И вот такие посиделки, снимают напряжение, возникающее в нервной системе любого человека. Конечно, в основном все восхищались поступком Джека. Каждый, не вслух, а мысленно, наверно примерял этот момент бегства из деревни, на себя. Смог бы он пробежать через улицу полную муравьев? И не все были уверены в своих силах или мужестве совершить этот поступок. Второй момент, который волновал их не на шутку, можно было сформулировать тремя словами: что делать дальше? Остальные вопросы вытекали из этого. Куда сейчас ехать? Вернее, куда уходить по реке прямо сейчас, в принципе, не имело значения. Рано или поздно, в течение нескольких дней, муравьи, подъев весь белок в деревне, уйдут дальше. Им надо успеть до зимы построить муравейник. Поэтому по этому поводу, все ребята понимали, что тут проблемы нет. Еще, почти все, сходились в том, что рано или поздно в село придут монахи, в поисках пропавших двух своих братьев, да еще, те которых искали эти двое, тоже в этих местах где-то сгинули. Так что проблем у деревни было бы много. Все это ребята понимали, а вот в том, что делать, в общем и целом дальше, мысли и идеи у братвы разделились. Адамсы, Джек и Джон, ратовали за переезд в тот город, из которого они только что вернулись. Сэм был категорически против города, но тут было все понятно, шок от пережитого давил на него нешуточно. Дженни предлагала пересидеть пару дней в любом месте, просто отойдя на некоторое расстояние от деревни, и вернуться обратно, в обжитое место. Джек Фокс колебался, находя плюсы и минусы, в обоих вариантах.

Братья Адамсы шумели и кричали, доказывая остальным, что если в городе перебить пауков и другую живность, то там можно спокойно жить, благо город не разграблен, и там можно найти многое из полезных для жизни вещей. Семен, баюкая больную руку, спокойно отвечал братьям, что не имеет смысла рисковать своими жизнями, переезжая жить в город.

— Кое-как отбились от одного семейства пауков! А сколько там таких семей может быть, неизвестно! Так и будем воевать? Патронов на всех может и не хватить…..

И это был весомый аргумент. Дженни говорила, что может все обойдется, и монахи не появятся больше в деревне. Конечно, их из всех жителей осталось горстка, но может, кто из пришлых появится? Ведь время от времени появлялись новые жители, тем более столько домов освободилось. И тут она разревелась. Все ее деревенские подруги погибли, да и кроме подруг, просто знакомые люди. Ведь все друг друга в деревне знали, и если даже кто-то один погибал где-то в поле или лесу, это была трагедия, а тут погибла практически вся деревня. Все бросились утешать ее, но и у самих заскребли на душе кошки. На соседнем катере между тем события развивались своим чередом. Алена очухавшись после «купания» завернувшись в одеяло, данное ей тетей Тамарой, сидела в штурманском кресле и дрожала. У нее начался, говоря по-русски — отходняк. Док, поковырявшись в саквояже, тихо спросил у Георгия, нет ли у него самогона?

— Чисто в лечебных целях! — уточнил он, покосившись на Тамару. Та, махнув рукой, типа, чего уж там сейчас об этом думать, сказала мужу:

— Дай-ка мне вон тот узел из кухонной скатерти! — указав на кучу, сваленную по середине каюты. Тот кое-как пролез внутрь и, вытащив из кучи искомый узел, подал его жене. Та, поковырявшись в нем, вытащила со дна бутылку самогона и два стакана. На молчаливый вопрос мужа, вздохнула и сказала что стаканов только два.

— Ага! — понимающе кивнул Георгий и решил: — Тогда будем пить по очереди!

И забрав бутыль из ненадежных женских рук, разлил лекарство по полстакана. Первым предложил выпить Алене, в качестве лекарства, и доку, за ее реанимацию. Во вторую очередь пошли кузнец и Тамара, а сам, чтобы не пить в одиночку, приложился прямо к горлышку. Молодежь с другого катера, посмотрела на взрослых, незаметно сглотнула слюну и продолжила беседу. Взрослые тем временем, допили бутылку и стали решать туже проблему, что и дети. Куда идти и что делать дальше? И тут мнения разделились: доктор предлагал пересидеть где-нибудь недалеко, да хотя бы на том берегу, и вернуться домой. Георгий и Семен, понимая, что когда придут монахи, пощады им не будет, даже если и свидетелей не осталось. Монахи умели вытягивать сведенья из тех, кто и не думал, что он что-то знает. Женские мнения в расчет не принимались, понятно было, что им в деревне жилось лучше, чем в неустроенном месте. Но друзья понимали, что выбора у них не было. По большому счету доктор им был не нужен. За рукой сына кузнец надеялся присмотреть сам, в походе док будет только обузой, так что надо было искать временное пристанище или сразу уходить и начинать строиться, если не пойдут в тот городишко. А куда тогда идти? К соседям? И что? Кому мы там нужны? По большому счету никому. Если наше село исчезнет — все заказы из города уйдут в другие деревни. Так что соседям выгодно, что исчезла: и конкурентов меньше, да и сами дома можно обшарить. Значит, придется оставаться. Еще есть соображения. Сейчас начало августа, до первых заморозков осталось буквально пара недель. Не за горами сентябрь, надо ведь еще и урожай убрать. Летом-то хорошо, а зимой? Кушать, как ни странно, каждый день хочется. Катера медленно дрейфовали по течению реки, сцепившись бортами, на них шли две параллельные дискуссии, об одном и том же. Но аргументы приводились разные. У взрослых шли в ход такие доводы как: баня, урожай, огород и полный погреб запасов на зиму. У молодежи: битва с вражеской фауной, приключения и находки. Время от времени, то один из оппонентов, то другой замолкал, подыскивая подходящие аргументы, в поддержку своей точки зрения. Катера течением стало выносить на плес, выдававшийся на половину течения реки с того берега, и заметивший это кто-то из ребят, криком прервал жаркие споры. Георгий завел свой катер и вывел сцепку на фарватер. Места для разворота хватало с избытком и он, развернувшись, пошел к верховьям. Потому что спускаться вниз по течению, вслед за идущими туда же муравьями, не было никакого желания. Те мелькали то тут, то там среди деревьев вдоль берега, рыская в поисках провианта, причем часто и в больших количествах, так что о причаливании к своему берегу не шло даже речи. Проходя мимо деревенского причала, увидели все ту же тучу муравьев, снующих по мосткам и всему склону, ведущему в деревню. На приближение катеров, насекомые не среагировали, но у людей сердца все равно сжались в тревожном ожидании, что муравьи начнут бросаться в реку, выстраивая свои цепочки-мосты для нападения. Но те, не обратили на плывущие катера никакого внимания, и они медленно прошли мимо. Остановившись напротив своей протоки, Георгий принял, на его взгляд оптимальное решение:

— Сейчас уходим в ту заводь, — он кивнул Джеку, — там ночуем несколько дней, не знаю, сколько пока, потом возвращаемся в деревню. Вопросы есть? Вопросов нет!

Пацаны не успели и рта раскрыть, как их отец завел катер и наддал газу. Джек повелся и бросился в погоню. Но что сравнивать параметры таких совсем разных катеров, естественно, более мощный катер Адамсов пришел в ту самую заводь, где они ночевали при той неудачной поездке в заброшенный город, первый. Мальчишки немного огорчились, но больше для вида и тут же бросились к отцу выяснять дальнейшую жизнь.

Тот сразу отбрил их заявив:

— Сначала обустроим лагерь! Все вопросы и пожелания в письменном виде! — в ответ на их недоуменные взгляды, добавил, — Шутка! Свои доводы приведу после обеда, а пока — чтобы не филонили! Надо разобрать груз и если мы не взяли палатки, придется строить шалаши. Давайте распределяйтесь, кто что делает! И работа закипела. Разгрузили оба катера за несколько минут, сложив все привезенное барахло в одну кучу. Семен с Георгием стали ходить по берегу прикидывая, где ставить две, найденные все-таки, палатки, но дядя Жора вспомнил о пещерке, в отвесной стене обнаруженной им в тот злополучный поход. И, позвав кузнеца и доктора, пошел показывать им пещеру, подумав о том, что не стоит ставить палатки. Лучше будет, если ночевать внутри. Они втроем, так же как и он, тогда, миновав заросли ежевики, оказались на площадке перед входом. Адамс аккуратно заглянул внутрь, освещая потолок и стены включенным фонарем.

— Чисто! — и шагнул внутрь. Остальные так же миновав куст, прикрывающий вход пролезли сквозь достаточно узкий проем в пещеру. Освещая стены и потолок, добрались до зала и остановились в середине.

— Ну, что скажете, мужики? — Георгий на правах уже побывавшего здесь, спросил прибывших сюда впервые мужчин.

— Может, здесь поселимся? Тесновато конечно, но не теснее чем в палатке. Если дожди пойдут, тут всяко лучше, чем снаружи. Костер можно развести у входа. Да и стены надежнее тряпки. Что скажете?

Док брезгливо оглядел грязные каменные стены, где, по его мнению, сидели миллионы и миллиарды колоний микробов, пыльный пол пещеры, вздохнул и, скривившись, процедил сквозь зубы:

— У нас что, есть выбор? Как вы можете ночевать в такой грязи, в ваших походах? Сплошная грязь и антисанитария! Тут любую болезнь можно подхватить! Так! Присылайте мне Дженни и Тамару в помощь, будем здесь порядок наводить! Мужики радостно выдохнули и пошли на берег. Доктор Ра остался в пещере, забрав фонарь у Георгия. Тот был рад пожертвовать не только фонарик, а все свое снаряжение был готов отдать, лишь бы доктор не зудел над его ухом. И вернувшись к катерам, он, скрывая улыбку, объявил остальным участникам вынужденного бегства:

— Слушайте все сюда! Палатки ставить не надо! Ночевать будем в пещере, которая находится в этой горе! — он мотнул назад головой, — Но там надо навести порядок! Поэтому, все, подчеркиваю, все, кроме нас с дядей Семеном и его сыном, идут помогать доктору, в уборке и приведению пещеры в божеский вид. Старшим назначаю, сами понимаете кого — тетю Тамару.

Дети вскинулись, но, натолкнувшись на суровый взгляд отца, повесили головы и поплелись к пещере, под предводительством Тамары, понявшей, что муж специально отрядил детей, чтобы помочь ей и доктору. Подойдя к пещере и оглядевшись, она начала расставлять людей на работы:

— Джек Фокс! Сходи за топором и выруби всю ежевику вокруг входа, а то мы тут все ноги обдерем! А вы, — кивнула она своим детям, — за мной!

Джек поняв, что самое трудное досталось не ему, весело помчался к катеру и, найдя там топорик, вернулся к входу. Стал рубить все подряд и стаскивать вырубленный кустарник в дальний угол этой поляны. Справедливо надеясь на то, что его не придется жечь прямо сейчас, а в следующий приезд сюда, будет сухой запас для розжига костра. Заодно и срубив пару небольших деревьев, как раз для этой же цели. Внутри, оценив фронт работы, Тамара запрягла пацанов выравнивать пол для организации спальных мест, а они с Дженни начали убирать мусор и подметать пол. Док ходил вокруг с важным видом прораба. Только что, не рассказывал про то, как космические корабли бороздят просторы Большого театра.

Глава 10

Семен с Георгием решили прокатиться вокруг заводи, осмотреть окрестности. Оставив Сэма разжигать костер и наказав Джеку, рубившему кусты, что бы он, когда закончит, помог Семену. А сами сели в маленький катер и ушли из заводи. Джек почесал затылок, но, поняв, что возмущаться этим произволом не стоит, занялся рубкой с большим ожесточением. Сэм одной рукой собирал ветки и сучья по кустам, морщась при случайном задевании раненой рукой кустов, но молчал, понимая, что теперь придется учиться жить с одной рукой. В душе у него все переворачивалось, и он сто раз уже вспоминал тот день, когда к нему пришел Джек с предложением скататься в городок. А уж вспоминая свои слова: «Зачем мы берем с собой Адамсов?», он мысленно благодарил Джека за то, что тот настоял на этом. Если бы не дядя Жора, трудно сказать смогли бы они добраться живыми до деревни.

«Сомневаюсь я, однако! Лежали бы сейчас два скелета в том подвале! Вдвоем, мы ни за что бы оттуда не выбрались!» — появилась мысль в голове, и он с ожесточением стал ломать сухую ветку ивы одной рукой. Ветка гнулась, но ломаться не собиралась. Затем хрустнула, подавшись усилиям юного кузнеца, хоть и одна рука, но силушкой бог не обидел и Семен довольный своей маленькой победой поволок ветку к кострищу. Между тем, его отец с другом, отойдя от заводи, сбавили ход и стали просматривать берега, на предмет чего необычного, что могло помешать им, устроить тут, в тихой заводи, временный лагерь. Пройдя с километр, увидели свободный от кустов и деревьев небольшой пляж, который постепенно превращался в поляну, уходившую за склон холма. И спускавшуюся к пляжу тропу. Заглушили двигатель, и катер по инерции проплыл еще несколько метров, пока не уткнулся в песок пляжа. Георгий спрыгнул с носа катера и, подхватив бухту каната лежащую на носу, вместе с подоспевшим Семеном вытянул плавсредство на берег до половины корпуса, оставив двигатель в воде. Огляделись.

— Похоже — водопой! — задумчиво сказал кузнец.

— Скорее всего! — подтвердил механик, и они двинулись вверх по склону. Идти было легко, тропа утоптанная сотнями копыт и лап животных, под ногами не скользила и предательские, норовившие попасть под сапог, корни, из нее не торчали. Поднявшись, оценили размер поляны. До края леса идти было с километр. Тропа же теряясь в густой траве, пропадала из виду, распадаясь на более мелкие и менее утоптанные тропки, расходившиеся в разные стороны. Но путь назад к лагерю по суше, преграждали заросли борщевика. К самому водопою они еще не добрались, но пройти дальше, к горе покрытой лесом, не было никакой возможности. Только сквозь трех-четырех метровые заросли этой гигантской травы. Сухие прошлогодние стебли шумели на ветру, переплетаясь своими зонтиками, а молодые стебли, раздвигая стариков, рвались к солнцу. Сплошная зеленая стена, кое-где все еще цветущая, не давала людям шансов пройти ее, не потревожив. Мужчины оглядели себя — в принципе одежда была закрытая, только лицо и руки не защищены, они были ученые с детства, горьким опытом общения с этим растением. Каждый мальчишка в деревне, хоть раз в жизни обжигался ядовитым соком. Вернее, сам по себе, сок не ядовит, но он фототоксичен, то есть, если на открытые участки кожи попадет сок, тогда на ней образуются пузыри, как от ожогов, но только на открытом для солнца участке, под одеждой волдыри не образуются. Если пузыри не вскрывать, то они держаться очень долго, две-три недели, оставляя после себя бурые пятна. А если попадет грязь, пузыри превращаются в очаги инфекции. Короче, доктор в деревне летом, постоянно лечит детей от этой дряни. Собрав всех их со всей деревни — объясняет им все, но бесполезно, хоть один да вляпается. И мужики, почесав затылки, решили не рисковать и не полезли сквозь заросли борщевика, повернув обратно к катеру. Пройдя еще немного вверх по течению, развернулись назад, к лагерю, решив идти вдоль противоположного берега. Тот был низкий, болотистый, заросший ивняком, без тропинок, протоптанных животными, совершенно пустым от каких-то строений оставшихся с древних времен. Возможно за кустами, закрывающими обзор, и кипела жизнь, но она была занята борьбой за выживание и, скорее всего, не могла помешать людям, провести несколько дней на этом, неприспособленном для жизни берегу.

— Скоро начнет темнеть! — поднял голову к небу Семен.

Георгий кивнул и прибавил ход. Они так и не увидели, что за ними наблюдали внимательные глаза.

Вернулись почти вовремя, ужин уже был практически готов и Тамара начала немного нервничать, беспокоясь о том, чтобы он не остыл к их приезду. Алена проснулась и помогала Тамаре и Дженни по хозяйству. Пацаны, уставшие после таскания и разравнивания камней на полу пещеры, сидели и ждали ужин. Катер Адамсов резво влетел в заводь и лихо развернулся, с веером брызг, но Георгий тут же заглушил двигатель и катер, пройдя по инерции пару-тройку метров, уткнулся в песчаный берег. Пока возвращались, спиннингом натаскали с десяток приличных щучек, и Георгий, крикнув, дочери, чтобы она почистила их, повернулся к сыновьям:

— Ну, что сидим? Все сделали? — мальчишки кивнули, — Молодцы, что еще сказать! А мы с дядей Семеном, проверили округу — вроде тихо. Пару раз выходили на берег, там, где видны следы водопоя — человеческих следов не видно. Да мы и не ждем от обычных людей каких-то выходок, все-таки до деревни недалеко, если кто здесь и бывает, то из окрестных деревень, такие же простые люди, как и мы. Монахи — это другое дело! Но здесь, в глуши — маловероятно! Так уж, для успокоения совести съездили. Тамара! — сменил тему дядя Жора, — Нас кормить сегодня будут?

Та, сразу всполошившись, погнала народ на реку мыть руки и садиться ужинать. Оказывается, пока мужчины отсутствовали, они с Аленой и Дженни, наготовили еды, чуть ли не на неделю. Утром, впопыхах, когда убегали из дому, Тамара, хватала все подряд. И оказалось, что выгребла из холодильника все мясо, которое там лежало. За день оно оттаяло и чем его выкидывать, женщины решили организовать — «мясной день». Наварили целый котел солянки, побросав туда все, что было из припасов, нажарили ломтиками и запекли большими кусками и свинину и говядину. Когда мужики уселись за импровизированный стол, они даже были слегка шокированы таким изобилием. И на их удивленные и восхищенные взгляды тетя Тамара, скромно ответила:

— Так все равно протухнет!

После этих слов, у Георгия сразу поубавилось хвалебных мысленных здравиц в честь жены, и он беззлобно подумал: «Вот, зараза! Типа, не пропадать же добру! А я-то размечтался!» Но все было сделано с большим умением и все трескали, будь здоров. Ужин уже заканчивали в темноте. Разожгли ярче костер, добавив хвороста, все уселись вокруг огня, с кружками чая и кусками хлеба. Как выяснилось, при разборе всех узлов, что они забрали с собой, посуды было взято достаточно на всех. На вопрос, почему всего один кусок хлеба на каждого, был дан суровый ответ:

— Неизвестно сколько здесь просидим, а хлеб в лесу не бегает и в реке не плавает!

Все вздохнули и, отметив логику ответа, не стали спорить. Посидев немного с взрослыми для приличия, молодежь хотела уйти, но Георгий жестом усадил их на место.

— Давайте обсудим ситуацию! Мы все конечно ее обсуждали, но надо выработать общую стратегию дальнейших наших действий! Вы уже достаточно взрослые, чтобы тоже принять участие в обсуждении, — кивнул он детям, — правда, голос у вас — только совещательный!

Джек встал:

— Тогда, какой смысл, нам высказывать свое мнение? Вы, дядя Жора, сами с дядей Семеном, все решите за нас! Может, пойдем мы погуляем?

— Сидеть, я сказал! — Георгия взбесили правдивые слова пацана, и он рубанул:

— Если тебе что-то не нравиться, ты можешь уйти от нас! Конечно, ты давно уже ведешь самостоятельную жизнь и имеешь право решать сам за себя! Но мои дети — живут со мной, и пока я решаю, что им делать и как!

Джек побледнел, пробормотал сквозь сжатые зубы:

— Я обдумаю ваши слова, дядя Жора!

И ушел от костра.

Остальные невольные свидетели этой сцены, не поняв странного поведения Георгия, уставились на него, требуя объяснений. Но тот и сам себе не мог объяснить своей несдержанности, поэтому бросил детям:

— Все, закончили обсуждение на сегодня! Всем спасибо, все свободны!

Дети рванули на берег, где на борту своего катера сидел Джек, болтая босыми ногами в воде и размышляя над словами дяди Жоры.

— Да, брось ты, Джексон, на отца дуться! У него просто нервный срыв! — начал первым успокаивать друга Джек Адамс. Джон, поддерживая слова брата, кивал. Дженни же просто залезла в катер и сев рядом, обняла Джека и сказала:

— Не вздумай уйти! Мы не поймем этот твой шаг! Отец, похоже, и сам от себя не ожидал такого. Завтра отойдет, и вы помиритесь. Мать ему сейчас «пистон» вставит. Мы же знаем ее. Все на нервах, сам же знаешь. Тут, кто хочешь, с ума сойдет.

У костра между тем развивался классический семейный скандал. Тамара встала, уперев руки в бока, сначала шепотом, чтобы не слышали дети, а затем все громче и громче, высказывала все, что она думает о муже. Тот молчал, угрюмо упершись взглядом в пылающий на вечернем ветерке, костер. Эмоциональный всплеск женской логики, приводивший все новые доводы в пользу того, что муж не прав, прекратил Семен:

— Прекрати орать, Тома! А то, сейчас дети назад вернуться, подумают, что здесь уже драка началась! А ты, Жора, не прав! Я понимаю, что нервы, то се…. Но на Джеке-то, зачем зло срывать? Можешь нам объяснить? Он был прав! Мы взрослые люди, у нас опыта больше! — он повернулся к доктору, — Док! Скажи ему, что он не прав!

— Да он и сам это понимает! — доктор Ра, в принципе понимал, что в живых он остался только благодаря тому, что сын Семена был у него дома и его спасли только случайно. И хоть эта была и случайность, он не хотел вмешиваться в ссору близких друзей, принимая чью-то сторону. А Алена, вообще сидела как мышка, поглядывая исподтишка на Семена, и молчала как рыба. Чем совсем не походила на ту разбитную бабенку, которую все знали в деревне. Видимо шок от произошедшего с ней не прошел для нее даром.

— Да, пошли вы все со своими нравоучениями, знаете куда……? — вскочил Георгий и, махнув рукой, пошел в сторону пещеры. Тамара, вскочила, беспомощно оглянулась на кузнеца и остальных, те пожали плечами, и рванула за мужем, всхлипывая на ходу. Доктор посидел чуток с оставшимися и пошел к ребятам. Выйдя на берег, подозвал семейку и увел их от Джека со словами:

— Ему надо обдумать ситуацию! Идемте спать!

— Мы не будем спать в пещере! — заявила Дженни, — Поставим палатку отдельно. Они всю ночь сейчас ругаться будут, спать не дадут! Пошли ребята! — продолжила она и пацаны, включая Сэма, молча отправились за девчонкой. Доктор ошарашено проводил их взглядом. А те, зашли к родителям, которые прервали словесную перепалку и молча смотрели как дети, собрав разложенные спальники и одеяла, направились к выходу.

— Вы куда? — не выдержала мать.

— Ты думаешь, нам будет интересно слушать всю ночь ваши вопли? — с сарказмом спросил у нее Джон. Мать поперхнулась, отец побагровел, поднялся, собираясь рявкнуть на них, но дети, не стали слушать его, развернулись и покинули место ночевки. Где крики матери вспыхнули с новой силой, изредка прерываясь невнятным бормотанием отца, пытавшегося урезонить вошедшую в раж жену.

Пацаны, тем временем, сноровисто поставили палатку, закинули внутрь спальники и, раздевшись, завалились спать. Ну, естественно, не спать, а продолжили свое обсуждение происшедшего. Все понимали, что Джек был прав, но, зная в тоже время крутой нрав отца, они понимали, что он просто сорвался и завтра все будет нормально. Если мать, за ночь не выпьет из него кровь.

Доктор, оставшись около пещеры, покрутился туда-сюда, метнулся вроде к костру, но увидел, что там Алена лежит у костра, уложив голову Семену на колени и услышав негромкий разговор, понял, что помешает им. Док, ведь был неглупым человеком и понимал и его и ее. Надо выстраивать какие-то отношения, раз мы попали в эту переделку. «Ну, Жора, вот ведь чудо!» — мелькнула мысль в голове доктора.

Он зашел к Адамсам, которые смолкли, заметив силуэт на входе, но, узнав доктора, продолжили перепалку, уже вспоминая, старые грехи друг друга. Ра хмыкнул, забрал спальник и ушел спать в катер Адамса. У костра развивались события угаданные доктором. Алена, пережившая стресс, нуждалась в психологической разрядке, а что может быть лучше хорошего секса? Да еще когда Семен, поняв, к чему идет дело, разлил по кружкам остатки, плескавшегося на дне бутылки самогона. Когда Алена выпив свою долю, потянулась закусить, не куском мяса или хлеба, а к губам кузнеца, тот был уже готов к ответным шагам. Ответив на поцелуй, он прошептал ей:

— Подожди, давай поставим сначала палатку!

Семен Семеныч — был старый и опытный ловелас. За те несколько лет, которые он прожил без жены, в его постели перебывало множество, с виду добропорядочных, жен. Его совершенно не смущало их замужество. Он рассуждал так: «Если женщина хочет, то почему бы и нет?»

А уж, незамужние или вдовые бабы, чуть ли не через день приходили в кузницу — поточить ножи.

Близкие друзья, знавшие о похождениях кузнеца, подтрунивали над ним, но в душе — дико завидовали его успехам у женщин.

Поэтому Семен быстро развернул палатку, подальше от детишек и катеров, стоящих у берега, предполагая предстоящую бессонную ночь. И он не ошибся. Уснул измученный Аленой, только под утро.

И никто не услышал, как Джек отгреб на веслах подальше от лагеря и, заведя мотор, двинулся прочь.

Глава 11

Утро выдалось хмурым, как и настроение всех выживших. Проснулись все поздно, толком не выспавшись. Только Алена светилась как солнышко. И когда все уже бегали по лагерю, будя друг друга с новостью, что Джек все-таки ушел, она выползла из палатки и тетя Тамара шедшая будить Семена, а увидевшая Алену, насмешливо бросила:

— Добилась своего, все-таки! Ох, какая же ты сука! Буди Семена! — И добавила тревожно, — Джек ушел!

Все собрались у костра злые и не выспавшиеся, кроме доктора. Тот сидел с кружкой чая в руках, философски рассуждая про себя о том, что он в очередной раз оказался прав, когда вчера подумал об уходе Джека, как о решенном им деле. Доктор первым проснулся утром и обнаружил отсутствие катера. И поднял Адамсов.

Тамара попыталась продолжить пиление мужа, но того видимо бессонная ночь достала окончательно, и он так на нее гавкнул, что та поняла — перебор. И замолчала, смахивая слезинку. Джека она любила, почти как своих детей и его уход, здорово ударил по ее материнскому инстинкту. Она винила себя. Мол, могла бы вчера как-то сгладить ситуацию, но решила отложить это дело на утро и вот результат. Все-таки кровь Фокса старшего сыграла свою роль. Тот тоже был себе на уме. И так же не терпел неоправданные наезды на себя. Налив всем чаю, она раздала остатки хлеба и задала главный вопрос, мучавший всех без исключения:

— Что будем делать?

Георгий вздохнул:

— Я хочу перед всеми вами прояснить ситуацию. Я вчера был не прав! — эти слова непросто дались гордому механику, но он понимал, свою неправоту и хотел исправить свою пошатнувшуюся репутацию хотя бы перед детьми. И те оценили слова отца, зная, что фраза: «Я был неправ!» далась ему очень непросто. Упрямство и упертость Адамса была известна всей деревне.

— Но Джек ушел и теперь придется решать без него наши проблемы. Предлагаю следующее: сегодня мы, с дядей Семеном, сходим в деревню, на разведку. Вернемся… — он замолчал, прикидывая, — вернемся, получается завтра! Если муравьи ушли из деревни вернемся домой. Если — нет, то мы попробуем набрать то, что необходимо из продуктов и припасов. Рисковать не будем, поэтому не стоит за нас волноваться!

— А мы? Здесь останемся? — загалдели дети, — Мы хотим с вами идти на разведку!

— Мать останется с Аленой и доктором? Который, оружия, кроме скальпеля в руках, не держал лет тридцать? — насмешливо произнес отец. Док, было, вскинулся, но затем сел на место, здраво рассудив, что Георгий прав. Да еще, вспомнив о том, единственном случае в детстве, когда стрелял из автомата в лесу, чуть не поубивав всех ребят, взявших его с собой пострелять из найденного оружия в лес, подальше от деревни, чтобы не видели взрослые. Именно тогда он понял, что стрельба — это не его дело. И ему больше нравиться зашивать раны, чем их наносить. Так что защитник из него никудышный.

— Так, что вам придется остаться. И еще есть аргумент — если нам придется набирать припасы, то чем больше места в катере, тем лучше! Не правда ли?

Дженни тут же сообразив, поймала отца:

— Пап, ну если все дело в весе, то возьми меня! Дядя Семен весит гораздо больше меня. Да и тут от него будет больше пользы!

Алена сразу же вскинула на кузнеца огромные глазищи, полные слез. Тамара, поняв подоплеку, скептически усмехнулась. Один Георгий, не подозревая об произошедших за ночь событиях, рассчитывал ситуацию совершенно по другому. Он хотел по дороге в деревню, обсудить с другом произошедшее вчера, ему был нужен совет, что делать дальше, где искать Джека. И стоит ли его искать?

В это время Семен посмотрел на Алену, усмехнулся и сказал Георгию:

— Хорошо, дочь твоя права, скатайся с ней! В ней вес — как у мешка с картошкой. На самом деле, можно больше взять на борт. Да и снайпер она отличный — он грустно усмехнулся, — вдруг пригодиться. Мы еще поговорим с собой! Давай не тяни время, заводи свою лайбу.

Дженни благодарно взглянув на кузнеца, повернулась к мальчишкам, ошарашено смотревших на то, как их изящно обнесли, и показала язык. Те возмущенно начали что-то кричать, но было поздно, все было решено. Отец встал и пошел заводить катер, а пацаны, окружив сестру, стали ей высказывать свои претензии по поводу их пролета. Но уже чисто по инерции, понимая, что всех их, отец все равно бы не взял, но было обидно, что сестра первая сообразила, как можно было преподнести ситуацию.

Тамара и доктор Ра, тоже были не особенно довольны решением Георгия, идти в деревню. Док считал, что еще рано — надо было ждать два-три дня минимум, а лучше неделю. А Тамара…. она просто боялась остаться одна, без мужа. Конечно, оставался Семен, да и дети тут, но за спиной мужа было гораздо спокойнее.

Кто был счастлив, так это Алена. Она лисой крутилась вокруг кузнеца. И так сядет и так. Уже даже ребята поняли суть происходящего и, переглянувшись, похихикали:

— Старуха уже практически, а туда же! Небось, уже лет тридцать? — выдал Сэм, — Дженни! Сколько ей?

Та пожала плечами:

— Не знаю…. Вроде двадцать восемь зимой справляла. Старая уже…. Но для дяди Семена пойдет, он тоже уже не пацан.

Георгий завел катер, махнул рукой дочери и та, забрав узелок с едой, метнулась к отцу, махнув на прощания рукой, оставшимся на берегу пацанам:

— До встречи!

Отец отработал двигателями немного назад, съехав с песка, развернулся и наддал газу. Катер с веером брызг ушел из заводи, оставив на берегу остальных дожидаться их возвращения. И вздохнув, люди принялись за дела.

Ребята собрались удить рыбу, но док, остановив Сэма, не отпустил его с Джеком и Джоном. Заставив его остаться сделать перевязку. И братья, взяв удочки, ушли вверх по течению вдвоем. Сэм же, грустно вздохнув, уселся на камень перед доктором. Тамара ушла в пещеру. А Алена увидев, что никто не смотрит в их сторону, тут же потянула Семена в палатку, со словами:

— Ты не мог бы со мной провести курс восстанавливающей терапии?

Но тот, еще не пришедший в форму после бурной ночи, начал отмазываться, приводя веские, на его взгляд доводы:

— Ты что, с ума сошла? Ладно ночью — все спят! А днем? У палатки же стены не кирпичные? Ты же кричишь, как будто тебя режут! Народ сбежится!

Но девушку было уже не остановить:

— Пошли в пещеру! Там сейчас ни кого нет!

На это у кузнеца не нашлось аргументов и он, впрочем, не особо сопротивляясь, пошел вслед за Аленой, которая в предвкушении, уже направилась туда первой.

«Сейчас устрою тебе терапию! Уж чего-чего, а опыта мне не занимать!» — со злорадством подумал Семен.

Между тем, катер Адамсов, набирая скорость, летел в направлении родной деревни. Дженни сидела на месте штурмана, время от времени, кидая спиннинг. На полу уже прыгала парочка крупных щук. Отец рулил рядом. Дочь в начале попыталась наехать на него, но тот ответил, что он за ночь уже столько нотаций услышал….. И Дженни поняла отца, предложив ему поспать пару часиков. Тот не стал отказываться от дельного предложения дочери. Ушел в каюту и завалился на диванчик. Девушка пересела в кресло рулевого и продолжила путь, воткнув спиннинг в стальной держатель и тут же забыв про него, увлекшись управлением катера. Отец нечасто доверял управление дочери, в основном ее оттесняли мальчишки, но иногда и ей удавалось порулить. Правда, так далеко, вдвоем с отцом, без братьев, они никогда не уходили, но все меняется и вот ее мечта, вернее сказать, одна из них сбылась. Она сама за рулем, никого рядом нет, бубнящего и сопящего, как братья Джек или Джон, вечно ее подгоняющий:

— Давай! Быстрее! Не успеем!

«Торопыжка!» — подумала она о Джоне и случайно оглянувшись, увидела согнувшийся почти пополам спиннинг. Затем раздался резкий рывок. Да такой, что катер, шедший с приличной скоростью, почти остановился, внизу в каюте послышался грохот и мат-перемат, это отец скатился с дивана. Шнур спиннинга, а Дженни в этот раз закидывала плетеный капроновый шнур, вытянулся в струну и мог лопнуть в любую секунду. Девушка едва успела сбросить газ до нуля, как их поволокло в обратную сторону. Из каюты, пошатываясь и держась за ушибленную голову, показался отец. В это время катер вдруг остановился и, развернувшись кормой по течению замер на месте. Георгий непонимающе посмотрел на дочь, потом перевел взгляд на корму и увидел спиннинг.

— Ну и кого ты умудрилась поймать?

Катер опять дернулся, обоих путешественников мотнуло вперед. И снова застыли на месте, уже на повороте реки, под крутым берегом.

— Похоже сом! И крупный, судя потому, как он нас таскает. Ну, что делать будем? Режем плетенку?

У дочери на глазах выступили слезы.

Этот плетеный капроновый шнур был ее гордостью и предметом зависти братьев. Она случайно нашла бобину капроновых ниток в одном из разрушенных домов несуществующего сейчас селения. И сама всю зиму плела шнур. На него было поймано столько крупной рыбы, что она по праву гордилась своей снастью. А сейчас отец предлагал его резать. Но, похоже, выхода не было…. Тут сом, а может, это был и не он, решил помочь им быстрее сделать выбор. Он всплыл. Люди были деревенские, никогда не видевшие всплытие подводной лодки, и поэтому им было не с чем сравнивать. Гигантская спина показавшаяся из воды, потоки воды, сливающиеся с нее в реку, ввели в ступор командира катера. Георгий слышал, конечно, от стариков о крупной рыбе водившейся раньше в реке. Как один из них вздохнул, вспоминая о былых временах:

— Эх, вот раньше рыба была! Без трусов в реку не зайдешь! Не то, что сейчас — один-два килограмма и все! Ну что это за рыба? Смех, да и только!

Эта была явно крупнее двух килограмм. Раз в сто. Ровный ряд небольших спинных плавников выдавал, что перед ними кто-то из семейства осетровых. «Скорее всего, белуга!» — мелькнула мысль у Георгия. А у дочери… у нее мыслей не было, а были отработанные до автоматизма движения. Мгновенно сдернув автомат, с которым она не расставалась в походах даже во сне, Дженни выпустила в голову, скрытую под водой, половину рожка. Вода вскипела, рыбина дернулась что было сил, порвала все-таки шнур, и…. И медленно всплыла на поверхность. Трехметровая красавица с развороченной головой медленно покачивалась на воде, истекая кровью. Отец с дочерью переглянулись, не веря в случившееся.

— Е-мое! — горестно вскричал Георгий, — В кои-веки, мне удалось поймать огромную рыбу и некому показать!

У него дрожали руки. А голос выдавал неподдельное горе. «Он просто забыл, что в деревне рыбину можно, разве что муравьям показать!» — мелькнула у Дженни мысль, а вслух она произнесла совсем другое:

— Если быть честным, то это я ее завалила! Но при твоих разговорах с другими рыбаками, буду скромно молчать! А сейчас, предлагаю отбуксировать ее к берегу и разделать.

Георгий очнулся от своих грез и завел заглохший катер. Белугу подцепили багром и медленно пошли к берегу. В результате потеряли почти пять часов времени, зато катер был полон рыбы. Вокруг них в воде творилось безумие. С половины реки, наверно, сюда собрались мелкие хищники, рвавшие плоть, пока туша истекавшая кровавым пятном, в котором сновали мальки, лежала на мелководье. Да и по дну кто-то пробирался к берегу, то ли раки, то ли еще кто-то, совсем потерявшие осторожность. Мелочь собирала крохи мяса. Кровь белуги шла вниз по течению видимым облаком. Пока разделывали рыбу, Дженни несколько раз наступала на кого-то, шевелившегося под сапогом. Икры не было, но и без нее людям достался шикарный приз. Только деть этот приз было некуда. С собой соли было — с чайную ложку. В лагере было ее, скорее всего, мало. Так и так надо было тащить все мясо в деревню и солить рыбу там, дома. Благо было чем, соли у Тамары всегда был запас, и было в чем — в подвале имелось несколько пустых бочек. И они продолжили путь в деревню, уже груженые до краев рыбой. На ночь решили не останавливаться, врубили висящий на мачте галогеновый прожектор, выменянный Георгием в свое время на автомат и три цинка патронов, и пошли уже при его свете. Скорость снизилась, но они изо всех сил пытались наверстать время, упущенное при разделке белуги. Голову рыбы Георгий оставил, решил показать Семену с доктором, что бы были хоть какие-нибудь свидетели их с дочерью удачной рыбалки.

Остальной путь прошел без приключений. Когда показались знакомые с детства места, Дженни, управлявшая катером днем, смахнула слезинку. «Дом, милый дом!» — мысленно воскликнула она, увидевшая показавшееся из-за поворота устье протоки ведущей к их причалу. С которого они бежали в страшной панике, буквально пару дней назад. Притормозив, она спросила у отца, куда идем, к дому или к деревенскому причалу и, услышав: «К дому!», повернула руль налево. Быстро проскочив весь ручей, она подошла к причалу, предварительно развернувшись на обратный путь, чтобы не терять время при отступлении, если оно потребуется. Отец встал в катере и внимательно смотрел на свой огород, спускавшийся к причалу. Дорожка была чистая, никаких муравьев не было видно. Дженни перехватила автомат удобнее и перепрыгнула на причал, вслед за отцом. Тот, как заправский следопыт, стараясь не шуметь, заглянул в сарай, стоявший в конце настила, и выдохнул воздух:

— Чисто! Сначала надо заправить катер! А то неизвестно, что здесь творится и как быстро нам придется сматываться!

Заправив под завязку основной и запасной баки, они, уже спокойнее, стали подниматься по дорожке, ведущей к дому. Мертвая тишина в деревне, нарушаемая лишь голосами диких птиц, наводила уныние и страх. У обоих в душе теплилась надежда, что люди каким-то волшебным или другим каким способом, смогли избежать печальной участи. Но ни лай собак, ни мычание голодной скотины, не нарушали тишину. Пройдя распахнутую при бегстве калитку в огород, они вошли во двор. Распылитель, брошенный Джеком, так и валялся посередине двора. Дженни подняла его, тряхнула — на дне было чуть-чуть керосина и она, окликнув отца, опрыскала его и свои сапоги. Тот благодарно кивнул и открыл дверь в сени. Чисто. Уже более спокойно открыл дверь в избу, все равно, чуть прянув в сторону. Тоже чисто. За ним потянулась и дочь. Обойдя весь дом, они решили, что муравьи в их дом не заходили вообще. Все было цело. Даже миска с остатками капусты, которой они с Семеном, закусывали в последнюю ночь, осталась нетронутой, так и стояла на столе. Дженни поднялась на второй этаж, в мансарду и выглянула в окно, выходящее на улицу.

Зловещая тишина, стоявшая над селом, прерываемая скрипом оконной створки в доме напротив, наводила на девушку страх. Руки ее даже покрылись мурашками, и она нервно зачесалась.

— Надо пройти всю деревню! — отметил отец. — Разделимся или вместе будем ходить? Ты рацию взяла?

Та кивнула и сказала вслух, прижимаясь к отцу:

— Давай лучше вместе, а? Что-то мне страшно!

Мужику и самому было страшно, он только перед дочерью хорохорился, в душе понимая, что если муравьи не ушли, то им придется очень туго.

— Тогда давай быстро проскочим вверх, к околице и вниз, к причалу деревенскому! Нам еще рыбу надо засолить сегодня, а то она испортится! — хозяйственный Георгий не мог дать пропасть такому количеству продукта. Сгоняй в сарай у причала, залей керосином полный бачок распылителя и возвращайся!

Дженни кивнула и помчалась выполнять приказ отца. Георгий еще раз осмотрел улицу и дома напротив. Тихо и пусто. Даже нет останков тех муравьев, которых раздавили, когда бежали Джек с доктором и Сэмом. Вспомнив о Джеке, он помрачнел и в очередной раз ругнул себя за несдержанность: «Ну, что ты за придурок! Ведь правду парень сказал: мы с Семеном уже все решили, и совещание хотел провести с остальными просто для видимости! Умный парень все-таки растет! Надо найти его! Не дай бог, что случится с ним — Тома тогда, вообще меня со свету сживет!»

Дочь позвала снизу, и отец спустился, все еще мысленно обсуждая сложившуюся ситуацию. Увидев Дженни, вооружившуюся распылителем, как заправский садовод, он невольно улыбнулся:

— Ну, что пошли, дочка, повоюем!

И они шагнули за калитку. Улица вымерла в прямом и переносном смысле. Они шагали посередине, там, где обычно ездит деревенский транспорт, стараясь не приближаться к заборам, чтобы было время среагировать на нападение. Но никто на них не нападал, только появившиеся неизвестно откуда воробушки чирикали сидя на уцелевших проводах, оставшихся еще с тех времен, когда Петька-электрик собирался провести в деревне электричество, да так и не провел. Очередной его проект провалился. Дошли до околицы, там, где держали оборону всего несколько дней назад, еще трава не успела толком подняться, а им казалось, что прошла вечность. Кучи углей и золы, на месте костров, полоса дуста, тянувшаяся далеко, где-то за огородами свернувшая к берегу реки. Заваленная в нескольких местах останками муравьев, не растащенных своими сородичами, в силу запаха, даже людьми ощущаемого на расстоянии. Скелеты, целые и отдельные кости, валявшиеся на земле. Это были останки тех, кто остался ночевать здесь, в ту злополучную ночь. Объеденные дочиста, черепа белели в траве, как гигантские грибы-дождевики. Дженни прижалась к отцу, с ужасом наблюдая открывшуюся картину, ее колотил первобытный страх. Одно дело убивать врагов, либо зверей в честном бою и погибнуть самому, а другое дело быть заживо съеденным какими-то насекомыми. Георгий погладил ее по голове и негромко произнес:

— Значит, у них так на роду написано было умереть! — философски решил он. — Пойдем отсюда, мне самому жутко тут находиться! Я только расчищу полосу дуста — так, на всякий случай.

И проведя сапогом по полоске химиката, отец откинул в сторону останки муравьев и мелкие ветки, упавшие на нее и послужившие своеобразным мостом для прохода насекомых. «А, возможно, они умнее, чем кажутся, и сами накрыли дуст веточками?» — мелькнула нехорошая мысль у Георгия. Но он отмел ее, как совершенно невозможную. «Если муравьи стали разумными, то нам тогда точно здесь делать нечего! Они нас добьют!»

Дочери ничего не стал говорить о своих предположениях, чтобы совсем не расстраивать ее, но с мужиками в лагере решил обсудить этот аспект жизни муравьев. «Особенно у доктора надо уточнить, он же умным прикидывается!» — пока шли к причалу, в голове у механика шестеренки со скрипом крутились и вертелись, решая непосильную задачу — прогноз на будущее. Проскочив, чуть ли не бегом, до деревенского причала и не заметив ничего подозрительного, они вернулись к дому и до самой ночи занимались рыбой. Завалились в дом уже далеко за полночь, совершенно без сил, провонявшие насквозь рыбой и оба, не раздеваясь, рухнули спать. Если бы сейчас в дом ворвалось стадо слонов и бегало по комнатам, ни Георгий, ни его дочь не смогли бы даже пошевелиться от усталости.

Солнце давно уже поднялось, но в доме Адамсов по-прежнему стояла тишина, как и в остальных домах деревни. Но там, тишина была гробовая, а здесь она время от времени нарушалась всхрапываниями отца семейства и стонами дочери. Обычный деревенский шум: кукареканье петухов, мычание скотины в сараях отсутствовал, поэтому, когда раздался звон разбитого стекла где-то на окраине села, негромкий, из-за расстояния и закрытых наглухо окон, мгновенно разбудил Георгия. Он вскинулся на кровати, сначала не поняв, что его разбудило, но потом мозг выдал четкий ответ на его запрос: «В деревне кто-то чужой!» Вчера завалился спать в одежде, только скинув сапоги, поэтому одевание заняло пять секунд. Стараясь не шуметь, он поднялся наверх и легонько потряс дочь, которую видимо всю ночь, мучили кошмары. Судя по тому, что стонала и металась по кровати — она продолжала войну с муравьями. Дженни вздрогнула и, прекратив стонать, вскочила с постели. Она смогла вчера раздеться, в отличие от отца, поэтому вскочила, в чем спала: в трусах и майке. Сразу схватившись за автомат, лежавший в изголовье кровати на тумбочке. Узнав отца, она выдохнула облегченно, а тот не смог сдержать усмешки, не смотря на весь драматизм ситуации:

— Форма номер ноль — трусы, майка! У нас проблемы, дочка!

— Опять?! — она горестно села на кровать. — Опять муравьи?

— Нет, на этот раз, скорее всего люди! Кто-то пришел в деревню! И этот кто-то чужой! Я проснулся от звона разбитого стекла! Давай одевайся!

— Еще один день в окопах! — проворчала Дженни, быстро натягивая штаны. Георгий тем временем подошел к окну мансарды, выходящему как раз на улицу и осторожно отогнув край занавески, стал осматривать сначала близлежащие усадьбы. Потом взял бинокль и продолжил осмотр, ведя взгляд по всей улице.

— Есть! Засек! Трое, около дома тети Маруси Головиной сидят на лавочке у калитки. Ты смотри, ничего не боятся, суки! Что-то не могу лица рассмотреть! Ага, вижу! Да я их знаю! Это же Гришка Кислый со своей командой из соседней деревни! Из Фарадеевки! Ну, паразит, держись! О, черт! Остальных не могу разглядеть, деревья мешают! Дженни, возьми винтовку, и полезли на крышу. Сейчас мы им устроим райскую жизнь!

Та согласно кивнула, взяла винтовку и поскакала вниз. Георгий, вернув занавеску на место, быстро направился за дочерью. Выскочили из дома и, завернув за сарай, махом взлетели на крышу по приставленной к стене сарая лестнице. И с него, по трапу, сделанному из обычной доски и набитыми на нее брусками, Георгий поднялся к коньку крыши дома. Он осторожно выставил бинокль и стал осматривать предполагаемую диспозицию. Троица вольготно расположилась на лавочке на ранний обед или поздний завтрак, кто их, сволочей, знает. Георгий, прямо кипел ненавистью к мародерам. Не прошло и трех дней с нападения муравьев, а в деревню уже пожаловали незваные гости. Те, не подозревая, что за ними ведется наблюдение, вели себя достаточно свободно. Не таились. Около каждого стоял большой мешок с барахлом, набранным в опустевших домах. Банда мародеров, что-то живо обсуждала, не слышное на таком расстоянии. Гришка, размахивая руками, орал, доказывая что-то подельникам, те так же бурно возражали. До крыши долетали только отдельные слова, в основном: «Нах и пох!»

Георгий убрал бинокль и повернулся к дочери:

— Ну, что делать с ними будем? Сразу валим или схожу — поговорю?

Когда прошел первый импульс гнева, нему вернулась способность трезво рассуждать, он понял, что на их месте, он поступил бы точно так же. Но проучить надо. И отбить охоту лазать по нашим окрестностям тоже. А иначе как они узнали о постигшей их деревню беде?

— Так! Давай лезь сюда и следи за мной! Если правую руку подниму вверх — вали их всех! Если левую руку — то простреливай конечности. Ну и вообще — следи! Рация включена?

— Хорошо, папа! Да, включена! — она хлопнула себя по карману на груди.

Отец слез с трапа и пошел на разборки с соседями, а Дженни устроившись, как воробушек на жердочке, на последней ступеньке трапа, осталась обеспечивать огневое прикрытие с дальней дистанции. Расстояние было метров пятьсот, оттуда ее особо не разглядишь — деревья мешают, а ее винтовке с оптикой они не помеха. Она приложилась к прицелу — просветленная оптика давала прекрасное приближение и вся троица была как на ладони. Дженни навернула глушитель, на таком расстоянии он практически не мешал, зато ее будет еще трудней обнаружить, если разговор с отцом пойдет не так, как он планирует. Георгий шел по тропинке к дому тети Маруси, держа автомат на предплечье и сняв его с предохранителя. Мало ли что? Может тут, этих мародеров не трое, а пятеро? Хотя, обычно, больше трех-четырех человек в одной команде не бывает. Сложно ужиться большому количеству народа, да и нормальных находок на всех труднее набрать. Чтобы всем одинаково досталось по качеству и количеству. Шел, не скрываясь, но и не шумел специально, но те и не слышали приближающегося человека. Диспут переходил в свару. Уже подойдя поближе, Георгий по голосам узнал остальных членов банды Гришки Кислого. Как он и думал, там были старые знакомые: Бобби «Драник» Оганесян и Загута. Последний член шайки был без имени и фамилии, просто — Загута. Он не мог сказать своего настоящего имени, потому как был немой. Кто и почему его так назвал — никто не знал. Загута и Загута. Зато мычал виртуозно. Не каждая корова так сумеет. Но характер имел скверный, Георгий несколько раз сталкивался с ними в поле и мнение имел об их шайке не самое лестное. Гришка, маленький и черноволосый, с огромным носом, и с отвратительным взрывным характером, имел статус главаря шайки. Загута — молчаливая, худющая тварь, готовая по приказу хозяина, ударить любого ножом в спину. И Роберт или Бобби, как его все звали, любитель драников — здоровый парень, имевший, не смотря на свою фамилию, совершенно не пробиваемый ничем склад характера, умевший только одно — копать. И спать. А еще есть. В огромном количестве.

«Даа, похоже, будут с ними проблемы! Сами не уйдут!» — вот так размышляя, Георгий подошел уже достаточно близко, когда его заметили. Он успел встать за колодец, за три дома от шайки, когда немой затеребил продолжавшего кричать Гришку и, размахивая руками, показал на Георгия. Колодец был отменный, выложенный из дубовых плах, выкопанный года два назад и Георгий надеялся, что если эти мародеры сразу начнут стрелять, без разговора, то колодезный сруб прикроет его от пуль.

— Вы, какого хрена делаете в нашей деревне?! — по-доброму начал переговоры Адамс, передергивая затвор.

Троица мгновенно присела, в руках появились сдернутые со спины автоматы.

— Ты еще живой? — ядовито поинтересовался Гришка, — Это зря! Но мы это дело сейчас исправим! Деревни больше нет, и мы вправе ее почистить, а то, что вас несколько человек выжило, так это не проблема.

Георгий, немного остыв, попытался решить проблему миром:

— Если уберетесь сейчас же из нашей, подчеркиваю, нашей деревни, то я отпущу вас живыми. И даже не заберу у вас то, что вы успели собрать! — он запнулся. Адамс даже не ожидал от себя такого благородства, но сказал, значит сказал.

Гришка поднялся, за ним встали остальные члены шайки.

— Сейчас, мы только вещи заберем! — сказал он с непонятным выражением лица и толкнул Загуту в бок. Тот метнулся в калитку. Высунул оттуда голову и что начал мычать хозяину. Гришка прокричал Адамсу:

— Он мешок поднять не может! Зачем я его кормлю — непонятно! Иди, Бобби, помоги ему! — обратился он к третьему подельнику, который с удивлением взглянул на главаря, но ничего не сказал, видимо был выдрессирован главарем шайки хорошо, молча повернулся и пошел во двор.

Адамс понял, что они затеяли какой-то маневр, и когда из-за ворот в его сторону полетела граната, он мгновенно рухнул за сруб.

Видимо, в прошлой жизни Загута был баскетболистом, потому что граната попала точно в корзину, вернее в колодец, случайно незакрытый в этот день. Забросить гранату на такое расстояние, да еще так точно, это надо было быть профи или невезучим. Но, возможно, бог в этот момент просто решил спасти жизнь Георгию. Глухо прозвучал взрыв на глубине, и тут же Дженни, следившая за происходящим, прострелила голову пытавшемуся сбежать в этот момент Гришке. Георгий же, выпустив веером по воротам и калитке дома рожок, привалился спиной к срубу колодца, переворачивая магазин, полным вверх. Перезарядив автомат, метнулся вдоль забора, чтобы его не было видно, к злополучному дому, нашаривая вслепую, в разгрузке, ответный подарок. Найдя, выдернул чеку и перебросил гранату во двор, прижавшись к соседскому дому. Раздался хлопок, ворота, вместе с калиткой грохнулись на землю. Видимо, столбы подгнили, и хватило взрывной волны от гранаты, чтобы окончательно снести их. Раздался дикий крик, который перешел в стон, и снова в деревне стало тихо. Георгий осторожно подошел и заглянул за забор. Адамс оказался более удачливым игроком, его бросок можно по праву считать трехочковым. Накрыло всех. Гришку придавило воротами по пояс, конечно с дырой в голове и так не жилец, но и створками добавило от души. Драника и Загуту посекло осколками. Причем Бобби почему-то оказался щитом, закрывшим своего подельника от основной массы осколков. Весь низ спины и ноги превратились в одну большую рану. А Загута ушел. Когда Георгий вошел во двор, на брусчатке покрывавшей аккуратно весь двор лежал только умирающий здоровяк. Механик подошел к нему, ткнул носком сапога, тот глухо застонал и Адамс, без всяких колебаний, выстрелил в затылок. Потом огляделся и понял, что нет третьего мародера. Капли крови уходили в огород и там терялись в траве.

— Черт немой! Ушел!

Рисковать и преследовать его в зарослях Георгий не стал. Можно ведь и пулю получить в ответ.

— Папа! Что случилось? — захрипела рация.

— Ушел один! Но он ранен, возможно, сдохнет где-то по пути домой. Тебе видно причал?

— Нет! Его отсюда не видно! Но могу на крышу доктора перебраться, с нее вся дорога к нему, и сами мостки должны быть видны.

— Давай, перебирайся туда и смотри. Там где-то, их катер стоит. Загута, может попытаться на нем уйти. Не стоит его выпускать из нашей деревни. У Кислого, в его селе много родни, да и таких же друзей-отморозков полно. Могут придти, предъявить потом.

Георгий подумал, и решил радикально проверить кусты. Вытащив пару гранат, он одну за другой, выдергивая чеки, кинул в гущу кустов, в разные углы сада. Гранат больше с собой не было, но в подвале имелся еще немалый запас, поэтому Адамс не волновался. Шум тоже его не волновал, некому теперь слушать его в деревне.

«Вот гад ползучий! Смог все-таки уйти!» — промелькнула мысль, когда он, после негромких хлопков гранат, обшарил все кусты, так тела немого и не нашел. Оставалась надежда на дочь, которая сторожит катер шайки. Георгий вернулся во двор и, преодолевая брезгливость, обшарил трупы, забрал оружие и боеприпасы, чтобы не досталось немому. Найдя пару гранат, вспомнил кое-что из богатого жизненного опыта, решив сделать немому сюрприз. Подтащил оба трупа к завалинке дома, усадил их, пока не наступило окоченение, подложив под каждый, по гранате с выдернутой чекой, взятые у Бобби. Добродушно улыбнулся, оскалив зубы: «Пусть ему будет память о посещение нашей деревни!» и пошел к дому. С полдороги повернул к причалу. Пригибаясь, проскочил в чужой катер и завел. Тот был меньше чем у него, но движки стояли раза в полтора мощнее. Хмыкнул удивленно и, развернувшись, ушел в протоку, поставив рядом со своим, сиротливо дожидающимся отплытия, катером. Уже у дома спокойно проверил его на совесть. Нашлось много чего интересного: оружие, запаянные цинки с патронами, аккумуляторы — самое главное, где они их взяли — непонятно…. Значит, есть еще места! Георгий все собрал и отнес к себе в подвал под сараем, там заботливо разложил по стеллажам. Вызвал Дженни. И пока она возвращалась с соседской крыши, Адамс, вспомнив кое-что и поковырявшись на стеллажах, нашел коробку, давно валявшуюся там без дела. В коробке находился комплект датчиков охраны периметра, найденный им на одном из складов, разрушенной и разграбленной мародерами военной базе. Механик, отыскал коробку и, прочитав инструкцию, присвистнул, и сунул в рюкзак, собираясь продать этот комплект монахам. Но когда они приехали в очередной раз, он не нашел ее на складе — после того набега на базу, его подвал — сам стал походить на склад. А потом, закрутившись, он совсем забыл о датчиках. И когда, не так давно, коробка попалась ему на глаза, идея продать ее монахам снова ожила в его голове. Сейчас датчики пришлись, как нельзя кстати. Георгий высыпал их из пластиковой коробки, пересчитал — выходило сорок восемь тоненьких стержней, втыкаемых в землю и небольшой, плоский пульт управления. Все на «вечных», военных аккумуляторах и с матовыми торцами солнечных батарей. Едва вылез из подвала, столкнулся нос к носу с дочерью, вернувшейся с крыши доктора, отскочили друг от друга, хватаясь за оружие.

— Фу, папа, ты меня напугал! — проговорила дочь, — Ты, что в подвале делал?

— Да, вот нашел «сторожа» на ночь! Идем, надо успеть обнести деревню по периметру. Датчиков хватило на всю деревню и даже осталось отдельно поставить вокруг дома второе кольцо. Адамс включил пульт, и он тут же ожил, тестируя датчики.

— Дженни, выйди за ворота и попробуй, вернись назад, я проверю срабатывание. Дочь прошла туда и обратно. Экран пульта, показывающий условную схему расположения датчиков вокруг охраняемого объекта, ожил. Одна из точек, находившаяся около ворот, сменила цвет, с зеленого став красной.

— Ага! Все работает! Слушай, дочь, а ты не пыталась по домашней рации вызвать кого-то из наших ребят? Может, достанет? Иди, сходи, попробуй. Все-таки двести ватт. Должна добить по идее. Если нет, давай к Сам Суню сходим, у него пятьсотваттная радиостанция. С нее точно можно добить до заводи. О! я название ей придумал — «Тихая заводь».

— Хорошо давай попробую, ты только тогда иди, заведи генератор! — Дженни собралась идти в кабинет отца, где и стояла рация.

Георгий почесал затылок, подумал….

— Нет, поехали за остальными! И так время потеряли… — Георгий взял выносной пульт управления охранной системы, сделанный в виде брелка и, подобрав автомат, лежащий на лавке, встал, — Ты готова? Пойдем на двух катерах? Или катер Кислого спрячем где-нибудь?

— Давай лучше так сделаем! — дочери не хотелось идти все время одной, вдвоем было веселее.

Они загнали его под причал, тот со стороны реки был обит досками, и не было видно, если ли что-то под ним или нет. Завели свой катер, и пошли вверх по течению, к своей семье. Обратная дорога заняла больше времени, хоть и Адамс гнал, не переставая. Уже на подходе к знакомой им заводи, Дженни стала вызывать семью по рации и, услышав знакомый вопль одного из братьев, выдохнула с облегчением:

— Живые!

Зашли в заводь, и едва уткнулись носом в берег, Дженни спрыгнув на песок, попала в объятия братьев, успевших соскучиться по своей спокойной и рассудительной сестренке. От пещеры спешила, раскинув руки, мать. И остальные, сидевшие у костра, потянулись за новостями к катеру. Отец выпрыгнул на берег и крепко пожал руку, а затем сжал в объятиях подошедшего Семена. Затем по очереди со всеми остальными. Объял всплакнувшую на его плече жену, потрепал ее по плечу и выдал как всегда:

— Нас сегодня кормить будут? У нас куча новостей, но пока нас не накормите, ничего рассказывать не будем? Не правда ли, Дженни?

Та, не кормившая отца и сама не кушавшая ничего почти сутки, молча кивнула головой. Потому что, поторопившись отплыть, они забыли взять из дома хотя бы сухой паек и консервы, которыми забит подвал. Можно было на ходу ловить рыбу. Но останавливаться и готовить ее, означало терять время, поэтому пришлось терпеть. Тамара взмахнула руками и, призвав Алену на помощь, помчалась разогревать уху. А два путешественника блаженно развалились на песке, отдыхая от запаха не сгоревшей солярки и постоянного гула движков.

Все, включая обычно невозмутимого доктора, крутились вокруг них, но отец с дочерью отделывались лишь невнятным мычанием и ухмылками. Нетерпение в лагере нарастало, и когда Тамара позвала мужа с дочерью к импровизированному столу, все вздохнули с облегчением. И вот только когда парочка отвалилась от стола с набитыми ароматной ухой животами и взяла в руки по кружке чая, остальная часть команды замерла в нетерпении.

— Мы возвращаемся домой! — начал разговор Георгий. Все зашумели. Они уже успели свыкнуться с мыслью, что придется зимовать или в лесу, или идти в тот, для некоторых мифический городок и обустраивать жизнь там.

— В деревне — муравьев нет! — он продолжил доклад, — Но там появилась другая напасть. В селе уже успели побывать мародеры! — все дружно охнули и сразу зашумели, перебивая друг друга, стали кричать, выясняя, чей дом успели ограбить, кто такие и как удалось узнать, что они там были.

— Вы будете слушать или будете шуметь? Не хотите слушать — тогда мы пойдем спать!

Механик умел управлять вниманием присутствующих не хуже, чем ремонтировать машины. Все сразу замолчали.

— Мы убили двоих пришлых, которые грабили оставшиеся без присмотра дома. Возможно, вы их даже знаете. Это Гришка Кислый и его верный Драник. Был третий, штатный палач банды — Загута, но тот сумел уйти. Это одна из причин, по которым возвращение не стоит откладывать. Нам, — он кивнул на доктора и Семена, придется ехать в Фарадеевку, разбираться с местным старостой, выдвигать претензию. Я — Петровича знаю, он мужик конечно со своими тараканами в голове, но человек честный. Без этих, — он покрутил рукой в воздухе, — хитровывернутых наклонностей. Завалить мародеров мы имели полное право — только жалко, что немтырь ушел! Давно руки чесались, да все никак он мне в поле не попадался в одиночку, чтобы можно было пристрелить его без шума. Сколько наших мужиков было найдено в лесах и полях задушенными капроновым шнурком….. Все догадывались, что это его работа, но доказательств нет. Кислый и его банда умели заметать следы. Но сколько веревочке не виться….. Еще есть идея. Можно будет предложить кому-то из той деревни переехать к нам, да и в Миловку и Дмитриевку об этом можно весточку послать! Кого попало, не будем брать, но там и нормальные семьи теснятся в халупах, так что думаю, они не откажутся переселиться к нам.

Так что завтра с утра поедем назад! Скучаете по своим домам, наверно? — добавил он весело.

Все кивнули в разнобой и у многих на лицах нетерпение. Конечно приключения — это здорово, но когда они превращаются в образ жизни, это немного, а многих и сильно напрягает. Поэтому возвращение домой, для всех кроме детей стало радостным известием. Официальная часть закончилась и дети, поняв это, выдернув от костра Дженни, стали ее расспрашивать о каких-то своих проблемах. А Георгий, повернувшись к мужикам, улыбаясь во весь рот, сказал:

— У меня есть еще одна новость! Жора, ты не поверишь! Мы с дочкой по дороге домой поймали белугу!

Семен, завзятый рыбак, побледнел и произнес тихим, напрягшимся голосом:

— Брешешь, сукин сын!

Поймать белугу, для такого ярого рыбака, как Семен — было мечтой всей его жизни. И пока несбывшейся мечтой. Все в деревне знали, что в реке белуга есть и даже ходили слухи, что кто-то из соседних деревень выловил однажды, достаточно крупный экземпляр, но это было давно, это раз, и второе — все это были только слухи. Вживую ее никто не видел. Пойманную, имеется ввиду. Несколько раз на рыбалке люди видели мелькавшую в воде спину огромной рыбины, но вот поймать такую….. А тут его лучший друг, совершенно к рыбной ловле равнодушный человек, ловящий рыбу лишь по необходимости, делает такое заявление!

— И где она? — он переждал первый свой импульсивный гнев и уже иронично добавил, — Наверно, сорвалась с крючка?

— Приедем, покажу голову! А сейчас могу только кусок выделить! — с этими словами, Георгий полез в катер и вытащил из бортового холодильника, занимавший там практически все место, кусок белуги.

Семен, побледнел и сглотнул слюну, увидев, как его лучший друг держит в руках огромный ломоть белуги.

«Значит, не обманул!» — мелькнула у него мысль, — «Вот ведь, повезло гаду!»

Док, который был не меньшим любителем, чем Семен, осел на борт катера, притворно хватаясь за сердце:

— Жора, ты это сделал специально, да? Чтобы мы с Семеном удавились от зависти?

Мальчишки просто стояли, выпучив глаза. Дженни не стала портить триумф отца и скромно молчала. Тамара и Алена охнули одновременно. Но жена Георгия опомнилась первой. Деловая хватка и запасливость выступили вперед, уступая дорогу гордости за мужа:

— И куда вы дели остальное мясо? Надеюсь, не выбросили? Его же можно было засолить! В подвале бочек пустых полно! Ты наверно о них и не вспомнил? А я тебе говорила….. — Тамару понесло….

Адамс поморщился и сказал жене, чтобы она закрыла рот и не позорила его перед остальными:

— Уж наверно, мы сообразили, что сделать с рыбой! — отрезал он, и очередной диспут по поводу бережливости мужа закончился.

Тамара, прихватив Алену, помчалась к реке чистить рыбу. Мужчины же, навалились на Георгия и, перебивая друг друга, принялись выпытывать подробности столь рекордной рыбалки. Тот не стал скрывать того, что главную роль сыграла дочь. И доктору с кузнецом стало совсем плохо. Какая-то девчонка поймала рыбу, о которой мечтают все рыбаки деревни всю жизнь!

Вот так в разговорах о рыбе, рыбалке и будущей жизни в опустевшей деревне, прошел весь остаток вечера. Солнце опустилось за горизонт. Конец августа — темнеет быстро, это вам — не май или июнь. Тамара с Аленой и Дженни нажарили рыбу, вскипятили чай, и народ сидел у костра, слушая хвастливые рассказы Георгия. Ребята сидели отдельной кучкой, пытая Дженни насчет стрельбы и следующих за ней событий. Но та, в отличие от отца, больше отшучивалась. А потом и сама перешла на вопросы. Первый вопрос был естественно о Джеке.

— Появлялся ли он в «Тихой заводи»?

— Что это? Где? — недоуменно посмотрели на нее ребята, про друга сказав, что они ждали его каждый день, но он так и не вернулся.

— Да, папа назвал так эту заводь — вроде неплохое название? — ответила Дженни. А сама как-то скуксилась, настроение пропало и она, посидев еще немного с мальчишками, встала и пошла спать. В палатке не уснула сразу, а долго лежала, смотря в темный нейлон над головой, и все мысли крутились вокруг Джека.

«Вот ведь, придурок! — ругала она его, — И что ему не сиделось в лагере? Ну, психанул отец, — со всеми бывает, но зачем уходить-то от нас?

Мысли все кружились вокруг поступка Джека, пока у нее не закрылись глаза, и она не уснула. Ночь прошла беспокойно, и Дженни встала совершенно разбитая. Как и ее братья, которые вылезли из своей палатки, только после командирского рыка матери о готовом завтраке. Видимо ее вчерашний вопрос о Джеке, породил бурную дискуссию, продолжавшуюся всю ночь. Глаза у всех были красные, на головах — «взрыв на макаронной фабрике» — что заметили все, даже отец.

— Вы, что — всю ночь друг друга за волосы таскали? — пробурчал он, оглядывая детей и усаживаясь на камень с кружкой чая.

Единственной бодрой и довольной выглядела Алена. Она, буквально, выпорхнула из палатки. Вслед за ней показался смущенный Семен, зевая во весь рот. Георгий усмехнулся и похлопал ладошкой по камню рядом с собой, мол, садись ко мне. И когда тот сел, ткнул его в бок, прошептав на ухо:

— У тебя здоровья-то хватит — молотом махать?

Семен шутливо ответил, что такую язву, как Жора, еще стоит поискать, и, добавив, что бы тот не беспокоился о его здоровье, взял поданную кружку с чаем.

Глава 12

Позавтракав, все начали быстро готовиться к отъезду. Свернули палатки, собрали распакованные вещи на катер, и только потом выяснилось, что места для всех людей не хватает. Ведь сюда шли на двух катерах, а обратно приходилось возвращаться на одном.

— Так! Все вещи несите в пещеру! С собой берем минимум. Только оружие и что-нибудь перекусить на ходу! — заявил капитан катера. — Тебя особенно касается! — взглянул он на жену. Пришлось все вещи тащить в пещеру и сложить их в углу кучей.

— Кто-нибудь на днях сходит сюда — заберет все, так что не стоит волноваться! — успокоил Георгий жену. Та, чуть ли не рыдала, таская все то, что привезли с собой.

— Все готовы? Уходим! — спросил Адамс устроившихся везде, где только можно было людей. Катер заметно осел, до воды было буквально десять сантиметров и людям предстояло провести сутки в таком положении, но выхода не было. Кого-то оставлять здесь и потом возвращаться за ним, делать вторую ходку — было неразумной тратой горючего — все это понимали, но все равно ворчали друг на друга, когда кто-то неловко поворачивался, давя при этом ноги соседа. Георгий отработал двигателями назад и катер медленно, словно ему не хотелось отсюда уходить, стал набирать ход.

Эти сутки возвращения домой, люди запомнили на всю оставшуюся жизнь. Кильки в банке — это самое безобидное сравнение, которое услышала река за то время, когда по ней шел этот, переполненный людьми катер. Несколько раз приходилось делать остановки, чтобы хоть немного размять затекающие ноги. И когда показался родной причал, все окрестные деревья вздрогнули от громкого — «Ура!» — вырвавшегося из восьми глоток. Адамс даже не стал заводить судно в свою протоку, туда было на триста метров дальше, а подошел к общему причалу. Люди сразу вскочили на ноги, чуть не перевернув катер, и ринулись на берег. Все, включая и самого капитана, повалились на доски, блаженно потягивая руки и ноги. Первыми встали взрослые.

— Ну, что? По домам? — спросил кузнец.

— Конечно, домой! — послышалось со всех сторон. Все торопились проверить свои хаты. Что там натворили муравьи и мародеры. Первым ушел док. За ним, прошептав на ухо кузнецу, чтобы он заглянул к ней вечером, подалась Алена. Потом и сам Семен с сыном, обнявшись напоследок с друзьями, пошли к своему дому с кузницей, стоявшей совсем недалеко от причала. И осталось на мостках одно семейство Адамс, молча смотревшее на то, как расходятся по своим домам друзья, которым они спасли жизнь в ту роковую ночь.

— Ну что, Тома, поехали домой? — Георгий обнял жену. Та согласно кивнула и прижалась к плечу мужа:

— Поехали…

Все погрузились в катер, кроме Дженни, которая осталась на причале, заявив, что придет домой чуть позже. Мол, устала за поездку давиться и хочет пройтись пешком — размять ноги. Ребята дернулись вслед за ней, но она мотнула головой, мол, не стоит, и они остались в катере. Отец внимательно посмотрел на нее, согласно кивнул и повел катер к дому. А она осталась стоять, тревожно глядя вверх по течению, туда, откуда они только что пришли. С Джеком что-то случилось, он попал в беду — сердце говорило ей об этом. Но что с ним и где его искать, оно не могло ей подсказать….

Джек ушел назад, в найденный им город. Весь день, пока шел к городку, прокручивал в голове разговор с дядей Семеном. И разумом понимал, что поступил неправильно, уйдя от людей. Но гордость, или скорее, гордыня, не позволяла вернуться. «С какого перепугу я должен сидеть на этом «совещании» и молча кивать головой, соглашаясь со всем, что скажут взрослые? Если они хотели устроить совещание на самом деле, то могли бы поинтересоваться и нашим мнением!» — Джек стиснул зубы и прибавил ходу. Дорога была знакома, и он все прибавлял и прибавлял газ, узнавая пролетавшие мимо бортов берега. Буквально с разворота, не останавливаясь, влетел в теснину. И едва очутился на свободной воде, как мотор начал чихать и глохнуть. Джек забеспокоился, и первый раз за время путешествия взглянул на панель приборов. Стрелка уровня топлива плотно лежала на нуле. «Черт! Как же так?» — едва успел подумать он, как двигатель заглох и катер, резко сбросив обороты, сбавил ход. Но продолжал двигаться к берегу по инерции, окончательно остановившись буквально в трех метрах от импровизированного причала. Джек вздохнул и достал весла. Загнал катер под вагон, привязал его, забрал рюкзак, лежащий на соседнем кресле, и, выдернув автомат из держателя, вылез наружу. Постоял, оглядел окрестности, потом тяжело вздохнул и спрыгнул на землю.

«А в тюрьме сейчас макароны!» — некстати пролетело в голове. Это выражение часто использовал в разговорах дядя Боря — сосед по улице. Вернее, бывший сосед, потому что никого из соседей в живых не осталось. Никто не понимал этого выражения, хотя, что такое тюрьма и что такое макароны, люди знали. Тюрьма находилась в уездном городе, а макароны…? В деревне же были не простые крестьяне, больше половины жили только копом и иногда, кое-кому удавалось найти склады с запасами тех лет. И пара человек, побывавших в тюрьме, все время удивлялась по этому поводу, мол, какие там макароны, они, тюремщики, да и в целом городские жители и слова-то такого никогда не слышали, не то чтобы пробовать этот восхитительный продукт. Только богачи или те, кто имел доступ к получению оброка или обмену с археологами. «Интересно, как в то время люди умудрялись делать такие совершенно одинаковые макаронины? Ведь вручную даже пельмени, и то каждый немного отличается? А как в них дырочки проделывали? Это вообще загадка! Продували их, что ли?» — с этими мыслями Джек подошел к железнодорожным путям. Залег в кустах, внимательно смотря по сторонам и прислушиваясь, помня о предыдущем пересечении путей их большой компанией. Джек опять вздохнул. «Ну что психанул?» В это время левое ухо уловило далекий шум, и мысли с расстроенных, сразу сменились на тревожные: «Опять тот поезд! Надо или сейчас пересекать дорогу, или…» Тут в голову Джека пришла безумная или безрассудная, трудно сказать, что лучше, идея по поводу этого поезда: «А не попробовать ли мне попытаться взобраться на него? Что я теряю? В тот раз, когда состав проносился мимо, никого из людей я не заметил! Да и откуда они возьмутся? Значит, эта машина сама ездит! Он слышал, что раньше были такие машины, которые могли сами работать, без людей. А откуда он идет? Хрен его знает!» В этой местности никого из их деревни никогда не было. Вернее, так: Джек ни от кого из архелогов не слышал, чтобы он сюда ходил на разведку. Существовал давний запрет на походы в эту сторону.

Но ему было плевать на запреты стариков, так как кушать хотелось каждый день, а вокруг села все давно было подчищено под ноль. А тут… тут были нетронутые деревни и целые города, да и вот эта железная дорога с поездом, приходящим к мосту неизвестно откуда, будила воображение и рисовала радужные картины в сознании. И Джек принял решение — попробовать забраться на поезд. Единственное, что его смущало, так это та очередь из пулемета! Он еще раз, уже с иной целью покрутил головой по сторонам, и в глаза бросилась стоявшая поодаль ажурная вышка с неработающим светофором, нависавшим прямо над путями. Парень вскочил и буквально птицей взлетел на вышку и, проползя по стреле и, замер на самом ее окончании. Поезд между тем уже был совсем близко. Стук колес звучал все громче, и Джек закрыл глаза. В его сознании возник один нюанс — если система охраны состава оборудована инфракрасными датчиками, то всем его приключениям сейчас настанет конец. А бежать было уже поздно. Осталось лишь надеяться на чудо. И тут ему повезло — видимо, те, кто создал этот поезд, не стали ставить датчики, контролирующие верхнюю полусферу. Голова поезда тем временем проскочила вышку, на которой лежал Джек, и поезд резко сбросил ход, а затем и остановился на какие-то секунды, чтобы затем двинуться назад, и юный архелог использовал эти секунды. Крутнулся в сторону, повис на руках и мягко спрыгнул на крышу состава.

В это время поезд дернулся и стал набирать ход. Джек, спрыгнув на крышу, тут же распластался на ней, поэтому резкий рывок не стал для него неприятной неожиданностью. Он лежал, не шевелясь, вслушиваясь в происходящее, в то время как состав постепенно стал ускорять свое движение, унося его все дальше от моста и городка, находившегося на том берегу. В котором, несмотря на постигшее их несчастье, все было понятно, а того, что ждет его впереди, он не знал. Да и некогда было особо задумываться — все его мысли были направлены на то, чтобы удержаться на достаточно скользкой, к тому же закругленной крыше вагона. Полежал неподвижно какое-то время, но так как ничего не происходило, решил продолжить разведку. Аккуратно поднялся на четвереньки и стал пробираться к промежутку между вагонами. Еще в тот злополучный поход в городок, Джек обратил внимание на вагоны. Зализанные, без окон и дверей, они производили странное впечатление цельности. Ни окон, ни дверей. Полна горница бл… ой, людей! Заглянул за срез крыши и его предположения насчет дверей подтвердились. В торце вагона дверь тоже отсутствовала. Ну, или, по крайней мере, была невидима снаружи. С чувством глубокого разочарования Джек сел на край и стал думать мысли. Мысль в голову приходила только одна. И если ее перевести с матерного языка, то выглядела она так: зачем он залез на этот поезд и вообще, чего ему не сиделось в лагере?

Ветер с силой дул ему в спину, поезд уходил все дальше от моста, а Джек ни как не мог решить, что же делать дальше. Рука машинально потянулась к поясу, ладонь автоматически сомкнулась на чем-то знакомом, и он со злости выдернул его и ударил об крышу. Бац! От неожиданности Джека мотнуло в сторону. Оказалось, что он схватился за боевой нож, всегда болтающийся на ремне, и засадил его по самую рукоятку в крышу. Мысль тут же изменилась. Выходит, крыша сделана из совсем тонкого металла, и его можно пробить? Так это выход! Вернее, вход… И Джек лихорадочно принялся за дело. С консервными банками он знаком с детства, поэтому вскрытие прошло быстро и успешно. Металл оказался чуть толще, под ним шел слой пенопласта или чего-то подобного, он даже не стал его рассматривать. Просто вырезал и выкинул. А внутренняя обшивка вагона шла из обычного пластика. Под ударом ноги пластик треснул и развалился на несколько кусков. Но глубоко, как ожидал Джек — на пол вагона, он не упал, а остался лежать на чем-то невидимом ему, буквально в полуметре от потолка. Удивленно хмыкнув, парень лег на живот и заглянул в дыру. Там было темно, как… ну, вообще темно. Но куски пластмассы было видно отлично. Джек кое-как развернул их в узком пространстве и, вытащив наружу, выкинул. В освободившемся проеме ничего необычного не наблюдалось. Под солнечным светом виднелась поверхность чего-то… чего — непонятно. На ощупь походила на шершавый пластик. «О, у меня же есть фонарик!» — пришла спасительная мысль. Порывшись в боковом кармане рюкзака, Джек достал маленький «вечный» фонарик. Толщиной с карандаш, он давал необычайно яркий и далеко бьющий луч света, дальность и диаметр пятна регулируется. Аккумулятор автоматически заряжался на свету — поэтому фонарь так и назывался. Попадались они копарям нечасто, и каждый берег свой, как зеницу ока. Включил фонарь, отрегулировал его так, чтобы он давал мягкий рассеянный свет, и сунул внутрь раскуроченного вагона. Заглянул туда и оторопел…

Буквально в пяти сантиметрах от прорезанного отверстия, на пластике под лучом яркого света вырисовывался черно-желтый знак невидимой смерти!

— Черт меня подери! — воскликнул Джек и лихорадочно стал сдергивать рюкзак со спины. Выдернул из бокового кармана дозиметр и, второпях промахиваясь по кнопке, кое-как включил. С замиранием сердца вглядываясь в прыгавшие по экрану цифры. Тридцать-тридцать пять-сорок и опять тридцать, потом вообще до двадцати опустились. Вздохнув с облегчением, снова заглянул в отверстие, осветив все внутри и уже внимательно вглядываясь в узкое пространство под крышей. Весь вагон полностью занимал вот этот ящик, на верхней части которого и нарисован был этот страшный знак. Про него все деды в селе еще в детстве уши прожужжали. Мол, невидимая и медленная смерть неизбежна там, где стоит такой значок. И это не стариковские байки. Уже на его памяти пара человек в деревне загнулись. Они вдвоем уходили на разведку куда-то в горы. И там нашли непонятный контейнер. Ну и, естественно, вскрыли его. Когда хоронили, то даже у всех пацанов грузила свинцовые отобрали, так как не хватило сделать для тел контейнер. Джек помнил, как его заставил дядя Жора плющить свинец молотком, для обивки ящика. И после этого случая был собран деревенский сход, на котором всем, а особенно детям, было рассказано о радиации и показан этот знак. Мол, в старые времена люди были более грамотными и везде, где существовала опасность, рисовали его и писали надписи предупреждающие. Через какое-то время из уездного города привезли целый ящик таких вот дозиметров и раздали всем желающим. И вот такой значок стоял на грузе, который вез странный поезд, неизвестно откуда и непонятно куда. «И что теперь мне делать?» — Джек сел на край вырезанного им отверстия и задумался. Поезд между тем ушел уже далеко от городка и скорость набрал очень приличную — мимо со свистом проносились деревья и кусты, причем Джек с удивлением, только сейчас обратил внимание, что их корни находятся, чуть ли не на уровне его ног. Получается, что поезд постепенно спускается под землю? Пока едет как бы в ложбине или открытом тоннеле, но видно, что на глазах поезд уходит все ниже и ниже. С каким-то нехорошим предчувствием, обернувшись по ходу движения, Джек с ужасом осознал, что к нему подкрадывается более явная опасность в виде жерла тоннеля, в котором уже скрылась головная часть поезда. По высоте он входил с минимальным зазором, строители явно не рассчитывали на проезд на крыше пассажиров. На решение оставались считанные секунды, и Джек принял решение. Буквально скатился в узкий промежуток между вагонами и, чудом не упав на рельсы, он стоял на сцепке, с трудом балансируя. Потом вспомнил о пробитой крыше вагона и, выдернув нож, что было сил, засадил его в торцевую, без дверей и окон стену. Стоять, держась за рукоять, было удобнее, и Джек смог перевести дух. Но ненадолго, потому что состав резко сбавил ход, постепенно втягиваясь в жерло тоннеля. Перед глазами Джека появившиеся пару секунд назад каменные стены замедлили бег, и он смог разглядеть их поверхность. Она казалась шершавой даже на вид. Вся в сеточке шлака. Кое-где виднелись застывшие потеки камня. Похоже, этот тоннель проплавили в толще скалы, каким-то непонятным образом. Наконец стены раздвинулись, и поезд, практически остановившись, въехал в пункт назначения.

Справа по ходу движения открылась огромная пещера, освещенная неярким светом висящих высоко, под самым потолком, светильников. Слева по-прежнему шла глухая стена. Где-то вдалеке слышался какой-то промышленный шум, но рядом с поездом было тихо. Разглядеть, что творится вокруг, Джеку мешали стены вагона, и он решил действовать. Стараясь не шуметь, спрыгнул со сцепки на платформу. И остался сидеть на корточках, вслушиваясь и оглядываясь по сторонам. Прямо перед ним, высоко вверх уходила колонна, как раз на ширину межвагонного пространства. Никто шум не поднимал и парень поднялся. Аккуратно сделал несколько шагов и оказался за углом этой колонны, на проверку оказавшимся торцом стены, терявшейся в полумраке пещеры. Джек прижался спиной к холодному бетону и стал лихорадочно прокручивать варианты своих дальнейших действий. Но не успел. Сначала где-то вдалеке, но нараставший с каждой секундой шум, заставил его действовать. Вариантов было два. Можно было вернуться опять на сцепку или спрыгнуть вниз и спрятаться под вагонами. И он выбрал второй. В узкую щель видно плохо, но выбора не было. Как оказалось потом — это было не самое удачное решение. Шум нарастал и наконец, показался сам его источник. Огромный, сочлененный из нескольких, равных количеству вагонов механизм, медленно накатывался из полумрака на поезд. Джек отпрянул от щели, в ужасе ожидая какого-то катаклизма, но ничего такого не произошло. Механизм подкатил вплотную к вагонам и замер. Стало тихо и юный архелог с трепетом вслушивался, стараясь уловить шаги людей. Но не раздавалось ни звука, и он вздохнул спокойно…. Но выдохнуть не успел. Раздался непонятный лязг. Джек так и замер с набранным в легкие воздухом. Аккуратно выдохнул и прильнул к щели, пытаясь разглядеть происходящее. Оказывается, раздавшийся лязг был ничем иным как раскрывшимися стенами вагонов. Они ушли вверх, под крышу, а подъехавших механизмов внутрь вагонов задвинулись какие-то стальные доски, у Джека не хватило воображения придумать другое название. Раздался низкий гул и по этим «доскам» прошла тень чего-то, вернее, того самого, что находилось внутри и имело страшный знак. Три секунды и щель открылась целиком. Снова раздался шум, и механизм стал медленно удаляться туда, откуда появился. И Джек решился. Выскочил из своего окопа и, подбежав к этому погрузчику, как он понял, зацепился за какой-то из висевших сбоку шлангов, птицей взлетел наверх. Погрузчик медленно шел вперед, и у парня было время обдумать дальнейшие действия. Конечно, все его путешествие сюда было чистой воды безумием, но раз уж он попал на этот подземный комплекс, оставшийся действующим с древних времен, грех не провести здесь разведку. Сложить то, что он знал, Джеку было не трудно. Поезд ходит по этому пути очень давно — это раз. Он должен доставить куда-то груз, который здесь на него грузят, но мост у города разрушен и поезд возвращается обратно — это два. И так как это происходит в течение долгого времени, но мост до сих пор не отремонтирован — значит, этот подземный комплекс автоматический и людей здесь нет. Некому дать команду на ремонт моста или на отмену отправления поезда с грузом. Но есть одна загвоздка — если этот завод или база автоматические, то тут есть система охраны такая же. Джек аж похолодел. По рассказам старших встречавшихся и автоматической системой охраны военных объектов, немногим удавалось унести ноги. С другой стороны, она должна быть направлена на отражение внешней угрозы. Пока человек прикидывал плюсы и минусы своего попадания сюда, бездушный механизм медленно полз по широкому подземному коридору. Джек решивший, что непосредственной угрозы сейчас нет, успокоился и стал осматриваться по сторонам. Наконец-то обратив свое внимание на груз, который был выгружен из вагона. Круглая, продолговатая штука, больше всего похожая на кусок здоровой трубы. Выкрашенная снаружи в серый цвет, явно только часть чего-то другого кое-где виднелись лючки, но маленькие отверстия на них говорили об их закрытом состоянии. Торцы этой трубы не были доступны. Ни каких надписей на ней тоже не было, и Джек успокоился. И тут же снова напрягся, так как показался край стены. А за ним такая платформа с другим поездом, но уже состоявшим из открытых платформ. Транспорт замер на краю и парень, не теряя времени, соскочил с него, поняв, что сейчас пойдет обратный процесс. И точно — механизм загрузки зашипел гидравликой, и труба заняла свое место на открытой платформе. Глянув вдоль состава, Джек увидел, что по всему составу происходит то же самое. Через минуту состав дернулся, и медленно набирая скорость, скрылся из глаз в черном провале тоннеля. Огоньки, кое-где горевшие на транспорте, погасли, и он замер в ожидании. «И что мне сейчас делать?» — Джек почесал затылок. — «Вот, черт занес-то!» и он, задумавшись о дальнейших действиях, пошел вдоль платформы. Прошел три метра и уперся в транспорт, развернулся — с той стороны был такой же бок механизма. Надо было решать, что делать дальше. Либо прыгать вниз, на пути и идти по ним, либо походить по этому огромному подъездному пути в поисках хода, ведущего… «Куда ведущего?» — мысль его опять дала сбой. «Если вернуться назад, то зачем он вообще сюда приехал? Надо попробовать выбраться наверх — там должны быть другие помещения. Может, удастся разжиться чем-то интересным?» — инстинкт мародера давал о себе знать даже в таких условиях. Значит, смысла спускаться на дверь. Абсолютная темнота проема манила его и пугала одновременно.

— Не бойся, иди ко мне… Я не причиню тебе боли…. Сделай первый шаг навстречу своему совершенству…

Джек вздрогнул и потряс головой. «Глюки какие-то!» — решил рельсы и шлепать по ним, нет, поэтому лучше тут, по подъездным путям, походить!» И приняв решение, Джек бодро пошел назад, вдоль стены. Как ни странно, долго ему идти не пришлось. Буквально в десяти метрах он заметил в стене прямоугольник двери. Как он ее мог пропустить, Джек так и не понял, но она была. Правда, закрытая. Это не пугало разведчика. В их рейдах, редко попадались открытые двери, а если и встречались такие, то, как правило, за ними ничего интересного уже не было. Поэтому набор всевозможных отмычек, в том числе и электронных все имел при себе каждый уважающий себя копарь. На этой двери, незащищенной от взлома особо хитроумно, было два замка. Один, электронный, с пятачком под магнитный ключ и механический. Магнитный замок подался сразу, с первого захода, едва Джек приложил таблетку универсального ключа, а вот механический… маленькое круглое отверстие заставило поломать голову и перетряхнуть всю связку отмычек. Но и механика сдалась, в конце концов. Джек вытер пот и сел на пол рядом со вскрытой дверью. Отдышался, прислушался — вокруг было тихо. Он встал и открыл он и шагнул за порог. Включил фонарик и осветил вокруг. Маленький тамбур, совершенно пустой. Приоткрытая дверь, ведущая на лестницу, мелькнувшую в луче света. На стенах, кроме кнопки открывания замка и выключателя ничего нет. Он протянул руку и нажал на клавишу. Тусклый слет залил комнату. Обычно на стенах и дверях висят таблички, которые дают хоть какую-то информацию, а тут пусто…. «Надо двигать дальше, а то я уже жрать хочу, а толком еще ничего не понял: куда попал и что здесь можно найти!»

Глава 13

Лестница была бесконечной…Маленькие поворотные площадки без дверей и снова вверх и вверх… и когда появилась площадка с дверью, он не мог поверить своим глазам — неужели этот подъем кончился? Дернул ручку, та свободно повернулась, и он шагнул внутрь. В первый момент там была абсолютная темнота, но едва сделал шаг, как свет появился. Он попал в пустой длинный коридор, с множеством одинаковых дверей по всей длине. На потолке кое-где горели дежурные светильники, но едва он повернулся, чтобы куском мела пометить дверь, из которой он сюда вышел, как лампы прибавили света и он смог более тщательно оглядеть коридор. Хотя, что его осматривать? С этой мыслью, Джек подошел к первой двери и открыл ее.

Свет автоматически зажегся и осветил длинный стол посередине и ряд металлических шкафов вдоль стены. Подойдя к первому, он потянул за ручку. Обычный рабочий шкафчик. Белый халат, висевший на крючке, превратился в непонятную тряпку, покрытую пылью, картинка с голой девкой, наклеенная на дверцу. «Хм, а бампер-то неплохой!» — автоматически отметил Джек. Пошарил на верхней полке, в толстом слое пыли, покрывавшем ее, рука нащупала какую-то коробочку. Вытащил на свет, сдунул пыль, открыл и глянул внутрь — там оказался приборчик, типа тестера. «Пригодится!» — решил Джек и сунул в рюкзак. И перешел к следующему шкафу. Пусто, еще пусто, и еще и еще… Только в предпоследнем попался странный предмет — маленькая пластиковая карточка, лежащая в кармане халата. Повертел ее в руках — на одной стороне фотография молодого негра, с интригующей фамилией — Запуллин Роберт и длинным штрих-кодом, с другой стороны — чисто, только магнитная полоса и мелкие рельефные буковки по краю: «Завод ╧177/16686» Джек хмыкнул и сунул карточку в карман — похоже, пропуск куда-то. Полезная вещь, пригодится! Следующие три подряд были комнатами отдыха, все были заполнены двухъярусными кроватями так, что между ними можно было протиснуться только очень стройному человеку. Да еще и повалены друг на друга, как будто кто-то дрался в этих узких щелях. На другой стороне коридора — первые две двери были туалет с десятком унитазов и душевая с таким же количеством леек. В обеих комнатах брать было нечего, и он открыл третью дверь. За ней была кухня-столовая! У него перехватило дыхание. Ложки, плошки, поварешки! Все осталось на месте, вернее, все было разбросанно по всему полу. Столы и стулья тоже разбросаны в беспорядке. Заглянув на саму кухню, Джек оценил масштаб драки — за плитой лежали, как он понял, останки повара. «Неплохо повеселились!» прокомментировал он. Он еще в детстве преодолел страх и брезгливость, поэтому, нагнувшись, сдернул бывший, когда-то белоснежным халат с мумии повара. Как и думал, оружия у того не было. Не считать же им нож, хоть и внушительных размеров, но не уберегший владельца от смерти. «Интересно, что искали нападавшие, не продукты, случайно? И что случилось с их пищевым автоматом? Да, кстати, а его-то, как раз, и не вижу!» — Джек в недоумении еще раз огляделся. На таком, как он понимал, секретном заводе, должен был быть такой автомат, пусть сейчас и не работавший. Ведь не из натуральных продуктов они еду делали? Это нам сейчас приходится готовить пищу из исходных, так сказать, ингредиентов, а в то время все было проще! «Ишь, как заговорил!» — мелькнула мысль. «Слова умные вспомнил, которыми доктор любит щеголять!» «И еще, а кто, собственно говоря, управляет этим заводом сейчас? Где блок управления?» здесь, как он понимал, находится бытовой блок, где отдыхала смена операторов или обслуживающего персонала. Но должен быть еще пульт управления мозгом этой базы. Там можно понять, что он выпускает! Да и в целом интересно покопаться в файлах, может карты старые найдутся этого района, да мало ли что еще!

Джек перешагнул через повара и заглянул в закуток за углом, где, как он думал, стоял какой-нибудь шкаф с принадлежностями. Однако шкаф там отсутствовал, вместо него в стену был вмонтирован пресловутый пищевой автомат, представлявший сейчас жалкое зрелище. Совершенно искореженный корпус, с выбитым стеклом дверцы и вмятой панелью выбора блюд. В узкой полоске голографического, когда-то дисплея, торчал широкий нож, больше похожий на топор. Картина произошедшей здесь когда-то трагедии становилась яснее. «Жрать хотели, вот и выместили свою злобу на невинном поваре!» — решил парень и, вздохнув, пошел в следующую комнату.

Но попасть в последнюю комнату в этом коридоре не удалось. С виду такая же дверь, как и предыдущие, при постукивании отозвалась глухим стальным звуком. Скважин для ключей не наблюдалось, на стене рядом с дверью, узкая щель с моргавшей красным точкой. Да овальное пятно, под которым шла странная надпись: «Genetic code». «Ну — щель, это понятно для чего!» — Джек хлопнул себя по карману и достал карточку, найденную им в первом же шкафчике, а вот где взять генетический код? Он понимал, что это такое — пару раз слышал рассказы о таких вот замках и о том, что следовало за несовпадением кода. Первый раз с потолка на людей вывалилась целая куча мелких летающих ботов и искрошила лазерами, сначала всех, кто был в коридоре подземной базы, а затем попыталась перестрелять и тех, кто находился в лагере. Ушел из всей бригады один. Который просидел трое суток в болоте, дыша через трубочку. А во втором случае — из угла выдвинулась пулеметная турель. Правда, там, все кончилось намного веселее. Стоявший с кувалдой наперевес бригадир успел с размаху снести ее. Потом посмотрели — магазин на полторы тысячи патронов 12,7 мм. Опоздал бы — тогда от людей остался бы мелкорубленый фарш, и жилеты не спасли бы. «Черт! Что же делать?» — он ожесточенно почесал репу. Обычно это помогало принять правильное решение. «Нужен Джек Адамс! Он у нас единственный, кто очень хорошо разбирается в компьютерах и тому подобной технике! Значит, надо возвращаться домой!» Джек забыл о ссоре, приведшей его сюда, он просто чуял, что здесь нужна вся их банда и то, что он сюда попал один — это просто разведка. Не стоит лезть дальше — можно все испортить. И он принял правильное решение. Не стал пытаться вскрыть дверь. А развернулся и, уже не теряя времени, пошел быстрым шагом на выход.

Достаточно быстро спустился вниз, практически бегом добежал до путей, ведущих в сторону дома и там уже на самом деле, побежал по шпалам. Через полчаса выдохся и пошел пешком, потом снова перешел на бег. Тот путь, который на поезде пролетел незаметно, пешком оказался невыносимо долгим. Но все когда-то кончается, и когда вдалеке показался кусочек сереющего неба, Джек прибавил. Из последних сил он выбрался на волю и без сил упал на траву. Многочасовой кросс, да еще в гору, выжал из него последние силы. Оказалось, что уже темнело, и надо было еще успеть найти ночлег. Превозмогая желание умереть на месте, он кое-как встал и побрел, приглядывая какое-нибудь укромное местечко. Подъем постепенно выводил рельсы на поверхность, и тоннель сменился сначала искусственной насыпью по бокам, а затем и она сошла на нет, открывая пространство для обзора. Парень прошел километров двадцать и только тогда Джек увидел. Где-то в километре от него торчала непонятная башня. Дорогу к ней преграждало поле, заросшее густым, колючим и высоким, выше него, шиповником. Взлохматив волосы и вздохнув, Джек прикрыл лицо рукавом и сделал первый шаг. Когда он выбрался к башне, на него было страшно смотреть. Кое-как он добрался до входа, дверей на котором не было и, уже не думая ни о чем, шагнул в темноту. На первом же шаге споткнулся обо что-то, валяющееся на бетонном полу, не смог удержаться и со всего размаху грохнулся оземь, ударившись головой и потеряв сознание. Очнулся глубокой ночью. Голова сильно болела. Джек включил фонарик, превратив луч света в спицу, посветил на руку, проведя по голове. Ладонь была в крови. Видимо, ударился не слабо, хорошо хоть кепка немного смягчила удар. Достал аптечку и уже на ощупь брызнул из баллончика на рану. Надо экономить гель — полные баллоны с ним очень редко попадались и являлись отлично продаваемым или меняемым товаром. Но редко кто из разведчиков отдавал эту полезную вещь. Пощупав рану и убедившись, что она покрыта пленкой геля, он стал устраиваться на ночь. Посветив фонарем по сторонам, Джек увидел остатки лестницы наверх, и здраво рассудив, что наверху будет безопаснее, кое-как по остаткам бетонных ступеней и кускам арматуры поднялся на следующий уровень. Совершенно пустое пространство, разделенное низкими перегородками — подходило как нельзя, кстати, под ночлег. Он вытащил из кармана рюкзака «карандаш» охраны, поставил его на середину комнаты, активировав. Затем достал шарик спальника и снял липучку. Встряхнул и через мгновенье держал в руках одноместный спальный мешок. Нырнул в него, не раздеваясь, и через пару секунд уже спал беспокойным сном. Сны… странные сны мучили его всю жизнь. Чуть ли не раз в неделю он вскакивал посреди ночи в холодном поту. Там его все время его звали куда-то…. Кто и куда, он не успевал понять. Пытался анализировать сны, но получалось плохо. Сначала он думал, что его зовет мать, потом решил что отец, так как голос во сне вроде как ему показался мужским. И в это раз он проснулся совершенно разбитым, как будто и не спал. Поднялся, как только небо стало сереть. Все тело болело, голова была чугунной. Шатаясь, выбрался из башни, даже не осмотрев ее, может быть, что-то интересное было на верхнем этаже, но сил на разведку не хватало. Как и на завтрак. Он тупо шагал к реке, с каждым пройденным километром боль в теле уходила, и к катеру он добрался уже относительно бодрым. Там развел маленький костерок, вскипятил кружку чая и пожевал галету, запивая сухую дрянь мелкими глотками из большой, прокопченной кружки. Пошел заводить катер и вдруг резко остановился. Как будто со всего маха получил под дых. «Черт!» — он даже застонал, вспомнив, что дошел сюда буквально на парах бензина. «Даа, вот я попал….» — подумал он. «Лох серебристый!» — вспомнил слова одного дедка в деревне, тот этим прозвищем награждал особо неудачливых разведчиков, попавших в неприятности по своей вине. Чем провинился бедный кустарник, было непонятно, но носить его имя не хотелось. «И что же делать? Возвращаться назад, на подземный завод или плыть домой на веслах?» — он сидел на импровизированном причале, тупо смотря на воду, и прокручивал варианты дальнейших действий. Он сам не сможет полностью разобраться с местным компьютером и все испортит, поэтому надо все-таки плыть домой. Тем более, обратно идти вниз по течению, какая-никакая, а прибавка скорости. И он решился. Спрыгнул под причал, залез в катер и достал весла. Выгреб на середину, и наращивая скорость, пошел к протоке….

Время тянулось…. Когда, к середине дня, руки уставали, и мышцы начинали гудеть, Джек просто бросал весла и ложился на дно лодки. Ел только поздно вечером, останавливаясь на маленьких пляжиках, со всех сторон окруженных лесом, разводил небольшой костер, запекал в глине пойманную за день рыбу, чтобы хватило поесть и на следующий день. Потом садился в катер, и плыл, пока хватало сил, в конце концов, засыпая прямо на ходу. Первый день он пытался устроить полноценную ночевку, но понял, что теряет время и за ночь пусть и своим ходом, но к утру катер будет немного ближе к дому. Так, день за днем, тянулось время. На рыбу Джек уже смотреть не мог, но приходилось ее есть, потому что все, что было из запасов — остатки галет, банка военной тушенки из «НЗ» было съедено в первые три-четыре дня. И когда к концу десятого, по его расчетам, дня показались знакомые берега «Тихой заводи», Джек вскочил и, издав дикий вопль радости, свернул к берегу. Ни на берегу, ни в пещере ничего, естественно не было, но парень почувствовал такой прилив сил, что греб несколько часов кряду, не останавливаясь ни на минуту. Потом без сил упал на дно лодки и мгновенно отрубился счастливым сном.

Жизнь в деревне потихоньку налаживалась. Ну, если учитывать, что все население состояло из десяти, вернее, из девяти человек. Потому что Джек Фокс числился пока пропавшим без вести. В первые дни после возвращения, прошли в лихорадке. Слишком много надо было сделать. И первое это похоронить людей, вернее скелеты. Что и было сделано. За околицей вырыли братскую могилу и собрали туда все костяки со всей деревни. В том числе и мародеров, тех оказалось больше, чем оставляли… Сюрприз для палача все-таки сработал и его посеченный осколками труп валялся рядом с останками своих подельников. Всех, уже порядком поеденных лесными тварями, свалили в общую могилу, не разбирая — друг или враг. На том свете деление становится бессмысленным. Через пару дней, когда убрали все скелеты и привели свои дома в порядок Адамс-старший и доктор съездили в соседнее село. Поговорили там со старостой. Рассказали о постигшей их беде. Народ, набившийся в избу, только ахал и охал. А когда узнали о погибших эмиссарах из центра, то изба быстро опустела. Остался один Петрович, которому из своей избы идти было некуда, да несколько мужиков похрабрее. Кое-кого из них, Адамс знал. Нормальные архелоги, вменяемые, да и в принципе вся деревня Фарадеевка, была путевая, не считая этой троицы, которую Георгий с дочерью завалили у себя в селе.

Когда он рассказал о этих ублюдках, Петрович вздохнул и молча пожал ему руку. Остальные одобрительно кивнули. Но потом разговор пошел по дальнейшее существование и тут уже соседи были не столь единодушны. Их район всегда был закрытым, со стороны никого не привечали ни сами жители этих деревень, ни, тем более, власти уезда. Те вообще, пускали в район только по разрешению. А все, потому что эта часть уезда была практически безлюдной. В ходе войны хоть и подвергся бомбардировке с орбиты, но так как здесь мало было людей, а военных баз было наоборот много, то все имущество оставалось на месте, в разрушенных бункерах и ангарах. Огромный горный район лежал вдалеке от остальной части страны, отделен от нее широкими реками и непроходимыми болотами с одной стороны и высокими скалистыми горами с другой. И вот в этом краю погибло два представителя уездной власти. Как тут не волноваться жителям соседних деревень? Конечно, тут у выживших сельчан есть оправдание, но начнется следствие и его результат будет неизвестен. Власти и так позволяют слишком много этой маленькой общине. В то время как вся страна живет во мраке средневековья, у них есть практически все блага исчезнувшего мира. Понятно, что, живя у воды и не напиться — не получится, и если архелогам запретить, самим пользоваться найденным, то они просто перестанут искать все эти вещи, или уйдут дальше в горы. Поэтому монахи, скрипя зубами, разрешили поиск артефактов, но постоянно присылали сюда с проверками эмиссаров. Но в обмен на найденные для них вещи, присылали нужное архелогам.

Глава 14

Иногда у жителей страны, пострадавшей от бомбардировок, проявлялись сбои в генетике и результате рождались странные дети, которых монахи уничтожали, считая эти отклонения карой Авалона, за их людские грехи. Странные животные и растения, уничтожались на месте, а людей свозили в столицу, и очищающий костер на главной площади столицы пылал, практически каждую ночь.

Сэм в последнее время часто приходил к причалу… Тихо сидел на мостках, баюкая поврежденную руку, думая о чем-то, что тревожило его душу. Отец старался не терять его из виду, но когда сын вот так сидел и о чем-то думал, не подходил к нему. Решив, что сын справился с постигшей его бедой самостоятельно. Но старался загрузить его работой по полной программе, невзирая на его увечье. Если начнешь жалеть, то сын почувствует себя инвалидом и еще больше замкнется. В этот тихий, теплый вечер он как всегда занял место на мостках, аккуратно придерживая левую руку, уселся на привычное место и стал глядеть на проплывающие по реке листочки. Было тихо, только иногда плеснет рыба, хватая зазевавшуюся муху и снова уйдет на дно. «Скоро осень….» — подумал Сэм. «А Джек так и не появился…. Вот какая он скотина…» — беззлобно мелькнула мысль. «Ведь знает, что мы о нем беспокоимся, и все равно не возвращается! Дженни вся извелась, похоже, любит его, но молчит…. Да и остальные Адамсы тоже переживают за него! Отец несколько раз, как будто невзначай, заводил разговор о нем, мол, не знаю ли куда он мог податься? А я откуда знаю, куда его черт понес? Не дай бог, попал в беду…» И опять мысли его свернули на тот роковой день, и снова и снова, он перебирал его по минутам и понимал, что если бы Джек не отрубил тогда руку, то он бы погиб. Но как было без левой руки неудобно! «Хорошо, что хоть не правую, а то был бы вообще кирдык!» — решил он и в этот момент услышал легкие шаги Дженни. Та почти каждый день приходила на пристань, иногда разговаривала с Сэмом, а иногда просто молча стояла и смотрела вверх по течению. Однажды Сэм повернулся к ней и хотел что-то спросить и заметил на ее щеках две мокрые дорожки. Дженни отмахнулась, сказала, что в глаза попали песчинки, но он понимал, что к чему и старался не поворачиваться к ней в такие моменты. Вот и сейчас она подошла и встала у него за спиной, Сэм продолжал смотреть себе под ноги, разглядывая мальков круживших под поверхностью в ожидании хлебных крошек, которыми он их подкармливал.

— Сэм, — услышал он тихий голос. Сэм! — голос усиливался с каждой секундой, — Сээээээмммммммм!!!!!!!!!!!!!!!! Он вернулся!!!!!!!!!!!!! — раздался уже дикий вопль Дженни. Он поднял глаза и увидел…

Катер Фокса, легко узнанный, неторопливо выходил из-за поворота, но Джека…. Джека там не было. Катер был пуст… неуправляемый никем, плыл ведомый течением реки, и его медленно проносило мимо пристани.

— Джек!!!! — полный отчаянья крик девушки пронесся над волнами. Дженни лихорадочно скидывала с себя одежду, решив, вплавь догнать катер. Сем вскочил, пытаясь ее остановить:

— Постой, Дженни! Беги за своим или лучше, за нашим катером — до нас ближе!

В это время на медленно проплывающем катере раздался какой-то непонятный шорох, а потом раздался знакомый голос:

— Эй, вы, что там делаете? Не меня ли встречаете?

Сэм и Дженни медленно повернулись к реке. В катере, во весь рост, покачиваясь в такт, стоял Джек Фокс, худой, грязный, но донельзя довольный. У бедной девушки нервы не выдержали и она, закатив глаза, рухнула на доски причала. Да так неожиданно, что Сэм едва успел только придержать ей голову.

Джек увидя что случилось, тут же погасил улыбку и бросился на весла. Каких-то несколько взмахов и вот он уже на родном причале. Но сын кузнеца уже справился сам. Наклонился, черпнул здоровой рукой воды и побрызгал ей на лицо девушки. У той вздрогнули ресницы, и она открыла глаза. И когда Фокс взобрался на причал, он очутился в крепких объятиях друзей. И первое что он услышал от друга, было нелицеприятное:

— Ну, ты и сука! — от волнения Сэм даже начал заикаться. — Мы же думали, что ты погиб! Какого… ты вообще ушел тогда из лагеря?

Дженни молча плакала от радости, вися на плече Джека. Он отстранил ее, заглянул в низко опущенное лицо и тихо сказал друзьям:

— Ребята, я виноват, простите меня! — и обнял их. У самого тоже потекли слезы. Он понял, что был полным кретином. Его здесь ждали и надеялись до последнего, что он жив. А он… он, тогда поступил очень жестоко с людьми, которые его любят.

— Пойдем к Адамсам! — первым отошел от стресса Сэм. — Отец с утра там. Они с дядей Жорой очередной план спасения деревни разрабатывают!

Дженни немного смутившаяся своей реакции кивнула, и они пошли втроем к дому. По дороге не закрывая рта, и перебивая друг друга, рассказывали о том, что происходило с ними с момента расставания. Но когда Джек рассказал об автоматическом заводе, да еще и работающем, ребята уважительно покачали головами. То не тронутый никем город, то работающий с древних времен завод! Везет же ему!

Так за разговорами они и подошли к дому Адамсов. Уже от калитки было слышно:

— Еп, Нах, Мля!!!

Джек толкнул ее и вся троица втянулась во двор. Предстала живописная картина: так как разговор шел о судьбе деревни, то мужики пили самогон. Без него у нас никакие проблемы нельзя решить…

Но, едва подняв глаза и увидев вошедших, тяжелая рука кузнеца с зажатом в кулаке стакане, как раз собиравшегося сказать тост, от неожиданности опустилась и с такой силой ударила по столешнице, что стакан лопнул и рассыпался на мелкие кубики. Но довольная улыбка расплылась на его лице:

— Ну, я тебе говорил, что он вернется? Проспорил? Лезь, давай, под стол и кукарекай! — закричал он, торжествующе повернувшись к Адамсу.

Но тот, отмахнувшись от друга, ринулся к Джеку и сгреб его в объятья:

— Живой! Живой, сукин ты сын! Джек, прости меня! — он отодвинул от себя, глянул в глаза и снова прижал к груди. Не делай так больше, сынок, — тихо сказал ему, практически на ухо, — Знаю, что виноват перед тобой и сам себя все это время пилил. Прости меня, Джек!

Тот, смущенный порывом своего названного отца, был готов провалиться сквозь землю со стыда. Бурчал в ответ, что он тоже виноват и тоже просит у дяди Жоры прощения. Наконец Георгий расцепил объятия и в дело вступил Семен. Так сжал Джека, что затрещали ребра:

— Ну, что же ты тваренок, с нами делаешь? — в шутку завопил он. — Тетя Тамара вон, — он кивнул, на ожидавшую своей очереди тетку, — все слезы выплакала, у дядьки твоего голова не заживает от постоянных ударов скалкой! Да еще сейчас позориться ему придется, перед всем честным народом! — он обернулся к Георгию. — Надеюсь, ты не забыл наш спор? Дети, стоявшие вокруг, замерли в удивлении. Семен, отпустил Джека на землю и торжественно начал рассказывать, отпихивая локтем пытавшегося остановить его друга.

— Вчера мы с вашим отцом говорили. Я сказал, что Джек появится на днях. На что было заявлено — не может быть! Ну, мы и поспорили — ваша мать свидетель, что если Джек приедет, то ваш отец лезет под стол и там кукарекает три раза! Так, что? Полезешь? — обратился он к Адамсу. И тот, мрачно глянув на друга, полез, кряхтя, под стол и прокукарекал оттуда, под громкий гогот всех присутствующих.

— Я тебе это припомню! — высказал кузнецу, когда вылез. Но даже этот эпизод не мог испортить радости от встречи. Все тискали и сжимали в объятиях блудного сына. Первой опомнилась тетя Тамара:

— Ты, небось, кушать хочешь, сынок? Перекуси пока, а попозже пообедаем все вместе.

Все в семье знали — что означает эта фраза. Праздник на всю деревню.

Едва Джек кивнул, как тут же, как по волшебству был накрыт стол и пока Джек, пытаясь соблюдать приличия, и не рвать куски, а есть аккуратно, все стояли вокруг и умильно смотрели. Пока мать не рявкнула на детей, раздав каждому по куче приказаний, разослав кого куда, готовить торжественный ужин. Они, понурив головы, пошли таскать из подвала банки и корзинки, сама Тамара помчалась на кухню готовить что-нибудь вкусное. С Джеком остались только два мужика, как тут открылась калитка, и появился доктор. И снова начались обнимания и причитания. Но с доком одними объятиями дело не могло закончиться.

— Ты поел? — спросил он, глядя поверх очков. Джек кивнул.

— Тогда марш на медосмотр! — скомандовал док, — А вас я попрошу остаться! Сурово глянул на попытавшихся протестовать взрослых, — Или, может быть, вы тоже зайдете ко мне?

— Нет, док, давай в следующий раз! — весь их запал куда-то пропал. Доктор знал, что им сказать и чем припугнуть. Мысленно усмехнувшись, он повернулся к Джеку и сказал:

— Ну, что? Пошли?

И тот, вздохнув обреченно, поплелся за доктором. Так получилось, что там он завис на два часа.

— Итак, Джек, хочу сказать тебе одну не очень хорошую вещь! — начал доктор, закрывая портативный диагностический комплекс, который был найден совершенно разбитым в развалинах медицинского центра. Сунь сумел вдохнуть в него жизнь. Восстановил, правда, не полностью его работоспособность, но даже в таком состоянии, доктор берег его пуще своей жизни.

— Так вот сынок, что-то с тобой происходит! Так как мой волшебный чемодан, работает не на всю катушку, я не могу провести полный анализ и вывести правильный диагноз, но то что-то происходит с твоей кровью — это точно. В ней появились странные антитела. Другие, не такие, какие должны вырабатываться у обычных людей. Я тебя наблюдаю с самого детства и должен тебя предупредить, что если ты попадешь в руки монахов, а у них тоже есть медики, то обратно на свободу ты не выйдешь. Это я тебе как доктор говорю и как друг! Это не болезнь и как это вылечить, ни я, ни этот замечательный прибор, — док ласково провел по крышке, — не знаем. Тебя что-то беспокоит? Не потеешь по ночам?

Джек задумался. Помолчал, проанализировал все свои болячки, но таковых особенно и не было. Возможно, голова стала болеть чаще, но никаких особенных болезней не вспомнил.

— Нет, дядя Ра — вроде ничего не беспокоит. Может, голова стала побаливать чаще, и то не уверен в этом…

— Ну, хорошо, Джек Фокс! — вздохнул доктор, — Иди к друзьям, они все это время так беспокоились за тебя. Да и я переживал!

Парень пошел назад, к Адамсам, мысленно удивляясь проявлению добрых чувств у доктора.

Там вовсю кипела бурная деятельность. Дети носились как угорелые подгоняемые криками матери. Даже отцу досталось, и ему пришлось, в шутку огрызаясь, идти и растапливать печь в бане. Кузнец сидел за столом в беседке, спокойно потягивая из стакана остатки самогона. Оказалось, пока Джек был у доктора, остальные жители деревни, в лице Алены, тоже подтянулись к дому Адамсов, услышав крики Тамары. И когда Джек появился, его в очередной раз обнимали и тискали.

Так как он был героем дня, к работе его не допустили, и он вынужден был сидеть за столом с кузнецом, к которому все время пыталась пристроиться Алена. Семену, в конце концов, это надоело, и он сказал, чтобы она шла помогать Тамаре и не мешала мужскому разговору, таким тоном, что Алена тут же вскочила и пошла к товарке. Но с полдороги обернулась и показала тому язык.

— Давай рассказывай, что нашел? — Семен хитро глянул на Джека. — Я же знаю, что просто так ты бы не вернулся! Гордыня твоя не дала бы. Весь в отца! — он вздохнул, — Жалко не дожил он, а то бы сейчас не смог спокойно на лавке сидеть! — закончил он фразу несколько неожиданно и Джек поежился, зная по разговорам с Сэмом, про тяжесть его руки.

— Если честно, сынок — выпороть бы тебя следовало! — достаточно миролюбиво продолжил кузнец. — Но этим следовало заниматься твоему отцу, а мы, хоть и друзья ему были, но прав таких не имеем. Вот если бы Сэм мой такое отчебучил! — сказал кузнец со странной улыбкой. — То, с неделю бы спал стоя, как лошадь! Рассказывай, давай! — неожиданно рявкнул он.

Немного оторопев от неожиданности, но, сообразив, что это действие ядреного самогона Адамсов, Джек помялся и решил сказать правду.

— Надо что бы все слушали, дело серьезное!

— Хорошо, давай пообедаем, там и расскажешь.

На том и решили. Тем более тетя Тамара выглянула из хаты, приготовившись их звать, но Семен, заметив ее, махнул рукой, и она вернулась на кухню.

— Пойдем, сынок! — Семен обнял Джека, встал, и его неожиданно мотнуло в сторону — самогон все-таки давал о себе знать. Он едва успел ухватиться за край стола.

— Все нормально! — заявил он преувеличенно бодро. Джек вздохнул:

— Пойдем, отец, к столу!

— Шумел камыш, деревья гнулись… — затянул кузнец песню и пошел к дому. Джек успел подставить плечо и, обхватив Семена, повел того в избу. Но он, видимо в голове что-то щелкнуло, вернулся к столу. Георгий вышел из бани, укоризненно посмотрел, помотал головой и пошел к ним, подозревая неладное. Семен сел на лавку и заявив, что ему никто не наливает, схватил бутыль, плеснул себе полный стакан и выпил залпом. И в следующее мгновенье он бухнулся головой в тарелку с остатками квашеной капусты и захрапел.

Немного удивленный народ, не знал плакать им или смеяться.

— Н-да… Вот и отметил возвращение Джека… — философски заметил Георгий, подходя к другу и вытаскивая того из-за стола. Алена суетилась рядом, но он только глянул на нее, и та мигом испарилась. Дядя Жора, перехватил Семена под одну руку, тетя Тамара под другую и они отвели, если можно назвать это так, скорее отволокли его на кровать.

— Ну, что ты, Семен Семеныч! — укоризненно глянул на Сэма дядя Жора. — Не проследил за отцом!

И заржал как конь. Потому что и сам был уже хороший. В принципе никто не удивился произошедшему. Все знали, что если кузнеца оставить наедине с бутылкой, то пока он ее всю до донышка не выпьет, не успокоится. А так как во дворе под столом стояла трехлитровая бутыль, и она была почти пустой, то кузнец норму свою на сегодня сделал.

Наконец все уселись за стол, и начался торжественный обед. Все вставали и друг за другом говорили хорошие слова, а Джеку становилось все хуже и хуже на душе. С каждым произнесенным словом, он готов был провалиться сквозь землю от стыда. Наконец он не выдержал и встал с ответным словом. Долго каялся и говорил слова благодарности своим друзьям. Наконец, вся торжественная часть закончилась и началась обычная пьянка. Детям налили совсем на донышке, а взрослые отрывались по полной программе. Семейка в нетерпении поглядывала друг на друга, перемигиваясь, и толкая локтями, друг друга в бока. Сидевшая рядом с матерью Дженни наклонилась к ней и тихонько спросила разрешения ребятам уйти. Та кивнула в ответ и так же тихо ответила, что могут идти.

— Но со двора чтоб ни ногой!

Ребята согласно закивали и быстро вылезли из-за стола, направившись наверх, в мансарду. Едва захлопнули за собой дверь, и расселись по кроватям, как тут же навалились на Джека.

— Давай рассказывай! Ты же не просто так вернулся! — заявил Джек Адамс. — Явно что-то нашел!

— Да, мы просто уверены в этом! — поддержал брата Джон.

Сэм и Дженни не стали ничего говорить, было и так понятно, что у них такое же мнение. Джек, севший за стол, внимательно посмотрел на ожидавшую рассказа семейку, кашлянул и начал рассказывать. Рассказывать было особо нечего — пришел, увидел, побежал…. Но семейка восприняла его в правильном ключе. Джек Адамс, откашлялся, принял умный вид и сказал:

— Думаю, смогу разобраться с компьютером. Ничего сложного не вижу. Тысячи раз делал такое!

Наивный мальчик, он думал, что там будет все так просто! Но они не могли видеть будущее, да и мы не можем, поэтому строим планы и рисуем радужные перспективы, а жизнь…? Жизнь идет своим чередом, и наши планы могут изменить только нашу жизнь. Хотя этот вывод очень спорный…

Тем временем на мансарде разгорелся спор о том, кто должен идти на завод, и стоит ли говорить об этом родителям. Оба Джека были против. Они считали, что им вдвоем стоит туда сходить и все проверить. И уже потом, если там найдется что-то интересное, стоит оповестить об этом взрослых. Протии этого выступили единым фронтом Сэм и Дженни. Джон держал нейтралитет.

— Вы, забыли, что с нами приключилось в том городе? — начала Дженни. — И подумайте, чем бы это все кончилось, если бы с нами не было отца?

Сэм угрюмо кивал в такт словам девушки. Он больше не хотел рисковать. Болевший обрубок все время напоминал о его легкомыслии и предостерегал от необдуманных поступков.

— Отец меня ни что не отпустит с вами! — произнес он тихо. — Кажется, что он скорее убьет сам, чем разрешит уйти куда-то с вами!

Все замолчали, обдумывая.

— Да, наверно ты прав! — начал Фокс. — Но если никого из вас со мной не отпустят, я вернусь туда один. Есть такое чувство, что там что-то такое, что может изменить мою жизнь. А возможно и вашу тоже. Ну что мы сидим здесь сиднем? Какие у нас перспективы? Что ждет нас в будущем? Вы вообще задумывались об этом? Нас осталось десять человек в деревне! Мы просто не сможем продержаться даже зиму!

Все протестующее загалдели. Джек поднял руки в знак примирения:

— Хорошо, мы эту зиму продержимся… А что потом? Узнав, что здесь исчезли два эмиссара из города, сюда приедут монахи. И будут проводить расследование. А как они его проводят, все слышали. После их дознаний, обычно человек остается растением. Или просто не возвращается назад.

Так в спорах и прениях прошла вся ночь. В самом ее начале пару раз на лестнице слышались тяжелые шаги взрослых и проеме показывались их головы, пытавшихся что-то сказать. Сначала это была тетя Тамара, которая не смогла сфокусировать взгляд на детях, и, промычав что-то невразумительное, махнула рукой и исчезла. Затем, появился кузнец и из-под его подмышки, испугано выглянула Алена. Георгий удивленно оглядел весь коллектив и, сказав что-то типа: что они здесь делают, а Алена, пискнув в ответ, мол, она же говорила ему, оба так же быстро пропали из виду.

Уже под утро появился доктор, сильно пьяный. Умудрился взобраться по ступенькам и стал кругами ходить по мансарде, выкрикивая:

— Я пьяный, как собака!

Но когда его попытались уложить на кровать, он отпихнул руки, повернулся и шагнул в пролет. Летел недолго и шумно. Как не свернул шею, уму непостижимо. Когда обеспокоенные ребята ринулись вниз, ожидая увидеть, как минимум, сломанные руки-ноги, нашли его мирно спящим на полу. В странной позе, ногами, оставшимися на лестнице, а головой вниз, уткнувшись ей в пол. И практически целого. С единственным изъяном. При падении, док свернул себе нос. Дженни, взявшая на себя функцию медсестры, не колеблясь ни секунды, ухватила его за нос и резким движением вправила его на место.

— Джек, Джон! Берите его за ноги, за руки, и кладите на сундук.

Этот предмет мебели служил дежурным спальным местом для вот таких, перебравших самогона, каким сегодня был бедный доктор. Время от времени, на нем обнаруживали себя утром друзья Адамсов. Сундук в свое время был дан тете Тамаре в приданое. Полным постельного белья, одеял, подушек и другой мягкой рухляди, которым она дорожила, как и все женщины. Сверху обшитый плотной тканью с тонкой ватной прослойкой, он был достаточно высок, но узковат и короток, по сравнению с диваном или кроватью. Поэтому пробуждение было всегда мучительным, мало того, что человек просыпался с глубокого похмелья, так он все утро пытался не свалиться с сундука и при этом заснуть. Редко кому такое удавалось. Обычное дело, когда посреди ночи раздавался грохот упавшего тела и неразборчивые ругательства, произнесенные пьяными голосами.

Вернулись назад, обсудили выходку дока, особенно интересовали всех — «пьяные собаки». Но потом решили, что все-таки надо поспать и стали укладываться. Так как Джек и Сэм были пришлыми, им постелили на полу, накидав старые пальто и полушубки. Поболтав еще немного уже лежа в постелях, постепенно все угомонились и затихли. Джек долго не мог уснуть. Рядом давно сопел Семен, а у него никак не получалось. Мысли крутились в голове темным вихрем. За то, что вернулся, Джек себя не корил — правильно сделал. Но, что второй поход откладывается или вообще отменяется, его не радовало. Постепенно мысли стали рваными, он стал проваливаться в сон.

«Выбор! Ты должен сделать выбор!» — странный, каркающий голос очень тихо прозвучал у него в голове, но Джек его услышал и открыл глаза.

Он стоял на вершине горы. «Авалон тебя побери! Как я сюда попал?» — мелькнула мысль. «Чей голос слышал, и про какой выбор шла речь?» Джек обвел глазами окрестности. Если окружность в пару сотен километров, видимую с такой высоты, можно назвать окрестностями. Сзади гора достаточно круто поднималась, но вполне достаточно для узкой, сильно петляющей, но все-таки тропинки. Заканчиваясь на маленькой площадке, на которой размещался странный камень и стоял Джек. Артефакт — другого слова он не смог подобрать. Огромная плита из черного, полированного гранита, сверху донизу покрытого строчками письма. Джек, естественно, умел читать. И не только по-русски, но и по-английски. Хоть английский был и мертвый язык, на нем никто из знакомых не говорил, но читать на нем многие умели. Потому что встречались вещи и приборы с надписями на нем. Но текст на плите написан был непонятными буквами, и как он не всматривался в них, не мог разобрать ничего.

— Выбор! Сделай его! — еще раз прозвучал голос, и Джек, вздрогнув, оторвался от плиты и оглянулся.

Площадка в четыре квадратных метра. Какой от него требуется сделать выбор? Он шагнул к краю и глянул вниз. Завораживающий вид проплывающих внизу облаков и сквозь прорехи в них, далеко внизу видны острые пики скал, хищно поднимающихся вверх. «Вот бы мне заиметь крылья!» — вздохнул парень и повернулся к плите. Она странно мерцала. Это было видно даже при свете дня. Джек попытался протереть глаза, но рук… Рук не было!!! вместо них у него выросли крылья. Он раскинул руки, и крылья развернулись во всей красе. Джек сделал шаг к плите, крылья исчезли, и он стоял с распростертыми руками, а плита замерцала сильней, как будто ждала его. Сделал шаг назад и белоснежные перья снова сверкали на солнце, а артефакт, как будто сник, снизив мерцание до еле видимого.

И Джек понял, что за выбор должен сделать. Вернулся обратно, раскинул руки, они тут же развернулись в большие белые крылья, застыл на секунду и шагнул в пропасть. Засвистел воздух в ушах, рассекаемый сильными крыльями, и он уже собрался лететь далеко-далеко, чтобы не видеть и слышать этих проклятых монахов, как вдруг раздался такой страшный грохот, что он зажмурился. Осторожно открыл глаза и застонал от досады. Он лежал на полу, на куче старых фуфаек, а грохот был от падания доктора. И сейчас, не просыпаясь, док пытался взобраться на старый сундук, с которого свалился во сне. У него это получилось, и он блаженно затих на нем, так и не открыв глаза.

Глава 15

Дженни тоже не могла долго заснуть. Крутилась на своей кровати и ни как не могла найти место. Наконец пристроилась, затихла и на этой грани между явью и сном она почувствовала, что в ее голову как будто кто-то пробрался. Аккуратно шевелил все ее воспоминания, начиная с самого детства. Дженни прямо ощущала, что тот — «чужой», роется у нее в голове, как у себя в комоде. Как будто перебирает вещи, примиряет их и то, что не подходит — отбрасывает в сторону. И при этом он что-то бормочет непонятное. Она старалась разобрать слова, чтобы понять, что этот человек ищет в ее воспоминаниях и мыслях, но не получалось. Попыталась проснуться, но тоже не вышло. К тому же, ни рукой, ни ногой не могла пошевелить. Глаза не открывались, крикнуть тоже не получалось, рот как будто был заклеен. Липкое чувство страха охватило ее. Но через какое-то время присутствие постороннего в голове стало пропадать, как будто бы он был дрессированной змеей, посланной опытным охотником в глубокую нору, найти там маленького, беззащитного кролика. Змея постепенно выползала из головы Дженни, продолжая что-то говорить непонятное, отдельные слова она стала улавливать, но смысл целых фраз все равно был непонятен. Но последние слова, произнесенные чужаком, Дженни сумела разобрать… или ей показалось это, но она была уверена, в том, что слышала: «Все — заканчиваем сеанс, я знаю, где ее искать!» И девушка открыла глаза. С трудом вздохнув, как будто все это время она не только не могла пошевелиться, но и дышать.

Вдохнув воздух, она закашлялась и села на кровати, вытирая холодный пот. «Ужас какой-то! Надо же, приснится же такое!» — подумала она и почувствовала боль и жжение в руках. Оказалось, что она с такой силой сжимала кулаки во сне, что ее, хоть и короткие ногти, прорезали ладонь, и соленый пот со лба попал в ранки. Простыня вся была в кровавых пятнах, и девушка сдернула простыню, решив заменить ее, чтобы утром не пришлось краснеть перед парнями. Расстелив чистое белье, она взяла, скомкав, старую простыню и понесла ее застирать, пока кровь не засохла окончательно. Аккуратно перешагнув через спавших ребят, она на цыпочках дошла до лестницы и спустилась вниз. Там поняла, что делала это совершенно зря. Праздник удался. В большой комнате, куда переместились взрослые со двора, все было вверх дном. Она тихо пробралась мимо стола, за которым спали, сложив буйные головы в борьбе с зеленым змием, отец с кузнецом и вышла во двор.

Стояла глубокая ночь, но было светло. На небе не было ни облачка, и крупные яркие звезды усыпали все небо. Полная луна холодно светила с неба, безразлично глядя сверху. Простирнула простыню в бочке и повесила ее на веревку. Сходила в туалет и, вернувшись, села на крылечко. В одной сорочке было холодно и она, зайдя в сени, накинула на плечи отцову куртку. Сон пропал совершенно. Она не могла забыть эти холодные щупальца, копавшиеся в ее мыслях и эти слова услышанные ей напоследок. Перебирая в памяти все с ней произошедшее за последнее время, она пыталась вспомнить, не было ли таких снов у нее раньше. То, что она спать стала хуже, после возвращения домой, это точно. Каждое утро она просыпалась совершенно разбитой, как будто всю ночь разгружала телегу дров. Случайно глянула вверх и оцепенела. Луна была кроваво-красного цвета. Дженни даже не поверила своим глазам — потерла их. «Что за черт!» — мелькнула мысль. «Никогда не видела ее такого цвета! Не к добру это!» и снова ей пришел на ум сегодняшний сон. «А вдруг это было на самом деле? И храмовники вычислили, кто убил их братьев? Тогда нужно немедленно уходить из деревни… Дженни боялась разбудить отца и рассказать ему сон — он может поднять на смех. Кому еще можно сказать и посоветоваться? Матери? Она начнет охать и ахать, и все равно придется все рассказывать отцу. Так что лучше сразу к нему идти. И она приняла решение. Зашла в комнату и сначала бросила взгляд на часы — на них было шесть тридцать утра. В принципе, не такое и раннее утро. Когда они собирались в рейды, бывало, и раньше вставали. Подошла к отцу и легонько тронула за плечо. Он тут же поднял голову:

— Что случилось?

— Давай, выйдем — хочу кое-что тебе рассказать! — Тихо сказала дочь и Георгий, молча, не задавая вопросов, встал и, забрав со стола кисет с табаком, и взяв автомат, пошел вслед за ней во двор. Уже там, поняв, что ничего экстраординарного, типа нападения, не случилось, он сел на ступеньку, положил оружие рядом и стал набивать трубку.

— То, что ты хотела рассказать, до утра не могло потерпеть? — спросил Георгий у дочери, раскуривая трубку. Пыхнув пару раз, раскуривая, и пошел в сортир. Дженни терпеливо ждала, понимая, что у отца отвратительное настроение и надо иметь вескую причину для его подъема в такую рань.

— Папа, может тебе полечиться? — участливо спросила, когда он схватился за голову.

— О! Молодец, дочка! — воскликнул, обрадовано Георгий и вскочил, но покачнувшись опять сел и жалобным тоном произнес, — Может, ты поухаживаешь за отцом?

Понимающе кивнув, дочь пошла в дом, проверила бутылки и нашла одну, в которой оставалось грамм сто на донышке. Налила в стакан и, прихватив соленый огурец, принесла лекарство папе.

Хлопнув в один глоток, Георгий с шумом занюхал огурцом, потом откусил кусок и, закрыв глаза, блаженно затих. Посидел пару минут, потом выдохнул воздух и уже другим, бодрым тоном спросил:

— Ну, что ты мне хотела рассказать?

— Пап, я видела странный сон… или, скорее всего, мне это даже не снилось. Чем больше про это думаю, тем мне кажется, что все это было наяву.

И она рассказала отцу про то, что происходило ночью. Георгий задумался. В принципе, с одной стороны, дочь у него никогда не была паникершей, но с другой — она женщина. А они живут не логикой, а чувствами. И это нельзя сбрасывать со счетов. Не стоит поднимать панику и тормошить людей. Только вернулись в деревню и снова уходить? И только потому, что Дженни приснился сон? Его одолевали сомнения, что народ на такое подпишется. Поэтому он поспешил успокоить дочь:

— Нам ведь не прямо сейчас надо уходить? Давай подождем, когда все проснуться и тогда обсудим этот вопрос!

Девушка поняла, что отец просто отложил вопрос, так и не приняв решение. Георгий вздохнул и похлопал ладошкой по крыльцу:

— Садись рядышком! — И когда дочь села, просто обнял ее за плечи.

— Дженни, а может это просто сон? Мы только вернулись домой. Нам надо готовиться к зиме. Не сегодня-завтра сюда приедут люди. Мы с дядей Семеном договорились с Петровичем об этом. Дома пустуют, а в соседних деревнях тесно. Всех подряд принимать не будем, но кое-кого готовы взять с радостью. Понимаешь, надо жить дальше. Ну, пришли муравьи, люди погибли. Да, но что теперь нам делать? Это стихийное бедствие и то, что мы смогли выжить, это говорит, только о том, что повезло. А о том несчастном случае лучше забудь. Не было его и все!

Все жители погибли в борьбе с муравьями. Да, были какие-то приезжие из города, вроде видели их краем глаза, но когда произошло нападение, было не до них и как они погибли, никто из нас не видел, так как мы были на другом конце деревни. Перестань себя накручивать! Надо просто постараться забыть все случившиеся. В принципе, ты спасла тогда мне жизнь, да и всем остальным тоже. И если бы не повторное нападение муравьев, все остались бы живыми!

Он как мог, успокаивал дочь, а у самого в голове крутились другие мысли на этот счет: если бы Дженни не прикончила тогда этого монаха, то возможно, он бы помог справиться с муравьями и во второй раз. Тогда люди и не погибли бы. Но… бы — мешает! Может — помог, а может — нет! а вполне возможно, что просто в тот самый момент монах убил бы Георгия! Так что все это просто предположения и надо жить сегодняшним днем.

Пока они с дочерью разговаривали, проснулась мать. А за ней и Семен.

— Вы о чем здесь все утро разговариваете? Не даете поспать! — недовольно произнесла она. А кузнец ни слова не говоря, молча пробрался мимо и добрел мотающейся походкой до бочки. Бухнулся в нее головой и замер на несколько секунд. Кое-как выбрался оттуда и жалобно произнес:

— Томочка! Ты видишь, как мне плохо? Может, у нас что-то осталось?

Та хотела, как всегда, рявкнуть на него, но потом, осознав свое собственное состояние, решила проявить милость.

— Ладно, болезные, сейчас полечу вас! — вздохнула она и пошла на кухню. Там погремела, пошуршала и вышла на крыльцо с бутылкой. Мужики весело переглянулись и резво потянулись за Тамарой в дом. Георгий даже потянулся к жене с поцелуем, но та притворно отпихнула его:

— Иди уж, пьяница!

Дженни осталась на крыльце со своими мыслями, а на кухне пошел процесс лечения. Взрослые поправляли здоровье, а у девушки в голове был полный сумбур. «Возможно, отец прав и мне все это приснилось! Тем более появился Джек и всколыхнул воспоминания! Но ведь это было так реально? Я ведь не спала? Или спала?» она уже совсем запуталась в своих мыслях и не верила даже самой себе. В это время раздался грохот падения чего-то внутри дома, и затем встревоженные голоса взрослых. Дженни вскочила и метнулась к ним. По дороге в голове мелькнула мысль: «Наверняка доктор!» И точно, док второй раз за сутки свалился с сундука. Все вокруг него бегали, а он лежал и стонал. Потом отец с дядей Семеном подняли его и посадили за стол. Только тогда все смогли разглядеть его. Тетя Тамара ахнула, прикрыв рот рукой. Мужики покачали головами.

— Ну, что ржете, сволочи? — сквозь зубы произнес док. — Дайте выпить!

Семен налил в стакан самогону, предусмотрительно оставленного для деревенского коновала. Так как они видели, в каком он вчера был состоянии. Тот, стуча зубами о стакан, кое-как влил в себя лекарство и замер в ожидании чуда. Постепенно морщины разглаживались, и напряжение тела спадало.

— Еще! — скомандовал он, не открывая глаз.

Семен хмыкнул и влил остатки в подставленный стакан. Полстакана исчезли за один глоток.

Георгий уважительно посмотрел и протянул приготовленный огурчик:

— Ты, закусывай, брат, а то тебя сейчас на старые дрожжи снова развезет!

Тамара кивнула и, сходив на кухню, быстро вернулась с тарелкой полной нарезанной рыбы, вперемешку с соленым салом.

— Это вы вчера тут почудили! — кивнула она на тарелку и поставила ее поближе к доктору. — Ешь, давай!

Тот кивнул и, взяв кусочек сала, стал его жевать. Все смотрели на него с еле сдерживаемым смехом. Наконец самогон подействовал и Ра обрел восприимчивость.

— А чего вы ржете, словно кони? — непонимающе спросил он у друзей. — Как будто сами вчера трезвые ушли отсюда!

Все уже в открытую начали смеяться и Тамара, не выдержав, взяла с комода зеркало и подала его доктору:

— Полюбуйся на себя, красавец ты наш, писаный!

Тот взял в руки зеркало и, глянув в него, ахнул:

— Кто же мне так вчера приложил? Думаю, что же у меня нос-то так болит? — он взялся за него и, охнув, отдернул руку. Все смеялись и отрицательно мотали головами, что, мол, мы тебя не трогали!

— Может, ты к дочери моей приставал? — смеясь, предположил Георгий. — Так это ты зря сделал! Вот и получил под оба глаза сразу!

Тут уже не выдержала Дженни:

— Не ругайтесь, дядя Ра! Вы вчера вечером свалились с лестницы! Свернули себе нос — мне пришлось его вправлять! Радуйтесь, что легко отделались, а могли бы и шею свернуть!

Док не слушая ее, вздыхал, глядя в зеркало, и ощупывал нос. Потом повернулся к улыбающимся до сих пор друзьям и трагическим голосом произнес:

— Пойду к себе — лечиться!

Встал, пошатываясь, и побрел к калитке, мотаясь из стороны в сторону, по дороге чуть не снеся забор палисадника, кое-как открыл калитку, сначала долго толкал ее, а уже потом, сообразив, потянул ее к себе. За ним дверь гулко хлопнула, как бы отрезая его от остальных жителей деревни.

Георгий хлопнул ладонями по коленям, вставая:

— Давай мать, буди детей! Дел дома полно, а они спят, как сурки!

Но когда Тамара поднялась на пару ступеней и глянула на мансарду, собираясь крикнуть — «Подъем!», пацаны уже проснулись. Кто-то стоял еще в трусах, пытаясь найти брошенные вчера, куда попало штаны, и это был ее Джон, естественно — самый растеряха из всех. А оба Джека уже одетые, вели беседу между собой вполголоса. Увидев мать, они кивнули ей, что мол, мы сейчас придем. И она, не сказав ни слова, вернулась вниз и стала готовить детям завтрак. Да и взрослые были не прочь перекусить, поэтому эти ее действия вызвали горячий отклик в сердцах и самое главное, желудках мужчин. Дети спустились вниз, когда уже стало пахнуть яичницей.

Как ни удивительно, но несколько куриц умудрились спастись от муравьев, видимо, взлетев повыше: скорее всего кто на деревья, а кто на крышу. Потому что по-другому их спасение объяснить нельзя. Тамара собрала всех в свой курятник и теперь баловала семью свежей глазуньей. Все поели и когда мать, собрав посуду, ушла ее мыть, Георгий встал, кивнув Семену, мол, пойдем курить, и молча посмотрел на Фокса. Тот тоже встал, и они втроем вышли во двор. Остальные остались в доме, сначала сидели, между собой перештопываясь о том, как уговорить отца отпустить их в очередной рейд.

Семен и Георгием сосредоточенно набивали трубки. Джек молчал, как партизан. Наконец они их раскурили, пыхнули пару раз и Адамс, вздохнув, произнес:

— Ну, давай уж, рассказывай. Мы с Семеном, еще вчера поняли, что ты не просто так вернулся. Конечно, мы не исключили и такой вариант, но, скорее всего, было что-то, что помогло тебе принять решение вернуться. Так что там случилось?

— И еще, что-то вы с пацанами, подозрительно долго обсуждали твое возвращение! — добавил кузнец.

Джек вздохнул и кивнул:

— Да, вы правы! — И потом, торопясь и проглатывая слова, как будто боялся, что его остановят, стал рассказывать. Как залез на поезд и о том, куда на нем приехал. И как он узнал, что завод до сих пор действует, что-то производит. Поэтому и состав этот ездит туда-сюда. Видимо, нет отмены приказа на доставку груза до места назначения. Поезд не может дойти до места разгрузки и возвращается обратно. Через какое-то время его снова грузят, и он снова едет до моста, там дает задний ход и возвращается на завод. Либо какой-то сбой в системе, что более вероятно за столько лет.

Взрослые с интересом слушали рассказ парня, и когда он закончил, они еще молчали какое-то время, посасывая трубки и обдумывая услышанное.

— Первый и самый главный вопрос — что производит этот завод? — начал кузнец. — Это самое важное!

— Я этого не знаю! — развел руками Джек. — Состав гружен какими-то цилиндрами, достаточно крупными и тяжелыми — это видел при разгрузке поезда. Что это такое и для чего — не знаю. Я нашел дверь, ведущую в серверный зал, под автоматической охраной и работающей пропускной системой и понял, что лучше туда самому не соваться.

Мужики одобрительно кивнули.

— И дальше не полез! Решил, что лучше вернуться домой и попросить вас, — тут он стал давить на давно изученные кнопки характера Адамса-старшего, — о совете и помощи! Нужен специалист по компьютерам, а лучше Джека — никто не разбирается в них! И нужен кто-то, кто вообще поймет, что там производят и что с этим можно сделать нам. То есть вы, дядя Жора!

— Ну, так оно и есть! — гордо произнес Георгий. А Семен добавил задумчиво:

— Значит, завод говоришь? Интересно! Что же он мог производить? Никогда не слышал о работающих до сих пор автоматических заводах. Насколько знаю, они все были разрушены в войну. Как же этот-то уцелел? И самое главное — почему он, так сказать, не завален произведенной продукцией по самый верх? Ведь он ее производит с тех самых времен! Куда она девается? Или он ее снова и снова перерабатывает? Говоришь, какие-то цилиндры? Может, ступени для ракет?

— Нет, не похоже! Один торец плоский, с каким-то рисунком, а второй совершенно гладкий, без каких-либо отверстий. Нет, на ракеты не похоже! — ответил Джек, еще раз подумав. — Мы находили несколько раз — они совсем другие!

— Хорошо! Ты, давай, иди к ребятам или домой сходи, проверь там как без тебя. А мы подумаем и через пару дней определимся! Два-три дня ничего не решают, не правда ли? — подвел итог совещания Георгий. — Да, к обеду возвращайся! И вообще, давай на житье к нам перебирайся, нечего тебе там, дома у себя, делать!

— Хорошо! — кивнул Джек и пошел к ребятам. Там сказал, что отец с дядей Семеном будут думать.

— Ну, мы так и знали! — разочарованно прогудели ребята.

— Пойду домой схожу. Еще не был ни разу, как пришел. А ты домой не идешь? — спросил у Семена.

— Не знаю, сейчас у отца спрошу! — младший кузнец глянул в окно. — Ууу! Да нам все равно в разные стороны, так что не жди меня. Он, скорее всего, еще долго будет тут сидеть. Сейчас тетю Тамару еще на пузырек раскрутят! — ехидно добавил.

Джек расстроено махнул рукой и пошел домой. После столь долгой отлучки и нашествия дом был в жалком состоянии. Все что можно было съесть или хотя бы пахло едой — было уничтожено муравьями. Особенно его огорчила потеря мыла в бане, когда он заглянул туда растопить печь. И в самой бани исчезло и лежащий кусок на притолоке в предбаннике — тоже пропал. «Вот не было печали!» — подумал он. — «И чем мыться?»

— Н-да, придется заняться мародерством! — решил он и пошел к соседям. Обычно летом все держат бани открытыми, чтобы она проветривалась и меньше гнила между помывками. Но одна из соседских бань случайно оказалась закрыта, и в ней Джек нашел кусок мыла. «Хорошо хоть мочалку не съели!» — бормотал он, когда возвращался к себе. Взял только мыло. Ему почему-то претила мысль лазить по домам соседей в поисках чего-то более значимого. Хотя в любом другом селе, он, не задумываясь, нагрузился бы доверху. А тут, в своей деревне… не мог переступить через себя. Растопил баню и пошел убираться в доме. Пока все выгреб, баня была готова. С удовольствием мылся, ожесточенно тер себя мочалкой, как будто хотел содрать с тела какую-то налипшую дрянь. Даже сам себе удивился: «Как в последний раз моюсь!» дошел до дома и едва сел на крылечко, как услышал надрывающийся голос из рации:

— Да куда ты там делся, Джек? Ответь базе, Джек!

— Блин! Не дадут спокойно в бане помыться! — беззлобно выругался он и пошел в дом.

— База — Фокс на связи!

— Ты куда пропал? Все уже за столом — только тебя нет! давай бегом! — по голосу Дженни слышно было, что она нервничает.

— Сейчас приду! — Джек сделал отбой и стал торопливо натягивать штаны.

Обед прошел в дружественной обстановке. Потом Джек пошел назад, забрал там все, что можно было: патроны, аптечки и тому подобное, сложил в рюкзак и принес в дом к Адамсам. На молчаливый вопрос Джона, поднявшего брови, был даден ответ — я теперь здесь жить буду! Ребята сначала удивились, но после того, как Джек пояснил, что это предложение дяди Жоры, все согласно закивали — мол, давно надо было. Пошли по соседям, нашли и притащили подходящую кровать, благо и матрас тоже имелся. Джек, пацанов особо не стеснил, места на мансарде было много. Так прошел день. Время от времени, Джек то тут, то там, натыкался взглядом на Георгия с Семеном, о чем-то ожесточенно споривших. Понимал о чем идет речь, и старался на глаза не лезть. Наутро договорились сходить порыбачить. Так как на мостках рыбу удили только мелкие ребятишки, собрались идти подальше, к старому вязу, в незапамятные времена свалившемуся с подмытого берега. Решили идти всей бандой. Сэму, после возвращения слегка отдалившемуся от остальных, вставили пистон и чуть ли не в приказном порядке обязали быть у ворот в шесть утра. Сначала хотели в пять, но и в шесть было — темно, хоть глаз выколи, поэтому решили часок поспать. Утро пришло слишком рано — никто не мог встать, хотя будильник надрывался из всех сил. Полночи опять проболтали как всегда, и только когда в люке показалась голова Сэма, удивленно произнесшая:

— Вы, какого… еще все лежите? Меня значит вчера все стропалили, чтобы не проспал, а сами дрыхните тут?

— А ну, вставайте! — развопился он, и все повыскакивали из кроватей. Началась утренняя суматоха. Наконец мать не выдержала и тоже встала. Под ее чутким руководством все поели и были выпровожены со двора с наказом без рыбы не возвращаться. На полдороге выяснилось, что Джек забыл во дворе удочку, зато почему-то взял с собой металлодетектор. Зачем он ему на рыбалке понадобится? Видимо автоматически положил в рюкзак. Но решил, что он лучше походит вокруг с прибором, чем, вернувшись, спугнет удачу. Народ посмеялся — мол, здесь все хожено-перехожено тысячу раз, но возражать не стали. Тем меньше будет на одного рыбака, что тоже неплохо. Червей накопали с вечера, что еще нужно для хорошей рыбалки? Самогон им был не нужен, и своей дури в головах было достаточно, поэтому на рыбалку шли именно за рыбой. Потому что основным видом свежего белка была рыба. После нашествия муравьев, в лесу не осталось никакой живности, кто мог, тот сбежал подальше, а кто не смог, того убили и съели муравьи. Дядя Семен, как-то раз ходил охотиться на ту сторону реки, но и там кроме пары куропаток никого не смог найти. А всю белугу засолили.

Мост через овраг восстанавливать было некому. Поэтому пришлось спуститься на самое дно, там продраться сквозь кусты по узкой тропинке, которую протоптали козы, овцы и местная детвора, а затем подняться по такому же крутому склону. Эта местность была не обжитой, домов здесь не ставили, скотину тоже не выпасали. Заросшая молодым ельником и осиной, часть которого сгорела во время войны с муравьями. Кое-где попадались старые домовые ямы, видимо когда-то их деревня располагалась на этой стороне оврага, а потом сместилась на ту, ближе к реке. Когда это было, никто из жителей и не помнил, а все эти ямы были давно прочесаны в поисках ценного. Да и сам Джек ходил здесь не раз. Кое-где были видны заросшие ямки, видимо находки все-таки были, и Джек не выдержал, снял прибор с пояса и привел в рабочее положение. Сунул гвоздик наушника в одно ухо, откинул палочки анализатора со штанги и стал прочесывать лесную подстилку. Остальные давно ушли вперед, а он медленно двигался им вслед. А куда было ему торопиться? Удочку забыл, поэтому будет заниматься своим любимым занятием, очень, кстати, похожим на рыбную ловлю. Жалко вот только, что находки по второму кругу не появляются на старых местах. Хотя бывает такое, что вроде место хоженое — перехоженное, а нет, через какое-то время, глядь, кто-то на нем поднял что-то путное!

Дзинь! — тихо звякнуло в ухе, и Джек резко остановился, поводил прибором крест-накрест и определил точное место. О-па! А лопаты нет! «Вот, черт!» — вздохнул он, доставая нож. Обычный охотничий нож, шириной сантиметра четыре и длиной в двадцать пять сантиметров, он служил и ножом, и ложкой, и топором, а в это раз будет лопатой. Джек ковырнул слой дерна и под ним, в песке лежал длинный гвоздь, гнутый конечно, ну да это не страшно, лишь бы не горелый. Парень кинул его в рюкзак и пошел дальше. Кузнец скажет спасибо! После муравьиной атаки, все оставшиеся в живых, настолько сблизились, что стали просто одной семьей и денежные отношения исчезли. Так он шел потихоньку к реке, постепенно забирая правее, не замечая того, что уже порядочно от нее отклонился. И когда вышел на малюсенькую поляну, на которой возвышался старый фундамент, сильно удивился. Даже не фундамент, а, скорее, цокольный этаж большого дома, перекрытый бетонными плитами, на котором, за столько лет смогло вырасти не одно дерево, возвышался над землей, по крайней мере, на метр. В окрестностях своей деревни все было исхожено вдоль и поперек. По лесу они, конечно, не особо бродили — ходить с прибором неудобно, да и дикого зверья много развелось, может поэтому Джек и не знал о этой поляне.

Он замер на полушаге, потом тихонько вернул ногу на место, сместился назад, под ближайшую елку, и аккуратно сняв автомат с плеча, спустил предохранитель. После возвращения, они, куда бы ни шли, всегда брали с собой оружие. «Что за фундамент? Откуда он здесь взялся?» — проскочила мысль. — «Надо обойти вокруг!»

Сказано — сделано! Он осторожно дал круг вокруг и замер напротив входа. Там было темно и веяло неприятностями. Лучше перестраховаться — решил он, и вытащил из кармана разгрузки маленький шарик гранаты. У него в сарае был небольшой запас этих маленьких круглых керамических гранат, заполненными керамическими призмами, два миллиметра диаметром и не обнаруживаемых никаким рентгеном. Выдернул чеку и закинул в проем. Раздался тихий хлопок, и за ним….. Ни каких душераздирающих воплей или вываливающихся из дверного проема трупов не последовало. Продолжала стоять тишина, нарушаемая лишь пением птичек, сначала испуганно замолкших, но затем с новой силой продолживших свое щебетание. Тогда Джек решился. Сначала подскочил к проему и встал, справа от него спиной к стене, потом пригнулся, запрыгнул внутрь и….. свалился вниз. Оказалось, что метр над землей и еще столько же, если не больше, было над уровнем почвы. Конечно, если бы там кто-то был живой, то в этот момент парень бы получил очередь в живот. Но там никого не было. Зря только потратил гранату. Кое-как встал, включил фонарь и стал планомерно осматривать помещение. Пол был завален в несколько слоев битым кирпичом и кусками бетона с осыпающихся стен и плит потолка. В свете фонаря виднелась проржавевшая арматура, какие-то разбитые банки и бутылки, разбросанные по всему полу, вперемешку с травой, палками и листьями. Сверху сквозь швы проросли корни кустов и деревьев, создавшие в подвале целые завесы. Джек подобрал какой-то сук, и ходил с ним, раздвигая корни и светя фонарем по полу и стенам, осматривая помещение. Ничего интересного не было. Но его упорство было вознаграждено — в луче света, в углу, где кирпич и куски бетона были растащены в стороны и на более-менее чистом полу, мелькнул ржавый металл. Вернув луч назад, сначала ничего не увидел интересного: обычный железный лист, валявшийся на полу и все… но, приглядевшись, понял, что это не просто металлический прямоугольник на бетоне — это люк.

— А не про него ли рассказывал тогда Дуня? — вспомнил Джек. Сдвинул ногой мусор — ручки не было. А как же он открывал его? Или внутрь не лазил? — Джек мучительно вспоминал тот разговор, но так толком и смог. Тогда ему было не до бормотания пьяного мужика. «Значит, не соврал все-таки Дуня!» — покачал головой парень. — «Ну, да и черт с ним! Вроде слышал, плохо о мертвых не говорят! Как отрыть-то люк?» — мысли его вернулись в нужное русло. О том, что это опасно он даже и не думал. Архелоги с детства были готовы ко всему, что могло таиться за закрытой дверью. От растяжки с проржавевшим взрывателем, до мумифицированного трупа с выпавшим из рук обрезом охотничьей винтовки. Первое, что он сделал, это по рации стал вызывать остальных. Те уже забросили донки и, растянувшись по берегу, увлеченно удили рыбу. Первой поймала Дженни, чем вызвала бурю негодования у парней. Но они не успели. Зашипели рации, и во всех сразу раздался взволнованный голос Джека.

— Стая, прием! Вы где?

— Мы на берегу, а ты куда делся?

— Немного в сторону ушел — увлекся. Зато кое-что нашел! Бросайте удочки и давайте все ко мне!

Когда кто-то из банды так говорил — значит, нашел что-то действительно стоящее и требовавшее присутствия или помощи всех его членов, поэтому надо было идти. Но куда?

— Ну и куда идти? — произнесла Дженни, сматывая леску. Парни подтягивались, сложив удочки в кучу на берегу. Брать теперь их некому, пусть лежат.

— Сейчас сориентируюсь! Ответил Фокс и полез на крышу. Покрутил головой, пытаясь узнать местность.

В принципе, окрестности были знакомы. За спиной Джека, не очень далеко проходила протока, по которой катер Адамсов подходил с реки к дому, где-то слева шла сама река. Но можно сделать проще.

— Я включил «наводчика», проще по нему найти! — сказал он в рацию, и нажал кнопку.

На экранах раций друзей появилась стрелка показывающая направление. А Джек сел на край крыши и стал ждать.

Через десять минут, среди деревьев показалась бегущая в его сторону цепочка ребят. Так как он не говорил ничего об опасности, они и не скрывались, бежали в открытую. Да и чего бояться рядом с домом? Джек встал и помахал фонарем. Они, видя его живым и здоровым, успокоились и перешли на шаг.

— Ну, что случилось? — первым не выдержал Семен, начав кричать издалека. Остальные подошли и наперебой начали спрашивать, что случилось.

— Ты зачем нас сюда вызвал? Только клев пошел! — Джон жалел потерянное время. — Фундамент этот нашел? Джек, ты что? Ты разве его не помнишь? Мы сколько раз в детстве здесь в прятки играли? Вспомни-ка! Как-то Дженни отсюда, с крыши кувыркнулась, нас обоих отец выпорол тогда! Ну?

— Джон, тут дело не в доме этом, хотя и его почему-то с трудом вспоминаю, а в том, что я там кое-что интересное нашел!

— Отдышались? Ну, тогда пошли! — нырнул в подвал Фокс. — Аккуратнее только. Тут ногу некуда поставить толком! Смотрите!

Все собрались в кучу в углу, над люком.

— Что будем делать с ним?

— Надо открывать! — бухнул Джон Адамс и раздвинул плечом остальных. — Пустите-ка меня поближе!

Он присел на корточки над люком. Попробовал просунуть пальцы под него. Не лезли. Тогда сняв перчатки, попытался еще раз, и когда не получилось и так, он кивнул кузнецу:

— Сэм, у тебя вроде всегда с собой маленький гвоздодер?

Тот кивнул и подал ему маленькую, сантиметров тридцать, фомку. Джон ее вставил в узкую щель и нажал. Люк не шевельнулся. Ну, где нельзя рукой, там можно ногой. И Адамс со всей силы ударил. Раздался скрип и люк подался. Дальше было проще. В результате крышку просто оторвали. Петли в месте сварки практически сгнили, и силы трех с половиной парней оказалось достаточно. Открыли и уже впятером уставились в зиявшую темноту входа. Кто-то сообразил и, скинув рюкзак с плеч, порылся в нем и подал Джеку моток нейлонового шнура. Он кивнул понятливо и, привязав включенный фонарь, спустил его вниз. Металлическая лестница сиротливо лежала на полу. Все стало проще. Джек Адамс тоже решил поучаствовать и протиснулся к люку со словами:

— Я — первый! — сел на край и ловко соскользнул вниз. Поднял и приставил лестницу, потом достал свой фонарь и включил его, посветив по сторонам.

— О-па! А тут тоннель идет в сторону….- он подумал секунду, — в сторону деревни! Все горохом посыпались по ступенькам вниз, толкаясь, и крича друг на друга.

Наконец вся банда оказалась в тоннеле, с интересом оглядываясь по сторонам. Смотреть было не на что. Голые бетонные стены, мелкий песок на полу, неизвестно как сюда попавший и эхо от не замолкавших криков ребят.

— Ну, что вы так кричите? — не выдержал Джек. — Давайте спокойнее! И это…, стойте на месте! Я проверю сначала на сюрпризы!

Все сразу замолкли, а Джек достал металлодетектор, включил специальный режим и стал сканировать пол и стены. На появившемся голографическом экране высвечивалась только сетка арматуры. Мин не было. И ничего другого тоже. В песке виднелись какие-то прямые кусочки металла — то ли обрубки арматуры, то ли куски электродов.

Так и пошли цепочкой. Джек впереди, остальные за ним, включив фонари. В тоннеле стало светло, как днем. И сразу выяснилось, что этот проход, ведущий неизвестно куда очень старый. Конечно, это и так было понятно, но при виде бетона покрытого лишайником, где было сухо и плесенью, где через тонкие трещины вода пробивалась внутрь, становилось понятно, что все это наросло за много десятилетий. Но конструкция держалась. Видимо, в то время цемента на бетон не пожалели и он выдержал испытание временем. Самое странное, что настораживало ребят, это то, что не было видно ни остатков осветительной арматуры и кабелей, подходящих к ней, ни коробов вентиляции, хотя, воздух был на удивление чистым и свежим. Значит, была продумана естественная вытяжка. Минут двадцать они пробирались по тоннелю неторопливым шагом. Уже успокоившись, и даже начали шутить на тему, куда ведет этот проход, как вдруг…. Джек остановился и поднял руку. Все сразу замолкли и насторожились, сдергивая автоматы с плеч, легкомысленно закинутые туда, еще в начале пути.

— Пипец! Пришли! — удивленно выдохнул он. И все тоже ошарашено посмотрели вперед. Путь преграждала кирпичная стена.

— И наверху ничего! — кто-то из ребят успел осмотреть в свете фонаря потолок, надеясь, что там будет люк, подобный тому, через который они попали сюда. Джек провел рукой по кладке. Старинный кирпич. Даже не крошится за столько лет и ни одной мало-мальски приличной трещины. Раствор, на который он был положен, выглядел так, как будто стена выложена вчера. Идеальная кладка!

Все собрались в кучу, разочарованно обсуждая, что им делать. Сэм, несший свой маленький гвоздодер в руке, со злости, засадил им в стену:

— Нет, ну, что за дела?! Я уже настроился на как минимум склад с продовольствием!

Все удивленно обернулись, а Сэм, сам не ожидавший такого, выронил фомку на пол. Звук! Звук был совсем другой! Не такой глухой, какой должен быть, ударь Семен по настоящей кирпичной стене. Все дружно кинулись обстукивать стену. Выяснилось, что остальная часть стены нормальная, а звонкий звук идет только по правой стороне стены, шириной сантиметров семьдесят. Как раз под дверь!

— А это что? — раздался удивленный голос Дженни. — Смотрите, там какие провода торчат!

— Да, видел я! — ответил Джек. — Думаю, что тут когда-то был выключатель.

— Что-то оно больше чем нужно для него… — задумчиво протянул Джек Адамс. — Ну-ка пустите-ка меня!

Он отодвинул ребят и попытался сунуть внутрь руку.

— Стоять! — успел прокричать Фокс и Джек замер.

— Сначала надо проверить, хотя бы прибором!

Фокс сложил ручку до минимума и провел детектором по стене вокруг отверстия. На сканере ничего подозрительного не было. Вокруг шла арматура железобетона. Провода уходили в отверстие и там обрывались, никуда не идущие дальше. Какие-то неясные полосы и пятна — могли быть случайно попавшими в бетон кусками пластика.

— Дерзай! — дал добро архелог и Адамс продолжил исследование.

— О-па! — рука ушла глубоко — значит это сделано явно не под выключатель или розетку.

— Ну, что там? — все в нетерпении замерли, а Адамс сосредоточенно шарил рукой внутри, что-то ощупывая.

— Там, похоже, какой-то стержень… или ручка! — сказал он напряженно. — Так, сейчас! Подождите! — он что-то с усилием внутри повернул и….

Что-то щелкнуло, и часть кирпичной перегородки со скрипом ушла в стену. Все возбужденно загалдели, но тут же примолкли, услышав предостерегающий шепот Джека:

— Вы, что — совсем обалдели?

Темное пространство за дверью манило приключением, но пахло смертью. Первым решился Джон. Он просунул внутрь голову, но там царила непроглядная темень. Очков ни у кого не было, так как шли на рыбалку и на ночь не собирались там оставаться. Он сунул руку назад и покрутил ей. Все сразу поняли этот жест и подали ему фонарь. И едва он его включил, раздался шелест, глухой удар и Джон ничком рухнул на пол. Фонарик выпал из его ослабевших рук и покатился. Затем послышался чей-то топот, затем что-то скрипнуло и все стихло.

— Мля! — у кого-то не выдержали нервы, и поверх лежащего парня, в подземелье ударила автоматная очередь.

Свет фонаря, хоть и валявшегося на полу, освещал какие-то стеллажи, можно было ориентироваться и ребята перешли в атаку, оставив Дженни прикрывать их из проема. Она присела на колено и замерла с автоматом. А парни резво влетели в подземелье и попрятались за стеллажами, уставленными банками и коробками.

Было тихо. Постепенно они успокоились, и появилось время оглядеться.

— Слышь, пацаны! — первым начал соображать Джек Адамс. — Что-то подвальчик знакомый?! Не наш ли он, случайно? Все зашевелились и тоже стали осматриваться.

— Блин! Точно! Мы же к себе домой пришли! — все загомонили одновременно. И начали истерично ржать:

— Джон! Похоже, тебе мама зарядила банкой в лоб!

Тот, пришедший в себя и переползший за крайний стеллаж, встал и, держась за лоб, проворчал:

— Да уж, мама у нас тоже снайпер! Но и вы молодцы! А если бы вы ее завалили?

Парни замерли в ужасе от возможных последствий, потом успокоившись, все собрались в кучу, стали обсуждать обнаружение подземного хода в собственном подвале.

— Ребята! — подала голос Дженни. — Если это была мама, а это явно она, то сейчас сюда примчится отец и не с пустыми руками. Так, что нам надо или уходить обратно или успеть выбить у него из рук автомат. Потому что на выход нормальным путем, времени уже не осталось!

Все тут же оценили степень угрозы. Ну, гранату он явно бросать не будет, потому как тогда мать его тут же в подвале и похоронит за побитые банки, а вот очередь из автомата вполне реальна или дуплет крупной дроби. И оба Джека ринулись вверх по лестнице к входной двери. Сэм и Джон с разбитой головой, ушли в подземный ход к Дженни которая, достав из кармана рулончик бинта, хоть и стиранного сто пятьдесят раз, но чистого, стала бинтовать голову брата.

Ребята успели вовремя. Едва они встали по краям двери, как внутренний штурвал тихо повернулся, и она аккуратно приоткрылась, и показался ствол охотничьего ружья. Дженни угадала, отец не стал рисковать собственным здоровьем и взял винтовку, а не автомат.

— Папа, не стреляй, это мы! — громко сказал Адамс. Ствол дернулся, но выстрела не произошло, а через пару секунд задержки, из-за двери послышался удивленный голос отца:

— Джек? Вы что там делаете? — И дверь распахнулась. За ней стоял Адамс, с опущенным вниз стволом ружья.

— Не хотите отцу объяснить? — продолжил он разговор, когда все радостно вылезли во двор, где их встретила разгневанная мать, державшая в руках автомат. На дворе припасов не было, поэтому можно и очередями стрелять. Но сразу остыла, как только увидела Джона с перевязанной головой.

— А я думаю, в кого у нас Дженни пошла! — отец попытался пошутить, но в глазах Тамары было столько раскаяния и растерянности, что он смолк и принял серьезный вид, прикрикнул на жену:

— Иди, лечи своего сына. Чуть не убила своей собственной рукой! — И повернувшись к остальным, продолжил допрос.

Когда дети рассказали ему, как они попали в подвал, Адамс не поверил и полез в подвал. И там ошарашено смотрел на открывшуюся дверь.

— Всю жизнь прожил в этом доме и никогда бы не мог поверить, что тут есть что-то такое, что могло бы меня удивить. — Сэм, сгоняй к отцу, пусть он придет, посмотрит!

Тот кивнул и помчался домой. А Адамс прошел по подземному ходу до выхода в старом фундаменте, о чем-то напряженно вспоминая. Но потом мотнул головой, так и не вспомнив. Пришел кузнец, весь пропахший потом и дымом, снял прожженные рукавицы, поздоровался со всеми и тоже полез в подвал. Там встретился с Адамсом, и они долго вдвоем осматривали сам подземный ход и дверь в него. С внутренней стороны дверь так же закрывалась, как и с той стороны. Такая же дырка в стене. На вопрос Семена, почему раньше он не обратил внимания на нее, Адамс ответил:

— А ты бы обратил? Думал, что здесь когда-то был свет проведен, там же не зря провода торчат, я даже их заправил внутрь, чтобы никто из детей руки не сунул. Все хотел замазать эту дыру чем-нибудь, но так руки и не дошли. Видишь, оно и к лучшему! Особой пользы, я, конечно, не вижу, но не засыпать же его?

Рыбалка была полностью забыта, в обсуждении подземного хода прошел весь день. Джон, с перебинтованной головой, выглядел участником боевых действий. Тамара получила прозвище — «Мама-Снайпер». Появились и остальные, док пришел практически сразу, услышав взрывы хохота на дворе. Попозже подтянулась и Алена, переехавшая в дом к кузнецу. Она пришла в поисках потерявшихся мужиков, которые уже давно должны были придти домой на обед.

Глава 16

Адамс-старший весь день вспоминал о давних временах, когда он со своим отцом строил этот дом. Георгий тогда был подростком и не вникал в процесс. Он делал то, что говорил ему отец и не более того. Ему хотелось быстрее удрать с ребятами на речку, а тут приходилось таскать бревна и кирпичи. Но момент нахождения подвала он помнил. На месте их дома, когда-то уже жили люди. Большой особняк когда-то, представлял собой жалкое зрелище. Сгоревший дотла он в тот момент представлял собой просто кучу ржавого кровельного железа накрывавшего головешки и кучи битого кирпича. Тогдашний староста деревни, отдавший этот участок отцу, не взял за него ни копейки, рассудив, что лучше пусть этот беженец разберет эти завалы на участке в самой середине деревни. Потому что никто из местных жителей на этот каторжный труд не соглашался. Кто здесь жил раньше староста не сказал, сославшись на то, что это было еще до него. Но видимо это был непростой человек, раз вырыл себе подземный ход. А вот как Георгий таскал кирпич, так это он хорошо помнил до сих пор. Тогда ему казалось, что его руки удлинились до колен. Из соседей никто к ним на помощь не приходил, и им пришлось зиму жить в землянке, расчищая место под строительство дома. Тогда-то Жора и нашел этот подвал. В один из дней его лом провалился сквозь обломки кирпича целиком и когда они с отцом аккуратно разобрали завал, и, оказавшись после короткой лестницы вниз на маленькой площадке, они увидели перед собой дверь со штурвалом посередине. Замков не было и отец, напрягшись, повернул заржавевший штурвал. За металлической дверью оказался огромный подвал, забитый сублимированными и консервированными продуктами, оружием и патронами. Клондайк, одним словом! Адамсы всегда умели держать язык за зубами, и этот подвал помог им в дальнейшем выжить. Но подземный ход…, он никогда про такое и не мог подумать.

Это маленькое приключение отодвинуло весть, принесенную Джексоном, на второй план. Но к вечеру он вспомнил о заводе и снова завел о нем разговор. В результате был собран военный совет, на котором решили, что все-таки на завод надо идти на разведку. Пойдут оба Джека. Но тут вмешалась Дженни и, проявив чудеса женской хитрости, сумела внушить отцу, что там может понадобиться снайпер и медсестра. И уговорила его.

Адамс и Фокс переглянулись и одновременно пожали плечами. Мол, если хочет, то пусть идет.

Солнце еще не встало, когда вся троица была уже готова к выходу в поле. Еды взяли минимум. Зато Адамс набрал полрюкзака всяких электронных приборов. Вся семья встала их проводить. Пришли и кузнецы, причем старший с загадочным видом держал в руке сверток. Когда прозвучали слова напутствия семьи, он выступил вперед и торжественно вручил Фоксу свой подарок. Джек развернул и ахнул…. В его руках был тот самый пистолет-пулемет, стреляющий дисками и два магазина к нему.

— Бери, сынок, это от нас подарок!

Все покачали головами, представляя, сколько стоит это оружие, а кузнец махнул рукой:

— Моему названному сыну не стоит думать о деньгах. Главное — выжить!

Джек крепко пожал руки, сначала кузнецу, а затем остальным и посмотрел на друзей:

— Ну, с богом?

Те, тоже попрощались с родными, и троица потрусила к причалу. Идти решили на катере Джека, он меньше и солярки потребляет соответственно, а им это было важно. Аккуратно вышли на середину протоки и спустились к реке, а там уже развернулись в сторону городка, и Джек прибавил газу.

Оставшаяся часть высыпала на дорожку, ведущую к протоке, и смотрела вслед, пока катер не скрылся из глаз. Тамара ревела. Муж ее успокаивал, поглаживая по голове. Семен прижимал к себе плачущую Алену.

Они не знали, что видят ребят в последний раз. Послезавтра их уже никого не будет в живых.

Тот сон, что видела Дженни, оказался истинной правдой. И каратели ордена были рядом. Около соседней деревни, Фарадеевки, которая тоже была приговорена. Месть монахов, за гибель своих сподвижников, не знала пределов.

Тем временем, катер с ушедшими на разведку ребятами, летел на всех парах. Ничего в дороге не случилось и когда они, проскочив теснину, остановились у старого вагона, служившего дебаркадером, то Джек даже немного огорчился. Как же так? Совершенно спокойно прошли сутки хода до этого причала. Но расслабляться было некогда и ноги, затекавшие от постоянного сидения, через несколько часов беге, изредка прерываемого быстрым шагом, начали напоминать о себе. Но они не делали больших привалов. Остановились пару раз, попив водички и перекусив, побежали дальше. Добравшись до железной дороги, все повалились на землю. С полчаса полежав, все-таки решили нормально поесть и уже потом двигаться дальше. Развели в небольшой ложбинке костер и вскипятили воду для чая, благо река была рядом. Пока грелась вода, Адамс умудрился забросить удочку и в течение пяти минут, у них было по большому сазану на обед, которых тут же на берегу, обмазали глиной и сунули в костер. Так что обед вышел на славу. Еще немного повалялись и заодно решали вопрос: ждать поезд или идти пешком? Но наличие пулемета, про который все помнили с прошлого раза, перевесило и они пошли пешком. Вернее, опять побежали. Постепенно дорога уходила под уклон, и им становилось легче. Пешие промежутки делались все меньше — никому не хотелось встретиться с составом посередине тоннеля. И они успели вовремя. Когда впереди показалась погрузочная платформа, они вздохнули с облегчением, потому что на ней уже стоял готовый к отправлению поезд. Погрузчики отъезжали от него пустые. И едва они ушли с путей, как поезд тронулся, набирая скорость и постепенно скрываясь в темном зеве тоннеля.

— Уф! Успели! — выдохнул Джек, вытирая пот со лба. Ион повел друзей по знакомому маршруту. Те, с любопытством оглядывались по сторонам, но Джек быстрее хотел довести их до места, поэтому он не стал нигде кружить. Напрямую прошел к лестнице, и они поднялись на этаж.

— Джексон! Ты как тут все нашел? — удивленно спросил Джек, когда они подошли к заветной двери.

Тот кивнул на нее и проворчал:

— Давай, действуй! Потом расскажу! Только сначала посмотри вот на эти вещи! — Джек достал из бокового кармана рюкзака приборчик и карточку.

Адамс взял в руки прибор, повертел его, потыкал в кнопки и сунул в свой карман:

— Обычный электронный тестер, с разряженной батареей. А вот карточка! Это вещь, дума, пригодится! Так, теперь вы мотаете отсюда на лестничную площадку и ждете меня там. А сам внимательно стал осматривать дверь, ведущую в серверный зал и прилегающие к ней стены.

— Джексон! Иди-ка сюда! — позвал он друга и когда тот выглянул из-за двери, спросил: Ты помнишь, в каком ящике взял карточку?

Джек задумчиво почесал затылок:

— Вроде помню… Пошли!

Они вдвоем зашли в раздевалку. Джек походил вдоль шкафов, потом уверенно подошел к предпоследнему с висевшим внутри когда-то белом халатом.

— В кармане была карточка. — Уточнил он.

— Ага…, - задумчиво протянул друг, аккуратно сняв халат, и сдув с него вековую пыль, стал внимательно осматривать его ворот. — Джексон! Есть просьба к тебе: найди в столовой поднос, и попробуй аккуратно, подчеркиваю, аккуратно, собрать всю пыль с полки на него. Надо найти волос бывшего хозяина. Понимаю что это нереально, но другого выхода нет.

Через полчаса, весь перепачканный Фокс, радостно вскрикнул:

— Есть!

Адамс, взяв пинцетом волос в одну руку, а в другой держа карточку, вернулся к запертой двери. Провел по щели картой и приложил волос к приемнику генетического кода. Что-то щелкнуло, и безликий голос произнес:

— Добро пожаловать, Роберт!

И они втроем вошли в дверь. Небольшая комната, со столом у стены. Без окон. Рядом со столом, шкаф с бумагами, на верхних полках и синтезатор пищи на нижней. Напротив, у другой стены, диван с валявшейся на нем подушкой. Никакой пыли. Видимо отключенная система кондиционирования и фильтрации воздуха в других помещения базы, здесь работала. Кресло перед столом валялось на полу, Адамс подошел, поднял его и сел. Тут же развернулся голографический монитор, и на поверхности стола появилась такая же клавиатура. Джек застучал по ней пальцами и на экране побежали строчки. Фокс с Дженни поняли, что это надолго и сели на диван.

Сначала им было интересно наблюдать за братом и другом, затем это однообразие первым надоело Фоксу, он встал и подошел к шкафу. Потыкал клавиши автомата, там что-то звякнуло, и на маленьком экране пошел обратный отсчет.

В это время раздался все тот же безликий голос, который встретил их в дверях:

— Подтверждаете смену пользователя с Роберта Затулина на Джека Адамса?

Джек ударил пальцами о стол.

— Приложите палец или дайте образец генетического материала для дальнейшего подтверждения полномочий!

Адамс без раздумий приложил свой палец к такому же, как на дверях анализатору, вделанному в поверхность стола в правом углу.

— ОК! Определите общее количество пользователей, которым разрешен доступ к общему управлению базой!

Парень повернулся на стуле к ребятам, застывшим в некотором изумлении:

— Давайте прикладывайте пальцы, чего ждете?! — И продолжил барабанить пальцами, вбивая имена в базу данных.

Те, с некоторой робостью сначала Джек, а за ним и Дженни приложили пальцы.

— Добро пожаловать на производственную базу горизонтальных переходов «Малевич», Джек Фокс и Дженни Адамс! — официально объявил голос. Потом что-то захрипело, закашляло в невидимом динамике и уже другой, детский голосок неуверенно продолжил:

— Ой! Что это? Кто вы? Я не хочу это делать! Не надо….

После того как ребята уехали, жизнь в деревне немного замерла. Все занялись хозяйством, им предстояло еще зиму жить, а припасов не было. Все, что росло на земле — было съедено муравьями. Дальние поля ржи и пшеницы остались целы, а ближние поля и огороды, были совершенно пусты. Остались только те овощи, которые росли в земле. Но их еще рано было копать, а вот с хлебом зимой будет туго. Поэтому Тамара приняла решение и отправила мужа с сыном по пустым, оставшимся без хозяев домам за мукой и зерном. Сама ковырялась в огороде, когда прохрипела рация дальней связи:

— Уходите быстрее! Нас всех убивают!

Никто не слышал этого предсмертного предостережения соседей.

Семена отец с утра уже запилил: это не то и то не так. В результате тот просто сбежал из кузницы. В последние дни горн ни разу не разжигали — работы не было. Так откуда она появится, если народу нет в деревне. Но Семен-старший все равно копошился в кузне. Единственный, кто спасал младшего — это Алена. У них с кузнецом бурно продолжался медовый месяц, и она постоянно крутилась около кузнеца. Тот не мог устоять, и у сына наступали долгожданные минуты отдыха. Сейчас, пока отец отвлекся на просьбу девушки кое-что передвинуть в доме, Семен мигом собрался и рванул к Адамсам. Джона не было. Тетя Тамара сказала, что он занят делами с отцом и младшему кузнецу пришлось идти обратно домой.

Но не успел вернуться в кузницу, как тут все началось….

Огненный шар вспух, и опал на том месте, где только что стоял дом Адамсов. Вероятно, Тамара ничего не успела почувствовать…

Семен от неожиданности подпрыгнул на месте, оглянулся и то, что он увидел, потрясло его до глубины души. Огненные шары летели со стороны околицы и от реки во все дома. Они перемещались по небу достаточно быстро, оставляя за собой огненный след, падали в кровли домов и взрывались. В селе начался кромешный ад! Откуда-то сбоку раздался истошный вопль, Семен, сидевший на корточках и закрывший руками голову, приподнялся — на улицу выбежал док, вернее горящий факел, сделал два шага и упал ничком, продолжая пылать странным зеленым огнем. Но не все, как Семен, растерялись. От дома Алены, раздалась автоматная очередь и один из монахов стоящих на мостках у реки, рухнул на доски, обливаясь кровью. На другом конце деревни, где оказалось, и были оба Адамса, тоже не теряли времени. Там началась стрельба, и постепенно смещаясь к центру села, все время перемежалась взрывами огненных шаров. Монахи не успевали направлять шары на быстро перемещавшиеся цели и теряли время. Семен очухался и ползком стал пробираться в сторону кузни. Оружие он оставил там, сколько раз отец говорил ему, чтобы без оружия никуда из дома не выходил, но вот, видимо, мало. Семен клял себя и, не поднимая головы, полз по рытвинам деревенской улицы. Культей было больно упираться в землю, но он упорно продолжал ползти и когда уперся во что-то головой, до него это не сразу дошло.

— Встань, тварь! — раздался тихий голос, и от этого голоса у парня потекло по штанам.

«Вот и все…» — мелькнуло у него в голове, и он поднялся сначала на четвереньки и потом уже встал, поняв глаза на обладателя этого тихого, но вселяющего ужас, голоса. Глянул, и его парализовало от того пламени плескавшегося во взгляде монаха. Семен не мог шевельнуть ни единым членом, язык комом застрял в горле.

— Вот так-то лучше! — отметил монах и щелкнул пальцами. Парень кулем повалился на землю, не закрывая век, смотря пустыми глазами в синеющее небо. Мысли комком собрались у него в голове, и он никак не мог его распутать. «Кто я? Что происходит?» — только это металось в его черепной коробке.

— Возьмите этого однорукого! — кивнул старший в этой команде стоявшим рядом помощникам. Те взяли парнишку за ноги, за руки и понесли в сторону деревенского причала. И пока они отвлекались на Семена, Адамсам удалось перебежать улицу. Обожженные и раненые, они продолжали отстреливаться одиночными выстрелами, потому что магазины пустели очень быстро. Хорошо еще, что в первых домах, в которые они зашли, удалось найти несколько полных магазинов и один распечатанный цинк. Им удалось пристрелить с десяток монахов, но количество шаров, летящих в их сторону и сжигающих дома в деревне, не особо уменьшилось. Видимо на эту карательную операцию монахи сил и средств не пожалели. Адамсы ушли в огороды и пробирались между кустов и деревьев в сторону своего дома. Они видели, что их дом взорвали первым, но оставалась надежда, что мать осталась жива. «Может, в подвале была!» — билась у каждого в голове призрачная надежда.

Кузнец с Аленой отбивались до последнего патрона. Когда они кончились, парочка попыталась проскользнуть к реке. И им это практически удалось. Но в последний момент их накрыло сразу три шара. Огненный гриб поднялся над берегом, разметав пеплом по песку, так и не успевших пожить всласть двух одиноких людей.

Георгий уже несколько раз падал от боли. Все тело было обожжено, руки не могли толком держать автомат. Джон выглядел немного лучше, но и у него было несколько ожогов. Когда, вынырнув из-за соседского сарая, увидели свой дом, то просто оцепенели. Его, как такового, просто не было. Огромная куча горящих головешек разбросанных по всему двору, куски кровельного железа завалившего пол-улицы и огорода. Ворота, их знаменитые ворота, выворотило взрывом из земли и опрокинуло. Обгоревший труп матери, лежащий на земле и раскинувшей руки, как будто в последний раз хотевший обнять ее. Отец рванулся к ней, но Джон удержал его и даже успел выстрелом снять монаха на той стороне улице, сведшего руки и готового к выпуску огненного шара. Адамс повернул лицо к сыну и прошептал:

— Сынок! Лезь в подвал! Через подземный ход переберешься на ту сторону! Отсидись там, потом попробуй найти лодку и уходи на завод! Надо предупредить ребят! Они ищут Дженни!

Даже сквозь копоть было видно его побелевшее лицо. Он говорил тяжело, с частыми остановками, видимо, смерть жены выбила его из колеи. И в его сердце пылала месть.

Джон попытался протестовать, но, взглянув на отца, все понял. Вздохнул, слезы покатились у него из глаз и прижав напоследок отца к своей груди, Джон просто похлопывая успокаивающе того по спине, но не говоря ни слова. Слезы душили его.

— Все! — Адамс оторвал от себя сына. — Уходи, нельзя терять ни минуты!

Джон нехотя оторвался от отца, размазал рукавом по закопченному лицу слезы и сопли, проскочил поваленный соседский забор, оказавшись у остатков своего сарая. Вход в подвал был завален досками и разнесенной взрывом поленницей дров. Парень поднатужившись, сдвинул пару досок и ужом проскользнул в образовавшееся отверстие. Провернул штурвал на двери, толкнул ее, и опять провернув за собой, закрыл. Сел на пол и горько заплакал.

Адамс, между тем, проводив взглядом сына, перехватил покрепче цевье автомата и замер в ожидании. Через пару минут двойной шар влетел во двор, гулко хлопнув зеленым пламенем, разметал остатки дома и накрыл подвал кучей горящих головешек. Георгий молчал, терпеливо выжидая. И когда из-за кустов сирени с опаленной листвой показались головы монахов, он короткой очередью срезал обоих и рванул в сторону своего причала. Кубарем скатился по склону, снося высаженную женой какую-то ботву, мысленно отмахнувшись от некстати возникшего предположения: «Попадет ведь мне от нее!» Прогремел сапогами по настилу, и мгновенно просчитав ситуацию, принял хитрое решение. Завел и сдал задом на середину протоки свой большой катер. Примерно прикинул направление. Закрепил руль, разломав через колено одно из удилищ, второй частью, прижал педаль газа. Катер взревел и полетел прямо на большую воду. Георгий поняв, что у него в запасе остались считанные мгновенья, успел кувыркнуться с борта. Не всплывая, сделал пару гребков под водой, ушел под защиту берега.

Катер выскочил на простор большой реки. Но монахи не дремали. С пристани по катеру выпустили сразу несколько шариков, и он гулко взорвался, подняв к нему столб черного дыма. Георгий выбравшись, полежал немного под кустом ивы, низко опустившей свои ветки над водой, набираясь сил. Потом пригибаясь и стараясь не шуметь, стал пробираться берегом протоки к деревенскому причалу. Надеясь застать собравшихся там монахов врасплох.

Подствольный гранатомет в умелых руках — страшное оружие. Такие же гранаты, которые Джек кидал в найденный подвал, имел и дядя Жора. Три шарика, разорвавшиеся среди собравшихся на пристани монахов, потиравших руки, произвели ошеломительное впечатление. Нафаршированные керамикой, пятеро монахов отправились к Авалону, еще столько же — забыли, зачем они сюда пришли. Поражающие элементы гранат не задели их жизненно важных органов, но проделали множество маленьких, некрасивых дырочек, абсолютно не нужных организму. Из них струйками бежала кровь. Монахи кричали от боли, но жизнь вытекала из тел и они постепенно затихали, один за другим застывая безмолвными куклами на досках причала. Но не всем так «повезло», кое-кто отделался несколькими ранениями и остался на ногах и теперь помогал тем, кому повезло меньше. Этим смог воспользоваться Адамс. Он завел маленький катер и, не газуя, аккуратно подвел его к выходу на большую воду, а уже там, не скрываясь, прибавил на полную обороты и рванул вверх по течению….

Командир этого карательного отряда, преподобный Ауратум, остался жив и относительно цел. Осколками посекло руки и ноги, но раны были не смертельны, и он мог передвигаться на своих двоих. Он стоял среди тел своих бойцов, ошеломленным взглядом обводя вокруг себя.

«Как? Как такое вообще могло случиться? Подготовленный отряд гвардейцев конклава, был практически полностью уничтожен горсткой каких-то дикарей! Что скажет совет Нага?» — мысли преподобного, никогда не попадавшего в такую ситуацию, метались как тигры в клетке. — «А если дело дойдет до совета Конклава? Так оно, скорее всего и будет! Потому что «друзей» у меня предостаточно! Хвала Авалону, что кто-то умудрился завалить Аурелиуса, да и этого чокнутого Эффида, до кучи! Вот уж кто постарался бы раздуть мой промах до небес!» — перспективы рисовались мрачные. Преподобный представил себе примерный ход беседы на городском совете, а Совет Конклава, ему уже расхотелось представлять. По отдельным фразам, иногда проскакивающих в беседах, то тут, то там, гвардеец мог составить для себя примерный ход такой беседы. И чем она для него закончится. Дыба и последующее сожжение на очищающем костре — окажутся милостью божьей! Поэтому, надо как-то попытаться исправить ситуацию! Но как? — монах огляделся. Около него на ногах оставались два гвардейца, еще двое сторожили пленника на берегу, возле катера, спрятанного за поворотом.

— Назовите свои имена, братья! — обратился он к стоящим рядом с ним монахам, один из которых, был сильно ранен. Правая рука плетью висела вдоль тела. Второй выглядел лучше, тоже ранен, но видимо легко, потому что стоял, не шатаясь и почти не кривя лицо от боли, в отличие от своего соратника.

— Брат Фе, преподобный! — ответил он.

— Брат Ио, преподобный! — еле слышно сказал первый и качнулся.

«Н-да, по две буквы в имени…. Рядовые бойцы…. Что же делать?» — размышлял монах недолго.

— Брат Фе, беги к катеру — пусть тащат сюда пленника! — скомандовал он, приняв решение. Гвардеец рванул к катеру, чувствуя, что медлить нельзя ни секунды. Особенно, если взглянуть на белые, от бессильной злобы, глаза преподобного.

Буквально, через две минуты, показались два бойца волочащие под руки пленника. Подбежав к командиру, они выпустили его из рук, и деревенский парень кулем свалился на землю.

— Ваши имена, братья?

— Брат Ри.

— Брат У.

«Еще хуже! Одна — две буквы в имени! Ни одного старшего брата! Хотя, почему ты надеялся на это? Естественно, в тыл отправили самых необстрелянных бойцов! Значит, кому-то судьба сегодня улыбнется дважды!»

Все четверо вытянулись перед командиром отряда во весь рост, сняв капюшоны ряс и заложив руки за спины, понимая, что он решает их судьбу. Лица, застыли масками, но в душе каждого из них шевелилась надежда на то, что именно его выберет преподобный.

— Брат…… - командир тянул время, чувствуя, как напряглись монахи, — брат Фе! Даю тебе новое имя! Отныне ты будешь зваться, — преподобный на секунду задумался, — брат Фер! Назначаю тебя старшим в команде!

Новонареченный брат расцвел, а у остальных монахов надежда в глазах погасла. Ну что же — с самого начала было ясно, что только одному из них повезет! Но не стоит отчаиваться — жизнь штука долгая, кто знает, как она повернется. Так рассудили остальные. Возможно, остальным тоже повезет.

«Старшего команды назначил….Смотри-ка, как радуется!» — мысль появилась и тут же пропала, преподобному было глубоко наплевать на эмоции подчиненных. — «Теперь надо разобраться с этим аборигеном! Куда могла исчезнуть эта девчонка?» На сбежавшего Адамса, он решил не обращать внимания. «Сбежал и сбежал…. Значит немного продлит свое никчемное существование в этом мире…Тем более, я запомнил его след!» — Ауратум закрыл глаза и втянув воздух, замер. Перед его мысленным взором окружающий мир расцвел всеми красками. Каждое растение светилось своим собственным цветом. Аура бойцов была спокойного зеленного цвета, без явных всплесков страха или беспокойства. У старшего в команде она стала проявляться кое-где желтыми точечками следующего уровня. Зато аура лежащего на земле мальчишки, была всех цветов, топорщась в стороны всплесками страха, даже скорее, животного ужаса. «Чем это я напугал парня?» удивился преподобный и начал говорить:

— Встань, смердящий кусок плоти! Отвечай только на мои вопросы! И тогда…, возможно…, ты останешься жив!

Семен, от страха, сковавшего все его члены, потерял способность здраво рассуждать. Хватаясь за соломинку спасения своей жизни, у него даже не мелькнула мысль — зачем его оставлять в живых? Он хотел жить, и это затмевало все: смерть отца, друзей, все — лишь бы остаться в живых! Он встал на ходящих ходуном ногах, неловко прикрывая рукой обрубленную кисть.

— Где девчонка? — вопрос монаха раскаленной иглой впился в мозг. — Где она?

— Я, я не знаю….- растерялся от неожиданного вопроса Сэм. Он почему-то ждал, что этот страшный человек будет спрашивать о Джеке. А вопрос о Дженни сбил его с толку.

— Чтоооо???? — монах побелел от гнева, ноздри его раздулись, и он вы тянул свою правую руку, спрятанную до этого за спиной. В ней оказался маленький ритуальный серп. Сделанный из какого-то серебристого сплава, весь покрытый какими-то иероглифами. Даже на вид, он казался очень острым.

— Что же, тогда мне придется узнать это самому, помимо твоей воли! Хотя… какая у тебя воля….- преподобный пренебрежительно махнул левой рукой. Потом ухватил ей Сэма за шею, поднял его на вытянутой руке и взмахнул правой с зажатым в ней серпом…..

У парня закатились глаза и снова намокли штаны.

— В глаза смотреть! — страшным голосом закричал монах и вернул Сэма в действительность. Но лучше бы не возвращал. Свистнул серп, и верхняя часть черепа парнишки, вместе с пучком черных волос, упала на землю.

Но глаза так и остались на месте, зрачки расширились до предела, правда, сознания в них не было. Мозг, перегруженный болевыми импульсами, отключился. Один из присутствующих монахов, самый молодой, брат У, согнулся пополам, содрогаясь в приступах рвоты. Ауратум, даже не покосившись в его сторону, взмахнул серпом…. Ткань на спине, вместе с кожей и ребрами разошлась с хрустом. Внутри пульсировали легкие. У молча, ничком рухнул на землю.

«Как смог отбор пройти? Набирают, непонятно кого!» — раздражение не проходило.

Остальные гвардейцы молча смотрели на происходящее. Сразу, как только молодой монах согнулся, они уже поняли, чем это кончится. Преподобный вернулся к церемонии, сунув серп сзади за пояс. Впился глазами в зрачки Семена, шепча заклинания под нос. И память парня раскрылась перед монахом. Мелькали огромные пауки и непонятные животные в воде, перемежаемые сценами семейной жизни, снова пауки… «Видимо, эти самые пауки, оказали сильное влияние на личность парня!» — мелькнула собственная мысль, не прерывая потока чужих видений. И, наконец, то, что он искал, появилось…. катер с уплывающей девушкой. С ней два парня. «Если они такие же, как этот — с ними не будет хлопот! А куда ушел катер?» — он продолжил сканировать воспоминания аборигена, даже не потрудившись узнать, как того зовут.

— Куда ушел катер?! — закричал он вслух, пытаясь через слуховой канал, направить активность мозга в нужном направлении. Это вышло, хотя с большим трудом. Кое-как он понял, что где-то выше по течению есть какой-то завод. Куда и направились трое ребят на разведку. Но где-то рядом были и пауки, вид которых блокировал мозговую активность аборигена. Он цепенел при их появлении, даже в мыслях. Но пауков преподобный не боялся, просто они вызывали брезгливость, но не более… да и не интересовало его ничего, кроме девушки. Приказ Совета конклава должен быть выполнен, любой ценой! У монаха, даже мыслей не возникало по поводу не выполнения…, он думал только, как быстрее его выполнить! И едва, среди образов пауков и всевозможных предметов и вещей довоенной поры, появился конечный путь — маленькое озеро с причалом из старого перевернутого вагона и через какое-то время, странная дорога с железным монстром древних людей на нем, он разорвал контакт. Парень упал как подкошенный, прямо на месте. Монах равнодушно взглянул на тело и повернулся к реке, решая как ему дальше поступить. Но случилось невероятное….

Тело, практически мертвого парня, встало, подошло к преподобному. Тот стоял к нему спиной и не видел происходящего. Остальные монахи застыли в ужасе. Выхватило из-за пояса серп и со всего размаха воткнуло ему в спину, затем упало на землю, сложило руки на груди и больше не двигалось. Лицо разгладилось, глаза закрылись, губы растянулись в улыбке, и Семен умер, выполнив после смерти то, что не смог выполнить при жизни. Ауратум закричал скорее от неожиданности — боль он умел терпеть с детства. Ступор, в который впали монахи, прошел и они бросились к своему командиру, отталкивая друг друга в попытке ему помочь. Преподобный лежал на животе и от бессилия колотил кулаками по земле — опять задержка! Бойцы, имевшие навык медицинской помощи, аккуратно вытащили серп из раны и, сняв одежду, крепко перебинтовали рану, которая была небольшой по размеру, но до самых ребер, в которых он и застрял. Серп, хоть и имел чисто ритуальное значение, вполне мог использоваться в качестве холодного оружия. Аптечки были у всех гвардейцев, еще те, с военных складов. Медикаменты пришли в негодность почти все, но бинты были как новые — что будет им за столько лет?

— Ну, что вы стоите, олухи?! — в бешенстве закричал Ауратум. — Подгоняйте сюда, к причалу катер! Быстрее!

Мы и так потеряли уйму времени, на эту чертову деревню!

И когда монахи всей толпой ринулись к катеру, преподобный аж замычал от злобы:

— Стоять, уроды! Куда вы ринулись всей толпой? Один! Пусть бежит кто-то один!

Троица остановилась, переглянулась между собой, и продолжил путь Ио. Остальные вернулись к причалу.

— Помогите мне встать! — злобно промычал от боли Ауратум. — Я еще разберусь с вами, как смог этот мальчишка нанести мне удар в спину и почему вы ему не помешали!

Гвардейцы осознавали свою оплошность, но каждый в душе оправдывал себя тем, что он не ожидал такого от мертвого тела. Да и сам преподобный, если бы кто-то в городе ему это рассказал, то, как минимум, он просто бы хмыкнул, не поверив. Поэтому и срывал злобу на монахах.

Оставшиеся бойцы, Фер и Ри, подошли, аккуратно поддержав, помогли встать преподобному. Он, поморщившись, выпрямился во весь рост и начал процедуру восстановления следа. Пробормотал под нос несколько заклинаний и, сделав несколько пассов одной рукой, другой он достал из кармашка щепотку порошка и кинул в воду. Сначала ничего не происходило и преподобный уже успел нахмуриться, когда вдруг на воде появилась тонкая голубая линия, уходящая вверх по реке, скрываясь за поворотом. В это время раздался еле слышный шум и через десять секунд перед причалом швартовался катер Гвардии Конклава. Речной флот Конклава имел неплохой парк судов. Но флот Гвардии был на голову выше. Самые лучшие и быстроходные суда забирались в Гвардию, потому что…., потому что это Гвардия! Вот и этот, один из многочисленных катеров, имел две двигательных установки, одна для создания воздушной подушки, позволявшей развивать огромную скорость. И электродвигатели, работавшие совершенно бесшумно, относительно конечно, позволявшие подбираться незаметно вот к таким деревням бунтовщиков. Преподобного аккуратно поддерживая под руки, провели в каюту, где он сразу направился к кровати.

— Помогите мне снять рясу!

Он улегся на кровать спиной вверх и уже из этого положения продолжил отдавать приказы:

— Труп этого аборигена забрать и положить в холодильник в трюме! Он думает, что ускользнул из наших рук? ничего, вот вернемся в Наг, тогда и узнаем, кто смеется последним!

— Катер — на полный ход и идти по указующей нити, на полной скорости! Меня до прибытия не тревожить! Выполнять, предатели!

Оба монаха, не говоря ни слова, развернулись и бегом отправились в рубку. Там Фер отдал приказ Ио, тот завел катер, на малом ходу вывел его на середину реки и дал полный газ. Судно рвануло вперед так, что командир гвардейцев, лежащий в кровати, чуть не съехал с нее на пол. Кое-как вернувшись на место, чертыхаясь и проклиная своих бестолковых подчиненных, он продолжил читать целительные молитвы. Надо быть в форме, когда прибудут на место, чтобы не опозориться и в этот раз. «Потерять одиннадцать, а нет, двенадцать, — вспомнил он опозорившего гвардию монаха, — в какой-то богом забытой деревушке! И в стычке с кем? Всего несколько детей и парой деревенских мужиков! И то, что они архелоги, ни о чем не говорит! Мы — Гвардия Конклава! Мы с такими монстрами сражения выигрывали!» — мысли преподобного понеслись в далекую пору, но, резко остановившись, вернулись назад, в суровую действительность. «Что скажу на совете? Не могу же я там выказать свое недовольство тем, что мне дали совсем необстрелянных бойцов? А где им еще набираться опыта, как не в таких вот простых операциях?»

Глава 17

Катер между тем летел над волнами так, что берега слились в одну полосу. Ио бойцом был неопытным, как и все остальные, но рулевым был отменным. Расстояние между беглецом и монахами неуклонно сокращалось, нить постепенно становилась все ярче.

Хоть у него и была фора по времени, которую ему, ценой собственной жизни дал Семен Семенович. Георгий выжимал из движка все, что тот мог дать. Он понимал, что его время подходит к завершению и обратно домой он, вряд ли вернется. Перед ним стояла единственная цель — успеть предупредить дочь. А уже потом постараться отдать свою жизнь как можно дороже, прикрывая ее бегство с завода. «Хотелось бы, чтобы и Джек с ней ушел!» — рассуждал старый архелог. — «Вроде, Дженни какие-то виды имела на него, да даже если и не было никаких видов, стерпится-слюбится! Тут не до претензий, живыми остались и то хорошо! Отсидятся в городе, а потом пусть куда-нибудь на юг уходят! Лишь бы успеть!» — он несколько раз вызывал ребят по рации, при этом, понимая, что никакая рация не пробьет так глубоко вниз под землю. Но все равно, снова и снова, он кричал в эфир позывные. Но в ответ слышал только треск и шум. И когда впереди показался знакомый поворот, он вздохнул облегченно. Георгий понимал, что за ним идет погоня, он просто чуял нутром и решил немного усложнить монахам путь к месту. Влетев в теснину, направил катер так, что тот наглухо заблокировал узкую щель в озерцо, встав наискосок внутри. Сам выбрался наружу, захватив автомат и рюкзак, который, порывшись в закромах катера, пополнил патронами и шариками гранат. Заодно сделал растяжку — пусть будет сюрприз для монахов, вдруг сработает? А сам обойдя озеро, рванул вдоль железки, не жалея сил. По дороге пару раз останавливался, так же ставя ловушки, заодно переводя дух. Потом вскакивал и гнал себя дальше, не жалея сил. Когда появился портал ворот, он упал на землю и лежал, не шевелясь несколько минут. Только стуча кулаком по земле, повторяя в исступлении:

— Дошел! Я — дошел!

Между тем, за катером гвардейцев тоже была погоня, о которой те и не подозревали….

Джон Адамс благополучно выбрался из подвала через подземный ход. Осматриваясь по сторонам, он проскочил овраг и, обойдя протоку, вернулся в деревню. С лицом залитым слезами, он зашел к себе во двор, думая, что увидит там труп отца. Но там ничего не было….

— Значит, отец жив? — решил он. — Тогда где же он?

Джон рванул вниз к своему причалу, но ни большого, ни маленького катера там не было. «Будем рассуждать логически!» — решил он. Конечно, логика была не его конек. Вот если бы надо было дать кому-то в морду, вот тут ему не было в семейке равных, но посоветоваться или отдать ему приказ вокруг никого не было. Ему пришлось делать это самостоятельно. Но были последние слова отца, которого он любил и не мог ослушаться.

А он гласил: найти лодку и идти на завод! Предупредить Дженни об опасности и защищать ее. За сестру он был готов порвать любого, поэтому Джон побежал на деревенский причал. На нем было тихо. Несколько катеров болталось на привязи и труп монаха, уже облепленный мухами лежал на земле, рядом с берегом. Джон взглянул на него и отвел взгляд — кто-то разворотил бойцу спину мечом. «Хм, дядя Семен, что ли так постарался?!» — мелькнуло у него в голове и тут же исчезло. Он прошелся по катерам и нашел один с полным баком. Чей, он даже не стал вспоминать, не все ли равно? Никого из жителей деревни нет в живых.

«Патроны! Надо бы захватить патроны!» — появилась здравая мысль, и он оглядел причал и взгляд упал на видневшуюся вдалеке кузню. «О, так у дяди Семена, всегда есть запас!» — он помчался в кузницу, пнув по дороге невесть как попавшую ему под ноги курицу. Где кузнец держит оружие и патроны, он знал, потому что не раз присутствовал при складировании их или уборке кузницы. Поэтому через десять минут, назад он шел, загруженный доверху цинками, мешком с гранатами, и он даже нашел автомат, стреляющий дисками и два магазина к нему. Плюс прихватил кое-что из еды. Джон не мог мимо кухни пройти спокойно.

Скидав все на дно катера, Джон завел его и погнал в сторону городка, кинув взгляд на село, прощаясь. Он, конечно, не мог идти так же быстро, как катер гвардейцев, но, тем не менее, жал на всю катушку.

Когда он подошел к входу в расщелину то увидел катер монахов, совершенно пустой, загнанный на небольшой пляж, намытый рекой у обрывистого берега и маленький катер отца, застрявший в самом узком месте и развороченный взрывом.

— Значит, отец, все-таки смог сюда добраться! — сказал Джон вслух от радости, и полез вверх, прилично загрузившись боеприпасами.

— Смотри-ка, как он хитро придумал! — кивнув на тело гвардейца, все посеченное осколками гранаты.

Кое-как обошел вокруг озеро и побежал трусцой в сторону завода, поглядывая по сторонам и главное на дорогу вперед, помня о папиных сюрпризах.

Сюрприз для монахов, действительно удался. Когда их катер, следуя за голубой линией, свернул сюда, сбавив ход, то Фер сразу пошел в каюту Ауратума за дальнейшими указаниями. Постучал тихонько в дверь, боясь услышать ругань. Но за дверью царила тишина, тогда он решился и приоткрыл ее. Капитан спал лежа на животе. Гвардеец кашлянул — тот не реагировал. Тогда Фер решился и потряс командира за плечо:

— Преподобный Ауратум! Мы прибыли!

Тот открыл глаза, непонимающе посмотрел на гвардейца, но в следующее мгновение, уже сидел на постели.

— Подай мне рясу!

— Может быть, осмотреть вашу рану, преподобный? Я имею навык лекаря.

— Я — сам себе лекарь! — с оттенком гордости заявил тот. — Авалон не оставляет в беде своих слуг! Смотри! — он поднял сорочку вверх. На месте зияющей раны на спине блестела молодая кожица, краснота вокруг спала, и казалось, что рана была нанесена не несколько часов назад, а, по крайней мере, месяц.

— Чудо! — смог только прошептать гвардеец и прикрыл глаза.

— Ну и долго ты будешь так стоять? Рясу давай! — раздраженно заорал Ауратум, и Фер ринулся выполнять приказ. Ио, тем временем, загнал катер на пляж, выключил двигатель, и судно медленно опустилось на песок.

— Что стоите, бойцы? — злость командира немного спала, он готов был к дальнейшей погоне. — Вперед и с песней! Хотя… — он запнулся, — песню отставить! Давайте лезьте в катер, попробуйте его оттуда выдернуть! Трое гвардейцев спрыгнули с борта на мокрый песок. Ио, вздохнул и полез в катер аборигена. Как опытный механик, он понимал, что, скорее всего, архелог испортил двигатель, чтобы они не смогли завести его. Но приказ есть приказ! Едва влез в судно, как негромко прозвучал хлопок гранаты и бедный механик, принявший на себя большую часть осколков, превратился в дуршлаг. Бойцы мгновенно попадали на землю, выставив стволы автоматов и понимая, что сверху они представляют великолепную мишень, но укрытий поблизости не было. Они просто не знали, что Адамс решил не рисковать и сначала добежать до детей, предупредить их. А уже потом попытаться дать бой монахам, задерживая их и давая возможность детям уйти подальше. Ауратум услышав хлопок, рухнул на палубу, под защиту борта, стиснув зубы от пронзившей всю спину боли. Прислушался — продолжения, в виде очередей из автомата не последовало и он, вскочив, скомандовал:

— Вперед!

Они проскочили теснину и увидели небольшое озеро с причалом, под которым прятался маленький катер. Его даже не стали осматривать, выстроились походной цепочкой и побежали вслед голубой линии, которая невидимой, для непосвященных, тянулась вслед за беглым аборигеном, ведших их к заветной цели.

— Смотрите под ноги, он мог и по дороге оставить для нас сюрпризы! — предупредил преподобный бегущих впереди бойцов, сам, словно ненароком, немного сбавив темп, отстал на десяток шагов. Прибывший через час после них Джон, не стал терять времени и тоже побежал в сторону завода из всех сил.

Адамс влетел на перрон, держась из последних сил, скорее вполз…. Силы уже немолодого мужчины, были на исходе…, он не знал, где именно на заводе находятся ребята, поэтому, достав рацию, он начал нажимать тангенту и кричать в нее:

— Птенцы, это — орел! Ответьте мне! Прием!

Связь внутри завода почему-то работала, видимо, стояли ретрансляторы, потому что уже после второго вызова ему ответил удивленный голос сына:

— Орел, это птенец-Один! Прием!

Георгий замер в блаженстве, опустив руку с рацией на пол, которая взорвалась кучей вопросов:

— Папа! Ты где? Как сюда попал? Что случилось?

Он поднес рацию ко рту и тихим спокойным голосом произнес:

— Бегите сюда…. Я на каком-то перроне, у самого входа… — и замолчал обессилено. Ребята ворвались на платформу буквально через пять минут, но было уже поздно…. Сердце Георгия не выдержало…Он лежал на полу ничком, из носа натекла лужица крови, одна рука неловко поджата телом, а вторая вытянута и из-под нее выходили кривые кровавые буквы. Рация валялась рядом. Видимо, уже теряющий сознание, он пытался передать им какую-то информацию. Ребята, тут же перевернули его на спину, сын рванул на груди рубаху, освобождая грудь. Дженни упала на колени перед отцом, заливаясь слезами и крича что-то свое, бабье…. Джек Фокс взял запястье в руку, начал проверять пульс. Адамс-младший вопросительно на него глянул. Тот кивнул:

— Есть, но редкий и слабый!

Дочь, услышав это, замолчала, боясь поверить сказанному. Отец, почувствовав присутствие детей, открыл глаза:

— Уходите…. Сюда идут монахи…за тобой…., Дженни… — закрыл глаза, вздохнул и умер.

Дженни заревела в голос. Фокс встал и обнял ее, поглаживая по голове и говоря успокаивающие слова, сам еле сдерживая слезы. Одно дело потерять отца в бою, когда нет времени на слезы и другое дело, когда вот так — он умирает у тебя на коленях. Джек Адамс тоже встал и вытащил трубку. Автоматически набивал ее, слезы текли по лицу, а мысли улетели далеко-далеко: «Отец! Что за напасть такая? Одна беда за другой! Чем мы прогневили бога? Мы потеряли всех! Видимо, там, в деревне, никого не осталось! Сначала потеряли мы всех сельчан, но все, с кем дружил, выжили! А сейчас? Что случилось сейчас? Почему вернулись монахи? Как они узнали, что им нужна именно Дженни? Кто-то не сумел сдержать язык за зубами? Кто? Сейчас уже не узнаешь…. А что случилось там, пока их не было? Всех убили, скорее всего!» — ответил он сам себе.

А как все хорошо здесь начиналось. Джек Адамс смог с командной строки запустить режим тестирования главного сервера завода, и многое стало ясно. Этот секретный завод занимался выпуском устройства для транспортировки. Когда на экране компьютера появилась трехмерная модель этого устройства, Джек аж подпрыгнул. Он узнал его. Фокс встречался с ним даже дважды. Последний раз этих устройств было целый поезд, на котором они и транспортировались куда-то. А вот первый раз… когда-то, сейчас это казалось давным-давно, в прошлой жизни. В первый свой поход в город. В одном из подвалов, куда он зашел по нужде, на полу увидел странный круг с вырезанной в центре трехлучевой звездой. Тогда он хмыкнул, опустился на колени, провел по ней рукой, счистив песок, попытался отыскать рисунки или надписи, но ничего не понял и вышел из подвала, продолжив поиски чего-то более полезного. А зря. Как сейчас оказалось, это было более чем интересно. Вот что они узнали из краткой справки, выданной компьютером. В те самые древние времена по всей планете существовала транспортная сеть телепортов. То есть, встав на один из них, в одной точке планеты, ты выходил на таком же, в совершенно противоположной части света. Причем как оказалось, их придумали не люди. Им подарила — образец и технологию изготовления, другая раса. С другой планеты. Почему, при каких обстоятельствах, и на каких условиях, в справке не было сказано. Но ребята решили, что наши люди просто сперли образец и наладили свое производство. Чем унижаться и просить….. Но, возможно, это было и не так. Так вот, завод этот только-только перед войной был запущен на тестовое производство. Даже искусственный разум на сервере базы не был активирован. Все работало только на чисто машинной логике серверов. Поэтому и шло постоянное производство телепортов. Потом они возвращались на завод — компьютер считал пришедшие назад телепорты — бракованными экземплярами, их разбирали, и все начиналось сначала. На вопрос Дженни, что значит активация искусственного разума, компьютер выдал такой ответ:

— Требуется человек! Необходимо пропустить его через специальный телепорт в один конец. Без восстановления на другом телепорте. Причем это должно быть сделано добровольно! Что бы он сознательно пошел на это. Иначе будет сбой логики и все программное обеспечение можно уничтожать.

И дальше пошел текст на триста страниц с описанием процесса встраивания человеческой души и сознания в машинную логику искусственного разума. Без человека — это будет просто гигантский компьютер — в конце делался такой вывод.

Потом они нашли в этом компьютере план всей базы и были потрясены. Оказалось, что они находятся в самой верхушке гигантской пирамиды спрятанной в толще земли. Внизу, под ними скрывался целый производственный комплекс, полностью автоматический. За подъездными путями, в толще бетона шли склады с готовой продукцией и лаборатории. Они прошли туда и ахнули. Весь пол огромного зала заставлен цилиндрами телепортов, не активированных, само собой разумеется. Ребятам стало интересно попрыгать с одного бочонка на другой, стараясь не провалиться в щели между ними, так как глубина там была около трех метров. Попрыгав, они зашли в лаборатории. Ни в одной из них не было ничего примечательного. Сплошные стойки, заставленные приборами. В одной из них, Джек обратил внимание на одинокий телепорт, огороженный стальной цепочкой. Позвал остальных и, подумав, они решили, что это один из тех самых образцов чужих телепортов.

— Интересно, он работает? — спросил Джек Фокс, почесывая затылок в раздумьях. На что ему был дан ответ:

— Встань, а мы посмотрим!

Джек скромно отказался, и они пошли дальше. Вот тут-то их и застал хрип в рации.

Расстроенный Адамс курил трубку и поздно заметил появившихся монахов. Которые были готовы в любой момент встретить врага, поэтому, едва заметив стоящих на перроне людей, шедший первым Фар, тут же метнул свой серп. Джек очнулся от полу-всхлипа — полу-вздоха друга. Он бросил на него взгляд, заметил струйку крови, текущей изо рта и стоящего монаха на путях. Доли секунды решали все. Он схватил за руку Дженни, рванул ее в сторону, с криком:

— Бежим!

Одновременно сдергивая с плеча автомат. Тот попытался зацепиться за висящий на спине рюкзак, но освободился. Джек на секунду бросил девушку, перехватил левой рукой автомат за цевье, правой передернул затвор, и снова схватив Дженни за руку, выпустил очередь в сторону врага. Одновременно видя упавшее тело Джека Адамса с торчащим из спины серпом. Они успели завернуть за угол и отбежать немного, когда по коридору разлетелся мелкими осколками бетон, снесенный шариком плазмы, выпущенный монахами.

Началась игра в догонялки и прятки… У ребят был козырь, о котором они, правда, даже не подозревали. Это — Джон Адамс. Но он явно опаздывал. Пока они бежали по длинному коридору, монахи, появившиеся в самом его начале, встав на одно колено, начали поливать огненным дождем вслед, не жалея патронов. И Джеку с Дженни пришлось разделиться. Девушка свернула в первую попавшуюся дверь, а Джек рванул дальше, прыгая из стороны в сторону и делая резкие повороты. Судьба временно хранила от гибели. Он отделался только несколькими царапинами, в основном посекшими ноги. Кровь тонкими струйками побежала по ним, впитываясь в штаны. Джек провел рукой, по начавшим болеть ногам и с удивлением увидел на ней кровь. «Черт! Значит, зацепили где-то! Это плохо, надо где-то спрятаться и перевязать раны!» он заметался по лабиринту комнат, пытаясь найти укрытие. В одной из проходных лабораторий, спрятавшись за шкафами, успел, разрезав одну из штанин, быстро перетянуть пару ран на правой голени, но его больше беспокоила, обнаруженная рана на внутренней стороне левого бедра. Она была близка к артерии, необходимо было тщательно перевязать ее, но время…. Его не хватало, преследователи могли появиться в любую секунду. Джек, сидя на полу и контролируя один из входов, откуда по его предположению могли появиться монахи, стал бинтовать рану. Времени ему хватило в обрез. Едва он натянул штаны, как послышался шорох и в проеме появился силуэт человека. Джек, экономя патроны, выпустил короткую очередь и, похоже, попал. Потому что послышался вскрик и шум падающего тела. Парень рванул в следующую комнату, но и там был враг. Он едва успел уйти из проема, как туда влетело сразу пара огненных шариков, с грохотом разорвавшихся, задев косяк двери, и его накрыло огненным шлейфом и кусками битого бетона. Он, спотыкаясь и матерясь, метался между шкафами, пытаясь уйти от перекрестного автоматного огня, который открыла пара монахов. Чудом проскочил в следующую дверь и успел закрыть за собой тяжелую металлическую дверь на внутренний засов. Без сил сполз по стене на пол и затих на несколько секунд, приходя в себя. В это время почувствовал вибрацию вызова рации.

— Да, Дженни? Ты где? — спросил он совершенно спокойным голосом, понимая, что из этой лаборатории ему уже живым не выбраться. За дверью явно уже были монахи, потому что она тихо шевельнулась и замерла. Там решали, что предпринять, не зная еще, кстати, о внутреннем запоре. Но замок их не остановит, и Джек это понимал. Он отошел подальше, в угол.

— Джек! — раздался полный отчаяния голос девушки. — Ты где?! Я тебя потеряла! Ты жив?

— Да, жив я, жив! Пока… Дженни, слушай меня внимательно! У меня очень мало времени, все монахи ушли за мной. Поэтому путь назад, по путям, должен быть свободен. Попробуй выбраться с завода! Я их задержу сколько смогу! И знаешь…. Хочу сказать тебе на прощание, возможно, мы больше никогда не увидимся…, ты мне всегда нравилась…, я только стеснялся сказать тебе об этом! Прощай, сестричка! — и выключил рацию, не став слушать рыданий Дженни. Для себя он все решил, понимая, что живым ему из этой ловушки не выбраться. Он огляделся. Оказалось, что попал в ту самую лабораторию с чужим телепортом. И попытался использовать призрачный шанс, сдернул цепочку, преграждавшую доступ и встав на этот круг…..

Ничего не произошло, вопреки всем его ожиданиям. Порт не работал, и Джек разочаровано сел на пол, сдернув со спины рюкзак. Посидел минуту, снял с головы кепку, выбил ее об пол, подняв облако бетонной пыли. Провел рукой по коротким белобрысым волосам, смахивая с них пыль и песок. Вытащил из кармана платок, вытер лицо. Успокоился и полез проверить боезапас. Результат оказался удручающ. Один запасной магазин и одна граната, невесть как завалявшаяся в боковом кармане. «Н-да…, не густо!» — подумал он и решил сделать баррикаду. Встал, подошел к стойкам с приборами, уперся ногами в стену, а спиной, изо всех сил стал давить на шкафы. Те не выдержали и с грохотом повалились на пол, образовав собой хоть какую-то защиту. В это время раздался грохот, и металлическую дверь снесло с петель. Джек, недолго думая, баскетбольным броском кинул гранату в дверной проем, накрыв взрывом приготовившихся к броску монахов. Сотни керамических элементов, рассерженными осами, впились в тела всей троицы. Ри, которого, как оказалось тогда, только ранил Джек, в этот раз не повезло. Сто пятьдесят восемь осколков, пробивших череп и грудную клетку, не оставили ему шанс получить четвертую букву в имя. Фар, шедший вторым в связке, получил чуть меньше, но в нижнюю половину тела. Ему даже меньше повезло. Первый умер, не почувствовав ничего, вся боль досталась старшему монаху. Тело, буквально прошило поражающими элементами, Но мозг еще несколько секунд получал сигналы боли от разорванных нервов. Только потом запас прочности кончился, и сознание покинуло монаха. Больше всего повезло командиру. Он понимал, что настает последний штурм, и даже кролик, загнанный в угол, может больно царапаться, а уж эти парни, были нечета кроликам. И Ауратум встал третьим, вплотную к Ри, который и прикрыл его собственным телом от осколков. Но свою долю тоже получил. Сильно посекло руки и ноги, но стоять мог. Поэтому, после хлопка гранаты, он не раздумывая, выпустил в комнату подряд два шарика плазмы и, подхватив с пола автомат, нажал на курок, высаживая весь магазин в том же направлении. А уже потом осел на пол. Из лаборатории не раздалось ответных выстрелов. Ауратум сосредоточился на ранах и попытался залечить их. Но страх того, что пока он будет залечивать раны, в проеме появится мальчишка и разнесет выстрелом ему голову, не давал сосредоточиться. И монах, просто ослабив болевые ощущения, решил доделать дело. Он не забывал, что главное — это найти и хотя бы самому просто убить девушку, о ритуальной казни, речь уже не шла.

У Джека дела были гораздо хуже… Мутило и кружилась голова…, видимо сильное сотрясение мозга. Его несколько раз вырвало, но лучше ему не стало. Он сидел на полу, как раз на круге перехода, но тот по-прежнему не реагировал на его присутствие. Рюкзак весь порванный валялся поодаль. Джек пытался дотянуться до него, но рука все время промахивалась. Он слышал, что в дверях раздался шорох и сюда кто-то идет. Остатками сознания понимал, что если сейчас он не поднимет автомат, то его монахи, оставшиеся в живых, убьют. Заметив, валявшийся на полу прямо перед ним безделушку, болтавшуюся у него на рюкзаке, а сейчас сорванную взрывом, он подобрал ее и вонзил себе в рану на ноге, чтобы от боли сознание немного прояснилось. Эта безделица была когда-то подарена ему отцом. Вернее, не так. Он сам нашел ее после смерти родителей, в шкатулке с деньгами и украшениями матери, и выкинув оттуда в ящик с инструментами. Странный кусочек черного дерева, больше всего напоминавший кость и одетое на него не менее странное кольцо. Она так и валялась дома, в одном из ящиков, пока Джек случайно не наткнулся на нее и, просверлив дырку, повесил на рюкзак. На недоуменные вопросы друзей, он отвечал коротко: мне ее подарил отец. После этого обычно все вопросы отпадали. Да он и сам не придавал ей особого значения: деревяшка с кольцом, ну и что? Единственное, он помнил, что она, сколько он себя помнил, всегда была в шкатулке. И на вопрос Джека, что это такое, отец ответил, что это кольцо ему досталось от деда. И что это такое — он не знает.

Так и то, что сейчас эта штука делает на бетонном полу, и откуда она взялась здесь, он сразу и не сообразил. Вернее, скажем так, что на периферии сознания все-таки мелькнула мысль о том, что она должна висеть на рюкзаке, а не валяться на полу.

Ауратум кое-как встал и пошел в лабораторию, понимая, что парень вполне мог остаться живым. Он подтянул за ремень автомат, кое-как поднялся, опираясь на него как на костыль. Потом перехватил его и побрел, спотыкаясь в комнату, мотаясь из стороны в сторону. Но постепенно заклинания набирали силу, и к середине лаборатории он обрел осмысленность в глазах и некоторую силу в членах. Вынырнув из-за очередной стойки с древней аппаратурой, увидел парня. Тот был очень плох. Несколько кровоточащих ран, обширные ожоги по всему телу — видно было, что он держится из последних сил. Видимо, чем-то подобранным на полу, он ткнул себе в рану на ноге, пытаясь привести себя в чувство в тот самый момент, когда Ауратум увидел его. И заметив монаха, потянулся к автомату, валявшемуся перед ним. Два действия произошли одновременно: монах выстрелил в парня, тот поднял удивленные глаза, схватился рукой за грудь. Сквозь пальцы проступила кровь, и он опрокинулся навзничь, уже мертвым. И второе, так им и не понятое до конца жизни…, раздался тихий перезвон, и парень исчез. Вообще. Монах с недоумением посмотрел на автомат:

— Велика сила запретного оружия! — высшая каста, начиная с пяти букв в имени, старалась не брать в руки оружие древних, считая его «грязным», обходясь шариками плазмы, которые они считали божественными, не подозревая о том, что генераторы, прилепленные на их ладони — тоже придумали и изготовили древние люди.

Те, кто об этом знал — скромно молчали, не без оснований беспокоясь за свою жизнь. Но продолжить фразу не смог. Очередь бешено летящих маленьких дисков, буквально разрезало тело наискосок. Торс упал на спину, глаза удивленно посмотрели на собственные ноги, оставшиеся стоять, и только потом до мозга дошла вся нелепость ситуации. Из горла вырвался хриплый вскрик:

— Кто? Кто сделал это? — через пару секунд глаза вычленили фигуру человека с опущенным вниз оружием. Тот шагнул к практически мертвому преподобному, наклонился и прошипел бешеным голосом практически в лицо:

— Умри, собака!

Монах впился взглядом в парня и не закрывал глаз до тех пор, пока диски не раскромсали лицо и голову на ошметки мяса и костей. Джон, а это был он, упал на колени и взвыл:

— Опоздал………

Глава 18

Дженни чувствовала, что Джек погиб! Все погибли…. У нее никого не осталось…. И за ней придет этот страшный монах с серпом…. Патроны кончились, и она давно швырнула ставшую ненужной винтовку куда-то в угол. Пряталась по разным комнатам, но везде ей казалось, что ее вот-вот найдут…. Стали слышаться какие-то голоса и шорохи…. Любой доктор сказал, что у девушки начался нервный срыв и ей надо отдохнуть, но врачей поблизости не было. В какой-то момент ей стало легче, она пошла к выходу, но оттуда опять стали слышны выстрелы, и Дженни совсем стало страшно…, она побежала, не разбирая дороги, по анфиладе лабораторий и остановилась, когда дальше бежать было некуда. Она оказалась в маленькой лаборатории, в которой был пульт управления и странное устройство, больше всего напоминавшее стеклянный гроб. Внутри было анатомическое ложе из темного, напоминавшего бархат, материала, с выдавленными на нем трех лучевыми звездами. Знакомыми ей по порталам, которые здесь, на базе, изготовляли. Тихий детский голос прозвучал громом среди ясного неба:

— Ты кто?

Дженни крутнулась на месте, выхватывая нож. За спиной никого не было. Она помотала головой — ей показалась или она на самом деле слышала? Снова прозвучал тот же вопрос:

— Ты кто? Что тебе здесь нужно?

Она определила направление, откуда шел звук. Со стороны пульта. Оказалось, активировался управляющий мозг базы. Дженни немного успокоилась и села перед экраном, который тут же развернулся из узкой полоски над столом, в полный размер. Девушка приложила палец к сканеру генетического кода, и голос, снова став безликим, ожил:

— Здравствуйте, Дженни! Будут какие-то указания? Хотите посмотреть базы данных?

— Ничего я не хочу… — она вздохнула и опустила голову на стол, закрыв глаза. «Никого….У нее ни осталось никого из близких людей…. Одна — одна всем белом свете! Ни помощи, ни поддержки…. На хвосте — целая банда монахов…. И, похоже, от них никуда не спрячешься…. Что же делать?» — Мысли метались в поисках приемлемого решения, но не находили. «Бежать? Но куда? Если уж, здесь нашли — в богом забытом краю, то в других местах, будет еще проще! А зиму как она переживет?» И снова мысли свернули на Джека: «Раз он не отзывается, то значит, монахи его все-таки смогли достать! Если бы он был жив…. Надо было давно ему сказать, что я люблю его…. Струсила!»

— Дженни Адамс! Вы не активны уже тридцать две минуты! С вашим здоровьем все в порядке? К сожалению, нет возможности оказать медицинскую помощь из-за некорректной работы центра обеспечения безопасности. Это реализуемо только после запуска полной активации искусственного разума! Медицинская секция не развернута! Включена только производственная программа! Временно производится тестовый прогон команд. Производство выдает сто процентов бракованных изделий! Нет отмены на изготовление! Требуется активация искусственного интеллекта базы! Необходим донор!

Девушка задумалась. «Что она теряет? Ничего! В этом мире ее ничто и никто не держит! Семьи нет, любимого человека, буквально на ее глазах убили! С минуты на минуту и за ней придут монахи!» И Дженни решилась:

— Есть донор сознания! Я стану донором!

Голос продолжил в той же интонации. Казалось, он даже не удивился этому. Вероятнее всего, так и было. Компьютер не умеет удивляться.

— Займите место в сканирующем устройстве. После этого требуется нажать красную кнопку на пульте управления сканером. Кто это сделает? Необходима генетическая идентификация!

«Вот чертов зануда!» — мелькнула мысль у Дженни. Она подошла к сканеру, осмотрела его, прикинула расположение кнопки на пульте и ответила:

— Я сама активирую сканер! — и горько добавила. — Остальным доверять не могу!

— Хорошо, Дженни Адамс! Принимается! Вы должны полностью снять одежду и лечь в сканирующее устройство, затем правой рукой нажать кнопку и быстро занять нужное положение головы. Схему вы видите на экране! Ваше тело будет утилизировано. Вы даете на это свое согласие?

— Да!

Тут же высветилась нужная поза и наклон головы на изголовье. Девушка быстро разделась, скинув с себя все, и легла в саркофаг, тут же покрывшись гусиной кожей от холода. Полежала десять секунд, пришла в себя, успокоилась и, выдохнув воздух, нажала на кнопку. Верхняя крышка медленно поползла вверх, закрыв ее от внешнего мира, пряча ее от всей боли и испытаний, которые она прошла. В лаборатории моргнул несколько раз и потух свет и начала моргать красная лампа аварийного освещения. Видимо, энергии требовалось немало! Потом послышался тонкий свист, и тело девушки стало медленно исчезать, как будто растворяясь в воздухе…..

Эпилог первый

Где-то далеко отсюда, в уездном городе Наг. В скромном подвале, на тихой улочке в центре города, в небольшой комнате, которую занимал глава инквизиции, на длинной полке, прикрученной к стене, в ряду маленьких, прозрачных шариков случилось странное событие. Один из них вдруг вспыхнул ярким зеленым светом и погас, став абсолютно черным. Старший инквизитор недоуменно поднял голову от письма, которое он писал, взглянул на полку и поспешно встал. Подошел к ней и взял погасший шар в руки, вперив в него ледяной взгляд. Узкие, сухие губы зашевелились, произнося неслышимые слова. Чернота в стеклянном шаре стала сереть, в ней постепенно проявлялось лицо человека. Через пять секунд, на монаха смотрело лицо молодого парня, полное злобы и ненависти. Инквизитор ухмыльнулся и шепнул два слова. Лицо застыло в стекле, зафиксированное заклинанием. Затем монах щелкнул пальцем и когда в комнату поспешно вошел секретарь, он показал ему на потухший шар:

— Вы что? Совсем мышей не ловите? Как в этом медвежьем углу умудряются убивать ваших людей, Зоренбергер? Разберитесь и доложите…. То, что надо найти и наказать этого человека, — старик кивнул на шар, — Об этом не стоит, наверно, вам напоминать?

Джек Фокс не хотел умирать. Еще осталось много неоплаченных долгов. Их надо отдать как можно быстрее и, желательно, кровью. Кровью тех, кто убил всех его друзей, всю семью. Но была одна загвоздка. Дело в том, что он умер. Это было совершенно точно, Джек помнил, что он получил очередь из автомата в грудь, перед тем как… Перед тем как — что??? Что-то произошло в этот самый момент. Какие-то кадры мелькали перед закрытыми глазами — друзья: Джек, Дженни; монахи, стреляющие в него и он — отвечающий очередями дисков. Мелькнул кадр, где он находит валяющийся на полу брелок с рюкзака и втыкает деревяшку или кость себе в рану. Все эти остановившиеся мгновенья последних секунд, крутились перед глазами, повторяясь одна за другой.

— Ну и что ты тут разлегся? Вставай, давай, — раздался чей-то недовольный голос, — тут тебе не там!

Джек вздрогнул от неожиданности и открыл глаза. Над ним, очень высоко был виден потолок. Почему-то каменный, то есть не бетон, а гранит. Парень повернул голову и увидел говорившего с ним человека.

— Долго ждать? Уже пора обедать!

Джек сумел сесть на лежанке со второй попытки. Сразу закружилась голова, опять мотнуло вниз, но он сумел удержаться.

— Ты, смотри-ка — на самом деле ожил, — человек не сумел сдержать удивления.

— Кто ты? Что это за место и как я сюда попал?

— Давай по порядку. Сейчас время обеда, за ним все и узнаешь. Идем. Твоя одежда — лежит на стуле.

Мужчина подождал, пока Джек оденется, молча, встал и направился к дверям. Фокс, недоумевая от всего происходящего, пошел следом. Обедали совсем недалеко, но и по дороге Джеку было удивительно смотреть на голые каменные стены, как будто это жилище находилось где-то в пещере. Хотя стены были достаточно ровные, но следы каменотесы все-таки кое-где оставили. Как и потеки от лазера или плазмы. Стол и пара стульев, были самыми обычными, у них в деревне точно были такие.

— Итак, мой юный друг! Сначала надо бы познакомиться. Меня зовут Кризер. Доктор Кризер, если что. Я тебя вытащил с того света, можно и так сказать. А теперь ты? Кто ты такой и откуда у тебя это кольцо? — Доктор посмотрел на парня и тут-то Джека пробил холодный пот. У доброго доктора были вертикальные зрачки. И пальцы! Док тот, как ни в чем не бывало, принялся за еду. Пальцы были длиннее человеческих и явно имели лишний сустав. Длинные белые волосы, связаны в неаккуратный хвост. И тут он вспомнил! Портрет на лестнице в полиции городка, который он нашел.

— Доктор, вы — «Темный»?

Тот, не удивившись вопросу, аккуратно поставил чашку с кофе на стол и медленно кивнул:

— Да, так нас называют аборигены на некоторых планетах. Самоназвание тебе все равно ничего не скажет, поэтому так может и называть. Мы не обижаемся на дикарей.

— Хм, — кашлянул Джек, — извините, не хотел вас обидеть.

— Так, что с кольцом?

— Кольцо? Я не понимаю о чем вы, доктор Кризер?

— Вот это, — док вытащил из кармана мешочек и высыпал на ладонь содержимое.

Там оказалось знакомое колечко.

— Эта безделушка всегда была в нашей семье, вроде как от деда осталось. Так сказал отец. Я случайно ее прихватил из дома. Оно всегда было на какой-то темной деревяшке.

— Деревяшка не важна. А вот этим кольцом случайно спас себе жизнь, да, мой мальчик?

— Я вас не понимаю, док.

— Не понимаешь, говоришь? Тебя хоть раз в жизни медики осматривали? Анализы, сканирование? Хотя, о чем я говорю, какие врачи? — Кризер патетично взмахнул руками.

Джек обиделся за себя и свою деревню:

— Мы не дикари, доктор Кризер. И у нас, в деревне, был врач. Он кое-что говорил мне о том, что я отличаюсь от обычных людей. И если бы попал в руки Конклава, то меня бы точно отправили на опыты.

Доктор вскочил и нервно забегал по комнате. Видно было, что его распирает. И он решился:

— Надо провести дополнительные анализы, но, по моему скромному мнению, в тебе течет наша кровь. Ты — «Темный», мальчик.

Для Фокса это прозвучало как гром среди ясного неба. Всю жизнь он считал себя обычным деревенским парнем, звезд с неба не хватавшим, но с толикой везения. И родители его были обычными архелогами, к тому же, и спросить у них никак не получиться — погибли давно. А тут такое заявление! Поневоле глаза выпучишь и челюсть отвалишь.

— Доедай, да пошли. Кофе будешь?

— Что, кофе? — Опять шок для парня. Он всю жизнь об этом напитке мечтал, а тут его так обыденно предлагают.

— Буду.

Кризер щелкнул пальцами — перед Фоксом материализовалась чашка с горячим напитком. Пошел божественный запах. Джек отхлебнул и замер — бодрящая волна пошла по организму, разгоняя энергию по всем клеткам.

— С вашей Земли. Только там растет это божественное растение. И так, продолжим. Я хочу сделать несколько анализов твоей крови.

— А если я буду возражать?

— Н-да? — Притворно удивился колдун.

И тут же Джека парализовало. Он не мог пошевелить ни одним членом, даже вздохнуть не мог, хотя все видел и ощущал, сидя каменным истуканом в кресле. Кислородное голодание мозга стремительно нарастало, и парень потерял сознание. Когда он очнулся, то понял, что лежит на полу, но зато может дышать и вообще шевелиться.

— Так и будем валяться на полу без дела? Вставай — нас ждут великие дела!

Джек понял этот урок и беспрекословно поплелся за доктором, понимая, что ничего не может противопоставить колдуну. Так же безропотно уселся на стул и дал взять кровь из вены и из пальца.

— Свободен до утра. Шуруй в свою комнату и оттуда ни ногой. На ужин позову. И еще. Если хоть слово поперек скажешь, превращу в паука. Вот такого. — Кризер махнул небрежно в сторону стены.

Обычный камень вдруг потек черной струйкой песка. Джек, как завороженный смотрел, как из песчинок постепенно выстраивается громадный паук. Наконец песок перестал сыпаться, паук встряхнулся и сделал шаг навстречу. Хелицеры шевельнулись, как будто он хотел что-то сказать — парень сжался на стуле, в душе понимая, что колдун его просто пугает, но от этого было не менее страшно.

— Я все понял и осознал, доктор Кризер!

— Все, иди, давай. Он тебя проводит, — и добавил с усмешкой, — чтобы ты не заблудился.

Паук бодренько двинул вперед, Джек плелся сзади, размышляя о том, что, не попал ли он из огня, да в полымя. Приведя парня, паук устроился у дальней стены, поджав ноги и замер, превратившись в покрытый жесткими волосками, черный камень. А Джек, улегшись на кушетку, стал думать о том, куда он вляпался в очередной раз и как отсюда смыться. Кроме, как совсем не героически погибнуть, ничего на ум не приходило. Да еще и этот разговор о темной крови парня не шел из ума. «Какой «Темный», о чем он?» — Мысли Джека метались, он был растерян и подавлен. «Бежать?»

Но едва он привстал на кушетке, как паук тут же шевельнулся.

— «Пасет, сука!» — Джек сел обратно и задумался. — «Можно, конечно, попытаться удрать, но голыми руками, мне с пауком не справиться!»

И пока он прикидывал варианты побега, незаметно уснул. Проснулся от громкого вопля доктора:

— Кого я вижу??? Гарад??

— «Черт, кого еще сюда принесло? Еще один «Темный»?»

А из-за двери доносился преувеличенно бодрый голос доктора.

— Я хочу показать тебе одну презабавную вещь.

— Откуда ты взял это кольцо? — Раздался шипящий от злости голос собеседника. Раздался непонятный шум, видимо говоривший ухватил доктора за горло, потому что ответ больше походил на бульканье:

— Вот в этой комнате сидит пацан. Где он его взял — не знаю.

— Презабавная веешь?!! — Похоже, «Темный» отбросил дока в сторону — раздался грохот и жалобный вопль. Дверь широко распахнулась. Джек сел на кушетке. Паук вскочил в боевой стойке, но узнав вошедшего, тут же сложил хелицеры и подбежав к «Темному», потерся о его ногу.

Люди внимательно смотрели друг на друга. Колдун — мужчина, старое, какое-то костистое лицо, длинные белые, не седые, а именно белоснежные волосы, вертикальные зрачки. Одет в непонятный балахон, темного цвета, перепоясанный простой веревкой. На ногах… Джек не успел рассмотреть обувь.

— Ну, что, смертный — так и будем молчать?

— Здрасьте! — Вежливо сказал парень. Старик немного ошарашено оглядел его, поднял руку, повернул ладонь к верху. На ней медленно рос прозрачный столбик синего цвета. Пауку у стены он явно был знаком, потому что тот засуетился и попытался слиться с полом, но этого не получалось и паук обреченно застыл. Столб энергии, видимо, вырос до положенных ему тридцати сантиметров и стал темнеть. «Темный» поднял руку, приготовившись сделать что-то нехорошее, как понимал Джек. Но помешать ему парень точно не мог, его как будто парализовало. Эти зрачки, расширились почти до пределов радужки, и сознание Джека тонула в омутах темноты. Но внезапно что-то изменилось, и сознание парня вернулась в реальность.

— Прошу прощения, был не прав, погорячился…, - в глазах старика что-то мелькнуло, и он опустил руку. Огонь погас, и паук в углу с облегчением шевельнулся.

— Мне приходится время от времени общаться с представителями вашей расы, и я понял, что надо сначала все объяснять. — И вполголоса выругался, — никакого уважения к возрасту.

Тут в дверь тихо постучали и вежливый голос доктора произнес:

— Не желаете кофе?

— Вот лизоблюд, — усмехнулся колдун. — Неси, давай! Две чашки!

Они подождали, пока доктор не вкатил столик с двумя чашками кофе и всеми полагающимися к нему припасами. Джек занял кушетку, а колдун устроился на старинном стуле с прямой спинкой. И сам так же сел, с чопорным и брезгливым выражением лица.

— И так, спрашиваю еще раз: кто ты и откуда у тебя мое кольцо?

— Меня зовут Джек Фокс. Кольцо всегда было в нашей семье, и я без понятия, что оно ваше.

— Фокс?? Хм…, Изящно….Вот, что, сынок, надеюсь, ты не против этого? Я уже слишком стар, мне полторы тысячи лет.

Джек удивленно открыл рот.

— Мое имя. Хм… мы не имеем привычки называть свое имя, кому бы ни было, но на некоторых планетах меня знают под именем — Гарад. Пусть и ты будешь знать меня под ним же. Я — инквизитор Совета. Так вот. Это кольцо — делается из мизинца существа нашей расы. Я его сделал собственноручно из своего собственного мизинца и подарил его человеку. Это было очень давно. И мне так кажется, — «Темный» сделал паузу, — что это твой прямой предок — дед или прадед. Потому что ты, одев, это кольцо, не сгорел мгновенно.

— Отец ни придавал значения этому кольцу, оно всегда лежало в шкатулке с драгоценностями матери. Единственный раз, когда я спросил о нем — он бросил мимоходом, что оно досталось от деда. И все. Родители погибли, когда я был совсем маленьким, поэтому я ничем вам не могу помочь.

— Я сделал и подарил это кольцо, в знак того, что я ему должен. Этот человек смог оказать помощь, когда я ее уже не ждал. Причем, весьма необычно…, впрочем, это не относится к делу.

— Как его имя — он тоже не назвал его, но сказал, чтобы называл его просто — Лис.

Гарад замолчал и взял свою чашку, отхлебнул, поморщился — кофе был совсем холодный, провел рукой над подносом с посудой. Из чашек пошел пар. Он удовлетворенно кивнул Джеку:

— Кофе должен быть: черным, горячим и сладким — запомни, сынок. Тот кивнул и взял свою чашку. Кофе нравился ему все больше и больше. Да и дед этот, хоть и казался сначала злюкой, как-то потихоньку стал нравиться. Суровый мужик, но видно, что за крепкой броней скрывается честность и справедливость.

— А теперь, парень, — дед, явно пытался выяснить для себя все нюансы, — расскажи, как сюда попал?

И, усевшись поудобнее, Джек начал рассказывать практически с самого начала. С момента, как он подбил друзей на поездку в город. Время от времени Гарад, что-то уточнял и просил дополнить. Особенно его заинтересовал завод.

— Это мы в свое время сделали такой подарок людям. Не завод, конечно, а сам принцип. Значит, там остался один из телепортов с маршрутом на эту планету. Хм…, это надо исправить. Теперь по поводу кольца. Я не буду забирать его, — колдун протянул ладонь с лежащим на нем перстнем — оно твое. Кольцо получил твой предок, и оно по праву переходит к тебе.

Для тебя будут полезны два его свойства: сделать невидимкой и «поток праха» — в переводе на ваш язык, что-то типа дезинтегратора. Питается от магической энергии, которой на вашей планете крохи. Вернее, у вас ее называют магической, а так это просто неизвестный вашей науке вид энергии. Правда, сейчас у вас абсолютно нет науки. Хотя раньше была. А энергия есть. И понемногу ее количество растет. Через тысячу лет — вообще все будет замечательно, — засмеялся колдун.

— Спасибо, господин Гарад, — Джек надел кольцо на палец, оно как-то шевельнулось и затихло. Парню даже показалось, что исчезло. Он глянул — все на месте, но кольцо, вроде, стало меньше.

— Оружие понадобится. За нами шла настоящая охота, — вздохнул Фокс.

— Не благодари! Я отдаю свой долг. Единственный минус этого кольца, его нельзя тебе носить постоянно. А то понемногу ты сам превратишься в «Темного», хотя я не считаю это плохим. — улыбнулся колдун.

Джек испуганно потянул кольцо, но Гарад жестом остановил его.

— Тебе уже поздно снимать колечко, — усмехнулся он, — твои белые волосы первый признак того что процесс уж идет. Не зря докторишка так засуетился.

— Наша раса очень стара, у нас практически нет потомства, поэтому эмиссары мотаются по всем человеческим планетам, где подкупом, а где и просто похищением детей, пополняют наши ряды. Процесс очень долгий, и обычно трансформацией занимаются в очень раннем возрасте, но в твоем случае, видимо кольцо послужило катализатором процессов. А сейчас давай ужинать и спать. Я стараюсь в безопасном месте выспаться впрок, — колдун хмыкнул, — да и Кризер там весь извелся.

В подземелье, вернее в подгорье, так как Джек увидел мельком окно, прорезанное в граните, и далеко-далеко внизу полоску моря, было вся для жизни, в том числе, настоящая кухня и столовая. Там даже был повар. Ни разу не «Темный», Толстый мужик, в возрасте за пятьдесят, веселый и говорливый. Увидев Гарада, обрадовался, как будто к нему приехал долгожданный гость. Джека встретил приветливо, навалил ему целую тарелку тушеного мяса с рисом. Поставил корзинку с нарезанными тонкими пластинками белого хлеба. Такой Джек никогда не видел. Обычно, хлеб у них в деревне — серый либо черный, комковатый и клейкий. Иногда из города приводили хлеб получше, но все равно, на этот он не был похож.

— Что, не видел никогда такой? — Засмеялся повар, — вот такой он настоящий пшеничный хлеб.

— Ешь, не отвлекайся, уж больно ты худой, — вмешался док, — а, ты, Мустафа, иди к своему плову, не лезь к парню.

Кризер после вмешательства Гарада в судьбу парня, резко поменял отношение, стал добр и заботлив.

— Итак, молодой человек. Судя по последним анализам крови, у тебя действительно идут изменения в организме, но пока они слишком малы, чтобы говорить определенно, о том, что ты станешь полноценным «Темным». Да, волосы белые, но это ни о чем, особо, не говорит. Такие люди иногда встречаются, очень редко, правда. Так что, подождем несколько лет.

Джек, слушая в пол-уха, усердно работал ложкой. Он, конечно, не голодал дома, в деревне, но вот этот «плов», как назвал его доктор, он ел первый раз в жизни и ему он очень нравился. И хлеб и чай. А уж корзинка с какими-то явно очень вкусными штучками к чаю, будоражила воображение. Гарад с неохотой ковырялся в своей тарелке, явно не было аппетита и видно было, что он дожидается, пока поест парнишка.

И когда тот принялся за кофе с пирожными, колдун продолжил разговор.

— Я, так понимаю, ты хочешь вернуться и спасти друзей? И, думается, что у тебя нет никаких шансов сделать это?

Джек нехотя кивнул. Он и сам это понимал. То, что его спас побег с помощью телепорта, не вызывал никаких сомнений. Он один против весьма обученных искусству убивать монахов. Пусть нескольких ему и его друзьям и удалось убить, но итог не вызывал сомнений. И Джек принял это. Он должен отомстить за смерть своих друзей, пусть и ценой своей смерти. Он уже умер, там, на телепорте, и только чудо позволило ему воскреснуть, так что он уже живет в долг. И его надо отдавать.

— Я помогу тебе.

Джек удивленно посмотрел на «Темного». Он совершенно не ожидал помощи от этих…, он так и не решился их называть людьми…, от этих существ.

— Не смогу научить тебя многому — слишком мало времени, — и добавил, усмехаясь, — но о сне можешь забыть на месяц.

Прошло два дня. Два очень тяжелых дня для Фокса.

— Неуд!!! Ты просто дебил!!! Ты как держишь шест?! Размазня и дерьмо фрогга! — То и дело раздавался разъяренный крик Гарада и обычно после этого следовал треск или удар и новый вопль. — Кризер! Забери этот мешок с костями!

Еще неделя. Доктор уже не уходил из комнаты, правращенный колдуном в тренажерный зал.

— Вставай, мелкий притворщик! Кризер! Что с ним?

— Господин Гарад, похоже, у него сломан позвоночник…

— Два дня тебе даю….

Прошло две недели.

— Ты как держишь руку, мерзавец? Почему луч попал в потолок, а не в мою голову?! Док!!! Забирай — он спекся…. И что с твоими тварями? И почему они как вареные?

Три недели.

— Ай! Сынок, ты небезнадежен! Кризер, замажь мне царапину! Э, аккуратней, аккуратнее, этот палец мне еще пригодится, не надо его выкидывать! Может, лучше пришить?

— Господин инквизитор, сделайте перерыв на один-два дня. Палец должен прижиться!

День отдыха Джеку показался вечностью. Он только спал и ел, поминутно вздрагивая от каждого шороха. Парень никак не мог поверить, что никто не колотит его шестом или мечом, или не пытается сжечь колдовским лучом. За эти три недели из обычного семнадцатилетнего парня, не дохляка, прямо сказать, так как недоросли и хиляки не выживают в пустошах, он превратился в гибкую змею, всю перевитую мышцами. Беспрерывные тренировки и непонятные, явно колдовские препараты доктора Кризера, нарастили мышцы и укрепили связки Фокса так, что он мог бегать по стенам, и в рукопашную, с одним кинжалом, выходить победителем в бое с двумя пауками. Троица, правда, побеждала его уже без особого труда. Научился владеть мечом и шестом. В деревне и до этого все взрослые мужики ходили с холодным оружием, потому что огнестрельного на все не напасешься. На охоту так обычно арбалет или лук брали, но и меч или саблю какую, каждый таскал при себе.

За эти три недели, Джек раз пятьдесят думал, что сдохнет, но к концу втянулся и решил, что и эта неделя пройдет в таком же темпе, но он не угадал. Четвертая неделя превратилась в ад. За семь дней доктор поднимал его из мертвых пятнадцать раз. Гарад резко поднял интенсивность тренировок, стараясь поднять быстроту и ловкость у подопечного. Кризер весь месяц пихал в него пилюли и порошки неизвестного происхождения, а ночами погружая в транс на те два-три часа, которые колдун оставлял на сон, после которого Джек вставал с разламывающейся от боли головой. Но с пониманием того, что надо сделать, чтобы луч из перстня, не скакал по стенам, как пьяная обезьяна, по выражению колдуна, а попадал точно в цель.

Утро началось не с обычного ведра воды и крика: Подъем! — к которому привык Джек. Оно началось само по себе. Парень проснулся от голоса колдуна, тут же подскочил в кровати, решив, что он проспал, оделся за десять секунд, и только тогда взглянув на Гарада, сообразил, что тут что-то не то.

— Твой срок обучения подошел к концу, сынок. Мы с доктором сделали все, чтобы тебя не убили сразу, как только ты попадешься на глаза противнику. Так что, мы сейчас завтракаем и вперед, Спасай своих друзей!

Они не торопясь поели, Джек поблагодарил доктора Кризера за все и, повернувшись к колдуну, собирался сказать ему слова благодарности, как тот поднял руку:

— Подожди, я хочу пройти на этот завод с тобой. Надо перекрыть этот проход сюда. И думаю, что тебе надо подобрать одежду, взамен этого рванья, да и оружие какое-нибудь вместо дискомета. Уж слишком он будет в глаза бросаться и где брать диски?

Они пошли вглубь пещеры, док при этом не сказал ни слова, как будто колдун тут у себя дома. Джек удивлялся их отношениям, но предпочел не спрашивать. В одном из отнорков этого большого пещерного комплекса, располагался склад. Ну, это больше всего на него походило. Кучи всевозможной одежды и холодного оружия.

— Что возьмешь? — Кивнул колдун на стол где прямо навалом лежали всевозможные сабли и мечи и кинжалы.

Джек задумался. Он понимал, что весь его предыдущий опыт и месяц тренировок, все равно не сделал из него настоящего бойца. Любой из монахов, своим серпообразным мечом разделает его под орех.

— Что посоветуете?

— Возьми вот это, — Гарад взял лежащую сбоку от кучи, ничем не приметную палку. — Ты неплохо работал с шестом и эта глефа поможет тебе отбиваться от монахов с их хопешами.

Колдун взял палку, легонько крутанул ее в руках, что-то нажал и по концам древка выскочили два лезвия, превратив обычную палку в смертельное оружие.

— Посмотри, — протянув ее Джеку, сказал Гарад. — Это хорошая вещь, там даже чуть-чуть магии есть.

Джек вертел глефу в руках. Достаточно странное оружие. Для шеста коротковата, всего с метр длиной, но вот если нажать кнопки, то с обеих сторон выскакивают два лезвия, каждое чуть ли не по полметра, да еще и почему-то шире, чем само древко, сантиметра по четыре и даже на вид очень острые и какие-то хищные. И при этом, у парня было чувство — он держал не обычное деревянное древко в руках, а какую-то змею. Палка все время норовила выскользнуть из рук.

— Это потому что она тебя не знает, — буднично произнес колдун.

— Сейчас, подожди, — он провел рукой над оружием, и Джек почувствовал, как прошла дрожь под его рукой.

— Теперь уколи палец, она должна узнать кровь хозяина!

Парень повиновался, поднеся руку к самому кончику оружия и собираясь уколоть, как вдруг ему показалось, что лезвие само чуть сдвинулось вперед, и на пальце показалась капелька крови, которая тут же исчезла, впитавшись в металл, скатившись по лезвию.

— Ну, вот и все, теперь она только твоя, никто не сможет управлять глефой без разрешения, — усмехнулся колдун, — кроме, конечно, колдунов. Ты можешь дать ей имя, кстати.

— Я назову ее, — Джек задумался на пару секунд, — Лиса. Да, точно!

По лезвиям глефы метнулись рыжие отблески.

— Ты, смотри-ка — ей понравилось, — удивился колдун.

— Как может лезвие быть шире древка? — Непонимающе спросил Фокс, крутя глефу в руках и рассматривая свое новое оружие.

— Не знаю, — просто ответил колдун и пожал плечами, — тебе не все равно? Главное, что это лучшее оружие в этой куче металлолома. Нож или кинжал нужен? И перевязь для глефы возьми, — он отойдя к стене, снял с нее связку кожаных ремней, перебрал и выдернул нужный.

— Да. Спасибо. Ух, ты!! — Джек выдернул из-под какого-то здоровенного меча странный нож с тремя лезвиями, равно расположенными по кругу и плавно закручивающимися, на манер сверла, к острию. Оружие выглядело совершенно необычно и очень хищно.

— Хм… Дверная ручка? Забавно. Интересно, как она сюда попала? Ты уверен, что такой нож тебе нужен? Им ведь картошку не почистишь, только на смерть.

— Для картошки — есть обычный, — Джек показал подарок деревенского кузнеца, сделанный из рессоры, — а этот для монахов!

— А почему вы его назвали дверной ручкой?

Да потому что это и есть ручка. В свое время кое-где стояли двери, в которых обычных ручек не было. Хочешь ее открыть — имей при себе вот такую дверную ручку. Удобно — ключей не надо, да и зарезать можно при случае какого-нибудь излишне любопытного.

— Ну, раз хочешь, так бери, — как-то задумчиво сказал колдун, может и тебе пригодится.

— Одежда вон там, в куче.

Похоже, к человеческому оружию и одежде отношение было пренебрежительное. Непонятно, что оно здесь вообще делает, но это Джека не касалось. По совету того же колдуна, он выбрал достаточно странную одежду. Майка с воротом, штаны, куртка, притом блекло-болотного цвета и вся в разводах. Джек одел все это и возмущенно повернулся к колдуну. Рукава были длинные, штанины тоже, да к тому же размера на три больше, как и ботинки. Но сказать ничего не успел, тот его опередил.

— Это лучшая форма, которую ты можешь себе позволить, без ковыряния в мозгах. Стоял бы у тебя в голове процессор, как тогда солдатам ставили, я бы тебе другую форму бы посоветовал. Теперь прыгай, руками во все стороны води, попробуй себя обнять, приседай. Давай-давай, действуй!

Джек, поняв, что ничего все равно не понятно, а колдун объяснять не будет, принялся прыгать, приседать и двигать руками. Форма начала оседать, и уменьшаться точно по телу. И буквально через пять минут на парне сидела как сшитая по мерам. Ботинки с высоким кожаным берцем и тряпочными вставками тоже стали точно по ноге.

— Ну, что? Готов? Тогда пошли! — Сказал колдун, так ничего и не объяснив.

И вот так буднично, сначала Гарад, а за ним и Фокс, покинули это загадочное место, на не менее загадочной планете, где Джек смог спасти свою жизнь.

Подземный завод встретил их тишиной и забвением. Едва парень сошел с телепорта, как колдун тут же поднял руку, что-то прошептал и переход исчез, оставив после себя пыльный угол заваленный старым мусором.

— Его никто не сможет теперь видеть и тем более активировать, кроме нашей расы и тех, у кого есть такой перстень. Например, ты.

— Ломать его не буду, вдруг пригодится, да и не принято у нас ломать свои подарки.

Они обшарили все вокруг. Никого живых не нашли. Трупы наличествовали. Фокс даже про себя удивленно хмыкнул, такое чувство, что их убили вчера. Даже запаха нет. Но он решил, что это особенность базы. Вот Джек Адамс и его отец, но как их убили Джек и сам видел. А вот где Дженни? Останки двух из трех, вроде бы монахов, тоже присутствовали.

— Джек, — окликнул его колдун и поманил за собой.

— Смотри, твоя девушка была здесь, — Гарад кивнул на разбитый вдребезги саркофаг.

— Хм, я помню его целым, — неуверенно протянул парень, — а что она в нем делала?

— Насколько я понимаю, она начала перенос сознания в здешний искусственный разум. Но, судя по всему, не успела. Процесс прервали, ее оттуда вытащили и саркофаг разбили. Так что, парень, монахи выжили и утащили ее с собой.

— О, черт! Я так надеялся, что она успела спрятаться и уйти!

— Шанс на это был мизерный, сам понимаешь, — Джек нехотя кивнул, — и даже если бы сразу вернулся, хотя ты этого не мог сделать по объективным причинам, не смог бы противостоять монахам. Но кольцо поможет тебе в ее поисках. Потри его о вот этот кусок тряпки, это ее одежда?

— Да, вроде это ее куртка.

— Теперь мысленно прикажи: «Запомнить и показать дорогу!»

— Сделал! Чувствуешь направление?

— В ту сторону! — Джек показал рукой.

— А до вашего уездного города далеко?

— Да. Если по рекам идти на лодке, то очень долго. Неделю идти. Река тут петлю делает, мне дядя Жора говорил.

— Пешком вокруг сколько по времени?

Джек задумался. Потом неуверенно произнес:

— Возможно, месяц. Но у нас никто не ходил в Наг пешком. С этой стороны реки, еще можно ходить, чудовищ мало. А с той стороны реки лес и горы. Что там творится, никто не знает — запретные земли. И сюда, выше по реке, старейшины запрещают ходить. Можно попробовать дойти до деревни, а там, через «Запретные земли» срезать угол, но я не уверен, что это будет проще. Быстрее — возможно. И еще. Я хотел бы похоронить своих друзей!

— Никогда не понимал этот ваш обычай, но не против. Даже помогу немного.

Сначала подошли к Джеку Адамсу. «Темный» поднял руку — тело парня так же оторвалось от земли и медленно поплыло над полом, сохраняя горизонтальное положение. Когда дошли до Адамса-старшего, колдун поступил так же и уже два тела поплыли над землей. Живые шли вперед, на выход, переступая шпалы. Шагать по ним было неудобно, но Джек не замечал этого, сосредоточившись только на мысли о том, как ему следует поступить. По реке или по горам?

Когда выбрались с путей, на поверхность, Джек огляделся. Редколесье, кусты, какие-то остатки кирпичных строений. Вот около одного из таких столбов из красного кирпича, Джек и решил похоронить друзей. Только вот чем копать? Но колдун и здесь помог. Он просто спросил:

— Здесь?

Джек кивнул, «Темный» указал пальцем на землю, обвел контур, и параллелепипед грунта тут же поднялся в воздух и завис в трех метрах над поверхностью. Потом тела неторопливо проплыли мимо парня, замершего на коленях и опустившего голову, плечи его содрогались от плача. Он не мог их вернуть, но очень хотел отомстить за смерть друзей.

Тела медленно опустились в могилу, сверху так же тихо опустилась земля, навечно похоронив отца с сыном. Гарад чуть двинул пальцем, и грунт ушел заподлицо с окружающей травой и все исчезло. Ни следа не осталось от могилы, кроме ножа, Джек вытащил из-за пояса нож Адамса, который снял с тела и глубоко воткнул в изголовье могилы. Ручка практически исчезла в земле, но кто знает, легко сможет ее найти.

— Ну вот и все, мой юный друг! Ты выполнил свой долг! Прими мой последний на сегодня подарок — с момента твоего прохода через телепорт прошли сутки. Так что у тебя есть шанс — найти свою подружку.

— Не может быть! — Парень растеряно посмотрел на колдуна.

— Если мы сделали для себя целую планету, то почему бы там не сделать себе чуть-чуть послабление. Иногда отсутствие времени — очень помогает, не правда ли? Так, что — вперед! У меня еще много дел, Может быть, свидимся, если мне будет скучно. Удачи!

«Темный» развернулся и неторопливо пошел к путям.

Джек еще посидел несколько минут, прощаясь с товарищами, потом стащил с плеча свой старый рюкзак и решил кое-что разобрать. Вытащил дискомет, повесил на пояс, он может помочь в любой момент. Проверил запасы еды, вернее ее отсутствие и подумал, что надо бы этим озаботиться. Его старая одежда и обувь тоже оказалась в его походном рюкзаке, то-то он удивился его раздутости, когда брал. Ладно, пригодится в качестве подстилки, коврик он где-то потерял. Он подпрыгнул на месте, проверяя, ничего ли не гремит и тоже пошел. Но в другую сторону.

У колдуна, тем временем возникло еще одно небольшое дело.

Он уже направлялся к телепорту с чувством выполненного долга, когда его внимание привлекли трупы монахов. Их, конечно и не собирались хоронить, но любовь Гарада к чистоте и порядку победило. Он чертыхнулся, собрал все в одну кучу, поднял над полом и отправил на выход. Сам пошел следом, размышляя о том, что мелькнуло на подсознании и что его беспокоит. Он не стал отмахиваться, интуиция всегда подсказывала верное решение. Что-то было связано с этими телами. Но что? Колдун уже добрался до железнодорожных путей и дальше идти не собирался. Трупы, потеряв магическую невесомость, упали на рельсы.

— А это что такое? — Гарад от неожиданности заговорил вслух. У одного из трупов, на затылке виднелся разрез. И внутри был разъем!

— О-па! А запах-то, какой знакомый!

Гарад проверил второе тело и вытащил из черепа небольшой цилиндр.

— Таак! Ну, ублюдки! — Монах долго ругался последними словами, потом, аккуратно убрал цилиндр в карман, махнул рукой — трупы задымились и через мгновенье исчезли, оставив после себя кучку пепла, который тут же, поднявшись в воздух, развеялся. А инквизитор скорым шагом направился в логово доктора Кризера.

— Док!

Кризер вздрогнул и уронил чашку, в которой, до этого момента, аккуратно и неторопливо растирал какой-то порошок.

— Господин инквизитор, нельзя так пугать бедного химика!

— Заткнись и слушай! — Доктор давно не видел Гарада в таком бешенстве.

— Ты знаешь, что это, — колдун показал найденный цилиндр, — за дрянь?

Химик и одновременно медик, с интересом взял цилиндрик, повертел его в руках, зачем-то понюхал.

— Так-то знаю. Это стандартный аккумулятор энергии. Был.

— Вот именно что — был! Ты знаешь, где я его нашел? В башке у одного из людей!!! У которого в черепушку встроен порт для него!

— Аккумулятор переделан. Что-то туда еще добавили! Мне надо время, чтобы разобраться с ним.

— Хорошо, Кризер, — устало сказал Гарад, — бросай все и разбирайся с этим делом. Кто-то из молодых, да ранних, видимо, решил побаловаться с людишками. Я пошел в Совет, оповещу его членов и доложу Патриарху. Да и парнишка этот рассказал кое-что об этих монахах. Я не поверил в эти фокусы людей, но теперь все встает на свои места.

Гарад собрался уже уходить, но мысленно хлопнул себя по лбу.

Надо проследить за парнем. Он крутанул пальцами, сложенными в щепотку, в них появилась угольно-черная, большая муха. Шагнул на телепорт и, оказавшись на заводе, подкинул ее в воздух. Муха метнулась в сторону выхода. Она торопилась нагнать Джека.

Старая ворона по имени Кло, сидела на ветке высокой ели и размышляла о планах на день. Надо было бы слетать в дальнюю деревню, может там еще что-то осталось на костях этих злобных людишек? У ней зачесалось крыло. В молодости неудачно подставилась под выстрел охотника — ворона выжила, но крыло долго заживало. Она привстала на ветке и потянулась. «Эх, Жизнь моя жестянка!!» — Хотела она заорать на весь лес, но едва открыла клюв, увидела быстро летящую муху и чуть довернула голову на ее курс.

Хрясь!!! — Муха пробила ее насквозь, даже не заметив.

— «Ндаа…. День начался неудачно…», — мелькнула последняя мысль у падающей на землю мертвой птицы.

Двадцать минут бега, двадцать минут быстрого шага, и так час за часом. К маленькому озерку, где он в последний раз запарковал катер, было тихо и спокойно. В чистой прозрачной воде мелькали рыбки, на дне лениво шевелились длинные зеленые водоросли, в них таились маленькие щурята, охотясь на мальков. Чуть дальше в синей глубине, так же тихо и спокойно лежали катер Фокса. Джек выругался от всего сердца. Глянув на выход из этого затона, выругался еще раз, опознав обломки катера Адамсов.

— Что же делать? — Он разочаровано уселся на дебаркадер. Потом вспомнив монахов, они ведь на чем-то сюда добрались, он подскочил и бегом помчался вдоль озера.

И там его ждал приятный сюрприз. Катер преспокойно ожидал его на узком галечном пляже. А вот чей он, Джек никак не смог вспомнить, но его сейчас это ничуть не волновало. А вот катера гвардейцев Конклава почему-то не было и это как раз обрадовало Джека, значит, кто-то из монахов выжил. И мог взять в плен Дженни, иначе, куда она делась? Он не знал, что вместе с Дженни в плен попал и Джон.

Все-таки три буквы в имени не просто так получают. Фер очнулся. Главное сейчас было найти камень силы в теле Ауратума. Ноги его не держали, поэтому монах пополз. Семибуквенный шеф лежал в луже своей крови в комнате с кругом телепорта. Фер знал о телепортах, они, когда-то переносили людей из одного места в другое силой заклятий, но этот был какой-то другой и мысли монаха свернули на более важное дело. Он с трудом перевернул тело Ауратума ничком. Кончиком серпа аккуратно разрезал кожу на затылке, трупу красота ни к чему, и удовлетворенно хмыкнул: камень не пострадал. Не торопясь выкрутил камень, потом поддев лоскут кожи на своем затылке, проделал ту же операцию, выкрутил свой камень, а на его место вставил камень Ауратума. Седьмой уровень после четвертого, это сильно. Фер потерял сознание. Но сила камня помогла ему. Сознание прояснилось, а боль ушла на второй план. Через несколько минут он снова стал чувствовать ноги, а еще через пару минут встал на них. Раны затянулись, а кости срослись. Велика сила седьмого уровня, с его четвертым, он провалялся бы месяц. Поэтому он достаточно бодро бросился на поиск врагов, а еще лучше потенциальных пленных. Сила бурлила в его крови, поэтому, когда в конце коридора он увидел спину идущего низшего, он так в нее врезал, что Джон, а это был он, просто потерял сознание, от удара об стену. А когда очнулся, понял, что попал. Причем, попал конкретно.

Фер очень хорошо учился в монастыре Конклава. Но у него не было мохнатой руки, чтобы продвинуть парня вверх по карьерной лестнице. И сейчас, когда появился шанс выполнить задание и проявить себя, он был готов к этому. Поэтому, ни секунды не сомневаясь, он взял сознание этого туземца под управление. Джон не успел никак этому помешать, да и был не в силах этого сделать. Простой парень из глухой деревни и гвардеец Конклава, кто победит, было ясно с самого начала. И то, что ребятам удалось убить несколько монахов, так это — везение. Причем очень крупное везение, потому что в прямом столкновении гвардейцев и гражданских лиц, у последних нет никаких шансов победить.

Поэтому монаху не пришлось приставлять серп к горлу парня и принуждать его сделать что-то. Он поймал взгляд парня, и его сознание свернулось в клубок и куда-то исчезло. В глазах появилась муть, с губы потянулась тонкая струйка слюны.

— За мной! — Скомандовал Фер и пошел проверять все остальные помещения, даже не смотря на пленника, он знал, что тот превращен в бездумное существо, готовое выполнить все команды монаха.

Фер, зайдя в небольшой тамбур, сразу услышал какой-то тихий свист, приготовил топор и, пригнувшись, распахнул дверь. Никто не спешил нападать и тогда он уже спокойно заглянул в комнату. Там стояла одна из зловещих машин «Проклятых». Да к тому еще и работала! В ней лежала девушка, одна из тех за кем и были посланы монахи.

Фер ни секунды не сомневаясь, ударом топора раскроил ящик с бегающими по его поверхности цифрами. Гул утих, ящик внутри мгновенно затянуло белым дымом, потом он так же быстро рассеялся и раздался тихий, детский голос:

— Инициализация прервана! Мне очень жаль, Дженни Адамс!

Монах, не слушая ничего, одной рукой выдернул голую девушку из ящика, больше напоминавшую куклу и швырнул ее Джону:

— Держать и не отпускать, эту тварь!

Парень вцепился в нее так, что казалось, он получил подарок от Деда Мороза и у него кто-то хочет его отнять. Хотя девушке было все равно — в сознание она еще не пришла.

Фер ударами топора разнес весь этот богопротивный ящик, а заодно и все остальное вокруг, заставив замолчать это дьявольское отродье. Повернулся к так и стоящему сзади парню с девушкой в охапку и скомандовал:

— За мной!

До катера они добрались без проблем. Девушку уложили на пол, рядом уселся на банку, будто лом проглотивший парень, Фер завел катер и направил его вниз по течению. Все шло по плану.

У Джека тоже все шло по плану. По реке он гнал, выжимая из двигателя все возможное, не останавливаясь на обед, а тем более на ночевку. Он чувствовал, что Дженни уже ближе и это его грело. Он был в сутках пути от своей деревни, путь в город не мог пройти мимо, как удача все-таки отвернулась от него. Двигатель зачихал, пошли перебои и через несколько секунд он замолчал. Парень попытался его завести снова, но он не схватывал. Потом спохватился и глянул на приборы.

— Тьфу ты, черт! — Кончился бензин. Весел не было, и Джеку пришлось снять крышку с двигателя и грести ей. Парень, не дожидаясь полного причаливания, выпрыгнул за борт, едва воды стало по колено, прихватил рюкзак, глифу и прыжками помчался к берегу. Места он эти знал, поэтому ему не нужно было даже чувствовать направление, ему надо было добраться до своей деревни и найти там другую лодку.

Перелесок кончился довольно быстро, мелкий березняк и тонкие осины, закрывавшие видимость и мешавшие бегу расступились, открыв поле. Джек прибавил скорости, приближаясь к следующему лесочку. Но с опушки наперерез ему метнулась пара теней.

— Волки-переростки! — Аж подпрыгнул он на бегу, сдергивая с плеча глифу. Волки неслись ему практически слева, в момент ускорились и прыгнули, путаясь тяжелыми лапами с выпущенными когтями, сбить добычу с ног. Парень резко остановился и тот же момент наискосок махнул глифой, снеся голову ближайшему волку. Второй проскочил мимо, но пробуксовывая, развернулся на месте и, припав к земле, оскалился. Джек занял низкую стойку, поводя шестом из стороны в сторону, стараясь угадать направление атаки. Волк негромко зарычал, оскалив десятисантиметровые клыки, справа и слева от него разметнулись кусты и бой ринулась еще пара волков.

— «Черт, здесь их целая стая», — мелькнула мысль, но затем она ушла, стало не до нее. Джек потом с благодарностью вспоминал, все те уроки Гарада. Потом, когда смог убить всю троицу. Он устало сел на взрыхленную когтистыми лапами землю. Никогда в жизни, Джек даже не слышал, чтобы кто-то из охотников смог, в одиночку, убить целую стаю волков-переростков. Одного, усилиями целой ватаги, иногда удавалось завалить. Но целую стаю никто и никогда. Парень даже не поленился, и после того как отдышался и чуть перекусил всухомятку, выбил у каждого волка правый клык, решив сделать себе ожерелье охотника. Правые и левые клыки у волков отличались размером — это знал любой мальчишка в деревне. Пять клыков — это подвиг.

Джек передохнул и побежал дальше. Стая разогнала всю живность в лесу, только белки и птицы сопровождали парня. Справа мелькнула знакомая маленькая поляна, и он свернул туда. Брошенный фундамент, так и стоял никому не нужный и Фокс облегченно выдохнул. Он дошел.

Через несколько минут он был в знакомом подвале. Проскочил по коридору, перед дверью замер на секунду, а потом решительно повернул рычаг. Дверь отъехала, и он оказался в подвале Адамсов. Света, естественно, не было. Джек на ощупь порылся в рюкзаке, нашел там фонарик с креплением на голову, нацепил и огляделся. Склад не пострадал, стеллажи и полки, уставленные солениями и вареньем, остались на месте, даже кое-что прибавилось — Джек заметил кучу оружия на одной из полок, пока пробирался к входу. Видимо это уже последнее поступление — от гвардейцев досталось.

Люк был закрыт, Фокс поднялся по лестнице, попытался поднять дверь. Она чуть шевельнулась, но открыть ее он не смог.

— «Блин! Что ее теперь — взрывать?» — Джек задумался, — «Или идти вкруговую?»

Надо попытаться поднять люк. Парень чуть согнулся, уперся спиной в створку, одну ногу поставил на ступень выше и стал выпрямляться, из всех сил держа спину и цепляясь руками за кирпичи. Дверь понемногу пошла, пошла, пошла и все! Встала градусов под тридцать-сорок, но Джеку этого хватило, он подставил загодя прихваченный кусок доски. Створка чуть ушла назад, но и этого было достаточно, что бы вылезти. Архелог привычный к проползанию в узкие трещины, спустился ниже на ступеньку, выдохнул, чуть постоял, собрался с духом и полез.

В последний момент зацепил ногой подпорку, створка рухнула на место, но Джек успел убрать злополучную конечность. Вылез, но изгваздался полностью. Зола, угли и сажа от сгоревшего сарая сделали свое черное дело. Но парня это волновало меньше всего, он подозревал, что и монах сделает тут остановку. На пепелищем стоял сильный трупный запах, туча мух встревожено поднялась с тела, судя по одежде, тети Тамары. Джека тут же вывернуло наизнанку. Еле очухавшись, он побрел по двору выискивая чем накрыть тело. Нашел пару полусгоревших тряпок, и кое-как преодолев позывы к рвоте, закрыл труп и только после этого смог осмотреться. Ворота Адамсов лежали на земле. Из целого на усадьбе осталась только баня. Дом и сарай превратились в груду головешек, соседние дома пострадали так же, видимо дядя Жора тут давал жару незваным гостям. Джек ползком пробрался мимо ворот, под кустами сирени и уже там встав, достал бинокль и внимательно стал изучать деревню. После нападения муравьев в деревне не осталось ни людей, ни живности. Мертвая земля, даже насекомые и черви отсутствовали, мертвые дома, в которых лежали кости хозяев и всей их домашней скотины. Только на самом краю деревни, как раз там, где стоял дом дяди Семена, вроде как поднималась в небо тонкая струйка дыма.

Надо идти на разведку, решил Джек. Возможно, выжил еще кто-то из жителей. Вот только с дальнобойным оружием у него полный швах. Глифа для ближнего боя, дискомет, в котором остался неполный заряд, к тому же, скорее для боя на ближних и средних дистанциях, а вот подальше метров триста — пятьсот — нет ничего. Нужен автомат и желательно, с подствольником.

— «О, в подвале, кажется, видел!» — Мелькнула спасительная мысль.

Он вернулся во двор, разгреб сгоревшие балки и доски со створок и нырнул в схрон. Тяжелые внутренние двери со штурвалом, Джек не стал трогать, когда уходил, да и смысла теперь не было. Как и самого дома. Нашел автомат, взял к нему пять уже соединенных клипсами магазинов, прихватил к нему цинк патронов и цинк ВОГов. Двадцать восемь гранат должно хватить, пусть там хоть целый взвод окопался. «Хорошо бы еще разгрузку бы найти…» На куртке было два больших кармана на груди — туда войдет пара сдвоенных магазинов, а остальное куда?

Пришлось Джеку выпотрошить весь рюкзак, и, снарядив магазины, сложить туда все оставшиеся боеприпасы, прихватив до кучи еще и ручных гранат. Перебежками, а кое-где и ползком, диверсант и разведчик перебрался на ту сторону улицы, а затем огородами, петляя между сгоревших домов, стал пробираться к дому дяди Семена. Кузница стояла у него на усадьбе, в самом конце, практически на самом краю обрывистого берега реки.

Как он ни присматривался, усадьба просматривалась плохо, а ближе подходить было опасно. Джек решил обойти ее и зайти со стороны речки. Прополз среди кустов малины и смородины, заполонившие зады огородов и спустился к руслу. Вдоль реки шла узкая тропинка, по ней обычно бегали пацаны на рыбалку. «Да, уж, — вздохнул Джек, — отбегались». То тут, то там попадались вычищенные догола костяки домашних животных — муравьи прошлись по деревне тотальной волной смерти. Парень добрался огорода дяди Семена и огляделся — все было по-прежнему, тревогу никто не поднимал и с автоматами и серпами по усадьбе не бегал. Но откуда шел дым, и отсюда не было видно.

Фер устало потянулся, эта гонка по реке вытянула из него все силы. Куда он так гнал, монах не мог сам понять. На реке у него было такое чувство, что его вот-вот догонят и отнимут пленников. То, что его при этом убьют, его волновало меньше. Но это было само собой разумеющимся. Но когда дошел до этой деревни, чувство страха отпустило и он, подумав, решил сделать остановку. Здесь тоже надо было подчистить за собой хвосты. Он вытащил из затылков всех монахов камни силы, завернул в тряпицу и убрал в карман. Трупы в реку скинул «зомби», как назвал пленника монах.

А как было его называть? Осознания реальности нет, дышит и справляет нужду на одних рефлексах, все приказы выполняет, что еще нужно? Пусть живет, пока до города доберемся. И девка тоже пригодится, очнулась, но вид — краше в гроб кладут. Но ходить не может, даже стоять, только сидит или лежит. Ни слова еще не сказала — молчит, как рыба об лед. Да и шут с ней — главное, сбежать не пытается. Он так и оставил ее в катере. Фер не стал заходить в дом, разжег костер, принес кое-какой провизии из катера, котелком черпнул воды прямо из реки, повесил на треногу. Покидал туда полоски сушеного мяса и, подождав, когда закипит вода, добавил пшена, сушеных овощей и уселся караулить, когда приготовится кулеш. Когда потянуло вкусным запахом, монах привстал, помешал варево и сдвинул на край кострища. Он смотрел на текущую воду и мечтал. Мечтал, что по приезде он получит еще одну букву в имени. А может, две? — Фер сладко зажмурился. Потянуло вкусным запахом кулеша, и он открыл глаза. Рядом с костром, таращась на пламя, топтался пленник.

— А ну, брысь отсюда, — рявкнул монах и вскочил на ноги. Тот обиженно заскулил и пошел к воде — встал около самого уреза и так же тупо уставился теперь на реку.

Гвардеец достал из сапога деревянную ложку и принялся за обед. Энергии было потрачено много, поэтому полкотелка кулеша улетели, буквально, за пять минут. Он с сожалением заглянул в посудину и, облизнув ложку, сунул ее обратно.

— Иди сюда, тварь! — Крикнул он пленника. Тот послушно подошел и встал рядом.

— Ешь, — толкнул он ему пустой котелок. По дну можно было еще наскрести несколько ложек. Но парень стоял, непонимающе таращась на монаха.

— Черт, я ж забыл, ослабить тебе заклятие! Повернись, смотри мне в глаза! — Колдун, пусть мелкого пошиба, умел ставить и снимать свои собственные заклятия, на чужие, уже не хватало умения. Он проговорил формулу, провел рукой по голове парня, снимая линии напряжения и для пущего эффекта, щелкнул пальцами.

— А, что?! Где я?! — Джон повалился на землю и ошарашено закрутил головой.

— Жри тварь! И не вздумай сбежать! Выпотрошу! — Монах покачал перед носом парня своим мечом. Его серпообразная часть так и оставалась испачканной в чьей-то крови, поэтому обещание выглядело вполне осуществимым.

Джон тоже вытащил из сапога ложку и монах завистливо заметил, что она была из нержавеющей стали. «Живут же эти твари!» Но потом сам себя одернул: «Живут — однако, это мы им позволяем! «Пока туземец торопливо скреб ложкой, а Джон забыл, когда последний раз ел, монах неторопливо поднялся на взгорок, чтобы осмотреться и заодно расширить сектор слежения за пленником. Тот доскреб котелок и встал. И вдруг его глаза сместились в сторону и стали удивленно расширятся. Фар резко развернулся с одновременным броском меча в бестолкового раба. Он уже поднял обе ладони и стал сводить их, чтобы спалить этого чертова ублюдка, который взялся из ниоткуда и в данный момент целился в гвардейца Конклава из автомата, но не успел. Совсем чуть-чуть. Две пули из короткой, трехпатронной очереди злыми осами впились в тело. От удара тело монаха бросило на землю, он покатился по склону, прямо к причалу. Потом, все еще под действием мощной дозы адреналина, вскочил и, поняв, что не успевает расправиться с противником, решил отступить. Запрыгнул в лодку, нажал кнопку пуска и пошел вниз, к городу и только после этого упал на дно и потерял сознание. Девушка так и осталась сидеть на носу, безучастно смотря на воду.

Однако брошенный им топор нашел свою цель, все-таки многолетние тренировки в монастыре, не прошли даром. Джону досталось в полной мере. Он лежал пригвожденный к земле как бабочка. Джек подлетел к нему и бухнулся перед другом на колени.

Тот приоткрыл глаза:

— Привет, братишка… Жаль, не смог помочь, ты уж прости меня, — и снова закрыл глаза, поморщившись от боли.

— Что же делать? — Джек вздохнул, покосившись на друга. Топор торчал из живота, как олицетворение неизбежности смерти.

— Надо попробовать, — решил Фокс и потер глаза, видимо туда что-то попало, — выбора нет.

Черная, большая муха продолжала кружить над деревней, время от времени зависая и выбирая новый ракурс для наблюдения. Гарад сидя в кресле с чашкой кофе в руках, размышлял, пытаясь решить одну дилемму: оставить парня умирать или дать ему шанс выкарабкаться?

Тем временем Джек огляделся по сторонам, но доктора, почему не было. Надо все делать самому. Вытащив из рюкзака, раскрыл и приготовил аптечку. Ножом аккуратно разрезал рубаху друга, тот застонал, и посмотрел на рану.

— Ну, что там? Жить буду?

— А смысл? — Пошутил Джек и с облегчением вздохнул.

Слава богу! Все не так плохо, как казалось с первого взгляда. Этот дурацкий серп или меч, короче серпо-меч, пробил тело Джона не в середине живота, как он решил в начале, а на боку. И не пробил насквозь, а как бы прорезал кожу и мышцы. Лезвие погружено было сантиметра на два. Лекарь-самоучка, достал из рюкзака, маленькую бутылочку крепкого самогона, намочил чистую тряпицу и протер кожу вокруг раны, стараясь не попасть спиртом на оголенное мясо. Кривая игла и нитки, тоже присутствовали в аптечке.

— Готовься, сейчас зашивать буду. Джон взвыл и закрыл глаза.

— Не ссы, аптечка есть, приложу уж, чего там! — Джек не собирался экономить на побратиме.

Приложил военную аптечку к предплечью Джона, та пожжужала несколько секунд, потом выдвинула пневмоинъекторы и, впрыснув несколько кубиков лекарств, отвалилась. Джон почти мгновенно уснул.

— Ну, вот и славно, — Джек убрал аптечку на место, протер руки самогоном и, вздохнув, аккуратно двинул меч в сторону. Ранение было глубокое, но, как и думал «коновал», не насквозь. Он сноровисто сделал иголкой несколько стяжков, стянул рану и залил сверху антисептическим гелем.

Побултыхал баллончик и вздохнул: маловато. Убрал все медицинские причиндалы в аптечку, ее в рюкзак и только тогда, поковырявшись в одном из карманов, достал оттуда стопку. Плеснул туда самогона и залпом выпил, занюхав рукавом.

— Ну, все что мог сделать для тебя, братишка, я сделал!

Вытащив из рюкзака кисет и трубку, стал ее набивать и с удивлением понял, что курить не хочет. Совсем.

— Хм, ну хоть в этом польза, — подумал он о посещении «Темных», размахнулся и закинул кисет с трубкой в реку.

— «Спать он еще час точно будет. Пойду пока из жратвы что-нибудь поищу!» — Мелькнула здравая мысль, парень встал и пошел в деревню.

Практически вся она выгорела дотла. Дом кузнеца полуразрушенный и кузница были не в счет. Как и несколько бань. Есть там явно нечего, кроме старых веников и мочалок. Муравьи, небось, даже мыло сожрали — решил Джек и направился в хорошо знакомый подвал Адамсов. Половина мятой, подобранной на дворе, но относительно чистой, тарелки прошлогодних соленых груздей, литровая банка с тушеной лосятиной, пара соленых огурцов и пакет армейских галет, в качестве хлеба — на двоих им должно было хватить.

— «Интересно, где этот чертов монах Джона прихватил? На заводе его не было точно. Хотя и не факт. Кто-то же положил гвардейцев? Насколько я помню, еще минимум двое, если не трое должны были оставаться, когда меня убили!» — Вот так, возвращаясь к деревенской пристани, рассуждал Джек. — «А может и не убили. Но то, что тот монах в него попал — это точно. Джек до сих пор помнил удар в грудь, а вот потом…. Потом он уже очнулся в пещере у дока».

По всему выходило, что он его уже здесь прихватил. Но это было, в принципе, не важно. Очнется Джон и сам расскажет. Джек собрал всю еду и пошел на берег, но с полдороги вернулся. Решил, что лучше подождать, пока друг очнется, и они перебазируются в родной двор, чем сидеть на голом берегу. Джек перекусил, подумав, что неизвестно, сколько ему еще сидеть у друга, прихватил с собой найденное во дворе прожженное в нескольких местах одеяло и пошел к Джону. Там укрыл его им, а сам двинулся на разведку. Надо было найти лодку, мотор для нее и горючее.

Причал, конечно, громко сказано. Просто мостки, выходящие в реки на несколько метров, для привязывания катеров и лодок, в старые, потрескавшиеся доски когда-то вбили железные скобы, а кто-то и просто вбил толстые арматурины. Сквозь мутную воду, на дне видно было несколько лодок и катеров и всякий утонувший мусор. Больше ни одной лодки не было видно, видимо, то, что не утопили, то унесло течением. Кое у кого в деревне были и свои мостки, как, например, у тех же Адамсов и Джек пошел их проверить, заглянув по пути на пригорок. Температура у Джона пошла на убыль, и сейчас он спал беспокойным сном, но Джек не стал его будить. Вытащил из рюкзака и приложил к предплечью аптечку, та опять впрыснула что-то под кожу и отвалилась. Джек убрал ее и, поправив одеяло, двинулся в сторону деревни.

Круг получился часа на три, с отвлечениями на похороны тети Тамары, которую он похоронил прямо в палисаднике, да на осмотр сараев стоящих кое-где по берегу реки и так далее. Лодку нашел, старую деревянную. Но мотора к ней не было, поэтому и в ней особого смысла не было. На веслах далеко не уплывешь, вернее, далеко-то можно, но скорости никакой, поэтому в нашем случае она не годится.

Джек повесил нос и поплелся к пристани. Зато там его ждала хорошая новость — Джон проснулся.

— Здорово, братишка, — они обнялись, Адамс поморщился, — да тише ты, зверюга.

— Ой, прости. — Джек отстранился, — как ты себя чувствуешь?

— Ну, так, — парень покрутил рукой, — терпимо. Ты пожрать ничего не нашел? И самое главное: где эта тварь?

— Монах? Пошли к вам, я там, в подвале пошукал, еды кой-какой набрал, за ужином и расскажу. Да и тебе стоит поделиться, как ты тут жил?

— Где тут? Совсем чокнулся? Я ж на заводе был. Меня там этот козел вырубил, потом заколдовал, я очнулся уже здесь, на берегу. Смотрю, сижу на причале с котелком в руках и скребу ложкой по дну. Только встал, гляжу, ты с автоматом в этого урода целишься и все. Опять вырубился. Так что, это ты мне рассказывать будешь.

Вот так переговариваясь, они дошли до бывшего дома Адамсов. Джон уже на подходе, вытирал слезы из глаз, а когда увидел могилу в палисаднике, слезы полились ручьем. Джек прижал парня к себе, поглаживая по спине и успокаивающе говоря:

— Мы смогли отомстить за ее смерть.

Джон повернул к нему заплаканное лицо:

— Джексон, я сейчас не стесняюсь этих слез. Ее убили ни за что! А мы с отцом тогда не успели ее похоронить. Понимаешь?!

— Да, понимаю.

— Я их всех убью! — Джон не выдержал и стал орать в голос, — Я клянусь! Никто не останется не отомщенным!

— Все-все, успокойся. На вот, водички попей, — Джек разговаривал с ним, как маленьким, понимая, что парень пережил не самые лучшие сутки в своей жизни.

Тот взял фляжку — зубы колотились о горлышко, но постепенно, глоток за глотком, дрожь проходила, и он стал успокаиваться. Сел прямо на землю, так и не отдавал флягу и замер, уставившись куда-то вдаль. Фокс вздохнул и стал готовить ужин. Развел маленький костер, прям тут, во дворе, поискал и нашел чайник, черпнул воды из колодца, повесил чайник над огнем. Там же сбоку поставил тарелку с тушенкой…

Беседка была цела, там и расположились. Когда Джек все расставил и крикнул Джона, тот поднял голову и сказал, чтобы тот не торопился. Сходил в подвал, раскидав мешающие поднять крышку доски и ненадолго туда нырнув, обратно выскочил уже с бутылкой самогона и двумя стаканами.

— Мать всегда там прятала от отца. А мы были в курсе. — Ответил он на молчаливый вопрос друга, — давай помянем!

— Наливай.

Они замахнули по полстакана, не чокаясь, закусили и откинулись одновременно на спинки скамеек.

— Ты знаешь, Джон, я и отца твоего с Джеком похоронил, — тихо произнес Фокс, — там на заводе. И зачем я только потащил вас туда тогда? — Горько сказал он, — жили бы сейчас, не тужили.

— Чему быть, того не миновать, брат! Не кори себя! Кто же знал? Жалко Дженни найти не удалось. И Семена.

— Ты что, ничего не помнишь? Дженни жива!

— КАК???

— Ну ты, блин, даешь! Она же с тобой была на катере. Вас привез сюда этот монах. Я когда его подстрелил, он заполз в катер и ушел вниз по течению. Ты когда очнулся, я думаешь, где был? Мать твою похоронил и бегал по деревне лодку искал с мотором.

— Охереть!!! — Джон вскочил и забегал. — И что теперь делать? Надо бежать за ними, спасать ее!

— Сядь, блин, не мельтеши, — Джек был более рационален. — Налей, вот, лучше.

— Да-да, — лихорадочно пробормотал Адамс, и начал разливать.

— Куда ты по столько? По немного лей. Нам нужно завтра иметь светлые головы.

Они чокнулись на этот раз:

— За единственную хорошую новость! — Махнул первым Джон.

— Не единственная, но ты прав, это радует! — Подтвердил Джек, выпил и полез за тушенкой.

Водка дошла до места и то напряжение, в котором мы были оба, стало нас понемногу отпускать. Джон вытащил из кармана кисет.

— Будешь?

— Не. Я бросил.

— Как так?

— Вот так. У меня тут приключений не меньше твоего было. Я с колдунами познакомился.

Джон внимательно посмотрел на меня.

— Не думай, я не сбрендил. Ты вообще тот бой на заводе помнишь?

— Помню, — неуверенно ответил Адамс.

— Значит, нифига ты не помнишь. Даже если помнишь — то, только куски. Короче, я случайно активировал телепорт. Видел, я стоял там — один в комнате, цепочками огорожен был?

Адамс опять кивнул, но Джек так и не был уверен, что тот что-либо достоверно помнил, после всех этих выкрутасов монаха.

Джек рассказал ему о лечении и тренировках на другой планете.

— С чего решил, что планета другая?

— Сами сказали. Какой им смысл врать? И мы вернулись в тот же день, сразу после боя! Ты понял? Там время по-другому идет — мне тоже об этом сам «Темный»!

— И что за тренировки? Давай попробуем на палках, Джексон?

Джон, в тройке Адамсов был силой, Джек — умом, а младшая, Дженни была — чувством или интуицией. И, исходя из этого, Джеку достаточно редко удавалось победить в схватках с Джоном. Он и выше был немного и тяжелее. Да и вообще, любил подраться. Но сейчас Фокс знал, что он сильнее.

— Да, нет, не хочу.

— Ты же ранен, — попытался он еще раз отговорить друга.

— Что, зассал? — Джон завелся.

Джек понял, что тот не отстанет.

— Хорошо, давай. На палках или кулаках?

— На палках, — бок Адамса дергало до сих пор.

«Как пацан!», — вздохнул Джек и кивнул.

Боя не получилось. Совсем. Джон выбрал две примерно метровых палки, а Джек — одну длинную жердину. Джон просто не понимал, что происходит. Он нападал на стоящего смирно друга, доля секунды и обезоруженный Джон отлетал в сторону, а Фокс так и продолжал стоять, как ни в чем не бывало. Потом он откинул шест и приглашающе махнул рукой. Все тоже самое. В конце Джон устал и просто зашвырнул палки подальше в огород.

— Ладно, сдаюсь. Вот если было взаправду и клинками, я бы тебя уделал.

Джек улыбнулся и нагнувшись к рюкзаку, снял с него чехол с глифой.

— Смотри. Только руками не трогай, — он вытащил алебарду и что-то нажал.

Чпок! Два хищных лезвия вылетели с обеих сторон так быстро, что Джон увидел только движение.

— Офигеть! Это что за штука?

— Глифа называется. Это «Темный» подарил. Как и всю одежду. Представляешь, она сама на мне уселась, под мой размер.

Джон недоверчиво пощупал край куртки.

— Брешешь! Обычная форма. Цвет только непонятный, мутный какой-то.

— Ха! Сам ты обычная форма. Цвет меняется — в лесу на нем листья появляются, к забору прислонюсь — на нем доски нарисуются, не точно такие, но похоже. Намного лучше, чем наша брезентуха. Люди в деревне — ходили кто в чем. В основном, пошитом из тонкого материала типа брезента, склад которого раскопал кто-то несколько лет назад. А насчет этой алебарды смотри!

Джек подошел к одинокому столбу, оставшемуся от забора, и с одного движения срубил его наискосок.

— Понял?

Джон потрясенно замер, потом подошел к пеньку и погладил абсолютно гладкую поверхность.

— Теперь можно не беспокоиться насчет дров, — достаточно нервно пошутил он и уже с опаской посмотрел на Джека. — Нифига себе, тебя там накачали!

— Лучше давай обсудим, что будем завтра делать? — Ушел от темы Джек. — Как догонять катер? Непонятно было, жив монах или нет. Прыгать в воду здесь, на открытой воде, не было никакого желания. Кто знает, что там сейчас или кто?

— Да уж. А ты на чем сюда добрался?

— На катере вашем. Но он без топлива остался, — Джек мотнул головой назад, — помнишь, где ход из подвала выходит? От него еще сутки.

— Блин, далеко-то как? Сюда как добрался?

— Бегом, как еще?

Уже стемнело, когда они улеглись. Вопросов друг другу накопилось много. Никто из них не знал, например, куда делись кузнец с сыном, но подозревали, что друзей в живых уже не найти. И самое главное, что делать дальше. В конце концов, решили, что утром двинутся вниз по реке, высматривая катер или лодку с мотором. Возможно, часть деревенского флота, и не утопили или кто-то спасся или залетный какой рыбак или охотник за добром отважится подняться вверх по реке, появится. То, что придется катер отнимать, а его валить, потому что никто добром свое имущество не отдаст, ребят не смущало ни грамма. И так не особо добрая, но после всех этих приключений, душа у ребят совершенно огрубела. Никто из соседских деревень не пришел к ним на помощь. Ни когда на деревню муравьи напали, ни когда монахи пришли. Так что пацаны были совершенно уверены в своих будущих действиях.

Джек проснулся, как будто кто-то толкнул его в бок. В подвале было совершенно темно, и он спотыкаясь и бормоча сквозь зубы ругательства стал пробираться наружу. Тут же проснулся и Джон.

— Что, пора уже?

— Да, вставай! Сейчас пожрем и двинем. Пошли, умоемся. — Фокс был уже у входа. Поднялся по лестнице, аккуратно поднял створку, огляделся — вроде, никого не видно, и выбрался наружу. На востоке край неба чуть алел, значит точно уже скоро утро. Пока умоемся, позавтракаем, то, се, уже и светло будет — рассудил Джек и побрел к сортиру. Хоть дом и сгорел, но гадить во дворе желания почему-то не было. В рукомойнике, висевшим на одном из столбов беседке, даже была вода — он поплескал себе на лицо, а вот полотенца не было и ему пришлось вытереть подолом майки.

— Ничего, все у нас еще будет! И полотенце, и умывальник нормальный, и дом построю! — Дал себе обещание Джек, — Джонсон, ты где?

— Иду я, иду, — из люка показалась голова друга. — Помоги! Бочину тянет, не могу сам вылезти, — скривился он, и Джек ринулся на помощь. Кое-как вытянул друга из подвала и тот завалился на землю.

— Блин! Болит-то как!

— Сейчас погоди, — Джек метнулся вниз, к рюкзаку, выдернул аптечку, и мухой подлетев к товарищу, тут же ее приладил на предплечье.

— Уф, — выдохнул Джон, — отпустило немного…

— Ну, а что ты хотел? Только вчера зашили… Лежи пока, я сейчас.

Джек опять сгонял вниз, набрал еды и вернулся. Разжег маленький костерок на вчерашнем же месте, так же разогрел чайник и тушенку. Когда поели, у Джона уже было другое настроение.

— Что, ожил? — Усмехнулся Фокс, — оружие сам полезешь выбирать?

— Не, — смутился товарищ, давай ты — подбери мне что-нибудь. Ствол только на семь шестьдесят два бери! Там где-то еще пять пятьдесят шесть есть — такой не надо. С семеркой лучше в лесу будет.

— Не учи ученого, — Джек вздохнул, — у вас разгрузки есть?

— Как зайдешь, сразу налево и до конца. Там за бочками с соленой рыбой, на стене, полно всякого барахла висит. Пара штук точно есть. И кепки там же где-то, тоже прихвати.

— Бери, — Джек, выкинув из подвала кучу всякого барахла, вылез сам и подошел к сидевшему у палисадника Джону и протянул автомат. — Тут папанька твой целую кучу всего где-то затрофеил. Я из нее все взял. — Он принес остатки — пару полных рюкзаков и разгрузку другу.

Они разобрали, почистили и собрали автоматы, Джон набил прозрачные магазины, собрали рюкзаки, при этом у Джека было отобрано половина гранат для подствольника, со словами, — жирно будет.

Стандартный котелок, спальники, и двухместная палатка размером с два кулака, мыльно-рыльные принадлежности — в подвале запасливых Адамсов можно было найти все, что душе угодно, особенно если знать, где искать.

Джон заставил его поменять стволы на «нормальные», как он выразился.

— Потому что эти, — он презрительно махнул рукой, — только на обмен или продажу.

Фокс порылся под дальними стеллажами и выволок на свет божий ящик, а оттуда вытащил два из четырех, лежащих там, ствола в полном обвесе. Глушитель, СЦУ, сменный ствол, еще куча всяких прибамбасов. Весь обтекаемый, зализанный автомат, сделанный по системе буллпап. Он казался сделанный не людьми, а проклятыми кронгами.

— Вы где такое нарыли? — Джек был по настоящему потрясен. Его бедный, старенький АК-12 выглядел как золушка по сравнению с этим космическим чудом. Планки, хоть и были, но пустые, ни целеуказателя, ни фонарика никогда не было, единственное, что позволил себе Джек, это подствольный гранотомет.

— Ты, знаешь, — покрутив ствол в руках и повздыхав, добавил Джек, — не стоит нам брать это чудо с собой.

— Почему, Джексон? Смотри, как круто мы будем выглядеть!

— Сам подумай! Сколько нам искать твою сестру и куда нас занесет этот путь? И вот заходим мы с тобой в какую-нибудь деревню, не нашего клана, да, даже и нашего, неизвестно еще, что хуже. Два пацана, с такими крутыми стволами, которые стоят, как вся эта деревня. Да тут же хлопнут. И даже близко подходить не будут здороваться, и спрашивать где взяли. Просто снимут издалека и стволы уже с тел заберут. Логично?

— Согласен. — Грустно сказал Адамс, — а что тогда возьмем?

— Есть новые двенашки?

— Да, почти. Муха сидела на них, конечно. Но недолго.

— Тогда берем их и желательно — обвес к ним. — Джек почесал репу.

— А снайперки никакой не завалялось? Дженни свою на заводе где-то потеряла. Я ее не видел там. Либо этот монашек спер.

— Был где-то старенький «Выхлоп». Пойдет?

— А патроны к нему?

— Блин, Джек. Мне проще самому слазить.

— Ну и давай лезь сюда. А то я устал уже крышку головой держать.

В результате потеряли еще пару часов, но экипировались на славу. Правда рюкзаки стали неподъемными. Вернее, идти с ними можно, а вот бегать уже затруднительно. Снайперскую винтовку нашли и ее забрал себе Джон, со словами, что у тебя, мол, еще и модный дискомет и глифа фильдеперсовая, а когда Дженни вытащим, я ей отдам. Джек пожал плечами и согласился.

— Закрывай ворота! — Они тщательно закрыли подвал и замаскировали двери, не забыв прицепить гостинец для незваных гостей. Попрыгали на месте и двинулись в путь.

Первый день не принес никаких результатов. Тропа вилась вдоль берега, повторяя все его изгибы, парни честно оглядывали все кусты и заводи на своем и другом берегу, но катера не было видно. Да и вообще никого. Река будто вымерла. До соседней деревни, Фарадеевки, добрались только к вечеру второго дня, пришлось переправляться через небольшой приток, но они уже поняли, что в деревни ни одной живой души нет, потому что тела были. И много. Очень много. Сама деревня была выжжена полностью, ни домов, ни дворовых построек — одни горелые развалины, да печи торчали скорбными памятниками. Запах стоял ужасный, хоронить бывших жителей Фарадеевки было некому, кого сожгли своими огнями, пускаемыми с ладоней, кого мечами порубили, но у ребят сложилось впечатление, что никто не выжил. Лесное зверье подъело трупы, вороны, налетевшие на дамовщинку отожрались так, что с трудом держались в воздухе. Огромные стаи оккупировали все деревья и громкий ор недовольных серых птиц, не давал двум живым людям даже поговорить.

— Ну, что — будем хоронить? — Перекрикивая вороний крик, спросил Джек.

— Ты, что — с ума сошел? Нам тут на неделю работы? Не забыл, зачем мы здесь?

Джек вздохнул и кивнул:

— Пошли тогда быстрей отсюда. Тошно смотреть. Но все равно, на обратном пути надо похоронить всех. Не по-людски это.

— Сделаем, — сказал Адамс и прибавил ход. — Надо бы уже искать место ночевки, скоро темнеть начнет. Шли скорым шагом, временами переходя на трусцу. Отошли от деревни примерно на пару километров и тут нарвались на медведя. Джек легко пробежал по тропке через маленький овражек, выскочил на бровку и тут из кустов дикой малины, сплошные заросли которой шли до самой речки, вдруг поднял на дыбы здоровый хищник. Парень от неожиданности резко встал, в него уткнулся бежавший следом Джон.

— Ну, ты чего? — Удивленно спросил он. — О, нифига себе!

Они, медленно пятясь, стали отходить в сторону, одновременно снимая оружие. Медведь рявкнул еще раз, типа нечего тут ходить, моя территория и скрылся в кустах, ретируясь подальше.

— Фу, — Джек вытер пот, — пронесло.

— Кого, тебя? Ты аккуратнее, — заржал Джон.

— Хватит ржать, двинули дальше.

Для ночлега место нашли уже, когда почти стемнело. Какие-то непонятные развалины на небольшом бугорке, заросшие сиренью, с трех сторон прикрывавшие от чужих взглядов были идеальным местом для ночлега. Даже старое кострище в неглубокой яме, скрывавшее огонь, присутствовало. И куча хвороста сваленная у старого куста сирени. Воды рядом не было, а на реку за ней идти было лень, поэтому запалили маленький костерок, разогрели в котелке воды из фляг, набранных еще дома, открыли один из армейских еще, старых, но вполне годных в пищу, рационов, попили чаю и завалились спать. Даже палатку не стали ставить, просто разложили спальники, подложив под них пенку. Джек заикнулся о карауле, но Джон махнул рукой, сказав, что он прихватил с собой «сторожа» — это маленький прибор с инфракрасными датчиками, выставлялся на ночь, и можно было спать спокойно — никто крупнее кошки незаметно не подберется.

Имелся у многих охотников за удачей, делал его деревенский умелец Сам Сунь, и пользовался прибор бешенной популярностью у всех, кто бродит по лесам и полям. Джек кивнул и едва прислонил голову к надувной подушке, как тут же уснул. Вымотались парни сегодня за целый день.

Восток едва заалел тонкой полоской, а лагерь был уже свернут, костер разожжен и котелок с остатками воды уже покачивался над огнем. Поели разогрев еще по порции каши, допили чай, попрыгали на месте и побежали дальше. Дымка над водой понемногу рассеивалась, река была практически всегда в прямой видимости, поэтому катер они засекли оба и одновременно.

— Смотри! — Разом крикнули они и заржали глядя друг на друга.

Они бегом спустились с косогора, по которому шла тропа в ближайший овраг и, стараясь не шуметь, пробрались по нему сквозь ивняк к самому берегу. Катер стоял на той стороне, в устье ручья, на небольшой отмели. Людей вокруг не наблюдалось, место лагеря не было видно, да и запаха костра тоже никто из ребят не чувствовал.

— Ну и что делать будем? Вплавь?

— Тебя монах, похоже, не по боку задел, а по голове шандарахнул, — тихо прошептал Джек, задумчиво оглядывая окрестности. — Пошли назад — плот будем вязать. Они вылезли из прибрежных кустов к оврагу и вернулись обратно на косогор.

— Давай-ка, ты лежи, наблюдай, бинокля у нас нет, так хоть прицел возьми, — решил Фокс, — а я пробегусь вокруг, может, найду чего-нибудь подходящее плавсредство. — Рацию включи.

Джон кивнул — разведчик из него сейчас был плохой. Не смотря на то, что сверху рубец выглядел вполне заживающим, но даже швы еще не сняли. Он улегся в кустах и, вытащив прицел, стал внимательно осматривать тот берег. Кусты, деревья и бегущая вода. Ни людей, ни животных. На маленький пляж вроде как выходила узкая тропинка, но и она тут же скрывалась между зарослями, и продолжения ее не было видно.

Видно было несколько прибрежных террас, уходившими вдаль широкими ступенями, постепенно превращающихся в гряды холмов. Все это — заросшее лесом, с редкими прогалами каменистых осыпей или просто голых, скалистых склонов. На горизонте вставали горы, старые, тоже поросшие лесом, только макушки белели — то ли снег, то ли голый камень. Отсюда Джону было плохо видно. В ту сторону они никогда не ходили — через реку начиналась запретная сторона. Там жили дикари и водились мутанты, как люди, так и звери — обычному человеку на той стороне было не выжить. По крайней мере, так говорили старики, и мало кто сомневался в их словах. Иногда дикари собирались большой бандой, и наплевав на свою боязнь воды, переправлялись через реку и шли в большой набег на человеческие поселения. Река, в которой кипела своя жизнь, была границей и хорошо защищала людей, но и с них брала дань жизнью тех, кто рисковал зайти в реку глубже, чем по пояс. А то и по колено, но самое главное это было не всегда. Ты мог зайти и искупаться или переплыть реку раз, другой, третий, а в очередной такой заплыв, когда ты уже уверовал в то, что говорят старики, это все их шутки и сказки, бах — и тебя мгновенно перекусывает пополам и утаскивает под воду какая-то тварь, которая в данную минуту решила здесь поохотится. Именно поэтому Джек и пошел искать деревья для плота. На речные суда монстры очень редко нападали.

Джек не пошел назад — вдоль тропы они не видели ни одного подходящего дерева и поэтому он продолжил движение вперед, только сместился с тропинки вниз, ближе к руслу. Среди бурьяна, которым заросла вся пойма, оказалась, шла еще одна узкая дорожка протоптанная животными. То тут, то там попадались следы кабанов и оленей, приходивших на водопой. Лопухи и колючий татарник, вымахавшие чуть ли не под два метра скрывали парня с головой, и он шел буквально в зеленом коридоре, невидимый с того берега. Тропинка петляла, пересекая небольшие овражки с текущими по дну мелкими ручейками, и через пару километров привела парня в небольшую урему, маленький лесок, густо заросший ивняком, мелкими, кривыми березками, тополями и черемухой. Да еще и подтопленного речными водами. Джек едва не влез в болотину, и ему пришлось ломиться сквозь бурьян, карабкаясь на косогор. «Черт меня дернул сюда лезть!» Но буквально через полчаса ему повезло. Он выбрался на большую поляну у самой реки, закрытую со всех сторон высокими холмами. Прямо вдоль русла стоял ряд огромных тополей, безо всякого подлеска, как будто высаженных человеком. Несколько стволов упали в реку, видимо подмыло берег, а один чуть ли не с метр в обхвате лежал на берегу. И самое главное, был практически готов для спуска на воду. От него остался только кусок длинной метра в четыре. Рядом располагалось большое кострище, обложенное булыжниками, и вот этот-то тополь как раз, и был поставщиком дров. В кустах по соседству виднелись остатки навеса или шалаша. Полянка эта, видимо, приглянулась охотникам и рыболовам, которые ее со временем и обустроили.

— Это я удачно зашел, — протянул Джек и схватился за рацию.

К моменту прихода друга, Джек глефой срубил остатки ветвей и сучков. Алебарда вела себя бесподобно — казалось, что парень рубил не твердое дерево, а резал масло горячим ножом. Срез был ровным и гладким, как будто полированным. Потом приготовил пару толстых слег для перекантовки бревна, разжег костер, повесил над ним котелок с водой, так что когда Джон появился, то решили сначала поесть, а уж потом спускатьплавсредство на воду.

— Слушай, Джексон, — пробурчал Джон с набитым ртом, — если твоя алебарда так легко рубит такие толстые деревья, так может рубануть ствол вдоль?

— Зачем?

— Ну…, - Потянул Адамс, — сидеть удобнее. Попробуй, что такого-то? Нет, значит — нет. Смотри — оно же внутри трухлявое, должно легко пойти.

Джек почесал затылок.

— Давай попробую. Только сначала перекатим его в воду. А то половинки кантовать не очень-то хочется.

Результат превзошел все ожидания. Несколько ударов и вместо одного бревна, на волне качалось две его половины. Потом той же глефой вырубили по одному подобию весла. И форсирование реки началось. Не сказать, что все прошло благополучно — их снесло вниз еще на километр, но это пустяк.

— На, держи, — Джон сунул другу дискомет, — он бесшумный. Мало ли кто тут еще бродит. А я с глефой пойду.

Противоположный берег был покрыт лесом, вдоль реки тоже шла звериная тропа, петлявшая между деревьев.

— След в след! — Напомнил Джек.

— Учи ученого, — язвительно шепнул Джон, но перестроился. В лесу он бывал гораздо реже одиночки Фокса и помнил об этом. Первые несколько сот метров они прошли спокойно. Несколько раз Джек останавливался и поднимал сжатую в кулак руку, Джон замирал. Потом видя махание руки, следовал за лидером группы. Все знаки были давно отработаны и знакомы.

Подобравшись к месту стоянки катера, ребята снова замерли. Там явно слышны были голоса. Они сдвинулись с тропы в сторону, и пошли забирать левее и выше. Наконец Джек выбрал позицию в зарослях густого кустарника и смог оглядеться. Крутой склон давал возможность увидеть то, что было снизу скрыто кустарником. Маленькая полянка на краю прибрежного леса, совершенно скрывающего с того берега страшную картину. Одна из осин превращенная в крест — срубленная вершина превратилась в перекладину креста, на котором висел голый мужик. Он был мертв — разбит череп, живот распорот, и вывалившиеся кишки были облеплены мухами. Одна нога и кисти рук отсутствовали. На макушках близстоящих деревьев расположилась парочка ворон, нетерпеливо ожидающая своей очереди приступить к трапезе.

— Это, похоже, наш знакомый, — шепотом предположил Джон. — Ты смотри, как вкусно пахнет.

— Ты вообще придурок, да? Это они ногу монаха жарят!

Рядом с крестом парочка дикарей развели костер и, рассевшись вокруг, весело переговаривались, что-то ели, запивая передаваемой из рук в руки самодельной флягой из тыквы.

— Твой справа! — Прошептал Джек и, сняв с плеча автомат, прицелился. — Я своего только приголублю, надо пошептаться с ним. Готов?

Джон кивнул.

— Огонь!

Тук, тук. Два негромких хлопка и дикий вопль подранка. Две тени выметнулись из кустов к костру, еще один контрольный выстрел, удар прикладом, резко оборвавший вопли раненого дикаря.

Парни оглядели поляну через прицелы автоматов — все вокруг тихо, только вороны резко взметнулись в воздух испуганные хлопками выстрелов.

— Вяжи его. Я к катеру! — Крикнул Джек и метнулся на пляж. Там тоже было пусто. Катер, уткнувшийся в песок, был совершенно пуст, Фокс быстро оглядел его — пусто. Внутри, в трюме — давнишний, уже раздутый труп монаха, но Джек даже не стал его осматривать, главное, что Дженни не было. Вернувшись к лагерю, увидел дикаря уже очнувшимся, с простреленным плечом, которое Джон и не подумал перевязывать, зато сидевшего в обнимку с деревом, на котором и был распят монах. Морда лица наливалась синевой — Адамс явно не сдержался.

Джек прошел по поляне, осмотрел остальных мутантов. Ничего странного не заметил. Обычные дикари, изредка устраивающие набеги на деревни людей. Одеты в рванину и куски шкур, оружие, валявшееся рядом — плохенький луки с десятком стрел в берестяном колчанах. Наконечники стрел не боевые, а так — на птицу, в основном, — срезни, с будто срезанным, плоским краем и двурогие. Пара мечей или сабель, трудно сказать, на что больше походивших, самодельных, из обычной железной полосы. У каждого за поясом был нож. Но это даже не оружие, без ножа в деревне даже дети не ходят. Короче, не похожи эти деятели на разведчиков. А вот на охотников, которых занесло к черту на кулички, очень похожа эта парочка. Значит, был еще один или два — эти придурки обычно втроем или вчетвером ходят.

— Ну что, упырь? Говорить будем? — Спокойно спросил Джек, присаживаясь на корточки перед пленником. — Где девушка?

— Моя твоя не понимай! Какая девушка? Мы сидели, кушали мало-мало, твоя напал, моего брата мало-мало убил. Сейчас вернутся мои остальные братья и вас будут мало-мало кушать, если твоя не отпустит меня!

— Джон! Отрежь этому мало-мало одно ухо, — так же спокойно сказал Джек.

Адамс, стоявший за его спиной, и игравший роль злого следователя, вытащил нож и, заикаясь от душившей его неподдельной ярости, рявкнул:

— Нашинкую на шашлык, мерзавца! — И точным движением клинка смахнул кончик длинного волосатого уха.

— Ай! Моя очень больно! — Заорал дикарь, скорчился и попытался зажать рану. Но руки, связанные за большие пальцы и обнимавшие бревно не могли достать до уха. Кровь ручьем лила из болезненной, но не смертельной раны.

— Где девушка, еще раз спрашиваю? — Джек встал и вытащил шест, нажав кнопки. С шелестом вылетели лезвия, под пленником расплылась лужа, правда быстро впитавшаяся в землю. — Ну?

— Вы тогда моя отпустите домой? — Жалостливо начал дикарь. — Моя мало знает.

— Если скажешь, умрешь как мужчина, — не стал скрывать Джек, — а если нет, то умрешь на колу. Джон иди, вырубай подходящий размер. Сучки срубай только, чтоб не больно было нашему другу!

— Моя все скажет. Не надо моя на кол сажать.

— Ну, вот и договорились. Отбой, Джон.

— Давай я ему хоть Палец отрежу или ногу, они монаху откромсали же конечность! И кисти рук отрубили!

— Монаха плохой совсем был! Пускал огонь руками. Мы когда ловим черный человек, всегда рука рубим, нам наша шаман за эти рука дает один раз свою старую жену пых-пых сделать. А твоя дефка теперь его новый жена будет! Шамана очень довольная будет! Совсем старая жена кушать будем! Все плясать будем и бражка пить! Праздника будет на нашей улице!

Дикарь явно был испуган перспективой стать звездой, сидя на осине и разговорился. Рассказал, где найти стойбище и сколько там живет народу, в общем, раскололся пленник по полной программе.

— Вы же не ходите к реке, какого черта вас сюда сейчас принесло?

— Наша хотела волка поймать! И она тоже хотела нас немножко кушать. Но наша быстро бегает, мы успели сесть в засада, прямо в середине болота и волк нас не пойма…, ой, он сбежал, испугавшись сильных воина!

— Ага? Значит, вы успели добежать до болота и сидели там, пока волку не надоело ждать, я правильно понял? А монаха, зачем убили?

— Мы его совсем чуть-чуть убили, он уже совсем мертвый был! Но огонь пустил два раз смог.

— Зачем распяли?

— Наша шаман так нам еще давно сказал: как поймаете белый колдун, так сразу надо немножко вешать на дерево. Он велел — нога вверх надо, но Чух сказал, — дикарь кивнул на второго мутанта, — что и так пойдет.

— Зачем вверх ногами-то? — Спросил Джо.

— Моя мало понял. Наша шамана шибко умный, однако. Она говорит, что если башка вверх вешать, то белая колдун улетит на верхний мир, потом вернется и отомстит наша великая племя. А если башка вниз, то он пойдет нижний мир и не сможет мстю вернуть! Жалко мы не успели съесть его целиком, тогда мы стали совсем сильными, и ваша не смогла бы победить! Печень совсем мало помогла!

— Так, все с вами ясно, — Джек встал и одним движением алебарды срезал путы на дикаре. — Не вздумай! — он пресек попытку того отползти в сторону.

— Лови тело, я сейчас срежу веревки. И в реку его. Хоронить некогда, а так бросать грех. Все-таки мы не враги Гвардии, хоть и воевали с ними!

Джон кивнул согласно. Монахов в деревне боялись, слов нет. Но только они и защищали нормальных крестьян от набегов мутантов.

Когда успевали придти на помощь, конечно. Монахов было мало, а вот дикарей и всяческих мутантов было полно.

Дикарь отволок тело монаха на берег, столкнул в воду и, взяв палку, отпихнул его подальше. Течение подхватило неудачливого Фара и понесло вниз, распуская за собой мутное облако крови. Но буквально через пару метров, монах резко ушел вниз, как будто нырнул и воде закипел водоворот. Там шла своя битва за пищу.

— В катере еще один, — сказал Джек, и маленький дикарь покорно полез за вторым монахом. Процедура повторилась. Потом еще раз, в реку был отправлен и напарник дикаря, а следом и он сам.

— Фу, — парни уселись на пригорке, и Джон задал вопрос, — двинули дальше?

— Двинули!

Эпилог второй

Где-то далеко отсюда, в уездном городе Наг.

— Зоренбергер! Вернитесь!

С огнями в шариках творилось непонятное — погасшие поначалу, один за одним, несколько из них снова загорелись зеленым светом, а через несколько секунд вдруг вспыхнув фиолетовым огнем, вновь потухли.

— Фиолетовый…, - пожевал губами глава Инквизиции, небольшого роста пожилой человек, седой как лунь, но с живыми, ясными глазами. Правда, неподготовленного человека могли напугать его вертикальные зрачки. Как у кошек. Или змей.

— Давненько я его не видел….

Эпилог третий

Муха кружилась над маленьким пляжем и исправно передавала картинку старому колдуну, сидящему в скромной келье в глубине гор. И когда два парня допросив мутанта и зачистив следы, собрались продолжить путь, он откинулся в плетеном кресле, взял со стола бокал, отхлебнул оттуда и произнес вслух:

— To be continued…..

Конец первой книги.

Content

Андрей Юрьевич Иванов
Архелоги. Деревня

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог первый

Эпилог второй

Эпилог третий