Рэй Брэдбери

Шоссе

Ray Bradbury

The Highway

© Перевод: пер. А. Шаров.

© Иллюстрация: Н. А. Бенуа.

Прохладный полуденный дождь падал на огромную долину, лаская маис на горных склонах, омывая сухую и пыльную соломенную крышу хижины. Где-то в мокрой дождливой мгле женщина старательно и монотонно молола зерно между двумя кусками застывшей лавы. Недалеко, в глубине хижины, плакал ребёнок.

Эрнандо стоял и ждал, пока кончится дождь, чтобы снова взять свой деревянный плуг и выйти в поле. Чуть дальше, в ложбине, кипел плотный коричневый речной поток. Бетонное шоссе — ещё одна река — лежало, блестя на солнце, пустое и спокойное. Уже целый час на автостраде не появлялось ни одной машины, что само по себе было в высшей степени странно, потому что уже много-много лет не бывало часа, когда хотя бы одна машина не останавливалась возле хижины и ехавшие в ней люди не просили бы Эрнандо попозировать для них. Пёстрая вереница людей со щёлкающими ящиками и монетками в руках. Когда Эрнандо медленно брёл по полю с непокрытой головой, они обычно останавливали его, крича: «Эй, послушайте! Мы хотим, чтобы вы надели свою шляпу!»

При этом они размахивали руками, увешанными блестящими золотыми побрякушками, которые показывали время или группу крови их владельцев, или просто позвякивали, сверкая на солнце подобно паучьим глазам.

И тогда Эрнандо возвращался в хижину и надевал шляпу.

— Что-то случилось, Эрнандо? — тихо спросила жена.

— Да, — ответил он. — Что-то важное, иначе в это время суток дорога не была бы пустой.

Он медленно и спокойно вышел из хижины. Дождь падал на него, струйки воды затекали в его плетёные травяные мокасины, на которые он натянул галоши, сделанные из автомобильной покрышки. Он никогда не забудет, как ему досталась эта покрышка. Однажды ночью она неистово влетела в его дом, расшвыряв по сторонам кастрюли и кур, а машина, потерявшая одно колесо, понеслась юзом дальше, до поворота, и, на секунду зависнув на крутом берегу, упала в реку. Она и сейчас лежала на дне, сверкающая металлом, приземистая, длинная, грациозная, шикарная машина. Но видно её было только в хорошую погоду.

На следующий день после аварии Эрнандо вырезал из покрышки галоши.

Он вышел на шоссе и остановился, слушая, как мягко стучат по бетону капли дождя.

И тут, словно по сигналу, появились машины. Сотни, целые мили машин, несущихся мимо стоящего на обочине человека. Большие, длинные чёрные машины, непрестанно сигналя, не сбавляя скорости на виражах, мчались на север, в сторону Соединённых Штатов. И в лицах набившихся в эти машины людей было что-то странное, что-то повергшее Эрнандо в тревожное молчаливое изумление. Он отступил на обочину и стал считать машины, пока не зарябило в глазах. Пятьсот. тысяча автомобилей, и в каждом много-много людей со странным выражением лица. Но машины неслись слишком быстро, и Эрнандо не смог разглядеть, что это за выражение.

Наконец снова воцарилась тишина. Длинные, быстрые, все с откидными брезентовыми крышами, машины эти промелькнули и скрылись из виду. Последний гудок замер вдали.

Опять опустела дорога.

Это было похоже на похоронный кортеж, на дикий, несущийся сломя голову похоронный кортеж, который, казалось, опаздывает туда, на север, в Штаты, где вскоре должна состояться какая-то важная церемония погребения. Эрнандо покачал головой и провёл ладонями по бокам.

А вот и последняя машина. Да, последняя, это можно было сказать сразу, едва взглянув на неё. Окутанная облаками пара, она мчалась на максимуме своих возможностей. Старый «форд», казалось, вот-вот развалится на части.

Увидев Эрнандо, шофёр резко остановил автомобиль. Что-то сердито булькало в радиаторе колымаги, заляпанные грязью, почти насквозь проржавевшие крылья громко дребезжали.

— Сеньор, окажите любезность, принесите нам немного воды! — крикнул шофёр. Это был молодой человек лет двадцати, одетый в жёлтый свитер, белую рубаху с расстёгнутым воротом и серые штаны. Дождь падал на него и пятерых молодых девушек, сидевших сзади. В машине было так тесно, что они не могли повернуться. Все они были очень красивые. Защищаясь от дождя, девушки держали над головами старые газеты, но вода просачивалась сквозь бумагу и текла на их яркие платья, на волосы, на свитер водителя. Они не обращали внимания, не жаловались, и это было удивительно. Эрнандо знал, что все, кто проезжает по этой дороге мимо его дома, всегда чем-то недовольны и обязательно сетуют на дождь, на жару или холод, на нехватку времени, на то, что ехать далеко…

Эрнандо кивнул.

— Я принесу вам воды.

— Пожалуйста, поторопитесь! — крикнула одна из девушек. Её голос звучал визгливо и испуганно. Не было в нём ни малейшей нотки нетерпения, только страх. Впервые в жизни Эрнандо бросился выполнять просьбу бегом. Раньше он всегда помогал туристам медленно, степенно, с достоинством.

Он вернулся, неся воду в колёсном колпаке. Этот колпак тоже подарило ему шоссе. Однажды днём он залетел на поле Эрнандо, как брошенная кем-то монета, а машина, от которой он оторвался, даже не притормозив, понеслась дальше. До сих пор Эрнандо пользовался этим колпаком как кастрюлей и котелком, и новые свои функции колпак выполнял превосходно.

Заливая воду в кипящий радиатор. Эрнандо вглядывался в обескураженные лица пассажиров «форда».

— Спасибо, спасибо вам, — пролепетала Одна из девушек. — Вы и не представляете, как много сделали для нас.

Эрнандо улыбнулся.

— Столько машин за какой-нибудь час, — сказал он. — И все едут на север.

Он не хотел их обидеть, но когда вновь поднял голову, то увидел, что все они плачут, плачут навзрыд, задыхаясь. Одни — в голос, другие — едва слышно. Молодой человек тихонько гладил своих подруг и тряс их за плечи, стараясь успокоить, но у него не получалось.

Эрнандо застыл с полупустым колпаком в руках.

— Я не хотел, сеньор… — растерянно пробормотал он.

— Пустяки, — успокоил его водитель.

— В чём дело, сеньор?

— Разве вы не слышали? — Юноша изо всех сил сжал пальцами руль и подался вперёд. — ЭТО случилось!

«ЭТО», очевидно, было что-то ужасное, потому что девушки в машине, вцепившись друг в друга и побросав свои старые газеты, зарыдали ещё безутешней. Дождь хлестал их по щекам, смешивался со слезами, струйками стекал на пол машины.

Эрнандо вылил остатки воды в радиатор и посмотрел на затянутое чёрными тучами небо, в котором бушевал ураган, на ревущую, мутную, вышедшую из берегов реку. Он обошёл автомобиль и приблизился к водителю. Юноша протянул ему песо, но Эрнандо вежливо отказался от денег.

— Спасибо вам! — рыдая, воскликнула одна из девушек. — Вы так добры! О мама, мама, я хочу домой… Отвезите меня домой!

Через мгновение и остальные девушки, всхлипывая, залепетали то же самое.

— Я ничего не слышал, сеньор, — сказал Эрнандо водителю. — Что случилось?

— Война! — закричал юноша, словно его окружали глухонемые. — Атомная война! Конец света, понимаете?

— О сеньор, сеньор. — пробормотал Эрнандо.

— Спасибо, спасибо вам за помощь, — быстро проговорил молодой человек. — Прощайте, сеньор.

— Прощайте, — хором повторили девушки, не видя Эрнандо за пеленой дождя.

Он стоял и смотрел, как удаляется последняя машина с пятью красивыми девушками, защищавшимися от дождя старыми газетами. Он не двигался. Холодные капли бежали по его щекам и пальцам, затекали в плетёные башмаки, а он всё стоял и стоял, настороженно и напряжённо, сдерживая дыхание. Он смотрел на дорогу и знал, что теперь она долго-долго будет пустой и спокойной.

Дождь кончился. В просвете между тучами показалось небо. Сладкий ветер принёс аромат джунглей. Эрнандо слышал лёгкое, нежное журчание реки и видел вдали деревья, зелёные и свежие.

Он прошёл через поле к своему дому, вновь взялся за плуг и посмотрел в небо, уже начинавшее раскаляться от жарких лучей солнца.

Его жена на мгновение оторвалась от работы.

— Что случилось, Эрнандо?

— Ничего, — ответил он.

Он погрузил плуг в землю, прикрикнул на своего ослика и медленно двинулся вперёд, в глубину поля. Он шёл под ярким чистым небом, а рядом текла спокойная глубокая река.

— Они сказали «света», — тихо пробормотал он. — Интересно, что они имели в виду?

Перевёл с английского А. Шаров.

Рис. Н. Бенуа.

Content

Рэй Брэдбери
Шоссе

Ray Bradbury The Highway